Девочка Хозяина Порока
Глава 1
Изабель Фостер
Не могу поверить в то, что я слышу. Жестокие слова. Подлые. Страшное откровение, а перед глазами вереницей кадры первой встречи, как поджидал меня после тренировок и неожиданно дарил букеты.
Внимание от парня, в которого была влюблена добрая половина девчонок сборной, что сказать, мне это польстило. Я была наивна и не очень опытна.
– Для самой симпатичной гимнасточки, которую я когда-либо видел! – улыбается высокий красавчик, протягивая мне бордовые бутоны, а я смотрю на него в смятении и хочется спросить, а он точно по адресу?
Но парень не отводит от меня искристых карих глаз и подмигивает:
– Я, кстати, Роб…
Моргаю и смотрю в злое, с перекошенными чертами, лицо мужчины.
– Что ты только что сказал?! – спрашиваю ошалело.
Ловит мой удивленный взор и улыбается нагло.
– Что слышала! Спор был, что завалю “Ледышку”. Сумею окрутить лучшую гимнастку олимпийской сборной! Характер у тебя всегда был не сахар. Слишком свысока на всех смотрела. К себе не подпускала. А мы с пацанами поспорили, что и тебя можно на лопатки уложить, если постараться.
– Я не могу в это поверить… – на автомате говорю ничего не значащие слова, а в мозгу уже складывается картинка.
Проходит из стороны в сторону и бросает косой взгляд на меня.
– Что сказать. Плохая была идея! – рявкает и запускает пятерню в волосы, дергает сальные пряди. – Все полетело к чертям именно с того идиотского спора. Ты вообще только несчастья приносишь!
– Интересно… Я еще и виновата, – ухмылка расцветает на лице, но Роб не замечает моей иронии.
– Знаешь что? Мне нужно было тогда еще свинтить, но потом меня в сборную не взяли и на все наплевать стало, – ядом брызжет, упивается, – не было ничего к тебе, да и на деле ты, бл*дь, бревно. Кайфануть с тебя нормальный мужик никогда не сможет!
Прикусываю губы, моргаю, пытаюсь не сорваться и не расцарапать его лицо в кровь.
– Замолчи, Роб! – сжимаю кулаки.
Не слышит меня. Слишком под градусом. Упивается своей мнимой победой.
– Кто бы знал. Такая жопа, сиськи с ногами, а по факту ущербная бабенка. На хрена мне такая?!
Моргаю, пытаюсь загнать внутрь обиду и боль.
Мужчина. Тот, которого я когда-то любила, даже не замечает, как все мое тело каменеет, а из глаз уходят последние крохи чувств.
Чужие мы. Посторонние. Не прощу больше. Этих слов не прощу.
Смотрим глаза в глаза, и я понимаю, что больше этот человек и слова не достоин. Он хочет вытянуть меня на эмоции, хочет унизить, мечтает отыграться за свои невзгоды.
Вампир, питающийся чужими чувствами, но я загоняю все глубоко внутрь себя и закрываюсь. Не прогнусь. Не покажу, что удар достиг цели.
Кажется, что смотрю в пустоту. Человека уже не вижу. Нет его. Девчонки глупы и падки на внимание ярких парней, и я получила очередной щелчок по носу.
– Я же говорю, бесчувственное бревно! Даже слова не скажешь?!
Не иду на провокацию. Снаружи я действительно “Ледышка”, “Снежная Королева” – прозвищ мне надавали достаточно в свое время.
А я была просто девчонкой, которая часами отрабатывала на снарядах, сцепив зубы и не чувствуя боли, упрямо мечтая достичь своей цели.
Не смогла. Сорвалась…
Я упала, а на мое место пришли новые спортсменки. Как там: “Король пал. Да здравствует новый король. Гип-гип ура!”
Цунами внутри. Снаружи отрешенное лицо и надменный вид, вот она я.
– Бесчувственная стерва! – теряя весь боевой запал, выдыхает Роберт.
Просто смотрю, не отвечаю.
Он мне в вину мою фригидность ставит. Я ведь ему девушкой досталась. Роберт умел ухаживать. День ото дня приучал к себе, к своему присутствию в моей жизни и пришел момент, когда я начала ждать его, хотела, чтобы встретил и проводил.
Мне нравились его шутки и его наглость. Казалось, что вот она любовь… И Ледышка смогла растаять.
Он был настойчив, но обходителен. Теперь понимаю расчет. Сначала нравилось целоваться, истому чувствовать. Но все изменилось после первой близости.
Не скажу, что был груб, но ни разу с тех пор я не возбуждалась. Только неприятные чувства. Мне ни разу не было с ним хорошо. Так, как описывают в книгах или же в кино.
Я и сама себя трогала потом, парочку роликов смотрела, пыталась что-то почувствовать, но глухо. Штиль.
А потом пришла беда, одно за другим и у нас все пошло наперекосяк. Мечты рухнули и проблем стало выше крыши.
Когда не знаешь, как кредиты покрывать, не до романтики, не до отношений и не до кайфа.
Роб, как-то совсем поникнув, плечи опускает.
– Бухло выкинула… – бурчит под нос и шаткой походкой доходит до дивана.
Уже совсем никакой заваливается в грязной обуви на серую ткань, которую я только недавно отчистила от жутких пивных следов.
Отключается моментально, звучно храпит, одурманенный алкогольными парами, а я все смотрю на него и где-то глубоко внутри подыхает последний лучик жалости.
Омерзение – вот что испытываю.
– Все кончено, – падает решительное с губ.
Игра в одни ворота подошла к логическому финалу.
– Достало все.
Последняя капля осознания назревала долго, мучительно, и в эту самую секунду громко шмякнулась в переполненную чашу терпения. Мерещится, что я даже слышу звон перебитой посудины, которая разбилась вдребезги и заляпала все грязными разводами. Покрыла отметинами разочарования, оставила следы, что въедаются в подкорку, проникают в душу, и сколько ни отмывай, ничего не станет прежним.
Смотрю на храпящую тушу. Ничего не испытываю. Даже злости и обиды нет. Перегорела. Переболела. Отрезала раковую опухоль неудавшихся отношений.
У меня все в жизни по всем фронтам такое “неудавшееся”.
– Идиотка, – выдыхаю с горечью и тру лицо. Пытаюсь переварить очередной удар.
Всего лишь спор. На человека. И ничего более, а дальше… выживать вместе легче, чем порознь.
Окидываю взглядом чистую квартирку, небогатую, но аккуратную, где все пропитано моими стараниями по поддержанию домашнего уюта.
На подоконнике пара горшков с цветами. Мои фрезии скоро должны расцвести. Бутоны набухли и готовятся взорваться, наполнив все пространство потрясающим тонким ароматом.
Люблю эти цветы. Еще одно напоминание из прошлого.
Когда-то я взяла свою первую медаль и счастливой девчонке на пьедестале подарили крохотный букетик белоснежных бутончиков. Помню, как зарылась в них носом и дышала полной грудью, пока трибуны скандировали мое имя…
Воспоминания…
Лучше бы их не было. Все бы отдала за пилюлю беспамятства. Больно помнить, что однажды ты был на самом верху.
Помнить триумф – это даже страшнее самого падения.
Окидываю равнодушным взглядом пространство.
Здесь везде мой труд, мой вкус. Все сама. Своими руками. Даже гвозди забивала, чтобы собственные картины на стены вешать.
Да, Изабель, ты мечтательница, если не сказать, что дура.
Вырезать из себя прошлое сложно, но осуществляется это по щелчку. Просто приходит точка. И все. Нет больше за ней ничего. Как непрерывная линия на электрокардиограмме, дающая понять монотонным писком, что надежды больше нет.
