Порочная связь

Пролог

Как такое возможно? Неужели, я совсем не разбираюсь в людях?

Я верила ему. Делала то, что ему нужно. Так, как ему нужно. Тогда, когда нужно. Может, не всегда все получалось идеально, но я старалась.

Закрываю глаза, пытаясь сфокусироваться на шуме воды в душе и на струйках, что стекают по телу. Делаю воду прохладнее, потом включаю холодную. Она обжигает, кожа покрывается мурашками. Вот уже и руки начинает сводить от холода. Но это ничуть не помогает переключить мысли.

Нет! Не может быть.

Это неправда. Пожалуйста, пусть будет неправдой!

Мотаю головой, пытаясь убедить себя. Заставить поверить, отпустить все.

Будто, это что-то меняет?! Прошлое не зачеркнуть, а я отдала себя не тому человеку.

Боже! Почему?! Как так-то?!

Как же невыносимо!

Можно сколько угодно твердить себе, что это пройдет и время расставит все по местам. Можно прикинуться дурой, и сделать вид, что произошедшее не имеет для меня значения. Можно улыбаться, глотая обиду, и вычеркнуть из памяти все плохое. И я смогу сыграть свою роль, ни разу не сфальшивив.

Но, что бы я не делала, как не насиловала себя, это изменит главного – я больше не смогу доверять ему так, как раньше.

Глава 1

Герман.

Встаю из-за стола и подхожу к окну. За огромным стеклом простирается вид на бурлящий город. Эта суета всегда успокаивала меня, хоть и не логично ловить дзен от вечного муравейника.

– Герман Львович, – обращается ко мне моя помощница, – Лавров хочет встретиться с вами сегодня, после шести.

Мой конкурент, которому я организовал массу проблем, вот уже третий раз предлагает встречу. Он надеется решить наши разногласия по-дружески. Но я потратил почти два года на то, чтобы уложить его на лопатки. И теперь не намерен проявлять чудеса великодушия. Кроме того, на вечер у меня запланирована другая встреча. И вот ее я не пропущу не при каких обстоятельствах.

– Лавров? – ухмыляюсь. – Скажи, что сегодня я не готов принять его.

Решить все по-хорошему я предлагал два года назад, когда точно так же напрашивался на встречу. Теперь правила изменились. Я больше не в положении просителя, а он не может диктовать условия.

– Его секретарь звонит каждый день, – сетует Анфиса.

Моя помощница, Анфиса, красивая женщина, но совершенно не в моем вкусе. Я почти уверен, что в постели с ней было бы безмерно скучно. Зато в рабочих вопросах этой хищнице нет равных. Изящно поправив очки на переносице, она уничтожит любого, кто посмеет перейти ей дорогу. Хорошо, что нам с ней по пути. Было бы искренне жаль ломать этот стержень. Да и сильный игрок в команде – это всегда плюс. Главное – держать такой козырь на привязи, чтобы не сорвался и не переметнулся к конкуренту.

– Вот как? – моя злая ухмылка видна в оконном отражении.

– Не пора ли уже дать какой-то однозначный ответ?

Лавров полностью в моих руках, остается только финальный штрих, и его компанию продадут с молотка. Конечно, у меня хватит благородства подобрать остатки, некогда могущественной империи, за четверть ее реальной стоимости. Я же помню, каким был этот бизнес до того, как Лавров-старший отправился на тот свет. Тогда ни у кого, даже у меня, не возникало соблазна прикарманить этот актив. Но времена меняются, а наследники, чаще всего, привыкли жить на всем готовом. Вместо того, чтобы выгрызать свой авторитет, Лавров-младший понадеялся на то, что все останется, как было при его отце. Напрасные иллюзии, и бизнес такого не прощает.

– Нет, – говорю, глядя на поток спешащих машин внизу, – пусть еще какое-то время тешит себя надеждами. Скажи, что, возможно, у меня будет время в конце недели. Но не говори, когда конкретно.

– А в конце недели сказать, что вы снова заняты? – переспрашивает Анфиса.

– Верно, – киваю.

Пока у несчастного еще есть время что-то предпринять, лучше держать его в подвешенном состоянии. Пусть надеется на чудо, продолжая терять драгоценные дни. Вопреки расхожему мнению, я точно знаю, что надежда должна умирать первой, а не последней. Вера в чудо расслабляет, заставляя плыть по течению. А в это время кто-то, не такой романтичный и глупый, плывет против течения, собирая все, что само катится к нему в руки. Нужно только правильно расставить сети.

– Сделаю, – говорит Анфиса. Забирает блокнот с записями и выходит из кабинета, плотно прикрыв двери. Она знает свое дело. И, если сказала, что сделает, как надо, сомневаться не приходится.

Отхожу от окна, возвращаюсь за стол. Снова перечитываю переписку про дурацкий ремонт, который затеяли мои менеджеры. Мол, видите ли, иногда нужно менять атмосферу в точках продаж, это привлекает новых клиентов. Есть даже научные исследования, которые заботливо подготовили маркетологи. Что ж, я не против. Все меняется, и нам следует меняться. Главное, чтоб итог был неизменным, и количество прибыли росло, а не уменьшалось.

Погружаюсь в работу, но вот мысли мои так и норовят соскочить с привычного ритма. Вечерняя встреча будоражит, от интереса сводит все тело. Я не знаю, чего ждать, и это сводит с ума сильнее всего. Не люблю обстоятельств, в которых ничего не могу контролировать. Я стараюсь их просто не допускать. Но это совсем другое. И дело вовсе не в доверии. Впрочем, уже почти пять, мне нужно собираться.

