Он тебя не любит (?)

Пролог

Макар окинул скучным взглядом присутствующих в зале. Многих из них, с ног до головы упакованных в статусную обертку от «Brioni» и «Ermenegildo Zegna», он знал лично. В первые полчаса уже успел со всеми поздороваться и переброситься парой обязательных вежливых фраз. С другими если и не был знаком, то примерно представлял, кто есть кто и кто чем дышит. Незнакомцев здесь по пальцам можно было пересчитать.

Неудивительно, местная бизнес-тусовка в залетных нужды не испытывала, разве что в желающих поудачнее пристроить деньги, а таких Ямпольский вряд ли стал бы приглашать. Он из той, особой породы, на которых глянешь один раз, и сразу становится ясно – этот человек в деньгах не нуждается очень давно и нуждаться не планирует. И не просто в деньгах, в настоящих деньгах. В больших.

То, что Арсен Ямпольский любитель пустить пыль в глаза, Макар слышал не раз, вот теперь смог лично убедиться. Можно было ограничиться бизнес-ланчем и презентацией, но нет. Этот сноб устроил настоящий парад рейтингов и финансовой привлекательности своих потенциальных партнеров.

По такому случаю был арендован самый пафосный столичный ресторан. Потенциальные партнеры приглашены с женами, может быть потому, что сам Ямпольский недавно женился – поговаривали, на какой-то малолетке, вроде ей едва исполнилось двадцать. И теперь везде таскал с собой не только жену, а и их мелкую дочь.

Хотя, если новоприобретенная госпожа Ямпольская в самом деле так молода, откуда там взяться дочери? Ямпольскому сорок пять, но, судя по всему, молодая жена действовала на него как убойный эликсир молодости. Выглядел Арсен Павлович шикарно.

– Бедная девочка! Наверняка так расстаралась, чтобы залететь от Арсена, что ему совесть не позволила не жениться, – съязвила Аленка, но Макар лишь поморщился.

Ему не было никакого дела до семейных подробностей Ямпольского, гораздо больше его интересовали активы и представленные бизнес-проекты. В частности, самый последний, к которому Макар Демидов рассчитывал присоединиться.

Ради этого можно было вытерпеть и жену Ямпольского, и потенциальных конкурентов на предстоящем отборе. В себе Демидов не сомневался. Он знал, что партнерство у него практически в кармане, стоит им с Арсеном сойтись на более короткой дистанции.

Земельные участки, доставшиеся от отца, придавали стопроцентную вероятность успеху Демидова, но торопить события он не видел никакого резона, пускай все идет своим чередом. Следует выждать и поймать удачный момент, в идеале, чтобы Ямпольский сам вышел с предложением. В переговорах Макар всегда предпочитал стоять на одну ступеньку выше.

Аленка – умница его! – вовсю щебетала с женами местной банковской элиты. Да уж, тут Макару несказанно повезло.

Жена не только умница и красавица, благодаря ей у него никогда не болела голова, какое впечатление Демидовы произведут на окружающих в неформальной обстановке. Об официальной и говорить нечего. Вполне респектабельное и благоприятное, здесь он мог полностью на нее положиться. Мечта, а не жена.

Сам Макар считал не часы, минуты, когда можно будет отсюда свалить, быть может, снова забуриться в ресторан, но только, Бога ради, не с такой прорвой народа. С каких пор градус его настроения стал обратно пропорционален количеству окружающих его людей? Стареет, что ли…

Макар посмотрел на Алену, и та, поймав взгляд мужа, тут же улыбнулась в ответ. Красивая такая, его. Мужчины обращали на нее внимание, и Демидову это льстило. Ревновать жену ему и в голову не приходило, он же уверен в ней, как в себе.

Подошел и собственнически привлек за талию. Демидов всегда знал, что его женой будет только Алена, он влюбился в нее в восьмом классе, она из состоятельной семьи, его ровня, в отличие от…

В руке треснула зажигалка, и он беззвучно выругался. Недаром он запрещает себе не то что мысли, а любые поползновения в запретную сторону.

Нельзя.

Табу.

Иначе мигом вырубит, выбросит из реала, отзовется внутри оглушительной пустотой. А потом вспыхнет клубком из раздирающих в клочья эмоций и тонкого, звенящего, пронизывающего короткими импульсными токами возбуждения, которое просто невозможно утолить.

Эти неконтролируемые всплески неимоверно выбешивали обычно всегда выдержанного и уравновешенного Макара Демидова. Вот как сейчас, стоило лишь вспомнить.

Так зачем ему такое счастье? В его жизни все отлично, бизнес, семья – да, их только двое, но это ненадолго. Его умница-жена пока в поиске себя, и Макар не торопит, он все отлично понимает.

Он любит Аленку и всегда любил, а то, что было, – это так, временно. Алена тоже была замужем, это ничего не значит. Однажды он сделал правильный выбор между сносящей крышу близостью и любовью всей жизни, и ни разу не пожалел…

– Мак, посмотри, как такое может быть? – голос жены прозвучал беспомощно и даже жалко.

Макар проследил за ее взглядом и остолбенел. Алена жалась к нему, что-то сбивчиво шептала, в ее голосе, жестах, глазах отчетливо сквозил страх. Но Макар больше не видел ничего и никого, кроме жены Ямпольского.

Та держалась за локоть мужа и стояла очень ровно, распрямив худенькие плечи. Но Макар на сто процентов был уверен, что внутри она предельно напряжена. Того и гляди лопнет струна, заставляющая изо всех сил тянуть спину.

Слухи оправдались, она и правда оказалась слишком молода. Только ей не двадцать, а двадцать один, это Макар знал точно. Он даже знал, в какой именно день ей исполнился двадцать один год. Последние три года в этот день он почему-то оказывался пьяным в дым – разумеется, совпадение. Не станет же он из-за такого напиваться, он пока еще не выжил из ума.

Ямпольский отвлекся на беседу с одним из приглашенных, а его жена осталась стоять в окружении свиты мужа. Повернула голову к говорившему слева высокому брюнету, улыбнулась, подняла глаза и встретилась взглядом с Макаром.

Пространство разорвал оглушительный взрыв. Как в замедленной съемке посыпались кирпичные стены, сложились гармошкой металлические конструкции. Обрушился и разлетелся в мелкую пыль потолок, засыпая собой всех присутствующих. Только их двоих не задело, даже не зацепило.

Пустота внутри отозвалась гулким эхом. Демидов даже оглянулся, не слышно ли окружающим, но никого не было. Весь мир оказался погребенным под руинами рассыпавшихся стен. Откуда-то Макар знал, что она ждала этой встречи и теперь смотрела не отрываясь, а он так же жадно пил ее взглядом.

«Ты… Что ты здесь делаешь, Эва?»

«Я здесь со своим мужем. А ты с женой. Все встало на свои места, Мак».

«Как ты могла уехать, не предупредив? Ты сбежала!»

«Я оставила тебе письмо. Так было лучше».

«Для кого? Для Ямпольского? Как ты можешь быть его женой? Как ты можешь жить с ним, спать с ним… Как, Эва? Ты позволяешь ему прикасаться к себе?»

«??? Ты нормальный, Демидов? Он мой муж! Конечно, я с ним сплю, мало того, мне нравится, он такой…»

Здесь воображение отказывалось подчиняться Макару. От картин, которые вставали перед внутренним взором, его всего корежило. Он с трудом сдерживался, чтобы не подойти, не схватить Эвангелину за руку и не потащить прочь. Если надо, перебросить через плечо и унести. Демидов мотнул головой, отгоняя видения вместе с пустым воображаемым разговором, но у него ничего не получалось.

«Я никуда не пойду с тобой, Макар».

