Нянечка

Глава 1

Все началось с бассейна.

Лазурная гладь раскинулась передо мной, точно воды, омывавшие Мальдивские острова. Ступив на бледно-золотую плитку, я представляла себя на теплом песочке. Вокруг тишина, воздух наполнен ароматами фруктов и роскоши.

Уютное бунгало ждало своего часа. Когда я и мой, без сомнения, великолепный мужчина, наплаваемся всласть, чтобы через несколько минут оказаться в плену перин, шелковистых покрывал и уюта.

Мысленно я пребывала в экстазе. Ела в постели виноград, смотрела на перекатывающиеся мышцы под загорелой кожей. Еще удивлялась, как мне повезло с моим красавцем. Нашла лучший экземпляр. Такого, что аж дух захватывало!

– Дана Игоревна?

Противный голосок ворвался в райские кущи в момент, когда я разматывала белую набедренную повязку своего мужчины из фантазий. Всего-то пара движений, а тут суровая реальность пожаловала.

– Да, да, – я моргнула и перевела взгляд с бассейна на Анжелу Аркадьевну. – Слушаю.

– Будьте внимательны, Дана, – она поджала кроваво-красные губы. – Вы здесь на работе, а не чтобы слюни на итальянскую плитку пускать!

Все-таки во всех вычурных именах есть одно общее правило: Ангелины, Анжелины, Снежаны, Сюзанны и прочая лабуда – настоящие стервы. Или мне так на работе везло, что каждая вторая ночная бабочка видела себя содержанкой шейха.

Сколько рейдов мы с ребятами делали по притонам, чтобы накрыть очередной подпольный клуб с блэкджеком и… Жрицами, дергающими за нити страсти. И всегда натыкались на взбешенных красавиц со сложновыговариваемыми именами. Хотя по паспортам половина значилась Галинами, Надями, Дашами. Иногда, правда, попадалась парочка Параш, но то уже экзотика.

– Говорите, Андрей Сергеевич в отъезде? Я надеялась встретиться с ним, чтобы обсудить досуг его сына.

Скрестила за спиной пальцы, мечтая, чтобы выбеленная грымза с хищным взором и кривым носом не заметила моего возбуждения. Слишком велик шанс провала, сколько сотрудников провалилось в попытке достать хозяина дома.

– Андрей Сергеевич уехал по делам в Европу, – на винирах Анжелы Аркадьевны осталось пятно от красной помады. – Вернется не раньше следующего месяца.

– Ох, а как же быть с Максимом? Кстати, где он?

Девятилетний наследник Пахомова, конечно, жертва обстоятельств. Потому миссию по избавлению общества от криминального элемента, вроде Андрея Сергеевича, я бы совместила с ролью няни. Ничего сложного, зато появилась прекрасная возможность отдохнуть. Пожить в четырехэтажном особняке в тени лесной зоны, поплавать в здоровенном бассейне.

Никаких отчетов, бумаг, пьяниц, дышащих на тебя перегаром, злобного начальника отдела. Тоже дышащего перегаром после праздников. Коллег с дурацкими шутками, мамы с надоедливым напоминанием про тикающие часики. Недосыпа, невроза, желания перестрелять идиотов из табельного.

Короче, лучше побуду няней на месяц за двести тысяч рублей, чем старшим лейтенантом в отделе по борьбе с экономическими преступлениями и противодействию коррупции. Временно, конечно. Работу никто не отменял, как и задачу по сбору улик. Не зря Петр Арсеньевич так старался, чтобы из тысяч кандидатом именно меня взяли сюда на работу.

–… Максим сейчас с отцом в Лондоне…

Чего? Какой Лондон? Я – сотрудник полиции, меня туда не пустят!

– Простите?

В груди заскребся страх. В мысли закралось недоброе чувство, что нас раскрыли. Как и всю операцию, за которую высшее руководство в Москве по голове не погладит. Меня перевели из отдела уголовного розыска сначала в ОЭБиПК, потом сюда. К черту на рогах, в Коломну. Все ради Андрея Сергеевича Пахомова и его многочисленных преступлений. За взятки чиновникам, мутные схемы и незаконный отъем чужого бизнеса.

А теперь выяснилось, что главного гада нет. Сына его тоже. Зачем же здесь я?

– Максим улетел с отцом, – повторила Анжела Аркадьевна, вновь сверкнув безупречной улыбкой. – Буквально позавчера.

Я стояла у самого края бассейна и чуть туда же не упала от ужаса. В глазах потемнело, я покачнулась. Получалось, что пока мы готовились, перечитывали дела, готовили команду… Пахомов сбежал? Да не один, а с сыном! Вероятнее всего, он и возвращаться не собирался. Теперь его только в международный розыск объявлять, на что никто не пойдет. Без толку.

Вчера же звонила, почему не сообщили? Неужели догадались?

– А для чего вам няня? – я с трудом взяла себя в руки, затем уняла дрожь. – Я прошла строгую проверку, потому не очень понимаю. Получается, все зря?

И взгляд сделала обиженный. Совести у таких Анжел Аркадьевн, конечно, нет, но для порядка положено. Вряд ли настоящая кандидатка на роль няни обрадовалась бы подобной подставе. Все-таки немалые деньги платили, и условия ставили строгие. Вплоть до контроля телефонов, расписания и количества выходных.

От кандидатки требовали приятную, но неброскую внешность. Обязательно знание английского на должном уровне, загранпаспорт и многое другое. Если с паспортом нам пришлось повозиться, то с иностранными языками у меня никогда не было проблем. Мама в свое время позаботилась, чтобы дочь получила прекрасное образование.

Мол, вдруг приличного мужа найду. А элементарных вещей не знаю.

– Почему же? – выгнула тоненькую бровь Анжела, и в груди снова зашевелилось предчувствие нехорошего. – У Андрея Сергеевича есть другой сын. Старший.

– Еще?

Он их там на конвейере стругал, что ли? Какие неучтенные дети у бизнесмена с миллионным состоянием?

Такие, как Пахомов, тщательно присматривали за всеми отпрысками. Чревато разбрасываться будущими наследниками. Без крайней необходимости. Все любило счет: деньги, дома, машины, дети.

Я лично три раза перечитала его психологический портрет и дело. Никакие другие сыновья у этого нарцисса в материалах не значились. В сказках, да. Там от кого только не рожали двойняшек и тройняшек, но в реальной жизни подобные случаи считались редкостью.

– В общем, – мне показалось, что Анжела замялась. – Его зовут Вадим.

– И… Вадим? – с давлением спросила я, многозначительно посмотрев на скуксившуюся экономку.

Она едва заметно передернула плечами, после чего почесала длинным, острым ногтем щеку. Будто пыталась в слое тонального крема пробурить шахту. Уж больно нервно себя вела та, кто минуту назад задирал нос и встретил меня на пороге с брезгливым фырканьем.

Потому что я приехала в пуховике, а не норковой шубе в пол. Закутанная по самые уши, потому что на улице бушевал конец января. От души с громадными минусами. И добиралась я до частного сектора не на личном транспорте, а на такси и дальше пешком. Пришлось на КПП простоять полчаса, охранник долго и тщательно изучал документы с пригласительным письмом.

Козел.

– Вадим немного своеобразный мальчик, – аккуратно вырулила с темы Анжела Аркадьевна.

Аутист? Синдром Дауна? Солнечное дитя?

