Барсик и Семь Ветров Королевства

«Барсик и Семь Ветров Королевства»

ГЛАВЫ 1: Как Барсик нашёл дверь в пне

Жил-был кот. Самый обыкновенный рыжий кот, каких тысячи гуляют по дворам и дачам необъятной нашей страны. Звали его Барсик. И был он, скажем прямо, котом достаточно избалованным и ленивым.

Хозяйка, добрая бабушка Маша, каждое утро наливала ему в миску парного молока и клала горбушку свежего хлеба, щедро сдобренную сливочным маслом. Рыбу Барсик не жаловал – костлявая. Мышей – тем более, они хлопотные, да и бегают быстро, только усы устанешь напрягать. Жизнь его текла размеренно и предсказуемо: утреннее умывание на завалинке, обед, послеобеденный сон в тени крыжовника, вечерняя охота на солнечного зайчика (бесполезная, но азартная), ужин и ночной сон в ногах у хозяйки.

Так и текла бы эта сладкая жизнь до скончания кошачьего века, если бы однажды в середине жаркого июля Барсику не вздумалось полезть в старую яблоню.

Яблоня росла в самом дальнем углу сада, возле покосившегося забора. Она была такой древней, что уже не цвела, а только скрипела сухими ветвями на все лады. Внизу, меж её корней, зияло огромное дупло. Раньше Барсик обходил это место стороной – пахло оттуда сыростью и кем-то неизвестным, а всё неизвестное, как известно, либо опасно, либо бесполезно для кота.

Но в тот день солнце пекло нещадно. Даже под лопухами было душно. Барсик обошёл свои обычные лежбища – везде было неудобно. И тут взгляд его упал на яблоню. А точнее, на дверцу в её корнях.

Дверца была маленькая, ровно на полкота высотой, и раньше её здесь точно не было! Барсик моргнул, протер лапой глаза. Дверца никуда не делась. Она была сделана из старого, выцветшего дерева, с крошечной медной ручкой в виде мышиной мордочки и круглым окошком, затянутым паутиной.

– М-да… – протянул Барсик, садясь на задние лапы. – Хозяйка говорила, что дед её, когда молодым был, всё пытался клад найти. Неужели нарыл?

Любопытство – страшная сила. Оно сильнее голода и лени. Барсик подкрался к дверце, прислушался. Из-за неё доносился тихий, мелодичный звон, будто тысячи маленьких колокольчиков играли незнакомую, но приятную музыку.

– Брысь оттуда, окаянный!

Барсик подпрыгнул на месте от неожиданности. Рядом с ним, сердито насупив брови, стоял маленький лохматый мужичок с длинной седой бородой. Это был Чур – домовой, который жил за печкой в доме бабки Маши. Летом он переселялся в сарай, но всё равно следил за порядком.

– Ты чего орёшь, Чур? – обиделся Барсик, пытаясь сохранить остатки кошачьего достоинства. – Я, может, научную экспедицию совершаю!

– Экспедиционер выискался! – зашипел Чур, семеня к двери. – Это же Межа! Грань! Не для наших глаз! Заколдовано тут всё, понял? Нечистое место! Ступай-ка, рыжий, на крыльцо, пока хвост не отсох!

Домовой попытался ухватить Барсика за загривок, но где там! Кот, хоть и ленивый, был увесистым. Чур только пыхтел и отдувался, повиснув на Барсике, словно колючий репей.

– Отстань, ворчун старый! – Барсик тряхнул головой, скидывая домового в крапиву. – «Нечистое место»! А звенит там красиво. Может, там сметана звенит? Или валерьянка разлилась?

– Ох, дурило! – кряхтел Чур, вылезая из крапивы. – Валерьянка у него! Это ж Ветра звенят! Семь Ветров Королевского Двора! Только наш мир от ихнего тонкой плёнкой отделён, как пузырём. А тут дверь нараспашку! Не иначе, как сквозняк мировой случился. Не лазь туда, Барсик! Пропадёшь!

Но Барсик уже не слушал. Слово «Королевство» и слово «Ветра» завораживали. Ветер он любил. Особенно когда тот сдувал с крыльца сухие листья, за которыми так весело гоняться.

Он толкнул дверцу лапой. Петли жалобно скрипнули, и дверь отворилась внутрь. Оттуда пахнуло мятой, мёдом и чем-то ещё, незнакомым и волнующим. Барсик, не долго думая, сунул голову внутрь, потом перевалился через порог всем своим рыжим телом… и провалился в звенящую пустоту.

– Барсиииииик! – донеслось сверху приглушённое «ухом» Чура, но голос таял, удалялся, превращался в писк комара.

Падение было мягким, как будто он упал не на землю, а на гору свежего пуха. Барсик открыл глаза. Над ним было небо. Но не такое, как на даче. Оно было не голубым, а нежно-зелёным, как молодая травка. И по нему плыли не белые, а лиловые облака, похожие на букеты сирени.

Он лежал посреди огромного луга, где вместо привычной травы росли… цветы. Но какие! Ромашки размером с табуретку, колокольчики, в которых мог спрятаться котёнок, и одуванчики, чьи пушинки были похожи на маленьких пушистых цыплят.

– Ну, Чур и дурак, – вслух сказал Барсик, отряхиваясь. – «Пропадёшь»! Красотища-то какая! И никаких собак, никаких ворчливых хозяек с веником. Благодать!

Он потянулся, сладко зевнул и уже собрался идти обследовать гигантский муравейник, похожий на средневековый замок, как вдруг услышал тоненький голосок:

– Осторожнее! Вы на моём чертеже!

Барсик замер. Он поднял лапу и увидел под ней маленькую полёвку в смешных круглых очках из травинок, сдвинутых на самый кончик носа. Полёвка держала в лапках травинку-карандаш и сердито смотрела на кота снизу вверх. Перед ней на разложенном листе лопуха была начертана какая-то замысловатая карта.

– Ты кто? – удивился Барсик. – И почему ты не боишься кота? Я, между прочим, хищник!

– А я, между прочим, Василиса, полевой картограф и путешественница, – важно ответила мышь, поправляя очки. – А котов я не боюсь по двум причинам. Первая: в нашем королевстве звери не едят друг друга, если только это не сонный кошмар, вызванный Тумаром с Болот. А вторая: вы так сладко храпели, пока падали, что я сразу поняла – вы абсолютно безопасны. Ленивый домашний кот. Я угадала?

Барсик обиженно фыркнул, но спорить не стал. В самом деле, зачем есть мышей, если они умеют рисовать карты и разговаривать?

– Допустим, – буркнул он. – Но вообще-то я представитель высшей кошачьей цивилизации. Барсик Первый. А куда это я попал?

Василиса свернула лопух, спрятала карандаш за ухо и вздохнула так тяжело, что очки её запотели.

– Вы попали в Королевство Семи Ветров, Барсик Первый. Вернее, в то, что от него осталось. Вон там, – она махнула лапкой в сторону лиловых облаков, – должен быть Изумрудный Дворец, где живут Ветра. Но уже третью луну Ветра ссорятся и дуют, кто в лес, кто по дрова. Западный Ветер должен надувать паруса корабликов на реке Смородинке, а он вместо этого задувает в печные трубы и гасит огонь. Южный Ветер, который приносит тепло и рост цветам, вдруг залетел на Северные Склоны и там всё заморозил. Восточный Ветер, даритель новых надежд, застрял в Болотах Забвения и теперь навевает только тоску. А Северный, наоборот, жарит, как пустыня! У нас урожай погибает, эльфы в Вишнёвом саду плачут, а пчёлы перестали делать мёд, потому что не понимают, когда цвести вишне.

– Ух ты, – только и сказал Барсик. – А мне-то что делать? Я вообще-то домой хочу. Меня там Чур, наверное, обыскался уже, и обед пропадает.

– Домой просто так не вернуться, – покачала головой Василиса. – Дверь открывается только раз в сто лет, да и то случайно. Чтобы открыть её снова, нужно, чтобы в Королевстве наступил порядок. Ветра должны задуть правильно. Или…

– Или что? – насторожился Барсик, чувствуя подвох.

– Или вы так и останетесь здесь навсегда. Будете жить в нашем королевстве. Мышей не едят, так что не пропадёте, конечно… – хитро прищурилась Василиса. – Но сметаны тут нет. Совсем.

– Как это – нет сметаны?! – Барсик подпрыгнул, как ужаленный. Рыжая шерсть встала дыбом. – Без сметаны?! Да вы что тут, варвары?

– А вот так. Молоко дают бабочки-травницы, но оно жидкое и пахнет фиалками. Кислым не становится, – развела лапками мышь.

Для Барсика это было ударом ниже пояса. Жить без сметаны? Невозможно. Это всё равно что спать без подушки.

– Ладно, – обречённо вздохнул он, садясь на траву. – Уговорила, учёная. Говори, что делать. Где искать ваши ветра? И сколько их там? Семь, кажется?

– Было семь, – грустно сказала Василиса. – Но два пропали совсем. Осталось пять, и все перепутаны. Нам нужен проводник. Филин Фаддей, Хранитель Хрустальной Библиотеки, знает всё. Но до него нужно дойти через Вишнёвый сад, а там сейчас, говорят, беда.

