Игра на грани фола

Глава 1

Вечеринка на квартире шефа по поводу заключения выгодной сделки была мероприятием довольно редким, обычно производственные успехи отмечали в офисе в формате шведского стола в части выпивки, закусок и девочек. Сливки штатных сотрудников фирмы разбавляли несколько обладателей связей или кресел в министерствах и главках, помогающих по фиксированным тарифам выживать конторе в жестоком мире российского экономического беспредела.

Вероятно, мероприятие было перенесено в обитель хозяина по просьбе его дочери, которая в настоящий момент томилась от одиночества и проявляла повышенную активность в поисках очередного бойфренда.

Стартовали охлажденной военно-патриотической водкой «Крым наш» под холодную телятину с зеленым горошком.

Предстояла банальная пьянка с пошлыми байками и анекдотами, заедаемые разной снедью. Ввиду присутствия дочки хозяина шлюшки отменялись. За отсутствием на этом празднике жизни достойных его внимания развлечений Денис начал сосредоточенно напиваться. Постепенно он расслабился, и происходящее за столом уже не очень раздражало его, скорее развлекало. Заметив, как сидевший напротив румяный крепыш последовательно плеснул в свой бокал водку, коньяк и сухое вино двух видов, а затем спокойно выпил эту гремучую смесь, он не удержался и спросил:

– Извините, впервые вижу такой оригинальный коктейль. Ничего подобного раньше не видел и не пробовал.

–  Не может быть. Это самый популярный горячительный напиток у нас в Среднеколымске – "Цунами в тундре".

– И что это напоминает по эффекту?

– Как что, цунами.

–  А при чем здесь тундра?

– Видите ли, по классике надо еще добавить сушеный ягель и немного молотых оленьих рогов, которые, к сожалению, за этим столом не наблюдаются, – крепыш громко расхохотался и подмигнул Денису.

Денис тоже рассмеялся и, чокнувшись с жизнерадостным северным гостем, осушил очередной бокал.

Господин в бабочке поставлял фирме большим оптом муку и крупы и часто бывал в главном офисе, правда Денис по работе с ним почти не сталкивался.

– Простите, запамятовал как вас по батюшке?

– Для вас, Денис, просто Вадим.

– Вадим, скажите бабочка или галстук, есть здесь какое-то правило, по какому случаю что одевать?

– Конечно, бабочки носят, когда не умеют завязывать галстуки, – Вадим снова заразительно рассмеялся.

– Очаровательно!

Этот парень начинал нравиться Денису, между ними завязалась легкая и сумбурная беседа, которую прервал призыв шефа, уделить ему минуточку внимания. Денис взглянул во главу стола и обомлел. Там стояла она. Элегантная и изящная, в дорогом итальянском костюме с загадочной улыбкой Джоконды на румяном лице русской красавицы. Он поразился той радости, которая охватила его при ее появлении. Они встречались непродолжительное время пять лет тому назад. Он красиво ухаживал, она изысканно флиртовала, им было хорошо вместе. Но когда возник конфликт на почве ревности, к которой он дал довольно основательный повод, она ушла, а Денис в силу ложного понимания сути мужского достоинства не стал предпринимать ничего, чтобы загладить свою вину. Он надеялся, что она вернется, никуда не денется. Это была ошибка, и как он понял через несколько месяцев, самая крупная в его короткой жизни. Он скучал по ней в обществе других женщин. Он удивлялся этому, ему было самому неловко от навязчивых сновидений с одним и тем же сюжетом: звонок, она на пороге, и он, рванувшись к ней, сжимает в объятьях пустоту. Постепенно все улеглось, но на это ушло два года. И если еще вчера он не смог бы даже четко представить, как она теперь выглядит, сейчас он был рад ее появлению и удивлялся этой радости, хотя ничего удивительного в этой радости не было, он любил ее тогда, не желая признавать этого. Жизнь подтвердила железобетонную есенинскую аксиому: «Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих.»

– Позвольте представить вам нашего нового директора по рекламе – Людмилу Вихрову, – шеф галантно поцеловал изящную ручку, – прошу любить и жаловать.

Аркадий Петрович начал представлять Людмиле гостей и когда добрался до Дениса, они не стали скрывать, что знают друг друга, поскольку их «коммерческие интересы» ранее пересекались.

– Ну, вот и прекрасно! – обрадовался шеф, – Поручаю тебе, Денис, Людочку – корми, пои, развлекай.

Людмилу усадили рядом с Денисом.

– Ну, что, царица рекламы, колись, где тебя откопал дядя Аркадий?

Денис легким трепом и бравадой пытался скрыть свое волнение, вызванное ее близостью.

– Я не мамонт, Дениска, чтобы меня откапывали. Рекомендации, репутация, я не искала вашу контору, она нашла меня.

– Что-то не приходилось слышать о звезде отечественной рекламы – Вихровой Л.

– Зодчий славен своими храмами. Ты видел рекламные слоганы «Купи унитаз, книга в подарок», «От Парижа до Находки «Omsa» – лучшие колготки!» – это мое.

– Шедевр! – протянул восхищенно Денис, нисколько не сомневаясь в розыгрыше.

– Не дадите автограф, маэстро, – слушавший их вполуха Вадим протянул Людмиле салфетку.

– С удовольствием, – она прикоснулась к салфетке губами, оставила на ней четкий алый контур и вернула салфетку Вадиму.

– Я тронут, мадам. Я повешу это чудо в рамочке на стену.

– Надеюсь не в туалете.

– Обижаете, Людочка.

Они выпили втроем. Людмила с интересом смотрела по сторонам, изучая персонажей новой для нее компании. «Слава богу, что симпатичных мужчин, здесь практически нет.» Мысленно успокоил себя Денис. В нем просыпались ревность и чувство собственника. Впрочем, возможно он, как и все прочие мужчины для нее лишь биологические особи. Может у ней есть любовник или муж, дети. Абсолютный комплект личных благ, позволяющий полностью сосредоточится на работе и карьерном росте. От таких мыслей на душе стало так скверно, что хоть волком вой.

– Что ты хмурый такой на этом празднике жизни? – Людмила лукаво скользнула по нему взглядом.

– Хорошо, что ты не умеешь читать мысли…иначе я бы сгорел со стыда.

– Надеюсь они не связаны с моей персоной.

– Надейся.

В этот момент двадцатипятилетняя дочь хозяев после многочисленных просьб отца и штатных сотрудников фирмы жеманно согласилась исполнить романс «Гори, гори моя звезда». Аккомпанировал сам Аркадий Петрович, который блистал когда-то в модном кабаке и собирал толпы народа. В шуме бурных аплодисментов по поводу состоявшегося вокала Денис шепнул Людмиле:

– Второй раз это можно слушать только за деньги.