Захлопываю крышку ноутбука. Подхватываю мобильный, еще раз перечитываю смс. Указанный адрес находится в другом конце города, я успею как раз вовремя.

– На сегодня свободен, – говорю своему водителю, который караулит у машины, дожидаясь меня. – Завтра утром как обычно.

Тот согласно кивает, отдает мне ключи. О моей встрече не должен никто знать, даже тот, кого я считаю всецело преданным. Любого можно подкупить и переманить. А прислуга всегда отличается болтливостью.

Сажусь за руль, выезжаю с парковки. Аккуратно перестраиваюсь, чтобы занять нужную полосу. Поглядывая на стрелку навигатора, набираю скорость. Вот уже и центр города потерялся позади, я забираюсь на самую окраину. Останавливаю машину около, повидавшего многое, облезлого здания старой гостиницы. Постройка советских времен, кажется, она с тех пор ни разу не подвергалась ремонту. Еще раз проверяю адрес по карте в навигаторе. Все верно, я на месте.

Выхожу из машины, иду в гостиницу. Интерьер холла удивляет ретроспективой. Не думал, что такие здания еще сохранились в нашу эпоху. Тут, помимо скрипучих деревянных полов и покрашенных зеленой краской стен, даже бюст Ленина имеется. На почетном месте, в нише, у окна. В открытое окно свежий воздух влетает резкими порывами ветра, от которых занавески колышутся, практически сбивая с пьедестала несчастного вождя пролетариата.

– Мужчина, – зычным голосом оратора партсобрания окликает меня женщина-администратор. – Вам чего?

Подхожу ближе.

– Для меня забронирован номер триста три, – отвечаю.

– Документ предъявите, – весьма нелюбезно требует женщина.

Протягиваю ей крупную купюру. Выражение ее лица сразу меняется, даже морщины разгладились.

– Так бы сразу и сказали, что вы по приглашению, – довольно улыбаясь, она прячет в карман взятку.

Хрен знает, о каком приглашении речь. Да мне и пофиг. Важно лишь то, что ключ от номера я получил, не заполняя привычных бумаг для регистрации.

Поднимаюсь на второй этаж. Несмотря на скрип половых досок в холле, лестница из добротного бетона выглядит не убиваемой конструкцией. Как в советском кино, еще и металлические поручни, выкрашенные все в тот же противный зеленый. Погружение в эпоху, хоть экскурсии води.

Найти номер не составило труда. Открываю двери ключом, прохожу в комнату. Тут все так же уныло, как внизу. Зато постель застелена свежим бельем. Жестким, из добротного хлопка. Я почти уверен, что на простыни и печать имеется с названием гостиницы, чтобы не сперли сей скарб нерадивые гости заведения.

Окно закрыто занавеской, по бокам тяжелые шторы. Скорее всего, если их задвинуть, комната окажется практически полностью во мраке. Но и так, ощущение такое, будто, в помещении не хватает света.

Помимо кровати, есть тумба, дверца которой не закрывается полностью, пара стульев, стол, шкаф и, это невероятно!, ванная комната. В общем, все, что нужно путнику, чтобы отдохнуть в дороге. Правда, неясно, куда мог бы направиться потенциальный путешественник. Ощущение такое, что после посещения этой гостиницы, ты уже видел все.

Смотрю на часы. Ровно шесть. Пора бы явиться уже на встречу, не люблю опоздунов. Напряжение нарастает с каждой секундой, у меня даже скулы свело от гробовой тишины, что здесь сквозит.

Резкий настойчивый стук в двери заставляет вздрогнуть. Разворачиваюсь на пятках и иду открывать. От увиденного моя челюсть уплывает вниз, а брови взмывают вверх.

На пороге стоит женщина в полицейской форме. Выправка и жесткий взгляд не оставляют сомнений в том, что ко мне нагрянул работник органов внутренних дел.

– Майор Круглова, – чеканит она строгим тоном. – Вы арестованы.

Глава 2

Отшатываюсь назад, а майор Круглова властно ступает в комнату. Скольжу по женщине взглядом, подмечая малейшие детали, каждая из которых может иметь роковое значение.

Волосы собраны в хвост, форма сидит идеально. Рубашка заправлена в строгую синюю юбку длиной до колен. Вот только на ногах, вместо удобной обуви нелепого вида, лаковые лодочки на высоком каблуке. В руке женщина держит сумку, в которой легко поместится папка формата А4.

Майор прошла в комнату, поставила сумку на тумбу, достала оттуда бумагу, ручку.

– Итак, будем подписывать чистосердечное? – спрашивает она, сверкнув в меня ледяным взглядом.

У меня даже ладони похолодели от ее тона. Сглотнув ком в горле, спрашиваю:

– В смысле?

– Значит, станете все отрицать? – вскидывает бровь женщина, глядя на меня, как на вошь. – Может, еще и сообщника покрывать станете?

В голове шестеренки зашуршали со скоростью света.

– Какого сообщника? – все, что смог выдать мой, охреневший от того, как развиваются события, разум.

– Того, с которым у вас назначена встреча в этой гостинице, – чеканит жестко женщина.

Так, а это уже интересный поворот.

– Он уже дал показания, – добивает меня майор Круглова. – Отрицать бесполезно.

Женщина подошла ко мне. Подняв подбородок, она смерила меня властным жестким взглядом.

– Я не понимаю, о чем вы, – говорю, стараясь не выдавать того, как сейчас сводит грудную клетку.

Так всегда бывает, когда события развиваются не по моему сценарию. Обычно я не допускаю этого. Но не сегодня. Майор Круглова ворвалась в реальность с изяществом бронепоезда, сметая мое самообладание, как досадную помеху.

