Джейн. Леди-служанка

Глава 1

Мы шагали по слабоосвещённому коридору, единичные чадящие факелы вместо того, чтобы хоть как-то обогреть, ещё больше пугали и заставляли меня вздрагивать от любого подозрительного шороха в погружённых в темень углах. Чуть впереди степенно двигалась мать-настоятельница, державшая спину так прямо, что я каждый раз невольно прислушивалась, а не хрустнет ли у неё там что-нибудь? Рядом со мной, поглядывая по сторонам, шла моя родственница, очень красивая женщина, должна заметить, внешность у неё была просто ангельской: белокурые локоны, благородный светлый лоб, голубые ясные глаза, узкий аристократический нос, алые, как спелая вишня, губы, высокая грудь, тонкая талия и длинные, стройные ноги. Невероятное сочетание нежной очаровательности с убийственной сексуальностью. И мой дедушка повёлся на всё то показное великолепие в сочетании с милейшей, практически овечьей кротостью.

На самом деле Луиза ла Асолье не была хорошей. Вообще, далека от этого понятия. Она оказалась страшно алчной и злобной мегерой. Любить эта женщина могла только себя и деньги. Ну ещё власть, что эти деньги давали.

Пока дедушка был в сознании и вполне бодр, она умело скрывала свой истинный нрав, но стоило ему слечь с инфарктом, как началось. И чем реже старый лорд приходил в сознание, тем более стервознее становилась мадам Луиза.

Мы свернули за угол и остановились перед дубовой дверью. Настоятельница – Мария Вега, вынув из широкого кармана своей тёмно-синей рясы увесистый ключ, вставила его в замочную скважину и, дважды провернув, толкнула дубовую створку.

– Проходите, леди ла Асолье, мисс Джейн, прошу, – пригласила она нас внутрь своего кабинета.

Мы гуськом, друг за другом перешагнули невысокий порог, и после короткого кивка хозяйки, уселись на твёрдые, холодные стулья. В небольшом камине весело горел огонь, немного разгонявший сумрак в аскетически обставленном помещении. Три стула, рабочий стол монахини, плетёный коврик на полу, парочка навесных полок, вбитых в каменную стену, заполненные свитками и стоящими в один ряд бережно хранимые от пыли и насекомых фолианты.

– Я к вам приехала по очень важному делу, – не стала тянуть кота за хвост моя «бабушка» и сразу же заговорила о важном, я же уже догадалась, зачем она меня сюда притащила, – моя, мхм, внучка дурна нравом и хабалиста, – начала она с главного, я не удержалась и закатила глаза к потолку, что не осталось незамеченным от острого взора матушки Марии.

– Вижу, дочь моя, правду говоришь, – вставила она своё меткое "фи". – Но вы продолжайте, я вас внимательно, очень внимательно, – подчеркнула настоятельница, – слушаю.

– Благодарю, матушка, – улыбнулась Луиза, – так вот, пока мой дражайший супруг находится без сознания, да ниспошлёт ему Всевышний полное исцеление, вот я и решила заняться перевоспитанием нашей внучки, чтобы Патрик, как только очнётся, возрадовался наступившим переменам в характере Джейн. Дорогая, – обратилась она ко мне, при этом умудряясь смотреть вроде и на меня, но всё же куда-то мимо, – ты здесь, чтобы добрейшие монахини взрастили в тебе благородные качества, кои должны приличествовать юной леди. И чтобы твой дедушка смог оценить мой вклад в твоё развитие, как только он придёт в сознание.

– Похвально, весьма, – покивала монахиня, сверля мою дражайшую мачеху спокойным взором серо-зелёных глаз, в глубине коих я всё же заметила алчные всполохи. Деньги, много денег получит монастырь, в том числе и сама настоятельница, если меня запрут в этих застенках.

Вот честно, сейчас я чувствовала себя героиней из одноимённого романа, когда-то написанного гениальной Шарлоттой Бронте. Но в моём случае всё было по-настоящему, и я уже устала щипать себя за запястье, оставляя на нежной коже синяки, чтобы в конце концов в сотый раз убедиться, что вокруг меня суровая действительность, а не сон.

– Вот наш скромный вклад, – на стол лёг увесистый бархатный кошелёк, громко звякнули золотые монеты, а я и глазом моргнуть не успела – мешочек исчез со столешницы натурально волшебным образом: р-раз! и нет его. Вот она магия в действии.

– Всевышний послал вас к нам, ведь вскорости начнутся посевные, и эти средства пойдут на доброе дело, столько всего нужно прикупить, – величественно кивнула матушка, – а за Джейн мы непременно присмотрим, знаете, физический труд и искренняя молитва облагораживают.

Луиза ла Асолье не знала – это было видно по её не ведавшему солнца белоснежному лицу и мягким, нежным ручкам. Но мадам неспешно кивнула, соглашаясь со словами настоятельницы.

Матушка в ответ многозначительно сомкнула веки, и, протянув узкую кисть к увесистому колокольчику, звякнула в него пару раз. Тут же дверь в кабинет распахнулась и внутрь вошла невысокая монахиня, которая очень даже низко поклонилась начальнице. Я бы сказала – подобострастно.

– Вызывали, матушка-настоятельница? – тихий смиренный голосок и скрещенные на животе руки – сама покорность.

– Да, у нас новая послушница – леди Джейн ла Асолье. Определи её в отдельную келью, накорми, юная мисс только прибыла и устала после дороги. Дальнейшие распоряжения поступят позже, – сказав всё это, хранительница монастыря перевела свой холодный взор на меня и добавила: – Леди ла Асолье, следуйте за матушкой Гложеттой, она вам всё покажет.

Я демонстративно неохотно поднялась и направилась на выход. А эти две дамочки остались наедине, чтобы, видать, обсудить некие детали. Мне бы их подслушать, вот только сделать этого при Гложетте никак не получится.

Глава 2

В этот мир я попала чуть более года назад.

В родном я просто легла спать, а проснулась уже тут: в новом теле и в незнакомом месте. Из приятного – мне теперь не тридцать с хвостиком, как у кометы, а лет семнадцать – тело юное, даже какое-то угловатое, словно подростковое; из неприятного – я любила свой дом и своих родных и всё произошедшее со мной в первый месяц чудилось дурным сном, просто кошмаром! Ладно бы мир был современный, но это оказалось хоть и далеко не Средневековье, но что-то близкое к восемнадцатому веку. Недолго даже думала, что ухнула в наше земное прошлое, ан нет, на меня со всей совей неумолимостью рухнула альтернативная реальность. Лорды и леди наличествовали, замки и рыцари тоже, но церковь была иной, хотя нашлось место и инквизиции, благо с ней я не сталкивалась, а вот географические данные, даже языки – были иными.

И ещё показывать свой крутой нрав, когда в первые дни кто-то из «родственничков» стал насмехаться над Джейн, точнее уже надо мной, не стала – лучше тихо всё разведать, а потом делать. И к тому же, насколько я чуть позже поняла – моё решение не светить новую леди Джейн оказалось верным – слишком явные перемены могли привести к лишним вопросам, а там и к инквизиции. А мне такого вовсе не нужно… Но нет-нет мой характер всё же прорывался в язвительных фразочках и нежелании починяться.