– Вот и все, Иза, – бросаю слова в никуда и собираю себя в кучу.
Глава 2
Музыкальная тема главы
System Of A Down – Chop Suey!
Разворачиваюсь и прохожу в коридор, на мгновение ловлю свое отражение в зеркале. Ничего особенного. Обычная молодая женщина, коих тысячи, с ворохом проблем, отражающихся на лице.
Волосы немного растрепались. Они у меня тяжелые, прямые и скользкие. Сложно их в хвост собирать. Снимаю резинку, закусываю зубами и начинаю завязывать пряди на затылке.
– Малыш, ты такая красивая, прядки на солнце золотом отливают.
Опять воспоминание. Отнимаю руки от волос. Пожалуй, они у меня действительно красивые, шелковистые. Оттенок светло-каштановый.
Протираю лоб тыльной стороной ладони. По-детски как-то. Присматриваюсь к своим глазам – янтарным, миндалевидным. Надо же. Посветлели от слез. А я и забыла про эту особенность.
Казалось, все выплакала на годы вперед. Но нет. Вот она я с распухшим носом и губами. Совсем не красавица. Я стала серой, невзрачной мышкой в изношенной одежде, которая прошмыгнет в толпе и останется незамеченной.
Храп со стороны комнаты заставляет взять рюкзак и резко выдохнуть. Перекидываю его через плечо и засовываю руку в карман, в котором остались ключи от машины.
Бросаю взгляд на часы.
– Черт!
Не успеваю. Еще одно опоздание и меня уволят!
Принимаю молниеносное решение. Смотрю на дрыхнущего Роба и понимаю, что не хочу дожидаться автобуса, опаздывать и получать нагоняй.
Направляюсь на выход. Ему машина в ближайшее время не понадобится, спать будет долго, исходя из практики, а я доеду с комфортом на тачке, кредит за которую погашала я. Его “поиск себя” затянулся, а жить мы стали строго на мой заработок.
Бегу по подъезду вниз по лестницам, стараюсь быть внимательной, чтобы не навернуться.
Держусь за перила. Когда-то травма руки послала жизнь под откос. Врач предупреждал, что в обычной жизни это ничему не помешает.
Что сказать, все давно срослось.
Только для спортсменки олимпийской сборной подобное увечье стало приговором.
– Дерьмовый день, дерьмовая жизнь!
Шиплю и сглатываю горечь.
Выхожу на улицу навстречу ветру. Погода под стать настроению. Сезон дождей начался, теперь вечно капать будет…
Подхожу к серой неприметной машинке. Недорогая модель. То, что мы могли себе позволить.
Сажусь в прокуренный салон и дышу через рот. Ненавижу запах сигарет в машине, но мой благоверный плевал на то, что превратил в мусорное ведро автомобиль, кредит по которому я закончила оплачивать только в прошлом месяце…
– Соберись, Иза. И это пройдет. Все проходит, – шепчут губы как на повторе фразу, которая давно стала моей мантрой.
Поворачиваю ключи в зажигании и плавно отъезжаю по направлению к студии танцев “Мэджик”, где и работаю.
После падения меня приложило сильно также и в моральном плане.
Я закрылась.
Как-то подруга затащила меня на бесплатное занятие, чтобы хоть как-то вытянуть из депрессии. Мы зачастили в студию и незаметно я увлеклась, втянулась. Школа танцев стала вторым домом. Вдохнула жизнь.
А однажды я увидела его…
Зал, где стоял пилон. Блестящий. Хромированный. Упирающийся в самый потолок. Что сказать. Я влюбилась. В него и в танцовщицу, которая извивалась подобно змее, оплетая красивым телом шест.
Это зрелище потрясло.
Сверкающий металл был похож и абсолютно не похож на привычный спортивный снаряд.
В душе загорелся азарт. Проснулся драйв.
Я почувствовала желание…
Впервые за очень долгое время я заболела одержимой страстью покорить новый спортивный снаряд. Так я восприняла пилон, а еще очень захотелось соблазнять…
Интересный факт: именно на шесте я переставала чувствовать себя ущербной. У меня получались композиции, и в какой-то момент я начала экспериментировать, совмещать элементы из своего прошлого и учиться искусству пилона.
Потом сама стала преподавать, втянулась и отпрыгивала под заводной ритм, оттанцовывая сумасшедший танец страсти, убивая в себе боль, обиду и неудовлетворенность.
Выкручиваясь на пилоне и ловя восторженные взгляды своих учениц, я оживала.
Да, это не был стадион, выкрикивающий мое имя, но все же…
Начав обучать этому виду искусства, я вошла во вкус. Мне стало нравиться помогать женщинам раскрыться, выпустить свою суть, свою женственность.
Ведь красота не в модельном росте и пропорциях. Она в душе, внутри. Ты красива, когда веришь в себя. Ты желанна, когда уверенна в себе. Тебя хотят, когда ты сама себя любишь.
К сожалению, все это я могла испытывать только на шесте, выполняя акробатические пируэты. Для меня пилон стал отдушиной, той толикой спорта, которая оказалась доступной мне.
Звонящий мобильник отвлекает от тяжелых дум.
– Да, миссис Ли-Фен.
– Что да?! – в ухе раздается негодующий голос директора студии со страшным картавым акцентом. – Ты опять лешила опоздать, Иза?!
Морщусь. Я поначалу даже не очень врубалась, что именно говорит китаянка, до смешного коверкая слова.
– Я в пути. Скоро буду на месте, – отвечаю со всем спокойствием.
– Не подводи меня! Влемя – деньги, ФоЛстеЛ!
Улыбаюсь.
Столько с Ли-Фен работаю, а она до сих пор не может выговорить правильно мою фамилию.
Отключаюсь и я отбрасываю свой старый допотопный мобильник, раритет практически. В целом хозяйка жмотина и вредина, но человек неплохой, раз до сих пор не уволила проблемную стервозную учительницу танцев в моем лице.
Хочу развеяться. Не думать ни о чем. Врубаю радио. Как всегда, стоит на роковой волне. Ударные и бас-гитара заполняют все пространство, рикошетят по растревоженным чувствам.
– Wake up!
Призывает меня очнуться группа System of a down.
– Уже ребята. Очухалась. Из спячки, можно сказать, вышла.
Отвечаю и ору припев. Не пою. Нет. Именно ору, выпуская накопившуюся боль.
Включаю дворники, так как начинает накрапывать сильнее, хотя по факту толку от этого немного. Разве что грязь на лобовом стекле стала размазываться из стороны в сторону.
– I cry. When angels deserve to dieее… – подпеваю и последнее слово буквально кричу, шмыгая носом.
Выезжаю на трассу, дорога и вождение должны успокоить расшатанные нервы, но сегодня все наперекосяк.
Отбиваю заводной ритм по рулю и в какой-то момент понимаю, что просто молочу по нему со всей силы, бью и слезы вырываются наружу:
– Сволочь! Ненавижу! На спор, значит! На спооор!
Кричу и переключаюсь на припев.
– Я плачу, когда ангелы умирают… – поют знаменитые ребята, давая мне возможность выпустить эмоции.
Включаю поворотник и готовлюсь свернуть, как на скорости прямо навстречу мне вылетает грузовик, его фары дальнего света ослепляют, вызывая резь в воспаленных глазах.
– ШИТ!
Реагирую, резко выкручиваю руль. Нет времени думать. Срезаю и ухожу от удара, избегаю лобового столкновения, бью по тормозам, чтобы не вылететь на встречку.