– Болеет? – я приняла чинную позу будущей Фрекен Бок и вспомнила, что указала в резюме навыки оказания первой помощи. И не первой тоже.

– Как бы вам поточнее сказать…

Послышался странный звук: не то смешок, не то фырканье. Анжела сразу выпрямилась по стойке смирно и побежала. Сжала губы в тонкую линию, затем шумно втянула носом воздух. Ее зрачки расширились, под черной блузкой заколыхалась большая грудь. Потому что бедняжку трясло.

– Так это ты моя новая нянечка?

Голос для ребенка слишком низкий, будоражащий кровь. Я изо всех сил взмолилась, чтобы там стоял подросток. Пусть лет семнадцати, но не мужик с хрипотцой от явного злоупотребления сигаретами.

Медленно развернувшись, я уперлась взглядом в голую грудь. Развитую, как у пловца. Выше пошли невероятно широкие плечи, затем твердая линия скул. Потом я просканировала резкие черты лица, которые под определенным углом считались бы красивыми. Что-то среднее между молодым Тимоти Далтоном и Пирсом Броснаном. Даже ямочки похожи на щеках и подбородке.

Ничего общего с мягким и обрюзглым Пахомовым, явно злоупотреблявшим ночными походами к холодильнику. Здесь сплошь камень, мышцы, четкость. Волосы темно-русые, ближе к цвету мокрого асфальта. У Андрея Сергеевича они светло-рыжие, как и у Максима.

Только глаза похожи. Зеленые, как травка на лугу. Под веером темных ресниц, сейчас чуть опущенных, чтобы взор казался загадочнее.

– Добро утро, Га… – Анжела Аркадьевна одернула себя и, пошевелив губами, буркнула: – Вадим Андреевич.

– Вы уверены, что ему нужна няня? – не выдержала я.

Етитская матрешка, да ему лет двадцать пять, а то и больше! Лось здоровый, явно не страдающий никак аутизмом!

– Всем нужна няня. Взрослые немного дети, – философски пробормотала Анжела Аркадьевна.

Вадим наслаждался произведенным эффектом. Прямо-таки лучился непонятным мне удовольствием.

– Итак, – он широко улыбнулся и опустил руки на пояс. Туда, где узелок держал полотенце на бедрах. – Познакомимся, нянечка?

Пахомов-младший сдернул последний клочок ткани с тела, затем перехватил меня за талию к себе и потянул к бассейну.

– Нет!

– Добро пожаловать, нянечка, – злорадно хохотнуло голое чудовище. – Я стану твоим кошмаром.

Мамочка, почему я тебя не слушала? Лучше быть домохозяйкой, чем сдохнуть во время операции в бассейне мечты!

Глава 2

– У Пахомова двое детей?!

У меня зуб на зуб не падал, пальцы онемели и с трудом удерживали рабочий телефон. Отследить его сложно, там простая печенька без наворотов. Удобная штука в подобных операциях, его даже охрана не заметила.

– Вы ничего не знали о старшем сыне, Петр Арсеньевич?

На том конце трубки повисла глубокомысленная тишина. Впервые я вогнала в ступор нашего сурового начальника по фамилии Бульдогов. Обычно у него всегда находилась парочка крепких словечек для того или иного сотрудника. Чисто для профилактики, чтобы работали усерднее.

Но сегодня Бульдог подвис. Чем-то зашуршал, наверное, материалами делами. Звякнули бесконечные кружки, расставленные в ряд на столе. Потом раздался грохот, привычный мат, и я вздохнула.

Стабильная вещь в мире: разбитая посуда Бульдога. Этот здоровенный мужчина всегда пил кофе несколько раз в день, отчего в кабинете скапливались все чашки и кружки отделения. Одна из них неизменно становилась жертвой неуклюжести шефа. А иногда и все сразу, как повезет.

Сегодня вот не повезло.

– Зачем ему няня в таком случае? – прозвучал внятный вопрос спустя минуту возни.

– И мне интересно знать, – буркнула я, рассматривая в зеркале уныло повисшие пакли.

Труд целого утра пошел насмарку.

Мне понадобилось встать ни свет ни заря, чтобы помыть голову и уложить непокорные пряди в приличную прическу. Несколько средств для волос, два часа с утюжком. Из родных пенат я выходила с волной выпрямленных, темных локонов. В гостевой домик, куда меня поселила экономка, я вернулась с вороньим гнездом.

Помимо прочего, тушь сползла черными комочками с ресниц, отчего синие радужки глаз казались темнее. Макияж в целом поплыл, одежда намокла и воняла хлором. Испорчен любимый свитер из розовой ангорки, джинсы придется сушить. Гордость унижена, поскольку лапавший меня Вадим несколько раз отпустил с десяток острот насчет чрезмерной худобы и маленькой груди. Задницу назвал приличной, но посоветовал носить юбки.

Как я его не убила прямо там, сама не знаю. Сдержалась, вылезла из бассейна без всякой помощи со стороны. Потому что никто не предлагал.

Все делали вид, будто оглохли и ослепли. Горничные отводили взгляды. Анжела Аркадьевна вышла почти сразу. Охрана стояла, набрав в рот воды, и смотрела сквозь нас. Долбанный цирк уродов, где деньги затыкали людям рты и отголоски совести. Неудивительно, что за несколько лет Пахомов сменил с десяток нянь для Максима. Даже жена от него сбежала сразу после рождения младшего сына.

Строить карьеру на ледовых шоу лучше, чем жить в таком крысятнике.

По заметенным тропкам я с трудом добралась до гостевого домика. По холоду, окольными путями. Потому что еле ушла от психованного сыночка Пахомова. Гаденыш меня дважды чуть на тот свет не отправил. При моих-то навыках плавания и отличных оценках по физической подготовке!

Важно не заболеть, пережить кошмар и решить, что делать дальше. Верстать назад? Не факт, что потом удастся устроиться сюда. Нам и в тот раз просто повезло. Настоящая кандидатка из агентства серьезно заболела. С трудом получилось надавить на руководительницу, чтобы она помогла с документами и легендой. Спасибо все тем же ребятам из убойного отдела. Представили доказательства того, что дама занималась эскорт-услугами помимо прочего. Обучала девочек, затем пристраивала к богатым папикам.

Есть ли вероятность, что с няней для Максима вышло так же? Но прошлая кандидатка была старше. Или Пахомов все переиграл в последний момент?

– Ладно, – Петр Арсеньевич опять зашуршал, – сколько лет старшему сыну?

– Двадцать восемь.

Об этом тоже сообщила Анжела Аркадьевна, когда принесла стопку белья и полотенца. Горничную не позвала, что странно. Я поняла почему, стоило расфуфыренной экономке недвусмысленно намекнуть на очевидный факт.

Лучше держать рот на замке и не жаловаться, иначе они найдут другую кандидатку. Посговорчивее. Еще она добавила, что присматривать за Вадимом теперь моя прямая обязанность до возвращения Пахомова-старшего с младшим сыном.

Мол, приглядишь за чудовищем, мы тебе зарплату с премией за вредность дадим. Но не факт.

– Та-а-ак, – потянул Петр Арсеньевич. – Что делать будем? Сворачиваем операцию?

Я моргнула и недоверчиво уставилась на телефон. Дрожь ушла, осталось непонятное ощущение беспокойства. Чуточку злости, которая придавала сил и согревала изнутри.

– Вы меня спрашиваете?