Барсик потёр лапой нос. Приключение начинало ему даже нравиться. Никогда в жизни он не делал ничего важнее, чем ловля мух на подоконнике. А тут – целое королевство спасать! И всё ради сметаны. В конце концов, что может случиться с таким большим и храбрым котом, как он?

– Веди, картограф, – махнул он хвостом. – Показывай дорогу к твоему Филину. И если я не получу за это хотя бы ведро сметаны, я лично переловлю всех ваших говорящих мышей!

Василиса улыбнулась, спрятала карту в саквояж из коры и зашагала в сторону далёких синих холмов, за которыми, по её словам, и начинался злополучный Вишнёвый сад.

А Барсик, важный и сосредоточенный, потрусил следом, смешно переставляя лапы и стараясь не наступать на слишком большие одуванчики, которые норовили лопнуть и обсыпать его пухом с ног до головы.

Конец первой главы.

ГЛАВА 2: Встреча с Василисой и карта Семи Ветров

Барсик плёлся за Василисой уже целых полчаса, если тут вообще было чем измерять время. Солнце под лиловым небом стояло на месте и даже не думало двигаться, что кота, привыкшего ориентироваться по обедам и ужинам, сильно сбивало с толку.

– Слушай, учёная, – Барсик остановился и демонстративно сел посреди тропинки, задрав заднюю лапу для вылизывания (жест крайнего неуважения к собеседнику), – ты уверена, что мы идём правильно? Мне кажется, мы уже три раза прошли мимо этого странного муравейника, похожего на замок.

Василиса обернулась, поправила очки и устало вздохнула. Было видно, что она уже пожалела, что связалась с этим рыжим увальнем.

– Барсик Первый, во-первых, это не муравейник, а Муравейный Замок Третьей Степени Архитектурного Совершенства. Памятник природы. Во-вторых, мы идём строго по азимуту на Полуденный Камень, который, если вы не заметили, торчит вон за той рощей из шоколадных деревьев.

– Из чего? – Барсик дёрнул ухом. – Из шоколадных? Погоди, тут что, деревья шоколадные растут?

– Растут, – кивнула Василиса, открывая свой саквояж и доставая карту. – Это же Королевство Семи Ветров. Каждый ветер приносит свой дар. Западный Ветер, когда был на месте, приносил с собой запах какао-бобов с дальних островов. Семена падали в землю, и вырастали шоколадные деревья. Правда, сейчас, когда Ветра перепутались, шоколад стал горьким, как полынь.

– Шоколад… горький… – Барсик скривил морду. – Это же преступление! Слушай, а может, ну его, этот поход? Давай я тут останусь, буду жить в шоколадном замке, грызть эти деревья…

– Во-первых, – перебила Василиса тоном заправского учителя, поднимая указательный палец, – в замке живут муравьи, и они вас, мягко говоря, не обрадуются. У них там иерархия, королева, распорядок дня. А вы, с вашими привычками валяться где попало, нарушите весь уклад. Во-вторых, грызть шоколадные деревья нельзя. У них корни уходят в магический слой почвы. Если вы повредите кору, магия уйдёт в землю и превратится в… – она сделала многозначительную паузу, – в одуванчики.

– И что? Одуванчики – это красиво.

– Обычные – да. А эти, – Василиса ткнула лапкой в ближайший жёлтый цветок размером с табуретку, – вырастут до неба, закроют солнце, и наступит вечная ночь. Хотите жить в темноте?

Барсик представил вечную ночь. С одной стороны, спать можно сколько угодно. С другой стороны, кто же будет наливать молоко, если всё время темно? Хозяйка, наверное, вообще перестанет вставать.

– Ладно, убедила, – буркнул он, поднимаясь. – Но идти мы должны быстрее. Мои кошачьи лапы созданы для коротких, но молниеносных рывков, а не для этого вот… туристического шага.

– А вот тут, Барсик Первый, мы подходим к главной проблеме нашего путешествия, – Василиса развернула карту во весь рост и расстелила её прямо на траве. Карта была огромной. На ней были изображены горы, реки, леса и кружочки с непонятными значками. – Смотрите сюда. Это – наше местоположение. Изумрудные Луга.

Барсик сунул нос в карту, чихнул от пыльцы, которой пахла бумага, и уставился на разноцветные линии.

– Ничего не понимаю. Где здесь дорога?

– В том-то и дело, что прямых дорог в Королевстве нет, – торжественно произнесла мышь. – Потому что дороги надуваются ветрами. Понимаете? Ветра – они не просто дуют. Они создают пути. Раньше было так: хочешь попасть в Вишнёвый сад – вставай лицом к Западу, зови Западный Ветер, он подхватывал тебя и нёс прямо к воротам. Хочешь в Хрустальную Библиотеку – зови Северный. А теперь…

– А теперь что?

– А теперь Ветра либо молчат, либо обманывают. Позовёшь Северного – а он дунет так, что попадёшь в Болота Забвения. Или вообще в Подземное Королевство к Крысиусу.

Барсик насторожился. Имя Крысиуса прозвучало угрожающе.

– Это ещё кто такой? Крысиус? Звучит как какая-то болезнь.

– Это хуже болезни, – Василиса понизила голос до шёпота. – Мышиный Король. Бывший правитель подземных кладовых. Он был когда-то простым хранителем зерна. Но потом жадность его съела. Он захотел, чтобы все ветра дули только на его амбары, чтобы зерно не портилось, сыры зрели, а фрукты в его садах плодоносили круглый год. И он научился… красть ветра.

– Красть ветра? – Барсик даже приоткрыл рот от удивления. Ветра он представлял как нечто большое, невидимое и неуловимое. Как можно украсть ветер? Это всё равно что украсть сон или мяуканье.

– Очень просто, – Василиса снова ткнула лапкой в карту. – Вот смотрите. Здесь, под нами, на глубине трёхсот метров, проходит Сеть Подземных Тоннелей Крысиуса. Там живут миллионы его подданных – крыс и мышей-предателей. И у них есть гигантские меха. Ну, понимаете, такие большие кузнечные меха, только размером с дом. И когда какой-нибудь Ветер пролетает низко над землёй, крысы открывают заслонки, и меха засасывают ветер внутрь. А потом ветер гоняют по трубам, чтобы проветривать сыры.

– Да ладно врать-то! – фыркнул Барсик. – Как можно засосать ветер мехами? Ветер – он же вон какой! Он весь мир обдувает!

– Ах, Барсик, Барсик, – Василиса укоризненно покачала головой. – Вы мыслите категориями своего мира. Там ветер – это просто движение воздуха. А здесь Ветра – это живые существа. У них есть характер, есть форма, есть даже имена. Западного Ветра зовут Аврелий. Он поэт и мечтатель. Южного Ветра зовут Соль. Она тёплая и ласковая, как материнское объятие. Восточный Ветер – Странник, самый древний. Северный – Кристалл, он суровый, но справедливый. И ещё были трое… – Василиса вздохнула. – Но о них позже. Главное: их можно пленить, если знать слабость.

Барсик слушал и чувствовал, как у него начинают шевелиться усы от волнения. Такого он не слышал даже в самых страшных сказках, которые рассказывала ему бабка Маша долгими зимними вечерами.

– Слабость? Какая у ветра может быть слабость?

– Аврелий, Западный, слаб на красивые слова. Ему спой стих – и он растает, сделает всё, что попросишь. Соль, Южная, любит тепло и уют. Если ей холодно – она слабеет. Северный Кристалл боится громких звуков. А Восточный Странник… – она замялась. – Восточный никого не боится. Он просто устал. Он ушёл в Болота Забвения сам, потому что ему надоело смотреть на то, что творится в королевстве. Его можно только уговорить вернуться.

– Значит, нам нужно уговорить четыре ветра? – уточнил Барсик, пытаясь уложить в голове столько информации.

– Пять, – поправила Василиса. – Есть ещё Пятый Ветер. Самый главный. Но о нём никто не говорит.

– Почему?

– Потому что тот, кто произнесёт его имя вслух в неправильном месте, навлечёт бурю. Буквально. Пятый Ветер – это Ветер Перемен. Он не дует постоянно. Он появляется только тогда, когда всё совсем плохо или когда случается чудо. Его имя знает только Филин Фаддей в Хрустальной Библиотеке.

Барсик почувствовал, как у него зачесался нос. Это всегда случалось, когда он волновался или когда рядом была валерьянка. Сейчас валерьянкой не пахло, значит, он реально волновался.

– Так, давай по порядку, – он сел, обернул хвост вокруг лап (поза мыслителя). – Мы идём к Филину. Узнаём про Пятый Ветер. Потом идём спасать или уговаривать четырёх остальных? Так?

– Примерно, – кивнула Василиса. – Но есть нюанс.

– Опять нюансы? – простонал Барсик. – Я кот, я нюансы не перевариваю. Я перевариваю сметану и сосиски.