Скрежет страшно режет слух, не справляюсь. Машину заносит, и я влетаю в черный внедорожник, получаю ощутимый удар. Ударяюсь лбом.
Искры из глаз вылетают, кажется, что кто-то резко вырубает свет, и я оказываюсь в темноте с беснующимися мушками-помехами, которые роем пролетают перед глазами.
Зажмуриваюсь. Пытаюсь проморгаться. Картинка воспринимается искаженно, как бывает на телевизоре, когда летит программа передач.
Звон в голове немного начинает стихать и взгляд проясняется, а я запоздало понимаю, что подушка безопасности не сработала.
То ли удар не такой сильный, то ли тачка хлам.
Дрожащими пальцами ощупываю себя, затем смотрю на руки: ладони чистые, крови не остается.
– Боже… – выдыхаю со свистом, зажмуриваюсь и распахиваю в ужасе глаза, оценивая ситуацию.
Я вмазалась в огромный черный, как сама ночь, матовый внедорожник. Этот автомобиль благодаря необычности покрытия кажется хищником, притаившимся и разъяренным.
Секунды летят.
Наконец, дверь с водительской стороны дорогущей тачки открывается и из нее выходит мужчина, а я вцепляюсь в руль со всей силы, делаю вдох и выдыхаю обреченно:
– Это просто армагедец…
Глава 3
Незнакомец приковывает к себе взгляд. Кажется, автомобиль является его альтер эго, под стать хозяину.
Даже отсюда ощущаю подавляющую энергетику человека, в чьих руках явно есть власть.
Это чувствуется во всем. В развороте широких плеч, в осанке удивительно ровной и прямой, в шаге четком и тяжелом.
Белая сорочка облепила крупный торс, рельефный, с прорисованными мускулами, указывая на то, что передо мной более чем сильный мужчина. Видна физическая подготовка и отшлифованность мышц в каждом движении.
Скольжу взглядом вдоль довольно высокой фигуры, отмечая черные брюки с безукоризненными стрелками. Все в нем искрит лоском, дороговизной и отменным вкусом. Мое внимание, наконец, привлекает кожаный ремень с серебристой пряжкой, которая блестит в свете фар проезжающих мимо машин.
По мере его приближения я выхватываю все больше деталей. Смуглая кожа ярко контрастирует с кипенной белизной брендовой сорочки. Смоляные длинноватые и немного вьющиеся волосы уложены в модельную стрижку.
Высокий лоб, соболиные брови вразлет, широкие, нависающие над острыми, пронзительными черными глазами.
Вот здесь я замираю, столкнувшись взглядом с этим незнакомцем сквозь лобовое стекло.
Два черных костра, в которых горит что-то яркое, опасное, заставляющее отчетливо прочувствовать едкий холодок, проскальзывающий вдоль спины.
Кажется, этот взгляд действительно способен сжечь дотла, и пепла не останется.
От его внимания непроизвольно хочется зажмуриться и вжаться в спинку кресла, а лучше вообще испариться, растаять, исчезнуть.
Гулко сглатываю неожиданно вязкую слюну.
Но мужчина отвлекается от разглядывания непутевой водительницы “Хонды” и переключается на осмотр повреждений на своей машине.
Мимика у него отсутствует практически. Он не удивляется, рассматривает ущерб спокойно, без экспрессии, хладнокровно.
Выдержка незнакомца поражает.
Роб бы уже бросался и кидался на виновника аварии. Отмечаю, как дверь с пассажирской стороны открывается и рядом с мужчиной появляется шкафообразный амбал с огромными руками и головой.
Брюнет что-то коротко выговаривает своему приспешнику и тот опять ныряет в салон автомобиля. Кто здесь лидер, не остается вопросов.
– Хуже быть не может…
Озвучиваю свой приговор. Прикидываю, что это мой личный апокалипсис, армагеддон, конец света, в общем.
А затем приходит уже здравая мысль и вылетает с шипением:
– Я же не вписана в страховку!
Сиплю слова и осознаю, что конкретно сейчас я, наверное, влетела на огромную сумму…
Выдыхаю, поняв, что никто на меня бросаться с упреками не собирается. Рассматриваю хищный профиль и как перед прыжком в “смертельной петле” задерживаю дыхание. Открываю дверь и выбираюсь на улицу.
Немного пошатывает то ли от стресса, то ли от того, что приложилась неслабо. На негнущихся ногах подхожу и осматриваю повреждения.
Замираю, пытаясь собраться. Я раздолбала весь бампер в хлам. Бросаю взгляд на внедорожник и немного выдыхаю, когда понимаю, что там едва заметная царапина.
“Бронированная, что ли?” – проскальзывает мысль, которую я, конечно, не произношу вслух.
Провожу пальцами по лицу.
– Это конец… – бурчу под нос.
Понимаю, что разбирательство займет время, которого у меня нет. Хуже быть не может.
– О каком именно “конце” речь, красивая?
От неожиданности вскидываю голову и сталкиваюсь с внимательным взглядом черных глаз.
На смуглом волевом лице горят два черных алмаза, настолько темных, что невозможно разглядеть зрачок.
Мужчина смотрит с прищуром, словно приценивается, рассматривая неказисто одетую виновницу ДТП.
Он смущает, а в его словах о “конце” слышится совсем иной контекст.
Закусываю нижнюю губу. Привычка. Всегда, когда в раздумьях, так делаю, а незнакомец как-то резко вдруг оказывается рядом. Наблюдает с высоты своего роста. Стоит, широко расставив ноги, положив руки в карманы брюк.
Уверенный в себе мужчина пронизывает взглядом, сшибает своей энергетикой. Заставляет осознать свою вину и прочувствовать собственную никчемность.
Вскидываю голову и смотрю прямо в черную бездну взгляда, я не боюсь.
– Речь о “конце вселенского масштаба”, – нервно сглатываю, но шуточку отпускаю.
– Имя? – вопрос задает холодно, четко. Ему бы с такими интонациями войсками командовать. Хотя, может, и командует. Как знать. Этот человек явно привык, чтобы его слушали беспрекословно.
– Изабель Фостер, – отвечаю четко.
Я виновница ДТП и у меня должны, по идее, все паспортные данные записать. А вот на этой мысли пульс в висках застучал и паника начала накатывать.
Не страховой случай у меня! Катастрофа это. Чем платить?! Как из этой ситуации выбираться?!
В голове одни вопросы, а ответов у меня нет.
Ловлю на себе внимательный взгляд черных глаз. Прирастаю к земле. Этот мужчина выглядит опасно. Он заставляет замереть и затаить дыхание.
Магнетизм, энергетика, аура подчинения. В нем все доминирует. Даже то, как надменно рассматривают меня эти черные ониксы… во всем сквозит порок и пресыщенность.
– Интересная девочка, – произносит вдумчиво.
Девочка. Я для него всего лишь девочка, не женщина. Так, забавная пигалица, которая умудрилась попасться на глаза.
Внутри становится как-то совсем горько. Слишком он снисходительно произнес фразу эту, а я, как дура, стою с открытым ртом и рассматриваю мощную фигуру атлета, физически крепкого мужчины.
Интуитивно чувствую в нем опасность. Он умеет склонять и подчинять лишь взглядом.
– Простите меня. Пришлось резко свернуть. На меня ехал грузовик, – решаю прояснить ситуацию.
Не отвечает. Рассматривает меня с легкой ленцой, проходится по фигуре и задерживает взгляд на голых коленках, чуть прикрытых скромной прямой юбкой.
С трудом сдерживаю порыв и не одергиваю весьма приличный подол.