– Пушкина, – в голосе Бульдога послышалась отеческая забота, – я понимаю, что ты рвешься на повышение и жаждешь пробить стеклянный потолок. Но задание приобрело неожиданный поворот, а мы почти не сможем контактировать. Пацаны тебя, конечно, прикроют, но не в доме Пахомова.

Я и сама все понимала. Дело целиком зависело от моих действий. Либо я бросаю полугодичную работу на полпути, либо остаюсь и добиваюсь цели. С теми уликами, что у нас сейчас на руках, Андрей Сергеевич получит легкий испуг. Юристы загрызут в суде прокурора, после чего дело закроют.

Я хотела справедливости. Для всех тех, кто пострадал от действий этого мошенника. Кто потерял бизнес, последние деньги, жизни. Моя карьера в полиции началась не гладко, многое из романтичных представлений развеяла некрасивая реальность. Но! Я дышала и жила в отделении, с гордостью надевала форму, показывала удостоверение.

Шиш с два Пахомов уйдет от правосудия. С зарвавшимся мажорчиком я как-нибудь справлюсь. Оперативник я или где?

– Лейтенант Пушкина против, – я сцепила зубы и сжала махровое полотенце в руке. – Справлюсь, товарищ полковник.

– Хорошо, Дана, – засопел недовольно Петр Арсеньевич. – Попробуем пристроить в охрану кого-нибудь из наших парней. Тебе сподручнее, мне спокойнее.

– Генку?

– Думал на Тимку. Давно напрашивался.

Уф, ой. Только не Клачевский, ну. В отделении достал своим чрезмерным вниманием.

– Петр Арсеньевич, – простонала я.

– Не скули, Пушкина! Тимка – отличный парень. Надежный, непьющий, по возрасту подходит. Одногодка. Спину всегда прикроет.

– Причиндалы свои гулящие пусть прикроет, – буркнула я. – А то на прошлом корпоративе от Людочки с бухгалтерии не отлипал. Как раскрылся весь, так и не закрылся больше.

– Чего ты прошлое поминаешь, Пушкина?! Погулял мальчик, перестанет! Молодые все дурачки.

– Ему тридцать один. Пора умнеть.

– Тебе тоже. В твоих мозгах я иногда сомневаюсь.

Закатив глаза, я громко фыркнула.

– До свидания, Петр Арсеньевич. Позже поговорим, доложу обстановку.

– Бывай, Пушкина. И это… – Бульдог замялся и неуклюже пробормотал: – Аккуратнее там. Я перед твоим папой в большом долгу.

Закусив губ, я скупо попрощалась и прикрыла глаза. Упоминание отца чиркнуло невидимым когтем по сердцу. Больно, неприятно, горько – эмоции смешались в привычный коктейль. Тоска заныла в груди, но я справилась и сдержалась. Не расплакалась, хотя очень хотела.

К дрянным кошкам все. Найду доказательства. И Пахомова-младшего приструню. Или переманю, чтобы рассказал о темных делишках отца.

Только не успели мысли сформироваться в голове, как дверь в единственную спальню неожиданно распахнулась. А на пороге стоял не кто иной, как Вадим. Собственной персоной. С довольной рожей и очаровательными ямочками на щеках.

Слава богу, одетый.

– Нянечка, – он прищурился и скрестил на груди руки, – а с кем ты болтала сейчас?

Ой, ой, ой.

Глава 3

Я быстро спрятала телефон под подушку, затем крепче сжала полотенце и поднялась.

Все время, пока я двигалась, Вадим Пахомов не отрывал от меня внимательного взгляда. Изучающего. Как будто просчитывал дальнейшие реакции. Уголки его губ дрогнули в подобие улыбки, а фигура заполонила проход. Потому уйти мне было некуда.

Интересно, если я опробую на нем что-нибудь из приемов самозащиты, он догадается? Нет, вряд ли. Откуда бы у бестолкового мажора возникла мысль, что его няня (или кто я там для него) не так проста.

– С другом, – я изобразила радушие будущей Мэри Поппинс. – В чем дело, Вадичка? Тебя надо проводить в туалет? Одному страшно?

Зеленые луга потемнели, Пахомов недобро прищурился и склонил голову.

– Шея болит, ударила ты меня… – он обиженно выпятил нижнюю губу и добавил издевательски: – Нянечка.

– Где ударила? Дай подую.

– И погладь обязательно, – закивал засранец, отчего пепельная челка закрыла глаза.

Все-таки странный цвет волос. Необычный. Может, от матери достался?

– Ладно, Вадим, – я выпрямилась и собрала в кулак всю себя. – Давай начистоту. Я несколько удивлена и ошарашена тем, как все сложилось. Уверена, что и ты находишь в недоумении.

– В сраном шоке, – буркнул он между делом, но я не обратила внимания.

– Так вот. Почему бы нам не прийти к соглашению? Я взрослый человек, а ты… э-э-э… Вроде бы достиг возраста, когда не ссутся в кровать. Решим вопрос полюбовно.

– Согласен!

И потянулся к ремню на синих джинсах. Сначала я опешила, заметалась взглядом по всем поверхностям в спальне. Даже прикинула угол полета той фарфоровой вазы или светильника на тумбочке. Еще бы со своей задачей прекрасно справилась умная колонка Маруся. Я уже потянулась к ней, но в последний момент передумала.

– Стой на месте, герой-любовник! – рявкнула я.

Для острастки выставила вперед руку и приняла боевую стойку. Зенкутсу-дачи использовалась для атаки. Еще я бы спокойно блокировала нападение, додумайся Вадим на меня напасть. Я расслабила плечи, бедра выдвинула вперед.

Пахомов-младший перестал баловаться с ремнем и опять взглянул на меня. Его изучающий взор прошелся вдоль напряженного тела. Хмыкнув, он прислонился плечом к косяку. Медленно. С таким видом, будто не воспринимал меня всерьез.

И неудивительно. Я килограмм на сорок легче, да и ростом не выдала. Жалкие сто шестьдесят семь против ста восьмидесяти. Не меньше. Голышом Пахомов-младший производил впечатление человека, который очень любит спортивный зал.

– А что будет? – Вадим склонил голову.

– Научу послушанию, – я сурово сдвинула брови.

А сама внутри затряслась от ужаса. Почему-то. Раньше я спокойно выходила врукопашную против очередного наркомана или пьяного урода. На облавах случалось всякое, а уж про вызовы на дом и говорить нечего. Некоторые асоциальные элементы себя похлеще любого закоренелого сидельца вели. Нельзя применять табельное к гражданским без острой необходимости. Приходилось всегда договариваться. Или драться. Парни, конечно, прикрывали мне спину, но сейчас я была один на один с противником.

– О, нянечка, – коварно промурлыкал Вадим, делая шаг вперед. – Мне уже не терпится, – и дернул край футболки, оголив крепкий торс.

Я бросилась на гаденыша с боевым кличем. Уже на подлете к Вадиму в голове заиграл похоронный марш моему повышению. Вряд ли Пахомов-старший простит мне нападение на старшего сына. Каким неучтенным и неожиданным тот не оказался.

Что произошло дальше, я не смогла объяснить себе даже спустя время. Запястье стиснули пальцы, предотвратив удар. Меня перехватили, затем развернули спиной. А когда я врезалась в грудь Вадима, сразу почуяв аромат хлорки и сигарет, сжали в мужских объятиях до темноты в сознании.

Проклятие!