– Нюанс в том, – невозмутимо продолжила мышь, – что по пути к Филину лежит Вишнёвый сад. А в Вишнёвом саду сейчас такое творится… Сад захватили шершни.

– Шершни? – Барсик презрительно дёрнул усом. – Подумаешь, мухи здоровые. Я, может, в детстве всех шмелей во дворе переловил! У меня рефлекс!

– Это не простые шершни, – Василиса снова открыла саквояж и достала оттуда что-то похожее на увеличительное стекло. Она протянула его Барсику. – Взгляните-ка на небо.

Барсик поднял голову и посмотрел через стекло. То, что он увидел, заставило его шерсть встать дыбом от загривка до кончика хвоста.

В небе кружили не просто шершни. Это были чудовища размером с ворону, с блестящими панцирями, которые отливали металлом, и с жалами, похожими на сабли. Они летали строем, как военные самолёты, и от их жужжания дрожали листья на шоколадных деревьях.

– Это… это… – заикаясь, пролепетал Барсик. – Это же монстры! Они моего Чура зараз съедят, не то, что эльфов!

– Вот именно, – Василиса убрала стекло. – И ведёт их не кто-нибудь, а старый жук-короед, которого Крысиус пообещал сделать бессмертным, если тот захватит сад. Эльфы беззащитны. Они умеют только петь, танцевать и ухаживать за деревьями. Если мы не поможем им, Вишнёвый сад погибнет, а без вишни не будет цвести весна.

Барсик задумался. Ему было страшно. По-настоящему страшно. Он привык бояться только пылесоса и злого соседского пса Бобика. А тут – армия шершней-убийц.

– Слушай, Василиса, – начал он осторожно, – а может, есть другой путь? В обход? Ну, я кот городской, я по деревьям лазаю, но против таких… Я же не супергерой какой-то.

– Другого пути нет, – отрезала мышь. – Либо через сад, либо назад в ваш мир без сметаны. Выбирайте.

– Опять шантаж сметаной! – возмутился Барсик. – Это нечестно!

– Жизнь вообще нечестная штука, Барсик Первый, – философски заметила Василиса. – Вот я, например, мышь. По всем законам природы я должна быть вашим обедом. А я вас учу географии и спасаю королевство. Где справедливость?

Барсик не нашёлся, что ответить. Он только вздохнул и побрёл дальше за маленькой полёвкой, которая тащила огромный саквояж и не боялась абсолютно ничего.

Они шли через Изумрудные Луга, и Василиса, как заправский экскурсовод, продолжала лекцию:

– Справа от вас, – говорила она, размахивая травинкой, как указкой, – протекает река Забвения. Но не путайте с Болотами Забвения! Река просто сонная. Если вы в неё упадёте, то забудете, зачем шли. Поэтому держитесь подальше. Слева – Танцующий лес. Там деревья сами переставляют корни. Раньше они танцевали вальс под музыку Южного Ветра, а теперь дёргаются в судорогах, потому что ветра нет. Лучше туда не соваться – затопчут.

– А это что за холмы? – спросил Барсик, кивая на цепочку зелёных возвышенностей вдалеке.

– Это Спящие Великаны, – ответила Василиса. – Когда-то это были настоящие великаны, которые охраняли королевство. Но Восточный Ветер, уходя, навеял на них такую тоску, что они легли и уснули. И теперь спят уже сто лет. Если их разбудить, они, может, и помогут, а может, и раздавят с перепугу. Так что будить не будем.

– А кто тут вообще есть из нормальных? – проворчал Барсик. – Тут или монстры, или спящие, или танцующие деревья.

– Есть нормальные, – успокоила его Василиса. – Эльфы в Вишнёвом саду. Они добрые. И светлячки в Ночном лесу. Но до Ночного леса нам ещё далеко. И там тоже опасно – там живут совы.

– Совы? – оживился Барсик. – Совы – это птицы. Я птиц боюсь меньше, чем шершней.

– Это не простые совы. Это совы-философы. Они задают вопросы. Если не ответишь – защекочут до смерти. Буквально. Перьями.

Барсик представил, как его щекочут перьями, и содрогнулся. Щекотку он ненавидел больше всего на свете, даже больше, чем мытьё.

– Ладно, – подвёл он итог. – Значит, план такой: идём через сад, боремся с шершнями, спасаем эльфов, потом к Филину, потом за ветрами, потом домой. Всё просто.

– Всё просто, – эхом отозвалась Василиса, но в её голосе Барсику послышалась насмешка. – Особенно битва с шершнями.

– А чем мы будем с ними биться? – спохватился Барсик. – У меня когти, конечно, есть, но они для дивана, а не для бронированных мух.

– У эльфов есть вишнёвая смола. Она клейкая. Если шершень в неё попадёт – прилипнет намертво. А у меня в саквояже есть карта их улья. Я её тайно нарисовала, пока разведывала местность. Видите? – она развернула очередной лист лопуха. – Вот здесь у них проход, здесь казарма, здесь склад с запасами. Если мы проберёмся и залепим смолой вход, они задохнутся или не смогут вылететь. Главное – действовать быстро и тихо.

– Быстро и тихо – это я умею, – оживился Барсик. – Я, может, на охоту за птичками сто раз так ходил. Правда, ни разу не поймал, потому что хозяйка шумит, но теорию я знаю.

– Теория без практики – ничто, – наставительно сказала Василиса. – Но выбора у нас нет. Вы – наша единственная надежда, Барсик Первый. Потому что вы большой. И рыжий. Шершни боятся ярких цветов. Думают, что это огонь.

– Правда? – удивился Барсик, с гордостью поглядывая на свою шубку.

– Неправда, – рассмеялась Василиса. – Шучу. Но вам же легче? Поверили в свою исключительность?

– Ах ты, мышь наглая! – возмутился Барсик. – Издеваешься?

– Немножко, – улыбнулась Василиса. – А то вы слишком серьёзный. А в серьёзном состоянии коты плохо соображают. Вам нужно быть игривым, лёгким, как пух. Тогда и шершни не страшны.

Барсик хотел обидеться, но не смог. В самом деле, на душе стало веселее. Он даже попытался поймать бабочку, но бабочка была размером с тарелку, и он, подпрыгнув, просто уткнулся носом в её крыло.

– Ну вот, уже прогресс, – похвалила Василиса. – Скоро из вас выйдет настоящий герой.

Так, в спорах, шутках и географических лекциях, они дошли до границы Изумрудных Лугов. Впереди, за невысоким холмом, начинались владения Вишнёвого сада. И оттуда действительно доносился странный звук – не то жужжание, не то плач.

– Это эльфы плачут, – нахмурилась Василиса. – Слышите? Шершни, наверное, уже вишню воруют. Надо спешить.

Барсик собрался с духом. Лапы его слегка дрожали, но он старался не подавать виду. Он – Барсик Первый. Он спасёт королевство. Или хотя бы попытается. А если не получится – он всегда может притвориться мёртвым. Это у котов хорошо получается.

– Веди, командир, – сказал он мыши. – Показывай, где тут твоя смола и где эти верзилы полосатые.

И они шагнули в сторону Вишнёвого сада, откуда уже доносился запах грозы и вишнёвого пирога.

Конец второй главы.

ГЛАВА 3: Вишнёвый сад и эльф Ариша

Барсик и Василиса перешли невидимую границу между Изумрудными Лугами и владениями Вишнёвого сада. Переход был разительным. Там, позади, колыхались под лиловым небом высокие травы и цвели гигантские ромашки. Здесь же, стоило сделать шаг вперёд, воздух стал густым и тягучим, пропитанным запахом переспелой вишни, гнили и ещё чем-то кислым, похожим на осиное гнездо, которое Барсик однажды нашёл на чердаке.

Трава под лапами исчезла. Вместо неё землю устилал ковёр из упавших вишен. Они хлюпали и чавкали, лопаясь под тяжестью кота, и Барсик брезгливо тряс лапами после каждого шага.

– Фу, липко! – возмущался он, пытаясь отодрать от подушечек прилипшую вишнёвую мякоть. – Это что за безобразие? Кто за садом следить должен? Эльфы эти ваши? Развели тут грязищу!

– Тише вы! – зашипела Василиса, пригибаясь к земле так низко, что её саквояж почти волочился по вишнёвой каше. – Эльфы тут ни при чём. Это шершни. Они не едят вишню целиком, они её надкусывают и высасывают сок. А надкусанные ягоды падают на землю и гниют. Если так пойдёт дальше, через неделю от сада останутся только голые ветки.

Барсик огляделся по сторонам. Деревья вокруг действительно выглядели больными. Листья на них пожухли и свернулись в трубочки, а некоторые ветки и вовсе почернели, будто их опалило огнём. И над всем этим кошмаром висело непрерывное, низкое, вибрирующее жужжание. Оно доносилось отовсюду – сверху, с боков, даже, казалось, из-под земли.

– А где они сами-то? – шёпотом спросил Барсик, втягивая голову в плечи. – Шершни эти? Жужжат, а не видно никого.

– Разведчики в небе, – ответила Василиса, выглядывая из-за огромного листа лопуха. – Основная армия – в глубине сада, возле старого фонтана. Там у них штаб. А эльфы заперты в Главном Дереве. Видите вон тот огромный ствол вдалеке?

