«Чудовищный» секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

Глава 1. О мудрых волках и глупых птичках

С опаской озираясь по сторонам, я пробиралась сквозь заросли ласковой глицинии. Ее плотные белые соцветия так и норовили меня защекотать, едва касались кожи. Но мне было не до игр: я пряталась.

Из центральной круглой залы приглушенно доносилась музыка. Сейчас там был весь магический свет: Последний Бал Лета, как-никак.

Я же торопливо шагала по «внешнему кольцу» Дворцовой Оранжереи Вяземских, то и дело отмахиваясь от растений, жаждущих познакомиться поближе. Но им по степени навязчивости было далеко до одного… Павлина! Из-за него-то я и пустилась в бегство, так толком и не выгуляв свой экзотический наряд.

Последний вечер августа я рассчитывала посвятить танцам: душа требовала веселья. Но вместо этого пряталась в полумраке запретной секции. Впрочем, мне всегда было любопытно сюда заглянуть и узнать, что за диковинные растения выращивала давно почившая графиня Вяземская.

В Дворцовой Оранжерее я бывала уже трижды и неплохо ориентировалась. Огромный стеклянный замок с прозрачными потолками, через которые просачивалось ночное звездное небо, меня удивил лишь в первый раз. Как и парящие в воздухе шары-светильники, наполненные золотистым волшебным газом. А с Глицинией Ласковой мы и вовсе стали подружками.

Юбка моего платья шуршала по полу, цепляясь декором то за плотоядные кактусы, то за драчливые пальмы. И из-за таких вот стычек с растениями предательски звенела. Приходилось красться практически на носочках, огибая самых нахальных местных обитателей.

А где-то там по Оранжерее бродил Павлин, потерявший объект своих бесхитростных домогательств. Я нервно оглянулась на шорох… Нет, показалось.

Действительно ведь, Павлин!

Сегодня был объявлен магический маскарад. За вечер мне довелось случайно наступить на ногу серой Кошке, поспорить с высоким плечистым Львом, обсудить дизайн платьев с рыжеволосой Летучей Мышью, покружиться в вальсе с молчуном Орлом и… Ну да, попасть под прицел одного Павлина-ловеласа в изумрудных перьях.

А еще – неловко упасть в хищные объятия черного Волка и, в попытке избежать навязчивых павлиньих ухаживаний, задержаться в его лапах на целый танец.

Восхитительный танец. Безумный. После которого я, завидев зеленое оперение, движущееся в мою сторону, самым позорным образом сбежала.

Моя двоюродная бабушка Аманда – чертовски суетливая, деятельная натура, пережившая своего седьмого мужа и находящаяся теперь «в активном поиске» восьмого несчастного – владела модным магическим ателье. С годами ее дизайн стал экстравагантнее, так что у меня не было шансов не привлечь к себе внимание. Голубые перья и крошечные серебряные колокольчики, художественно облепившие юбку от пояса до края подола, так и магнитили к себе чужие взгляды. И уши.

Я ведь, тролль побери, звенела на каждом шагу! Мелодично и тонко, но все-таки. К счастью, благодаря маске риск быть узнанной сводился к нулю.

Мне досталась сине-голубая «Птица». Сама прилетела в руки, едва я переступила порог Дворцовой Оранжереи. Мягко приземлилась на лицо, раскрасневшееся от волнительного предвкушения. И словно приклеилась.

Серебряный клюв плотно лег на нос, перья рассыпались по щекам и вискам, оставив открытыми только губы, подбородок и пару прорезей для глаз. Я явственно ощутила прикосновение чар.

Странно – мне даже на секунду показалось, что я умею летать. В тело вселилась легкость, хотя я порядком утомилась во время примерки у тетушки. Хотелось кружить по залу, расправив крылья, и звонко смеяться.

Говорят, эти дивные маски зачаровал какой-то Высший маг, обожавший карнавалы. Лет триста или четыреста назад. На них были наложены крепкие иллюзорные чары – настолько мастерски, что невозможно было определить, кто под маской. Кроме, разве что, пола и телосложения. Голос собеседника все время менялся, его облик плыл, и даже цвет глаз казался каким-то невнятным.

Все, что я могла сказать о Волке – он был высок. И, пожалуй, потрясающе искусен. В смысле танцев, конечно же. В других смыслах он меня решительно не интересовал, как и все прочие представители местной «фауны».

Во-первых, мне всего восемнадцать, и до магического совершеннолетия – больше полугода. Во-вторых, у меня достаточно забот в Академии, чтобы тратить время на глупости.

Но этот танец… На секунду он поколебал мою решимость покинуть бальную залу.

Едва музыка заиграла, Волчара так резко схватил меня за талию и так плотно прижал к себе, что выбило дух. И неприличные мысли рванули в сознание жужжащим роем. Со стороны выглядело, словно мы пара и пришли вместе – так по-хозяйски нагло он себя вел. Уверенно, настойчиво, будто был в своем праве.

А я, напротив, непривычно смущалась. Обычно мне палец в рот не клади – включается самозащита высшего уровня. Как-никак, годы тренировок под неустанным контролем родителей и брата.

А тут вдруг вместо защитной реакции включилась застенчивость. И я этому Волчаре весь танец наступала на ноги. Бормотала какие-то неловкие извинения, зачем-то краснела под маской и в итоге ляпнула, что он приятно пахнет.

Приятно. Пахнет.

Занавес. Да морфову ж бабушку…

Он действительно пах необыкновенно. Терпко, опасно, дразняще. Я никак не могла распознать аромат, хотя все детство провела в отцовских теплицах с волшебными травами, на короткой ноге с Монстроглазом и Пугливым Пасленом.

Пах так маняще, что захотелось провести носом по крепкой шее и коснуться открытой кожи губами. Но это не могли быть мои собственные фантазии! Откуда? Я же не маньяк какой-нибудь – волков обнюхивать? И, хуже того, облизывать? Нездорово это как-то.

А если бы меня вдруг и посетило такое навязчивое желание, я бы обратилась к проверенному варианту, полностью натуральному. Профессор Осворт, вервольф-полукровка, – хороший друг нашей семьи. Так что для меня давно не секрет, чем пахнет волчья шерсть.

Со знанием дела заявляю: собачьим шампунем с хвойной отдушкой. В редких случаях – с лавандовой. А не вот этим вот всем, с ума сводящим! Во всяком случае, дядю Осворта мне ни разу облизать не хотелось.

Это все маски. Странные они какие-то. И чары, видать, просроченные: так и толкают на глупости.

Я резко выдохнула и остановилась. Ни к чему мне в голове эти дурацкие мысли. Тряхнула плечами, оправила юбку…

Ох! Да он перышки мои помял своими загребущими волчьими лапами! Вот ведь… тролль лохматый!

Талант мага, зачаровавшего маски, впечатлял. Даже спустя полчаса после танца я была уверена, что вальсировала не с человеком – с Волком. Вместо рта мне виделся хищный оскал, вместо волос – взлохмаченная черная шерсть…

Изменчивая галлюцинация не позволяла распознать даже цвет глаз мужчины. А ведь он пристально, до мурашек внимательно смотрел на меня, пытаясь просочиться под маску. Я же весь танец пялилась на его пасть и ощущала себя хрупкой птичкой, прижатой сильной лапой к чему-то твердому и опасному. И это странным образом волновало.