Затем Аркадий Петрович объявил танцевальную паузу, чтобы дать возможность дочери поближе познакомиться с кандидатами на вакантную должность бойфренда. В медленном танце, посреди комнаты двигались две пары. Дочь Аркадия с чиновником из министерства внешней торговли и Денис с Людмилой. Он пригласил ее сразу же, как только зазвучал модный супершлягер группы «Белый орел»:

Балы, красавицы, лакеи, юнкера

И вальсы Шуберта и хруст французской булки

Любовь, шампанское, закаты, переулки

Как упоительны в России вечера

Музыка плыла волнующая и загадочная. Денис подумал:

"Вальсы Шуберта и вкус французской булки!" Не знаю, не слышал и не пробовал, но как завораживает! Канделябры, кринолины, шпоры с ментиками. Романтическая старина всегда привлекала его своим благородством.

Они двигались в танце щека к щеке. Она не пыталась отстраниться, а он избегал встречаться с ней взглядом.

– Денис, ты танцуешь со мной, потому что Аркаша приказал тебе развлекать меня?

–  Я танцую с тобой, потому что мне это нравиться. Я бы пригласил тебя и на дискотеке, где есть и выбор и ассортимент. Ты вне конкуренции.

– Мне приятен твой лживый комплемент.

– Я вполне искренен. Если ты попытаешься меня соблазнить, у тебя есть неплохие шансы на успех.

– Ах, вот каковы твои черные помыслы. Ты считаешь себя настолько неотразимым, что приличная девушка после получасового знакомства должна упасть в твои шустрые руки, как спелая груша, – она легонько шлепнула его по руке, которая под шумок занималась изыскательной деятельностью на пересеченной местности ниже ее талии.

– Нет, я рассчитывал на другое.

– На что же?

– На память наших сердец.

– Которая пять лет молчала, – в ее голосе появились металлические нотки, и беседа начала приобретать опасный характер.

– Ты напрасно так думаешь. Все было не просто. Я падал и вставал, и временами было очень больно.

– Расскажешь?

– Нет

– Почему?

– Это очень личное.

– Значит, я не заслуживаю доверия? Уже или еще?

– Если тебе это интересно, я признаю, что был виноват, и сожалею, что моя глупость помешала сохранить тебя рядом. Но если не просит прощения тот, кто виноват, это может сделать тот, кто дорожит отношениями.

– Ох, как красиво, нашел козла отпущения, точнее козу.

– Нет что ты, я не пытаюсь быть святее папы. Я просто пытаюсь объяснить, почему я так преступно промедлил тогда. Ну хватит о грустном. Давай лучше сбежим отсюда.

– Куда?

– Да все равно. Если конечно, тебя муж не хватиться.

– Какая грубая топорная попытка выяснить свободна ли я. Не бойся ковбой, тебе сегодня не оторвет голову мой бойфренд, ввиду отсутствия такового.

– Тогда едем в ночной клуб "Метелица", там сегодня выступают "Space girls".

– А денег у тебя хватит?

– Денег столько, что считать их трудно и лень.

– Не пускай пыль в глаза бедной девушке.

Вечер перешел в неформальную плохо управляемую фазу, гости разбились на пьющие и курящие группы, разбрелись по квартире. В этом хаосе их английский побег прошел незамеченным.

Глава 2

Рабочая неделя начиналась с длительного, нудного и бестолкового совещания, единственная цель которого заключалась в предоставлении возможности шефу хотя бы периодически ощущать свою важность. Чтобы избежать взбучки за опоздание Денис встал пораньше и направился в офис. На лестничной площадке он галантно раскланялся с роскошной блондинкой бальзаковского возраста из соседней квартиры, обычно возвращающейся в это время с утреннего выгуливания серого пуделя кобелиного достоинства. При встрече с Денисом глаза соседки начинали блестеть от томления и восторга. Нетрудно было предположить, что возжелай Денис взять эту крепость, осада будет недолгой, а победа полной и безоговорочной.

– Дэнис, привет! – мадам произносила его имя на забугорный манер, насмотревшись долгоиграющих мыльных опер.

– Элеонора Васильевна, целую ручки. Вам идет эта прическа, что-то из разряда а-ля Лусия Мендес. Я прямо любуюсь вами.

– Льстивый мальчик, ты хочешь разбить мне сердце или несешь этот вздор из вежливости?

– Помилуйте, о такой женщине может мечтать каждый мужчина.

– Да кому я нужна кроме моего Бони –Элеонора Васильевна чмокнула пуделя во влажный нос.

В это время раскрылись дверцы вызванного лифта, избавив Дениса от необходимости продолжать эту опасную для его нравственности беседу.

– Передавайте привет Гавриилу Петровичу, – крикнул он Элеоноре, нажал кнопку с цифрой «1», и кабина бесшумно поплыла вниз.

Выходя из подъезда, и приоткрыв уже входную дверь, Денис решил проверить как у него со временем, но часов на руке не оказалось. Все-таки вчерашние излишества не прошли без последствий. Хорошо хоть побриться не забыл, ведь бывало и такое. Что ж придется возвращаться, он не в состоянии весь день, спрашивать «Который час?» или ориентироваться по солнцу. Он отпустил дверь и снова направился к лифту. Раздался хлопок, и посыпались осколки, стреляли через стеклянную часть входной двери. Денис сразу сообразил, кому предназначалась пуля, раздробившая кнопку вызова лифта, и бросился вверх по лестнице. Хлопнула входная дверь, тяжелый топот настигал снизу. За ним кто-то гнался и стрелял. Денис перепрыгивал через ступеньки, бросая тело из стороны в сторону, уклоняясь от пущенных за ним вдогонку пуль. Его хотели грохнуть на крыльце подъезда, а он не вышел и вернулся за часами, и это спасло его жизнь или ненадолго продлило. Это как повезет. Он выхватил свой ТТ и попытался отстреливаться. Их разделяло полтора пролета, и попасть было довольно сложно. В квартиру ему не прорваться, открыть не успеет, его превратят в дырявую куклу на пороге, путь один на чердак. На прошлой неделе он столкнулся в лифте с двумя ребятами в синих комбинезонах, поднимавшихся наверх для ремонтных работ на крыше. Денис рвался наверх, веря в свою удачу. Через некоторое время он узнал в преследователе Беса, одного из представителей группировки Копченого, очень крупного, не очень умного, но достаточно ловкого боевика. Несмотря на экстремальность ситуации, он действовал хладнокровно и расчетливо, суета – это смерть. Прыгая через несколько ступенек, Денис считал выстрелы свои и чужие, пытаясь определить момент спасительной паузы. Нет все-таки сегодня был его день, ему продолжало везти. Вход на чердак оказался свободен. Его встретил пыльный полумрак, кругом валялись обрезки арматуры и трубы, стояли какие-то ящики, за одним из которых он и притаился. Бес помедлил у входа, а затем кинул свое мощное тело вперед. Денис выстрелил в метнувшуюся тень. Ответом был сдавленный хриплый стон. Это был седьмой выстрел. В магазине остался последний патрон. Минуты две было тихо и он было решил, что оппонент сдал партию. Он сделал полшага в направлении выхода, и два выстрела развеяли его надежду о преждевременной гибели Беса и заставили с ужасом подумать о собственной близкой кончине. Бес тоже умеет считать. Если он промажет еще раз, у него уже не будет в этой жизни никаких проблем, как и самой жизни. Стараясь быть как можно бесшумней, он начал отползать назад. Левая рука наткнулась на гладкий цилиндрический предмет. Пустая банка из-под пива или воды. Он сунул этот утиль в карман, добрался до высокого ящика и под его защитой медленно выпрямился. Вытащил подобранную банку, осторожно поставил ее вертикально, а затем резко наступил на нее ногой и отпрыгнул в сторону. Раздался хлопок, который только с глубокого бодуна можно было принять за выстрел. Но расчет на экстремальность ситуации оправдался. Справа просвистела пуля. Теперь надо затаиться и ждать. Сейчас Бес начнет проверять действительно ли у него кончились патроны. Ага, уже высовывает из укрытия что-то на палке. Похоже на его жириновку. Идиот дешевый, еще бы краешек члена показал. Ладно, будем ждать, что дальше в твоем шоу. Раздались звуки шагов. Он напрягся, но сразу же расслабился, имитация дешевая, топчется на месте бегемот.