Барсик прищурился. Там, где сад слегка поднимался на пригорок, действительно возвышалось дерево. Оно было раза в три толще остальных, и его крона, несмотря на общее увядание, всё ещё держала густую зелёную шапку. Но вокруг ствола роилось чёрное облако.

– Это они охраняют? – догадался кот.

– Они. Не подпускают никого к эльфам. Хотят уморить их голодом. Эльфы питаются вишнёвым соком и росой. Без доступа к свежим ягодам они долго не протянут.

У Барсика ёкнуло сердце. Он, конечно, был котом эгоистичным, но чтобы кого-то вот так, голодом… Это было даже по кошачьим меркам подло.

– Ладно, – решительно сказал он, распушая хвост (от страха, но Василисе об этом знать не обязательно). – Где твоя смола? И где этот ваш план? Давай уже, пока я не передумал и не нашёл тут укромное местечко поспать.

Василиса деловито раскрыла саквояж. Оттуда появилась не только карта, но и несколько предметов, которых Барсик раньше не замечал: маленький глиняный горшочек, заткнутый тряпицей, моток прочных ниток, сплетённых из крапивы, и даже что-то похожее на рогатку.

– Вот смола, – она указала на горшочек. – Сверхклейкая. Если капнуть на крыло – шершень уже не взлетит. Но подбираться надо близко. Очень близко. А вот это, – она протянула рогатку Барсику, – ваше оружие.

– Моё? – Барсик взял рогатку двумя лапами, повертел и чуть не выронил. – Я из рогатки стрелять не умею. Я когтями!

– Когтями вы панцирь не пробьёте. А смоляным шариком из рогатки – запросто. Я видела, как вы на лугу бабочку ловили. Реакция у вас отличная. Научитесь.

– Когда учиться-то? – простонал Барсик. – Тут война на носу!

– А мы начнём с практики, – Василиса слепила маленький шарик из смолы (она была липкой, тягучей и пахла вишнёвым деревом) и зарядила рогатку. – Видите вон тот гнилой плод на ветке? Цельтесь.

Барсик прицелился. Лапы дрожали, усы топорщились, мешая обзору. Он выстрелил. Шарик пролетел в метре от вишни и шлёпнулся в лужу.

– Мимо, – констатировала Василиса. – Ещё попытка.

– Это рогатка кривая! – обиделся Барсик.

– Рогатка как рогатка. Давайте ещё.

Второй шарик улетел в кусты, третий чуть не попал Василисе в очки. Только на четвёртый раз Барсик, прикрыв один глаз и высунув язык от усердия, угодил прямо в цель. Гнилая вишня брызнула соком.

– Есть! – заорал он, подпрыгивая. – Видала? Я прирождённый снайпер!

– Тихо вы! – шикнула на него мышь, затыкая уши. – Раскудахтались. Шершни услышат. Но в целом – неплохо. Возьмите ещё десяток шариков, и пойдём. План такой: я отвлекаю часовых у входа в штаб, а вы лезете на дерево и залепляете смолой леток. То есть вход в их гнездо. Понятно?

– Лезть на дерево? – Барсик посмотрел вверх, где в листве копошились чёрные тени. – А если они меня увидят?

– Тогда они вас съедят, – просто ответила Василиса. – Но вы же кот. Вы ловкий. И потом, у вас есть я.

– Большая от тебя помощь, – проворчал Барсик, но рогатку спрятал за пазуху (то есть прижал к груди и придерживал подбородком).

Они двинулись вглубь сада. Чем дальше они заходили, тем страшнее становилось. Вишни здесь были не просто больными – они были изуродованными. На некоторых стволах зияли глубокие дыры, из которых сочилась янтарная жидкость – смола, которую эльфы не успели собрать.

– Это короед постарался, – шепнула Василиса, показывая на дыры. – Тот самый предатель. Он точит деревья изнутри, чтобы они падали. Шершни – это только армия, а короед – диверсант.

– Ненавижу жуков, – буркнул Барсик, вспоминая, как однажды в миску с молоком заполз майский жук и пришлось выливать всё ведро.

Наконец они вышли к фонтану. Когда-то это было, видимо, красивое место. Посреди круглой площадки стояла каменная чаша, из которой раньше била вода. Теперь чаша была сухой, а вместо воды в ней копошилась целая армия шершней. Они сидели на бортиках, чистили усики, перебирали лапками какие-то припасы. А над чашей, на толстой ветви старого клёна, висело само гнездо. Оно было огромным, размером с тыкву, и походило на бумажный шар грязно-серого цвета. Вокруг него кружили часовые.

– Это и есть штаб, – прошептала Василиса. – Видите вход? Снизу, тёмное пятно. Туда надо залепить смолу. Если залепить – они не выйдут. А без подкрепления те, кто в саду, запаникуют и улетят.

– А эльфы? – спросил Барсик. – Они же в Главном Дереве сидят. Как мы к ним попадём?

– Сначала нейтрализуем армию, – отрезала Василиса. – Эльфы подождут. Ещё немного, ещё час – они продержатся. А если мы сейчас сунемся к ним, шершни нас заметят и всё, конец.

Барсик кивнул. План был логичным, но от этого не менее страшным.

– Я пошла, – сказала Василиса. – Как только я начну шуметь у входа в сад, они повернутся туда. Тогда ваш выход. Ждите моего сигнала.

– А какой сигнал? – не понял Барсик.

Но Василиса уже исчезла в траве. Исчезла так бесшумно, словно её и не было. Барсик остался один. Сердце его колотилось где-то в горле. Он сидел под кустом крыжовника (тоже дикого и колючего) и смотрел на жужжащее чудовище на дереве.

Прошло пять минут. Десять. Барсик начал замерзать, хотя было тепло. От страха, наверное. Он уже подумал, что Василису поймали и съели, как вдруг со стороны входа в сад раздался дикий грохот. Кто-то бил в пустое ведро, орал дурным голосом и свистел в свистульку.

Шершни у фонтана встрепенулись. Несколько десятков тварей сорвались с места и полетели на шум. Часовые у гнезда тоже заволновались, закружили вокруг входа тревожнее.

– Сейчас или никогда, – сказал себе Барсик.

Он вылез из-под куста. Лапы его дрожали, но он заставил себя двигаться. Подбежал к клёну. Кора была шершавой, цепкой. То, что надо для кота. Он вонзил когти в дерево и полез вверх.

Никогда в жизни Барсик не лазал так быстро. Даже когда за ним гнался соседский пёс, он не проявлял такой прыти. Страх придавал сил. Он лез, не глядя вниз, только вверх, к этому серому шару.

Вот он уже на уровне гнезда. Вход был прямо перед ним – тёмное отверстие, из которого доносилось зловонное дыхание сотен насекомых. Барсик, болтая задними лапами в воздухе (передними он держался за ветку), достал рогатку, зарядил смоляным шариком… и понял, что одной лапой целиться неудобно.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – зашептал он, пытаясь удержаться на ветке.

В этот момент из гнезда высунулась голова шершня-охранника. Его усики шевельнулись, уставились прямо на Барсика. Шершень открыл жало и противно зашипел.

– Кис-кис-кис! – от неожиданности заорал Барсик то, что всегда кричал дворовым котам, и, не целясь, выстрелил из рогатки.

Шарик попал шершню прямо в раскрытую пасть. Насекомое забилось, зажужжало, но челюсти его мгновенно склеились. Оно попыталось взлететь, но смола уже схватилась, и шершень, потеряв равновесие, кубарем покатился вниз, ломая ветки.

– Ага! – обрадовался Барсик, забыв об осторожности. – Получил, гад полосатый!

Он лихорадочно принялся швырять шарики в леток. Один шарик – плюх, вход наполовину залеплен. Второй – ещё пара шершней пытаются выбраться и вязнут прямо в смоле. Третий шарик – последний. Барсик швырнул его с такой силой, что шарик заткнул дыру окончательно, приклеив к ней ещё пару усиков и лапок неудачливых защитников.

Внутри гнезда поднялся невообразимый гул. Шершни бились о стенки изнутри, но выйти не могли. Те, что были снаружи, заметались в панике. Они пытались прогрызть смолу, но только вязли сами.

Барсик, трясущийся, но безумно довольный собой, кое-как спустился вниз. Лапы его не слушались, и последние полметра он просто рухнул в вишнёвую кашу.

Прибежала запыхавшаяся Василиса. Очки её съехали набок, из саквояжа торчало то самое ведро, которым она гремела.

– Молодец! – выдохнула она, хватая Барсика за загривок и таща в кусты. – Быстрей, пока остальные не вернулись! Ты заклеил?

– А то! – гордо ответил Барсик, пытаясь отдышаться. – Я им там такой заслон поставил – век не откроют.

– Тогда бежим к эльфам! Пока шершни в сарае не поняли, что штаб погиб!

Они рванули через сад. Теперь жужжание звучало иначе – в нём слышались паника и хаос. Несколько шершней налетали на них, но это были одиночки, дезориентированные и испуганные. Барсик отмахивался от них лапами, а одного даже прихлопнул, как муху (правда, потом долго тряс лапой – больно, панцирь-то твёрдый).