«Пойдешь. Я набью ему морду, твоему мужу, он не имеет права так называться, потому что ты…»

Здесь он стопорнулся, он даже мысленно не может такое выговорить, ведь это чудовищная ложь. Его женщина не Эва, у него есть жена, он ни разу ей не изменил.

«Это потому, что любишь, или потому, что тебя просто не интересуют другие женщины?»

«Конечно потому, что люблю».

«Почему тогда ты так часто видишь меня во сне, что даже начал принимать снотворное? Боишься однажды назвать жену моим именем?»

«Откуда ты знаешь?..»

Он готов был поклясться, что ее глаза увлажнились и заблестели. Больше он сдерживаться не мог и не хотел, отодвинул какого-то мужика, стоящего на пути, и направился к ней. И даже не глянул, идет за ним Алена или нет. Он не знал, что скажет, ему было плевать, что подумает Ямпольский, что подумают присутствующие. На всякий случай размял по дороге кисти рук. И чего он добивается, не знал. Знал только, что Эве не место возле этого старого мудозвона, пусть он хоть трижды миллиардер и выглядит на сорок. Два.

«А тебе двадцать один. Знаешь, что я подарил тебе на двадцать один год, Эва? А на двадцать лет, знаешь?»

«Ты дарил мне подарки? Но как?»

«Покупал в ювелирке, а потом отдавал встречным парочкам. Мне было все равно кому, лишь бы девушки хоть отдаленно напоминали тебя. Парням их отдавал, чтобы от себя дарили».

«У меня есть муж, Макар, теперь он делает мне подарки. Видишь этот бриллиант? Арсен подарил мне его после одной ночи, как ты когда-то, помнишь?»

Ярость вспыхнула, ослепляя, он по-настоящему на несколько секунд лишился зрения.

«Я не могу тебя отдать ему, Эва!»

– Мак, перестань… – одними губами произнесла Эвангелина, и Макар понял, что сказал это вслух. Будто пелена спала, он обнаружил себя стоящим возле Эвы и крепко сжимающим ее плечи. Мир, целый и невредимый, ослепительно сиял вокруг светодиодами, а к ним, рассекая толпу, уже шел Ямпольский с двумя охранниками за спиной.

– Зачем я тебе, Мак? – все так же беззвучно спросила она.

И он не нашелся, что ответить.

– Эва? Что происходит? – зазвенело стальное.

Макара качнуло от злости. Он еще спрашивает! Разве это муж? Разве Макар стал бы спрашивать, если бы кто-то вот так прикасался к Эве, хватал ее за плечи? И секунды бы раздумывать не стал. Удар у Демидова был поставлен почти профессионально.

Периферийным сознанием понял, что подумал об Эве, а не о своей жене. Правильно, он никогда не ревновал Аленку, потому что всегда знал, она будет с ним, зачем же ревновать? А сейчас его буквально разрывало на части. Одна мысль о том, что Ямпольский прикасался к Эве, что он может делать с ней все что угодно, доводила до безумия, до сумасшествия.

– Все хорошо, Арсен, не волнуйся. Это моя родственница с мужем. Познакомься. Демидовы. Алена и Макар. Алена моя троюродная сестра, – быстро заговорила Эвангелина, несмело прикасаясь к ладони мужа, а тот вдруг сжал ей пальцы. И от одного этого слишком интимного жеста у Макара едва не помутился рассудок.

Катастрофу предотвратила Алена. Она умудрилась втиснуться между Эвой и Макаром, рассыпалась в любезностях Ямпольскому, забросала Эвангелину вопросами и новостями.

Сам Макар все это время в упор смотрел на Ямпольскую, которая была когда-то Казаринова, а потом могла стать Демидовой. И cтала бы, если бы он ее не отпустил, если бы своими руками не выставил прочь из своей жизни.

В груди сдавило, и Макар шумно втянул воздух. В области сердца появилась незнакомая давящая боль. Он так же шумно выдохнул, развернулся и, не попрощавшись, направился к выходу.

Алена побежала за ним. Она что-то говорила, но ее речь казалась скомканной скороговоркой, Макар даже не стал вслушиваться. Они миновали зал и вышли в холл, как тут навстречу метнулся мелкий вихрь и впечатался в ноги Макара.

– Ой, извините!

Он поймал вихрь в охапку. При ближайшем рассмотрении тот оказался очаровательной девчушкой с белокурыми локонами и круглыми щечками. Макар присел перед ребенком на корточки.

– Ты не ударилась?

– Нет! – замотало головкой белокурое чудо. – Ты мягкий. А как тебя зовут?

– Макар.

– Тебе повезло, – важно заявило чудо, – я сегодня научилась говорить букву «р», – и рыкнуло для пущей убедительности. – Ррр-рр-р!

– Это почему повезло? – спросил он, совершенно сбитый с толку.

– Потому что я теперь могу сказать: «Макар-р-р!» А раньше я сказала бы «Макал». И ты бы обиделся.

– Не обиделся, что ты, я бы не обиделся! – он улыбался, и пустота внутри размывалась, как волны размывают песчаный берег. – Тебя как зовут?

– Маш-ша, – она качнулась вперед, а Макар только шумно сглотнул, прогоняя перекрывший горло ком.

Он сразу понял, кто перед ним. Узнал по глазам, которые ничуть не изменились с того момента, как она их открыла впервые в жизни. Вряд ли малышка догадывается, что первым, кого она увидела, был Демидов.

«Маша. Ты назвала дочку Машей. Спасибо, Эва. Эвочка…»

– Мария, пойдем к маме, она тебя ищет, – огромный, похожий на медведя, охранник протянул ребенку свою лапищу, и детская ручка буквально утонула в широченной ладони.

– До свидания, Макар-р-р! – церемонно привстала на носочки девочка.

– До свидания, Маша…

Макар смотрел им вслед, а потом вдруг отчетливо понял, что не может вот так взять и отдать их Ямпольскому. Ни Эву, ни Машу. Круто развернулся обратно, но в рукав намертво вцепились пальцы с наманикюренными ногтями. На одном из пальцев сверкнул бриллиантовый ободок, и это внезапно отрезвило Макара, вернуло к действительности. Здесь его жена, Аленка. Алена. А не Эва.

– Куда ты, Мак, с ума сошел? Он же муж! – а потом с горечью прошептала, не спрашивая, а утверждая: – Ты что, ее ревнуешь?

Он не ответил, потому что сам не знал. Молча прошел к выходу и остановился на крыльце, глубоко дыша, втягивая воздух полной грудью. Надеясь хоть так остудить пылающий в груди адский огонь и вырубить короткие импульсные токи возбуждения, пронизывающие каждую клетку тела.

Еще предстоит разобраться, почему так легко обрушился мир, который Макар строил вокруг себя целых три года, лишь только на горизонте мелькнула Эва.

Непонятная, непрозрачная, нечитаемая.

Так и оставшаяся для его внутреннего навигатора загадочной неопределяемой локацией. А ведь он старательно строил свой мир только из-за нее, чтобы отгородиться от нее и забыть.

«Херово, выходит, строил».

И если где-то на земле был ад, теперь Макар знал совершенно точно – его ад был полным эксклюзивом.

Можно сказать, персональным.

И у этого эксклюзива было имя – Эвангелина.

* * *

– В чем дело, Эва, почему ты позволила Демидову лапать тебя в моем присутствии и на глазах у моих гостей?

– Простите, Арсен Павлович, – она старалась, чтоб внутренняя дрожь не прорвалась наружу. Ямпольский не любит истеричек, она это хорошо усвоила, – я просто не была готова к этой встрече. Больше такое не повторится.