– Какой пояс, нянечка?

От шока я распахнула глаза до рези и непроизвольно заморгала.

– Что? – выдохнула, чувствуя, как Вадим склонился и коснулся губами уха.

– Дан, говорю, какой.

– Черный пояс, третий дан! – я дернулась, но тиски усилились. Одна ладонь бессовестно накрыла грудь и смяла блузку.

– Шестой, – Вадим издал едкий смешок. – В следующий раз не пались себя так быстро, нянечка.

После чего поцеловал меня в щеку, и я с визгом полетела на кровать. Пропахав носом покрывало, я сбросила подушки и остановилась у кованой спинки. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы понять, почему я рассматриваю ажурный рисунок из металла. А не стою ногами на твердом полу.

– Ладно, нянечка, – паразит по имени Вадим щелкнул зажигалкой. Обычной такой, пластиковой. Через минуту сигаретный дым заполонил небольшую спальню. – У тебя есть неделя. Чтобы убраться отсюда. Я – мальчик добрый, сильно напирать не буду. Соберешь свои манатки, девчачьи штучки и свалишь в закат. Или…

Он наклонился и опасно понизил интонация:

– Вылетишь отсюда с моей помощью, нянечка. Быстрее, чем клиентам своим даешь.

– К-клиентам? – я находилась в прострации и замешательстве, потому не сразу его поняла.

– Ой, думаешь я не в курсе, кого мой папаша заказывает из того агентства? – Вадим брезгливо обтер руку, которая минуту назад сжимала мою грудь. – Ты, правда, совсем странная. Хотя, может, он фанат ролевых игр со шлепками и всем этим БДСМ.

Господи, так Пахомов-младший меня за эскортницу принял?!

– Короче, – Пахомов расшаркался, – вали обратно в столицу, нянечка. Здесь для тебя работы нет.

Он развернулся, но на выходе вдруг остановился и блеснул очаровательными ямочками.

– Чего? – я сжала кулаки, приводя себя в равновесие.

Натворила дел. Хватит. Надо успокоиться и решить, как быть дальше.

– Телефончик мне оставь, – ехидно протянул Вадим. – приеду в Москву, позвоню. Повеселимся, поможешь мне с надеванием подгузника…

С мерзким хихиканьем он скрылся раньше, чем подушка достигла его головы.

– У-у-у, Гадик, – прошипела я. – Черта с два уйду!

Если меня не уволят раньше.

От мрачных мыслей отвлекла вибрация мобильного. Испуганно заметавшись, я перевернула все постельное и нашла закатившийся между матрасом и кованой спинкой телефон, чтобы при взгляде на экран громко застонать. Мама! Етитская матрешка! Ее не хватало к пятиминутному позору, который я только испытала. Никогда с такой легкостью меня не побеждали мужчины. На занятиях я оставалась одной из лучших, а в отделе вообще превосходила многих оперативников.

– Да? – молясь, чтобы Евангелина Леонидовна звонила по ошибке.

Я говорила: женщины с труднопроизносимыми именами очень странные.

– Даночка? – в трубке раздался возмущенный голос матери. – Почему я не могла до тебя дозвониться?!

– Мам, сейчас не очень удобно…

– Неудобно детей рожать раком! Скажи, пупсичек, ты уже нашла богатого мужика на новой работе? Маме в квартиру нужен диван!

Глава 4

Вадим

– Толстоевский на связи. Альфа 2-3-00

– Аха-ха-ха, каждый раз ору чайкой, когда ты фамилию свою в трубку басом орешь, – заржал на том конце Краснов.

Гандурас контуженный с дурацким чувством юмора. Вот прямо слов нет приличных, лишь эмоции и сплошное раздражение.

– Папу к трубке позови, Красный, – буркнул я, делая еще одну затяжку. Вторая сигарета пошла лучше первой. Руки не тряслись, огонь в штанах прекратил полыхать.

Все из-за этой… Нянечки, прости господи. Личико, как у куклы фарфоровой. Ни единого пятнышка, кроме небольшого углубления под правым глазом. Какой-то старый шрам. Волосы черные, как смола, радужки синие-синие. Красивая, прямо мимо не пройти. Неудивительно, что в агентстве ее сразу пристроили к Пахомову и прислали сюда. Только непонятно зачем.

Прознали насчёт операции?

– Вадим, – папин голос подействовал немного успокаивающе, я перестал мять пачку сигарет в руке.

– Где Эля Рахимовна? Какого черта здесь забыла девка из агентства Радмилы?

Помощь другого оперативника мне требовалась как никогда. Пахомов договорился, наконец, с партнерами по бизнесу, чтобы те вышли на меня. Якобы старшего сына, появившегося из ниоткуда. Мы столько времени прорабатывали легенду и схему, убили кучу нервов, выходных, проходных. Чтобы из-за какой-то девки все провалилось?

– Заболела, – буркнул папа.

– Чем?! – возмутился и пнул грязную кучку из подтаявшего снега.

Вроде бы зима на улице, а вокруг сральник. Будто во дворе особняка Пахомовых тысячи собак беспрерывно три дня гадили.

– Беременностью!

– Она же старая, – я с изумлением стиснул телефон и замер.

Какая беременность? Эльвире Рахимовне лет сорок уже. Она один из лучших сотрудников «Альфы», участвовала в поимке террористов два года назад. Помогала нам раскручивать дело о незаконном обороте золота в Подмосковье и должна была стать моим помощником. Здесь.

– Чего старая? Женщина в самом соку, – отбрил отец с возмущением. – Чего ты разорался там, Вадя? Я тебе говорил, чтобы ерундой не маялся и отдал дело кому-то из пацанов с опытом! Ты же никогда в подполье не сидел, а если ранят? А у папы нервы!

Ой, знал я эти нервы. Дай волю, посадил бы за бумажки в офисе. Но не для того я в Академию Федеральной службы безопасности пошел, чтобы от работы в поле отлынивать. На меня без того пацаны первый год косились: мол, пришел тут. Единственный сын генерал-полковника Толстоевксого Андрея Геннадьевича, одного из руководителей отдела экономической безопасности. Должность сразу получил и по карьерной лестнице аж до майора в двадцать восемь лет дослужился.

Я не спорил, потому что папа действительно очень помог. Но вечно на его шее я сидеть не собирался.

– Ну, па, – заканючил я, прекрасно зная, как тот реагировал на мои жалобы. – Перед пацанами стыдно.

– Стыдно без трусов по морозу бегать! – гаркнул командным голосом родитель, затем заворчал: – Ладно, что там?

Я вздохнул и поведал о появлении таинственной Даны Пушкиной. Было в девчонке такое, что цепляло глаз. Не только яркая внешность, но и манера поведения, физическая подготовка, умение владеть собой.

– Думаешь, полиция или люди Загранского? – спросил папа.

– Понятия не имею, – я зыркнул на пробегающую мимо Анжелу Аркадьевну.

Выбеленная норка – другого прозвища не подобрать. Лицо хитрое, взгляд цепкий, нос длинный. Всюду совалась, раз двадцать мои документы перепроверила и придирчиво сравнивала меня с настоящим Вадимом Пахомовым на фотографиях. Благо и ростом, и весом, и внешностью мы очень друг на друга походили. Даже отцов звали одинаково, имена совпадали. Собственно, потому на дело отправили меня.