Тягостное ожидание длилось около пяти минут. Затем, судя по нарастающему шороху, противник начал приближаться. Денис распластался за лежавшей на боку массивной бочкой. Когда Бес оказался на одной линии с бочкой, Денис толкнул ее в сторону врага. Бес попытался перепрыгнуть через громыхающую железяку, но зацепился ногой и рухнул как мешок с дерьмом на пол, успев выстрелить наугад в полете. Денис мгновенно оказался на спине поверженного громилы, жестким ударом выбил пистолет и завел его лапищу за спину.

– Ну, Бесяра, отвечай, чем это вдруг я твоему шефу не угодил?

– Откуда я знаю. Он только сказал, что ты осточертел каким-то его знакомым.

– Ага и которые достаточно состоятельны, чтобы позволить себе очистить любимый город от нежелательных элементов. Сколько тебе, киллер хренов, за меня заплатили?

– Десять штук, потом на твоей могилке обещали дать столько же.

– Двадцать тысяч баксов. Сам бы себя пристрелил за такие деньги. Где я перебежал дорогу этим кровожадным мужичкам?

– Да не знаю я.

Денис крутанул руку Беса, и бугай взвыл от боли.

– Отпусти, падла. Говорю же, не знаю. Мне на тебя показали, отвалили бабки, остальное не мое дело. Зачем мне твоя биография?

– Безмозглая равнодушная машина убийства. Читай молитву, если знаешь хоть одну.

Дуло ТТ уперлось в квадратный затылок Беса.

– Не мочи. Я ж не по злобе, работа такая.

– Да вредная у тебя работа для здоровья. Очень вредная. Не обнажай свой меч, если не уверен, что сможешь напоить его кровью. Кто заказчики, выкладывай или извини, я тороплюсь и мне некогда тебя исповедовать.

– Не знаю.

– Ну что ж. Передавай там привет господу Богу, хотя скорее дьяволу, кто ж тебя в рай пустит.

Денис резко опустил рукоятку пистолета на макушку гиганта и оглушил его. Полюбовался добытой в бою беретой и обшарил карманы бесчувственного Беса. Не колеблясь, положил двести зеленых в свой бумажник. Навряд ли, очухавшись, Бес побежит в ментовку писать заявление об ограблении, и за нанесенный моральный ущерб платить надо, хотя этой суммы явно недостаточно. Декоративные презервативы – голубые с красными усиками, сигареты, зажигалку, грязный носовой платок он оставил без внимания, захватив на всякий случай только связку каких-то ключей, сотовый телефон и пачку визитных карточек на имя Пукова Олега Ивановича – видимо так величался в миру Бес. Бросив удовлетворенный взгляд на распростертого Беса, казавшегося то ли пьяным, то ли спящим, то ли спящим пьяным, Денис отряхнулся и покинул чердак.

Глава 3

Встреча в верхах руководителей двух преступных группировок была посвящена вопросу раздела сфер влияния. Велась бескомпромиссная борьба за место под столичным солнцем. Объектом разногласий стал новый универсам, открытый в районе на прошлой неделе. Владельцем универсама являлся концерн Лопухновкого, который трудился и развивался под крылом нижнегорской группировки, но район, где открылся универмаг, контролировался Васей Толченым. Естественно концерн не желал платить дважды, и по универсаму возникли некоторые трения. Менты с интересом наблюдали за развитием конфликта, прикидывая какой из его исходов для них наиболее предпочтителен. Сходка проходила на нейтральной территории в ресторане «Жареный какаду». Представитель концерна Эдуард Шпильман, второе лицо нижнегорской группировки Алексей Жапов, по кличке Джип, и Толченый собственной персоной уединились в небольшом и уютном банкетном зале, в предбаннике которого напряженно отдыхали телохранители, находящиеся на постоянной сотовой связи с шефами, по десятку другому с каждой стороны.

На столе красовалось несколько восклицательных знаков: авакадо, лягушачьи лапки, мясо фондю, итальянский торт "Черный лес". На невысокой эстраде зарабатывал себе на жизнь импозантный музыкальный коллектив в составе гитариста, ударника, скрипача и тенора-солиста. Репертуар составлял шедевры Битлз и Роллинг Стоунс, Бабкиной и Гребенщикова, а также блатной фольклор. А что поделаешь, публика в ресторан хаживала разная. И любой отдыхающий в «Какаду» индивидуум имел право отведать музыкальные деликатесы в соответствии со своими эстетическими запросами. Волей-неволей приходилось быть музыкальными энциклопедистами.

Переговоры протекали в деловой, но далеко не дружественной обстановке, с употреблением порой отнюдь не дипломатических выражений.

– Господа, – начал представитель концерна – мы понимаем, что в наше время любому серьезному бизнесу требуется охрана. До настоящего времени мы плодотворно сотрудничали с уважаемой нижегорской организацией.

– Пока не сунулись на мою территорию, – процедил Толченый, – В своем огороде я сам грядки окучиваю, мне помощники не нужны.

Василий недобро зыркнул в направлении Жапова.

– Да вчера к нам приходил ваш представитель и настойчиво предлагал заключить долгосрочный контракт.

–  Ну и чего вы дергаетесь, что вам непонятно. Вам объяснил мой мальчик, как в нашем районе неспокойно.

Жапов решил, что ему пора вступить в дискуссию.

–  Василий, подожди, не гони так, это ж наша коровка. Мы ее кормили, растили, поили…

–  Ага, и доили, блин.

– Ты погоди, когда ты на них наехал, ты знал, что это наши клиенты, – Жапов начал раздражаться, сквозь натянутую вежливость сочилась злость.

–  А хоть бы и знал. Может мне у вашего Хана на каждый чих разрешение спрашивать.

–  Спрашивать, не спрашивать, а поговорить бы мог.

–  О чем! – взвился Толченый – Вы со мной согласовывали открытие этой забегаловки? А завтра вы тут понастроите публичных домов и казино, и опять Толченый побоку? Еще и моих шлюх и наперсточников без работы оставите. А потому мое слово такое, крутишь бизнес на моей земле – плати налоги, а иначе процедура глубокого банкротства с потерей здоровья и имущества.