От воспоминаний, к горлу снова подступили слёзы, обжигая своей едкостью и выжигая что-то внутри. Ну зачем я здесь? Для чего? Я ведь самая что ни на есть попаданка! Обычно у таких людей есть некая миссия. Вот только за двенадцать с лишним месяцев пребывания тут, так и не выяснила, в чём же она (миссия) заключается.

Вздохнув устало, отёрла рукавом ученической рясы слезы с мокрых щёк, и прилегла на жёсткую узкую лавку. В самом начале по ночам, боясь с неё свалиться на холодный, каменный пол, мне приходилось балансировать и спать урывками. И это негативно сказывалось на моём состоянии в дневное время: монахини пахали покруче многих рабочих на заводах. Никакого перерыва на сон, перекур и иже с ними. Даже обед был каким-то скоростным, а после снова работа "отсюда и до заката". Со временем, конечно, привыкла и даже умудрялась высыпаться: отбой был в восьмом часу вечера, практически сразу же после скудного холодного ужина. Подъём в четыре утра и завтрак. И, должна сказать, завтраки я любила: мадам Эбби готовила наивкуснейший хлеб, поверх которого было позволено положить кусочек варёного мяса и ломтик тонкого сыра. Также подавали горячую кашу с добавлением малюсенького кусочка масла, и варёное яйцо. Вот всё это для меня было очень вкусным, и я ни разу не просыпала завтраки. Не могла себе позволить пропустить "пиршество", хотя порции были весьма умеренные, от такого лишний жирок точно никак не нагуляется.

Вытянув свои тощие кости на лежанке, посмотрела на потолок, на котором я уже успела выучить каждую трещинку и завиток. Прикрыла веки, желая поскорее уснуть.

С тех пор, как меня сюда привезла Луиза, прошло больше полугода. Подруг завести так и не вышло, нам банально не разрешали общаться вне работы на полях и огородах. Вышиванием и иными прикладными искусствами занимались в большом хорошо освещённом зале и между столами непременно вышагивали строгие монахини-надзирательницы. Иногда нам удавалось перекинуться парочкой фраз в ванной комнате, но это происходило так редко и непродолжительно, что толком познакомиться не удавалось. А ещё девочки часто болели, практически через келью слышались сопливые шмыганья и покашливания. Если девушка не могла подняться с лежанки, их куда-то уносили, и чаще всего они уже не возвращались. Мне было страшно подумать, что с ними происходило в зимнее время, поэтому я и не стремилась к близкому общению: не хотелось терять того, к кому привыкаешь. А здесь подобное было суровой реальностью.

Сон сморил меня через четверть часа бесполезных размышлений. Я здесь и даже бежать мне некуда, да и не на что. Были бы деньги, можно было бы попробовать. А так – это всего лишь мечты. Я не знала ни окружающих территорий, ни куда, собственно, держать путь. В какой стороне замок моего деда мне тоже было неизвестно. Впрочем, можно было бы спросить у людей, как говорится, язык куда хочешь доведёт. Но всё снова упирается в деньги и в банальный страх попасться в лапы разбойников. А что они могут сделать с беззащитной одинокой девочкой, разгуливающей по лесу в одиночестве? То-то и оно, что ничего приятного. Сгинуть где-то в овраге – так себе мечта. А я хотела иного – найти путь назад, в родной мир, домой. И благодаря этой цели я держалась, не позволяя себе расклеиться окончательно и впасть в депрессию.

Очередное утро следующего дня не предвещало мне никаких сюрпризов: ранний подъём, умывание в холодной воде, и степенное шествие в строю с другими воспитанницами в сторону столовой. Еду уже разложили по глубоким мискам и мы встали каждая у своего стула, замерев в ожидании матери-настоятельницы. Только после того, как главная монахиня займёт своё место во главе стола, мы могли присесть.

Только в этот раз матушка что-то задерживалась и девушки, позабыв о том, что нужно смиренно молчать, стали негромко перешёптываться.

– Джейн, как думаешь, что с матушкой-настоятельницей? – рядом со мной замерла Анника, рыжеволосая девчушка с россыпью забавных веснушек на бледном лице.

– Не знаю, Анни, – ответила я также негромко, – но, думаю, нам всё же позволят позавтракать без неё. Уж больно кушать хочется, – призналась я, потерев ноющий желудок.

– Да, – девочка с тоской поглядела на исходящую ароматным паром кашу и на ещё теплый хлеб. – Остынет ведь, но, я уверена, даже холодной каша будет очень вкусной!

– Воспитанницы, – в столовую вошла первая помощница Мари Веги, – садитесь, сегодня молитву предтрапезную молитву зачитаю я.

С облегчённым выдохом девушки потянули стулья из-за стола и по зале разнесся неприятный скрежет ножек по каменному полу. Стоило нам занять каждый своё место и смиренно сложить руки на груди, при этом не забыв низко склонить головы, прижав подбородки к груди, как матушка Клодет начала утреннюю молитву.

Кстати утренней службы в часовне здесь не было: мы умывались и сразу же шли завтракать. Зато приходилось вечером, сразу же после работ на полях, отстоять час на коленях, слушая речи священника-мужчины. Он очень профессионально промывал мозги всем живущим в женском монастыре, а я пропускала всё мимо ушей, поскольку мне было о чём подумать, кроме как о смирении, послушании, об ограничениях своих желаний, о власти духа над телом и так далее.

Мне больше нравилось трудиться в саду среди пышно растущих яблонь, груш и слив. Их тень спасала от палящего знойного солнца, и иногда удавалось сорвать спелый плод и припрятать его в многочисленных складках формы для воспитанниц. Но сегодня меня определили на прополку грядок. Натянув на голову широкополую, светлую панамку, сплетённую мною же из соломы, я согнулась в три погибели и вырывала сорняки вокруг хорошо подросшей моркови.

– Джейн! – окликнула меня дородная монахиня, появляясь у калитки, – тебя срочно требует к себе мать-настоятельница! Давай бегом, руки и лицо умой, волосы прибери и иди в её кабинет.

Я от удивления даже на миг замерла с чуть приоткрытым ртом, надо же, за столько месяцев и обо мне вдруг вспомнили? Интересно, что же произошло? В голове возник образ дедушки. За год жизни в замке Патрика ла Асолье я успела к нему привыкнуть, в целом этот грубоватый мужчина мне нравился, импонировала его прямолинейность и даже некая бесшабашность. Но полюбить его я не успела: виделись слишком редко и то за обедом, когда все в основном ели, стремясь набить свои желудки как можно большим количеством еды.

Неужели старый граф очнулся? Или?.. Отогнав негативные мысли прочь, отряхнула руки от земли, и поспешила прочь из огорода.

Глава 3

И вот я снова в кабинете настоятельницы, в этот раз без моей «бабушки», зато с каким-то сухопарым мужчиной средних лет и непримечательной внешности. При моём появлении он встал и галантно поклонился.

– Джейн, милая, – расплылась в змеиной улыбке монахиня, – прошу, поприветствуй мистера Ройса, он прибыл к тебе со срочными вестями.

Я вежливо склонила голову, поскольку хоть он и был старше, но всё же гораздо ниже меня по социальной лестнице. С этими вещами мне здесь пришлось смириться.

– Рада знакомству, – спокойно глядя прямо в его глаза, ответила я.

– Что же, я вас покину, – через несколько минут затянувшегося молчания, разочарованно выдавила из себя матушка Мария и с явной неохотой поднялась из-за стола и направилась к входной двери.