Главное Дерево приближалось. Теперь Барсик видел его отчётливо. Внизу, в корнях, была маленькая дверца, точь-в-точь похожая на ту, через которую он попал в королевство. Только эта была не из дерева, а из вишнёвой коры, с ручкой в виде цветка.

Вокруг дверцы суетился какой-то крупный жук. Он буравил кору длинным острым носом и что-то бормотал себе под нос.

– Короед! – зашипела Василиса. – Это он! Предатель!

Жук и впрямь был отвратительным. Буро-чёрный, лоснящийся, с кривыми лапами и злыми маленькими глазками. Он точил дерево с таким остервенением, что щепки летели во все стороны.

– А ну, отойди от двери! – заорал Барсик, выскакивая из кустов.

Он сам не ожидал от себя такой храбрости. Видимо, победа над шершнями вскружила ему голову.

Короед обернулся. Увидел кота и презрительно скривился.

– Тебе чего, рыжий? – проскрипел он противным голосом. – Иди, отсюда, не мешай работать. Я тут важное дело делаю по приказу самого Крысиуса Первого!

– А я по приказу самого Барсика Первого! – выпалил кот. – А ну, брысь от двери, а то я из тебя котлету сделаю!

Короед засмеялся. Смех у него был скрипучий, как пила.

– Котлету? Да ты меня даже не укусишь – панцирь не прокусишь. А ну, брысь, сказал!

И он двинулся на Барсика, угрожающе щёлкая жвалами. Барсик попятился. Жук был большим, почти с него ростом, и явно не боялся.

– Барсик! Рогатка! – крикнула из кустов Василиса.

Барсик схватился за пазуху… и похолодел. Рогатки не было. Он её обронил, когда падал с дерева!

– Потерял… – прошептал он.

Короед захохотал громче.

– Всё, рыжий, конец тебе! Сейчас я тебя так укушу, что век чесаться будешь!

И тут дверца в дереве приоткрылась. Тоненькая ручка, почти прозрачная, с длинными пальчиками, высунулась наружу и плеснула чем-то прямо в морду жуку.

Короед взвизгнул и отскочил. По его голове текла густая, липкая, янтарная жидкость.

– Смола! – завопила Василиса. – Чистейшая вишнёвая смола!

Жук пытался стереть её лапами, но только размазывал. Смола затекала ему в глаза, в рот, в дыхальца. Он захрипел, закашлялся и, потеряв ориентацию, слепо бросился бежать, налетая на деревья и кусты, пока не скрылся в темноте сада.

Дверца распахнулась шире. На пороге стояла девочка. Она была ростом чуть выше Василисы, с золотистыми волосами, в которые были вплетены вишнёвые веточки, и огромными зелёными глазами. Одета она была в платье из лепестков, которое переливалось на свету.

– Спасибо, – сказала она тонким, как колокольчик, голоском. – Вы спасли нас.

– Ариша? – догадалась Василиса, вылезая из кустов.

– Да, это я, – улыбнулась девочка-эльф. – Староста Вишнёвого сада. Заходите скорее, пока шершни не опомнились. Нам нужно поговорить.

Барсик, всё ещё трясущийся после встречи с жуком, шагнул внутрь дерева. И ахнул.

Внутри Главное Дерево оказалось огромным. Это был целый зал, стены которого были отделаны вишнёвым деревом, а потолок терялся где-то в вышине. Везде горели маленькие светлячки в стеклянных колбочках. По стенам вились лестницы, ведущие на верхние этажи. И повсюду – повсюду были эльфы. Маленькие, красивые, с грустными глазами. Они жались друг к другу, обнимали детей и с надеждой смотрели на вошедших.

– Это Барсик, – представила кота Василиса. – Герой. Это он заклеил гнездо шершней смолой.

Эльфы зашептались, заахали. Ариша подошла к Барсику и поклонилась ему в пояс.

– Великий кот, – сказала она серьёзно. – Ты спас наш сад. Если бы не ты, мы бы погибли. Шершни уже третью неделю терзают нас. Мы не можем выйти, еда на исходе, вода кончается. А теперь, благодаря тебе, у нас есть надежда.

Барсик засмущался. Он не привык к таким почестям. Обычно его хвалили только за то, что он не нагадил в тапки.

– Да ладно, – пробурчал он, отводя глаза. – Пустяки. Я этих шершней… я их… в общем, они сами виноваты. Нечего эльфов обижать.

Ариша улыбнулась, и от её улыбки в зале стало светлее.

– Ты скромный герой, – сказала она. – Такие ценятся больше всего. Оставайся у нас. Мы дадим тебе лучшую комнату, будем кормить вишнёвым мёдом и поить росой. Ты заслужил отдых.

Барсик уже открыл рот, чтобы согласиться (отдых он любил больше всего на свете), но Василиса ткнула его в бок острым локотком.

– Мы не можем, – сказала мышь. – Мы идём к Филину Фаддею. Нам нужно узнать про Пятый Ветер и спасти королевство.

– К Филину? – Ариша нахмурилась. – Это далеко. И опасно. Без проводника вам не дойти.

– А у нас есть карта, – похвасталась Василиса.

– Карта – это хорошо, – кивнула Ариша. – Но карта не покажет ловушек, которые расставил Крысиус. Я пойду с вами.

– Ты? – удивился Барсик. – А как же сад? Тут же эльфы без тебя…

– Со мной пойдут старейшины, – перебила Ариша. – Они справятся. А я знаю дорогу через Забытую рощу. Это короткий путь. И ещё, – она подошла к стене и сняла с крючка маленький серебряный колокольчик на вишнёвой веточке. – Возьми это. Если попадёте в беду, позвони. Этот звон слышат все деревья в королевстве. Они передадут его дальше, и кто-нибудь обязательно придёт на помощь.

Она протянула колокольчик Барсику. Кот взял его в лапу. Колокольчик был лёгким, почти невесомым, но почему-то Барсику сразу стало спокойнее на душе.

– Спасибо, – сказал он искренне.

– Это тебе спасибо, – улыбнулась Ариша. – Отдохните tonight. Утром выйдем. Я покажу вам самую безопасную тропу к Хрустальной Библиотеке.

Эльфы принесли гостям угощение. Барсику досталась большая миска вишнёвого мёда – густого, тёмно-красного, пахнущего солнцем и летом. Кот лизнул – и зажмурился от удовольствия. Это было даже вкуснее сметаны! Ну, почти.

Василиса развернула свою карту и вместе с Аришей принялась что-то чертить, обсуждать, спорить, тыкать лапками в разные точки. Барсик не слушал. Он лежал на мягкой подстилке из сухих вишнёвых листьев, смотрел на танцующих эльфов (они устроили маленький праздник в честь освобождения) и думал о том, что жизнь, в общем-то, налаживается.

В королевстве, конечно, бардак. Ветра перепутаны, какой-то крысиный король строит козни, шершни летают. Но зато здесь есть мёд, благодарные эльфы и приключения. А дома – только сметана да Чур с его ворчанием.

– Может, и неплохо, что я сюда попал, – пробормотал он, засыпая под тихую музыку эльфийской арфы. – Хотя сметаны всё равно жалко…

Утром, едва первые лучи лилового солнца (оно здесь всё-таки вставало, хоть и не двигалось) осветили верхушки вишен, маленький отряд вышел в путь. Барсик, Василиса и Ариша. Впереди были Забытая роща, Хрустальная Библиотека и встреча с Филином Фаддеем.

А позади оставался спасённый Вишнёвый сад, где эльфы уже вовсю чистили ветки от засохших листьев и готовились к новому цветению, которое обязательно должно было наступить, когда Ветра вернутся на свои места.

Конец третьей главы.

ГЛАВА 4: Тайны Старой Мельницы

Отряд покинул Вишнёвый сад на рассвете. Ариша шагала впереди, легко ступая босыми ножками по траве, и веточки в её волосах тихо позванивали при каждом движении. Василиса, как всегда, тащила свой саквояж, то и дело сверяясь с картой. Барсик плёлся сзади, периодически облизываясь – во рту до сих пор стоял вкус вишнёвого мёда.

– Далеко ещё до этой вашей Мельницы? – спросил он, когда солнце поднялось уже достаточно высоко и стало припекать рыжую шерсть.

– Если верить карте, – Василиса ткнула лапкой в пожелтевший лист лопуха, – то мы выйдем к реке Смородинке к полудню. А Мельница стоит прямо на её берегу.

– На Смородинке? – удивился Барсик. – Река что, из смородины?

– Не из смородины, а Смородинка, – поправила Ариша, оборачиваясь и улыбаясь. – Это название. Вода в ней чистая, как слеза, а по берегам растёт дикая смородина. Чёрная, красная, белая. Раньше, когда Западный Ветер был на месте, он приносил аромат цветущей смородины аж до самого Изумрудного Дворца. А теперь…

– А теперь что? – насторожился Барсик.