– Что между вами было? Почему он так себя вел? Ты спала с ним? – стальные глаза сверлили безостановочно, но она стойко выдержала взгляд. Лгать было бесполезно. И опасно. – Что ж, если ты не можешь удержать в рамках бывшего любовника, мне придется действовать самому.

– Не нужно, Арсен… – она облизнула вмиг пересохшие губы. – Он… Макар отец моего ребенка.

Стало тихо, взгляд Ямпольского сделался ледяным.

– Ты должна была мне рассказать, – он казался расслабленным и спокойным, но это было обманчивое спокойствие, как у хищника, притаившегося в засаде. – Мне позарез нужна его земля. Я предпочел бы иметь дело с его отцом, младший Демидов слишком агрессивно ведет себя в бизнесе. Но выбора нет, мне придется с ним работать, Эва. Это может стать проблемой?

– Нет, – Эва отлично держалась, – он не знает. И не должен узнать.

– Ты уверена? Больше никто не в курсе?

– Знает его жена, но она будет молчать. Это не в ее интересах.

– Да, пожалуй, ты права, – Ямпольский задумчиво рассматривал свои руки, – хорошо, Эвангелина, иди отдыхай.

Эву провели в спальню. Она держалась, пока за охранником не закрылась дверь, а потом сползла по стене.

Где он взялся, этот Демидов, со своим изучающим, будто ощупывающим взглядом? И раньше, когда он смотрел в глаза, Эве казалось, будто он проникает прямо ей в подкорку и читает все тайные мысли.

Ей приходилось притворяться, и без того было сложно, но, когда он во время затянувшегося сеанса любви запрокидывал ей голову и всматривался в лицо, это становилось практически невозможным.

Сегодня он так же на нее смотрел, как будто она не стоит возле мужа в окружении охраны, а лежит, обнаженная, придавленная и обездвиженная тяжелым телом самого Макара. Будто он стянул ей на затылке волосы и запрокинул голову, а сам вглядывается в самую глубь своими невозможными серыми глазами.

«Зачем же ты снова вломился в мою жизнь, Макар Демидов?»

Глава 1

Три месяца назад

«Долго она еще будет возиться?»

Арсен бросил скучающий взгляд на часы, затем на девушку у своих ног. Лучше бы он этого не делал. Ничто так не портит настроение с утра, как неумелая девица, с каких-то делов вдруг возомнившая, что ей оказано предпочтение.

Ничего подобного, он просто промолчал, не стал осаживать, как тех пятерых перед ней, и не послал открыто, как еще троих следом. Эта была последней в списке, подготовленном Борисом, и, похоже, самой безмозглой.

Арсен понял это сразу, стоило взглянуть на перекачанные ботоксом губы, которые были толщиной с его большой палец. На ноге. И в совершенно пустые, ничего не выражающие глаза.

Наверное, девушка была красива. Модельное агентство Навроцкого высоко ценилось в фэшн-тусовке, но только не для Арсена. Когда губы живут отдельно от лица, ресницы похожи на опахала, а вместо бровей две изогнутые татуировки – это заслуживает массы эпитетов, приличных и не очень. Но красотой это, по его мнению, называться не должно априори. По определению.

Девушка почему-то решила, что Ямпольский остановил свой выбор на ней. Приняла его охреневшесть за интерес?

Ладно, Арсен не возражал, когда она плавной кошачьей походкой – сто процентов насмотрелась тематических роликов на «взрослом» ресурсе – подошла к нему и положила руку на грудь, скользнула под полы пиджака, оглаживая мышцы через дорогую ткань рубашки. Но потом губы – Арсен готов был поклясться, они сами приплыли к нему по воздуху! – потянулись к его лицу, и Ямпольский привычным жестом смахнул девицу вниз.

– Совсем рехнулась? Работаем.

Дважды повторять не пришлось. Минут пять Ямпольский обдумывал, кто мог надоумить эту глупую курицу так дешево к нему подкатить, неужели Борис? Так тот вроде бы смертником никогда не был, берегся.

Арсен мог выставить девушку в два счета, но зачем-то решил спустить пар, слишком зол он был и на Борьку, и на так называемых красавиц, лица которых были как под копирку. А вместо этого еще сильнее разозлился.

– Поторопись, милая, у меня день расписан по минутам, – глухо проговорил он, и девица торопливо закивала. Кивать ей было неудобно, и смотрелось это настолько комично, что Ямпольский прикрыл рукой глаза.

И это убожество Боря подсунул ему в качестве претендентки на роль жены? Сейчас он пойдет и набьет Борьке рожу, сейчас, только закончит…

– Давай быстрее уже! – прикрикнул раздраженно, девица от ужаса округлила глаза, и ему стало смешно, просто дико как смешно. И стало ясно, что это может тянуться еще долго.

Арсен взял ее за затылок, пальцы тут же нащупали мелкие капсулки. Твою ж мать, и волосы наращенные! Да ей хорошо если двадцать лет, когда она успела себя настолько апгрейдить? Ямпольский чувствовал себя в точности, как будто собирался на кастинг претенденток на лицо компании «Индастрил Инвест», а по ходу попал на фабрику по производству виниловых кукол.

Он завершил процесс в несколько движений, дальше осталось застегнуть молнию, защелкнуть ремень и, не глядя, всунуть дышащей как астматик девице стодолларовую купюру. Будем считать это благотворительностью. Не глядя, Арсен! Еще стошнит. Вот теперь можно и побеседовать со старым другом. И если Ямпольский его сейчас не убьет, это будет означать, что в его жизни неожиданно настала эра милосердия.

* * *

– Боря, я не шлюху себе выбираю, а жену, – Ямпольский раздраженно отодвинул очередное портфолио и уставился на сидящего напротив собеседника, – и не вздумай уверять, что ты лично для меня отобрал этот колхоз!

– Напомни, мы сейчас с тобой у меня в кабинете или на кафедре невзашибенных наук? – Борис даже не шевельнулся, и Ямпольский в который раз пожалел, что не может поручить это дело простому исполнителю, с которого можно спросить, а не давнему знакомому, который только скалится в ответ. – Арс, ты меня удивляешь!

– Чем? Тем что не хочу иметь жену, которая тупее этой пепельницы? – Арсен приподнял и с силой поставил обратно массивную пепельницу в виде русалки, едва удержавшись, чтобы не запустить ею в голову Бориса. Не запустил, покрутил в руках и брезгливо скривился. – Что за отстой ты держишь у себя на столе, Боря, выбрось ее и не позорься.

– Подарок жены, какой-то там век, – буркнул Навроцкий и огрызнулся: – Тогда почему ты пришел ко мне? Иди на городскую студенческую олимпиаду по математике, там их как грязи, этих умненьких студенточек.

– Потому что мне нужна красивая девушка. Жена Ямпольского не может быть селянкой, Борис, не притворяйся дураком, тебе не идет.

– Тут или умная, или красивая, определись, Арсен. А тебе же еще порядочная нужна, может, сразу девственница?

– Если девственница, то это просто отлично, самое то для здорового потомства. Можешь плеваться ядом сколько угодно, но я плачу достаточно, чтобы танцевать тебя, Борис! – Арсен перегнулся через стол и поинтересовался вполголоса: – Это, случайно, не ты им советуешь слету лезть к моей ширинке?

– Профдеформация, Арс, – осклабился Навроцкий, разводя руками, – я тут ни при чем. У девочек рефлекс, ведь это оплачивается совсем по другому тарифу. Кому хочется по двенадцать часов вертеть задом перед объективом или ходить по подиуму, когда за меньшее время можно заработать вдесятеро больше?

Помолчал, а потом добавил совсем другим, обычным тоном:

– Да нормальные они девки. Это у тебя запросы как… – он махнул рукой.

