Наследник для медведя

Пролог

Когда позади щелкнул замок, мне будто кусок льда положили на грудь, и сердце ударилось об него и забилось глухо. Вошедший не включил свет – не было нужды, эти звери прекрасно видят и так. Только сейчас я почувствовала в своей комнате чуждый тяжелый и пряный запах в сплетении дорогого мужского парфюма. Так устала, что хотелось быстрее завалиться в кровать. И ведь свет тоже не додумалась включить – зачем? А теперь, когда глаза привыкли к темноте, увидела и небольшой чемодан у комода, и пальто, брошенное через кресло.

Мужчина замер в нескольких шагах от двери, сложив руки в карманы брюк дорогого костюма и молча уставился на меня. Казалось бы, что проще – объяснить, что это моя спальня, что брат-козел специально подстроил нам это соседство. Но что-то подсказывало – с Рэмом Арджиевым таких случайностей не происходит. Весь вечер я контролировала каждый вдох в его присутствии, слишком хорошо представляя, какая власть и возможности в его распоряжении…

Будь он человеком, его все равно стоило опасаться. Но он им не был. Его мрачный внимательный взгляд – острый, как нож, будто полосовал кожу, а редкие слова будоражили каждый волосок на теле. Иногда я жалела, что знала о полузверях так много – работа обязывала, и такую свою реакцию на него могла точно объяснить: Рэм положил на меня глаз. Почему – планировала выяснить, но не таким образом, оказавшись в постели, предназначенной сегодня ему. В большом доме достаточно комнат, чтобы размещать гостей, но брат выбрал для Арджиева мою. Подонок. Устроил мне ловушку, и я в нее угодила, потеряв бдительность.

Медленно села, прекрасно зная, что он слышит и чувствует мой страх, слышит стук сердца…

– Простите, это всегда была моя комната, – спустила я ноги с кровати и поднялась. До чертиков хотелось еще и пуститься бегом к двери, но я только облизала пересохшие губы, отвлекаясь от паники. – Меня не предупредили, что она кем-то занята…

– Он тебя продал, – опасно громыхнуло в моей вселенной в исполнении низкого, немного хриплого голоса.

Я тяжело сглотнула, лихорадочно соображая:

– Ну вы же не животное, чтобы покупать живого человека, – попыталась улыбнуться.

– Изящная попытка, – усмехнулся он.

Впервые на моей памяти. Это обнадеживало. Но пока все складывалось плохо – Рэм весь вечер ставил мои нервы на дыбы не просто так. Решил, что я – его?

То, что мой брат вообще имел дела с кем-то из полу-зверей, само по себе невероятно. Но это, скорее, из-за авантюризма, а не от большого ума. Странно, что Рэм это сотрудничество допустил. Да и откровенно было плевать. Не мое дело, кто и где брату переломает шею. И ведь твердо была намерена избегать таких его празднеств, но исключением стало сегодня – юбилей. Донни стукнуло тридцать, и ему удалось затащить меня в дом родителей на празднество, надавив на совесть. Теперь понятно, зачем. Добраться бы до его рожи – расцарапала бы вдрызг. Но у меня проблема гораздо серьезней.

– Я еще не согласился, – придавил он меня взглядом к окну, в которое я уперлась лопатками.

От него вряд ли укрылось, что я поглядываю на дверь. Теперь, когда он стоял сбоку, путь через кровать открыт, а я плохо представлял Рэма, делающего резкие движения просто так. Нет, этот будет все просчитывать, каждое его слово – хорошо взвешенный клинок, каждое действие – ход в опасной игре. И если он здесь спокойно стоит, бежать мне некуда.

– Простите, но я не буду уговаривать. Мне плевать на ваши договоренности.

– Мне плевать, что тебе плевать, – кривил он уголки губ.

– Возьмешь силой? – вздернула я бровь. – Такую сверкающую белоснежную репутацию вряд ли стоит портить, не находишь? Не думаю, что стою такого риска.

– Ты думаешь, я ко всему в жизни по красной дорожке прошел? В этом крыле нет никого – можешь побегать-проверить. – Он повел рукой в приглашающем жесте. – Никто не узнает, куда ты делась и почему…

А вот теперь мне стало по-настоящему страшно, а в его глазах зажегся интерес. Но не тот безумный, который я иногда встречала у тех, кого приходилось изучать в центре. Рэм психом не был.

– Может, договоримся? – Я будто наугад выбирала карточки с вариантами развития событий. Где-то может и была та самая, которая вывела бы меня из этого стечения обстоятельств, но я ее не находила.

– Обязательно, – и он снял пиджак и бросил его на комод. – Ты – умная женщина, много знаешь о таких, как я.

– И какие варианты?

– Получить удовольствие, – и он взялся за пуговицы рубашки.

– В обрисованных тобой границах опустевшего крыла? – голос дрожал.

– Забудь о границах. Я сегодня беру то, что мне принадлежит .

– Зачем я тебе? – только больше запутывалась я.

– Хочу тебя, – и он сдернул рубашку с плеч. – Ты же уже все решила для себя, пометила флажком весь мир и дала всему определение. У тебя на лице написано, как ненавидишь таких, как я, винишь во всем, мечтаешь стереть с лица земли. Сколько бы проблем сразу исчезло, да?

– Да, – я совсем потеряла голову. – И ты не свое хочешь взять, ты просто хочешь наказать, поиздеваться…

– Это просто, – перебил он и медленно направился ко мне. – Скалиться из-за угла или через камеру наблюдения на своих подопытных. А ты попробуй в лицо… Выскажи все. Когда еще представится такая возможность?

Как же я ошибалась на его счет! Умный, злой, расчетливый, Рэм с легкостью играл выбранные роли – любой политик позавидовал бы ему. Только с чего вдруг снизошел до меня? Поиздеваться? Задеть брата? Все разом? Не верилось, что ему есть дело.

– Мало ли, кто к вам относится так же – ты собираешься наказывать в моем лице всех?

– Страшно?

Я пропустила момент, когда можно было попробовать дать деру, но большей дурой выглядеть в его глазах не хотелось. Только он сейчас решает, что со мной делать. Иллюзий, что он отпустит, не было. Я молча смотрела в его глаза, вдыхая запах, и с трудом выдерживала напор эмоций, что он вызывал. И да, мне было страшно.

– Я никогда еще не испытывал такого желания заполучить женщину, – хрипло выдохнул мне в губы.

– Давай предположу я – мой брат облажался. И ты решил его наказать через меня. Только ему на меня плевать… – шептала, потому что стоило заговорить громче, и я закричу.

– Я знаю, – кривились уголки его губ. – Ну что? Готова?

Я резко втянула воздух… и это был последний вдох, потому что в следующий пошла ко дну. Когда Рэм медленно положил руку на мое горло, меня будто парализовало. Я ведь могла его ударить, попробовать что-то сделать, но тело не слушалось. Ментальная сила полузверя надежно лишала воли, оставалось только наблюдать, как он склонился к моей шее. Кожа едва не тлела под сильными пальцами, вена бешено билась в его ладонь, а глаза закрылись сами, обостряя чувства до предела.

Когда он повел по шее носом, меня бросило в пот. Я открыла рот, пытаясь вдохнуть, но выходили лишь короткие всхлипы. А стоило Рэму слегка укусить – я вскрикнула и забилась в его руках. Он чуть сильнее сдавил горло одной рукой, вынуждая обхватить его запястье, а второй начал медленно расстегивать пуговицы на моей блузке.

– А ты дикая, – в его голосе отчетливо завибрировало звериное рычание.