Испуганный явным отсутствием конструктивных признаков в переговорах представитель Лопухновского попытался хоть как-то смягчить ситуацию. Он плеснул в бокалы коньяк имени французского императора и предложил тост.

– Давайте выпьем и закусим, дела от нас никуда не уйдут, а шашлычок остынет. Предлагаю выпить за успешное сотрудничество!

–  А ты уже решил с кем?

–  Я уверен, разумный компромисс мы найдем. Не стрелять же вам в друг друга. Я не думаю, что наши переговоры настолько затянутся, что их придется переносить на площадь перед рестораном. И в знак первого шага к согласию предлагаю, как говорят кандидаты государственной думы, консолидированно выпить.

–  Ладно, твое здоровье, миротворец – Толченый звонко чокнулся с Эдуардом и лениво качнул бокал в сторону Жапова, демонстрируя принципиальное согласие на консолидированный тост.

Шпильман выдержал паузу, в течении которой высокие договаривающиеся стороны уделили неформальное внимание шашлыку и другим ресторанным разносолам, и продолжил свою дипломатическую миссию.

– Господа, давайте посмотрим на вещи реально. Я понимаю позицию Василия Яковлевича. Он за порядок, он за соблюдение правил, которые должны быть для всех одинаковыми. Если он не добьется их выполнения, он продемонстрирует свою слабость, а этого он себе позволить не может.

–  Головастый мальчик! Дошло до тебя, что платить все равно придется.

–  Учитывая серьезную репутацию вашей фирмы, мы безусловно вступаем с вами в деловое партнерство.

– С самого начала бы так. И нечего было таскать с собой адвокатов. Не боюсь я Хана со всеми его Жаповыми.

Лицо Жапова стало покрываться пятнами, руки нервно комкали салфетку.

–  Очень ты стал крутым, Вася, очень! Только зря ты надуваешь щеки и строишь из себя Аль Капоне, мы от своей доли все равно не откажемся. А ты, Эдуард, если хочешь, можешь платить любому блатному, проживающему в этом районе, это твои проблемы.

Толченный вцепился в скатерть и медленно потянул на себя, жаповский бокал упал, недопитый коньяк окровавил светложелтую скатерть.

Шпильман отважно бросился ликвидировать новый виток напряженности.

– Господа, прекратите кусать друг друга! Платить любому желающему мы не собираемся, зря вы Алексей Спиридоныч так интерпретируете мое предложение Василию Яковлевичу. Но наладить нормальные партнерские отношения с хозяином района и сохранить при этом возможность участия в распределении получаемой прибыли для организации, помогшей нам сделать первые шаги в бизнесе – это наша обязанность.

– Значит и нашим и вашим, – буркнул Толченый.

– Василий Яковлевич, не надо противопоставлять себя друг другу. В плане уважения я различий между вами не делаю и еще раз повторяю мы готовы сотрудничать со обоими, но сделать это по обычной таксе немыслимо, да и невыгодно, в конечном счете нам всем.

– Квакаешь, как бисером пишешь. Кончай в лужу булькать институт конченный, Леонардо ты недовинченный. Не пойму, куда ты клонишь – Жапов всегда очень нервничал, когда чего-то не понимал.

–  Если мы будем отдавать вам, – Шпильман кивнул в сторону Жапова, – и вам, – реверанс Толченому, – то, что вы требуете, наше новое предприятие будет нерентабельно. Нам придется его прикрыть, и тогда вы уже совсем ничего не получите. Поэтому я предлагаю не резать курицу, которая несется и учесть, что она тоже должна клевать зернышки. А поэтому я прошу вас пересмотреть ваши финансовые претензии в сторону понижения, и надеюсь на ваше понимание необходимости такого шага.

– Да так все потребуют снижения стоимости наших услуг. Ныть начнут, сопли распустят, слезу начнут вышибать байками о своей трудной жизни. Мне эти концерты не к чему, – процедил Толченый набитым ртом.

Вечер выдался нервным, а психические нагрузки всегда пробуждали у него волчий аппетит.

– Василий Яковлевич, я гарантирую, что наше соглашение о скидках останется глубокой тайной. Для всех ваших подопечных мы будем фирмой, отстегивающей неформальной администрации района стандартную мзду.

Толченый сосредоточенно гипнотизировал коньяк в своем бокале, как будто решал почти гамлетовскую проблему в не совсем философской интерпретации: “Пить или не пить?” Он начинал понимать, что Штильман прав. Да, он действительно не боялся Хана, он мог выстоять в этом конфликте, но Толченый не хотел новых жертв. В последний год поднялась волна разборок, в которой смерть собрала богатый урожай молодых и крутых, думавших, что свинцовые мухи дырявят только дерьмо, избегая встречи с настоящими парнями. Беда шла широким фронтом, головы гроздями падали с плеч. Толченый не был сентиментальным, но тоска брала за горло после очередного поминального вечера. Наступало время разумных компромиссов. Слишком дорого стоила возможность плевать мимо урны на лакированные ботинки блатных лидеров и коррумпированных чиновников. Тем более, что при предлагаемом варианте его реноме не пострадает. У подведомственных бизнесменов не появится информация о существовании поблажек и послаблений во владениях Толченого.

– Хотелось бы знать мнение другой стороны.

Жапов усердно мастерил из салфетки самолетик, мучительно соображая, если он согласится на предложение Шпильмана, а он был готов на это, как на это прореагирует Хан – яйца оторвет или обнимет. Сам Жапов считал, что урвать хотя бы горсть ягод в малиннике Толченого – это безусловно скорее победа, чем поражение.

– Хотелось бы что-нибудь услышать о том, что реально нам предлагает Эдик в денежном эквиваленте.

– Могу я интерпретировать эти слова, Алексей Спиридонович, как ваше принципиальное согласие, – Шпильман нажал курок пистолета-зажигалки и глубоко затянулся.

– Интерпретируй, – милостиво разрешил Жапов.

– Ваше слово, Василий Яковлевич.

– Сколько?

– По 35 процентов от того, что вы хотели, хотя бы в течение года.

Жапов швырнул в зал свой салфетный самолетик, который, описав мертвую петлю, спикировал в салат Шпильмана, обрызгав его темно-синий пиджак сметаной.

–  Ни хрена себе! Извини Эд. Прямо, как в цирке, получилось.

–  Переговоры сорвать хочешь! – мрачно пошутил Толченый.

– Да я не специально, – стал энергично оправдываться Жапов, не уловив иронии в словах Толченого, – Эд, прости еще раз. Немного заляпал тебе фасад. Чтобы поднять тебе настроение, соглашаюсь на твой вариант.

–  Чудненько! А вы Василий Яковлевич? – Шпильман перестал заниматься последствиями жаповской бомбардировки и вопросительно уставился на Толченого.

– Ладно 35 процентов и возьмешь в штат моего зятя помощником коммерческого директора с окладом – тысяча зеленых.

–  Вы бы так и сказали, увеличь сумму на тысячу баксов.

– Нет, парень исполнительный и толковый, кончил в этом году финансовую академию. Он о моих делах ничего не знает. Я для него главный консультант метрополитена по охране и технике безопасности.