Наконец, она вышла, неплотно при этом притворив за собой дверь, я пожала плечами и, нисколько не смущаясь, присела на стул:

– Прошу вас, – кивнула на соседний, – что вас привело в моё место заточения, – подбирать слова и изъясняться высокопарно не хотелось, я устала, у меня ныла спина и мне просто хотелось побыстрее разобраться со странным посетителем.

– Благодарю, леди Джейн, – едва заметно улыбнулся мужчина и, следуя моему кивку, устроился напротив меня. – Вашему дедушке стало хуже. Он вроде как пошёл на поправку, даже смог произнести несколько фраз, но пару дней назад хворь подкосила его совершенно беспощадно. И неожиданно для всей семьи. Сейчас лорд Патрик очень плох и меня послали за вами, чтобы вы успели проститься с дедушкой.

Я молчала, это известие меня искренне опечалило.

– А матушка-настоятельница?..

– Она вас отпустит, это даже не обсуждается. У меня письмо управляющего делами лорда фон Асолье, мистера Хейли, и там всё ясно прописано и даны инструкции касательно вас. Выезжаем сегодня. Сейчас.

В моей душе колыхнулась радость. А как же иначе? Наконец-то я, пусть и ненадолго, но покину эту сырую, мрачную обитель и отправлюсь в родные земли Джейн, а теперь уже и мои.

– Мне собраться – только подпоясаться, – улыбнулась, и впервые почувствовала буквально на кончике языка долгожданный вкус свободы.

– Замечательно, буду ждать вас у главных ворот монастыря.

Я встала первой, после меня поднялся гонец и, снова галантно мне поклонившись, первым подошёл к двери, чтобы резко её распахнуть. И я даже нисколько не удивилась, обнаружив за ней подслушивающую настоятельницу. Женщина даже бровью не повела, с тем же достойным королевы безразличием, холодно заявила:

– Как замечательно, что вы уже завершили беседу. А то у меня накопилось очень много дел, нужно за них приниматься.

– Безусловно, матушка-настоятельница, кабинет в полном вашем распоряжении. Мне только лишь осталось обсудить с вами кое-какие детали, – кивнул мистер Ройс, я же прошмыгнула мимо монахини и рванула прямо по коридору, спеша в свою келью, чтобы собрать немногочисленные вещи. Ведь Луиза, когда молча усадила меня в карету и куда-то повезла, не сказала, что оставит меня в монастыре. У меня с собой была только та одежда, что оказалась в тот момент на мне.

Ворвавшись в свою комнатку, залезла под кровать, где стоял небольшой сундук, несмотря на скромные размеры, он был весьма увесит, поэтому я, кряхтя и напрягая свои невеликие силы, всё же вытянула его наружу. Откинув обитую железными полосами крышку, вынула тугой свёрток со своим платьем и нижним бельём. Развязав импровизированный мешочек, вынула своё тёмно-синее атласное платье, отороченное белоснежным кружевом по вороту и рукавам. Украшение на мой взгляд было простеньким, но тем не менее такое могли себе позволить носить только очень богатые люди.

У ворот я оказалась в рекордно короткие сроки. Меня уже ждали: возничий и мистер Ройс.

– Леди ла Асолье, карета в полном вашем распоряжении, – вежливо кивнув, объявил Ройс и лично распахнул передо мной дверцу в симпатичный миниатюрный экипаж, в который была впряжена одна вполне резвая лошадь.

Расположившись внутри, дождалась, когда транспорт мягко стронется с места и только оказавшись за пределами монастыря, смогла чуть расслабиться: всё же страх, что меня под каким-то предлогом остановят, бередил душу и заставлял меня нервничать.

Мистер Ройс ехал верхом, ему нельзя было сидеть со мной в замкнутом пространстве, поскольку у меня не было дуэньи и подобная вольность могла негативно сказаться на моей репутации честной леди. Поэтому предлагать ему сесть рядом со мной я даже не стала пытаться: для мужчины это выглядело бы весьма двусмысленно.

Дорого пыльной лентой вилась под колёсами кареты, а я, отодвинув занавеску дышала и не могла насытиться этим неповторимым ароматом свободы. Надежда, что меня не сошлют обратно в монастырь была сильна, как никогда. Если честно, даже если Луиза решит провернуть нечто подобное ещё раз, я найду способ поставить её на место, а также по прибытии в родной замок заранее начну готовиться к побегу.

Одной против семейки мачехи мне не сдюжить, женщина оказалась хитрой и изворотливой, поскольку в доме моего деда со временем поселилась практически вся её многочисленная родня. Они, как стая диких, голодных волков, кружили вокруг богатств старого лорда, надеясь урвать кусок пожирнее. Отвратительные хамоватые люди.

Путь от обители до замка семьи ла Асолье занимал весь световой день, то есть ближе к девяти вечера мы должны будем прибыть на место.

Рессор в карете, естественно, не было, но колея была достаточно накатанной и я не боялась, что вот-вот откушу себя кончик языка или обломаю зубы. Поэтому, укачанная вполне приемлем ходом экипажа, задремала. А проснулась от громкого лая собак и криков людей.

Резко сев на лавке, отодвинула шторку и уставилась на внутренний двор, в который въезжала моя карета. Мы приехали. И нас встречали. Высокий жилистый мужчина и моя служанка: дородная женщина с добрым лицом и ласковыми голубыми глазами.

– Леди Джейн! – воскликнула она, когда я с помощью мистера Ройса вышла из экипажа. В то же мгновение меня схватили в охапку пухлые, но сильные руки мадам Уильямс. – Как же ты исхудала-то на монастырских харчах! Ух! – она погрозила кому-то крепко сжатым кулаком, – эта Луи… мхм, вот бы кто поставил вашу бабушку на место!

– Не нужно, дорогая Милли, – погладила я её по мягкому плечу, – много ушей вокруг, а у тебя семья, их кормить нужно, не давай лишнего повода для увольнения.

– Да-да, милочка вы моя! – закивала она тут же и затравленно огляделась. – Как прошла дорога? – спросила она у меня, подхватывая под руку и ведя к замершему у подъездной лестницы незнакомцу.

– Вполне терпимо, я даже смогла поспать, – улыбнулась я в ответ.

– Ваша комната готова, всё отмыто до блеска, лично проследила, постельное перестелено, еду тоже скоро принесут, всё горячее и блюда ваши любимые, и ягодный пирог тоже сготовлен, – щебетала она, а мы тем временем подошли к мужчине.

– Леди ла Асолье, – учтиво поклонился он, – рад знакомству. Меня зовут мистер Лео Хейли, я новый поверенный и управляющий делами графа ла Асолье. И я являюсь поверенным вашего дедушки, мы пару раз с вами встречались, правда, вы были тогда слишком малы, чтобы меня запомнить.

– Да, простите, – кивнула, мягко улыбнувшись, – я вас совершенно не помню.

– Ничего страшного, мисс Джейн. Ваш дедушка, лорд ла Асолье приходил ненадолго в сознание, и вызвал меня, впрочем, как и пожелал увидеться с вами. Он иногда просыпается, но сейчас спит. Думаю, будет лучше, если вы завтра с утра навестите его.

– Да, я бы вообще хотела провести с ним весь день и помогать всем, чем смогу.

– Это весьма похвально, юная леди, – едва заметно улыбнулся мистер Хейли. – Буду ждать вас в опочивальне лорда Патрика завтра поутру. Хорошего вам вечера.