Не могу понять его взгляд. Слишком цепкий. Хищный. И кажется, совсем не по адресу. Рядом с таким мужчиной воображение рисует какую-нибудь роковую красотку, модель, или с кем там в светской хронике магнаты светятся.
Отгоняю неприятную мысль. Сжимаю пальцы, чтобы не дать слабину и не начать поправлять мой дешевенький наряд под черным взглядом.
Иза, успокойся. До внимания этого мужчины тебе слишком далеко. Вы из разных лиг. Он в таких, как ты, не играет.
Да и не нужно мне подобное внимание! От мужчин только боль и дискомфорт. И от секса с ними особенно! Все внутри жжет и думаешь только о том, чтобы это мучение поскорее закончилось, чтобы партнер кончил и наконец-то отпустил.
Все ложь. Все вранье. Нет никакого кайфа от соития мужчины и женщины. Только вот в этом мужчине чувствуется что-то темное, порочное, обволакивающее. Это “нечто” проскальзывает в каждом жесте. Хищная грация.
– Звони своему страховщику, красивая.
Раздается приказ. Сухой. Четкий.
Растерянно смотрю в черные глаза. Внутренности узлом сворачиваются от понимания, что меня загнали в угол.
Перед глазами все плывет, опираюсь рукой о покореженную машину. Признание выходит сипом:
– Мне некому звонить…
Глава 4
Музыкальная тема главы
Рамиль – “Сияй”
– Ну, что, девочка, проблемы у тебя серьезные.
Глубокий голос обволакивает и щелкает ударом хлыста по нервам. Интонации такие немного хрипловатые, сам голос густой, проникновенный. Заставляющий замереть на секундочку.
– Вижу…
Отвечаю тихо и сжимаю ладошки на груди. В глазах щиплет от усталости, от всего, что навалилось за прошедшее время, но, встретившись с насмешливым взглядом, упрямо поднимаю подбородок.
Отворачивается. Мое состояние не особо заинтересовало мужчину. Понятно. Проблемная девица, урон дорогому автомобилю. Как он меня еще не прикопал в соседствующем с трассой лесочке?
И хотя мне должно быть глубоко наплевать на реакцию незнакомца относительно моей скромной персоны, но что-то не отпускает.
Обида, быть может. Не на этого конкретного мужчину, а на жизнь в целом.
Я замкнута, внутренне одинока. За всю жизнь у меня был только Роб, и я к нему привыкла. Слишком многое пришлось выстрадать и потерять, реабилитация и облом всех надежд. Не было времени ни на разгульную студенческую жизнь, ни на веселые тусовки.
Сначала я вкалывала на мечту – завоевать олимпийское золото, потом приходила в себя после длительной реабилитации и впахивала, пытаясь свести концы с концами.
– И что скажешь?
Раздается густой голос, напоминающий бархат, но сами интонации кажутся мне пренебрежительными. А глядя в презрительные черные обсидианы, мне становится больно. Накатывает отчаяние. Наперевес с пониманием, что я попала.
– Там царапина!
Мой голос наполнен тревогой.
Улыбается белозубо. Передо мной взрослый мужчина, опытный. Такие продают и покупают по щелчку пальцев.
Ужасный день. Адовый. Столкнувший меня с настоящим демоном. Просто чувствую, что ничего хорошего этот человек, отягощенный властью и деньгами, в мою жизнь не привнесет.
– Эта царапина может стоить как твоя колымага, – отвечает спокойно. Озвучивает факт.
Прикусываю губу и почему-то кажется, что он следит за каждым жестом.
– У меня нет таких денег! Как мне выкручиваться?!
Вопрос в никуда.
Мужчина улыбается криво. Кажется, ирония его конек.
– Аппетитная задница у тебя имеется, подключи ее, может, что и выгорит…
Говорит вскользь, как данность, а я сжимаю зубы и понимаю, что мне нечего возразить, я вляпалась!
– Права хоть у тебя есть?!
Вскидывает смоляную бровь. Взглядом прибивает к земле. Подобный стиль общения высокородного с низшим заставляет поджать губы в попытке сдержать характер, но он у меня плохой и ничего не получается.
– Вот на ты мы не переходили. Это во-первых, а во-вторых…
Резко делает шаг в мою сторону, заставляет замолчать, проглотить окончание фразы вместе с последним глотком кислорода под черным взглядом, полыхнувшим раскаленной магмой.
– А во-вторых, красивая, притормози на поворотах, ты уже врезалась, не нарывайся. Итак, – делает паузу, как ни в чем не бывало меняет тему и, не отпуская меня из плена взгляда, спрашивает: – Машина у тебя застрахована?
– В этом-то проблема. Машина моего парня, страховка на его имя…
– Твоего парня? – прищелкивает языком и еще раз окидывает меня взглядом с головы до пят, заставляя замереть и сдвинуть ноги сильнее.
Он смущает, и я не могу понять, чем успела его рассердить, ну, кроме того, что разбила машину, конечно. Просто кажется, что упоминание о моем бывшем не пришлось ему по вкусу.
Или же мне просто кажется?
Я научилась жить без глупых надежд на будущее. Когда ты себя обнадеживаешь, больно падать. А реальность рано или поздно нагонит и втопчет тебя в грязь. Будешь отплевываться и пытаться встать.
А потом с опытом приходит осознание, что, если бы не глупая вера с надеждой в лучшее, тебе бы не пришлось собирать себя по кускам, когда все осталось лишь в грезах.
Вдруг теплая сухая ладонь касается моего подбородка, чуть приподнимает и заставляет отшатнуться, сцепиться взглядом с черной бездной.
Черные глаза рассматривают. Пробегаются по мне, задерживаясь на изгибах фигуры, останавливаются на груди. Кажется, что намеренно смущает. Или привык на всех смотреть, как на товар. Оценивать.
Мою реакцию на прикосновение мужчина игнорирует, но взгляд на миг теплеет, что ли.
– У тебя на лице была написана вся тяжесть мыслительного процесса. Вот тебе подсказка, Белла. Звони своему бойфренду, пусть приезжает. К тебе претензий у меня нет. За руль сядет твой друг и, вуаля, случай становится страховым.
Выдыхаю и теряюсь. Неожиданно слышать поблажку от подобного человека. Мужчина, который обременен властью, который может позволить себе многое, подкидывает мне идею по разрешению моей проблемы.
Невероятно…
Смотрю в смуглое лицо с острыми резкими чертами и на краткий миг в душе, вспорхнув, погибает надежда.
– В этом и проблема, он сейчас пьяный…
Резкий бархатистый смех заставляет меня смутиться. Замираю от белозубой открытой улыбки, которая рождается на холодном лице и на краткий миг кажется, что солнце выглянуло из-за грозовых облаков.
– Везучая девочка. Что сказать. Ты мне поцарапала тачку, и при этом парень у тебя сейчас, если припрет сюда и сядет за руль, получит, конечно, страховой случай, правда вместе со сроком за вождение в нетрезвом виде. Так не бывает…
Кривит губы в ухмылке и внезапно меняется в лице. Словно смахивает внешнюю веселость и из глубин поднимается что-то страшное, опасное, когда прошивает черным, блестящим взглядом:
– Мне кажется, ты подставная, красивая.
Воспаленное сознание ухватывается за это слово и я, наверное, с самым идиотским видом, уронив челюсть, смотрю в лицо смуглое, фактурное, с крупной челюстью и орлиным носом. Хищник.
Прохожусь взглядом по шее с крупным кадыком и останавливаю взгляд на вороте сорочки, где расстегнутые пуговки открывают вид на золотистую кожу груди, покрытую густой растительностью.