Лифчик больно обжег ребра, сдаваясь зверю, и в следующий вдох он сжал мою грудь. Подбородок ошпарило укусом – зверь будто дегустировал кусок торта! Только интеллекта у меня вдруг стало столько же, сколько у этого куска – я застонала и выгнулась, то ли пытаясь сбросить его лапу, то ли сильнее в нее вжаться. И стоило податься навстречу, внутри все сорвалось с катушек. Рэм ослабил хватку на шее и переместил пальцы на скулу, проталкивая большой мне в рот.

Я знала, что они могут так действовать на женщин. Но знать и прочувствовать на себе – не одно и то же. Осознание того, что я в его лапах, не приводило в чувство вопреки здравому смыслу. Губы против воли скользили по его пальцу, но схватить его зубами не выходило. Стало страшно. Рэму ничего не стоит открутить мне голову, и никто ему слова не скажет. Он прав – люди лишь тявкали из-за угла. Но иногда попадали под жестокую расправу.

Я не хотела так же. И этим хоть немного можно было себя оправдать… пока он не швырнул меня на кровать. Но вместо того, чтобы попытаться сбежать, я испуганно смотрела на зверя. Его взгляд стал диким, темным и злым, будто я все же откусила ему палец.

Но больше передышки он не дал – рванул с меня джинсы с такой злостью, что чуть не содрал кожу! Это немного отрезвило, и я перевернулась на живот, чтобы попробовать дать деру, но на этом мои успехи кончились – Рэм придавил меня к кровати ладонью.

– Иди к черту, – прорычала я, не подозревая, что мне самой тут же выпишут билет в первом классе.

Рэм – эксперт в чужих слабостях, в этом сомневаться не приходилось. От его рывка другой рукой мне в трусы я забыла, как дышать.

– Врешь, Вика, – задвигал жестко он пальцами. – К черту ты хочешь со мной…

Издевался Рэм со вкусом, позволяя прочувствовать мое унижение.

– …Никогда не пробовала с таким, как я? – прорычал жарко на ухо.

А меня будто холодной водой окатили, только это не отрезвило, а наоборот – ускорило достижение его цели. Потому что я не то что не пробовала такого, как он – я вообще никого давно не пробовала. На что ему и наябедничал мой позорный оргазм. Смешение эмоций страха и дикого вожделения едва не убило. Я царапала простыни, оставляя на белой ткани черные пятна от туши, и корчилась от болезненных, едва выносимых спазмов, высекаемых его пальцами.

– Какая послушная…

Провоцировал, бесил намеренно, унижал и издевался!

– Ну как же я без тебя жила? – прохрипела, приподнимаясь на локтях. – Ты по пятницам свободен?

– Теперь да.

Он рывком вздернул меня на колени, и я уже подумала – будет пользовать по-животному в лучших традициях криминальной сводки, наказывая за каждое смелое слово. Но когда он толкнул меня на спину и навис сверху, я пожелала вернуться на четвереньки. Его темный бешеный взгляд и издевательская усмешка лишали последней возможности найти в себе хоть каплю смелости испортить ему удовольствие.

Только я видела – не может терпеть, виски мокрые от напряжения и жажды это напряжение сбросить. Я уперлась ладонями в его грудь, когда он навис сверху, и дернулась как от удара током, когда небрежно мазнул между ног жесткими пальцами, прежде чем упереться членом.

– Где твоя смелость, Вика? – склонился ко мне, упираясь рукой у виска и на удивление осторожно двинул бедрами. Я зажмурилась и раскрыла рот, хватая воздух. Пальцами скользнула по его груди и вцепилась в плечи, когда он качнулся назад, но тут же нетерпеливо вернулся, причиняя боль. – Такой страшный или такой большой?

– Такой ублюдок, – процедила, нарываясь.

Но зверь, как бы ему ни хотелось, не повелся на провокацию.

– Теперь понимаю, откуда столько напряжения, – усмехнулся в губы, продолжая терпеливо толкаться. Я металась под ним, как в горячке, встречая каждое движение стоном, не разбирая – мне плохо? Хорошо? Стыдно? Или плевать?

Рэм замер, давая привыкнуть, и я расслабилась, обнимая его бедра ногами. Плевать – война будет потом. Сейчас приходилось признать – он почувствовал мое слабое «да» и вытащил его наружу вместе с пошлым стоном. Почему, в конце концов, не расслабиться? Я – свободная женщина. А чушь про «продажу» можно забыть – не с моими связями бояться каких-то махинаций моего идиота-братца.

И Рэм почувствовал мое согласие – поблажки прекратились. Сжал пальцы на шее и задвигался жестко, вынуждая сжиматься внутри и тем самым доводить его до хриплого стона. Несколько рваных вдохов, и мы оба превратились из врагов в одержимых удовольствием любовников. Я кричала в голос, скулила, царапала его руки, а он хрипел и рычал, позволяя мне все. А когда устал позволять, вернул лицом в кровать, где меня накрыло очередным позорным оргазмом.

Эта ночь вполне бы могла претендовать на лучшую в жизни, в равной степени как и на последнюю. Рэм выжимал меня досуха, забыв, что между нами не могло быть такой ночи. Я не чувствовала себя шлюхой в его руках, наоборот – он обращался со мной как с единственной женщиной. Оставалось не забыть посмеяться над этим завтра, когда предстоит заплатить за глупость.

Мне показалось, я выключилась на вдохе после очередного раунда.

– Ты – зверь, – вяло промычала, ненадолго придя в себя, когда он повернул меня на спину и легко шлепнул по щеке.

– Ты привыкнешь, – защекотал его смешок в чувствительные губы, и мне бы прийти в себя и срочно рвать когти, пока хватка ослабла…

…но тогда я еще не знала, что из его лап уже не выдраться.

***

1

Когда зазвонил будильник, я застонала и с трудом разлепила глаза.

За окном – темно-синяя плотная утренняя муть, как обычно. Но на этом все обычное заканчивалось.

Рэма в кровати не оказалось. Он сидел в единственном кресле и почти при полном параде. Его внимательный изучающий взгляд не добавил утру снисхождения к моему ночному падению. Пора было точить ножи и проверять обойму.

– Уже уходишь, милый? – хрипло усмехнулась я.

Никогда еще не чувствовала себя так опустошенно. Представляю, как сейчас выгляжу. От слез и всего, что они размазали по лицу, кожу неприятно тянуло. Хорошо хоть помадой я не пользуюсь.

Его взгляд, наконец, стал знакомым – суровым, холодным и режущим. Попытка сделать вид, что мне плевать, осталась незамеченной.

– Ты как предпочтешь, сразу ко мне переехать или сначала закончить все дела?

– Что? – вопросительно вздернула бровь.

– В Аджун. Ко мне в дом, – он поднялся, обхватывая длинными пальцами запястье и принимаясь застегивать пуговицу на рукаве. – Или я могу тебе дать неделю, чтобы закончить в городе свои дела и уволиться с работы.

Будь я полной дурой, я бы заорала, что он много на себя берет и вообще с чего взял, что может ставить мне такие условия. Но дурой я себя не считала. Именно поэтому не сбежала вчера и не собиралась хамить сегодня. Но эмоции били через край.

– Почему ты считаешь, я должна делать такой выбор? Ночь закончилась… Или я теперь до конца жизни буду платить по чужим счетам? – расправила плечи, стараясь изо всех сил держать эмоции при себе, только выходило плохо – ткань покрывала скользила из взмокших ладоней.

– Жизнь за жизнь, – стоял он ко мне боком и смотрел в окно. – Твой брат живет, я забираю тебя.

Мысли лихорадочно взрывались в голове. От того, что сейчас скажу и сделаю, зависело многое. А конкретно – как быстро он потеряет терпение и перестанет слушать и спрашивать.