– И вам, – вздохнула я и направилась вверх по лестнице, любая дорога утомляет, а ещё я была страшно голодной, и даже казалось, что смогу в одиночку съесть целого слона.

Глава 4

Дом. Для меня совсем чужой. Но он мой, я прожила в нём более года, и сейчас, по прошествии нескольких месяцев, частично не узнавала его внутри!

Пока меня не было произошли хоть и не кардинальные, но перемены. Во-первых, всю старую мебель убрали и поставили новую, и теперь в главной зале в глаза бил ярко-розовый цвет, облепивший, казалось, всё видимое пространство: от стен до мягких пуфиков для ног.

Луиза с ума сошла? Превратила огромный особняк в свой личный будуар?

Но такие перемены произошли пока лишь в основной гостиной, всего остального её бурная фантазия ещё не коснулась, предполагаю, только потому что она опасалась дедушки: а вдруг он выздоровеет?

Во-вторых, над камином появился портрет в полный рост, где на фоне особняка позировала молодая жена старого графа, вот только мужа она включить в данную композицию даже и не подумала.

В-третьих, меня встретили только верная нянюшка и новый управляющий. Более никто не вышел поздороваться с прибывшей сироткой. Я даже, если честно, удивилась. Ведь, вполне возможно, именно меня лорд Патрик назначит в наследницы, по идее, как бы отвратительно это ни звучало, народ, живущий здесь, должен был бежать и спотыкаться, чтобы попытаться мне угодить и попасть под мою милость. Но я была рада, даже выдохнула с облегчением, когда этого всё же не произошло.

Шагая по коридорам, глядела по сторонам, замечая лишь чем-то занятых горничных, коих стало ну чересчур много. Зачем на один квадратный метр столько обслуживающего персонала?

Моя комната ждала свою хозяйку, вот только стоило мне перешагнуть за порог, как я сразу же поняла, буквально нутром почуяла, что тут кто-то жил после моего отъезда. Прищурившись, осмотрелась и, вопросительно вскинув брови, требовательно поглядела на Милли.

Та нервно одёрнула белоснежный накрахмаленный фартук и, прочистив горло, проговорила:

– Тут жил брат леди Луизы.

– Калеб? – ахнула я, и сразу же поглядела на свою шикарную кровать. Даже представить было страшно, что он мог на ней вытворять с местными служанками, которые, должна заметить, были себе на уме и вполне свободных нравов. Не все, но очень многие.

– Да, мисс Дженни, он. Но вы не беспокойтесь, я велела отмыть всё, постельное лично мной поменяно, – взволнованно, горя щеками, доложила женщина и я, устало выдохнув, подошла к ней и приобняла за пухлые мягкие плечи.

– Милли, не переживай так, просто я возмущена самоуправством и наглостью этой семейки. Вот пригрел же мой дед на груди клубок змей!

Я не имела права обсуждать такие вещи с прислугой, но мадам Уильямс была для меня далеко не кто-то там, а няней, взявшей на себя заботу о Джейн, после трагической гибели её родителей. Её никто об этом не просил, но она сама пожалела и обогрела всеми покинутую тощую девчонку.

– Благо он отсюда свал… хмм, съехал, – быстро поправилась я, стараясь унять бешенство, кипевшее внутри. Только я за порог, а меня уже списали со счетов? Мерзкие, какие гадкие людишки! Ну ничего, мы ещё поборемся. И один в поле воин. Я глубоко в этом убеждена.

– Снедь я сама вам носить буду, – зашептала Милли, приблизив губы к моему уху, – мало ли, тут такое иной раз творится, бедный граф, иногда я даже радуюсь, что он всего этого не видит! Но сейчас дом полон людей старого лорда, и они присмирели, носа из своих опочивален не кажут. Мистер Хейли очень строг, даже леди Луиза опасается с ним лишний раз спорить.

– Откуда этот управляющий взялся? И куда делся Дерек? – задала я давно мучивший меня вопрос и подошла к большому с мой рост, напольному зеркалу. Оно было не самого лучшего качества, но всё равно в этом мире и времени считалось показателем престижа и огромного финансового достатка.

– Мистер Дерек приболел, прислал вместо себя своего племянника, мистера Хейли. Как только хозяин пришёл в сознание, они о чём-то переговорили, и он стал официально новым помощником лорда Патрика.

– Как тебе мистер Хейли? – уточнила я, потому что могла безоговорочно доверять мнению Милли.

– Как я уже говорила, строг, но справедлив. Благодаря ему прекратились еженедельные пышные балы, но вот переделку главной залы отменить он так и не смог. Луиза нажаловалась вашему дедушке, и тот позволил ей сменить тамошнюю обстановку по своему вкусу.

– Она вертит стариком, как хочет, – под нос прошептала я, но мадам Уильямс меня не услышала, продолжая рассказывать все новости, что накопились за время моего отсутствия.

Тем временем ванную наполнили горячей водой, и я с помощью няни наконец-то смыла с себя усталость и пыль дорог.

Выйдя из ванны, уселась на мягкий стул, обитый светло-бежевым бархатом, и принялась расчёсывать влажные локоны костяным гребнем.

– Давайте я, – спохватилась Милли, выходя из умывальни вслед за мной.

– Мне бы поесть, няня, – посмотрела я на неё, – а с волосами справлюсь сама.

– Ох, бедовая моя голова, запамятовала, что вы совсем голодны, да ещё вона, как отощали! Я мигом, сей момент принесу, и пирог сладкий, ягодный, и мясную наваристую похлёбку с овощами, душистый хлеб…

Под моим умоляющим взором и заурчавшему желудку, мадам быстро смолкла и опрометью бросилась вон из комнаты.

Вздохнув удовлетворённо, вернулась к своим делам и не очень радужным мыслям.

– Ну как, сиротка, – я настолько глубоко задумалась, что не услышала, как дверь открылась, – понравилось ли тебе жить в монастыре? Вижу, кормили там неважно, ты подурнела пуще прежнего, Джейн.

Резко обернувшись, уставилась на замершего на пороге Калеба Левина. Скрестив руки на широкой груди, молодой мужчина одним плечом картинно прислонился к дверному косяку, и насмешливо на меня посмотрел.

– И вам не хворать, – фыркнула я и спокойно встала. Выпрямилась во весь свой небольшой рост и гордо вскинула подбородок: – Вас никто не учился стучать, прежде чем бесцеремонно врываться в чужую комнату? Из какого зоопарка вы сбежали, мистер Левин? Кажется, это вас следует отправить в монастырь, естественно, мужской, на перевоспитание, где вам преподадут уроки этикета и научат уважать личное пространство другого человека, – я говорила и медленно наступала на офигевшего развратника.

Моё терпение дало приличную трещину, и наружу прорвались накопившиеся за долгое время пребывания в этом мире напряжение и злость. Надоело притворяться.

Округлившиеся глаза мужчины наполнились непониманием ситуации. Он что думал, что я должна была тихой тенью смиренно склонить голову? Или возрадоваться его появлению в моей опочивальне?

– Вы без стука отворили дверь в мои покои, а я ведь юная девушка, непорочная и с безупречной репутацией. Хотите порушить моё будущее? Если нет, шаг назад! – подойдя к нему практически вплотную, рявкнула так, что окна задрожали.

Калеб невольно шарахнулся прочь и оказался за пределами спальни.