Выкинуть случайного партнера из головы никак не получалось. С прискорбием признала, что, если бы не Павлин, я бы задержалась в наглых лапах подольше. Интересно было, чем закончится история «охотника» и его пернатой «добычи». Глупая, самонадеянная птичка…

Юбка жалобно зазвенела: дебри, в которые я залезла, стали совсем уж непролазными. Эти коридоры Дворцовой Оранжереи явно не предназначались для прогулок. Зато прятаться тут идеально.

Я перевела взгляд на прозрачный потолок. Черное небо намекало, что август вот-вот закончится. И в свои права вступит осень.

Август… Наше сообщество волшебников к этому месяцу и по сей день относилось с трепетом.

Во-первых, он был созвучен имени Великого и Ужасного… Нет, не Гудвина. Про того изобретательного фокусника я читала, он был еще ничего. Августуса Блэра. Последнего Высшего мага, решившего перекроить мир на свой вкус. Психа, обладавшего невероятной силой и наполеоновскими амбициями.

Во-вторых, в конце лета мы отмечали важную дату – избавление от этого самого Великого и Ужасного. «День второго падения Темного Принца» (мама всегда в шутку добавляла «Бесштанного», но я не рискнула прояснить этот момент). Отмечали молча, в тишине, с легким звоном бокалов и мыслями «о своем».

До сих пор маги содрогались от имени Блэра, хотя Второе Пришествие Темного Принца случилось аж девятнадцать лет назад. Мы с Арти тогда еще на свет не появились, и родителям пришлось отдуваться без нас.

И если в первый раз Августуса упокоила моя пра-пра-пра (там очень много «пра») бабушка Аврора Воронцова, то во второй (вот не лежалось гаду в склепе спокойно!) это сделала моя мать, Анна Карпова.

Очень хотелось верить, что с очередной попытки изгнание Бесштанного прошло успешно и на этом череда упокоений Блэра закончилась. И мне не придется повторять мамин подвиг. Потому как я не очень-то люблю кровь, да и дар мой до сих пор не проснулся.

То ли дело брат – вот он кого угодно упокоит хоть сегодня! С охотой и энтузиазмом. И завтра еще кого-нибудь – за компанию.

На окне плясали тени от танцующих под потолком лиан. Я поймала в нем свое отражение. Покусала губу. Склонила голову набок и пристально посмотрела себе в глаза.

У меня были голубые. Очень яркие. Кто-то счел бы это подарком Судьбы, но я бы с радостью поменяла на карие. Потому что те, кто знал, поглядывали на меня с опаской.

Ну и что, что у обоих родителей черные? Ну и что, что Бесштанный Блэр был папиным предком и пугал всех насыщенно-бирюзовым взглядом? Это совершенно ничего не значит!

Да, во мне, как и в отце, течет кровь Солины, сестры того самого Августуса. И, может, даже магическая дикая капля мне досталась Блэровской породы (пока особый дар спит, тролль разберет). Но это совсем не повод глядеть на меня, как на чудовище!

До трех лет мама еще надеялась, что мои глаза изменятся. Папа над ней смеялся и уверял, что это нестрашно. У моего деда со стороны Карповских были такие же. Вот и весь секрет. Но людям ведь скучно слушать логичные объяснения, им интереснее выдумать жуткую теорию заговора и объявить меня Карой Судьбы!

Пока же я карала только себя и бедную пернатую юбку.

Я попыталась продолжить путь, но носок туфли стукнулся о неприметное кашпо с подсохшим плющиком. И я, естественно, не смогла пройти мимо бедняги.

– Сейчас, малыш, – обнадежила плющик и поискала глазами лейку. Я видела несколько серебряных на своем пути. – Совсем тебя не замечают за большими страшными пальмами, да?

Привычка общаться с растениями и животными у меня была профессиональной: сказывалась практика в Заповеднике при Академии. Серые листочки вяло развернулись в мою сторону – услышал.

Лейки не нашлось, и пришлось орудовать именным жезлом. Просунув волшебную палочку под листья, я прочитала формулу «Акверии» и хорошенько смочила землю, высохшую до состояния камня. И как плющик вообще выживал тут без меня?

Невзрачный, незаметный, еще и спрятался под Монстерой Шипящей… То-то про него постоянно забывают. Я бы под эту монстеру сама добровольно не полезла.

Выдвинув горшок на свет, чтобы в следующий раз и ему досталась порция живительной влаги, я обнаружила проход к небольшой дверце. Без каких-либо опознавательных знаков, намекавших, что входить сюда нельзя. А раз не запрещено, значит, можно!

Я протиснулась за монстеру и, залихватски чихнув, дернула дверцу на себя. Та поддалась, впуская меня в секретную секцию Дворцовой Оранжереи…

Любопытство у меня в крови. Ядреное, концентрированное. Наследственное. Так что я была бы не я, если бы не проверила, что там внутри.

К тому же на том конце коридора мне послышались гулкие мужские шаги. Это мог быть только разыскивавший меня Павлин, старую ворчливую гоблиншу ему в содержанки! Кому еще придет в голову гулять в одиночестве в дебрях запретной секции?

Судя по создаваемому грохоту, он спешил и был весьма напорист в своем желании меня найти. И ничем хорошим наша встреча в полумраке Оранжереи бы не окончилась.

Свои планы на мою звенящую на все лады юбку он озвучил более чем конкретные. И крайне гадкие. Так что, ни секунды не сомневаясь, я юркнула в открывшийся проем и тихонько затворила дверь.

Место тут оказалось фантастическое. Даже по нашим волшебным меркам. Я бы сказала, что «райский уголок», но было в нем что-то… настораживающее.

Крупные бутоны размером с мужскую ладонь, наподобие люстр свисавшие с потолка на длинных стеблях-шнурах, словно чего-то ждали. Или кого-то… Они колыхались от легкого ветра и сонно раскачивались.

Стены были увиты лианами, кое-где мелькали уютные островки мха. Запах тут стоял дивный, насыщенно-цветочный, чуть сыроватый и дурманящий.

Я прошла вперед, обходя коряги, торчавшие прямо из пола. Сколько же лет этой оранжерее? Я будто в доисторических джунглях очутилась!

Жилистый ствол старого дерева торчал посреди комнаты и макушкой уходил в прозрачный потолок. Не удивлюсь, если доставал до неба. Я поежилась: прохладно. А был ли тут вообще потолок? Но если не было, то откуда свешивались все эти бутоны?

Я задрала голову к усыпанной звездами черноте. Прямо надо мной пришел в гипнотическое движение ярко-алый цветок. Он раскачивался, как змея, на своей бесконечно длинной ножке, и я не могла отвести взгляда. Глаза устали от красного пятна, танцевавшего перед ними, и сами собой закрылись. Поспать сейчас было бы кстати, да…

И так здорово, что толстая лиана оплела меня за талию и, баюкая, прислонила к гладкому стволу дерева. Я откинула голову, потерлась затылком о кору. Блаженство…

Что-то все же заставило поднять веки. Я с удивлением обнаружила, что цветок, паривший надо мной, раскрылся. Красные лепестки хищно заострились, а из сердцевины на меня смотрела… сама бездна.

Я тонко вскрикнула: ну и жуть!

Бездна в ответ плюнула. Прямо в меня. Уважения ни на грамм!