Животная, агрессивная харизма. Тестостерон. Подвисаю немного. Необычно видеть такие заросли, даже по виду жесткие, на широкой груди. С трудом отрываю взгляд от выреза и опять смотрю в черные глаза
– Подставная?! – тупо повторяю фразу, смотрю в недоумении, а затем включается ехидство, и я улыбаюсь комичности ситуации. – Вы мне льстите, я совсем не тяну на Мату Хари.
Не знаю, несмотря на всю неправильность ситуации, меня как-то тянет уколоть, укусить и включить черный юмор. Ну, в моем случае хуже быть не может, а помирать, так с музыкой, как бы. Да.
Черные глаза, подобно углям, на миг вспыхивают и тлеют, а я смотрю прямо, не могу оторваться от разглядывания, и да, мне хочется скосить взгляд и опять заглянуть в ворот рубашки, а лучше погладить хищника по шерстке.
“Иза! С ума сошла!” – в истерическом припадке кричит внутренний голос, а у меня подушечки пальцев чешутся.
– Бывает и такое, куколка… – говорит вскользь, а у меня холодок проскальзывает по спине от понимания, что, если бы и вправду подозревал в чем-то, я бы так легко не отделалась.
Замолкает и смотрит в сторону. Кажется, что потерял интерес. А я понимаю, мне нужно срочно решать проблему. Я никак не смогу покрыть такие расходы, даже если продам почку. И так долгов выше крыши.
В мозгу свербит идея и я, набравшись наглости, ее озвучиваю:
– Послушайте, мы можем сымитировать эту аварию через пару дней? Вам возместят все убытки, а для меня случай станет страховым. Встанем так же, здесь же, или где скажете, и за рулем будет Роб…
По инерции произношу имя бывшего, и мужчина напротив резко разворачивается в мою сторону. Кажется, что я опять его вывела, и меня отчитывают, как малолетку:
– Детский сад. Ты себя слышишь, девочка?!
– Господин Кириан!
Отвлекаюсь на голос бугая, который, хлопнув дверью, оказывается рядом со своим шефом. Телохранитель?
Осматриваю бритоголового монстра и сглатываю, но он на меня особо внимания не обращает.
– Звонит господин Ангелсон. У нас горит подписание договора, – вещает озабоченно, а я замираю. Не телохранитель, а помощник, или все вместе. Не ожидала подобного от огромного шкафа.
У этого Кириана все не как у людей, честное слово…
– Перенеси встречу на завтра, – не отрывая взгляда от меня и не особо реагируя на своего помощника, произносит сухо.
Еще раз смотрю на шкафообразного детину и офигеваю…
В мире перевелись симпатичные секретарши?!
Референт отходит и продолжает свой разговор по телефону, а его босс приближается ко мне, смотрит с высоты своего роста. Подавляет, рассматривает нагло, без стеснения и вызывает внутреннюю злость.
Я ведь говорила, что характер у меня не сахар?! Спортсмены вообще народ выносливый. Подобный вызов я интуитивно принимаю. Стою на смерть, хотя ноги слабеют, и я с радостью бы отошла на пару шагов, освободив личное пространство от раздражителя.
– Босс, у них завтра все распланировано. Я перенес на послезавтра. Встреча пройдет в формате ужина и…
– Джеймс, иди в машину.
Резкий, по-военному короткий приказ и огромный громила исчезает, хлопнув тонированной дверью внедорожника.
Провожаю беглеца взглядом и сглатываю, понимая, что подобной милости мне не видать.
Кириан приподнимает смоляную бровь и смотрит мне прямо в глаза, гипнотизирует. Чувствую, как между лопаток стекает капелька пота.
Внутренние предохранители врубаются на полную мощность и где-то в отдалении воет сирена, предупреждая об опасности.
– Парень, говоришь… – выдыхает мне в лицо, и я неосознанно принюхиваюсь. От мужчины веет приятным ароматом парфюма, а дыхание отдает ментолом с примесью табака.
Глаза у него проницательные, живые, цепкие. Слишком умные. Кажется, в душу смотрит, раскладывает, препарирует и заставляет раскрыться до предела. Горячие, крепкие пальцы сжимают подбородок. А слова, подобно скальпелю хирурга, вспарывают нутро.
– Плакать за рулем автомобиля – плохая привычка, девочка, можно потерять контроль и получить серьезные проблемы.
Дает понять, что прекрасно все видит. Умный. Шокирующий своей проницательностью.
Выдержав паузу, продолжает:
– Когда тебя заставляют рыдать и терять контроль – это говорит о том, что подобные отношения исчерпали себя…
Подушечкой большого пальца гладит меня по коже, а глаза словно черное смоляное золото, тягучие и губительное, стоит попасть в этот омут и тебя затянет на самую глубину.
Этот мужчина кажется зыбким песком и трясиной. Один опрометчивый шаг и тебя поглотят, уничтожат, развеяв прах по ветру…
– Предостережение на будущее. Когда такая куколка теряет осторожность и бдительность, она может нарваться на неприятности. Серьезные. Влететь так, что придется отрабатывать ущерб долго, очень долго и на полную катушку, не имея возможности на передышку…
Горящий потусторонним огнем взгляд и слова…
Порочные, пропитанные похотью. Заставляющие все внутри напрячься и трепетать от намека, а что-то глубоко внутри звенит и наполняется предвкушением, желанием прочувствовать всю ту патоку, которой он обдает…
А потом на меня льют ведро ледяной воды, резко бросив:
– Звучит заманчиво, да, красивая?
Улыбается кривовато и бровь вскидывает. Интересная привычка. Кого-то он мне напоминает. Вот такой с диким кровожадным оскалом вместо улыбки и приподнятой бровью. На языке вертится какая-та аллегория, но я даю себе мысленный подзатыльник. Не хватало еще мысли этим незнакомцем занимать.
Сглатываю неожиданно вязкую слюну, а воображение рисует и додумывает… Он ведь дал слишком прозрачный намек, словно транслируя в мой мозг вызывающе порочные картинки.
Моргаю, а сама словно со стороны вижу контрастом: голая тонкая девушка с каштановыми волосами бьется в эйфории под этим сильным смуглым телом и глаза распахиваются шире от шока, прострелившего все тело импульсом, потому что понятие оргазм – мне незнакомо…
Изабель! У тебя что, крыша едет?!
Избавляюсь от захвата. Отхожу на шаг и дышу так, будто спринт пробежала.
– Занятно…
Растягивает слово и ловлю себя на том, что его голос меняется. От бархатистого обволакивающего тембра до резкого, повелительного.
Кириан…
Интересно, это имя или фамилия?
Никогда прежде не слышала. Этот человек чужеземец. Мне кажется, что древние завоеватели были именно такими агрессивно-сексуальными и жестокими. Этот мужчина похож на варвара.
Только почему похож? Он и есть воин. В нем это видно, и если поначалу я была слишком расшатана столкновением, чтобы заметить, то сейчас четко вижу военную выправку и осанку.
Резко поднимает руку, смотрит на запястье, где поблескивают золотым браслетом часы, стоящие явно побольше, чем автомобиль.
– Так, красивая. Считай, тебе сегодня подфартило. Я тебя на счетчик не ставлю. Прощай.
Отворачивается резко и идет к своей монстроватой дорогущей машине, а я осознаю, что все. Незнакомец исчезнет, а вместе с ним и мой шанс на решение проблемы.
– Постойте! Ну как же так?! – подрываюсь за ним. Бегу и чуть не врезаюсь в широкую спину, когда Кириан тормозит и бросает на меня взгляд через плечо, смотрит так, словно удивляется мельтешению назойливой букашки.