– То-то же! – усмехнувшись одним уголком губ, захлопнула дверную створку прямо перед его длинным носом, успев заметить, как вся спесь мигом слетела с его смазливого лица, и вместо высокомерия на нём (лице) проступило выражение полнейшего непонимания произошедшего только что.

– В монастыре Святой Екатерины разве такому возмутительно наглому обращению учат? – раздалось с другой стороны, в голосе братца Луизы звучала вселенская обида и раздражение.

– Проваливай, – одними губами прошептала я, возвращаясь на своё место. Я была уставшей, злой и недовольной. Вся семейка Луизы меня порядком достала, а этот наглец своей бесцеремонностью напрочь вывел меня из себя.

Милли вернулась через четверть часа, с полным подносом еды, и была крайне возбуждена, явно узнала что-то интересное: все слухи, как говорится, озвучиваются на кухне, я даже догадывалась, о чём там шептались.

– Мисс Джейн, это правда, что вы прищемили нос мистеру Левину? И он у него теперь до безобразия распух?

– Больно он у него длинный, – едва сдерживая смех, кивнула я, – забылся, что комната снова моя, вот и заявился по ошибке. Пришлось показать ему, кто здесь хозяйка.

– Вот и правильно, всё верно вы сделали, моя Дженни, – хохотнула няня, споро расставляя тарелки на столе.

Желудок воодушевлённо сжался, и я пересела за стол, чтобы наконец-то нормально отобедать.

Глава 5

В комнате моего деда, точнее, деда Джейн (но теперь он и мой родственник не так ли?) было сумрачно, пахло какими-то благовониями с примесью одурманивающих сознание трав, это я, как человек немного сведущий в ботанике, говорю. Плотно задёрнутые портьеры не пропускали утренний свет, а чадящая лампадка лишь усугубляла бледный цвет лица человека, лежащего на широкой кровати.

Присев подле на стул, поёрзала немного, поняла, что так дело не пойдёт и, быстро встав, подхватила стул за резную спинку, чтобы подтащить его поближе к ложу лорда ла Асолье.

– Кто здесь? – просипел мужчина, с трудом разомкнув набухшие морщинистые веки.

– Дедушка, – отчего-то в горле встал горький ком, – это я, Дженни, – прошептала я, сглатывая непрошеные слёзы и стараясь улыбнуться.

– Моя Дженни? – глаза распахнулись шире и на меня посмотрели затуманенные болью голубые очи, почти такие же, как и у меня, только на полтона светлее. – Дорогая, – и ко мне потянулась сухая рука, изрезанная синими венами, но не дотянулась – безвольно упала на шёлковое покрывало.

Я сама подсела на краешек кровати и сжала его пальцы в своих. Холодные. Я уже видела, как умирают люди, думаю, к такому зрелищу привыкнуть просто невозможно.

– Деда, я тут, с вами рядом и никуда не уйду.

– Почему тебя… так долго… не было?.. – делая паузы между словами, он всё же договорил вопрос до конца.

– Я простудилась и уехала на горячие источники, – вздохнула печально, не хотелось его расстраивать, зачем старому лорду все мои переживания? Сама справлюсь, не впервой, – и чтобы вас не тревожить, не стала что-либо говорить.

– Береги себя, милая моя, – прошептал он, кажется, даже не дослушав меня до конца. – Я там тебе подарок подготовил, – через пять минут, когда я уже было подумала, что он снова уснул, мужчина вновь открыл глаза и повёл ими в сторону, указывая на прикроватную тумбу.

Я проследила за его взглядом и заметила кошель из алого бархата, лежащего в центре столешницы.

– Посмотри, – с усилием выдохнул дедушка и я, не став тянуть время, взяла в руки мешочек и спокойно развязала кожаные тесёмки на горловине. В тусклом свете лампадок сверкнули драгоценные камни: россыпь бриллиантов, вокруг пяти крупных кабошонов из кристально чистых тёмно-синих сапфиров, – Это принадлежало… твоей матери… у тебя её глаза, – также прерывисто дыша, начал свой рассказ лорд ла Асолье. – Ты… прости, что времени тебе уделял не так много… поскольку винил свою усопшую жену, потом уже твою мать, что у меня так и не народилось наследника мужского пола. Но лишь сейчас, на самом краю… осознал… что не пол важен, а человек… И вижу, какая ты стала… просто замечательная. Оставить тебя одну в этом мире без защиты, где каждый друг другу волк… тоже не могу. Луиза позаботится о твоём благополучии, более положиться мне не на кого, – он говорил всё тише, а в моей душе поднималась буря негодования. Меня натуральным образом затрясло!

– Дедушка! Я сказала неправду! Не на источниках я была, Луиза сослала меня в монастырь на перевоспитание! – негромко, но твёрдо высказалась я, решив, что опека такой родственницы мне совершенно не нужна. – Ты не представляешь, какие там условия… их просто нет!..

Вот только ответа не последовало: лорд Патрик ла Асолье уснул, я сначала испугалась, что испустил дух, но, внимательно прислушавшись, поняла, что она едва-едва, но дышит. Проглотив окончание своей речи, так и недоговорив всё то, чем вдруг захотела поделиться, устало опустила плечи, сгорбившись от осознания грядущих перемен. Ладно, дедушка ведь ещё придёт в себя? Да, должен! И тогда я успею убедить его не назначать моим опекуном дражайшую Луизу.

Но старый лорд больше так и не пришёл в себя… а через несколько дней тихо скончался во сне. На похороны съехались все соседи, родственники, как близкие, так и дальние – они тоже надеялись урвать хоть что-то от богатств графа ла Асолье.

Когда все церемонии были завершены, мистер Хейли собрал только самых близких в кабинете старого графа, где стояло несколько стульев и пара небольших, но удобных диванчиков, предложил нам удобно разместиться и, стоило людям занять места, громко заговорил:

– Графа ла Асолье больше нет с нами, и это огромная утрата для всех, кто когда-либо был с ним знаком. Замечательный человек, преданный друг и соратник. Его слово было крепко и нерушимо. И сегодня, как поверенный лорда Патрика, мне предоставлена честь огласить его последнюю волю: я зачитаю составленное им завещание. Оно подписано королём и не подлежит оспариванию.

После его слов по помещению разнеслись удивлённые шепотки: никто не ожидал, что старик успеет посетить короля и согласовать с ним своё решение. Видать, съездил в столицу, когда был ещё более-менее здоров.

– Всё, что ранее принадлежало лорду Асолье, отныне переходит в полное владение леди Джейн ла Асолье, его родной внучке.

– Что-о?! – это завизжала Луиза, её лицо безобразно перекосилось и пошло ярко-алыми пятнами – от аристократической утончённости не осталось и следа, сейчас перед нами сидела разгневанная, выведенная из себя, фурия. – Ей? Да как он посмел? – опомнившись, всё же добавила: – Я ведь так его любила! Отдала свою молодость и радость быть со мной!

– Есть оговорки, леди Луиза, – речь "бабушки" нисколько не повлияла на невозмутимость поверенного, – до девятнадцатилетия мисс Джейн, вы являетесь её официальным опекуном. На содержание дома, и всех земель я лично буду выделять вам средства, так же как и на новые наряды и выезды в столицу. Ваша жизнь нисколько не изменится. После того как леди Джейн вступит в свои права, вам будет положено ежемесячное содержание и поместье на берегу Аллойского моря. Вы до конца жизни ни в чём не будете нуждаться. Но если выйдете замуж, то должны будете покинуть поместье и вас станет обеспечивать новый супруг.