Пришлось покрасить волосы и молиться, чтобы Анжела не рассматривала цвет глаз. Он у нас различался: у Пахомова болотно-карий, а у меня – зеленый. К счастью, люди всегда одинаковы. Никогда не смотрят в «зеркала души».

– Я поговорю с Пахомовым, он с сыновьями сейчас на базе. В безопасности. Твоя легенда как?

– Норм, – буркнул я. – Анжела, кажется, поверила.

– Есть подозрение, что она с Загранским в сговоре. Попытается убрать, если где-то попадешься, – ответил отец с волнением.

– В курсе.

Пахомов сам та еще гнида. Столько лет промышлял подкупом, захватывал чужой бизнес, а как приперло – сразу в ФСБ побежал. Дружков своих сдавать, которые воротили миллиардами. И запросто заткнули бы ему рот, начни он болтать лишнее.

Я понимал, что такого козла бы в тюрьму отправить. Но впереди маячила рыба покрупнее, вроде Ильи Загранского и его подельников. Много лет за ним охотились все службы, теперь же появился реальный шанс достать гада. А Пахомов… Мы пообещали скосить ему срок. Сядет на условный, потом за примерное поведение получит свободу и умотает из страны.

Первый раз, что ли.

– Девку тоже мог Загранский прислать. Не поверили в сказочки про сына, – задумчиво произнес папа, и я выплыл из вороха воспоминаний. – Может, домой, Вадь?

– Ага, а потом в юристы, – проворчал я.

– Хорошая мысль, сына! Твоя мать всегда говорила, что ты рожден для судебных заседаний. Как родился, так и не заткнулся ни разу.

– Поэтому с любовником за тридевять земель умотала?

– Вадим…

– Пока, пап. На связи буду. Найдите кого-нибудь вместо Эли.

Я сбросил вызов и сделал последнюю затяжку. Мимо проскочило двое охранников, за ними поспешила толстозадая повариха Нина. Бросив окурок на землю, я потоптал его ногой и заметил вышедшую из домика для гостей нянечку Дану. В расстегнутом пуховике, с мокрыми после бассейна волосами. Ежась, она бегала по деревянному крыльцу и ловила сеть на телефоне.

Вот не дура ли? Менингит и ангина наше все?

Я шагнул к ней, но остановился. Меня окликнул один из охранников и поманил за собой. Покосившись на полоумную нянечку, я вздохнул и покачал головой. Сначала задание, потом бабы. А лучше без баб. Одни проблемы от них.

– В чем дело, Илья? – я подошел ближе.

– Вадим Андреевич, – парень поежился, – Бубончик потерялся. Опять. Мы его выгуливали, а он с цепи сорвался. Птичку заметил.

Я не успел рта открыть, как послышался женский визг. Резко обернувшись, я увидел, как стокилограммовый мастиф по кличке Бубончик несся прямо на Дану.

Глава 5

Святая богадельня, на меня летел таран.

Иначе огромного мастифа размером с две меня и не назвать. Или он таким казался с расстояния в несколько метров. Пес загребал здоровенными лапами снег и летел вперед. Как будто в жизни его больше ничего не волновало, только бы до крыльца добежать. Столько восторга на морде…

– Бубончик! Бубончик, фу!

Я сначала не поняла, кому Пахомов-младший так истошно орал. Потом дошло, что кричал он собаке и безуспешно спешил мне на помощь. Поскальзывался на скрывавшимся под грязным месивом льду, размахивал руками и звал пса.

– Мамочки! – опять завизжала дородная дама в окружении охраны.

Не обратив внимания на холод и внутреннюю панику, я смело шагнула вперед. Выставила руку, затем рявкнула в силу своих легких:

– Бубончик, сидеть!

«Слабоумие и отвага», – сказали бы наши кинологи.

И были бы абсолютно правы! Но не полностью, поскольку мастиф все-таки остановился. Приземлился громадным задом прямо в снег у последней ступеньки и послушно замер. Вывалив язык, тибетский мастиф преданно смотрел на меня черными глазками из-под нависающего меха темно-коричневого цвета.

Соображал. Явно обучен, воспитан и практически не агрессивен. Я не приближалась, поскольку собака чужая и в силу особенностей породы могла броситься, посчитав меня угрозой. Несколько лет назад, когда мы брали барыжников1, с нами работала команда. Решился один умник по молодости и дури подразнить «миленького Рекса».

Еле оторвали. Собаку, не преступника. И чуть ли не с рукой в зубах.

– Бубончик, – я добавила в интонацию строгости, – ты хороший мальчик?

– Гав!

Господи, у кого ума хватило так назвать собаку размером метр на метр? Хотя вопрос отпал сам собой, когда возле мастифа материализовался Вадим Пахомов. Коснулся холки, и пес сразу радостно приподнялся, завилял хвостом и преданно посмотрел на хозяина.

Все ясно. Полудурочный гаденыш. Кто бы додумался так назвать тибетского мастифа?

– Ваша собака, Вадим Андреевич? – поинтересовалась я, на что Пахомов-младший ответил мне безобразно милой улыбкой.

– Моя, – и гордо потрепал чудовище по ушам. – Испугалась Бубончика, нянчика?

– Нет, решила, что если вы под лапы попадете, то потом ваш батюшка счет предъявит за отбитые половые органы. В глазунью. Мол, сыночка не уберегла. Плохая нянечка.

На лице Вадима появилось выражение недоумение. Пока до него доходил смысл сказанных слов, я без опаски подошла и рискнула погладить Бубончика. Пес поддался ближе, ткнулся мокрым носом в подставленную ладонь. Обнюхал, лизнул, затем опять замер в ожидании команды. Наши взгляды с Пахомовым-младшим пересеклись, и я увидела в глубине зеленых лугов недовольство.

– Шутишь, нянечка? – выплюнул он недобро и прищурился.

– Забочусь о своем подопечном, – я улыбнулась. С издевкой.

Рядом раздалось рычание. Бубончик почуял агрессию хозяина, направленную на меня, и быстро переписал меня из милой тети во враги. Ладонь Вадима скользнула по голове мастифа, пальцы зарылись в густую шерсть.

– Место.

Приказ Бубончик выполнил безупречно.

– В дом иди, болезная.

– Чего?

Вадим без слов стащил с шеи широкий шарф. Бело-серая клетка из шерсти окутала меня горечью сигарет, ментола и мыла, а потом теплом. Я не заметила, как продрогла до костей, пока бегала по крыльцу в тщетных попытках поймать сеть на треклятой печеньке. Звонок в отдел сорвался, пришлось выйти опять на улицу.

Меня развернули, хлопнули по заду и толкнули в спину.

– Неделя, нянечка. Или твоим увольнением займусь я.

В горле застряли все ругательные выражения, когда под любопытные взгляды людей на улице я взбежала по крыльцу. Странное чувство преследовало до самой спальни, пока я не остановилась у кровати. Телефон оставался в руке, согревал голову и шею, а мужской запах, казалось, пропитал даже волосы.

– Уволит он меня, – шикнула я, очнувшись, наконец, от наваждения. – Да это я на чистую воду тебя выведу. Суслик хитромордый.

Что-то в Пахомове-младшем не давало покоя с момента его появления в домике для гостей. Уж больно не вписывалось такое развязное поведение в привычную картину. Слишком показательным стало шоу в бассейне. Настолько нагло и открыто неучтённые сыновья себя не вели. Да и учтенные тоже. Там все же в большинстве случаев воспитание и репутация превалировали над дуростью.