– Лучше не отпирайтесь, – настаивает Круглова.

Устало выдохнув, она возвращается к своему портфелю, достает наручники. При одном взгляде на которые сердце пропустило удар.

– Я буду говорить только в присутствии адвоката, – вспоминаю, что вообще-то все происходящее тоже вписывается в определенные правила игры. И в этой игре тот, у кого есть деньги, всегда прав.

Но, не успеваю я договорить фразу, как майор рывком оказывается возле меня. Ловко выкрутив мою руку, она захлопывает браслет наручников на запястье. А потом, так же резко пристегивает второй браслет к спинке кровати.

– Вы с ума сошли? – дергаюсь что есть силы, но это нисколько не спасает.

Я надежно прикован рукой к кровати. И, чтобы освободиться, мне понадобится ключ. Который, наверняка, лежит в сумке у майора Кругловой.

– Здесь вопросы задаю я! – резко рявкает на меня женщина. – С кем вы должны были встретиться сегодня? Имя?

Вот же чокнутая баба! Будто, я могу ей сказать?!

– Ни с кем, – выплевываю зло. – Вы не имеете права!

Женщина только злобно хмыкнула в ответ. Она снова подошла к сумочке. В этот раз она достала из нее кастет и натянула его на руку. Нервно сглатываю слюну. Кажется, от этой ненормальной можно ожидать чего угодно.

Майор снова подошла ко мне, поднесла кулак с кастетом к моему лицу. Холодный металл прошелся по скуле, когда она стала водить своим украшением по коже. От каждого прикосновения мои внутренности сжимаются. Мышцы напряглись в ожидании удара. Наверное, именно так ощущает себя заяц в компании хитрой лисицы. Он знает, что она сожрет его, но замирает, пытаясь оттянуть неизбежное.

– Лучше присядь, – резко командует женщина. – Разговор нам предстоит долгий.

Она надменно усмехается, глядя на то, как я послушно сел на кровать.

– И только от тебя зависит, чем наша беседа закончится, – добавляет она злорадно.

Вот так сюжет! Я понятия не имею, что она хочет у меня выведать. Но, как бы ни было, нужно все отрицать. И ничего не подписывать. Даже, если эта чокнутая устроит пытки в лучших традициях инквизиции.

– Я ничего не знаю, – говорю. Голос предательски дрогнул.

– Неужели? – спрашивает ехидно, чуть хлопнув ладошкой по моей щеке. – А я уверена, что знаешь.

И, наклонившись к моему лицу, она прошептала, обжигая дыханием:

– И ты мне все расскажешь.

Женщина снова вернулась к своей сумке. Меня уже начинает колотить от ее перемещений по комнате. Каждое ее движение, как новая пытка, отзывается спазмом мышц во всем теле. Одному Богу известно, что эта ненормальная выкинет в следующую секунду.

И, когда женщина достала из сумки больший огородные ножницы, мои нервы не выдержали:

– Ты совсем охренела, что ли?!

– Молчать! – рявкает на меня майор Круглова, напоминая о том, кто здесь главный.

– Зачем тебе это? – снова дергаю рукой, но ни хрена это не спасает. Без ключа мне не выбраться. Не отгрызать же себе запястье, ей-богу!

– Хватит вопросов, – металлическим тоном отвечает женщина. Открывает какую-то папку, пролистывает бумаги. – Пора заняться делом.

– Я ничего не подпишу! – рычу в ответ, злобно разбрызгивая слюну.

Она небрежно бросает папку на стул. Подходит ко мне, нависая сверху. Подаюсь назад, упираясь спиной в подушки. Думал, что спасаю себя. Но эта чокнутая оказалась хитрее. Ловко вытащив вторую пару наручников, она захлопывает браслет на моей свободной руке и пристегивает наручник к той же проклятой спинке. Теперь обе мои руки в западне.

Дергаю ими, но в ответ слышен только бряцающий звук ударяющегося металла. Железную кровать мне не разломать голыми руками, еще и при том, что они прикованы так, что маневра для движений у меня почти не осталось. В советское время делали на совесть. Эта постель может скрипеть еще двадцать лет. Но, чтобы сломать ее, понадобится что-то посущественнее силы воли, закованного в наручники, мужчины.

– Вот стерва! – ору на женщину, безуспешно дергаясь в кровати. – Да я тебя засужу, дрянь! Ты сядешь, и надолго! Поверь мне, я это просто так не оставлю.

Майор Круглова снова подошла к своей сумке, и мой глаз нервно дернулся в предвкушении очередного акта. Что еще она вытащит из недр своей котомки?

В этот раз это оказался широкий скотч. Оторвав добрый кусок, женщина ловко заклеила мне им рот.

– Перепугаешь всю округу, – комментирует свой шаг, возвращая моток скотча в сумку. – А я еще только начала.

Что начала? Судя по арсеналу, меня ждет не самый веселый вечер. Но с пристегнутыми руками и заклеенным ртом выбирать не приходится. Остается только лежать, с ужасом ожидая того, что последует дальше.

Глава 3

Медленно женщина прошлась вокруг кровати, надменно глядя на мои тщетные попытки вырваться. Присела на край матраца. Ее пальцы легли мне на шею. Вздрагиваю, шумно втянув носом воздух. Так и задушит, а никто даже не узнает.

Но она лишь ослабила галстук, а потом, и вовсе стащила его через голову.

– Так лучше? – спрашивает, усмехнувшись.