Борис Навроцкий был руководителем модного журнала «Elit» и модельного агентства «Elit Models Lux», которые входили в медийный холдинг Ямпольского, у него была какая-то доля, Арсен не интересовался какая. А то, что девочки-модели оказывали эскорт-услуги респектабельным обеспеченным мужчинам, не желающим афишировать свои связи, было, разумеется, известно лишь довольно узкому кругу.

Они немного побуравили друг друга взглядами, Навроцкий сдался первым.

– Хорошо, тогда я объявлю дополнительный кастинг, куда включу в обязательном порядке тестирование по ай-кью.

– Сделай одолжение, – милостиво кивнул Ямпольский, и тут лицо Бориса приняло задумчиво-подозрительный вид.

– Хотя… У меня идея, Арс. Я знаю, что нам нужно. Конкурс красоты! – выдал он и откинулся в кресле, глядя на Ямпольского торжествующим взглядом.

Арсен в ответ удивленно поднял брови, его лицо оставалось непрошибаемым.

– Повтори-ка.

– Какое из двух слов ты не узнал? – уточнил Борис.

– Не ерничай. Нахера мне твой конкурс?

– Конкурс, может, и не нахера, а вот победительница как раз то, что нужно. Ты же известный сноб и эстет! Мы проведем кастинг, отберем девушек, пусть посоревнуются между собой для вида, ты выберешь подходящую, и мы ее протащим в финал. Зато ни у кого не возникнет вопросов, почему миллиардер Ямпольский выбрал в жены девушку с улицы. Ты сам говорил, что хочешь этого избежать.

«Ну может же когда хочет!» Идея в самом деле была стоящей.

– Хорошо, пусть будет конкурс. Я хочу видеть анкеты участниц, и да, включи меня в состав жюри, – сказал Арсен, вставая и одергивая пиджак. Разгладил несуществующие складки, стряхнул невидимые соринки. Все должно сидеть безукоризненно и смотреться идеально. Так было все и всегда в его жизни.

Навроцкий болезненно прищурился, разве что не застонал. Что ж, Борис верно мыслит, Арсен заставит их вкалывать на этом кастинге как рабов на плантациях, выжмет всех до капли, чтобы достичь цели. Это он умел и делал виртуозно.

– Послушай, да на кой тебе сидеть в жюри, будешь из вип-зоны смотреть, ну зачем светиться раньше времени? Ладно, ладно, – сдался Борис, уперевшись в его тяжелый взгляд, – в состав отборочной комиссии пойдешь?

Ямпольский не ответил, лишь поднял обе ладони, давая понять, что разговор окончен. Конечно, Навроцкий был прав, когда говорил, что у него слишком завышены требования, но на то были свои причины. Жена миллиардера Арсена Ямпольского должна быть не просто красивой, она должна быть особенной, это не его личная прихоть и блажь, а жизненная необходимость, иначе никто НЕ ПОВЕРИТ.

А ему нужно, чтобы поверили. Что он влюблен. Что у него снесло крышу от любви. Что Арсен Ямпольский душу готов продать за свою молодую жену. Значит, она должна быть именно такой – юной, красивой, за которую можно не задумываясь отдать состояние. И чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения.

– Выпить не хочешь? – Борис спросил, и Арсен на миг притормозил. Он давно не за рулем, не в его статусе отирать зад на водительском сиденье, можно, но…

– Нет, бросил, – он взялся за ручку двери, – я ведь скоро женюсь, мне нужен наследник, у меня будет молодая жена, забыл? Так это уже склероз, ты тоже бросай, Боря, алкоголь губительно влияет не только на мозги, а и на эрекцию.

Навроцкий посмотрел на него с плохо скрываемой насмешкой.

– Это у тебя склероз, вспомни, где я работаю! В таком месте пропасть не дадут, можешь не сомневаться. А вот тебе, – он ткнул в Ямпольского пальцем, – не мешало бы призадуматься. У тебя когда в последний раз баба была?

– Полчаса назад, – ответил Арсен, глянув на громоздкие часы, украшавшие стену кабинета.

Возможно, он придирается, и часы не такие неуклюжие, и пепельница не настолько безобразна, просто у него отвратительное настроение, потому и все вокруг кажется таким же отвратительным. Даже Борис. Особенно Борис. Но если сообщить ему об этом, настроение вряд ли улучшится, и Арсен промолчал.

Он уже повернулся, чтобы выйти, как вдруг дверь распахнулась, и перед ним оказалась девушка. Чуть выше среднего роста, тоненькая, с темными, собранными в хвост волосами и карими глазами, казавшимися на уточенном скуластом лице просто огромными. В руках у нее был объемный конверт.

– Ой, извините, – она стушевалась и отступила, пропуская Ямпольского, а тот остановился, не отдавая отчета почему, – я к Борису Альбертовичу.

– Эва? Ты принесла фотографии? – отозвался Навроцкий и повернулся к Ямпольскому. – Не хочешь посмотреть? Ты же увлекался когда-то фотографией, а Эвочка фотограф от Бога.

– Эва? – удивленно поднял брови Арсен.

– Эвангелина, – быстро поправила девушка. Арсен продолжал ее рассматривать.

Очень правильные, будто вылепленные, черты лица, и сам овал как выточен. Пожалуй, да, его можно назвать красивым. Если бы Арсен был художником, он бы рисовал именно такие лица, но, к счастью, он не художник, он бизнесмен. Очень успешный. У него столько денег, что можно купить всех художников мира, а на сдачу заиметь их же мазню.

– Не Евангелина?

– Нет, – несколько взмахов длинными изогнутыми ресницами, и слегка потупившийся взгляд, – так мама захотела…

– Эва, это Арсен Павлович, наш заказчик, он лично выбирает модель, которая станет рекламным лицом его бизнес-империи. Там есть подходящие варианты? – спросил Борис, а Ямпольскому стало интересно, спит он с этой диво-фотомастерицей или нет.

Он продолжал рассматривать девушку в упор, отчего-то испытывая необъяснимую злость от одной мысли, что это может быть «да».

«Спит или нет?»

Снова взлетели ресницы, схлопнулись, взлетели. И пусть на миг, на крохотную долю секунды, но Арсен успел поймать мелькнувшее в ее глазах пренебрежение, смешанное с брезгливостью.

«Нет!» Конечно же, нет, она не спит с Навроцким!

И к Ямпольскому она чувствует отвращение, потому что не сомневается – он здесь в поисках сопровождения на вечер или на ночь. Внезапно Ямпольский почувствовал, что ему нечем дышать, так сильно стискивает горло галстук. Он поспешно ослабил узел.

– Что ж, не откажусь. Я действительно одно время серьезно увлекался фотографией. Показывай, что ты умеешь, Эвангелина.

Она смутилась, и Арсен охренел от непривычного зрелища. Он и забыл, что кто-то еще на это способен. Девушка подошла к столу и привычным жестом разложила на столе Навроцкого яркие глянцевые фотографии моделей. Снова те же лица, губы, глаза, волосы… У Ямпольского зарябило в глазах. А потом он взглянул на пачку фото в ее руках и остолбенел.

– Покажи, – он сам удивился, как придушенно это прозвучало, – да нет, не эти, те фото покажи.

Эва бросила на него непонимающий взгляд, но все же послушно протянула пачку.

– Я на выходных выезжала за город и там немного поснимала…

– Это… Это ты? Ты сама? – Арсен потрясенно перебирал фотографии, с восхищением отмечая, как точно выбран ракурс, как качественно передана цветовая гамма, как филигранно выбран угол, под которым падает свет. – Где ты училась? У тебя превосходная школа!