Пыльца плотным красным облаком забилась мне в ноздри, скользнула в горло и едкой волной прокатилась до самых легких. И теперь бы уж я во весь голос заорала, да только не смогла.

Немой рыбой я открывала рот и силилась сделать хоть один вдох, царапая кожу на горле ногтями и извиваясь на лиане, примотавшей меня к чертовому стволу хищного дерева…

Юбка отчаянно звенела, дышать хотелось все сильнее. Облако пыльцы все глубже и глубже забивалось внутрь, а на помощь никто не спешил. Если Павлин и ходил где-то поблизости, он меня не слышал. А может, нашел себе пташку посговорчивее и ушел.

Тролль побери!

Последний день лета. Завтра мне возвращаться к учебе. К моим животным, к друзьям. У меня очень, очень большие планы на этот год. Мне совершенно никак нельзя умирать!

Перед глазами все плыло. Сознание уже собиралось меня покинуть, когда дверь секретной комнаты хлопнула и послышался хруст коряг под чьими-то грубыми ботинками.

– Не дышите!

Похоже, у меня начались галлюцинации – из темноты выплыла волчья морда и хищно оскалилась. Я дернулась сильнее, но сделала только хуже: лиана затянулась совсем туго.

– Не дышите, сказал же, – прорычал вкусно-пахнущий-волк, и я, проморгавшись, его признала.

Да как же не дышать, когда так хочется? Я и так с трудом, а он еще и запрещает!

Пыльца продолжала жечь легкие, и я двух слов связать не могла в свое оправдание. Только скребла горло и жалобно глядела на мужчину из-под своей маски.

– Какая непослушная, – подвел итог Волк и… впился в мои губы нахальным поцелуем. Голодным, жадным, жарким, звериным. Словно, мучимый жаждой, выпить меня пытался.

Да что он себе позволяет? Совсем одичал под этой маской!

Я слабо стукнула ладошками в его грудь, но мужчину не проняло. Попыталась царапаться, но ногти проскользили по теплой коже, не нанеся ущерба.

И все-таки – надо было хоть видимость борьбы создать. Не могла же я добровольно подарить первый в жизни настоящий, взрослый поцелуй незнакомцу?

Но губы отвечали, что могла. Уж больно искусным был этот лохматый тип. Настойчивым, уверенным. И это напрочь подавляло мою обычно такую сильную волю.

Руки как-то сами обхватили его за шею и притянули к себе. Губы потребовали, чтобы мужчина продолжил чувственную муку. Сладкую. Вкусную. Умелую. Меня ни разу еще так не целовали – до мурашек, до скачущего галопом пульса, до болезненных спазмов, до тока, бьющего в каждый нерв.

Далеко не сразу я поняла, что Волк самым натуральным образом высасывает из меня воздух. Вместе с едкой пыльцой, чуть меня не задушившей. Правда, без кислорода я тоже долго протянуть не должна была, но тело об этом позабыло. Ох уж эти «отвлекающие процедуры».

Похоже, мы меня просто лечили. Но до чего же приятная терапия…

С талии исчезла тугая лиана. Загребущие лапы сжали и подбросили тело вверх, легко оторвав от пола. Сграбастав в охапку и не разрывая поцелуя, меня прокатили спиной по стволу, а затем – по замшелой стене… И, кажется, вынесли обратно к плющику.

Монстера лезла в ухо и что-то возмущенно шипела. Удушье отпустило. А вот Волк меня – нет. Но это было у нас взаимно.

Стоило признать, что он просто оказывал мне первую помощь. И как-то уже отлипнуть от его груди, к которой я самым постыдным образом прижималась. Спишем на нервное.

– Вы тоже приятно пахнете, птичка, – прохрипел незнакомец в мое ухо, отпихнув монстеру.

Узнал меня. Запомнил. Господи, слава троллям, я в маске!

В хриплом голосе слышалась усмешка. Будто он мог видеть, что под маской я совершеннейший помидор. И дышу через раз, и вообще… Думаю катастрофически не о том, о чем следовало бы.

Волк опустил меня на землю и фамильярно пощекотал мои перышки (в совершенно прямом смысле слова!). А потом оперся рукой о стену, отвернулся и самозабвенно закашлялся. Воздух окрасился алым – токсичная пыльца покидала легкие мужчины. Он что же, втянул весь яд в себя?

– Похоже, сейчас мне придется оказывать вам первую помощь… – прошептала, с опаской косясь на скрючившегося Волка. Он поднял на меня голову. Под маской трудно было угадать эмоции, но интуиция подсказала, что там удивление пополам с предвкушением. И я спешно поправилась: – Не такую первую помощь. Какую-нибудь другую. Нормальную.

– Само пройдет, – хмыкнул Волк и, пошатываясь, побрел прочь из коридора.

Интересно, что он тут делал? Прятался от кого-то или, наоборот, искал?

Я отряхнула свое «чудо в перьях», ранее именовавшееся платьем. Измятая, мокрая, поцарапанная наглыми ветками, обсыпанная цветочной пыльцой, звенящая как-то дергано, неровно… Вот теперь во мне даже под маской легко узнавалась Ава Карпова. Слава троллям, бабушка Энджи, княгиня Карповская, меня не видела!

***

(примечание автора)

Дорогие читатели, предыстория, посвященная родителям главных героев, называется «Дикая магия. Проклятье «Черного тюльпана». Чтобы максимально погрузиться в мир, историю и отношения между персонажами, чтение рекомендуется начинать с нее. Однако книга «Секрет Авроры» подходит и для самостоятельного чтения.

Глава 2. О шмырлах и первой любви

«Меня зовут Аврора, и это моя главная проблема. Меня постоянно сравнивают с пра-пра-пра – сколько же там «пра»? – бабушкой. Графиней Воронцовой, основательницей нашей Академии, прозванной «Мудрой».

Так уж вышло, что мы с братом родились, когда весь магический мир праздновал победу над Августусом Блэром, Великим и Бесштанным (зачеркнуто) Ужасным. Вторую по счету. Так что родители не придумали ничего лучше, чем назвать меня в честь той, кто упокоил злодея в первый раз. Дань уважения или вроде того.

Но я не графиня и не Воронцова. И уж точно не мудрая.

Я просто Ава Карпова, ученица шестого курса Санкт-Петербургской Академии магии, единственная дочь ректора (читать со скорбным выражением на лице)…»

Я захлопнула дневник и сунула под подушку. Чушь какая-то.

Мемуары – точно не мое. Дед говорил, это успокаивает. Умиротворяет. Но меня пока только сильнее раздражало. И нестерпимо хотелось кого-нибудь умиротворить. Временно, разумеется. Вот, к примеру, эту несносную насекомоядную либри, стрекотавшую у меня над ухом. Опять сбежала, негодница, с заповедной территории!

Между тем, ни цветком, ни насекомым я не была. А то, что пыльцой пахла… Так это после вчерашнего.

Все утро я честно вздыхала по незнакомцу, оказавшему мне первую помощь и подарившему первый взрослый поцелуй. А потом решила, что достаточно. Под грозной маской он вполне мог быть прыщав, морщинист и стар. Порой счастье – в неведении.

К тому же, как мне объяснила Джиллиан Кавендиш, ничего из ряда вон выходящего не произошло. В этих оранжерейных закутках все то и дело обнимаются. Так положено.