– Мне плевать на брата, можешь делать с ним что хочешь, – сбросила сразу все козыри, понимая, что времени у меня ровно столько, сколько он будет застегивать пуговицу на втором рукаве.

– Мне плевать, что тебе плевать на брата, – развернулся он и направился к пиджаку.

– Что тебе от меня нужно?

Я откинула покрывало, слезла с кровати и направилась к нему голышом. Плевать – чего он там за ночь не видел? На мое фееричное приближение Рэм среагировал на удивление ярко – взгляд налился тьмой и голодом, а я резко потеряла весь кураж, но тормозить было глупо. Он смерил меня жгучим взглядом и склонился к уху:

– Ты вся в моих отметинах. – Его запах и голос пустили волну колючих иголок по телу. Дыхание сперло, и я обхватила себя руками, позорно пытаясь закрыться. – А мне нравится, как ты забываешь про свои же правила и прешь напролом… Не бойся. Тебе можно.

Я вскинула на него испуганный взгляд, желая одного – провалиться сквозь землю. Этот мужчина не только содрал с меня всю одежду физически. Он легко вскрыл и внутренний панцирь, который давал чувство уверенности и защиты.

– Я – не твоя собственность, – прошептала жалко.

Рэм невозмутимо отвел взгляд и подцепил рукой пиджак:

– На столе моя визитка. Сегодня до конца дня определись с моим вопросом.

Я больше не смотрела на него. Стояла, занятая поисками собственного достоинства, когда он, проходя мимо, остановился:

– И, Вика, – дождался, пока подниму на него взгляд, – чем больше будешь сопротивляться – тем больнее будет тебе, раз на брата плевать. Уехать сразу – идеальный вариант, но тебе не подойдет. – При этом выражение лица говорило о том, что он жаждет этой игры.

Ему что, скучно стало?

– Ты хочешь меня забрать… чтобы что?

– Чтобы все. Хочу от тебя все, что можешь дать, – ни один мускул на его лице не дрогнул.

А вот мое напрочь забыло, что принадлежит холодной расчетливой стерве. Я округлила на мужчину глаза:

– Найми себе эскортницу! – отказали мне остатки выдержки.

И расплата не заставила долго ждать. Как я оказалось прижатой за шею к ближайшей стенке – не успела понять.

– Ты, конечно, девочка видная, но теперь к моему вопросу добавится требование пройти до конца недели полное обследование своего здоровья и предоставить мне результаты, – заговорил жестко. – Мужчины, как я понял, последнее время отсутствовали?

Сволочь, будто пробу снимал этой ночью!

При этом его рука красноречиво сжалась на шее, но хуже всего был едва переносимый взгляд зверя.

– Отвечай, – угрожающе понизил голос.

– Не было у меня никого два года! – процедила.

– Хорошо, – выпустил он меня и направился к двери.

Когда его шаги стихли в коридоре, я не позволила себе даже дернуться – так и застыла у стенки, пытаясь расправить спину и дрожа. Одна часть холодно наблюдала за происходящим – Рэм мне ничего не сделает. Я работаю в департаменте обороны, у меня связи, статус! Я им нужна! С другой… Я специалист по таким, как Рэм, и хорошо знала, что стоит за такой уверенностью, с которой он все решил.

Полузвери давно вышли из тени человечества, громко и жестоко заявив о своих правах на жизнь. А всему виной – глобальная война, которая стерла с лица земли страны, города и границы. Оставшиеся восстанавливали руины не одну сотню лет, но теперь у нас за высокими заборами государств живет развитая технологическая цивилизация. А вот все, что за забором, мы отдали таким, как Рэм.

Я все же отлепилась от стены и скользнула к окну. Мне хотелось знать точно, когда он уйдет. Без этого знания, казалось, я вообще не смогу вдохнуть спокойно в этом доме.

Эти нелюди считались результатом генной инженерии. Созданные для войны, они вдруг получили билет в жизнь после ее окончания. И пока человечество зализывало раны и возвращало своей расе былую мощь, полузвери незаметно стали новой угрозой. Когда люди спохватились, с соседями пришлось считаться. Потому что неожиданно оказалось, что они лучше приспособлены к жизни в новом мире, чем мы. А глядя на таких, как Рэм, складывалось впечатление, что они лучше приспособлены к жизни не только в своем обществе, но и в нашем.

Часть их народа жила в собственных маленьких городах, куда непросто попасть. Другая часть вполне уживалась с людьми. И порой настолько сливалась с толпой, что не отличить, кто перед тобой – человек или зверь.

Одна из ключевых задач департамента обороны – изучать полузверей. Я, черт возьми, специалист по их расе! Все, что должен от меня хотеть Рэм, это чтобы я никогда его не касалась… а не «все, что могу дать»! Нет, отношения между нами возможны. Но более серьезные их варианты регулирует другой департамент. Вопросы о смешанных браках, детях и прочие решаются, только очень сложно. И зачастую заканчиваются тем, что пары уезжают из человеческих городов, потому что люди никогда не принимают таких детей, да и сам союз родителей.

«Давай же, убирайся», – мысленно требовала я, сжимая занавеску. Ему нечего делать в доме – слишком рано, все спали. Не кофе же пить он пошел в кухню в самом деле?

Прошло на самом деле минут пять, прежде чем я увидела зверя на ступеньках. Так и не надел пальто. Сбежал вниз и широким шагом направился по дорожке к воротам, где его, должно быть, уже ждали. Глупо, но только теперь ноги подкосились, и я медленно осела на пол.

Вопрос, что именно от меня нужно Рэму, почти вылетел из головы, когда я как следует отмокла в горячей ванной. Тело после ночи с ним болело и требовало уик-энда на восстановление. Мне никуда не хотелось – видеть чужие лица, обсуждать произошедшее и просить о помощи. Случившееся казалось фантастикой, но главного фантаста еще предстояло «поблагодарить», как только приведу себя в порядок. А потом выяснить подробности возникших у меня проблем.

Только сделать теперь это сложнее, чем думалось. Я сама отдалась Рэму – помнила это прекрасно. Сначала кричать о помощи не хватило глупости, потом – ума. Может, вообще последовать примеру зверя и тихо ускользнуть, пока все спят?

Давно меня никто не видел такой раскатанной. Я лениво повела головой, оглядывая свою ванную. Не любила бывать здесь не только из-за брата.

В этом доме осталось что-то настолько далекое от меня сегодняшней, что совершенно не вязалось с образом в зеркале.

Пятнадцатилетняя девочка Виктория из прошлого надежно спрятана где-то глубоко, а эта комната заставляет меня снова чувствовать ту растерянность перед жизнью, с которой я пришла в этот дом…

2

Не сразу заметила, что мои вещи аккуратно сложены на комоде. Я вышла из ванной с намерением собрать их по всей спальне, но все оказалось проще в плане сил и сложнее в плане моего ночного любовника. Какое ему дело? Представить Рэма, собирающего мои шмотки с пола, оказалось сложно. Я стояла перед комодом и глядела на его визитку рядом со стопкой. Обычная, белая, с черными знаками.

На Рэма я давно собрала досье, как только впервые увидела его со своим братом на правительственной вечеринке. Донни тогда хвастал, что заполучил новые контракты на системы слежения. Хоть и не любила брата, привычка присматривать за ним осталась на уровне рефлексов, хотя он старше.

Сам же Рэм Арджиев строил из себя примерного гражданина и бизнесмена – не придраться. Думаю, моей с ним ночи позавидовали бы многие звездные содержанки. Он один из немногих, кому улыбались не только в лицо, но и мечтательно за глаза. Его компания расположилась в центральном квартале Смиртона. Казалось бы, ему не за что нас ненавидеть – дела идут хорошо, контракты с ним подписывают регулярно. Зачем я ему? Да вздумай я дать сейчас интервью и подать заявление об изнасиловании, он же проблем не оберется!