Тишина стояла звенящая: народ был в шоке, впрочем, как и я.

А дальше поверенный озвучил не совсем приятные вещи уже для меня: в случае моей безвременной кончины до наступления девятнадцати лет, хозяйкой всего имущества автоматически станет леди Луиза. Её назначат наследной графиней, и всё её будущее потомство станет носить древнюю фамилию ла Асолье. А уж если что-то случится с самой «бабушкой», и она не успеет родить наследника, все земли, замки и дома отойдут в казну Его Величества.

По вытянувшимся лицам родни Луизы я поняла, что они как минимум рассчитывали на иной расклад.

А у меня волосы зашевелились на затылке, когда я почувствовала на себе странный, задумчивый взгляд Луизы. До вступления в свои права мне осталось всего ничего и до этого времени нужно придумать, как выжить в окружающем меня сейчас гадюшнике. И уж точно теперь стены монастыря не станут для меня надёжной защитой. Необходимо всё как следует обдумать.

Глава 6

Меня потряхивало.

Из кабинета дедушки, где нас всех собрал мистер Хейли, я буквально вылетела и после понеслась по коридорам особняка на внушительной скорости, а уж когда добралась до своего крыла, то буквально вползла в комнату и плюхнулась на мягкую кушетку, вмиг обессилев. Тупо вытаращилась на противоположную стену и замерла истуканом.

Наверное, это была самая большая подстава после моего попадания в этот мир. Кроме самого попадания, конечно.

Это же надо, насколько Луиза втёрлась в доверие графа! Буквально проникла в его кровь и стала неотъемлемой частью Патрика. Он ослеп от её красоты и сладких речей.

В голове стали проноситься обрывки воспоминаний. В тот период я мало на чём сосредотачивала внимание, меня больше беспокоила беспросветная депрессия и желание вернуться домой. А вот сейчас… Дед ведь был полон сил, очень энергичен, с кучей увлечений, а также он каждый день спарринговался на мечах со своими воинами.

Лорду ла Асолье от силы было шестьдесят лет; да, он выглядел старше людей того же возраста в моём мире, но так и жизнь у него кардинально отличалась и питание не было столь рафинированным, и пережил он пару мелких войн. Тут хочешь не хочешь, поседеешь раньше срока и покроешься морщинами, как печёное яблоко.

И вот он умер. Слишком быстро, слишком внезапно!

Не верю, что человек за полтора года мог столь внезапно сгореть! Хотя, возможно, какая-то внутренняя болезнь незаметно точила? Бывает же, вот он молодой, здоровый и раз – инфаркт!

Но ещё я допускала мысль, что родственнички "бабушки", а может и сама Луиза, подтравливали лорда, чтобы поскорее от него избавиться. И заполучить контроль над его богатствами.

Я подозрительно прищурилась, но у меня не было никаких доказательств, совсем. Поэтому данный вопрос пока останется без ответа.

Итак, на момент попадания в новый мир Джейн было семнадцать лет, после прошло чуть более полутора лет, включая моё заточение в монастыре. Мне осталось всего пять месяцев, и я стану хозяйкой всего того, что по праву рождения принадлежит Джейн, то есть мне. И сразу же избавлюсь от всех тех, кого поселила в моём доме Луиза. И от неё в первую очередь.

А пока мне нет девятнадцати, основные средства графа будут заморожены.

В дверь тихо постучали и по дробному стуку с перерывами, я поняла, что это моя Милли.

– Войдите! – громко сказала я, так как сил подняться просто не было – меня вымотали похороны и последние новости, связанные с завещанием и его условиями.

– Мисс Дженни! – в комнату влетела няня, щёки её раскраснелись и она была весьма чем-то возбуждена, – представляете, ваш дедушка, – защебетала она, плотно прикрывая дверную створку, – упомянул и нас, служивших ему верой и правдой старых слуг, в своём завещании, и распорядился выдать каждому из нас по золотой полновесной монете!

Я не сдержалась и искренне улыбнулась женщине: это действительно были очень большие деньги, на них можно было вполне комфортно прожить в течение полугода, или приобрести хорошую стельную корову, после покупки которой ещё остались бы средства на что-то ещё.

– Няня, я за вас очень рада, теперь вы сможете помочь своей дочери. И уехать в родную деревню.

– Моя мисс Дженни, простите меня, старую, я тут к вам со своей ерундой лезу, а вы, вон, явно не в настроении, – уловив в моём голосе что-то, Милли вдруг посерьёзнела и, присев рядом со мной, взяла меня за руки: – Поведайте, что там такого вам сказали? Лицо у вас больно бледное и странное выражение глаз, печальные они… Всё досталось леди Луизе? Верно? – она накрыла своими мягкими, тёплыми пухлыми ладошками мои ледяные, сцепленные в тугой замок, пальцы.

Вторую часть завещания зачитывали для слуг отдельно, поэтому Милли не знала, как именно мой дедушка распорядился своими богатствами. Я кратко рассказала ей суть и женщина потрясённо оцепенела, даже рот приоткрыла от шока.

– Всевышний! – отмерла няня и заглянула в мои глаза, – тебе бежать надо, девочка моя. Они ж убьют тебя. Как бы ты ни оберегалась, достанут ведь. Тем более что мистер Хейли уедет в столицу по каким-то делам, вернётся нескоро.

Я знала об этом, поэтому её слова не стали для меня неожиданностью.

– Не думаю, что его присутствие станет каким-то непреодолимым препятствием в стремлении от меня избавиться, нужно смотреть правде в глаза, они и поверенного прикопают где-нибудь, если он вдруг станет им мешать, – я говорила всё тише и тише, почти физически чувствуя, что за моей дверью кто-то стоит. Жуткое ощущение. Я просто с ума сойду от подобных мыслей, сродни мании преследования, если останусь в родовом гнезде ла Асолье. – Пока гости здесь, – продолжила горячечно шептать я, устало потерев ноющие от напряжения виски, – нужно испариться в этой разномастной толпе.

– Что от меня требуется? – Милли склонила ко мне седую голову в накрахмаленном чепце. Со стороны мы, наверное, выглядели, как самые настоящие заговорщицы.

– Одежда мальчишки-слуги, можно конюха, и обязательно соломенная шляпа с короткими полями, – начала перечислять я, стараясь не упустить ни единой детали. – Сегодня вечером принесёшь мне с ужином.

– Хорошо, дорогая моя Дженни, всё сделаю. И еду вам в корзинку уложу.

– Нет, еда не нужна, – отказалась я, – а вот столовое серебро просто необходимо выкрасть. Сможешь?

– Разве что только ночью, – покачала головой мадам Уильям, ни на миг не усомнившись в правильности подобных действий: она полагала, что я хозяйка и всё, что есть в доме, по закону принадлежит мне.

– Нет, серебро я заберу сама, – вдруг передумала я, испугавшись за свою верную няню, – ты сделай ровно то, что я сказала, не более. Не рискуй сверх меры, поняла?

– Да-да, милая моя девочка! Ой, что же будет-то? Как вы там одна, в большом мире? Может, я с вами?..

– Нет, ни в коем случае, – перебила её я и мягче добавила: – за меня не волнуйся, я непременно выживу. А ты тоже уходи отсюда. Все знают, как ты ко мне относишься, не дай Всевышний, кто-то захочет выместить на тебе свою злость, когда обнаружат мою пропажу.