Отмахнувшись от крошечной – с мой мизинец – птички, пощипывавшей ухо, я встала с постели и надела простое платье, которое не жалко запачкать. В том, что чистой из Заповедника я не выйду, сомневаться не приходилось. Еще ни разу местная магическая живность не оправдала моих надежд на хорошее поведение.

Оптимистично улыбнувшись скульптурам, обрамлявшим парадный вход в Академию, я зашагала вперед. Помахала русалке, плескавшейся в открытом пруду. Сорвала с невысокого деревца недозрелый альта-цитрон и жадно откусила от желтого бока. Сегодня непременно будет хороший день. Судьба просто обязана компенсировать мне вчерашнее происшествие, чуть не окончившееся удушьем.

Сентябрьское питерское солнце ничем не отличалось от августовского, но сердце щемило предвкушением: завтра начнется учеба. Большая часть учеников и педагогов приедет в Академию вечером, но я… я и так дома. Я тут и учусь, и живу, и работаю. И много чего еще делаю, но отцу об этом лучше не знать.

Уверенным шагом я миновала третью теплицу, а за ней и восьмую, и десятую… Бесконечные ряды стеклянных домиков-оранжерей, собравших в себе все волшебные травы нашего мира. Мамина гордость и папина головная боль. А временами – наоборот. Прямо как я.

Из куста самшита вынырнул Бойз и, тряхнув белым мохнатым задом, увязался за мной. Он был хоть и не кот, но тоже гулял сам по себе. Лучше бы мой сабер, воплощавший собой дурную примету, и дальше шарахался по лесу или выпрашивал у деревенских жителей лакомства.

Едва он появлялся на нашем пороге, мама обреченно вздыхала: «Ну вот, полный песец снова с нами. Пристегните ремни». Она имела в виду, что следом за мохнатым задом подтянутся неприятности. И они, как правило, не заставляли себя ждать. Вот какие послушные. Прикормленные.

Родственники возлагали на меня большие надежды. Слишком большие. Иногда казалось, будто я придавлена ими к земле, как гигантской каменной глыбой.

Моя мать, последняя из Воронцовых, владела Академией и ехидно так намекала, что когда-нибудь бразды правления перейдут ко мне (это она, конечно, опрометчиво). Бабушки Ангелика и Аманда упрямо тянули канат в сторону удачного замужества. Они постоянно знакомили меня с «перспективными молодыми магами-аристократами из известных родов». Естественно, холостыми. Временами даже симпатичными.

Дедушка Артур ждал, когда мой особый дар пробудится. Он искренне полагал, что с такими генами я стану великой волшебницей. Мой крестный Фридрих – в те редкие времена, когда не занудствовал, – с задумчивой улыбкой говорил, что передо мной лежит весь мир. И смотрел куда-то за горизонт, тролль знает, на что именно намекая…

Отец же просто мечтал запереть в каком-нибудь надежно охраняемом чулане, чтобы я пореже попадала в неприятности. И на всех бабушкиных «перспективных» поглядывал так… кхм… «воодушевленно», что те у нас не задерживались. Чувство самосохранения брало верх.

Похоже, никто всерьез не верил в мое скромное увлечение. Думали, перерасту. Сдамся. Плюну с высокой колокольни и займу себя чем-то не таким опасным, дурно пахнущим и портящим-всю-мою-одежду. Волшебной кулинарией там, дипломатией или магической кройкой и шитьем…

На самом деле, мой мир был не за горизонтом. Он располагался прямо здесь, за невзрачными воротами, оплетенными охранными чарами высшего порядка. За ними начиналась заповедная зона, в которой проживали самые диковинные животные мира магии.

Территория, на которой возможно все. И даже больше.

Я подошла к небольшому одноэтажному строению и стукнула именным жезлом в боковую дверь. С той стороны послышалась суетливая возня. Шорохи, фырканье и грохот намекали, что «постояльцы» занимались какими-то непотребствами. Но, услышав меня, поспешили придать себе благопристойный вид.

Ну-ну. Сейчас посмотрим, как им это удалось.

Я вошла внутрь. Ох, ну и разгром!

Кашпо с Папоротником-шатуном перевернуто, земля рассыпана по всему дощатому полу, с лампы свешиваются огрызки туалетной бумаги… Поймаю – устрою всем профилактическое купание в щекочущем растворе! Посмотрим, кто будет пищать последним!

Целительский корпус был совершенно пуст – на первый взгляд. Но меня не проведешь. Стоило присмотреться, как хитрые черные глазки обнаружились в зарослях тимьяна лечебного. Еще одни – ярко-фиолетовые – глядели на меня из-под стола для перевязок. Подозрительно знакомый розовый нос высовывался из ящика с медицинскими инструментами. А полосатый хвост торчал из шкафа с официальной формой Заповедника.

Видимо, пожилая Милли, моя непосредственная начальница, уходя на обед, неплотно затворила клетки. Она уже слаба и зрением, и памятью, но других кандидатур на должность не нашлось.

– Ох… И кто же это все натворил? – нарочито громко сокрушалась я, обходя стол для перевязок и подбираясь к зачинщику. Остальных я знала, они у меня не буйные. Значит, инициатор погрома – новенький. – Неужели призрак Роджер снова взялся за старое?

Медленно наклонившись, я обнаружила серую мохнатую филейную часть с раздвоенным пушистым хвостиком. За него-то и схватила негодника: теперь не уйдет!

Обычно Крысоловы Двухвостые фигурой походят на хорьков, но конкретно этот был размером с упитанного британца. Он что-то басовито простонал и, скребя когтями по доскам, принялся ползти в противоположную сторону. Готов был лишиться своей пушистой гордости, лишь бы не попасть в мои руки!

Хмм, неужели ему про меня рассказывали? Да не так уж все плохо, как выглядит со стороны!

С этим пациентом мы еще не были знакомы, но, судя по волочившемуся по полу объемному пузу, с ним приключилось обычное переедание. Причина побега тоже стала ясна: кому ж понравится сидеть на принудительной диете из капустных листьев?

– Это для твоего же блага, – строго заявила пытавшемуся удрать крысолову. – Мы тебя вылечим, а уж потом…

Стон стал выше на пару октав и приобрел оттенок обреченности. Не верит. Сомневается в моем целительском даре. Я медленно выдохнула: стало немного обидно. Хорошо же ему мозги запудрили!

– Да тот случай вообще единственный был! И почти никто не пострадал… – возмущенно засопела, вставая на колени. Забралась по пояс под стол и получше ухватилась за упитанный зад. – Мы непременно подружимся… – цедила сквозь зубы, сдувая разлохматившиеся волосы со лба. – Не сомневайся…

Может, случай был и не единственный, но я самозабвенно врала – для его же мохнатого блага. Мои экспериментальные методы пока не получили одобрения высших инстанций, и бывали всякие… инциденты.

Загнанный в тупик, крысолов нервно обернулся. Ярко-фиолетовые глазищи в половину морды смотрели так жалобно, что я почти сдалась. Пальцы уже готовы были разжаться. Но я напомнила себе, что если позволю ему наесться какой-либо вредной гадости, то сделаю только хуже.

Минуты моих сомнений хватило, чтобы негодник сделал рывок, выскользнул из рук и забился в дальний темный угол. Тролль побери!