– Может, все-таки сымитируем?!
Бросаю фразу, как спасательный круг утопающему, который в данную секунду идет на долговое дно. Даже если мне не нужно будет выплачивать ущерб этому богачу, то за “Хонду” платить-то придется, а нечем!
– Ты прикалываешься, девочка?!
Недоумевает, а я сама от себя в шоке, но, как говорится, глаза боятся, а руки делают.
– Послушайте, мне все равно нужно, чтобы этот случай был страховым! Я не смогу оплатить ущерб своей машины. Я готова сымитировать ситуацию в любое удобное для вас время!
Окидывает меня ледяным взглядом и бьет словами:
– Со мной “имитировать” что-либо не получится. Будешь этим заниматься со своим парнем, или стенкой. Мне по хер. И не заставляй меня передумать и взыскать ущерб за урон моему имуществу.
Открываю рот в ужасе и хватаю пересохшими губами воздух. Почему я опять слышу двойной смысл в словах этого демона?
Черные обсидианы напоследок окидывают меня ледяной лавиной презрения. Садится за руль внедорожника и хлопает перед моим носом дверью, газует, а я смотрю, как тонированный автомобиль стартует, унося прочь мужчину и надежду на решение моей проблемы…
А мне почему-то становится так обидно и больно…
Не знаю, почему его отказ задевает.
А на что не согласился-то?!
Что именно я предлагала?
Я ведь про машины говорила, а кажется, что он мне как женщине отставку дал. Не впечатлила. Не затронула. Ну как бы я и не надеялась. Тут птица иного полета и партнерш себе выбирает лучших.
По нему видно. Во всем есть незримое превосходство и пресыщенность.
Между нами овраг в социальном статусе…
Глава 5
Опять начало накрапывать. Я стою на трассе под дождем. Мимо проезжают машины, все по делам, кто домой после работы, кто отдохнуть с друзьями, а я дрожу, сцепив зубы, и обнимаю себя руками в беспомощной попытке найти внутри силы.
Почему сложности преследуют и ничего не дается легко? Все через кровь, через боль, через дикое желание выжить.
– Почему все так, а?
Задаю свой вопрос в никуда, зубы отбивают ритм, и я чувствую, как волосы мокнут, прилипают ко лбу, а перед глазами словно выжженное на сетчатке лицо жесткого восточного мужчины с хищными чертами.
В принципе, он поступил со мной, с одной стороны, весьма милостиво… Много историй слышала, как подобные богачи и властители берут за провинность практически в рабство.
А Кириан отпустил, и я не пойму, было ли это доброй волей или просто не захотел морочиться.
Хотя, бежать нужно от таких. Слишком в нем сильно чувствуется мужское начало. Он доминирует.
Дрожу и возвращаюсь к покореженной “Хонде”, кладу ладонь на мокрый исцарапанный до мяса капот:
– Ну что, подруга, тебе тоже не повезло?..
Пальцы пробегают по царапинам, а мне кажется, что это я сейчас такая, как этот изодранный хищником автомобиль.
Меня жизнь полосовала острыми когтями, рвала все мечты и уничтожала надежду. А я все продолжаю карабкаться. И на чем только еще держусь? Упрямая. Всегда была такой. Жить хотела. Победами грезила…
Все пыталась построить кусочек счастья. Островок надежности. И в этом не преуспела. Пока строила быт, связывала концы с концами, мой благоверный предпочел бутылку.
Долго же я сопротивлялась, упорно не желала видеть того дна, на которое мы скатывались день ото дня.
Два спортсмена. Два неудачника с порушенной карьерой.
Когда-то мое имя было у всех на устах. Очень давно я была звездой олимпийской сборной по спортивной гимнастике.
Я была Изабель Фостер. Единственной гимнасткой, сумевшей повторить сложнейший запрещенный элемент Ольги Корбут.
Я та, которая сделала “прыжок бездны”. Смертельный трюк.
Та, которой рукоплескал стадион…
Я должна была принести команде олимпийские медали, но… не случилось.
Вот и все. Свет погас.
Я стала непригодным материалом для мира большого спорта…
Отгоняю мысли и протираю щеки, понимаю, что они мокрые. Дождь. Это все дождь.
Жмурюсь, пытаясь побороть внутреннее торнадо, которое всколыхнул смуглый брюнет. Что-то в нем было такое… Не могу подобрать определение…
Магнетизм. Жуткий. Дикий. Аура. Его хочется видеть, чувствовать и прикасаться. Как к хищнику. Страшит, но манит.
Слышу дикий гудок автомобиля, который проезжает в паре сантиметров от меня, отпрыгиваю и ударяюсь о дверь своей машины.
– Идиотка! Убиться решила?! – вопит водитель, а я смотрю вперед невидящим взглядом и кажется, что опять в палате нахожусь в жутко неудобном гипсе, под которым нещадно зудит кожа.
В этой комнате все стерильное и белое. Ненавижу этот цвет! Возненавидела сразу же, как очухалась после сложной многочасовой операции.
Глупая Иза все смотрела на белоснежную дверь палаты и ждала, когда ко мне придет оперировавший меня профессор, ведь на мои бесконечные вопросы медсестры не отвечали, отмалчивались, говорили, что не в их компетенции и я ждала, ждала, ждала…
Казалось, что в мой маленький белоснежный ад войдет седовласый демиург и даст надежду.
Эта дрянь не подыхает ведь.
Теплится в душе до последнего и травит своим ядом. Ведь разумом я понимала, что все. Подобные травмы не совместимы с дальнейшей жизнью спортсмена, но я верила…
Глупая наивная Иза. Сколько еще раз твоя надежда будет подбивать тебя на самом взлете, который со временем превратится в стремительное падение, и я до сих пор лечу в самую бездну.
Дыхание вырывается рваным всхлипом и тело сильно знобит, а я все никак не выберусь из воспоминания. Я еще там, в том дне, когда белоснежная глянцевая дверь в мою палату отворилась, впуская седовласого врача олимпийской сборной.
Я наблюдала, как размеренной поступью светило медицины подошел к моей кровати и сел на стул совсем близко.
Он смотрел спокойно, профессионально. Без эмоций, а я впервые молчала. Боялась задать вопрос, который иглой был воткнут в душу. Тот случай, когда не стоит вытаскивать шип, он останавливает кровотечение, а вынув его, ты принесешь лишь смерть…
– Мисс Фостер… Вы выздоровеете.
Произнес спокойно врач, давая понять, что все хорошо.
Смотрю в лицо интеллигентного мужчины с седой бородкой и, наконец, выдавливаю из себя свой главный вопрос, который крутится в мозгу с первой секунды, как пришла в себя.
– Доктор, когда я смогу вернуться к снарядам?
Сердце заходится в неровном темпе. Улыбка, которая зацвела секундой ранее, меркнет из-за неприятного леденящего душу предчувствия.
В ответ получаю молчание, острый взгляд и крупицу жалости на дне голубых глаз, которая гаснет так же быстро, как и возникает.
– С этим сложнее, Иза… Мне жаль, но у тебя редкий перелом лопатки, травмированы мягкие ткани, есть разрывы сухожилий… Мы сделали все, что было в наших силах, но последствия необратимы для тебя как спортсменки.
Замолкает опять, а я от этих пауз взвыть готова.
– Что вы этим хотите сказать, профессор?
Дыхание перехватывает. Из глаз уже текут слезы. Я ведь все понимаю. Давно это знала, чувствовала, но жалкая надежда во мне все цепляется за камни и не хочет падать вниз со скал. Живучая дрянь.
Все размазывается и добродушное лицо пожилого врача деформируется пеленой горя.