А что если попробовать?

Я смотрела в зеркало и стискивала зубы – Рэм и правда пометил меня знатно. Оставалось надеяться, что и он ушел с отметинами. По крайней мере, я помнила, что старалась. Но вот этот укус на шее под подбородком – наглость. Надо добираться домой и вытаскивать ненавистную блузку с высоким воротом, и шарф поверх. Искусанные губы спрячу под красной помадой. Только чем больше деталей, тем больше напоминаний, что мне есть, что прятать.

Выскользнув из комнаты, я наткнулась на конвой. Тронуть меня не посмели, но проследовали по пятам до самой столовой. Донни уныло кривился над стаканом с шипучим аспирином, но мне было плевать. Не останавливаясь, я стремительно оторвалась от охраны и зарядила брату в удивленно приподнятую над напитком физиономию. Спасибо перехватившим меня мужикам – появился повод сбросить раздражение в полной мере, и я ни в чем себе более не отказывала. На голове одного разбила графин, второго толкнула в разделочный стол, и он, гремя сковородками, упал на пол.

– Не трогать ее! – просипел Донни, пробуя нос на наличие повреждений. Но я умела бить по-разному. Этот удар был предупреждающим.

– Доброго утра, – невозмутимо прошлась к холодильнику и вытащила кусок охлажденной грудки. – Как спалось?

– Как в гробу, – резво поймал он пакет с холодным мясом и тут же использовал его по назначению.

– Не повезло. Надо было самому лечь под Арджиева – тебе бы понравилось, – и я направилась к кофеварке.

Послышался смешок позади:

– У меня такое впечатление, что он специально затеял со мной партнерство, чтобы заполучить тебя, – прохрипел брат.

– Я, конечно, самовлюбленная сука, но не до такой степени, – изображала равнодушие.

– Ты же пришла за подробностями – я рассказываю. Сам удивился, на хрена ему такая баба – с прибабахом.

– Тебе мало было? – неожиданно остро среагировала я, оборачиваясь.

– Что-то много у тебя энергии осталось, – дразнил он.

Но мараться не хотелось… да и… Как бы то ни было, он все – что осталось от моей семьи. Избегать – да, но причинять ему вред я не стану. Все равно своей смертью не помрет.

– Рассказывай, – стиснула ручку чашки так, что едва не раздавила. – Но предупреждаю, если ты все это затеял, чтобы меня опустить…

– Рот закрой, – вдруг глухо приказал брат. В светлых глазах мелькнула злость. Мы с ним не похожи ни капли. Я – темноволосая и смуглая, а он – аристократ с голубыми глазами, светлой кожей и густой шевелюрой орехового цвета, в которую, уверена, его шлюхам нравилось запускать когти. – Я бы никогда…

– Давай не будем, – опустилась напротив.

– Я сказал, рот закрой и послушай, – смешно гундосил он в пакет с мясом. Но потом решил, что несолидно, и отложил его. – Он вышел на меня сам, предложил подхватить контракт, с которым кто-то до меня облажался. Это я сейчас стал разбираться, тогда это показалось «улыбкой фортуны»…

Я закатила глаза, но промолчала.

– …Но потом возникли проблемы. Предсказуемые, в общем, но этот начал давить, и в результате я был вынужден сделать то, что сделал.

– Да ты просто великий интеллектуал – теперь мне все понятно, – съязвила я. – Подробнее!

– Я купил поддельные датчики, чтобы успеть в срок, – процедил он. – Думал, никто не заметит, а мы до запуска получим и поменяем.

– Дебил, – презрительно процедила я.

– Неустойки бы пустили меня по миру!

– А так он пустил бы тебя на фарш! У него безупречная репутация, логично, что он бы не допустил такого. А ты просто в очередной раз раскрыл рот на кусок, который не смог проглотить!

– Конечно, на фарш своим уродам-полулюдям! – презрительно скривился Донни.

– Ну хоть раз бы и ответил за свои дела!

– Он не спрашивал! – вскричал он. – Сказал, что заберет тебя себе, и будем квиты!

– Ты – идиот! Ему не нужна я! Он вчера носом крутил, пока я на него сама не прыгнула и не отымела. Только потом признался, что ты предложил меня под него подложить за должок!

Донни глупо моргнул, подаваясь вперед:

– Я говорю – он не дал выбора!

– Врешь, – перебила я, поднимаясь. – Поэтому поднимай свой зад и улаживай по-мужски. Он, конечно, мужик классный – спасибо тебе за заботу о моей личной жизни, но больше я с ним встречаться не намерена.

– Он никого из нас не спросит! – повысил голос Донни, чтобы докричаться до меня в холле. – Ты его просто не знаешь!

Я вылетела на крыльцо и вдохнула прохладный утренний воздух, остужая лицо холодными ладонями. Вот бы теперь поверить в собственную ложь! Только внутри все вибрировало и натягивалось. На город я смотрела сквозь дрожащую линзу предательской влаги, то и дело поднимая глаза к обшивке такси. У меня было два часа, чтобы привести себя в порядок внутри и снаружи… И решить, что делать дальше. Вернее, как разобраться с Рэмом без потерь.

Стоило подумать о нем, в груди запекло. Мне было противно, но не от того, что он меня поимел. Хотел меня? Правда? Почему не подойти было по-человечески? При этой мысли усмехнулась зло сама себе. Нет, ну на самом деле, из него получился бы идеальный мужик – богатый, умный и зверь в постели. Зачем было «покупать»?

Ответ напрашивался один – ненавидит. Только за что? За то, что имею отношение к изучению таких, как он? А снисходил ли он вообще до человеческих женщин? В прессе замечен не был…

Я вслушалась в успокоительный стук своих каблуков по дорогой плитке перед домом. Утренний ветер неприятно холодил взмокшую спину, а конвейер мыслей успокаивал. Пока я думала о Рэме, как объекте исследований, казалось, могу контролировать его вторжение в мою жизнь. Если бы не его отметины по всему телу, которые я рассматривала в зеркале, казалось, что вообще можно про него забыть. Ну, секс… Наверное, так бывает. У меня просто не было времени выяснить, но я знала – одноразовый секс никогда не выходил из моды.

Плохо лишь то, что рассматривала я себя в зеркале холла, раздевшись у входной двери. Успокоиться не выходило. Пока взгляд мрачно скользил по телу вниз, отмечая мелкие царапинки и припухлости, внутри все закипало от злости и обиды. Рэм меня царапал. А значит – не мог контролировать себя. А это говорило об эмоциях, а не только о холодном расчете. Этот не будет размениваться на мелкие пакости.

Вывод совсем испугал. Я моргнула на свое отражение и прошлепала в спальню.

Моя идеальная жизнь встретила тишиной – некому поплакаться, посочувствовать, помочь и подсказать, что должна сделать нормальная женщина в такой ситуации. У меня даже гостиной нет в квартире – сплошная огромная спальня с рабочей зоной в одной части и кроватью – у окна. Пудрового цвета шторы колыхались от сквозняка, витал запах шоколадной декоративной стружки от вазы на полу. Я чувствовала его, когда не появлялась дома слишком долго – то ночевала на работе, то разъезжала по филиалам. Для меня этот запах был индикатором, что для себя у меня времени не оставалось очень давно.