– А теперь от реки осталось одно название, – вздохнула Василиса. – Ветра нет – вода застаивается, смородина сохнет. Сами увидите.

Они вышли из редколесья, и взору открылась широкая равнина, по которой змеилась лента реки. Но картина была печальной. Река действительно обмелела настолько, что кое-где торчали камни, а вода едва сочилась тоненьким ручейком. Кусты смородины вдоль берегов стояли голые, с редкими сморщенными ягодами, которые даже птицы не клевали.

– Кошмар, – констатировал Барсик. – И где тут мельница? Без воды она же работать не будет.

– Будет, – мрачно сказала Василиса. – Если есть ветер. А ветра нет. Поэтому мельница и стоит. Видите вон там?

Вдали, на самом берегу, возвышалось мрачное сооружение. Это была старая деревянная мельница – высокая, почерневшая от времени, с четырьмя огромными крыльями, которые безжизненно висели, словно руки уставшего великана. Крылья были поломаны кое-где, и одно из них вообще наполовину оторвано и болталось на честном слове. Вокруг мельницы не росло ни травинки – земля была вытоптана и усеяна какими-то тёмными шариками.

– Что это за чёрные горошины? – спросил Барсик, принюхиваясь.

– Мышиный помёт, – спокойно ответила Василиса. – Здесь их тысячи. Чувствуете запах?

Барсик принюхался внимательнее. Действительно, ветерок (слабый, еле живой) доносил от мельницы резкий запах – пахло сыром, плесенью и ещё чем-то кислым, мышиным.

– Фу, – скривился он. – И мы туда пойдём?

– Придётся, – ответила Ариша. – Западный Ветер, Аврелий, по слухам, был замечен именно здесь. Перед тем как пропасть, он залетел на мельницу и… не вышел.

– Как это – не вышел? – удивился Барсик. – Ветер – он же не человек, чтоб в дом заходить. Он – ветер!

– В нашем королевстве ветры могут принимать облик, – объяснила Василиса. – Аврелий, когда не дует, выглядит как молодой человек с длинными светлыми волосами и печальными глазами. Одет всегда в плащ из облаков. Его можно увидеть, если он сам захочет.

– А если не захочет?

– Тогда ты пройдёшь сквозь него и даже не заметишь. Но на мельнице он точно был. Мои информаторы из полевых мышей видели, как он входил туда три луны назад. И с тех пор – тишина.

– А твои информаторы случайно не видели, что внутри делается? – спросил Барсик, с опаской косясь на мрачное здание.

– Нет, – призналась Василиса. – Те, кто пытался пробраться внутрь, назад не возвращались.

– Чего же мы тогда ждём? – Барсик развернулся, собираясь удрать обратно в сад. – Я в разведку не нанимался! Я вообще-то просто кот, который хотел сметаны!

– Барсик! – Ариша догнала его и взяла за лапу. Её прикосновение было лёгким, как дуновение. – Ты же герой. Ты спас мой сад. Ты справишься и здесь. Мы рядом.

– Ага, рядом, – проворчал Барсик, но остановился. – Ладно. Но если что – я первый бегу.

Осторожно, стараясь ступать бесшумно, они приблизились к мельнице. С близкого расстояния она казалась ещё более зловещей. Деревянные стены были покрыты мхом и грибком, окна заколочены досками крест-накрест, а тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть кот или мышь.

– Щель – это хорошо, – прошептала Василиса. – Значит, есть проход.

– Или ловушка, – буркнул Барсик. – Я первый полезу? Ну уж нет. Давай ты, ты маленькая, если что – спрячешься.

– Спортивный интерес, – фыркнула мышь. – Ладно. Дайте мне минутку.

Василиса сняла саквояж, поставила его на землю и, пригибаясь, подбежала к щели. Она сунула в неё нос, пошевелила усами, прислушалась. Потом нырнула внутрь целиком и исчезла в темноте.

Барсик и Ариша замерли в ожидании. Прошла минута, другая, третья. Тишина. Только ветер посвистывал в поломанных крыльях.

– Может, её… того? – забеспокоился Барсик. – Съели?

– Типун тебе на язык, – шепнула Ариша. – Василиса опытная. Она…

В этот момент из щели высунулась мышиная мордочка в очках.

– Заходите, – позвала Василиса. – Только осторожно. Тут такое…

Барсик и Ариша пролезли внутрь. Глаза привыкали к темноте несколько секунд, а потом Барсик увидел то, от чего у него шерсть встала дыбом.

Внутри мельница оказалась огромной. Это был один большой зал, уходящий высоко вверх, к самому куполу, где виднелись шестерни и жернова. В центре зала возвышалась гора. Самая настоящая гора из сыра. Головки сыра – круглые, жёлтые, с дырочками, покрытые благородной плесенью – громоздились друг на друга, образуя холм высотой с двухэтажный дом.

– Ничего себе, – выдохнул Барсик, у которого от запаха сыра потекли слюнки. – Это же сколько тут… Я такой горы даже в магазине не видел!

– Не радуйся, – мрачно сказала Василиса. – Смотри внимательнее.

Барсик присмотрелся и заметил, что сырная гора… шевелится. По ней сновали сотни, тысячи мышей. Они тащили новые головки сыра откуда-то из подземелья, укладывали их штабелями, перекатывали, обнюхивали. Другие мыши, одетые в маленькие мундиры (наподобие военной формы), стояли в карауле у подножия горы, вооружённые крошечными копьями из зубочисток.

– Это склад, – догадалась Ариша. – Крысиус собирает провизию.

– Не просто склад, – раздался вдруг скрипучий голос сверху. – Это стратегический запас. На случай долгой зимы. Или войны.

Все трое подняли головы. На балкончике, опоясывающем мельницу на высоте второго этажа, стояла мышь. Но это была не такая мышь, как Василиса. Эта была огромной, размером с добрую крысу, в чёрном бархатном камзоле, с золотой цепью на шее и в маленькой короне, сидящей набекрень на лысоватой голове. В лапах она держала скипетр – старую вилку с тремя зубцами.

– Добро пожаловать в мои владения, – проскрипела мышь. – Я – Граф де Фромаж, управляющий Северными Сырами Его Величества Крысиуса Первого. А вы, я вижу, непрошеные гости. И среди вас, – она прищурилась, глядя на Василису, – предательница. Полевая мышь. Как тебя зовут, изменница?

Василиса побледнела, насколько может побледнеть серая мышь, и попятилась.

– Я не изменница, – пискнула она. – Я свободная мышь. Я не служу Крысиусу.

– Все мыши служат Крысиусу, – рявкнул Граф. – Хотят они того или нет. А кто не служит – тот враг. Стража! Взять их!

Мыши-солдаты с копьями бросились к гостям. Барсик, недолго думая, подхватил Аришу одной лапой, Василису другой и рванул в сторону. Он вскарабкался по деревянной колонне наверх, прямо на балкон, где стоял Граф, и зашипел на него так грозно, как только мог.

– А ну, отменяй приказ, сырная голова! А то я из тебя котлету сделаю! – заорал он, выпуская когти.

Граф де Фромаж отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

– Кот? – удивился он. – Настоящий кот? В нашем королевстве? Это нонсенс! Откуда ты взялся?

– Из-за двери, – выпалил Барсик. – И вообще, не твоё дело. Мы ищем Западный Ветер. Он здесь, в мельнице. Говори, где он, или я…

– Или что? – усмехнулся Граф. – Съешь меня? Попробуй. Я старый, жёсткий. А ветер… – он хитро прищурился. – Ветер здесь. Но я тебе его не отдам. Он нужен Его Величеству. Аврелий теперь дует в подземельях, проветривает сыры. Лучшая работа для ветра, между прочим. Никаких тебе капризов, никаких стихов. Работай себе и работай.

– Он поэт! – возмутилась Ариша, выглядывая из-за спины Барсика. – Его дело – вдохновлять, а не сыры проветривать!

– Поэзия не кормит, – философски заметил Граф. – А сыр – кормит. Вон, посмотрите, какое у меня хозяйство. Миллионы головок. И всё благодаря Аврелию. Он теперь наш личный вентилятор.

Барсик почувствовал, как внутри закипает злость. Он, конечно, был ленивым котом, но несправедливость терпеть не мог. Представить поэта, который вместо того, чтобы сочинять стихи, работает вентилятором в сырном подвале – это было ужасно.

– Отдай ветра, – тихо, но угрожающе сказал он. – По-хорошему.

– А иначе что? – усмехнулся Граф.

– Иначе я разнесу твою сырную гору! – заорал Барсик и, недолго думая, прыгнул прямо вниз, в самую гущу мышиной армии.

Эффект был потрясающий. Мыши, увидев летящего на них рыжего кота, бросились врассыпную с такими визгами, что заложило уши. Они падали с сырной горы, скатывались кубарем, натыкались друг на друга. Копья летели в разные стороны. Барсик приземлился на четыре лапы прямо в центр кучи и начал размахивать хвостом направо и налево, разгоняя мышей, как кегли.

– А ну, пошли вон! Брысь! Кыш! – орал он, входя в раж.