Максимум таких, как Пахомов, незаконные гонки по автострадам Москвы или Петербурга.

Еще богатые мажорчики очень редко увлекались боевыми искусствами. Нет, любители здорового образа жизни существовали. В дань моде или ради красования перед девчонками. Чаще всего они забрасывали спортзалы и фитнес-центры после женитьбы на такой же наследнице состояния, полагаясь исключительно на свой толстый кошелек и золотую кредитку.

Вздохнув, я потерла ноющие виски и прошлась по комнате. Потом села на постель, закуталась в теплый шарф и задумалась. Очнулась, когда брошенный телефон пиликнул, сообщив, что абонент снова доступен. И сеть вернулась.

– Наконец-то, – пробормотала я, потянувшись к печеньке.

Надо бы пробить этого Пахомова. Снарядить парней для поиска по базам. Чего я сразу не догадалась? Бульдог бы подсобил.

Закончив разговор, я сонно посмотрела на часы. Желание разбирать вещи и ползти в душ не было. Да и Анжела Аркадьевна четко дала понять, что выходной у меня только сегодня. С завтрашнего дня начинался мой официальный рабочий день. Впереди ссоры с Гадиком-Вадиком, поиск улик и бассейн. Хоть разок я просто обязана его посетить.

Голова коснулась подушки, и я уснула. Когда проснулась, время двигалось к двенадцати ночи. Сбросив шарф, в который куталась во сне, я потерла глаза, зевнула и поднялась. Возмущенно забурчал голодный желудок. Но разбудило и насторожило меня не это.

А негромкий шорох в гостиной, где кто-то находился.

Глава 6

Вадим

Материалы дела на Загранского и его подельников весили больше трех гигабайтов, поэтому требовали тщательного пересмотра. Слишком много материала, слишком мало времени на подготовку.

Когда я влез в него, парни уже четыре года вели след. Собирали данные по крупицам, подбивали клинья к главному звену в цепочку – Пахомову. Еще до официального приезда сюда и всей операции, мы знали о Вадиме. Любовница Андрея Сергеевича родила ему сына задолго до официального брака с прекрасной фигуристкой Ларочкой Студень. Нищая провинциалка не шла ни в какое сравнение с юной и воздушной ледовой принцессой. Да и по возрасту мать Вадима ровесница Пахомова.

Связь их началась до того, как Андрей Сергеевич заработал свои миллионы на обмане и взятках нужным людям. Суть в том, что про старшего сына он знал, не забывал и регулярно отчислял нужную сумму в месяц на проживание. Весьма неплохо для того, кто привык только красть, а не отдавать.

– Загранский… – пробормотал я, просматривая последние отчеты.

Взгляд упал на темный экран смартфона. Из отдела никто не звонил, вероятно, запрос о нянечке не выполнили. Приходилось ждать, к чему я, в общем-то, привык за несколько лет работы в ФСБ. Теперь только наши могли выяснить, откуда взялась таинственная Дана Пушкина.

Хотя нет, простите. Даниэла Игоревна Пушкина. Когда я в первый раз увидел скан ее паспорта, чуть не упал в обморок. Еще минут двадцать смеялся. Это же надо так дочь назвать! Хотел бы я глянуть на ее родителей. Или Даночка взяла такое имя в начале карьеры богини всеобъемлющей любви?

Устало поведя плечами, я отключил ноутбука и вынул флеш-носитель. Голова гудела после целого дня взаперти, а куда-то выходить я не рисковал. Тщательная игра в богатого наследничка порядком надоедала. Ни слова ни скажи, ни дернись лишний раз. Даже есть приходилось какую-то жидкую дрянь с непонятным названием.

Тыквенный суп, равиоли из свеклы с мягким сыром, форель, утиная печень, еще какая-то дрянь, отдаленно напоминавшая мусс и дерьмо с грязью по вкусу.

Повариха Пахомовых демонстрировала все умения шеф-повара ресторана, где средний чек равнялся десяти походам в супермаркет. Не то что бы отец ни зарабатывал достаточно и в подобных местах я был, но какому-нибудь палтусу с овощным гедзо я предпочел нормальные мясные котлеты.

Страшно захотелось ухи или домашней картошки с грибами. Желудок печально проскулил в ответ, соглашаясь с моими мыслями. Я не сразу уловил звук со стороны двери и вздрогнул, невольно потянувшись к спрятанному пистолет, когда раздался голос:

– Почему не спите, Вадим Андреевич?

Анжела. Действительно, кого бы еще принесло на ночь глядя в одном пеньюаре из бабушкиного тюля. Выставив стройную ногу, эта выбеленная норка зашла в кабинет и призывно качнула накачанным задом. Острые, точно когти хищной птицы, ноготки скользнули по краю декольте.

Света оказалось достаточно, чтобы я понял: белья под ночным нарядом нет. Совсем.

– Отца нет, кто-то должен работать, – я прочистил горло.

Организм оживился и напомнил, как давно мы не водили дружбу с девушками. Мозг обломал гормональный всплеск напоминанием: с нормальной женщиной. А не хищное млекопитающее животное из семейства куньих. Глядя на жемчужно-белые зубы, я представил, как они перекусывают мне все стратегически важные мечты. Например, пальцы.

– Вы такой молодец, – в голосе Анжелины прозвучало отчетливое мурлыканье, а сама она подошла ближе. Я учуял запах ее удушливый аромат.

– Ага.

Отодвинулся в кресле, но мое движение поняли неправильно. Подойдя к книжному шкафу, Анжелина прижалась к дверце спиной, выпятила внушительную грудь и тряхнула волосами. Пока я соображал, откуда столь внезапный интерес к моей персоне, она метнулась к столу и вцепилась в край железной хваткой. Подалась вперед, чтобы я рассмотрел вырез и улыбнулась.

Господи Иисусе. Из-за длинного носа ее лицо стало еще более вытянутым благодаря освещению. Точно норка. Белая.

– Может, помочь вам, Вадим Андреевич? – похлопала ресницами Анжелина. – Чаю принести? Коньяк? Вино?

– А что за внезапная забота, Анжелина Аркадьевна? – я пришел в себя и прищурился. – Зарплату вам плачу не я.

Когда я сюда только приехал, белобрысая ведьма меня сразу возненавидела. Фыркала, куксилась, шипела сквозь зубы. Раз двадцать проверяла личные документы, делала запрос в службу безопасности и звонила Пахомову. Хотя никаких прав на подобное отношение не имела. Обычная экономка, которая оказалась вовсе не такой простой.

Уж не знал, какие между ней и Пахомовым отношения. Явно больше, чем рабочие. Сотрудницам, даже лучшим из лучших, столько прав и таких зарплат не назначали. Если вас ничего не связывало. Личного или денежного.

– Беспокоюсь, – беспечно отозвалась Анжелина. – Новая няня не кажется мне надежной, поэтому я пришла сама.

Ах, вот в чем дело. Дана. Соперница, которая моложе, красивее и ярче внешне. Белобрысая кикимора испугалась за свое положение, потому прибежала на второй аэродром. Не со старшим, так с младшим выгорит.

– Знаете, Анжела Аркадьевна… – я понизил интонацию, затем пододвинулся. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

Договорить не вышло, послышался грохот и крики. После чего в кабинет вбежал запыхавшийся охранник.

– Вадим Андреевич!