Захотелось на неделю забиться в одеяло, обложиться сладостями и вооружиться пультом от плазмы. Но тут уж действительно проще сразу уволится и повязать себя ленточкой для Арджиева. Это если он серьезно…

3

Но черта с два! Я выбрала строгую юбку, обтягивающую бедра, и ту самую блузку с воротником. Если изначально идея с шарфом казалась удачной, то теперь не очень. Без шарфа придется собирать слухи и сплетни, но так хоть не будет выглядеть, что я их стыжусь и скрываю. Завязав строгий высокий хвост, я накрасила ярко губы, нарисовала острые стрелы на глазах и прорепетировала надменную усмешку, которая все норовила свернуться в болезненную гримасу.

Водитель приехал за мной ровно в восемь, и даже показалось, что мне все приснилось. Но его секундный настороженный взгляд в зеркало заднего вида вынудил сжать зубы. Не приснилось. Только надо будет приложить усилия, чтобы на этом все кончилось.

Ночные эмоции больше не изводили отголосками, а когда улицы залило солнечным светом, прорвавшимся через туман, стало легче дышать. Я переключилась на дела, планы… в которые стоило включить поход к женскому врачу.

Виды центра города укрепили в решительности – я, черт возьми, на своей территории! И эта территория меня всегда вдохновляла. Пусть там, за стеной, которая окружала город, масса опасностей, но мы их все контролируем. И я тоже вношу в это свой вклад. Да, приходилось всеми усилиями возвращать себе пошатнувшуюся уверенность, но потихоньку это начинало приносить плоды – ночь забывалась.

Пробежавшись по парковке, я заскочила в лифт и выдохнула.

– Все нормально, все нормально. – Дыхание сбивалось, пульс тоже. Я вышла из лифта и направилась мимо стойки ресепшен.

– Доброе утро, мисс Кэвилл, – поприветствовала секретарь.

– Доброе, – сухо кивнула, еле заставив себя не проконтролировать ее реакцию.

Мне нравилось работать в этом отделе. Расположенный на высоте птичьего полета, отдел исследований департамента обороны выглядел как офис какой-нибудь фармкомпании: сверкающая белизна, выдержанный стильный интерьер и залитые светом кабинеты. Я прошла по коридору и свернула к своему офису.

– Мисс Кэвилл, – встретила меня Таша, мой секретарь, с кофе, – доброе утро.

Мне она нравилась. Девушка не была похожа на основную массу здешнего народа, она имела амбиции, но отличалась терпением – с удовольствием пахала на наше правительство вместе со мной ради рекомендаций. Невысокая, со смешной стрижкой на рыжих волосах с короткой челкой, Таша носила под халатом теплые свитера такого же цвета, как и ее волосы. Честно, не привязаться к ней оказалось сложно, хоть я и запретила себе это делать.

– Доброе, – кивнула, тяжело опускаясь в кресло.

– С вами что-то не так, – вдруг встревоженно выдохнула она, а я сдвинула брови:

– В смысле?

– Ну, – опомнилась Таша, – на шее… – и она показала ладонью на свою.

– И что?

– С вами случилась беда?

Какой же наивной была эта девочка. Но как же недалека от правды.

– Такая «беда» должна иногда случаться с каждой взрослой женщиной, – пожала я равнодушно плечами и повернулась к монитору. – Говорят, для здоровья полезно.

– Ой, простите, – побледнела Таша.

– Расслабься, – холодно приказала я. – Просто это должно случаться чаще… чтобы не с таким размахом. Но у нас с тобой работа.

– Ох, да! – спохватилась она и принялась освещать задачи на день.

Я слушала вполуха, раздумывая, что сказать Рэму вечером. Может, назначить с ним встречу? Обсудить все спокойно и разобраться в ситуации? Ну не может это все быть правдой…

– И еще у меня на линии Джастис…

Я схватила трубку, позабыв ненадолго обо всем:

– Джастис, привет!

– Доброе утро, босс… – Слышала, улыбается.

Джастис – сотрудник исследовательского центра и мой подчиненный по части опытных проектов. А еще он – полузверь. Но с ним мои предрассудки не срабатывали. Как и у большей женской части лаборатории, прошедшей через его заботливые любвеобильные руки. На меня он вздыхал безрезультатно, но только после рабочего дня, и это никак не сказывалось на наших профессиональных отношениях.

– …Думаю, ты хочешь поспешить и выпить кофе у палаты нашего главного пациента – он уже готов обернуться.

– Бегу! – быстро направилась из кабинета, на ходу подхватывая с вешалки халат.

4

«Главным пациентом» у нас был найденный в мусорке младенец-полузверь. Мальчику сейчас восемь месяцев, и мы с Джастисом нянчились с ним, как с собственным. Не удивлюсь, если он будет называть нас мамой и папой, когда сможет говорить. Денвер был главной причиной, по которой я часто оставалась ночевать у него в палате. Мы менялись с Джастисом, организовав дежурства. Под прикрытием исследования это было несложно, да и не знал особо никто. В моем отделе все были уверены, что такая холодная стерва, как я, не способна на заботу о ребенке, и я не спешила развеивать их убеждения. Так было проще всем, и мне в первую очередь.

Я прошла коридорами офисного крыла и спустилась на лифте в исследовательский корпус. Джастис ждал у лифта. Стройный шатен с вьющимися каштановыми волосами, телом-мечтой и хищной улыбкой – неудивительно, что женщины легко сдавались его природным хищным чарам. Только сегодня привычная приветственная улыбка быстро угасла на его лице.

– Что с тобой? – ошарашено протянул он мне стакан кофе, сканируя непривычно цепким взглядом.

– Да что вы мне сегодня все обзавидовались? – выхватила у него стаканчик, забыв поблагодарить за заботу.

– А точно завидовать нужно?

– Слушай, – обошла его и направилась быстрым шагом по коридору, – я не понимаю чего-то? Пока у меня никого не было на вакансию любовника, вам всем спокойнее жилось, что ли? Вы все ставки сделали на день нарушения мной целибата?

– Если бы я делал, ты бы его давно нарушила со мной, – механически сострил он, следуя за мной.

– Не льсти себе, – закатила я глаза. – И не надо со мной обсуждать мои похождения…

Я влетела в пустую ординаторскую и брякнула стаканчик на стол. Но когда повернулась, Джастис стоял в шаге:

– Ты защищаешься, – и вдруг схватил меня за руку, дергая на себя. – Тш…

Я попыталась рвануться из его рук, но он обхватил за шею и осторожно отодвинул воротник блузки. От неожиданных действий мужчины я застыла.

– Может, расскажешь, куда вляпалась? – напряженно прозвучал его голос над ухом.

– С чего ты взял?

– Тебя всю ночь драл голодный полузверь, – вдруг жестко постановил Джастис.

– По себе судишь? – попыталась отшутиться, наплевав на нарушение субординации. Он выпустил, но не спустил выжидательного напряженного взгляда. – Не твое дело, – рывком поправила воротник.

– Он тебя выбрал, – не обращал внимания на мои протесты Джастис.

– Что?

– Эти отметины – это знаки обладания. Не просто нечаянные повреждения.

Я никогда не видела его таким мрачным и серьезным.

– Слушай, у нас дела, – попыталась прервать допрос.

– К черту дела – малыша кормят сейчас, я просто хотел тебя увидеть, – преградил он мне выход из ординаторской.

– Что сегодня происходит? – потеряла я терпение. Моя несостоятельность в вопросах озабоченных полузверей начинала нервировать не на шутку. – Ты что, мало от меня получал от ворот поворот?

– Это все было несерьезно, – закатил он глаза. – Я не думал, что ты попадешься какому-то… Кто это сделал?

– Перепихнулась на вечеринке у брата, – процедила, тяжело дыша.

– Не ври. Мы не метим так первую встречную.

– Я не должна тебе отчитываться!

– У тебя проблемы, потому что ты не стала бы заводить с кем-то отношения из моей расы…

– Да почему?!