Василиса и Ариша спустились по колонне и присоединились к нему. Ариша, пользуясь своей ловкостью, забиралась на сырные головы и сталкивала их вниз, создавая обвалы. Василиса размахивала саквояжем, как дубиной, и сыпала мышиными проклятиями на их же языке.

– Крушите их! – кричала она. – Не давайте построиться!

Граф де Фромаж метался по балкону, размахивая вилкой-скипетром.

– Стража! Ко мне! Держите их! – визжал он, но его никто не слушал. Паника охватила всех.

Вдруг в глубине мельницы, под полом, раздался глухой удар. Потом ещё один. И ещё. Пол заходил ходуном. Сырная гора покачнулась и с грохотом рухнула, рассыпавшись на тысячи отдельных головок.

Из-под пола вырвался поток воздуха. Он был свежим, прохладным и пах морем и дальними странами. Вихрь подхватил мышей и разметал их по углам. А потом из подвала поднялось облако, и в центре этого облака Барсик увидел фигуру.

Молодой человек с длинными светлыми волосами, одетый в развевающийся плащ из тумана, стоял посреди разгрома. Глаза его были печальны, но на губах играла лёгкая улыбка.

– Аврелий! – ахнула Ариша.

– Кто меня звал? – тихо спросил ветер. – Я услышал шум и почувствовал… надежду.

– Это мы! – закричала Василиса. – Мы пришли освободить вас!

Аврелий посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Барсика. Улыбка его стала шире.

– Кот, – удивился он. – Настоящий кот. Из другого мира. Давно я не видел таких. Ты пришёл за мной, рыжий?

– Ну, типа того, – смутился Барсик, отряхиваясь от сырной крошки. – Нам сказали, вы тут в плену. А королевство без вас страдает. Сад вон засох, река обмелела. Надо возвращаться.

– Возвращаться? – Аврелий вздохнул. – Туда, где меня никто не ценит? Где мои стихи никому не нужны? Здесь, в подземелье, я хотя бы приносил пользу. Проветривал сыры. Мыши слушали мои песни, когда работали.

– Они слушали? – удивилась Василиса.

– Ну, может, и не слушали, но я пел. А наверху… наверху меня ждёт только хаос и ссоры с другими ветрами. Северный считает меня легкомысленным, Южная – слишком холодным, Восточный вообще ушёл в себя. Зачем мне туда возвращаться?

Барсик подошёл ближе. Он смотрел на ветера и вдруг понял, что Аврелий просто обижен. Обижен на весь мир и на других ветров.

– Слушай, поэт, – сказал он. – Я, конечно, в стихах не разбираюсь. Я кот простой. Но я знаю, что такое, когда тебя не ценят. Меня дома хозяйка вроде любит, но иногда так за ухом почешет, а иногда веником прогонит, если я на занавески залезу. Но я ж не ухожу из дома насовсем. Потому что дом – это дом. И если там плохо, надо не убегать, а делать, чтобы стало хорошо.

Аврелий задумался. Вихрь вокруг него утих, плащ из тумана осел на плечи.

– Ты так думаешь? – спросил он.

– Уверен, – соврал Барсик (он вообще не был уверен, но звучало убедительно). – А без тебя в королевстве совсем беда. Восточный Ветер ушёл в Болота, Северный заморозил всё, Южный плачет. Только ты можешь всё исправить. Ты же Западный! Ты приносишь перемены, вдохновение, поэзию! Кто, кроме тебя, сможет разбудить Восточного?

Аврелий поднял голову. В глазах его зажглись искорки.

– Восточного разбудить? Это сложно. Он спит мёртвым сном в Болотах Забвения. Но… если я подую на Болота тёплым, влажным ветром, туман рассеется. Да! Это идея!

– Вот видишь! – обрадовался Барсик. – А ты говоришь – сыры проветривать. Сыры и без тебя проветрятся.

В этот момент из-под обломков сырной горы выполз Граф де Фромаж. Весь в крошках, с погнутой короной и сломанной вилкой-скипетром.

– Предатели! – заверещал он. – Вы украли моего ветра! Я пожалуюсь Крысиусу! Он сотрёт вас в порошок!

Аврелий повернулся к нему, и лёгкий ветерок сдул Графа в угол.

– Передай своему хозяину, – спокойно сказал ветер, – что Западный Ветер больше не его собственность. И если он ещё раз попытается пленить кого-то из нас, я лично надую его подземелья таким сквозняком, что все его сыры разлетятся по всему королевству.

Граф только пискнул и забился под доски.

– Ну что, идём? – спросил Барсик. – У нас ещё куча дел.

– Идём, – улыбнулся Аврелий. – Но сначала…

Он взмахнул рукой, и по мельнице пронёсся лёгкий, тёплый ветер. Все сырные головки, разбросанные по полу, собрались в одну огромную кучу, а потом поднялись в воздух и аккуратно сложились штабелями вдоль стен.

– Пусть у них будет порядок, – сказал Аврелий. – Даже если они плохие, беспорядок никому не нужен.

– Человек с большой буквы, – восхитилась Василиса. – То есть ветер.

Они вышли из мельницы. Солнце стояло высоко, и его лиловые лучи согревали землю. Река Смородинка сразу ожила – вода забурлила, побежала быстрее, и на кустах вдоль берегов начали набухать почки.

– Я соскучился по свободе, – вздохнул Аврелий, вдыхая полной грудью. – Спасибо тебе, рыжий кот. Ты вернул мне веру.

– Да ладно, – смутился Барсик. – Ты главное теперь не пропадай. И помоги нам остальных найти.

– Я с вами, – кивнул ветер. – До Болот Забвения. Там моя помощь пригодится. А дальше…

– А дальше видно будет, – закончила Ариша.

Маленький отряд двинулся дальше. Теперь их было четверо: рыжий кот, учёная мышь, эльфийка из Вишнёвого сада и Западный Ветер в облике печального поэта. Впереди их ждали Болота Забвения, где спал Восточный Ветер, и Хрустальная Библиотека, где хранилась тайна Пятого Ветра.

А позади осталась Старая Мельница, где в груде сыра сидел обиженный Граф де Фромаж и строил планы мести, которые ему никогда не суждено было осуществить.

Конец четвёртой главы.

ГЛАВА 5: Подземный ход и Королевство Крысиуса

Отряд шёл уже третий день. Аврелий, Западный Ветер, парил над землёй, не касаясь её ногами, и временами напевал грустные мелодии, от которых у Ариши наворачивались слёзы, а Барсика клонило в сон. Василиса, как всегда, сверялась с картой и ворчала, что они сбиваются с пути.

– По моим расчётам, Болота Забвения должны быть сразу за Лесом Танцующих Деревьев, – говорила она, водя лапкой по пожелтевшему лопуху. – Но Леса почему-то нет.

– А что есть? – спросил Барсик, с тоской глядя на свои лапы, стёртые в кровь о жёсткую траву.

– Есть холм, – ответила Ариша, вглядываясь вдаль. – И в холме – дыра.

Все посмотрели туда, куда указывала эльфийка. Действительно, впереди, там, где по всем приметам должен был начинаться лес, возвышался пологий зелёный холм. А в боку холма зияло тёмное отверстие, похожее на вход в пещеру. Из отверстия тянуло холодом и сыростью, а также отчётливо пахло сыром и ещё чем-то кислым.

– Это не холм, – сказал Аврелий, опускаясь на землю. Его плащ из тумана осел, и он стал похож на обычного человека, только слегка прозрачного. – Это насыпь. Искусственная. Под ней что-то есть.

– Подземный ход, – догадалась Василиса. – Карта ничего не говорит про подземные ходы. Значит, это новое. Крысиус прорыл тоннель прямо под Лесом. Лес, наверное, провалился.

– То есть мы сейчас войдём под землю? – уточнил Барсик, и голос его предательски дрогнул. – Туда, где темно, сыро и полным-полно крыс?

– Именно, – подтвердила Василиса. – Но это единственный путь к Болотам. Сверху теперь не пройти – там всё завалено деревьями.

Барсик хотел сказать, что он, пожалуй, посидит снаружи, покараулит их вещи, но вещей у них не было, кроме Василисиного саквояжа, который она не доверила бы никому. Пришлось лезть.

Вход в тоннель был узким – Барсику пришлось пригибать голову, а Аврелию и вовсе сжиматься в облачко, чтобы пролезть. Внутри царил непроглядный мрак. Только Ариша, чьи волосы начали слабо светиться в темноте (эльфийское свойство, о котором она и сама не подозревала), давала немного света.

– Красиво, – прошептал Аврелий, глядя на её сияющие локоны. – Как звёзды в ночи.

– Стихи потом будешь сочинять, – оборвала его Василиса. – Смотрите под ноги.

Тоннель вился и петлял, то поднимаясь вверх, то резко уходя вглубь. Стены его были укреплены досками и какими-то костями (Барсик старался не думать, чьими именно). То и дело попадались ответвления – другие ходы, уходящие в неизвестность.

– Лабиринт, – констатировала Василиса. – Чистой воды лабиринт. Крысиус умеет запутывать следы. Если мы ошибёмся – будем бродить тут вечно.