– Иза, девочка. Мне очень жаль, но олимпийская сборная для тебя теперь недоступна, со спортом придется завязать. Оговорюсь, в обычной жизни травма не будет давать о себе сильно знать. Ты сможешь стать тренером, даже выполнять упражнения, но, увы, в необходимую форму не вернешься.
– Этого не может быть… – шепчут непослушные губы.
– Мне жаль, девочка…
Звук мобильного не сразу доходит до сознания и, наконец, я достаю его из кармана и прикладываю к уху. Визг моей начальницы быстро заставляет окончательно очнуться от охвативших эмоций.
– ФоЛстеЛ. Где тебя носит?!
Чуток отодвигаю трубку от уха, пока перепонки не лопнули от визга китаянки.
– Миссис Ли-Фен. Я попала в аварию. Я буквально трех километров до студии не доехала…
Не слушает даже до конца мой монолог, резко прерывает коротким:
– Так, Фолстел… Луки-ноги целы?!
– Да, просто машину в хлам разбила…
– Ну лаз пелеломов нет, – резко рявкает, опять превращаясь в себя прежнюю, – дуй на занятие, Иза, а то уволю! – сопит недовольно. – Ты и так заменяешь Синтию. То одна белеменеет некстати, то длугая, видите ли, в аваЛию попадает! А как мне студию соделжать? Залплаты вам, неЛадивым, чем платить?!
– Миссис Ли-Фен, я сейчас оглохну, а зарплату я жду с прошлого месяца, все никак не рассчитаетесь, – отвечаю едко.
– Но-но-но! Это не повод отнекиваться, Фолстел! Эта глуппа – наш хлеб. Так что у тебя пять минут! Живо!
Отключается, а я с силой бью по ни в чем неповинной покрышке ногой.
– Зараза!
У нас с моей шефиней интересные отношения. Дружественно-кусачие. Но несмотря на всю ершистость, Ли-Фен тетка нормальная. Она приютила меня в стенах своей студии, дала работу, поддержала в трудный час, а я добра не забываю и за бравадой язвы вижу неплохого человека, но Ли-Фен все-таки стерва еще та!
Сажусь за руль покореженной тачки, делаю вдох и завожу мотор. Недовольный хрип двигателя, и машина отъезжает.
– Чудеса… – выдыхаю, слегка улыбнувшись, – мы с тобой еще повоюем, да, красивая?
Шепчу малышке “Хонде” и замечаю, что повторила словечко незнакомца.
Интересное у него обращение… Красивая…
Почему-то чувствую, как к щекам приливает жар, стоит только вспомнить знойного брюнета.
Выезжаю на трассу. Благо, думать особо нет времени. Спустя несколько минут я останавливаюсь на парковке. Машина просто чудом осталась на ходу.
Выбегаю и лечу к старому неказистому зданию, где на втором этаже и находится студия танцев “Волшебство”.
Взлетаю по лестницам и быстро забегаю в раздевалку, скидываю юбку, натягиваю танцевальный костюм и вылетаю пробкой в зал для занятий с пилоном.
– Всем привет! Преступим!
Улыбаюсь широко и заставляю стоящих вразнобой женщин собраться, повставать с мест и обратить на меня внимание.
– Вы опаздываете, мисс Фостер.
Встречаю недовольный взгляд полноватой взрослой женщины.
– Опоздание в пятнадцать минут имеет свои оправдания. Я чуть не убилась на машине, но все-таки вот я здесь и, если никто никуда не спешит, позанимаемся сегодня чуточку дольше. Приступим!
Нажимаю на пульте от музыкального центра пуск и все пространство заполняет битовая музыка.
– Иии, раз. Давайте, девочки, веселей! Начинаем с разминки. Разогреем мышцы.
Музыка, движение, танец действуют на меня подобно антидепрессанту. Заставляют откинуть проблемы и забыться.
Улыбаюсь широко и весело. Завожу своих учениц. Я помогаю женщинам чувствовать себя желанными, владеть своим телом, управлять им словно инструментом. Танец – искусство, он может открыть и избавить от комплексов даже пышногрудую толстушку, которая стыдится своих аппетитных форм.
Подхожу к женщине в возрасте далеко за тридцать. Эмилия. По характеру стерва. Лишний вес, морщинки на лице и выжженные краской волосы. Я научилась распознавать женское отчаяние. Оно в мелочах. В излишней яркости макияжа, в громком смехе, в желании привлечь к себе внимание. Либо наоборот – в серости, в стремлении слиться с обстановкой, спрятаться в безликой массе людей.
Пилон творит чудеса. Он заставляет понять свое тело и со временем управлять им наподобие настроенного инструмента. Он дает уверенность в себе и своей сексуальности, и я учу именно этому. Заставляю любить свое тело таким, какое оно есть. Да, с лишним весом, да, с целлюлитом, но секс не в оболочке. Он внутри.
– Тянем ногу, Эмилия. Носок вытяни. Выше. И еще выше!
Помогаю, держу за голень.
– Куда уж выше, Иза?! Я сейчас порвусь!
Стонет, прикусив губу.
– К самому потолку. Мне нужен от тебя шпагат.
– Не с моими габаритами, детка…
Улыбаюсь и увеличиваю давление.
– Габариты ни при чем. Растягивай связки и равных тебе в танце на пилоне не будет.
– Умеешь воодушевить, Из-ааа.
Рывком добиваем шпагат, и я придерживаю ногу на несколько секунд, чтобы закрепить результат и растянуть мышцы.
Отпускаю пышнотелую ученицу.
– Тренер, а покажи класс. Станцуй для нас! – вдруг предлагает Эмилия и в серых глазах проскальзывает лукавый блеск. – Чтобы мы не забыли, почему именно приходим сюда и занимаемся истязательством несчастных тел!
Врубаю Бейонсе. Мой любимый хит с восточными мотивами. Beautiful liar.
И начинаю танцевать. Бедра ловят такт и выписывают восьмерки немного резкие. Рваные. Заставляющие все тело пульсировать и звенеть.
Музыка становится волной, которая омывает меня изнутри, заставляя выгибаться со всей порочностью, демонстрировать прогиб в спине на грани человеческих возможностей.
Резкий бит бьет по нервным окончаниям, и я подхожу к пилону, бросаюсь на него словно это мужчина, которого я стремлюсь оседлать, покорить. Пируэт и вот я уже практически падаю на пол вниз головой и удерживаю себя за счет силы ног.
Приподнимаю тело, хватаюсь руками за трубу и пускаю волну, как змея оплетаю стальной шест и выписываю медленный полукруг. Мой танец на пилоне необычен. Для меня это та же спортивная гимнастика. Элементы, которым я придаю сексуальный окрас. Становлюсь раскрепощенной дикой кошкой. Голодной до ласки. Желанной. Желающей. Вся непознанная сексуальность изливается в этом танце-соблазнении.
Музыка заканчивается, и я кручусь на шесте волчком и резко падаю под звук последнего аккорда песни.
Секунду тишины нарушает неровный звук аплодисментов. Тело приятно ноет и мышцы тянет. В эти секунды на шесте я вновь чувствую себя живой, как на снаряде, который более никогда мне не покорить.
В танце я оживаю. Это мой огонь, и я пылаю.
– Изабель… это … это…
Смотрю в серые глаза Эмилии. Полноватая женщина с округлым лицом смотрит на меня со слезами на глазах.
Хмурюсь, не очень понимаю, чем вызвана подобная реакция.
– Мне так жаль, Иза, так жаль…
– Занятие окончено! – рявкаю грубо и выхожу из зала.