Я не могу ей ответить, и она это знает. Кажется, именно поэтому сама ситуация так забавляет эту стерву, надменная улыбка не сходит с ее губ. Почти игривая, она даже мила. Но жесткий взгляд убийцы напоминает о том, кто передо мной.

Майор Круглова провела рукой по моей груди, очертив какой-то странный узор. Даже сквозь тонкую ткань рубашки, меня полоснуло жаром в месте прикосновений. Тяжело дышу, наблюдая за тем, что будет происходить дальше.

Пуговицы на рубашке стали раскрываться, поддаваясь легким касаниям женщины. Распахнув полы в стороны, майор Круглова опустила ладони на мою грудь, нежно прошлась по обнаженной коже.

Волна спазма проходится по телу, каждый мускул, как оголенный нерв. Все мое естество сосредоточилось сейчас на маленьких пальчиках, которые уверенно скользят по мне, будто, настраивая мое тело, как музыкальный инструмент. Блаженно прикрываю глаза, ощущая, как возбуждение струится по венам. И хрипло вскрикиваю заклеенными губами, когда маленькие пальчики неожиданно сильно сжимают мой сосок, больно его выкручивая.

Ах ты ж дрянь!

Ору, что есть силы, выпучив глаза. Но женщина только довольно ухмыляется, глядя на мои метания. Ее ручка опускается ниже, ложится на ремень брюк. Опять замираю, боясь дышать. Еще неизвестно, для чего она заготовила садовые ножницы. А я, мать ее, ничего не могу с собой поделать, хочу эту тварь, до тягучей боли в паху.

Ремень щелкнул застежкой, бегунок молнии на брюках пополз вниз. Кровь ударяет в пах горячей волной. Набухший член проступает сквозь ткань боксеров. Женщина смотрит на, внушительных размеров, бугор, облизывая губы. Она сжимает руками мои брюки, тянет их вниз. Потом приспускает белье.

– Это самый охеренный вид, который я когда-либо видела, – говорит майор Круглова.

Это самый похабный комплимент, который я когда-либо слышал. И он странным образом заводит еще сильнее.

Женщина встала с кровати. Глядя на меня сверху-вниз, она медленно стащила с волос резинку и бросила ее в меня. Отскочив от лба, та упала на матрац кровати. Но на этом сеанс не кончился. Медленно, как в кино, женщина стала расстегивать блузку. Сняла ее и аккуратно повесила на спинку стула. Затем пришла очередь бюстгалтера, который тоже лег на стул. Повернувшись ко мне, женщина стала медленно задирать юбку, комкая ее на талии. Член дернулся, ударив в живот, когда я увидел, что на ней нет трусиков.

– Раздвинь ноги, – приказывает майор властный голосом.

На миг я потерял связь с реальностью. Кажется, все происходящее – чертов сон, и меня здесь нет.

Она всерьез считает, что может мне указывать? Думает, я стану повиноваться? Продолжаю лежать, не сдвинувшись ни на сантиметр.

Мое неповиновение очень не понравилось майору Кругловой. О чем она решила пояснить в своей жесткой манере.

– Я приказываю, ты делаешь. Уяснил? – рявкает она так, что мои ноги, против воли, как-то сами разъехались в стороны. – Ты полностью в моей власти, не забывай. Я сделаю то, что хочу. С твоего согласия или силой.

Женщина обходит кровать, забирается на нее сверху. А потом раздвигает мои ноги еще шире, толкая их в стороны ногами и опускаясь между ними. Разгоряченного члена коснулось что-то холодное, и я с ужасом увидел, что это кастет, который все еще (или снова?) надет на руке этой ненормальной. Дергаюсь, пытаясь отодвинуть от нее свое достоинство, но она обхватывает мои бедра, фиксируя их так, как ей удобно.

Горячие волны возбуждения чередуются с холодными мурашками по всему телу. Каждый шаг этой чокнутой – как выстрел по моим натянутым нервам. Я совершенно не представляю, что она планирует сделать. Предвкушение смешалось с дрожью, давно мне не было так страшно и охуенно одновременно. Если она хотела, чтобы я подписал чистосердечное, прямо сейчас я готов подмахнуть любую бумагу.

Мычу заклеенным ртом, пытаясь сказать это, но майор только злобно скалится. Она явно наслаждается моей беспомощностью, это бесит и возбуждает одновременно. Пялюсь на нахалку, вытаращив глаза. И, когда она, облизнув губы, наклоняется к члену, кажется, я проваливаюсь в пропасть и тут же взлетаю вверх. Шумно выдыхаю через нос, закрывая глаза и опускаясь головой на подушку.

Горячий рот жадно обхватывает головку, влажный язык проходится по набухшим венкам. Женщина умело орудует ртом, заставляя меня хрипло стонать в дурацкий скотч, замирая от удовольствия, когда она ласкает пальцами яйца, немного сжимая мошонку. Напряжение нарастает с каждой секундой, концентрируясь в животе, а движения ртом становятся все более властными и жадными.

Еще пара движений, и я не смогу себя сдерживать. Но, будто этого мало, влажный палец касается ануса. Резко дергаюсь, сжимая ягодицы. Распахиваю глаза, приподнимаю голову, мотаю головой, давая понять, что это уже перебор.

– Я приказываю, ты делаешь, – чеканит металлическим тоном женщина. – Думаешь, стану терпеть твои комплексы?

Вот же сучка!

Сжимаю зубы, невнятно прохрипев ругательства, которые она даже не разобрала из-за скотча на моих губах. Зато смысл их она вполне угадала по тону шипения и моему гневному взгляду.