– Его можно приманить порошком валерьяны, – раздалось над моим оттопыренным… всем. Так неожиданно, что я дернулась и ударилась головой о металлическое дно стола.

– Ау-у-у…

– Аккуратнее, Аврора Андреевна, – голос, знакомый до мурашек на пояснице, влился в уши, и я закусила губу, чтобы не застонать громче.

Нет, нет, это не может быть он! Только не сейчас! Не так! За что Судьба ко мне так немилосердна?

– Зная взгляды вашего отца, до свадьбы точно заживет, не сомневайтесь, – крепкие руки ухватили меня за талию и попытались выудить из-под стола. Вот прямо как я недавно крысолова. Теперь-то я его понимала – сама готова была жалобно скулить и забиваться в угол. Я не поддалась, и неожиданный посетитель искристо рассмеялся.

Вот ведь черт. Наверняка он сейчас запрокинул голову, и его забавные каштановые кудряшки подскакивают за ушами. А у серых глаз собираются пучки тонких мимических морщин. На щеках две ямочки, и одна – на заросшем недельной щетиной подбородке…

– Господин Хайв? Что вы тут, ради святого морфа, забыли? – не слишком-то вежливо уточнила я из-под стола, с удивлением осознав, что рук с моей талии он так и не снял.

– Вас не предупредили, да? Я с этого года назначен новым Главным Мастером Заповедника, – с теплотой в голосе ответил он. С большой буквы Он. – Возвращаюсь, так сказать, к истокам… Вам теперь придется часто терпеть мое скучное общество, Аврора Андреевна.

Я снова дернулась. И снова стукнулась. У-у-у-у!

Мы не виделись с Бренданом Хайвом уже пару лет. Но это не мешало мне помнить его голос, и улыбку, и эти дурацкие ямочки, и… Всю ту ужасную неловкость, которая началась после того, как глупая-глупая Ава призналась в любви другу своих родителей. Взрослому, не раз побитому жизнью и, к прискорбию, женатому. О чем он мне в тот же миг деликатно напомнил, лишив всякой надежды и разбив юное, неопытное сердце на осколки.

Любопытный черный нос сунулся ко мне под стол, и Бойз уставился на скрючившуюся хозяйку. Я грозно шикнула на сабера: нечего на меня смотреть с таким укором! Все у меня давно перегорело. Не совсем же я сумасшедшая – грезить женатым мужчиной, которого едва знала и которого два года не видела?

А то, что щеки пунцовеют и руки дрожат, сознание плывет и внутри все жгутом скручивается, – так это от неожиданности. Не готова я оказалась к стихийному бедствию имени кудрявого бравого воина.

– Вы будете вылезать? Или организуете себе там рабочее место? – с ехидством уточнил Брендан, убирая, наконец, ладони с моего платья. Фу-у-у-ух.

Мой пухлый «песец» – спутник по жизни и в прямом, и в переносном смысле – смачно расчихался. Но мне показалось, что он просто ржет надо мной на своем песцовом диалекте.

Медленно, пятясь задом, я выползла из-под стола и, не поднимаясь с колен, уставилась вверх. На него.

Как и ожидалось, господин Хайв оказался неприлично хорош собой. Он был младше отца лет на шесть или семь, но, как любой сильный маг, годами живший в заповедной зоне, выглядел максимум на тридцать пять. Разве что кто-то его недавно уже успел потрепать.

– Вы ранены? – спросила, таращась на шею мужчины, покрытую мелкими розовыми порезами. Будто бы от женских ногтей или тонких коготков вислокрылой сайлы.

– Ерунда. Царапины.

– Кто же посмел на вас напасть? – пролепетала со смущенной улыбкой, поднялась и принялась отряхивать мятую юбку.

Я что, кокетничаю? Тролль меня укуси. Плохая Ава. Очень плохая. Фу!

– Вчера познакомился с одной дикаркой, – туманно пояснил Брендан. И, усмехнувшись над моим обескураженным видом, добавил: – Это не та история, о которой прилично вспоминать в беседе с юной леди, так что… Давайте сменим тему, если вы не против?

– Погода портится, – покорно заметила, скосив глаза в окно.

Питерское небо действительно нахмурилось, словно предвещало проблемы. Одна из них как раз приключалась со мной. Ничего нового.

Я привыкла, что моя жизнь полна происшествий. Магнетизм к разного рода неприятностям передался мне от родительницы (хоть в этом и отец, и мать были солидарны). Уже в год я угодила в свой первый персональный кошмар… Но разговоров об этом все старались избегать.

– Тогда мне стоит поспешить: нужно обойти все корпуса и представиться персоналу. Рад был увидеть вас, Аврора Андреевна, – тепло улыбнулся свеженазначенный Главный Мастер. – Хорошо, что встретил вас первой. Вы подняли мой боевой дух.

Насвистывая военный марш из какого-то смутно знакомого фильма, Брендан покинул здание. Но, кажется, на весь остаток дня заселился в мои мысли. Круговорот чертовых кудряшек в природе.

Я неспешно выдохнула воздух тонкой струйкой и обвинительно посмотрела на лупоглазого крысолова.

– Тебя я буду лечить особо старательно, – пригрозила пальцем, и тот съежился раза в два. Предвкушал.

Ничего удивительного, что Брендан встретил меня первой. На территории Заповедника, помимо Лечебницы для магических тварей, совмещенной с лабораторией, располагались административный корпус, несколько вольеров для адаптации, пункт приема, реабилитационная зона и парочка помещений для ученической практики. Но все они находились дальше по дороге. А вот целительский пункт стоял у самых ворот. Обусловлено это было… кхм… «случайными происшествиями».

Когда два мира – человеческий и звериный – существуют бок о бок, контактов избежать не удается. Несмотря на меры предосторожности, то ученики умудряются пробраться в вольер к иглохвостам – а те, хоть и мирные создания, но в целях самозащиты сами кого угодно в дикобразов превратят. То, наоборот, волшебная фауна топает в Академию. Поди отлови.

Так что, помимо магических хворей вроде выпадения шерсти у шмырлов или отсутствия аппетита у саблезубой тигрицы, приходится лечить ожоги, укусы, обмороки и панические атаки. Иногда добежать до ветлечебницы ближе, чем до больничного отделения в Академии. Так и живем.

Как и при Авроре Мудрой, у нас можно было выбрать специализацию по душе. От теории и истории – до правопорядка и магической дипломатии. С легкой маминой руки в Академии появились и новые направления: целительство магических тварей, сохранение древних видов, адаптация волшебных существ…

Островок былой магии, отделенный от прочего мира – опустевшего, обедневшего… Вот чем по сути сегодня была Санкт-Петербургская Академия. Благодаря восполняемому источнику Сияющей материи (между прочим, озеро на улице по ночам даже слегка светилось! Фантастическое зрелище!) магический фон на территории был необычайно силен. Многие вымирающие виды могли выжить только тут.

Мы же делали все, чтобы создать им комфортные условия. И не быть съеденными невзначай.

Я окинула взглядом пустые полки стеклянного подвесного шкафа. Тролль меня укуси! Или Милли все-таки забыла сделать запрос на новую партию лекарств для магических тварей, или Эстер-Хаз намеренно задерживает поставку! А за лето наши запасы порядком истощились… Одними травками и диетой всех не вылечить.