– Нигде, – пожала плечами Эвангелина, – в школе ходила в кружок, а потом смотрела ролики на ю-тубе. У меня маленькая дочка, – добавила она немного с вызовом, – мне некогда учиться.

– Дочка? – поднял брови Ямпольский. – Сколько же тебе лет?

– Двадцать один, скоро двадцать два будет.

– А дочке?

– Почти три.

– Арсен Павлович, посмотри на неве… соискательниц, если тебе кто подходит, ткни пальцем, с девочками начнут работать, – влез Навроцкий, явно намекая, что Ямпольскому пора отвалить.

– Никто не подходит, – качнул головой Арсен, не сводя глаз с фотографий и их создательницы, сам не понимая, почему не может заставить себя уйти.

Глава 2

– Да чтоб для тебя все бордели мира были на вечном переучете, – в сердцах проговорил Навроцкий и едва сдержался, чтобы не сплюнуть, – как же ты замахал меня, Арс!

Ямпольский с бесстрастным выражением лица смотрел на Бориса.

– Просто объясни, зачем микрофон. У нас отбор официанток в караоке-бар?

– Ты сам полдня выносил мне мозг, что тебя интересуют предпочтения претенденток, в том числе музыкальные! Или я что-то не так разобрал?

– Они меня просто интересуют, эти предпочтения, Боря, информативно, слушать блеяние их носительниц не обязательно.

– Девочки старались, готовились, давай не выдрачивайся, а?

Арсен не ответил, потому что в студию уже входила следующая… невеста? Он чуть не рассмеялся, так дико это прозвучало, очень в духе Навроцкого. Ладно, пусть будет соискательница. Арсен подобрался и мысленно приказал себе не придираться по мелочам, в конце концов, если будет пригодный исходный материал, всегда можно попытаться что-то слепить самому.

Кастинг претенденток на роль жены Ямпольского проходил в одной из фотостудий агентства, отборочная комиссия в лице Арсена и Бориса расположилась (читай, развалилась) в удобных креслах напротив возвышения, используемого вместо сцены.

Девочка была хороша. Прелестна как ангел, сказал бы поэт или писатель, хорошо, что Ямпольский поэтом никогда не был, да и писателем тоже. Потому он просто поставил галочку напротив фамилии девушки.

Круглое личико, щечки с ямочками – приятное разнообразие на фоне ассортиментного ряда фабрики виниловых кукол. Арсен даже изобразил подобие улыбки, пока Навроцкий задавал девушке общие, принятые в рамках предстоящего конкурса, вопросы.

Девочка отвечала, ничего особенного, но Ямпольский и не рассчитывал, что соискательницы будут блистать знаниями в области, скажем, живописи. Если его фиктивная жена не сумеет отличить Моне от Мане, Арсен как-нибудь это переживет. Вполне достаточно, если она будет хотя бы подозревать об их существовании, а принцип «Мане – люди, Моне – пятна» Арсен в состоянии объяснить будущей супруге сам.

Кристина имела весьма смутное представление обо всем, что прямо или косвенно не касалось создания и выкладки сторис. Ямпольский сначала поскучнел, а потом подумал, что, возможно, девушка интересуется музыкой, пусть современной, она ведь совсем юная, лет девятнадцать, наверное…

– И что ты нам споешь, Кристинка? – медовым голосом спросил Навроцкий.

– Мою любимую песню, – тряхнула аккуратной челкой девушка, и Борис жестом дал знак начинать.

При первых же аккордах Ямпольский чуть не подавился, при вторых превратился в статую.

Кристинка пела «шансон», призывно выставив вперед ногу и глядя в упор на Арсена. Ямпольский прикинул в уме.

Когда эта песня переживала пик своей популярности, Кристинка выпускалась из детского сада. Арсен не то, чтобы был знаком с музыкальной программой детских садов, но не без оснований предполагал, что подобные песни там отсутствуют.

Ямпольский повернулся к Борису, который постукивал в такт ботинком и разве только не подпевал.

– Что? – не понял тот, поймав его враждебный взгляд. – Хорошая ж песня.

Кристинка сипло выводила, вращая глазами, словно и правда перед кастингом выкурила пачку, и не одну.

Арсен прикрыл рукой глаза. Навроцкий покосился на босса, затем сел прямо и махнул рукой, останавливая представление. Музыка смолкла, девушка обиженно хлопнула глазами.

– Так это твоя любимая песня, – уточнил Арсен, – или все-таки твоей мамы?

Кристинка надула губки и ничего не ответила.

– Это ты, сволочь, им присоветовал нарыть для меня старперских песен? – развернулся он к Навроцкому, когда девушка покинула студию. – Или ты тоже станешь уверять, что их от такого прет?

– Да с чего у тебя чуть что, сразу я? – возмутился Борис, незаметно отодвигаясь подальше. – Они и сами головастые девки, без меня соображают, как тебя поразить.

– Поразить, – проворчал Ямпольский, – лучше скажи, опустить.

Но все же галочку напротив Кристинки обвел жирным кругом. За креативность.

– Радуйся, что они тебе такое поют, знаешь, что молодежь сейчас слушает? – доверительно наклонился к нему Борис. – Ты вообще охренел бы, если б услышал.

– Что? – поднял бровь Ямпольский.

– Сейчас вспомню, у меня дочка прям пищит, эти, как их, – Борис пощелкал пальцами, наморщив лоб. – О, вспомнил! «Грибы»!

– А разве их слушают? – искренне удивился Арсен, и Навроцкий безнадежно отмахнулся.

* * *

Следующей была брюнетка, настолько роскошная, что Арсен даже сменил ногу. Поджало. Судя по Борису и понимающей улыбке Снежаны – так ее имя значилось в списке – подобная реакция была ожидаемой и привычной.

Дальше можно было не продолжать. Ямпольский уже знал, кого сегодня вечером привезет к нему водитель Навроцкого, но не стал лишать девушку удовольствия почувствовать себя победительницей.

Пускай. Это даже не до утра, ночью она уедет обратно и на конкурс, конечно, не попадет. Есть одно главное условие, о котором никому не следует знать – отсутствие физического влечения к контрактной жене. Если при взгляде на очередную «невесту» снизу поступают определенные импульсы, это верный признак, что напротив ее имени нужно ставить жирный минус.

Он не будет спать со своей женой. Секс между ними исключен, она всего лишь средство достижения цели. И если позволить себе подпустить ее ближе, как знать, потом он может смалодушничать и дрогнуть. А этого допустить нельзя ни в коем случае.

Арсен смотрел на следующую после Снежаны девушку – высший пилотаж современной косметологии – и мрачнел все больше. Если по уму, то нужно брать вот такое силиконовое совершенство.

Но внутри все сопротивлялось, стоило представить, чтобы даже на год, даже для дела дать ей свое имя. Ямпольская? Арсен пренебрежительно поморщился и поставил прочерк. Чуть бумагу ручкой не разодрал.

Нет, его жена должна вызывать зависть такую, что до зубовного скрежета. Ею должны восхищаться, возможно, даже пытаться отбить. Арсен с удовольствием повоюет.

Пусть Навроцкий землю роет, ну не может такого быть, что на всей планете не найдется нужной девушки. И когда Арсен ее найдет, возьмет как приз, заберет себе и сделает из нее настоящую королеву.

На мгновение ему даже стало жаль эту незнакомую девочку. В душу заползли сомнения – если разыщется такой бриллиант, поднимется ли у него рука потом безжалостно пустить ее в расход? Может, пересилить себя и воспользоваться бесконечными и похожими друг на друга до тошноты виниловыми куклами?