Женщина приподнялась, а потом опустилась на мой член. Ствол раздвинул влажные стеночки, проникая в тесную глубину. Захлебнувшись ощущениями, подаюсь бедрами вверх. Замираю, давая женщине привыкнуть. Она распахивает глаза, наклоняется, целует мои губы сквозь чертов скотч. Проводит пальчиком по моей щеке, разгоняя по телу блаженство. Кажется, я улетел в рай, каждая клеточка тела, как наэлектризованный атом, тянется за новой порцией кайфа.

Женщина перевернула ладонь и провела тыльной стороной с металлическим кастетом по моей щеке. Нагло ухмыльнувшись, она ясно считала искру ужаса в моих глазах. Теперь я из рая свалился в ад, где меня поджариваются на углях, как последнего грешника.

Тут же забываю о взлетах и падениях, когда, резко качнув бедрами, женщина начинает двигаться. Быстро набирая темп, она стонет в такт движениям. Я снова улетаю, теперь уже в пропасть, на грани между реальностью и невероятным блаженством. Напряжение разрывает изнутри, мне нужно всего пару толчков. И, когда я у самого края, женщина резко приподнимается, не давая мне разрядки.

Член болит, яйца сводит, а в голове только одна мысль: Вот же дрянь! Разочарованно мычу закрытым ртом, подаваясь наверх. Но это бессильная попытка словить плутовку и усадить ее на место.

– Сначала дай мне кончить, – шипит женщина, шлепнув меня по щеке ладошкой, вызывая вспышку ярости.

И я бы показал ей, как я раздражен, если бы не находился в том уязвимом положении, куда она меня заточила. Но деваться некуда. Остается подчиниться. Киваю, напряженно ожидая, пока она снова опустится на член.

В глазах темнеет, кажется, каждое движение разливается по телу болезненным удовольствием. Я почти не понимаю, где та грань, за которой потеряю себя. Сквозь гул в ушах слышу женский протяжный стон. Почти в то же мгновение стеночки влагалища начинают с силой сокращаться, сжимая меня со всех сторон.

Это стало последней каплей, чтобы отправить меня в параллельную реальность. И именно этот момент женщина выбрала для того, чтобы содрать с моего рта скотч. Острое удовольствие, разбавленное болью на лице от содранной с кожи ленты. Руки сжимаю в кулаки, хрипло выкрикиваю ругательства. Почти задыхаюсь от волос женщины, когда она опускает голову, упираясь в переносицу лбом. Я ненавижу ее за сладкий экстаз. В то же время понимаю, что не хочу, чтобы эта наша встреча стала последней. Готов согласиться на все, что она скажет, только бы не отпускать это мгновение.

Женщина приподнимается, упираясь на руках, заглядывает мне в глаза.

– Это было охуенно, – выдыхаю, пытаясь восстановить сердцебиение.

В голове пустота. Ни одной мысли. Будто, меня зачистили, как ненужный файл. Отформатировали, запустив по венам блаженное спокойствие.

Женщина поднимается, встает с кровати. Она подходит к своей сумке и достает пачку влажных салфеток, быстро приводит себя в порядок.

– Эй, а меня освободить ты не хочешь? – напоминаю о себе, бряцнув наручниками.

Она оборачивается, хитро улыбнувшись.

– Я пока не уверена, что стану это делать, – говорит, повергая меня в шок. И, пока я тупо пялюсь на ее складную фигуру, она успевает упаковать грудь в лифчик.

– Очень смешно! – фыркаю.

Она только передернула плечами в ответ. Потянулась за блузкой, быстро ее надела и застегнула все пуговки. Все это так ловко, что я почти готов поверить в то, что она, и в правду, из полиции.

– Эй!? – снова дергаю руками. – Сними эти браслеты. Ты же не станешь…?

Перед глазами промелькнула картина, как в комнату заходит та администратор, что встретила меня на входе в гостиницу, а я тут без штанов лежу прикованный. Вот будет номер. Уверен, за свою длинную карьеру она ничего подобного не видела еще. А, может, тут такое бывает регулярно? В любом случае, я не хочу быть тем героем, о котором она потом будет шептаться с подругами за чашкой чая.

Наверное, в этот момент на моем лице отразился такой ужас, что женщина, хмыкнув потянулась в сумочку за ключом. Цокая каблуками, она подошла к кровати и открыла замок. Сначала на одной руке, потом на второй. Растираю запястья, наблюдая, как моя красавица бережно складывает сегодняшний инвентарь обратно в сумку.

– А ножницы были для чего? – спрашиваю, вспомнив, как у меня все сжалось от страха, когда она их достала.

– Для декорации, – отвечает с ухмылкой. – Не ври, что не сработало.

Еще как сработало, я поверил в то, что она мне хочет отрезать член.

Встаю с кровати, подхожу к женщине. Запустив пальцы ей в волосы, сжимаю руку в кулак, фиксируя ее голову. Жадно впиваюсь в пухлые чувственные губы поцелуем. Властно раздвигаю ее рот, ласкаю язык своим языком, балдею от вкуса этой самки. Разорвав поцелуй, я провожу кончиком языка по ее губе. Знаю, что она это любит, поэтому даю ей это.

– Ты была великолепна, – шепчу ей в губы.

С чувством облегчения и почти детского восторга наблюдаю ее довольную улыбку. Эта женщина просто восхитительна, и не перестает удивлять меня.

Она неохотно отстраняется, идет к двери.

– Следующий раунд за мной, детка, – говорю ей вдогонку. Она замирает на пороге. Всего на пару мгновений. А потом уходит, хлопнув дверью.