–  Боже мой, с какими людьми контачим! А я думаю, что это ты такой бледный Яковлевич, под землей много времени проводишь.

–  Хватит зубоскалить, Джип. Парню нужна практика, работать будет честно. Помоги ему, Эдик.

Шпильман, конечно, не очень верил в непричастность зятя к профессиональной деятельности тестя и подозревал, что ему пытаются подсунуть за его же деньги соглядая, но выбора у него не было и вскоре представители мафии и бизнеса ударили по рукам.

Глава 4

Было влажно и тепло. Последний снег умирал под напором дерзкого весеннего солнца.

Толченый раскинулся на заднем сидении своего мерседеса. Машина двигалась плавно, без рывков и почти бесшумно. Толченый прикрыл глаза и попытался расслабиться. Последнее время он стал сильно уставать. И не только возраст был тому причиной. Пятьдесят пять те самые годы, когда ум еще работает четко, без сбоев, а накопленный опыт позволяет кучу вопросов решать вообще на автопилоте. Выматывали непредсказуемость происходящих событий, необходимость искать нестандартные ходы в условиях жесткого дефицита времени и недостатка серого вещества у большой группы его подопечных. Свободные цены, введенные Гайдаром, стали стартовым выстрелом в большом кроссе к большим деньгам, который начался несколько лет назад, но никто не удосужился определить его правил, и никто не знал, где находится его финишная черта. В 1995 году в специальное хранилище неопознанных трупов г. Москвы поступало по 50 трупов в день. Самое начало приватизации московского жилья. Лихорадка скоротечного обогащения приняла массовый характер. Пока они довольно уверенно держались на плаву, но давалось это все труднее.

Впереди с водителем расположился телохранитель Вовчик Меньшов по кличке Баобаб. Рядом с Толченым сидел Олег Тетрадкин по кличке Блокнот, олицетворяющий интеллектуальную мощь группировки. Ему было далеко до Алена Делона, он прекрасно отдавал себе отчет в этом и заботился о своей внешности ровно настолько, чтобы люди от ужаса не шарахались. Тем не менее, Блокнот был заядлым бабником, и рядом с ним появлялись только очень привлекательные дамы. И в этом не было ничего удивительного. Блокнот понимал, что, как физическое лицо, является записным уродом и достаточно трезво оценивал свои шансы на успех у длинноногих красоток. Поэтому в сердечных делах он полагался не на мощь личного обаяния, а исключительно на внушительные объемы своего кошелька. Он не очаровывал женщину, он ее покупал. Хотя Тетрадкин не любил этого признавать и использовал для объяснения женской благосклонности к своей персоне собственную теория, согласно которой, с красивыми мужчинами скучно, они думают, что делают женщине одолжение, а некрасивые наоборот вовсю стараются, лишь бы только понравиться. Он также был убежден, что, если мужчина хорош собой, то непременно не той сексуальной ориентации.

В настоящее время он обхаживал Ларису Лобкову, белокурую модель из зайцевской фирмы, которую недавно представил Толченому на вечеринке по поводу освобождения одного из видных членов группировки. Видимо, на этот раз он испытывал абсолютно не свойственное ему чувство юношеской влюбленности и поэтому изрядно волновался по поводу искренности своей новой пассии. Он высоко ценил житейский и мужской опыт шефа и решил поинтересоваться его мнением на этот счет.

–  Василий Яковлевич, как ты думаешь, Лариса действительно влюбилась или я для нее кандидат в дойные коровы?

Толченый с усилием разлепил веки и с ухмылкой взглянул на Тетрадкина.

–  Какая же ты корова, ты бык с яйцами.

– Яковлевич, я серьезно.

– Назначь ей свидание в ресторане или в баре и немного опоздай. Если к твоему приходу она себе ничего не закажет, даже сок – значит ты для нее просто ушастый бумажник с членом вместо молнии.

–  Да надо попробовать, пожалуй ты прав. Слушай, Василий Яковлевич, не провести ли нам зачистку Духнова?

Духнов работал проводником опиумного поезда «Душанбе- Москва». Позавчера его взяли прямо на перроне с товаром. Блокнот опасался неприятных последствий этого ареста.

–  Я не дергаюсь, меня они навряд ли достанут. Я как желудь, ветер не сдует, свинья не съест. Хотя проверь на всякий случай через своего опера, как Дух себя ведет?

–  Хорошо, я проверю. Люди Чалого предлагают оружие, хорошее и дешево. Хотя, вот это меня и смущает. Наверное, засвеченное.

–  Навряд ли, аккуратные они люди, очень аккуратные, они мимо урны не плюнут. Не то, что мы, так и норовим посцать против ветра. Опять драку пьяную из-за девок в кабаке устроили. Из твоей охраны, между прочим. Из-за этих дураков лишний раз к ментам обращаться. Доиграются, сдам этих алкашей к чертовой матери и пусть срок за злостное хулиганство мотают.

–  Они у меня по ушам получат.

– Баобаб, что там у тебя с Хватаевым? – переключился Толченый на Вовчика.

Хватаев был одним из первых лиц в администрации округа, и Баобабу вместе с несколькими помощниками поручалось вести за ним усиленную слежку с целью сбора компромата. В планах Толченого на перспективу Хватаеву отводилась важная роль, и он готовил его вербовку.

– Тянем пустышку. Полная непруха. Сплошной голяк. Тотальный обвал, – запричитал Баобаб.

–  Ладно, не скули.

–  Так без толку все это.

– Вовочка, тебя не учили, что спорить с начальником все равно, что в бассейн без воды нырять. Слежку продолжать. С ментами у него контакты были?

– Да встречался позавчера с начальником РУОПа.

–  Обо мне что-нибудь говорили?

– Да, мол Толченый очень опасен и еще, что вы – холерический лидер всей местной мафии.

– Какой? Какой?

– Ну холерический. Хватаев сказал.

Толченый и Блокнот посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Харизматический, оглобля одноклеточная.

– Яковлевич, а как будем жить с Ханом? – спросил Тетрадкин, – Сегодня мы договорились, а завтра он опять что-нибудь выкинет.

–  Не будем конфликтовать с ними пока. Отстегнули им немного и пусть балдеют, пусть чувствуют себя причастными к дележу прибылей. На каплю меда можно поймать больше мух, чем на бочку уксуса.

– Руки ж чешутся. Наглеют ведь, отморозки паршивые.

– На Востоке говорят, будь терпелив, и мимо тебя пронесут тела всех твоих врагов. Хан сейчас в силе, не сильнее нас, конечно, но сшибаться в открытую, гробить ребят. А им еще пожить хочется, еще не все выпили, не всех баб перелапали. Правда, Володя?

–  Василий Яковлевич, вы только мигните, мы этих шкур всех перекокаем, сдохнем, но эту мразь передавим.

– Ну, спасибо, Вова, за добрые слова, утешил старика. Ты прямо, как герой-комсомолец. Знаешь, как они пели:

Мы смело в бой пойдем за власть Советов

И как один умрем в борьбе за это.