Но мгновение прошло, а с ним и жалость испарилась, остался лишь холодный рассудок. Нет, ему не жаль, пусть только найдется, и тогда Ямпольский подарит ей лучший год в ее жизни. И хоть он будет для нее последним, но разве не лучше прожить его по-королевски?

Если бы перед Арсеном поставили выбор: низменное, плебейское существование до старости или один единственный год, но царский, он бы не сомневался ни минуты.

Значит нужно продолжать поиски и надеяться на собственное чутье. Его внутренний тигр может быть спокоен, Арсен уверен, что поиски увенчаются успехом. Надо просто молча пролистывать страницы, ставить галочки, плюсики или прочерки. И ждать, когда ОНА появится.

* * *

– Ты должен непременно попробовать гаванские сигары, Арс, лимитированная серия, Рокки Патель удавится, если попробует…

Они вошли в кабинет Навроцкого, и Арсен краем глаза заметил, как под столом что-то мелькнуло и затаилось. Борис проследил за его взглядом и расплылся в улыбке, а затем зарокотал басом на весь кабинет, повергая Ямпольского в полное изумление.

– Кто сидел в моем кресле и сдвинул его с места?

Умолк и прислушался, в установившейся тишине ясно слышалось громкое сопение.

– Кто пил из моей чашки и разбил ее?

– Это не я, – показалась из-под стола светлая детская головка с двумя торчащими хвостиками. – Я не била твою чашку, медвед!

Перед Арсеном предстало совершенно мелкое создание с раскрасневшимися щечками и блестящими серыми глазищами.

– Медведь, – машинально поправил он девочку, но та мотнула головой, отчего хвосты замотылялись из стороны в сторону.

– Не-а. Он медвед, а я Маша. А ты кто?

Арсена не слишком умиляли дети. Он рассматривал их как промежуточный этап между сексом и взрослой особью, поэтому понятия не имел как вести себя с девочкой. Но та сама подошла к нему ближе.

– Ты кто? – повторила она, наклонив голову набок.

– Я? – задумался Арсен и пожал плечами. – Тигр.

Девочка очень жалобно взглянула на Арсена и грустно вздохнула.

– Машунька, это Арсен Павлович, ему нужно говорить «вы», – Борис сел на стул и поправил девочке перекосившуюся кофточку. Его движения были привычными, будто он с утра до вечера поправлял одежду маленьким девочкам.

– Не обязательно, говори «ты», – милостиво позволил Ямпольский.

– А как тебя еще можно называть? – вдруг спросила Маша, смешно сведя брови домиком.

– Что значит, как? – не понял Арсен.

– Ну можно, – девочка оглянулась на Навроцкого, а потом снова уставилась на Арсена с жалобным видом и даже ладошки сложила просительно, лодочками, – можно ты тоже будешь медвед, как он? Умоляю!

– Ну хорошо, – Арсен даже растерялся, его уже давно никто не умолял, – раз ты так хочешь, пусть.

– Я пойду скажу маме! У меня уже два медведа есть!

Девочка подпрыгнула, захлопала в ладоши и понеслась прочь из кабинета.

– Боря, это твой внебрачный ребенок? – придя в себя, спросил Арсен. – София знает?

– С ума сошел? – буркнул Борис. – Это Машка, Эвочкина дочка, мы с Софией у нее что-то типа крестных родителей.

– Эвина дочка? – Арсен смотрел на дверь, жалея, что не рассмотрел ребенка внимательнее.

А ведь и правда они похожи. Только глаза у Эвы были темными как расплавленный шоколад, а у ее дочки серыми, почти голубыми.

– Чудо-дите, – улыбнулся Борис, – мы ее обожаем. Знаешь, почему ты медведь?

– Почему?

– Машка не выговаривает «р» и страшно стесняется, поэтому старается использовать слова без «р». Ни тигр, ни Арсен ей не подошли. И «медведь» она никак не научится правильно говорить, язычок заплетается. София с Женькой все ее, бедняжку, тренируют.

– Медвед, а не медведь, – поправил Арсен, и вдруг тоже улыбнулся, хоть и одними кончиками губ.

* * *

Арсен открыл бутылку, плеснул в бокал виски и отпил, задумчиво глядя на простирающийся перед ним ночной город. Сияли огни, затмевая одинокие звезды, уже давно зажегшиеся на небосклоне.

В городе звезды светят тускло, поэтому город Ямпольский не любил. Его апартаменты находились на самом верхнем этаже принадлежащего ему же отеля. Арсен останавливался здесь, когда задерживался в столице и неудобно было ехать в особняк.

Город тоже принадлежал Ямпольскому, хоть об этом и не подозревал. Бизнес, легальный и нелегальный, работал четко и отлаженно. Легальный затрагивал многие сферы – и энергетическую, и финансовую, и горнодобывающую, и металлургическую. Его предприятия давали стране рабочие места, работали «в белую» и платили все налоги. Социальная программа там была такая, что к ним очереди стояли. И Ямпольский останавливаться не собирался.

В связи с этим его очень интересовали земельные вопросы. Они его всегда интересовали, весьма некстати отошел от дел Роман Демидов. Этот щенок, его сын, не нравился Арсену, но выбирать, с кем работать, не приходилось.

Арсен верил, что придет день, и младший Демидов уступит, так было всегда, все уступали его напору. А вот в нелегальном бизнесе Ямпольский давно и заслуженно был признан оружейным королем.

– Тебе дай волю, ты атомную бомбу на запчасти разберешь и за бугор перепродашь, – ворчал Маркелов, его деловой партнер. Они были в равных долях, право голоса у обоих были равны, и Арсен на такие слова только усмехался.

Бомбу не бомбу, а почву для поставок обогащенного урана в страны Ближнего Востока Ямпольский готовил. Но Маркелов однажды решил, что этого мало, и смотреть, как мимо них протекают миллиарды, которые приносит наркоторговля, больше не хотел.

Арсен был против. При всем своем цинизме он считал, что наркобизнес удел людей ущербных, мелких и ни на что более неспособных.

– Хватит, Арс, – морщился Ринат, – перестань корчить из себя дона Корлеоне, надо быть лохом, чтобы позволять другим кормиться на своей территории.

– Нет, – резко пресекал его Ямпольский, – и больше мы это не обсуждаем.

Но сейчас он точно знал, что Маркелов за его спиной ведет переговоры о поставке крупной партии наркотиков. Пока транзитом, а на будущее разрабатывался план создания разветвленной сети сбыта. Ямпольскому нужны были деньги на развитие легальной сферы. Ее доходы росли, и вынуть сейчас такую значительную сумму из оборота означало обескровить бизнес.

Конечно, Ринат это понимал. Но он всерьез намеревался перетянуть в наркоторговлю большую часть финансов в то время, как все, напротив, старались легализоваться.

И у Арсена не получится остаться в стороне. Проклятый договор, подписанный после того, как им удалось то, что до сих пор не рискнул сделать никто в криминальном мире, связывал его по рукам и ногам.

Арсен сделал еще глоток и прикрыл глаза. В ушах стоял гул вертолетов, он снова видел залитую лучами прожекторов палубу корабля, на котором проходила сходка. Это была идея Арсена-Шерхана собрать всех на корабле под видом трехдневного морского круиза.

Совесть с тех пор ни разу его не потревожила. Люди, стоявшие ниже по иерархической лестнице, всегда были для него расходным материалом. Напротив, он получил удовольствие от того, как точно рассчитал место и время. А что повязали всех – ну так, известно, лес рубят – щепки летят.

Криминальный мир просто охренел от такой беспрецедентной наглости, но авторитеты вмешиваться поостереглись, зная, кто крышевал операцию со стороны силовиков. А Грек захотел подстраховаться.