Женщина тихо покинула комнату. Я встала, налила в стакан воды и хотела было махом выпить, но притормозила. А вдруг уже что-то подсыпали? Мало ли? Бокал отправился назад на стол, а я подошла к кровати и устало вытянулась на мягкой перине.

Спрятаться так, чтобы не нашли, а ещё предупредить мистера Хейли, что я временно отбыла в неизвестном направлении. Сказать это нужно ему лично. Глаза в глаза. То есть прямо сейчас.

Вскочив с постели, пригладила волосы и, подойдя на цыпочках к двери, резко её открыла. Никого. Выдохнув с облегчением, вышла в коридор, закрыла дверь на ключ и быстрым шагом направилась в другое крыло, туда, где сейчас должен был находиться управляющий делами семьи ла Асолье.

– Дорогая наша мисс Джейн, – елейным голосом ко мне обратился Калеб, стоило мне спуститься в главную залу особняка, – куда это мы так спешим?

Всё семейство Луизы и несколько гостей расположилось у камина, чуть в стороне у окна, двое мужчин играли в настольную игру, очень похожую на земные шашки. По голосу братца Луизы сразу же поняла, кабы не посторонние, его тон был бы совсем другим.

Кроме Калеба, тут были мать Луизы, её отчим и дядя. Сестра моей "бабушки" отсутствовала, видать, находилась подле "безутешной" вдовы.

– Дела, мистер Левин, я весьма спешу, – проходя мимо него, злорадно шепнула, ну не удержалась! – Наслаждайтесь моим гостеприимством, поскольку очень скоро вы отправитесь туда, откуда вылезли!

Красивые глаза зло сощурились, и в них я ясно прочитала свой приговор.

Но о сказанном нисколько не сожалела. Внутренне почувствовала невероятное удовлетворение. Легкомысленный поступок.

Добравшись до дверей мистера Хейли, хотела было постучать, но услышала приглушённые голоса, и один из них был весьма возмущён. Любопытство моё никуда не делось и я, чтобы хоть что-то услышать, присела и прижалась ухом к замочной скважине.

– Как старику удалось посетить короля, а мы узнали об этом только сегодня? – голос Луизы дрожал от ненависти, – я ведь всё сделала, чтобы он назначил наследницей меня, и только меня одну! Почему ты не повлиял на Патрика, когда была возможность? Если бы я знала заранее, то девчонку убрали бы ещё в монастыре! Почему ты не смог выведать условия нового завещания? Я ведь ради тебя приказала устранить Дерека!

– Милая, – голос Лео стал тише и в нём появились совсем иные нотки – соблазнителя, – как бы там ни было, всё равно ты победила. Джейн осталось совсем немного пробыть рядом с нами, потерпи чуток. Ты будущая графиня ла Асолье. Мы поженимся, всё, как и планировали, и наши дети станут наследниками…

Я недослушала их разговор, поскольку краем уха услышала чьи-то шаги и, резко выпрямившись, промчалась дальше по коридору, забежав в нишу, где одиноко стояла высокая ваза.

Ну и дела! Тут, оказывается, всё было схвачено, как давно они всё это придумали – неизвестно, и теперь мне не к кому обратиться. Нужно бежать, завтра же с утра отправляться в путь.

Глава 7

Я металась по своей комнате, как мышь в клетке. Я и чувствовала себя мелкой, никому не нужной и беззащитной.

Ждать утра уже не было никакого желания, необходимо делать ноги немедленно. Вот только дождусь няню – она должна принести мне подходящую одежду.

Судорожно сжав руки в кулаки, медленно выдохнула, стараясь успокоиться и привести мысли в более-менее спокойное состояние. Впадать в панику – заведомо проиграть. В этом логове, полном ядовитых гадов, мне не выжить. Даже если я буду ходить по дому в доспехах и с рыцарским мечом наперевес. Моё тщедушное телосложение не позволит мне находиться в таком напряжённом состоянии слишком долго, и в итоге я сдамся. При этом мужчины явно сильнее меня, вчерашнего подростка. Силы далеко не равны. Получается, нужно перехитрить их всех!

– Первое, мои документы! – и рванула к шкафу, зарывшись в него с головой. Свои бумаги, подтверждающие мою личность, я прятала в тайнике. Как знала, что не стоит их оставлять в доступном месте.

В этом мире была простая система регистрации новорождённых. Выдавался документ с королевской подписью и печатью, на серой не самого хорошего качества бумаге святой отец вписывал имя и дату рождения, снизу шла цветная лента, в моём случае – алая, так как я была аристократкой, она пришивалась серебряными нитями. И также для аристо полагался вкладыш с номером, его выдавали в главной церкви столицы.

Луиза наверняка попробует подделать мои документы, вот только номер достать ей влетит в весьма большую сумму, а зная её жадность, не думаю, что дамочка станет заморачиваться. Ей проще пойти по другому пути: найти похожую на меня девочку, прикончить бедняжку, инсценировав мою смерть, и похоронить "малютку Джейн" со всеми почестями. Но пусть. Для меня сейчас главное – выжить. С остальным я разберусь потом.

Достав конверт, положила его на покрывало, затем собрала необходимое: нижнее бельё – панталончики, сорочки, чулки, и одно неприметное платье, самое простое в моём гардеробе. Постояла с минуту в раздумьях и рванула к тумбе, в верхнем ящике которой хранились предметы для рукоделия.

Мне нужно оружие – ножницы вполне подойдут, а ещё канцелярский острый ножик, его я завернула в тряпицу и тоже убрала на кровать.

Достала кожаный саквояж и начала его заполнять.

Через некоторое время принесли еду. И служанка, замершая на пороге, была далеко не моя Милли.

– А где мадам Уильямс? – тревога сковала горло.

– Не ведаю, леди Джейн, – присела девушка в неуклюжем книксене. – Я её сегодня видела только один раз, и это было давно.

Кивнув, забрала у служанки поднос.

Оставшись одна, с сомнением посмотрела на свой полдник: скорее всего, снедь отравлена. Желудок протестующе заурчал – есть хотелось, аж до боли. В итоге из принесённого выбрала только приборы: вилку, нож и небольшую, аккуратную круглую ложку. Все они были сделаны из чистого серебра. Не посмели принести мне из железа. Пока соблюдают приличия.

Качнула головой, отгоняя суматошные мысли, и, прижимая к себе свой единственный капитал, если не считать мелочь в ридикюле, отвернулась от аппетитно пахнущих блюд, и подошла к кровати. Вынув из-под неё сумку, уложила приборы внутрь, завернув их в чистое полотенце. После чего замерла в глубокой задумчивости.

Где моя няня? Она бы ни за что не допустила к моей еде постороннего человека. Тревога с ещё большей настойчивостью сжала и без того судорожно бьющееся сердце.

А вообще, почему я сижу тут, показывая свой страх?

Не пора ли продемонстрировать им всем, кто здесь хозяйка? Пусть думают, что девчонка крайне обнаглела. Ведь, по сути, совсем немного осталось, и я стану полновластной хозяйкой всех богатств рода ла Асолье.

Набравшись решимости и спрятав в кармане платья канцелярский нож, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, после чего отправилась на выход. Нужно сыграть всё по нотам, пусть думают, что я уже почувствовала себя графиней, а все они лишь гости в моём доме. Заодно спрошу у кого-нибудь из слуг, не видели ли они мадам Уильямс.