Анжела с визгом бросилась ко мне и притаилась за спиной, больно вцепившись в руку. Но парень, похоже, плевать хотел на нее.

– В чем дело? – я нахмурился, где-то в коридоре первого этажа уже гремела разбуженная прислуга.

– Дана Игоревна поймала маньяка!

Глава 7

Черная тень двигалась по гостиной, как медведь в посудной лавке. Постоянно на что-то натыкалась, сносила то журналы со столика, то цеплялось за раскидистые листья пальмы. Если это убийца или вор, его неизменно ждал провал. Потому что красться бесшумно он не умел.

Периодически я слышала ругательства, самыми невинными из которых были «ептить» и «гребаный насос». Вся остальная нецензурная лексика уместилась в длинное предложение, пока тень безуспешно светила телефоном и пыталась найти выход. Или ценности, здесь непонятно.

– Полиция! Стоять! – я подкралась к преступнику и проорала в ухо известную кинофразу.

Эффект получился что надо. Зажатая в руке статуэтка голенького херувимчика из цельного куска дерева, встретилась с затылком ошарашенного мужчины. Благо по росту и весу он не сильно отличался от меня: чуть выше на голову и худой. Потому-то я легко справилась с ним, когда воришка рухнул, как подкошенный.

Хорошо не на стеклянный столик, иначе не обошлось бы без штрафа от мерзкой Анжелы.

– Лежать! – гаркнула я, а туша подо мной дернулась.

Оседлав преступника, я вспомнила, что наручников при мне нет. Пришлось связать запястья шнуром от зарядки, благо тот валялся неподалеку. Бросила утром на кресло, когда приехала, чтобы использовать в любой момент.

Свет включился по хлопку и сразу ослепил. Несколько секунд я отчаянно моргала, пытаясь привыкнуть к ярким бликам. Судя по тому, как притих подо мной мужик в темно-серой парке с капюшоном, он тоже слегка ошалел. Приподнялся, затем рухнул носом в мягкий ворс ковра. Я сильнее надавила на бритый затылок и прорычала:

– Тихо.

– Эй, слушайте, я… – попытался возмутиться домушник.

– Рот закрыл! Или чистуху ногами выбью!

– Но…

– Я кому сказала! Молчать!

Преступник притих и дал мне возможность подумать, а заодно хорошенько его рассмотреть. На вид мужик как мужик: нос с горбинкой, челюсть квадратная, лицо вытянутое. Сам жилистый, под толщей пуховика почти потерялся. Из-за не очень высокого роста и телосложения штаны у него собрались в гармошку на ногах. А больше ничего примечательного не нашлось, кроме рябой кожи да внимательного взгляда. Подозрительного такого.

И улыбочка нехорошая. Знакомая прямо-таки.

– Подельник есть? – поинтересовалась я первым делом, прикидывая, как дотащить воришку до охраны.

Или позвать ее сюда? Что-то Анжелина говорила про тревожную кнопку на панели. Возле двери такая висела, но я не обратила на нее внимания.

– Нет, – хрипло отозвался преступник и облизнул губы. – Извините, а вы кто?

– Нянечка, – сурово произнесла я. – Вадима Андреевича, на территорию дома которого ты забрался незаконно.

– Нянечка? Вадьки?

Раздалось сдавленное покашливание. Мужчину подо мной подозрительно затрясло, затем он некрасиво хрюкнул в ковер. Ему, кажется, стало весело.

– Я сказала что-то забавное? – Ладонь сильнее стиснула затылок.

– Нет, нет, простите, уважаемая… Нянечка, – опять заскулил вежливый уголовник.

– Вставай, шут! Сейчас охране объяснять будешь, почему явился среди ночи на частную территорию без разрешения.

Я поднялась и несильно пнула воришку в бок, услышав недовольное оханье. Он еще что-то вякнул про насилие над подозреваемым, за что получил второй удар. Сильнее. Ибо нечего к хрупким девушкам среди ночи в дом забираться.

Вытолкав мужика во двор, я наскоро надела пуховик и бросила взгляд на зеркало в прихожей. Собственный вид напугал. Здесь и наручников не надо, размазанная по лицу тушь с остатками косметики, синяки под глазами и волосы дыбом сами бы кого угодно в кутузку уложили. Причем посмертно.

Ничего. Я же не на свидание отправилась.

Охранник спросонья чуть сам в грязную кучу снега не грохнулся, когда меня увидел. Потом еще с минуты две задавал совершенно тупые вопросы, нервируя сильнее. Вот за что я не любила гражданских и обычных чоповцев, так это за тягу к лишней панике и отсутствие критического мышления. Потому что мне три раза пришлось объяснять идиоту, пришедшему на вызов, чего я хотела.

А когда до парня дошло, меня с преступником проводили в дом.

– Извините, – проблеял нарушитель закона, когда нас оставили в холле дожидаться Пахомова-младшего, – если не секрет, сколько уважаемой няне лет?

– Неприлично задавать такие вопросы женщине.

Послышался шум, голос гаденыша Вадима и еще одного. Надрывно-хриплого. Анжела Аркадьевна.

– Так вы не женщина, вы – няня.

Я со всего размаху отвесила умнику подзатыльник.

– Молчать!

– Дана Игоревна сказала, что на нее напал маньяк в домике для гостей! – услышала я слова охранника и закатила глаза.

Ну что за идиот? Вот почему не люблю частников и гражданских! Сказала: «Прокрался в дом, как маньяк». Пыталась сойти за несчастную жертву, ресницами хлопала. А пустоголовый чоповец все перепутал.

В холл вошли трое – охранник, Вадим и полуголая Анжела. Последний факт я отметила чисто машинально. Как и то, что белобрысая кикимора вцепилась в наследника Пахомова кроваво-красными ногтями. Из-за угла высунулась повариха с парочкой горничных, еще двое работников показались на лестнице.

– Вечер добрый, – буркнула я и толкнула задержанного в спину. – У меня здесь преступник. Забрался ко мне и что-то искал, возможно, деньги.

А воришка возьми и радостно заголоси на весь дом:

– Гадик, твоя нянечка просто космос!

Глава 8

Вадим

– Нянечка… а-ха-ха-ха! Ептить! Пацанам расскажу, три дня оралово будет, – Кособеев содрогался на кресле от смеха, пока я раздраженно носился по спальне.

Вот надо же так попасть. Мало того что Дана эта устроила концерт с выдачей преступника. Еле уговорил не звонить в полицию и заверил, что сам разберусь со своим полудурочным другом. Еще этот ржет, словно лошадь Пржевальского. Одно хорошо – Анжела отстала и больше не лезла. Решила, что двое мужчин в ее постели сегодня как-то слишком.

– Ты зачем в домик для гостей полез, тупица? – зашипел я и схватил с кровати подушку, чтобы бросить в Мирона.

Косой увернулся, затем поднял руки. Сдался.

– Эй, я в олигарских домах не разбираюсь, – пожал он плечами шутливо, затем хмыкнул. – Блин, ты место не уточнил, и я по привычке туда сунулся. Всегда же там встречались для передачи информации.

Согласен. Лучше бы сразу позвонил, но я так замотался. Анжела пристала, совсем из головы вылетела встреча с напарником и другом. Да что там! Я даже сообщение в смартфоне упустил из-за приставаний экономки. Банально не увидел уведомления, хотя до этого трижды в час проверял смартфон.

– Прости… Душнила, – я все-таки ударил его подушкой по голове.