– Сам понимаешь, Арс, мы теперь повязаны больше, чем кровью. Этот договор нужен, чтобы и ты, и я могли спокойно спать. Теперь мы будем беречь друг друга как зеницу ока.

Шерхан и Грек слили всю группировку силовикам, забрав общак, который стал платой за эту сделку. Полковник, руководивший операцией, получил генеральские погоны, а Шерхан стал бизнесменом Арсеном Ямпольским.

Тот самый общак послужил первоначальным капиталом, который позволил им с бывшим Греком, а ныне миллиардером Ринатом Маркеловым создать целую бизнес-империю, которую Маркелов теперь ставил под удар.

Это было главным условием лояльного отношения генерала Грачева – никакой наркоты. Его сын умер от передоза, и у Грачева с наркодельцами были свои счеты. И он, и его преемники, насколько хватало ресурсов, бились с наркобизнесом насмерть, и Ямпольский не собирался нарушать договоренности. Зато их планировал нарушить Маркелов.

Если бы Ямпольский знал, чем обернется договор с бывшим подельником, лучше бы задушил Рината голыми руками. Но то ли чутье подвело Арсена, то ли он и сам хотел гарантий, теперь сложно было сказать.

Они подписали договор, где выступили друг для друга наследниками первой очереди. И, если с кем-то происходил несчастный случай, под подозрение автоматически попадала вторая сторона. Но когда Арсен познакомился с Лерой, он не подозревал, что стал для нее смертным приговором.

* * *

Тонкая рука легла на его хорошо проработанный пресс безо всякого намека на жир – Арсен в свои сорок пять был в прекрасной форме. Погладила мышцы, пробежалась по жесткой дорожке, спускающейся вниз и ныряющей за мягкий пояс домашних брюк.

– Почему ты ушел? Я замерзла, – Снежана прижалась сзади, обвив его руками. Он взглянул на часы, вообще-то, ей уже пора. Или оставить еще на час? Ладно, полчаса.

Снежана Арсену понравилась. Он решил, что, пожалуй, пусть еще побудет. Ему импонировал энтузиазм, с каким девушка, по ее убеждению, зарабатывала себе корону королевы. Ямпольский вдруг представил ее лицо, узнай она, какой приз ждет в конце победительницу конкурса, и какая роль по итогу ей достанется. Даже мелькнула мысль проверить.

Но проверять не стал. Повернулся, взял в кольцо рук и прижал к стеклу панорамного окна. Снежана призывно улыбнулась и очертила пальцами татуировку тигра, спускающуюся с плеча на грудь – единственное, что осталось у Шерхана от Шерхана.

– Ты такой классный, как этот тигр!

Арсен взял ее за запястья и потянул вниз.

– Ты сегодня слишком много говоришь, милая. Работаем. Как раз подумай, что выберешь себе в «Бриллианте».

Девушка вспыхнула, как показалось Арсену, от удовольствия, и с готовностью соскользнула вниз. Ямпольский был не настолько недалеким, чтобы не понимать – она кайфует не от самого процесса, а от предвкушения поездки в «Бриллиант» – круглосуточный ювелирный салон. Его владельцем тоже был Ямпольский.

Девочка справилась на пять с плюсом, все-таки хорошее агентство у Бориса, видимо, в прошлый раз просто не повезло. Арсен вернул на место брюки и вызвал охрану.

Изумление, написанное на безупречном лице Снежаны, можно было с легкостью брать за эталонную меру. Наверняка та рассчитывала, что Арсен поедет с ней и лично сопроводит в ювелирку, потому как не на шутку расстроилась, узнав, что едет с водителем. И даже попыталась покачать права.

Напрасно. Уже через пять минут она ехала на заднем сиденье бронированного внедорожника, испуганная и притихшая. А Ямпольский вошел в душ и встал перед зеркалом, уперевшись в стену по обе стороны.

Уставился на свое отражение, скользнул взглядом по татуировке. У Шерхана, выбитого на его груди, глаза казались живыми – любовницы утверждали, что Арсен похож на своего тигра. Может, так оно и есть.

«Медвед», – вспомнилось вдруг, и уголки губ Арсена непроизвольно поползли вверх.

– Ты не тигр, Шерхан, слышал? Ты теперь медвед! – прищурился Арсен, и ему показалось, что в глазах Шерхана мелькнула усмешка.

* * *

Ямпольский улегся на перестеленную кровать и уставился в потолок. Белье сменили, пока он был в душе.

Итак, жена. Юная, красивая и особенная. В которую без ума влюблен счастливый муж.

На это должны купиться все, в особенности Грек. Хитрый, расчетливый бандит, который на самом деле никуда не делся, как и Шерхан. Он тихо сидел в теле Рината Маркелова, ожидая удобного случая, чтобы выбраться наружу.

Арсен не даст Маркелову похерить все, с таким трудом создаваемое годами. А главное, он теперь сможет отомстить. Так, как мечтал все эти годы.

Маркелова нужно убрать, и сделать это было под силу только одному человеку – жене Арсена Ямпольского. Которая пока не просматривалась даже на горизонте.

Глава 3

На третий день после – надцатого выступления Ямпольский не выдержал.

– Борис, я тебя прошу, пусть они просто ходят. Молча. Ну сколько будет продолжаться эта Песня года?

– Хорошая передача, – буркнул Навроцкий, – что тебе опять не нравится?

– Тысяча девятьсот восемьдесят пятого, Боря!

– Ладно, перерыв, – сдался тот и вздохнул, – и пожрать не мешало бы.

– Борис Альбертович… ой! – в открытую дверь с размаху влетела Эвангелина и оторопело застыла на пороге. – Извините, вы заняты. Я пойду.

– Подожди, Эва, – вырвалось у Арсена непроизвольно, и когда та с удивлением уставилась на него, он подался вперед, разглядывая девушку.

Свободная футболка с размытым принтом, как сейчас модно – то ли ухо там, то ли серьга, не поймешь. Джинсы, разодранные на коленках – Арсену всегда было интересно, эти дыры потом ползут дальше, или они все-таки чем-то фиксируются? Кожаная «косуха», на ногах ботинки а-ля морской пехотинец.

Лицо все то же, мечта почившего в Ямпольском художника, и прямые густые волосы, собранные в хвост. Вспомнилась маленькая Машка. Ну какая с этой Эвы мама? Ей лет семнадцать можно дать, не больше!

Ямпольский еще помолчал, чтобы вогнать девушку поглубже в состояние смущенной неопределенности, которую он с мрачным удовольствием разглядывал на ее лице, а потом спросил:

– У тебя есть мечта, Эвангелина?

– Есть, и не одна, – серьезно ответила Эва, и Арсену показалось, вопрос ее совсем не удивил.

– Разве их может быть много?

– Как минимум две, несбыточная и приземленная.

– Поделишься? – ему вдруг стало в самом деле интересно.

– Несбыточной нет конечно, – усмехнулась Эва.

– А приземленной?

– Париж, – ответила она очень быстро.

– Завтрак с видом на Эйфелеву башню? Кофе с круассаном? – скептически выгнул бровь Арсен.

– Можно и кофе с круассаном, – улыбнулась девушка, и в этой улыбке не было ни манерности, ни жеманства, – а потом Лувр, Версаль, музей Орсе и Пер-Лашез.

– Музей Орсе? Правда? – изумление Ямпольского было неподдельным. – И что ты там будешь делать?

– Дышать, – после небольшой заминки ответила Эвангелина, – и смотреть. Я немного говорю по-французски, так что можно воспользоваться услугами экскурсовода.

– И ты сумеешь отличить Моне от Мане? – недоверчиво уточнил Арсен.

– Это что, два разных мужика? – влез Навроцкий. – Серьезно?