– Потом что первым был бы я!

– Ты что, злишься, что я тебя не выбрала?!

– Я злюсь, что тебя поимел кто-то против твоей воли! А ты делаешь вид, что все хорошо! Ты в своем уме?

– Ты можешь громче орать, а то не все в коридоре слышат?

– Да нет тут еще никого в радиусе двадцати метров! – Джастис смотрел непривычно, отчаянно. – Если ты меня сейчас уволишь за то, что я делаю – плевать. Я хочу знать. Не буду делать вид, что все хорошо!

– Мне будет тебя не хватать, если ты доведешь меня до своего увольнения, поэтому остановись, пожалуйста. Это не твое дело.

– А чье? – и не думал слушать он. Правда готов уволиться? – Кто-то тебе помог? Выслушал? Подсказал, что делать? Увольняй меня. Тогда я получу моральное право запихать тебя в такси и увезти к себе спасать!

Я хлопнула на него глазами, понимая, что если скажу, что уволен – приведет свои угрозы в исполнение. Да я просто создана, чтобы проигрывать этим мужикам!

– Что ты хочешь знать? – процедила раздраженно. – Ты не поможешь. Мне никто не поможет.

– Кто он?

– Не скажу.

– Чего хочет?

Я набрала воздуха в легкие:

– Сказал, что до конца недели я должна закончить дела на работе и уволиться.

Джастис блуждал хмурым взглядом по моему лицу:

– Знаешь, почему я не забрал тебя себе? – Мы замерли на несколько вдохов, глядя друг на друга. – Мало таких мужиков среди нас, которые могут приказать тебе закончить дела до конца недели. Значит, это кто-то серьезный…

– Что, разносчик молока не может быть серьезным? – криво усмехнулась я.

– Даже я бы не разносил молоко. Брось. Кто он?

– Зачем тебе? – оперлась я бедрами о стол, опуская плечи. – Вот что ты сделаешь? Заберешь меня? Защитишь? Спрячешь? – Джастис напряженно молчал. – Ты мне не поможешь и прекрасно знаешь это.

Захотелось его ударить. За то, что лишний раз доказал мне, что бежать не к кому.

– Иди, я сейчас, – вытащила мобильный, а когда Джастис нехотя подчинился, достала визитку Рэма и набрала его номер.

Пока система соединяла меня с абонентом, в кровь потихоньку вливался адреналин, разгоняя сердце. Я даже пожалела, что решилась на звонок так спонтанно, но лучшего момента не будет, потому что до конца дня я вымотаюсь от эмоциональных качелей еще больше.

– Слушаю. – Когда раздался его жесткий голос, я вздрогнула.

– Это…

– …Виктория, – перебил он меня раздраженно. – Бесишь.

Я опешила:

– Что, прости?

Рэм шумно втянул воздух. Слышала – куда-то быстро шел, потом хлопнула дверь.

– Зачем ты звонишь? – потребовал он, а я снова почувствовала себя голой перед ним.

– Ты сам просил… – хрипло возмутилась я.

– Я просил дать мне знать, что ты решила, но ты же ни черта не решила. Ты звонишь, чтобы потянуть время.

– Я хотела пригласить тебя на ужин, – глухо выдавила.

– Зачем? – зло усмехнулся он. Но не дал мне и слова сказать. – Давай так. Я поужинаю с тобой, но после ужина ты поедешь ко мне.

– Да пошел ты, – прорычала.

– Еще слово, и придется повторить мне это лично.

Я отбила звонок и съежилась. Несмотря на возмущение, внутри что-то послушно сжалось в мрачном диком предвкушении, а я только и могла, что беспомощно наблюдать за собственной реакцией. Поговорить? С ним? Бред! Он просто запугивает, чтобы унизилась и приползла, дрожа от страха. Так вот пусть утрется.

Джастис нашелся у кроватки Денвера. Cтоило посмотреть на малыша, губы сами расползались улыбке, и весь мир вставал на паузу. Я тихо встала за спиной коллеги и заглянула в кроватку. Ребенок в свои восемь месяцев уже уверенно ходил и проявлял любознательность ко всему взрослому – игрушки его не интересовали. Внимательный взгляд темно-карих глаз остановился на мне, и Денвер слегка повернул голову , будто пытаясь что-то понять.

– Почему ты решил, что он сегодня обернется? – тихо спросила я, улыбаясь малышу осторожно – яркие всплески эмоций его пугали.

– Ерзает сегодня неспокойно, – не глядя на меня, прошептал Джастис и протянул к мальчику руки. Денвер перевел спокойный взгляд на «папашу» и схватился за его плечи, когда перекочевал в руки коллеги. – Я думал, надо бы как-то его отсюда забрать…

Я тоже об этом думала, но ни мне, ни Джастису его не отдадут.

– Только в службу опеки… Дай мне?

Стоило прижать малыша к себе, тот закуксился.

– Чувствует твое состояние и знает, кто в этом виноват, – осторожно объяснил Джастис. Пришлось вернуть малыша ему, скрепя сердце.

– Человеческие дети ведь тоже чувствуют все, – делала вид, что меня это ничуть не задело.

– Да, но наши особенно. Поэтому у нас тщательно подходят к выбору пары. Если родители будут драться друг с другом, малыш заболеет и умрет. Природой все предусмотрено – такая семья не вырастит детей.

– Жестоко. Бывают же разногласия, послеродовая депрессия…

– Это в городе бывает. Там, за стеной, это все ерунда…

Я закатила глаза, но не устояла и залюбовалась парочкой. Денвер что-то мычал, щупая шевелюру Джастиса, хватая его за нос. Стоило мужчине улыбнуться, ребенок ответил такой же улыбкой, и у меня сладко заныло в груди.

– Какой он… – всхлипнула я. – Джас, мы должны его хорошо пристроить, когда исследование завершится.

5

Джастис промолчал, но вдруг посмотрел ребенку в глаза и тихо сказал:

– Давай, пора… Не бойся.

Денвер медленно перевел взгляд на свои ручки, сжимающие белый халат на плечах мужчин, и ногти вдруг стремительно удлинились и переросли в коричневые загнутые когти.

– Ты будешь держать? – таращилась я на Денвера, стремительно обрастающего шерстью, пока Джастис осторожно снимал с него боди. Хоть одежда эластичная, но все равно не хотелось доставлять Денверу лишний стресс давящим воротом или рукавами.

– Буду – улыбался он.

Мы оба смотрели во все глаза, как «наш» малыш меняется. Я старалась не смотреть на лицо – все же к такому сложно привыкнуть, но уже было понятно, кто у нас во второй ипостаси.

– Боже, медвежонок, – выдохнула я. – Он – медведь!

Как же странно, что такой обычно пугающий момент в случае с любимым Денвером выглядел новым рождением.

– Здорово, да? – говорил Джастис больше для малыша. Взгляд у того претерпел последние изменения, и вот он уже внимательно смотрел на нас лохматым маленьким медведем. – Подержишь?

– Не-не, – испуганно округлила я глаза, а Джастис усмехнулся и опустил медвежонка на пол:

– Бери…

Денвер неуклюже качнулся на лапах и сел на попу, удивленно оглядываясь. Полузвери не теряли осознанного мышления при обороте, но некоторые особенности все же имелись – зверь не умел звонить по мобильному или работать за компьютером, потому что животному это не нужно. Но в то же время они отлично различали близких людей, не трогали тех, кого не считали врагами. Рэму не стоило меня ненавидеть – мы изучали полузверей с их добровольного согласия. С каждым подписан договор, а полузвери в штате, такие как Джастис, делали процесс более гладким.