Свое прошлое я уже оплакала, а жалость к себе не терплю.
В аннотации ссылка на блог с визуалами и видео замечательной спортсменки, чей талант стал прототипом для Беллы.
Глава 6
Захожу в раздевалку и закрываю за собой дверь. Отрезаю себя от остального мира и нахожу покой в одиночестве.
– Прорвешься, Иза. Все решаемо. Главное, не опускать рук. Грести по этому болоту и сопротивляться. До последнего.
Снимаю с себя мокрую одежду и становлюсь под душ, смываю пот и усталость. Подставляю под тугие струи грудь, и стоит закрыть глаза, как вспоминаю незнакомца, в чью машину я так неудачно влетела.
Как на повторе вижу крупного смуглого мужчину. Он выходит из своей навороченной дорогущей машины и разворачивается резко в мою сторону. Смотрит в упор. Не мигая. Сшибает своей харизмой. Заставляет внутренне пригибаться в желании спрятаться.
Сильный грациозный хищник. Такие мужчины обитают в параллельных вселенных. Проницательный умный взгляд черных миндалевидных глаз врезался в подкорку.
Руки намыливают тело, размазывая пену для душа, а перед глазами лицо с резкими чертами и взгляд хищный, проскальзывающий в самую суть. Провожу ладонями по груди и впервые нежно тереблю соски. Что-то странное зарождается в теле и это “нечто” провоцирует острый взгляд мужчины со смуглой кожей.
Пальцы спускаются ниже, кружат вокруг выемки пупка, а я улыбаюсь, вспоминая смуглую кожу, которую, кажется, зацеловало солнце…
Не замечаю, как пальцы начинают порхать на самом интимном местечке, а я все плыву на волнах и падаю в черную бездну взгляда, когда вдруг тело прошивает импульсом.
Резко распахиваю глаза, ударяюсь спиной о стеклянную перегородку и не даю себе увязнуть в чувствах, окончательно прочувствовать, что именно ощутила.
– Демон… – шепчу в шоке. Выключаю воду и выхожу из-под огненных струй. Все тело горит и покалывает.
Стираю с запотевшего зеркала пар и смотрю в удивленные карие глаза.
– Проблемы необходимо решать, а не плыть по волнам грез…
Одеваюсь, достаю телефон и вожу пальцем по экрану. Выбираю нужный номер и звоню.
Гудки идут долго. Уже хочу выключить, как слышу чувственный голос своей подруги:
– Хай, Из, как жизнь?
– Хэлло, Джулс. Не могу сказать, что хорошо, – выдыхаю и сажусь на скамейку в самом углу раздевалки.
– Что случилось?!
– Тебе в двух словах или как? – улыбаюсь и шучу.
Когда жизнь летит в тартарары, пожалуй, только юмор и спасает. Как там кто-то из великих говорил?! Жизнь коротка, чтобы к ней относиться на полном серьезе. Да. Полностью согласна. Чем хреновее ситуация, тем больше мне хочется смеяться, правда, сквозь слезы.
– Мне не нравятся твои интонации. Опять твой кобель накуролесил?!
– Что-то типа того и немного больше.
Слышу, как выдыхает с шумом.
– Бросай этого придурка, Иза! С ним тебя ждет только дно. Ты девка видная, красивая. Мужики в очередь должны вставать, чтобы ты на них внимание обратила, а ты закуталась в серые бесформенные тряпки и тащишь на себе алкаша. Ни денег, ни жизни с ним. Ладно бы хоть страдания окупались, а так…
Прерываю поток монолога, который я знаю наизусть. Ничего нового Лоренс мне не скажет.
– Джулс. Я могу к тебе приехать? – делаю паузу и рассматриваю тонкие пальцы с мозолями на внутренней стороне ладоней. Работа с шестом действительно сложна и руки тоже страдают. Поначалу у меня вообще волдыри были, потом приноровилась, с годами кожа немного затвердела, но мозоли под фалангами пальцев не исчезают.
Подруга присвистывает и мне даже кажется, что я вижу ее удивленное лицо с ярким макияжем.
– Приезжай, конечно, смена у меня закончилась, через полчасика буду дома.
Молчу. И Джулс не нарушает тишины.
– А с ночевкой можно? Пара дней буквально, пока решу, что делать?
– Неужели свершилось?! – слышу радостный вопль своей шебутной девчонки. – Приезжай, бухнем на радостях. С меня шампусик.
– Хорошо, – улыбаюсь, – выпить мне не помешает. Тут на трезвую голову не разберешься…
– Ага, – отвечает весело, а потом вдруг замолкает и я слышу сопение, как будто кто-то чайник поставил и забыл выключить.
– Джулс, о чем ты хочешь спросить и не рискуешь?
– Иза, ты прям мысли читаешь… Я тут это… хотела узнать. Ты одна приедешь или с этим своим?
– О, смотрю, ты прям испереживалась вся, такое участие проявляешь…
Звонко смеюсь. То ли напряжение выходит, то ли от реакции закадычной подружки смешно, а может, и все вместе. Вытираю слезы с глаз и отвечаю хрипло:
– Нет, радость моя, одна приду, Ролчика еще не выписали.
– Какие хорошие новости! Жду! – резво отвечает Лоренс и отключается, а я смотрю на мигнувший и погасший экран.
Забираю сумку и покидаю студию.
Хочется верить, что за спиной оставляю не только прошлое в лице бывшего парня, но и опасного мужчину из другого мира, который странным образом проник в мысли…. Незнакомца, с которым нас свела катастрофа и с которым у меня ни при каких обстоятельствах не может быть совместного будущего…
Глава 7
Сажусь за руль и на ходу звоню.
– Привет, Крис, ты в мастерской?
– Хай, Из, ага.
– Хочу подъехать, доверяю тебе, я тачку разбила, посмотри, сможешь что-то сделать?
– Давай, детка, заскакивай, глянем, что там у тебя, сама как?
– В отличие от машины нормалек.
– Ну давай, жду.
Выруливаю в сторону автомастерской, в которой работает бойфренд Джулс. Крис хороший парень, рукастый, надеюсь на его помощь. Хочется верить, что ребята решат мою проблему по-быстрому и мне не придется устраивать дополнительные разборки с бывшим.
Стоит только въехать в неприметный гараж, служащий автомастерской, как меня обдает едким запахом солярки. Сдаю автомобиль полуголым мужчинам и сажусь на стул, зажав в руках стаканчик с невкусной водой из кулера. Не проходит и получаса, как ко мне подходит Крис.
Красивое лицо измазано маслом, а борцовка оголяет крепкие руки. От этого мужчины пахнет машинным маслом. Мне нравится. Он не отталкивает, а на замызганной черными кляксами симпатичной мордочке открытая улыбка выглядит очень даже сексуально. Передо мной возвышается этакий парень с рекламного плаката австралийских пожарников. Кстати, Крис сам из Австралии. Что сказать. У Джулс хороший вкус.
– Ну, сестра, сказать тебе помягче или привычным языком выражаться? – вытирает руки грязным куском ткани.
– Все плохо, да? – спрашиваю, понимая, что хороших новостей для меня нет.
Кто бы сомневался. Праздник всегда обходит мою улицу стороной.
– Тут полный кабздец. На семь косарей ремонт встанет, и то потому, что ты не чужая.
– С-сколько?
Чуть не роняю стаканчик.
– Из, семь тыщ, тачка твоя стоит немногим дороже небось, но там до фигища повреждений.
– Я поняла тебя. Спасибо, Крис.
Выхожу из салона в дождь. Сезон вечной сырости открыт. Прикрываю на мгновение �