– Пф, – Мирон отмахнулся, – лучше бы за охраной последил. Дрыхнут, как суслики, ничего не слышат. Камеры обойти нефиг делать. Зачем так подставляешься? Ладно бы Пахомов, его вообще не жалко.

– У меня теперь вон. Нянечка есть. Присмотрит, – я кивнул на окно, за которым простиралась ночь.

Где-то там уже мирно сопела Дана. Или разгуливала по саду в поисках новых приключений и потерянных в сугробе маньяков. Из груди невольно вырвался смех, когда я вспомнил, в каком виде она сюда заявилась. С гнездом сороки на голове, смазанном макияже и с криво застегнутыми пуговицами на пуховике она была хороша. Красивая девка, прямо взор не оторвать. Глазищи сверкали, как у кошки, розовые губы недовольно поджимались.

У меня екнуло в груди и засосало под ложечкой. Странное сочетание, прямо-таки непримиримое. Низ живота потяжелел, возбуждения волной прошло по телу. Чем дольше Дана находилась в доме, тем больше подвергала риску мою операцию.

Нет, от нее точно надо избавляться. Как можно скорее.

– Она ничего, – цокнул Мирон, явно заметив мой интерес. – Попка, грудь… Ой, простите, глаза…

– Ноги сломаю, – я сразу ощетинился.

– Запал, – удовлетворенно пробормотал Мирон, изображая рукой падения самолета в пропасть. – Бухнулся с пьедестала мужской независимости под бабский каблук. Тряпка.

– Никто тут ни на что не запал, дебила кусок, – я огрызнулся и прошлепал к столу, где лежал ноутбук.

Прислуга принесла его минут пять назад, пока Мирон распинался перед хмурой Анжелиной. У бедняжки чуть весь выбеленный мех на голове не выпал от словооборота в минуту, выдаваемые Кособеевым. Когда надоело расписывать, про «губы, словно ягоды малины» и «кожа аки персик», он сменил тему на искусство. Тыкал в картины каких-то известных художников, на глаз определяя репродукция или нет, и расспрашивал про виденье творца.

С прошлой операции не отпустило. Мужики брали группировку, промышлявшую контрабандой украденных и подделанных произведений искусства, и Мирона поставили главным. До перевода к нам он столько лет занимался фальшивками, что слету определял Рембрандт перед ним или златорукий Вася Подъездный.

– В любом случае, Вадик, ты бы от своей нянечки держись подальше, – протянул Мирон.

Я спрятал флеш-карту в цветок, поправил ноутбук и налил нам виски. Благо бутылку предусмотрительно захватили все те же молчаливые слуги по тихой просьбе. Проскочили мимо бдительной Анжелы, которая терпеть не могла, когда разоряли бар ее работодателя.

– Увидел, что? – спросил я, передавая бокал. – Или пацаны накопали?

– Пока ничего не нашли. Но я почти на восемьдесят процентов уверен, что она из младших. Псориазники2 или экономисты3. Они вели Пахомова и его товарищей. От подделки товарного знака до мошенничества в особо крупных размерах. Тогда всю мелочь посадили, а твой клиент чистеньким остался.

– Мы его уже в оборот взяли, – я задумчиво взболтнул виски в бокале.

– Ага. Я тут покопался, пока пацаны чесались. Оказывается, пипиркин отдел давеча накрыл агентство Радмилы Гуляевой, откуда твоя няня прибыла.

– Им на трассах и остановках девок мало? Чего они к эскортницам сунулись, сами же их пасут.

– О том и речь. Эля Рахимовна как раз выбыла по причине здоровья, так что мы сей момент упустили.

– Ептить.

– Да, – кивнул Мирон и вдруг нахмурился. – Но проблема не в самих ментах. Пусть сколько хотят, копаются, а этой Дане. Вчера подняли висяк на Зоренко. Если коротко, то пару дней назад заводчане4 нашли убийцу и выбили из него признание.

– Что за Зоренко? – я склонил голову к плечу. – Который ювелир, найденный повешенным в собственной квартире пять лет назад?

– Он, – кивнул Мирон. – Короче, интересную вещь поведал исполнитель. Оказывается, бедолага сотрудничал с МВД, сливал конкурентов, незаконно приторговывающих золотом. А потом кто-то из ментов его взял и сдал.

– И ты думаешь…

Мирон наклонился вперед и внимательно посмотрел на меня.

– Где гарантия, что твоя нянечка не крыса Загранского? Только со стороны младших. Уж очень она вовремя появилась, когда мы подобрались слишком близко.

Глава 9

Утром я проснулась от неприятных ощущений в горле. Прогулка по морозу с мокрыми волосами и расстегнутым пуховиком дала о себе знать. Во рту появилась скребущая сухость, кашель зарождался в бронхах, нос забили сопли.

Выругавшись, я прокляла и Гадика, и его ночного гостя на чем свет стоял. А еще достала телефон и написала шефу, дав ориентировку на «хорошего друга». Пусть проверят. У меня закрались подозрения еще в тот момент, когда засранец услышал невольно вырвавшийся жаргон. И странно улыбнулся.

Силовика, как и заядлого сидельца, всегда видно. По манере речи, движениям, повадкам, умению сливаться в толпе или выделяться в нужный момент. Каждый из нас тренировал особые качества для работы в органах. Только офисные планктоны редко выбивались из серой массы, а оперативники всегда.

Я бы поставила руку на отсечение, что передо мной бывший или действующий силовик. Оттого связь с Вадимом Пахомовым еще сильнее выбивалась из уравнения. Ведь не мог же известный мошенник притащить в дом оперативника? Он столько лет водил нас за нос, проник даже в структуры. Кто-то поговаривал о внутренних проверках, мол, завелась крыса в наших рядах.

А взял и привел силовика. Сам. Или я чего-то не догоняла?

«Проверим. Пока занимаемся Вадимом. Странный тип. Взялся буквально из ниоткуда. Да и Пахомов, словно в воду канул. Никакой информации по вылетам за границу на него и младшего сына нет. Еще начальник вызывает, к нему с ФСБ приехали. Ох, чует моя старая шкура, что отберут у нас это дельце».

Та-а-ак. Интересно.

Я отложила телефон, дважды перечитав сообщение от Бульдога. При мысли, что дело Пахомова отберут, у меня волосы на затылке встали дыбом. Столько времени и сил ушло, мы так готовились к операции. А тут влезает старший брат и бесцеремонно ставит свои интересы выше наших.

Я знала, как все произойдет. Федеральная служба безопасности всегда целилась на крупную рыбу. Кого-то за Пахомовым, скорее всего, Загранского или его дружков, промышлявших незаконной торговлей золота. Наши интересы редко пересекались так сильно, поэтому чаще всего структуры находили компромисс. Но не в этот раз.

Я собиралась бороться до конца.

– Доброе утро.

В доме стояла непривычная тишина, никого из прислуги не наблюдалось. Даже Анжела не откликнулась на мое приветствие, когда я вошла в просторный холл. Взгляд скользнул по раздетым древнегреческим статуям по бокам и малиновому ковру.

Пахомов все-таки страшный любитель дорогущего хлама. От картин с причудливыми изображениями до мраморного фонтана в зимнем саду на первом этаже. Безвкусица, много лишних деталей и перегруженная атмосфера дома. Лепнина, позолота, красное дерево в мебели и на панелях. Зеркальная крышка пианино отражала свет, когда я прошла мимо очер