Вопрос оставался лишь в цели. Я изучала феномен полузверей как новый элемент нашего мира, но кто мог гарантировать, что эти знания не будут использованы во вред?

Кроме того, некоторые проблемы с полузверьми были общими – некоторые из них «зверели» в буквальном смысле, забывая, как обращаться в человека. И этих случаев становилось все больше, что и вызывало напряжение в обществе, а иногда и панику.

– Ему нужен отец, – присел Джастис на пол, осторожно помогая малышу. – Усыновить его просто абы кому нельзя – отец должен быть таким же по виду…

Я тяжело вздохнула, усаживаясь рядом:

– Будем искать, – предложила осторожно. – У нас же целая база в доступе, может, кто-то делал заявку на такого малыша, или можно будет уговорить кого-то взять его.

Он только покачал головой:

– Возьми его, не бойся, ему нужна поддержка сейчас, а не когда-нибудь, когда ему повезет с родителем.

Я осторожно коснулась медвежонка между ушей, привлекая его внимание:

– Пойдешь ко мне?

Тот придвинулся к моим коленям и принялся настороженно их обнюхивать.

– Не бойся, – подсказывал Джастис, вызывая почему-то раздражение. А Денвер вдруг оживился, потянувшись ко мне, и залез на колени, не отрывая носа, внюхиваясь в каждый сантиметр юбки. Джастис помрачнел.

– Что такое? – обняла осторожно малыша, чтобы он не скатился, погруженный всецело в свое увлекательное занятие.

– Слышит чужой запах от тебя, – нехотя объяснил Джастис. – Давай его сюда, а то может испугаться…

Но у Денвера было другое мнение. Он вдруг извернулся и куснул Джастиса за руку.

– Ничего себе, – выдохнула я, сглатывая. В этот момент стало боязно и одновременно стыдно, что испугалась.

– А что б тебя, – тряс рукой Джас, хмурясь, но явно пытаясь обуздать раздражение.

– Не учи малыша плохому, – осторожно усмехнулась я и прыснула, глядя, как смешно Денвер высунул язык.

– А тебе идет, – отсел Джастис на пару шагов и подпер голову рукой, любуясь.

– Будто тебя волнует такой вид, – осторожно гладила медвежонка.

– Всех нас волнует, ты же знаешь. Я бы с ума сошел, если бы пропал мой котенок…

Анализы Денвера показывали, что его матерью была человеческая женщина. Скорее всего, отец и не знал о существовании своего ребенка, иначе вряд ли бы позволил его обречь на смерть. Хотя никто точно не знает… Зарегистрированные и исследуемые оборотни однозначно выигрывают в номинации «Лучшие родители». Пожалуй, ни один человек так не заботится о своих детях, как эти. Не дай бог обидеть ребенка полузверя – проблем не оберешься. Поэтому учиться в человеческих школах такие дети не могли. В целом, люди за стеной выдыхают свободнее, когда очередная новая семья из оборотня и человека отправляется жить за пределы города под опеку полузверей.

Малыш разлегся на моих коленях и принялся покусывать руку, довольно порыкивая.

– Как думаешь, когда вернется в человеческий облик? – тихо спросила я.

– Не думай об этом так. Для них эта ипостась такая же нормальная. Он не может «вернуться», он в себе.

– Мне непривычно, у меня не было такого малыша никогда, – трепала я легонько мелкого за ушком.

– Привыкай. Представь, что ты его мама. Мама млеет от любого ребенка, даже если тот – «неведома зверюшка».

– Хреновая бы из меня мать вышла, – усмехнулась я. Открытие не порадовало. – Бедный ребенок…

– Нормальная бы вышла, – возразил он серьезно. – Хочешь для него что-то сделать?

Я вскинула взгляд на коллегу:

– Я не могу, ты же знаешь.

– Давай поженимся, – вдруг серьезно предложил он. – И заберем опеку над Денвером.

– Ты совсем идиот, Джастис? – опешила я.

– Фиктивно, Вика. Одним ударом решим все твои проблемы – ты же спрашивала, как я могу помочь тебе.

– Боюсь, поздно.

Нахмурилась , поражаясь, как спокойно малыш играется у меня на руках. Я видела это много раз, но никогда еще не чувствовала себя такой причастной к этому миру. Держать ребенка-оборотня на руках и наблюдать со стороны – не одно и то же. Но мне нравилось, хоть и было страшно не оправдать его такое безусловное доверие. Малыш меня совсем не боялся, а мы с Джастисом сидели и решали его будущее…

– Ты всегда боишься, – жестко парировал он.

– Боюсь увидеть твой труп в канаве? Да, всегда, – поморщилась я от входящего.

– Кто он? – вперил в меня злой взгляд он.

– У меня совещание через пятнадцать минут, – проигнорировала вопрос.

Денвер, правда, не планировал от меня отрываться. А когда я все же его сняла с себя и передала Джастису, медвежонок стремительно обернулся ребенком и заплакал. И я потратила четырнадцать с половиной минут, чтобы успокоить его. В оставшиеся тридцать секунд я успела только долететь до своего кабинета.

– Вот презентация, – вручала мне на ходу планшет Таша, показывая закладки. – Вот основные цифры по отделу…

Я бегло просмотрела все материалы и осталась довольна – все знакомо и сто раз проверено.

– Единственное, шеф пригласил финансовый отдел на встречу, – кисло заметила секретарь, и я закатила глаза.

6

Мы с финансистами не любили друг друга, как и десятки поколений до нас. Любому представителю науки и исследований приходится выцарапывать бюджет всеми правдами и неправдами, но директор финдепартамента предпочитал исключительно второе – это Джастис всегда говорил мне прямо в глаза, что и как он хочет, а Саторро Дан оттачивал на мне искусство неприличных намеков.

Вылетев из лифта на пятидесятом этаже, я выдохнула и размеренно зашагала в зал совещаний, вспоминая, какие мышцы лица участвуют в изображении умеренной виноватости. Перед глазами все еще стоял засыпающий на груди Денвер, а в ушах – его разочарованный всхлип, когда передавала его Джастису. Чувствовала себя виноватой перед малышом, будто я и матерью не обещала стать, и дразнила его обрывками нежности, которой ему не хватает.

– Мисс Кэвилл, – открыла передо мной двери помощница директора в его приемной, и по ушам ударил хорошо знакомый жесткий бас главного финансиста:

– …поэтому в течение нескольких недель мы будем вынуждены потребовать с каждого отдела отчетности, – вещал что-то Дан, стоя рядом со своим местом.

– Прошу прощения, – пришибленно извинилась я и направилась к столу, за которым традиционно собрались представители всех отделов департамента.

– Вот вы, мисс Кэвилл… – вдруг обратился он ко мне.

Беглого взгляда было достаточно – что-то нашего главного дракона, охраняющего сокровищницу департамента, сегодня разозлило. Он, как и Рэм, из той породы мужчин, от которых в здравом уме всегда будешь держаться подальше. Конечно, до Арджиева не дотягивал, но само появление рейтинга опасных мужчин, образовавшегося у меня всего за одно утро, пугало. Раньше был просто Саторро. И я его не боялась. С чего он взял, что ему не хватает в личной коллекции интрижек меня – понятия не имела. Мое место, как назло, было всего в двух креслах от его, и когда он сузил глаза на моем лице, а потом спустился взглядом на шею, я едва не споткнулась. Выражение его лица стало совсем недовольным.

– …Надеюсь, в новом сезоне качество ваших отчетов впечатлит меня сильнее, потому что некоторые отделы в вашем ведомстве откровенно вызывают вопросы.

– Какие же, мистер Дан? – захлопала невинно глазами, усаживаясь в кресло.