Но моя начальница уверяла, что отправила им перечень необходимого… Значит, все-таки Верховный Совет. Черт. Да чтоб у них там нашествие плотоядных шурхов случилось!

За окном пролетела оторванная ветка: поднялся ветер. Громко хлопнули ставни с той стороны, заставив вздрогнуть. (Мы их используем в случае непереносимости света у временных постояльцев. Нечасто, но бывает). Что-то снаружи жалобно заскрипело. Раздался тонкий стон, принадлежавший не то сломанному механизму, не то вполне живому существу.

Да что ж такое! Заповеднику еще и двадцати лет нет, а уже все разваливается!

Набросив кофту, я вышла во двор. Небо успело почернеть. Не я ли полчаса назад любовалась бледным питерским солнцем?

Вдалеке у отцовских теплиц маячил высокий, строгий силуэт. Он приковывал взгляд как-то сам собой, этаким навязчивым магнитом. Не отлипнуть!

Мужчина стоял ко мне спиной и разглядывал Академию. Не двигался и словно бы чего-то ждал. Или кого-то.

Кто это? Ученик, преподаватель? Друг отца или кто-то из магинспекции? Последнее было бы совсем паршиво.

Полы темно-синего плаща – по виду, кожаного – хлопали крыльями летучей мыши. Порывы ветра трепали темные волосы, собранные в низкий хвост на затылке. Часть прядей выбивалась и вихрем взлетала над поднятым воротником…

Странный какой-то мужик. Точно не местный.

От разглядывания статного незнакомца меня отвлек повторившийся стон. Всего в паре шагов от меня, в колючих кустах барбариса! Не механизм… Что-то живое пряталось там и просило помощи. Может, даже разумное, раз до ветлечебницы добралось. Я проследила глазами след, оставленный чьим-то брюшком: тут кто-то прополз.

– Эй, малыш… Ты где? – я опустилась на корточки и с опаской заглянула внутрь куста. Беглецы в Заповеднике бывают разные. Некоторые вполне могут оттяпать нос или палец. А другие – и целую голову.

Но следы были маленькие, чем-то напоминающие кротовьи. У нас так выглядят только… Так, стоп. Это ведь не тот, о ком я думаю?!

Я стала активнее продираться сквозь куст и наконец нашла его. Моего шмырла! Почти полностью обескровленного, с запавшими глазками и обреченным взглядом. Который стал еще обреченнее, едва зверек меня заметил и опознал. Ну вот, и этот туда же…

– Я помогу. Тише, тише, – аккуратно взяв в руки безвольное тельце, покрытое короткой дымчатой шерстью, я ободряюще улыбнулась бедолаге. Тот скорбно застонал, сложил сломанные перепончатые крылья и закатил глаза.

Кто мог такое сотворить с драгоценным, вымирающим видом? Во всем мире осталось не больше двадцати особей Шмырлов Зубокрылых, пять из которых обитали у нас. Я активно занималась восстановлением популяции, но пока терпела неудачи на этом деликатном поприще. И вот… Кто-то обескровил одного из них! Можно сказать, убил!

Погладив слипшуюся шерстку, я прижала чумазого шмырла к груди. Тот еле дышал, а при взгляде на меня грустнел и опять закатывал глазки. Во всяком случае те, что на мордочке. Похоже, я была последней, кого он желал видеть в предсмертный час.

– Ну да, признаю, в прошлый раз зелье вышло неудачным. Но я же для вас старалась. Могли бы и добровольно размножаться в неволе, а не вот это все, – примирительно пробубнила, пытаясь вспомнить особенности разведения шмырлов. Только ведь недавно читала трактат, посвященный их чудодейственной крови…

Да, точно! Она у них необычно густая, вязкая и… еще какая-то. Простое кроветворящее снадобье крохе не подойдет. Ему нужен… Черт, черт! Мысли путались, и я решила, что в любой непонятной ситуации лучше бежать. Куда-нибудь. А потом уже разбираться.

Поэтому припустила в сторону теплиц. В голове крутилось название какого-то растения, но слово никак не желало обрести форму. Тролль меня побери, ну вот какой из меня целитель, если я нужную травку вспомнить не могу?

Через пять минут бега я, задыхающаяся и потная, поравнялась с силуэтом. Отсюда было понятно, что это не ученик, а мужчина лет тридцати пяти. Выше меня на голову и с такой прямой спиной, как будто его этой выправке с детства учили в каком-то до неприличия приличном заведении.

Что-то в нем настораживало, пугало, заставляло рассматривать снова и снова – крутую линию плеч, крепкую шею, дурацкий короткий хвост на затылке, повязанный лентой (вот кто сейчас так носит?).

Внутри появилось непривычное щемящее чувство, разгоняющее мурашки за ушами. Словно я что-то потеряла. Или нашла. Тролль его разберет!

– Усадьба Воронцовых довольно интересна, не правда ли? Давно хотел посмотреть, но не складывалось, – густой голос шел от мужчины. Он почувствовал мое присутствие, но не обернулся. – Что-то в ней волнует и заставляет любоваться. Архитектурное чудо…

– Пфф! – не удержала я градус пафосности момента и понеслась дальше, к седьмой теплице.

Именно в ней хранились самые ценные (читать – запретные) волшебные травы. А мой шмырл начал дышать так тяжело, что сердце сжалось. Он не может умереть! Никак нет! У меня на него большие планы!

Я смахнула с щеки непрошенную слезу и жезлом открыла оранжерею. Благо, на меня запирающие чары в собственном доме не действовали. Вбежала внутрь и принялась суетливо разглядывать полки. Так. Не Монстроглаз, не Трясучка, не Ублиум Мортис, не….

– Он уже не жилец, мисс, – сухо проинформировали меня через плечо.

– Выйдите! – шикнула на незваного гостя, следом за мной протиснувшегося в теплицу. – Вам сюда нельзя.

– А вам?

– И мне нельзя, – согласно кивнула и продолжила бешеным взглядом водить по стеллажам. Не Эустома Голодная, не Псевдоеж Листошерстный, не…

– Слишком поздно обнаружили, – продолжал мужик свою нотацию. – Кровь почти вся вышла. Дайте этому пареньку помереть спокойно.

– Это самка! Одна из двух! – обиженно шмыгнула носом. – У нее знаете какая воля к жизни? Не знаете! Потому что не пили мое экспериментальное зелье и…

– Вам так дорог этот зверек? – с любопытством уточнил голос за спиной. Я на мужчину не смотрела – некогда. Травка, травка… какая же мне нужна?

– Дорог, да, – пробормотала отрешенно. – Их очень мало осталось. Мы должны сохранить вид любой ценой. Ну и… просто так – тоже дорог. Прикипела.

Было стыдно признаваться, что я даже имена им дала. Правда, путалась все время. Это была то ли Хлоя, то ли Жюли. У них обеих лоснящаяся серая шерстка отдавала благородной синевой, а на перепончатых зубастых крыльях имелись характерные голубые разводы.

Когда с детства живешь в заповедной зоне, волей-неволей начинаешь воспринимать животных как братьев по разуму. Младших. Сильно младших и крайне мохнатых братьев, да.

– Шмырл не очень-то рад вас видеть, судя по взгляду, – добил меня обнаглевший чужак. – И предпочел бы умереть спокойной смертью.