– Мане – люди, Моне – пятна, – хором сказали Эва с Ямпольским. Она повернулась к нему и прыснула в ладонь. А Арсен просто охренел.

– Ладно музеи, но Пер-Лашез! Что интересного может быть там для такой юной девушки? – продолжил он, и тут снова влез Борис.

– Что такое Пер-Лашез? Театр?

– Это кладбище, Боря, – объяснил Арсен, и Навроцкий ошарашенно потер лоб.

– Эпическая сила… В самом деле, Эвочка, что тебе делать на кладбище? Мне кажется, рановато, – развернулся он к девушке.

– Это не обычное кладбище, Борис Альбертович, – Эва засмеялась. Она смеялась открыто и заразительно, Ямпольский следил за ней исподлобья, – а некрополь.

– В смысле, без могилок, что ли?

– Там усыпальницы, склепы, колумбарии, – объясняла Эва, а Арсен думал. Его мысли принимали определенные очертания и уже складывались в четкий план, – для парижан это как парк.

– Какой парк на кладбище, прости Господи? – непонимающе переспросил Борис. – Надо же, сколько приходилось бывать в Париже, ни разу там не был. У меня София по этой части, и в театры меня водит, и в музеи. А вот на кладбище ни разу не отвела.

– Так съезди, Борис Альбертович, наведи шороху, присмотрись к соседям, – сказал Арсен и спросил Эву в лоб: – Ты караоке петь любишь?

Она недоуменно пожала плечами и посмотрела на Навроцкого, словно ища поддержку. Борис, начиная догадываться, вперил хищный взгляд в Ямпольского, но того уже было не остановить.

– Спой то, что тебе нравится, Эва. Можешь без музыки.

Эвангелина подумала, достала телефон, полистала экран и положила телефон перед собой.

– Я не помню текст наизусть, – сказала, будто извиняясь.

Ее голос был недостаточно сильным, а французский далеко не идеальным, но она пела с приятной хрипотцой, копируя Фриду Боккара, и от этого ее прононс казался почти парижским. Точнее, не пела, она эту песню дарила. Даже руку держала так, будто протягивает в ней что-то.

Арсен прикрыл глаза и замер. Забытые ощущения прорывались из-за тех заслонок, которые он давно поставил внутри и запер за ними все, что когда-то делало его живым.

Он забыл о чувствах, которые были доступны простым смертным и казались совсем лишними для таких небожителей, как он, – радость, счастье, любовь и даже ненависть. Он был уверен, что избавился от них давно и навеки. А теперь они грозились вырваться изнутри и затопить его по самые края.

– Довольно, – жестко приказал, и Эва осеклась, замолчала, выключая телефон.

На миг установилась неловкая тишина.

– Мечты должны сбываться, Эвангелина, даже несбыточные. Ты сможешь поехать в Париж, – сказал Ямпольский, поднимая голову и глядя на нее тяжелым взглядом.

И снова охренел, понимая, что ничего не может прочесть по лицу девушки. Ее глаза были как тихая гладь озера с лунной дорожкой. Темный омут. Ничего…

Арсен привык щелкать людей как переспелые орехи. Он слету мог вычислить слабое место каждой человеческой особи. Он с полпинка понимал, как подчинить их волю, а здесь впервые чувствовал себя безоружным. И перед кем? Перед девчонкой, едва разменявшей два десятка лет?

Арсен сдержал охвативший его гнев, но факт оставался фактом – защиту, которую выставила перед собой Эвангелина, не мог пробить его самый проницательный взгляд.

Ямпольский весь подобрался, впервые за многие годы ему попался такой экземпляр. Он бы даже назвал ее достойным соперником, если бы она не была так молода.

– Ты сможешь поехать в Париж, Эва, – повторил Арсен, наклонившись вперед, – если станешь финалисткой конкурса красоты.

– Я? Конкурса красоты? – она вскинулась как ужаленная. – Разве я подхожу?

– Что ты выдумал, Арсен, – забеспокоился Навроцкий, – Эву нельзя на конкурс, у нее проекты, она мой ведущий фотограф.

– Найдешь себе другого.

– Но, – Эва беспомощно оглянулась, – там нужны платья, даже несколько, для конкурсов. У меня есть, два, только вряд ли они подойдут…

– Встань ровно, – Арсен достал телефон и включил камеру, – какой у тебя рост?

– Метр семьдесят четыре.

– Отлично, – сделал несколько снимков опешившей Эвы и нажал «отправить».

– Платья будут, – сообщил он, – мой знакомый займется. Он известный кутюрье, ты останешься довольна. Как твоя фамилия? – он взял ручку и посмотрел на Эву.

– Казаринова, – ответила та и облизнула губы. Наверное, пересохли от волнения, и Арсену это тоже понравилось.

– Хорошо, иди, Эва, – кивком головы отпустил ее Ямпольский.

Взял список, дописал внизу от руки: «Эвангелина Казаринова».

– Послушай, Арсен, так нечестно, – запротестовал Навроцкий, – зачем тебе сдалась Эвангелинка? Она же не то, что те шалавы, прости, Господи, она хорошая девочка, у нее дочка маленькая. И никого из родных, кроме этого козла Бессонова. Оставь ее в покое, пусть работает, а тебе мы подберем…

– Бессонова? Она родственница Бессонова?

Весь облсовет ел у Ямпольского с рук, поэтому проблемой это точно стать не должно.

– Да, он ее двоюродный дядя, но Эва с ними не общается. А родители умерли. Не трогай ее, Арс, прошу тебя!

Арсен даже глаза прикрыл, чтобы не выдать грохочущего внутри фейерверка. Все-таки Шерхан всегда был везучим гадом, везучим и живучим. Теперь главное не спугнуть фарт, на этот раз сдавший ему все возможные козыри. У его будущей жены нет родственников, которые могли бы стать проблемой. Да!

Взял ручку и размашисто написал рядом с именем Эвы: «Ямпольская», «Казаринова» зачеркнул. А потом, не говоря ни слова, протянул лист Навроцкому. Тот посмотрел на лист и лишь вздохнул.

– Да понял я уже, понял.

* * *

Арсен вышел из машины и достал с заднего сиденья орхидеи. Лера любила их, и он каждый раз привозил ей разные. Сегодня у Леры был день рождения, и сегодня была очередь белых.

Если бы семь лет назад Арсен знал то, что узнал спустя четыре года, Лере бы сегодня исполнилось тридцать шесть, а Пашке одиннадцать. У Ямпольского был бы уже совсем взрослый сын и еще молодая и прекрасная жена. А главное, у него могла быть дочь. Может, постарше, может, совсем мелкая – как Маша, дочка Эвы. Если бы только Арсен знал тогда то, что знает сейчас.

Он свернул на дорожку, ведущую к могиле жене и сына, и еще издали увидел сгорбленную фигуру. Первым порывом было выхватить пистолет и разрядить всю обойму в голову, склоненную перед роскошным памятником, который Арсен поставил своей семье. Он попал бы даже с закрытыми глазами, ладонь обожгло от желания ощутить кожей холодную сталь.

Ямпольский всегда ходил с оружием, плевать он хотел на запреты, да и попробовали бы его остановить. Но сейчас он сдержался, хоть усилия пришлось приложить немалые – Маркелов не заслужил такой легкой смерти, поэтому тигр снова должен затаиться в засаде.

– Здравствуй, Арсен.

– Здравствуй, Ринат.

Ямпольский пожал протянутую руку. Он уже полностью владел собой, Ринат не должен ни о чем догадываться. Именно поэтому Арсену пришлось ждать так долго, целых три года. Три года с тех пор, как он решился переделать комнату сына и нашел спрятанный среди де