Глава 4

В теле расслаблена каждая клеточка, мне лень даже думать о том, что предстоит завтра. А это, между прочем, важное совещание с перспективным партнером. Да, вот только, сейчас его важность ощущается не такой значительной. Как и важность всего остального в жизни. Хочется просто плыть по течению, и не грузить голову. Блаженное состояние, оно наступает только после сеанса сексотерапии от моей прекрасной майора Кругловой. Никакой психолог, даже самый высокооплачиваемый, не дал мне такого релакса.

Расслабленно веду авто под звуки любимого ретро. Из динамиков, надрываясь, ABBA поет о том, что победитель загребает себе все. Одна из моих любимых песен, правда жизни в одной фразе. Напеваю себе под нос, когда на мобильном высвечивается номер жены.

Устало выдыхаю, смахивая иконку.

– Да, дорогая? – спрашиваю.

– Где ты, Герман? – суетится Галина.

Она вечно надумывает себе всякую фигню. В прошлый раз услышала по радио про автомобильную аварию в центре города, и тут же решила, что это мог быть я. Устроила мне слезливую истерику, и хорошо, что все это было лишь по телефону.

– Домой еду, милая, – отвечаю ей. Голос максимально расслаблен.

Майор Круглова умеет выветрить из головы все напряжение. Тихо ухмыляюсь, снова вспомнив ее округлые бедра и высокую грудь.

– Что-то случилось? – спрашиваю, ожидая услышать очередную дурость из ее страшных фантазий.

– Просто очень соскучилась, – говорит Галина, вздыхая.

Значит, сеанса истерии сегодня не будет? Отлично, пронесло!

– Приятно слышать, – отвечаю ей довольным тоном. – Я скоро, потерпи.

– Сколько?

– Если верить навигатору, пять минут, – говорю, бросив короткий взгляд на приборную панель, где встроен экран с картой.

– Хорошо, – соглашается счастливо улыбаясь.

Ну вот и отлично. Люблю, когда женщина довольна. Это значит, что вечер будет приятным и принесет отдых, вместо напряга.

Ох, если бы бабы только знали, сколько проблем у нас из-за их вечного нытья! Но этому не суждено случиться. Потому, что, как принято считать, мы из разных планет.

Включаю поворотник, поворачиваю направо. Впереди виднеется высокий забор, ограждающий от посторонних территорию поселка. Тут нет чужих людей, каждый сосед знаком мне в лицо. И это создает свою неповторимую атмосферу уюта. Проезжаю шлагбаум, который открылся, едва моя машина подъехала к входу. Здесь каждая собака меня знает. Что уж говорить об охранниках?

Еду вперед, мимо высоких особняков, за стенами которых все знакомые лица. Банкиры, владельцы фабрик, яхт, заводов, даже генерал затесался в нашей прекрасной компании. И меня вполне устраивает такое соседство.

Ворота во двор открываю с пульта, который всегда с собой, в машине. Свой автомобиль оставляю возле машины жены. Той самой, что подарил ей на рождество. Помню, визгу тогда было. Она даже пыталась сделать мне минет. Но, как обычно, ничего путного из этого не вышло. Гоняла мой прибор во рту, смешно закатывая глаза. Как вспомню, так вздрогну. То ли дело минет от майора Кругловой?! Стоит вспомнить, и член радостно приподнимается.

Выхожу из авто, иду к дому. Этот особняк я построил два года назад. Именно тогда стало понятно, что мне хочется отдыхать от городской суеты в каком-то тихом месте, а не в квартире. Хоть и в элитном квартале, квартира не дает того ощущения свободы, что витает здесь. Кроме того, соседство с влиятельными людьми, которыми кишит наш закрытый поселок, всегда полезно.

– Ты уже дома? – встречает меня Галина, едва я переступаю порог.

Наверняка, сидела и ждала моего возвращения. Так всегда. И это по-своему мило.

– Привет, – улыбаюсь жене.

Она подбегает ко мне, обнимает за шею, поднявшись на носочки, и чмокает в губы.

– Ай, задушишь, – смеюсь ей в губы.

Выглядит маленькой, но хватка крепкая. Меня всегда удивляло, что вот эта женщина все детство болела и была самой слабой в классе. Об этом любит рассказывать ее мать, каждый раз, как приезжает к нам в гости. Кажется, и сегодня была. Я ощущаю шлейф запаха ее цитрусовых духов.

– Мама приезжала, – говорит Галя, давая мне свободу.

Ну, вот! Что я говорил?!

– М? – отзываюсь. – Что хотела?

Галина обычно смотрит на меня, как на второе пришествие Христа. Когда я спрашивал ее, что не так, говорит, что слишком сильно любит. Она каждый вечер так меня рассматривает. И это немного раздражает. Но приходится терпеть ее особенности, супруга все-таки.

– Привезла свой пирог, – говорит жена.

О, Боги! Лучше небесная кара, чем это! Ее мамаша совершенно не умеет готовить. Так бывает. Есть люди, которым это просто не дано. Но она не оставляет попыток, каждый раз удивляя тем, что ей снова удалось испортить, казалось бы, простое блюдо. А пирог – это верх ее кулинарного провала, который всем приходится пробовать с риском для жизни.

Закатываю глаза, даже не пытаясь скрыть своих мыслей.

– Знаю, знаю, – говорит Галя примирительно. – Но она так старалась. Жалко же выбрасывать.

– А мужа не жалко? – спрашиваю, направляясь мимо супруги к лестнице, ведущей на второй этаж. – Мне еще дорога моя печень, как и желудок.

Галина закатывает глаза, и мы вместе смеемся, глядя друг на друга.

– Ладно, скажу ей, что нам понравилось, – говорит супруга.

Фух! Выдыхаю.