– Не дождется. И не таких упрямцев выхаживала. У меня это наследственное, – я все-таки подняла на него взгляд. И тут же опустила. Ух, какие глаза! Серые, умные, искристые. Словно в них разрастается ледяное пламя. – Так, отойдите… За вами полки не видно. Надо только вспомнить, что я ищу. И тогда все обязательно найдется.

– Ну… вспоминайте, раз такая умница, – бросил мужик и оперся плечом о стойку стеллажа.

Отец меня убьет, когда узнает, что я впустила чужака в его святая святых. Но вариантов не было: магическое существо, дрожащее в моей ладони, сейчас было важнее. Да и ректора пока нет в Академии. Как всегда, застрял в очередной командировке.

– Кровопотеря у шмырлов… Кровопотеря у шмырлов… – бубнила под нос, осматривая полку за плечом мужчины. Пришлось встать на цыпочки: высокий, гад. – Я читала, что их кровь особенная…

– Синяя и густая, – подсказал тип. Он со смущающим интересом следил за моей умственной работой, выдаваемой морщинками на лбу. – Кто-то сделал ее жидкой, чтобы быстрее набрать. Взял, сколько успел – скорее всего, на продажу, – и бросил животное умирать.

– Как подло! Хорошо, что неподалеку от Целительского корпуса…

– Вам нужно нечто сгущающее кровь и одновременно восстанавливающее магический резерв. Думайте.

– Вы что, экзамен тут решили устроить?! – рявкнула негодующе. – Мне в жизни одного любителя нудных нотаций хватает. Того, который папа. А у меня еще крестный есть, Фридрих, – тот похуже будет. Так что, если знаете, просто подскажите.

– Вряд ли здесь найдется Эхеверия Камнекровая, – с ноткой сожаления произнес мужчина, и пазл в моей голове сложился.

Точно! Эхеверия! Как я могла забыть?

Сбивая на своем пути лейки и ящики с садовыми инструментами, я понеслась в дальний угол, к нише с опасными суккулентами. Чтобы папа – и не завел редкую Камнекровую? Не поверю. Он бы себе такого упущения не простил.

Где же ты, Эхеверия?

– Нашел. Ее переставили в тень. Давайте сюда вашего шмырла, – сухо скомандовал мужчина и, не дождавшись разрешения, отнял зверька от моей груди. – Ваше упрямство выйдет боком. Дайте.

Я заставила себя разжать пальцы, и теперь просто наблюдала, как незнакомец отрывает несколько мясистых листьев от голубого суккулента и сует в рот помиравшей Хлое. Или Жюли.

– Вот. Если еще не слишком поздно… – он хмурился, словно был чем-то недоволен. – Раньше их было как крыс или летучих мышей. Шмырлов считали вредителями, переносившими опасные магические хвори, и уничтожали. А теперь вот – редкий вид. Поразительно.

– Доуничтожались, – пробурчала, забирая зверька обратно.

Шмырл в моих руках затих, увлеченный методичным разжевыванием листа. Со сложенными крыльями он напоминал крота, только вместо двух слепых глаз у него было четыре. И все видели отлично. Правда, одна из пар располагалась… сзади.

Слыхали шутку про глаза на филейной части? Так вот, никакая это не шутка. Случается, но не лечится. Знакомьтесь, Шмырл Зубокрылый. Да-да, «оно» еще и летает, и кусается… в полете.

– У местного садовника неожиданно хорошая коллекция, – мужик цепко огляделся, кивая каким-то своим мыслям.

Монстроглаз на него недобро покосился, но тут же отвернул все свои глаза и даже клиновидными листьями отгородился. Позер!

– «Садовника», – профыркала, вспоминая демоническую наружность владельца оранжерей. – Кто вы вообще такой?

– Узнаете своим чередом. Перед младшим персоналом я отчитываться не стану, – выпрямился мужик, и моя благодарность к нему тут же растворилась в облаке раздражения. – Это, конечно, пока не мое дело, но вам следует привести одежду в порядок. И существ, насколько мне известно, запрещено выносить за ворота Заповедника. Рекомендую вернуть его на место, пока у вас не возникли проблемы, мисс.

Облако раздражения внутри стало таким едким и токсичным, что я закашлялась.

– Вот вас забыла спросить, мистер!

В конце концов, я у себя дома, а он… Тролль знает, кто он такой. Вообще не из наших! Будь он миротворцем, кем-то из Совета или папиным знакомым, я бы узнала. А этот…

Одно слово – чужак.

Нос с небольшой горбинкой, придающей лицу нотку высокомерия. Твердая линия подбородка, скрытая под трехдневной щетиной. Раздражающе прямой взгляд, четко очерченные губы и брови… Парой штрихов художник бы не отделался.

Несколько непокорных темных прядей выбилось из прически из-за ветра и теперь нахально падало на лоб, прикрывая правый глаз. И такой был у него уверенный в себе вид, что хотелось то ли ногу отдавить, то ли в кофе плюнуть. И это как минимум.

Сначала я решила, что длинный кожаный плащ – это совсем уж… архаично. Но сейчас готова была признать: с учетом переменчивой петербургской погоды, это вполне практичное решение. А поднятый ворот просто защищал от ветра. Вероятно, этот маг живет где-нибудь на Юге и немного шокирован местным климатом.

Мужик задумчиво порылся в кармане и выудил оттуда старомодные серебряные часы на цепочке. Придирчиво их изучил и, быстро кивнув мне, зашагал по направлению к Академии. Я же переложила бедолагу-шмырла в карман юбки и принялась запирать седьмую теплицу. Авось пронесет, и отец не узнает, что я взялась за старое.

Глава 3. О личном, общественном и всяких гоблинах

Несмотря на разжеванный листик, Хлоя-Жюли выглядела не очень. Чуть бодрее, чем раньше, но все же… паршиво. Как на зло, теле-маго-граммы я отправлять пока не научилась, и где искать Брендана или хотя бы Милли – не представляла. Ну ничего, я вполне могла справиться самостоятельно.

Я не придумала ничего лучше, чем отнести шмырла в больничное отделение Академии. Главная целительница, госпожа Пламберри, хранит там кое-какие фирменные снадобья и мази, которые животным не выдают. Но я и не собиралась их просить… Мари еще в отпуске, а спасать малыша нужно немедленно. Не до бумажной волокиты!

Силуэт незнакомца скрылся за дверью главного здания Академии. К прискорбию, мне нужно было туда же, и я припустила по дорожке.

Бойз понуро семенил рядом и тяжело пыхтел, всем видом осуждая мой план. Он меня с первых месяцев жизни нянчил. И сейчас, похоже, занимался тем же самым. Не верил, что я не натворю глупостей.

Но мой полный песец не знал главного. Передо мной стояли целых две задачи. Во-первых, вылечить бедолагу шмырла. Во-вторых, сделать это максимально тихо. Так, чтобы как можно меньше людей узнало о происшествии на территории Заповедника.

Теория чужака о циничном негодяе, решившем подзаработать, была логичной. Правильной. И все-таки что-то не складывалось… А предчувствие меня обычно не обманывало.

Да, чешуя, кровь, перья и шерсть вымирающих видов – ценнейший товар на черном рынке Эстер-Хаза. В них содержится древняя магия, без них не провести многие забытые ритуалы… Сажель, моя некогда саблезубая тигрица, именно так и лишилась своих клыков – из-за жестоких браконьеров.