– Или пока нас не съедят, – добавил Барсик мрачно.

Вдруг впереди послышался шум. Кто-то бежал, точнее, топотал множеством маленьких лапок. Из темноты выскочил отряд крыс. Они были в мундирах, с копьями и с повязками на глазу (для устрашения, наверное). Впереди бежал предводитель – огромная крыса с нашивками на рукаве и с саблей на боку.

– Стоять! – заорал он писклявым голосом. – Именем Его Величества Крысиуса Первого, вы арестованы за незаконное проникновение в подземные владения!

Барсик приготовился к драке, но Аврелий шагнул вперёд. Он дунул слегка на крысиный отряд, и их сдуло, как пушинки. Они покатились по тоннелю, визжа и роняя оружие.

– Ветром их! – восхитился Барсик. – Здорово ты!

– Это ненадолго, – покачал головой Аврелий. – Их здесь тысячи. Надо уходить.

Они побежали. Точнее, побежал Барсик, Василиса у него на спине (потому что её маленькие лапки не поспевали), Ариша легко парила рядом, а Аврелий летел над ними. Тоннель разветвлялся всё чаще, и Василиса лихорадочно пыталась запомнить дорогу.

– Направо! Нет, налево! Стойте, тут тупик! Назад!

Они петляли, пока не выскочили в огромный зал. Здесь было светло – стены зала были выложены светящимися грибами, которые излучали мягкое голубоватое сияние. В центре зала возвышался трон. Самый настоящий трон, сделанный из переплавленных вилок, ложек и прочей утвари, которую крысы, видимо, натаскали из мира людей. На троне сидел…

– Крысиус, – выдохнула Василиса.

Это была крыса. Но какая! Размером с доброго телёнка, с рыжей лоснящейся шерстью, с короной на голове (золотой, явно стащенной откуда-то из ювелирного магазина) и с длинным хвостом, обмотанным драгоценными цепями. Глаза его горели красным огнём, а усы шевелились, как щупальца.

– А вот и гости, – проскрежетал Крысиус голосом, похожим на скрип несмазанной двери. – Я ждал вас.

Барсик попятился, но из боковых ходов уже выбегали крысы. Десятки, сотни крыс. Они окружили отряд плотным кольцом.

– Не дёргайтесь, – усмехнулся Крысиус. – Мой Лабиринт Страхов никого не выпускает без моего ведома. Вы сами пришли ко мне в лапы. Какая удача! Западный Ветер, собственной персоной. Эльфийка из сада, которая мне давно нужна для украшения трона. Полевая мышь-предательница. И… – он прищурился, глядя на Барсика. – А это что за чудо? Кот? Настоящий кот? Откуда?

– Из-за двери, – буркнул Барсик, стараясь не показывать страха.

– Из мира людей? – Крысиус даже привстал от любопытства. – Давно я не видел таких. Мой прапрапрадед рассказывал, что раньше мы жили в мире людей, в подвалах и на чердаках. Потом нас прогнали. Но ты… ты пришёл сам. Это знак!

– Какой ещё знак? – насторожился Барсик.

– Знак того, что я наконец смогу захватить и ваш мир! – захохотал Крысиус. – Если у меня есть кот из того мира, я смогу открыть дверь! Я смогу привести свою армию в ваши подвалы, в ваши кладовки, в ваши продуктовые магазины! Весь сыр мира будет моим!

– А как же ветра? – спросила Ариша. – Вы же их крадёте.

– Краду, – кивнул Крысиус. – И буду красть. Без ветров ваше королевство зачахнет, а моё – расцветёт. У меня уже есть Восточный Ветер. Он спит в Болотах, и я сделал так, что он не проснётся никогда. Северный скоро будет моим. Южная уже плачет, и её слёзы – это просто вода, которую я использую для своих подземных рек. А Западного я сейчас поймаю. И будет у меня полный комплект.

– Кроме Пятого, – вдруг сказала Василиса. – Пятый Ветер вам не подвластен.

Крысиус дёрнулся, как от удара.

– Пятый? – переспросил он, и в голосе его послышалась тревога. – Откуда ты знаешь про Пятый?

– Все знают, – соврала Василиса. – Пятый Ветер уже идёт сюда. И когда он придёт – твоё царство рухнет.

Крысиус заметался на троне. Крысы вокруг зашептались, забеспокоились.

– Врёшь! – заорал он. – Пятого не существует! Это легенда, сказка для глупых мышей!

– А ты проверь, – улыбнулась Василиса. – Выгляни наружу. Ветра уже меняются. Западный сбежал от тебя. Восточный скоро проснётся.

Крысиус вскочил и подбежал к краю зала, где в стене была щель, ведущая наверх. Он принюхался, прислушался. И вдруг взвыл:

– Обманула! Ничего не меняется! Всё стоит на месте! Ах ты, мышь паршивая!

Но пока он бегал, Аврелий успел шепнуть Барсику:

– Сзади есть ход. За троном. Если проберёмся туда – попадём в Лабиринт Страхов. Это единственный выход.

– В Лабиринт? – ужаснулся Барсик. – Это же хуже!

– Это испытание, – сказала Ариша. – Крысиус боится Лабиринта сам. Поэтому он и поставил трон у входа – чтобы никто не вошёл и не вышел. Но мы должны пройти. Только так мы попадём к Восточному Ветру.

Крысиус уже бежал обратно, размахивая скипетром.

– Взять их! – заорал он. – Живыми! Кота – особенно беречь! Он мой билет в мир людей!

Но отряд уже рванул к трону. Барсик бежал первым, сбивая с ног крыс, которые пытались преградить путь. Ариша сыпала им в глаза вишнёвой смолой (запас ещё оставался). Василиса отбивалась саквояжем. Аврелий дул во все стороны, создавая вихри.

Они добежали до трона, обогнули его и нырнули в тёмный проход. И сразу же попали в…

…Барсик стоял посреди знакомой кухни. Кухни бабки Маши. На плите закипал чайник, в миске дымилась свежая сметана, а на столе лежала сосиска. Самая обычная, варёная, аппетитная сосиска.

– Сосиска, – прошептал Барсик, и слюни потекли ручьём. – Моя любимая… С горчичкой, наверное…

Он шагнул к столу, забыв обо всём. О Крысиусе, о ветрах, о друзьях. Только сосиска. Она манила, звала, пахла так вкусно, что голова кружилась.

– Барсик! Не ешь! – закричала откуда-то издалека Василиса. – Это обман! Это Лабиринт Страхов!

Но Барсик не слышал. Он уже открыл рот, чтобы впиться зубами в сосиску, как вдруг сосиска… зашевелилась. Она изогнулась, набухла и превратилась в огромного пса. В соседского пса Бобика, которого Барсик боялся больше всего на свете. Бобик оскалил пасть и зарычал.

– Гав! – рявкнул пёс. – Попался, рыжий! Сейчас я тебя!

Барсик закричал и бросился прочь. Он бежал по кухне, но кухня превратилась в бесконечный коридор, по которому за ним гнался Бобик. И чем дальше Барсик бежал, тем страшнее становился пёс. У него выросло две головы, потом три, потом из пастей повалил огонь.

– Не боюсь! – орал Барсик, хотя боялся до дрожи в лапах. – Я тебя не боюсь, глупая собака!

Но Бобик не исчезал. Наоборот, он становился всё ближе.

И вдруг Барсик услышал голос. Тоненький, но уверенный голос Василисы:

– Закрой глаза! Представь, что это не Бобик! Это просто тень! Просто страх!

Барсик изо всех сил зажмурился. Он представил, что Бобик – это не Бобик, а надувной шарик. Большой, глупый, смешной шарик с нарисованной мордой. Шарик, который лопнет, если ткнуть когтем.

Он открыл глаза. Трёхголовый пёс стоял перед ним, но уже не рычал. Он колебался, дрожал, как мираж. А потом… лопнул. Просто лопнул, рассыпавшись тысячей мыльных пузырей.

Барсик стоял посреди каменного коридора, по стенам которого стекала вода. Рядом с ним, дрожа и плача, сидела Ариша.

– Там… там было дерево… – шептала она. – Оно падало на меня… хотело раздавить…

– Это не дерево, – сказал Барсик, обнимая её лапой (насколько позволяла кошачья анатомия). – Это страх. Надо представить, что оно ненастоящее.

– Я представила, – всхлипнула Ариша. – Оно и исчезло.

Василиса стояла тут же, бледная, но спокойная. Она смотрела куда-то вверх.

– А где Аврелий? – спросил Барсик.

– Здесь я, – раздался грустный голос.

Аврелий сидел в углу, обхватив голову руками. Он не плакал, но был таким печальным, что воздух вокруг него застыл.

– Что с тобой? – спросила Ариша.

– Я видел… я видел, как все мои стихи сгорели, – тихо сказал ветер. – Все, что я написал за тысячу лет. Ничего не осталось. Пустота.

– И что ты сделал? – спросила Василиса.

– Я понял, что стихи – это не главное, – поднял голову Аврелий. – Главное – это то, что я могу написать новые. Что я жив. Что я свободен. И страх исчез.