Спустившись на первый этаж, снова встретилась с той же группой, правда, уже значительно поредевшей: интересно, куда подевалось семейство Левинов? Строят в узком кругу планы по моему скорейшему умерщвлению? Или обсуждают, куда потратят деньги старого графа?

Вежливо кивнув гостям, игравшим в настольную игру, свернула налево и поспешила в сторону кухни. Эта часть дома была весьма оживлённой: слуги мельтешили туда-сюда, вынося полные подносы и занося пустые, слышались громкие разговоры и даже изредка смех. Не особо-то простой люд опечален кончиной лорда Патрика.

При виде меня встречный народ смолкал и провожал любопытными взорами.

– Доброго дня, Энтони, вы, случайно, не видели мадам Уильямс? – обратилась я к лакею, шедшему мне навстречу, давно верой и правдой служивший семье ла Асолье.

– Леди Джейн, – поклонился он, – насколько знаю, мадам Уильямс отправилась в соседнюю деревню по-вашему же поручению.

– О-о, да? – округлила глаза я, быстро нарисовав на лице недоумение и тут же, словно что-то вспомнила, устало вздохнула: – ах да, точно! За всеми событиями свои же приказы забываю. Благодарю, Тони.

– Рад служить, маленькая леди, – улыбнулся он и снова низко поклонился, – если вам вдруг что-то понадобится, вы всегда можете меня позвать.

Я благодарно ему улыбнулась:

– Буду иметь в виду, Тони, благодарю, – и отпустила его кивком головы.

Получается, няня всё ещё ищет подходящую одежду для моего маскарада. И за неё нет причин волноваться, к ночи она точно должна вернуться.

Стоило мне войти в святая святых любого дома, так все работники замерли испуганными сурикатами, вытаращив глаза на сиротку Джейн и по совместительству их хозяйку.

– Леди Джейн? – первой отмерла дородная главная повариха, грузно встав с жалобно скрипнувшего стула – мадам пила чай и закусывала румяными, пышными булочками, видать, только-только из печи.

– Ой, простите, служанка забыла что-то положить на ваш поднос? – вспомнив правила общения с аристократами, поклонилась она. Ей вторили и все остальные.

Я насмешливо вскинула правую бровь и, ничего не сказав в ответ, прошла в центр залы, с интересом осматриваясь. Эта тётка мне совершенно не нравилась, возможно, ещё и потому, что её наняла Луиза: предыдущий повар не устраивал капризную "бабулю" и она достаточно быстро сменила неугодного работника на вот эту мадам Помпье.

– Корзину мне, – я требовательно вытянула руку, и мне практически мигом в неё вложили озвученный предмет. И, нисколько не заботясь о том, что подумают все эти люди, пошла вдоль ровно стоящих столов, набирая приглянувшиеся продукты.

– Леди Джейн, – пару минут спустя, опомнилась главная повариха, – я же вам лично в комнату собрала поднос. Там всё вкусное, свежее, вот этими руками, – она вытянула вперёд свои грабли, демонстрируя их мне, – сготовлено. Никого не допускала к вашей еде, всё сама.

– Да-да, ваши блюда вне конкуренции, – мой голос был полон ехидства, а произнесённая фраза имела двоякое значение. – Но мне вдруг захотелось чего-то совсем иного.

Подойдя к широкому столу, на котором стояли большие противни с ещё горячими пирогами, деловито поинтересовалась:

– С чем они?

Кто-то сбоку пискнул:

– Вот эти с яйцом и зелёным луком, а вон те с мясом и капустой.

– Благодарю, – кивнула я, взяла и тот и другой. – Подать мне кувшин медового взвара! – приказала тоном, не терпящим возражений. Мне тут же из большого чана налили горячий напиток. – Всего доброго! – хмыкнула напоследок и направилась на выход, ступая с царственной грацией, с высоко вскинутой головой, при этом стараясь не согнуться под тяжестью набранной снеди. Это я, видать, от жадности перестаралась. Боялась ли я, что Помпье побежит к Луизе? Нет. На то и был расчёт. Пусть как следует нажалуется своей хозяйке, желательно в красках.

В комнате я первым делом села за стол, чтобы как следует поесть. Какое же это наслаждение, когда еда горячая, только из печи и точно никем не отравленная.

Дверь в мою комнату распахнулась через четверть часа. Луиза собственной персоной воздвиглась на пороге. Я тихо фыркнула: что-то леди не спешила, я ждала её раньше.

– Войдите! – по-барски громко сказала я, не обращая внимания на то, что дама, как бы уже вошла. Без всякого стука. – Невежливо не стучаться, – заметила, с удовольствием откусывая кусочек от румяной булочки с повидлом.

– Как ты смеешь распоряжаться на моей кухне? – прошипела мегера, останавливаясь в центре комнаты.

– Вообще-то, это и мой дом тоже, – оборвала я её, не дав договорить, – кстати, а ваше поместье, если память мне не изменяет, располагается где-то на берегу Аллойского моря.

– Да как ты смеешь, хамка! Я твоя опекунша! Ты обязана подчиняться мне! Всё, ты меня сама вынудила поступить так, и никак иначе! Как только гости уедут, я отправлю тебя в монастырь! – шипела она, как самая настоящая озлобленная кобра.

– Ядом не подавитесь, леди, – моя душа требовала крутых разборок, но пока весовые категории неравны и я сдерживалась из последних сил. – В монастыре я пробуду недолго и вернусь очень скоро, чтобы забрать то, что по праву рождения принадлежит мне.

Луиза аж посинела от охватившей её злости, она несколько секунд открывала и закрывала рот, не зная, что ответить, в итоге выдала:

– Воротишься ты оттуда или нет – большой вопрос, – и, резко развернувшись, да так, что юбки закрутились вокруг её стройных, длинных ног, пулей вылетела из моей опочивальни.

Вот оно, значит как, хмм… меня хотят прикончить в монастыре…

Ха, обломятся!

Время тянулось бесконечно долго. На душе было тревожно и как-то муторно. И, чтобы не маяться от безделья, я решила прилечь и в итоге уснула. Тихий стук в дверь мгновенно вырвал меня из беспокойной полудрёмы. Резко сев в кровати, глянула в распахнутое окно: последние солнечные лучи едва-едва окрасили небо в жуткие алые тона.

Быстро подойдя к двери, негромко спросила:

– Кто?

– Леди Джейн, это я, Энтони. У меня срочная для вас новость.

Я быстро откинула засов и впустила мужчину внутрь.

– Говори, не томи, – нахмурилась я, когда заметила нерешительность лакея.

– Леди Джейн, Милли сбила карета, её доставили в дом старосты деревни, там она и скончалась, не дождавшись лекаря…

Он говорил что-то ещё, а у меня перед глазами потемнело и стало трудно дышать. Я еле сдержалась, чтобы не закричать от боли, обрушившейся на меня с неумолимостью и беспощадностью снежной лавины.

– Мадам Уильямс перед смертью очень просила передать вам вот это, – он положил на стол какой-то холщовый мешок. – Завтра её похоронят на местном кладбище для простолюдинов.

И вопросительно на меня посмотрел.

Я на автомате кивнула, подошла к столу и взяла свой ридикюль. Вынула остатки монет, одна серебрушка и несколько медных и отдала их все мужчине.

– Пусть сделают всё, как положено, – прохри