В это время запиликал сотовый телефон. Сквозь треск и шумовой фон звук доходил не четко.

–  Василий Яковлевич, это Бес. Клиент готов.

–  Ну и ладушки. Осложнения были?

– Нет, все прошло, как планировали.

–  Хорошо, понял.

Толченый убрал телефон и обратился к Тетрадкину:

– Олег, заказ закрыли, займись сегодня же получением гонорара.

Глава 5

Копченый вместе со своим адвокатом Вадимом Голованцевым, человеком, с которым он помимо чисто деловых связей поддерживал нечто, отдаленно напоминавшее дружбу, отдыхал в сауне. Они сняли номер люкс на четверых по 50 000 р. за час с бильярдом, парой комнат отдыха, сейфом для хранения драгоценностей, кожаной мебелью. Они уже попарились и лениво гоняли шары, попивая холодное немецкое пиво.

У двери номера, расположившись на диване, дежурил Баобаб. Пытаясь скрасить скуку длительного ожидания Вовчик, не прочитавший в жизни ни одной книги, кроме руководства по эксплуатации своей импортной тачки, усиленно осваивал оставленный ему на хранение notebook шефа. Он бестолково давил на все клавиши, насиловал встроенную мышку, шумно сопел и всем своим видом напоминал мартышку с микроскопом в руках.

Голованцев не раз оказывал Копченому очень важные услуги. Копченый высоко ценил способность Вадима обеспечить юридическое прикрытие многопрофильной повседневной деятельности группировки, а также оказать экстренную скорую помощь в случае поимки членов коллектива неуемными ментами. Эта часть его работы была на виду, ее конкретные результаты создали ему репутацию талантливого и удачливого адвоката. Что касается его деятельности в ипостаси штатного консультанта группировки и даже автора нескольких жирных денежных проектов, то она тщательно скрывалась Копченым от конкурентов. Поэтому не было ничего неожиданного в том, что вчера на Голованцева вышел Хан с предложением о сотрудничестве. Вокруг этого события и вертелся разговор между врагом закона и его мнимым слугой. Копченый считал, что контакты Вадима с Ханом могут оказаться крайне полезными в обстановке, когда зыбкий мир между кланами мог внезапно лопнуть, как струна от грубо взятого неверного аккорда.

– Он сразу распознает слабых и затем помыкает ими. Не стоит блеять перед ним овечкой, лучше молчи с достоинством тигра. Пусть теряется в догадках, что ты за зверь, а вдруг покусаешь, – поучал Копченый.

–  Да, глубокого впечатления Хан не производит. Он мне представляется придурковатым юнгой на капитанском мостике.

–  А что он от тебя хочет?

–  Да там Жапова, как муху на дерьме, взяли. Нашли у него пистолет, патроны.

–  И все?

–  Да, как не странно.

–  И где он волыну держал?

–  Да, слава богу, не в кармане. В прихожей, в шкафчике для обуви. Будем доказывать, что невинному Лешеньке Джипу оружие подбросили нехорошие дяди, используя его беспорядочные половые связи. Ты представляешь, Василий Яковлевич, милиция нагрянула к Жапову с обыском, как раз в тот момент, когда он показывал в ванне своей новой любовнице, как кит фонтан пускает.

– Очень важная деталь для выбранной линии защиты, – рассмеялся Копченый, – Слушай, Вадим, посоветоваться хочу. Второй месяц не может платить по нормальной таксе ЗАО «МонтажСпецСтрой». Ну, знаешь медновская контора – стальные двери нового поколения с сейфовой системой запоров.

–  А они тебя за нос не водят?

–  Да нет, все чисто. Я своего фининспектора посылал с бригадой накачанных экспертов по незаконному утаиванию доходов. Нет у них в последнее время заказов. Думаю, забрать эту контору за долги.

–  А что ты с ней будешь делать? Кто ее купит? Разве что кто-нибудь возьмет для последующей реализации оборудования и запасов сырья в качестве металлома. Сейчас охотников пирожки печь почти нет, торговать готовыми, пожалуйста. Продают даже то, что доход может большой приносить, но не сегодня, не сразу, а требует первоначального вложения денег и особенно мозгов. Прокакали, развалили всю промышленность страны коммерсанты одноклеточные.

–  Вадим, меня экономика России в целом не колышет, я не Борис Николаевич. Ты скажи лучше, что мне с Медновым делать? Я могу, конечно, долг выбить, квартиру забрать, машину.

–  Да, а потом у тебя будет головная боль, под что пустить освободившиеся от ЗАО площади. Ты лучше помоги Меднову, мужик он вроде бы толковый.

–  А как?

–  Создай ему рынок. Устрой в районе его конторы серию квартирных ограблений, при этом их характер – отжатие, выдавливание верхней наддверной панели, а где можно лобовое выбивание дверей – должен свидетельствовать о ненадежности стандартного деревянного оборудования входа в жилища граждан. И они эти граждане, причем не только пострадавшие, но и их родственники и соседи, и еще многие из тех, кто прочтет об этом в газете или услышит по ящику придет к Меднову, в твое подшефное ЗАО, которое моментально станет рентабельным и платежеспособным.

–  Толковая конструкция, ладно беру на проработку.

–  Не пожалеешь. В наше время тупоголовые пенкосниматели долго не процветают, дальновидные люди для своей же пользы и без ущерба для своего авторитета помогают в сборе ягод для варенья. А Меднов пусть ассортимент расширяет, гаражные ворота клепает, декоративные оградки на крутых могилках ставит.

Дверь в биллиардную открылась и к зеленому сукну приблизился Блокнот.

–  Гонорар получил и оприходовал.

–  Ну вот и лады. Пойди кости погрей.

Олег прошел в комнату отдыха, предварявшую парную. Разделся, с удовлетворением осмотрел в зеркальной стенке свою ладную фигуру и главную довольно крупную достопримечательность в ней. Прежде чем направиться на полати, он подошел к холодильнику, достал бутылку пива и устроился с ней на широком кожаном диване. Легкий хмель приятно туманил сознание, шкодливые мысли заползали в утомленные тяжелым днем извилины. Вечером он пойдет в варьете. Надо себя побаловать, оттянуться немного. Сядет за первым от сцены столиком прямо перед строем гарцующих красоток. Он очень зримо представлял себе, как обезумевшие дамы с перьями от замученного в зоопарке сиамского петуха, воткнутыми в нижнюю часть спины, носками изящных туфелек выбивают бокалы из рук подвыпивших банкиров. В это время распахнулась дверь из бильярдной, на пороге стоял Копченый. Рядом с ним стоял покачивающийся, как пьяный Бес, с огромным лиловым синяком под левым глазом. Копченый был явно чем-то сильно огорчен, это Блокнот понял сразу, как только он вошел в гостиную. Шеф швырнул свою крупную задницу в кресло и нервно забарабанил пальцами по подлокотникам.

– Мы взяли деньги за невыполненную работу.