Но в Заповеднике хорошая защита, отец сам развешивал артефакты и оплетал территорию чарами высшего порядка. Какой-нибудь бедный студент их не снимет!

Я резко остановилась: поняла, наконец, что меня смущало. Беспринципный вор предпочел бы замести следы, а шмырла подбросили прямо к двери ветлечебницы! Живого, хоть и ослабевшего. А значит… кто-то хотел, чтобы его нашли.

Если бы шмырл не отполз в кусты, бедолагу обнаружил бы Брендан, начав обход вверенной ему территории. Дальше, следуя протоколу, он обязан был сообщить о находке ректору, а в его отсутствие – Большому Совету.

Информацию тут же передали бы в Эстер-Хаз, и оттуда прислали бы комиссию для разбирательства вопиющего случая. Нападение на бесценный вид, в котором каждая особь под учет, – весомый повод для проверки.

Ох… Неужели мамины опасения сбылись, и Верховный Совет претворяет угрозы в жизнь? Если так, то им помогает кто-то из своих… Из наших!

Совершенно сбитая с толку этой догадкой, я влетела в больничное отделение. Тут было пусто и прохладно, пахло сушеными травами и свежевыстиранным постельным бельем. Ученики пока не успели вернуться с каникул и опробовать друг на друге новые изученные заклятья. Последний день затишья…

– Вот так, малышка, – я переложила Хлою-Жюли на ближайшую кушетку. – Пока госпожа Пламберри не видит, тебе можно тут полежать. Сейчас мы тебя совсем вылечим.

Шмырлиха обреченно охнула и закатила обе пары глаз (задних я не видела, но была в этом абсолютно уверена). Зря она так.

Конечно, у меня случались на поле экспериментов плохие дни. Но я мыслила позитивно и не унывала. Ведь в любой неудаче можно обнаружить и положительный момент. Если хорошенько постараться.

Вот, к примеру, в июле я откопала в старой маминой книжке кое-какой рецепт. Там говорилось, что зелье восстанавливает утерянное. Но не всякую потерю, а только ту, что изначально была создана Сияющей материей мироздания.

Грубо говоря, все, что породила Высшая магия, может вернуться. Отрасти, если отвалилось. Склеиться, если сломалось. Ну замечательное же зелье, честное гоблинское! Удивительно, как его умудрились забыть!

Я очень старательно его варила – лишь пару древних ингредиентов пришлось заменить на мой вкус. А потом дала выпить Сажельке, моей беззубой тигрице, под видом мясного супа. Я надеялась, что снадобье поможет ей восстановить утерянные клыки и вернуть былую магию. Добра желала! А она обиделась и вот уже месяц не покидала лес. Стыдилась.

Оно и понятно: неприятно, когда даже иглохвосты смеются над твоим полностью облысевшим… В общем, шерсть вывалилась с лучшей ее стороны. Той самой, которой тигрица ранее очень грациозно виляла.

Зато вместо клыков отросли уши. Симпатичные, пушистые, длинные… Красивые уши. Замечательные! Так что зря она расстраивалась. Вислоухих лысых тигриц в природе больше нигде не существует. Единственный, между прочим, уникальный экземпляр!

– Ты опять за свое, Карпова? – прошипели со стороны душевой, и все внутри поджалось.

Гоблинские блинчики! Про Глэдис-то я и забыла.

– Что-то не так? – я выпрямилась стрункой и натянула на лицо вежливую улыбку. Такую «искреннюю», что скулы свело за секунду.

– Вот ты мне и расскажи, что не так, – тоном кролика-зануды из какого-то мультфильма заявила младшая целительница.

Судьба! Ну за что, за какие такие прегрешения ты послала мне Глэдис?

Нудная до потери пульса (собеседником, разумеется). Правильная настолько, что зубы болят. Строгая в равной степени к себе и к окружающим… Прямо реинкарнация Карамзиной, только в три раза младше.

Шурхова Глэдис!

А ведь когда Мари достаточно ее натаскает и уйдет на покой, мисс Пиркинс станет тут за главную. И вот как это пережить? Я не готова, тролль меня прибери, к вечному апокалипсису имени занудной Глэдис. Мне контролеров и в семье хватает.

– Пусти, – я с задранным носом (иначе с ней никак) протиснулась мимо девушки и пошла к кабинету ее наставницы. – Мне нужна фирменная мазь госпожи Пламберри и кое-какие сильные кроветворящие. Иначе шмырл не выживет.

– Нет, Ава! – бронированным танком Глэдис материализовалась между мной и заветной дверью. Сама довольно щупленькая, хоть и высоченная, как жердь. С простой, незапоминающейся, но довольно приятной внешностью (когда спит и не умничает). И такая упертая, что с места не сдвинуть. – Во-первых, все лекарства строго под учет…

– Из личного ящика Мари – нет. На то он и личный, – напомнила «коллеге».

– Именно, Карпова! Личный! – задохнулась воздухом Глэдис. – Правила существуют для того, чтобы их соблюдать. Пойми ты уже наконец! Не просто так запрещено магических существ забирать с территории Заповедника. Многие из них – ценнейшие виды…

– Я это знаю получше тебя, Пиркинс.

Бедная. Ей трудно было переварить, что кто-то может бессовестно вторгаться в чужое личное пространство. А я… Не сказать, что я была дурно воспитана. Наоборот, слишком хорошо. Я даже фамильное серебро чистить умела: бабушка Ангелика поделилась парочкой фирменных заклинаний. Вдруг пригодятся.

Но если меня чему и научил опыт родителей, так это тому, что не всегда надо следовать правилам. Порой бывает необходимо что-то нарушить, сделав по-своему. Ради спасения мира. Ну, или шмырла, на худой конец.

– Пойми, Ава, кто-то может захотеть выдрать клок шерсти или взять унцию крови, – продолжала увещевать Пиркинс. – У нас учатся и бедняки, и просто засранцы. Я не говорю, конечно, что ребята из магических приютов, получившие именную квоту княгини Карповской, все сплошь воры и разгильдяи. Да и не мне их судить: сама здесь милостью Анны Николаевны. Но…

– Глэдис! – перебила, сжав ее костлявое плечо. – Мне нужно помочь шмырлу. Сейчас. Давай я послушаю твои нотации после перевязки?

– А ты в курсе, что этот твой шмырл кусается? Не только ртом, но и, шурха тебе в компот, Карпова, крыльями! – моя коллега воинственно сдула со лба русую челку. Она не собиралась так просто сдаваться. – Существо может кого-то цапнуть. И это вторая причина, по которой запрещено…

– Глэ-э-эдис… – умоляюще застонала, посильнее тряхнув коллегу.

– После мятежного побега иглохвостов я всю ночь оттирала зеленую слизь с пола и вытаскивала иглы из пострадавших! – припечатала младшая целительница.

Я удивленно подняла бровь: таких подробностей «мятежного побега» я не знала.

– Соболезную. Но мы-то со шмырлом тут причем?

– Ты причем? Ты, Карпова, причем?! – Глэдис позеленела, как та самая слизь. Злилась. – Ты сеешь шурхов хаос!

– Да вовсе нет…

– Знаешь, почему с