– Ты голоден? – спрашивает Галя, выкрикивая мне свой вопрос. Я уже успел добраться до последней ступеньки.

– Как волк, милая, – кричу в ответ и открываю двери в спальню.

Майор Круглова, бесспорно, лучшая, если надо снять напряжение в яйцах. Но после нее мне всегда дико хочется жрать. А эта похотливая самка ни разу не притащила на встречу что-нибудь съедобное. Оно и понятно, мы встречаемся не для этого. Но вот, пицца сегодня бы точно не была лишней.

Тут же улыбаюсь сам себе.

Интересно, а как бы это могло выглядеть? Она бы вытащила пиццу вслед за наручниками? И что дальше? Пристегнула бы меня к кровати и стала есть? Да уж, фантазию эта цыпа включить умеет. Не только сама зажигает, но и я потом еще несколько дней, как чумной хожу.

Раздеваюсь и быстро принимаю душ. Натянув махровый халат, спускаюсь к ужину. В отличии от ее мамаши, Галя знает толк в кулинарном искусстве. На столе аппетитно пахнет курица, запеченная с яблоками.

– Твоя любимая, – озвучивает жена мои мысли.

Ага, обожаю. У меня слюни потекли еще с порога, когда я унюхал аппетитный запах.

– Спасибо, милая, – говорю супруге, усаживаясь за стол и двигая к себе тарелку.

Да, она просто супер. Пробую кусочек, прикрыв глаза.

– Очень вкусно, – говорю, довольно улыбаясь.

Быстро расправляюсь с ужином, запивая все бокалом белого сухого. Галя не ест, только смотрит на меня. Внимательно разглядывает, как обычно. Я привык к ее вечным диетам, поэтому даже не спрашиваю.

– Спасибо, – говорю, покончив с едой и вставая из-за стола.

Галя, каким-то непостижимым образом, оказывается рядом. Ее ладошки скользят по моим плечам.

– Я скучала, – говорит она.

Намек прозрачен и понятен любому, даже идиоту. Но жена не в курсе, а я не скажу ей о том, что меня всего час назад оттрахали так, что звоном в яйцах можно мелодию наигрывать. И после майора Кругловой трахать жену, у которой ни ума, ни фантазии, все равно, что закусывать элитное вино селедкой.

– Прости, милая, не сегодня, – убираю с плеч ее ладошки. – Устал так, что с ног валюсь. А завтра еще эта встреча. Давай, в другой раз?

Галина отступает, опуская глаза и разочарованно выдыхая.

– Работаешь на износ, – бурчит она, как говорила уже не раз, – а на меня и сил нет.

Не люблю я этих ее разговоров. Да и дом за городом, как и все остальное хотел не я один. Это она у нас избалованная принцесса, мне пришлось всего добиваться самому.

– От того мы так хорошо и живем, – скалюсь. – Давай, не будем, Галь? Я спать хочу. Завтра поговорим, хорошо?

Она кивает. Но по ее виду, и идиоту, ясно, что все происходящее ей не нравится.

Мне тоже многое не нравится. Но ничего не поделаешь, такова жизнь. Приходится мириться с обстоятельствами и идти дальше. Иначе, тебя растопчут те, кто не тратит время на самобичевание. Вот поэтому выбираю в этот раз просто уйти от разговора и отправиться спать.

К несчастью для супруги, совесть перестает терзать меня ровно в тот момент, когда голова касается подушки. Может, я и говнюк. Но, уж каков есть, иным не стану. В жизни нужно уметь расставлять приоритеты. И я их для себя определил давным-давно.

Глава 5

Агата.

– Ненавижу этого ублюдка! – шиплю сквозь зубы, топнув ногой.

Теребя сигарету в руках, я пытаюсь успокоиться. Только, ни хрена, это не получается. Мой начальник окончательно довел меня. Прежде всего, своей неприкрытой тупостью. Жаль, что не могу поставить его на место.

– Не понимаю, почему ты отказалась от должности? – выдыхает сизый дым моя коллега. С Леркой мы всегда ходим курить в дальнюю беседку после обеда.

Она не поймет. Никто не поймет. И мне самой иногда хочется послать всех к черту.

– Ты же знаешь, Славка не одобряет, – говорю, делая новую затяжку.

Черт! Черт! И черт!

Ну, почему я не могу быть такой, как от меня ждут?!

– Все равно, не понимаю, – выдыхает Лера. – Почему бы тебе не послать муженька к черту?

Она не поймет. А у меня нет выбора. Жена должна всегда и во всем слушать мужа, и никогда ему не перечить. Так меня воспитала мама. А, уж чего жена точно не может себе позволить, – это быть влиятельнее мужа и занимать высокую должность. Вот в этом все мои родные сходятся единогласно. И Славик даже слушать не хочет, когда я завожу речь о своих мечтах.

Странно, как эти самые мечты еще не выветрились из моей головы за долгие годы маминого воспитания и пять лет брака. Если бы я была такой, как нужно мужу, то мысли о повышении в должности не терзали бы мою голову. Я бы не рвалась на курсы повышения квалификации, не оплачивала бы, втайне от мужа, обучение по управлению персоналом. И всякие гондоны, типа моего нового шефа, чье место мне предлагали занять месяц назад, не трахали бы мне мозг. Нет, я бы просто сидела и ждала позволения от каждого, кто считает себя вправе командовать моей жизнью. Но, к сожалению, огонек надежды еще тлеет внутри. Вот только, более-менее приличного плана прийти к заветному у меня пока нет.

– Потому, что не могу, Лер, – выдыхаю, кажется, всю тяжесть мира.