Глава 6

Бес и Скрепучий подошли к подножию аттракциона «Чертово колесо» в назначенное время. Бес держал дипломат, набитый зелеными банкнотами. Они должны были убрать человека, фотографию которого им дали или, если за деньгами придет не он, сесть на хвост курьеру и найти главного фигуранта. Внизу в толпе их страховали еще двое.

Они пропустили несколько кабинок, пока не появилась та, на которой им было предписано прокатиться, изображая охочих до развлечений граждан. Сбоку кабины болталась табличка «Не занимать! Технические неисправности». Они уселись друг против друга. Кабинка поползла вверх. Они напряженно замерли, плохо себе представляя, что будет дальше.

–  Привет, орлы!

Прозвучавший где-то рядом веселый голос заставил их вскочить и схватиться руками за вертикальные поручни. От этого резкого маневра кабинка сильно дернулась, а потом начала раскачиваться, доставляя своим пассажирам отвратные ощущения.

–  Спокойно, вы, что решили полетать? Приземлитесь и под правым сидением возьмите рацию.

Скрепучий, получивший кличку не благодаря особенностям своего характера или голоса, а потому что любил ковырять в ушах скрепками, достал снизу рацию и передал ее Бесу.

–  Ну, дирижируй дальше, маэстро, – процедил Бес в микрофон.

– Поставьте дипломат. Под другим сиденьем портмоне, ключи от дипломата положить в портмоне, портмоне на пол.

– Тоже мне кукловод нашелся, – Бес смачно сплюнул, – Что ты тут нагородил, какого хрена затащил ты нас сюда, видака насмотрелся, шпионские игры устроил. Забирай свои бабки и проваливай!

– Спокойно. Не ори! Ненавижу хамство. А поэтому с глубоким удовлетворением сообщаю – ваша кабина заминирована.

Бес и Скрепучий изумленно уставились друг на друга.

– На понт берет, не верю, фраер дешевый, – зашелся в истерике Скрепучий.

Внизу что-то рвануло, кабинку сильно качнуло, в дне образовалась трещина шириной в два пальца.

–  Это, ребята, хлопушка. Вы поняли, что не стоит делать глупости.

–  Псих шандарахнутый, сволочь, – шипел Скрепучий.

–  Довольно воплей. Встали, вынули пушки. Дипломат не трогать.

Кабинка достигла верхней точки и стала снижаться. Бес и Скрепучий стояли, держась за поручни левыми руками и сжимая в правых пистолеты, машинально направленные друг на друга. Снизу на них с удивлением уставилась группа поддержки, недоумевая, что могли не поделить эти два остолопа, находясь на задании.

Кабинка спустилась уже на высоту не более десяти метров.

–  Ну, орлята, пора на взлет, – раздалось из рации, – прыгайте! Считаю до трех!

–  Мразь! Мы же разобьемся, – кричал Бес, забираясь тем не менее на борт кабинки.

–  Ты еще скажи, что у тебя дети-сиротки останутся. Раз!

– Я тебя гада эту твою пукалку сожрать заставлю. Я твою задницу на шашлыки в «Арагви» сдам, – скрипел в дикой злобе Скрепучий, но тоже поднялся на бортик и с ужасом посмотрел вниз.

–  Счет сокращаю в ответ на хамское поведение. Ваше время истекло. Прыгайте немедленно сами и целиком или сейчас рванут вверх и в стороны отдельные фрагменты ваших тупых скелетов, да так рванут, что родственникам в гроб положить будет нечего для похорон. Прыгайте или я бужу мину.

Бес полетел вниз, а вслед за ним шагнул с бортика в воздух и Скрепучий. До земли в этот момент было около семи метров. Скрепучий упал на полную грудастую даму, спружинил на ее солидном животе, как на батуте, и сразу вскочил на ноги.

Бесу повезло меньше. Он рухнул прямо на асфальт, и судя по его диким воплям, получил несколько переломов. Минутой позже взвыл от резкой боли и Скрепучий, это вцепилась ему в ногу приземистая такса, с которой накануне высадки с чертово колеса воздушного десанта. мирно гуляла пострадавшая.

Находившиеся в толпе боевики прикрытия, сбитые с толку непонятными дикими маневрами своих коллег, кинулись к месту их приземления, вокруг которого образовалось плотное кольцо любопытных.

В это время кабинка с аварийной табличкой достигла зоны посадки. В нее вскочил молодой стройный мужчина в черном спортивном костюме. Он подхватил дипломат и портмоне с ключами и скрылся в потоке людей по направлению к выходу. Двое преследователей включились в погоню не раньше, чем минут через десять. Точнее, это была уже не погоня, а бестолковая беготня за фантомом, ведь они даже не знали, кого искать, он ушел незамеченным, пока они разбирались, что стряслось с Бесом и Скрепучим. Единственной приметой был дипломат. Сначала они отобрали портфель у прыщавого студента, но в нем оказались конспекты и какие-то распечатки. Затем жертвой их нападения стал дистрибьютор фирмы «Семена», который потом долго собирал разноцветные пакетики на проезжей части. Но обладатель третьего похожего дипломата в ответ на попытки ознакомиться с его содержимым открыл огонь. По всей видимости, это был представитель правоохранительных органов, а может коллега нападавших по характеру трудовой деятельности. Фактор неожиданности лишил копченовских братков всех шансов. Один остался лежать на заплеванном тротуаре, с удивлением уставившись стеклянными глазами в пенистую вату плывущих над ним облаков. А другой, зажав рукой огромную царапину в боку, прочерченную пулей, задевшей его по касательной, бежал к месту стоянки синего джипа, на котором четверка здоровых и самоуверенных парней подкатила полчаса тому назад к парку.

Глава 7

Он устало брёл по указанному адресу, ориентируясь на мрачные очертания домов и витрины магазинов. Основным источником дискомфорта был холод, хотелось эмбрионально скукожиться и согреться. Стемнело. Он окончательно продрог, к тому же мучительно хотелось есть. Ему поручили установить жучок в тачку клиента. Как объяснил Блокнот, подопечный приторговывал наркотой с нарушением корпоративных правил, сбивал цену, переманивал клиентов. Его решили сдать, а поскольку местом заключения сделок часто оказывался его автомобиль, надо было срочно повесить в нем уши.

Он задержался у группы коммерческих киосков, расположившихся на автобусной остановке рядом с нужным домом. Купил батон и пакет молока. Смазливой блондиночке в молочном ларьке пожелал: «Хорошего тебе мужа и десять человек детей!»– что называется от всей души. Устроившись на скамейку в сквере, он отломил от батона добрую половину и приступил к дефлорации молочного пакета. Прилежно работая челюстями Валерий Гнусенко, рядовая шестерка группировки Толченого, напряженно сканировал уставшими глазами средний подъезд престижного восьмиэтажного дома. Здесь обитали новые хозяева жизни, сколотившие огромные капиталы в условиях экономического беспредела современной России. Квартиры были 6-7 комнатные, двухэтажные. На верхнем этаже располагались супер роскошные, фешенебельные квартиры – пентхаусы с садом на крыше дома, с выложенным плиткой «итальянским двориком» и мраморным бассейном.