– Все те же, мисс Кэвилл. – Двое сотрудников, разделявшие нас друг от друга, втянули головы в плечи. – Я буду формировать список для руководства о сокращении, и нужно будет собрать более веские причины…

– Мистер Дан, – прозвучал тихим громом голос главы департамента. Павел Келлер – бывший военный и мой покровитель, всегда меня покрывал, защищал и давал зеленый свет даже на самые безумные проекты. Одним из последних он одобрил Денвера в нашем отделе. – Думаю, вы сможете обсудить детали ваших новых требований с мисс Кэвилл позже, давайте продолжим…

Я виновато ему улыбнулась и выложила планшет на стол.

Дан еще долго что-то жестко вещал про финансовые нюансы, напоминая всем о том, что нужно прежде всего думать об обоснованности любого проекта. В общем, его ненавидели все, кроме некоторой части женской половины, которой здравый ум отказывал. Для научного департамента процент был неожиданно высоким.

Меня подняли с докладом традиционно в самом конце, и я привычно расписала промежуточные результаты и цифры, так любимые главным финансистом. Проблема была в том, что мой отдел априори покрывался в расходах другими и не мог приносить какие-то быстрые прибыли. И, в общем, исследования этого и не подразумевали. А вот такие инициативы, как брошенные дети, были под вопросом. Саторро постоянно придирался ко мне на этот счет, но Келлер всегда давал ему понять, что здесь он ничего не поимеет.

– Мисс Кэвилл, найдите час в своем расписании сегодня для аудиенции, – предсказуемо обратился ко мне «дракон», склонившись над ухом так, что я вздрогнула.

Нервы после ночи и утра оставляли желать лучшего. Почему-то я как никогда почувствовала себя выжатой до капли. И этот стервятник будто почувствовал слабость.

– Конечно, мистер Дан, – не глядя, передернула плечами.

Хотела извиниться перед Келлером и поблагодарить, но его ждал второй раунд совещания, и я решила не мозолить глаза, а тихонько выскользнуть из приемной.

Когда я вернулась в кабинет, меня привычно ждал ланчбокс и десять минут покоя, в которые я потребовала большую чашку кофе с молоком.

Последние минуты совещания меня терзала идея попросить помощи у Келлера. С его связями и трезвой оценкой ситуации он бы мог дать совет или, что еще лучше, информацию, которую я могла бы использовать против Рэма. Арджиев работает с Департаментом обороны – это я выяснила еще раньше, но у любой блестящей репутации должны быть темные пятна. Да хотя бы заступился бы за меня кто-то более важный, Рэм бы уже подумал, куда тянет лапы.

Но если все не так просто? Да, Келлер мне всегда благоволил настолько, что нас с ним не обошли слухи о связи, на которые мы условились никак не реагировать. Не давало покоя, что Рэм знает о моих связях. Но при этом не моргнув глазом приказывает бросить работу и уехать к нему. Почему он так уверен в том, что ему это можно?

Я так издергалась от необходимости принять какое-то решение, что разболелась голова. А тут еще и Таша подоспела:

– Мисс Кэвилл, простите, но звонил мистер Дан и просил вас как можно скорее подойти к нему.

– Без угроз? – вяло осклабилась я.

– Пока без, – пожала плечами моя секретарь. – Хотите зефирку?

– Давай…

***

7

***

Джастис слал мне умилительные фото Денвера, пока я направлялась в кабинет Саторро.

«Не рви мне сердце», – приказала коллеге.

«А от него еще что-то осталось?»

«Вот ты сволочь!»

«Я предлагаю склеить и начать все заново!»

«Шантажируешь меня ребенком? Неужели все варианты исчерпал?»

«Я не очаровывать тебя собрался, а устроить будущее Денвера».

Да ну как же! Слюни враз пересохли? Не поверю!

– Слушай, ты, – набрала Джастиса, не дойдя до кабинета каких-то пять шагов, и развернулась к выходу из приемной. – Ты думаешь, служба опеки совсем идиоты? Ты – оборотень, я – человек…

– Мы – коллеги! Нам отдадут Денвера! Я выяснял. И даже то, что я другого вида, не станет помехой. Иногда выгодно работать в правительственном отделе.

– А потом что? Таких, как мы, высылают!

– Никто тебя не вышлет, мы под крылом департамента! У меня допуски первого класса!

Только тут я вдруг поняла, что в шаге от меня замерли хорошо знакомые ботинки. Успела изучить их сегодня, когда Саторро подходил ко мне после совещания.

– Я перезвоню, – и отбила звонок и подняла глаза, встречаясь с хищным взглядом Саторро. – Мистер Дан?

– Пойдемте, – кивнул он сурово в сторону приемной, преграждая мне пути к отступлению.

Отклониться от шлейфа его сногсшибательного парфюма не вышло. Пришлось задержать дыхание, чтобы не связывать потрясающий дорогой запах свежего табака с этим мужчиной. Невольно вспомнился Рэм. От его запаха пришлось отмываться долго, и то казалось, я все еще чувствую призрачные ноты горького померанца на коже. Тоже тревожный сигнал – к запахам я становилась чувствительна, когда уставала сильнее допустимого.

– И откуда эти отметины? – огорошил меня вопросом Дан, направляясь к своему столу.

– Простите, мы тут что собрались обсуждать? – замерла я поближе к двери, складывая руки на груди.

– Ты думаешь, я тебя не прижму, – оперся он задом о стол, копируя мою позу.

– Я вообще о вас не думаю.

– А стоило бы. Это Келлер тебя так пометил?..

Я только презрительно моргнула.

– …Ты не с теми водишь отношения, Вика. Келлера скоро уберут из директорского состава, поэтому стоит подумать, кто будет прикрывать твою симпатичную задницу…

– Раньше вы были более тонки в намеках…

– Обстоятельства стали толще, – парировал он. – Я слишком однозначно обрисовал тебя в своих интересах.

– Боитесь проиграть на публику? – я потеряла интерес и принялась разглядывать маникюр.

– У тебя, я так понял, имеются виды на подопытного ребенка?

Я тяжело сглотнула. Зря поддалась эмоциям и позвонила Джастису прямо у этого под носом!

– Вы не так поняли…

– Ой, брось. Узнать, что ты проводишь дни и ночи в его палате, не так сложно. Правда думаешь усыновить? – Он оттолкнулся от стола и медленно направился ко мне. – Или это не Келлер, а какой-то оборотень? Выбираешь папочку? – Саторро вскинул руку, и я отшатнулась от него, как ошпаренная, едва ли не влетая в стеллаж у входа. – Совсем одичала, Вика…

– Что вам нужно? – напрочь забыла о самообладании. Слишком много желающих за последние двадцать четыре часа его потрепать!

– Чтобы пришла ко мне, – сложил он руки в карманы брюк. – Пойдем, поужинаем. Выпьем. Расслабимся.

– Я не хочу приходить к тебе, – процедила я.

– А я не принимаю твоего отказа, – сдвинул брови он. – Ты достала уже бегать от меня и воротить нос. Хочешь замуж за оборотня, правда? – он зло усмехнулся. – Не дам я вам никого усыновить, слышала? Пока будешь оформлять бумаги, ребенка уже оформят, обещаю…

Я с трудом проглотила ругательства – бесполезно. Лучше не тратить энергию.

– Пойду к Келлеру, обсудим твое предложение, – вздернула я бровь.

Что, черт возьми, происходит?! Саторро никогда не переступал границы, а сегодня наговорил себе минимум на привод в судейский аппарат. Только что его заставляло чувствовать себя таким самоуверенным и безнаказанным?

– Пойди. Ему не хватает пары гвоздей в крышку своего гроба.

– Что?

– Ваша интрижка с Келлером дошла до Совета.

Я замерла с прямо