Когда-то Валера был толковым электронщиком в вычислительном центре одного из академических ВУЗов. У него были светлая голова и золотые руки. Он мог поставить на ноги любую импортную технику: от плеера до компьютера. В конце восьмидесятых эти чудеса технического прогресса обретались исключительно в среде партийного и творческого бомонда, а также среди оборотистых нарушителей социалистической законности в экономической сфере. Забугорная техника конечно своими качеством и надежностью потрясала советских граждан, живших в условиях тотальной халтуры, когда только что купленную отечественную технику можно было напрямую везти ремонтировать в гарантийную мастерскую, даже не заезжая домой. Однако и эти «Сони», «Шарпы» и «Грудинги» тоже иногда ломались и Валера имел широкую клиентуру среди влиятельных и состоятельных граждан. Это обеспечивало ему солидный приработок, которого хватало на все: алкоголь, шмотки, девочек и даже на туристические поездки в страны социалистического лагеря. Хватало, пока Валера не пристрастился к наркотикам. Он втягивался очень быстро и, начав с банальной анаши, вскоре уже освоил амфетамин, героин и марихуану. Через полгода он попал в полную зависимость от наркотиков и уже не владел собой без постоянных инъекций. На добывание денег, которых не хватало на марафет, пришлось заняться перепродажей дефицита. Но денежная проблема не рассасывалась, и часто утро начиналось с мучительных попыток найти деньги на очередную дозу. Однажды Валера чинил японский видак у Тетрадкина, которого обслуживал при необходимости уже несколько лет.

Олег обратил внимание на его заторможенность и стеклянный взгляд, что наводило на мысли о пристрастии Валерия к наркотикам. Откуда было Валере знать, что солидный государственный чиновник, к каковым он без колебаний относил Тетрадкина, промышлял сбытом методона, кроме того любил сажать на наркотики членов состоятельных семей для получения возможности выбивания денег. Впрочем, поскольку Валера в текущем положении не представлял для Тетрадкина коммерческого интереса, никаких коварных планов относительно вербовки Гнусенко путем благотворительной раздачи дорогостоящих наркотиков у него не родилось. Совсем наоборот, без труда разговорив Валеру, Блокнот стал искренне сочувствовать ему и убеждать прекратить разрушение собственного организма.

–  Любое явление непобедимо, пока с ним не борются, – проникновенно говорил он.

–  Вы правы, Олег Осипович. Надо взять себя в руки. Мне уже по три куба в день не хватает. Мозги не варят, постоянные запоры, член не стоит. Все, хватит! Наизнанку вывернусь, а брошу, а то так и загнуться не долго.

–  Не требуйте от себя невозможного. Чудес не бывает. Любые наркотики, в отличии от сигарет и алкоголя, встраиваются в биохимические процессы на уровне нервных рецепторов, и человек превращается в тупое орудие добывания этого зелья. Ты уже не можешь себе приказать ничего противоречащее основной цели: добыть и забыться. Ты не контролируешь свое поведение. Бросить наркотики самостоятельно не может никто. На это требуется длительное лечение и квалифицированная помощь специалистов, которая порой оказывается запоздалой, – наставлял Тетрадкин, проявляя глубокое знание вопроса.

–  Не пугайте, Олег Осипович! Неужели, это конец?

Они долго разговаривали, а на следующий день Валера оказался по протекции Тетрадкина в престижной клинике, из которой вышел через два месяца в полном порядке, переполненный чувством искренней благодарности к вытавщему его из трясины покровителю. Впрочем, Олег Осипович сам не замедлил намекнуть Валерию о своей благотворительности и еще раз подтвердил абсолютную истину, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Таким образом, у Толченого появился ценный наводчик по кличке Гнус, регулярно поставлявший планы квартир, достойных быть очищенными от излишней роскоши. Кроме того, при необходимости Блокнот использовал и профессиональные навыки Валерия для установки подслушивающих устройств и миниатюрных видеокамер. В последние годы импортная электроника практически повсеместно заменила отечественную, появились солидные фирмы, квалифицированно осуществляющие любой ремонт любой аппаратуры, и потребность в услугах одиночки-надомника постепенно отпала, а вместе с ней исчезла возможность оказывать мафии хорошо оплачиваемые разведывательные услуги. Теперь Гнус привлекался для осуществления чисто технических процедур.

Гнус покончил с батоном и допил молоко, внимательно огляделся и, увидев появившийся на парковке пятисотый мерседес, цвета металлик двинулся к нему. Его снабдили ключами, неизвестно каким образом раздобытыми боевиками Блокнота. Гнус отключил звуковую сигнализацию и открыл дверь автомобиля. Он устроился на месте водителя и начал встраивать жучок под обшивку салона прямо над ветровым стеклом. Он уже завершал свою ювелирную работу, когда раздался оглушительный взрыв, и полыхнуло пламя.

Глава 8

Она ехала по вечернему городу. Новенький «Фольксваген» четко и послушно выполнял скоростные маневры, мягко тормозил, бесшумно и плавно трогался после вынужденных стоянок перед светофорами. Казалось, что сияющий темно-синий красавец лез из своей металлической кожи, чтобы заслужить одобрение и полное доверие своей хозяйки, привлекательная внешность которой так удачно гармонировала с броским изяществом автомобиля. Вечерние огни большого города мерцали и вспыхивали, как угли в камине. В салоне звучал грустный старый шлягер Джо Доссена, которого сменил Стас Михайлов своим суперхитом «Ну вот и все». Людмила поморщилась, проговорила самой себе, улыбнувшись, «Ну тебя к черту, еще накаркаешь» и стала крутить ручку настройки в поисках другой программы. Медленная, тягучая как жевательная резинка, нейтральная мелодия, основным лейтмотивом которой являлись прерывистые хлопки, ассоциируемые с падением огромных капель размером с яйцо страуса на поверхность вязкой жидкости, ее устроила больше.

На заднем сидении лежали шампанское и фрукты. На ней было черное шелковое платье, с глубоким вырезом на спине. Она представила, как они будут двигаться в медленном танце в мерцающем коктейле полумрака и свечей, по округлым бокам которых будут катиться восковые слезы умиления при виде свершившихся грез. О боже, как хочется романтики в этом расчетливом холодном циничном мире, где все имеет условную цену в условных единицах. За высокий достаток последних лет приходилось расплачиваться постоянным страхом, потерять работу. После кризиса к этим страхам добавилась неизвестная ранее нерегулярность выплат и даже снижение размеров получаемых сумм. А тут еще специфика ее работы, эффективность которой не поддавалась точной оценки. В этой ситуации у руководства всегда существовал соблазн свалить снижение объемов оборота на пассивность и беззубость рекламы. И приходилось все время прыгать выше головы, доказывая недоверчивым нуворишам справедливость крылатых слов: «Реклама – двигатель торговли». Ее выручало чувство врожденной основательности. Не имея специального образования, а где его было взять в стране Советов, она, несмотря на первые успехи в рекламном бизнесе, не стала самоуверенно полагать, что лучшие профессионалы – это любители. Скрупулезному изучению подвергалась практически вся доступная литература по выбранной специальности. Все это требовало много времени и волевых усили