Ни одному человеку, даже Лерке, не суждено понять, как непросто носить в себе бесконечное раздражение на всех и вся. Уйти – значит, предать семью и мужа, все, во что верят мои близкие и во что с детства приучили верить меня. Я не могу решиться на такое, мои близкие, они важны для меня. Поэтому остается только терпеть, делая вид, что мне все равно, если верхом моей карьеры будет та должность, на которой я нахожусь теперь.

А, ведь, часики тикают. И предлагать повышение мне перестанут, рано или поздно. Все однажды привыкнут, что умница Агата готова трудиться за гроши, делая работу за троих. Да кого я обманывают? Мой новый шеф именно так меня и воспринимает!

– Ненавижу ублюдка! – повторяю, швыряя окурок в урну. На самом деле, это себя я ненавижу за то, что не могу получить желаемое.

Вслед за мной окурок тушит и Лерка. Перерыв заканчивается, нам пора возвращаться в офис. Работу работать. Которую я, кстати, очень люблю. Если бы не необходимость довольствоваться тем, что я давно переросла, то этот офис с легкостью можно было бы назвать работой мечты.

Но ничего идеального не бывает. Это я усвоила еще в детстве, когда мама постоянно указывала мне на мои недостатки. Конечно, она хотела, как лучше. И я даже благодарна ей за то, что приучила меня держать свой вес на одной отметке. Иначе, ко всем моим злоключениям, давно бы добавилась проблема поиска подходящего сарафана пятидесятого размера.

Вместе с подругой мы заходим в здание, поднимаемся на лифте и возвращаемся к своим задачам. Кому-то все это может показаться скучным. Да и огромный опен спейс гудит, как шумный улей с девяти утра до шести вечера, ежедневно, кроме выходных. Но мне нравится эта суматоха. В ней я ощущаю свою значимость, пусть и не в той мере, на которую способна.

– Агата, начни со сводки, которую ты должна была сделать еще два часа назад, – гремит над головой голос того самого ублюдка, то есть, шефа.

– Кирилл, а тебе не приходило в голову, что подготовка финансовой сводки, – это исключительно задача начальника отдела? – стараясь, чтобы мой голос звучал, как можно ровнее, поднимаю взгляд на самодовольную рожу этого утырка.

Конечно, ему приходило это в голову. О чем свидетельствуют красные пятна на лице, которые стали проступать после моих слов.

– Не Кирилл, А Кирилл Аркадьевич! – повышая голос, напоминает это чмо. – Я твой начальник, не забывайся!

Чмо оно и есть чмо. Кириллом Аркадьевичем это несчастье стало месяц назад, когда заняло должность, которую сначала предложили мне, и от которой я великодушно отказалась. А до этого сие недоразумение в деловом костюме и с перекошенным галстуком было Кириллом.

Как же мне хочется заехать по фазе Чму Аркадьевичу! Кто б только знал!? Но, вместо этого, набрав побольше воздуха в грудь, выдыхаю. Хорошая правильная девочка Агата во мне, в очередной раз, одержала реванш над заносчивой бунтаркой. Поэтому, скрипнув зубами, делаю то, что велят.

Успокаиваю себя тем, что моих навыков станет больше от того, что Чмо Аркадьевич сваливает на меня свою работу. А это путь к повышению. Правда, осталось убедить мужа в том, что женщина может и должна занимать руководящую должность. А это самое трудное в моем плане.

До конца дня готовлю сводку. И только потом еду домой.

Ухожу ровно в шесть. Слава не любит, когда я задерживаюсь. Муж привык к вниманию и заботе с моей стороны. И он считает это моей главной задачей в жизни. Меня тоже приучили думать именно так. Но иногда изнутри рвется желание доказать всему миру, что я способна на большее. Вот только, никому это не интересно. Приходится задвигать неуемную фантазию куда подальше.

По пути заезжаю в супермаркет и покупаю продукты. Один и тот же набор, я хватаю с полки привычные упаковки, не задумываясь. Мне нужно успеть все это отнести домой и приготовить ужин до того, как муж вернется со службы. Поэтому ни к чему размышлять о том, что интересного можно придумать из разных продуктов, и для эксперимента нет времени.

Моя жизнь рассчитана по часам. Причем, даже не мной. Скорее, обстоятельствами. Но у кого бывает иначе?

В детстве все решала мама. Бассейн, классический танец, курсы фортепиано, – я едва успевала их посещать. Но мама всегда была неумолима. Она считала, что женщина должна быть всесторонне развитой, чтобы уметь скрасить досуг мужчины. А маме перечить было не сложно, а невозможно. Она всегда умела ранить словами больнее меча. Поэтому, я даже не пыталась заикаться о том, что к музыке у меня нет способностей, танцевать я предпочитаю спортивный танец, а от хлорки в воде бассейна стягивает кожу и болят глаза. И, только повзрослев, стала понимать, что такой набор навыков никому, НИКОМУ, не нужен.

Еще одним пунктиком мамы был иностранный язык. И, Бог знает почему, выбор пал именно на французский. Ведь, логичнее было вбивать в голову несчастному ребенку знание английского. Но моя мать руководствовалась своей логикой, постичь которую не дано никому, кроме нее. Она любила французскую литературу, и язык этот казался ей произведением искусства. Поэтому дочь была просто обязана знать его так, чтоб от зубов отскакивал. И к моим секциям добавился еще и репетитор по французскому.

Надо сказать, цели своей мама добилась. Я научилась довольно сносно говорить на языке. И, даже, прочла несколько ее любимых книг в оригинале. Чем она безумно гордилась, не забывая упоминать об этом факте каждому, кого она прочила мне в мужья. А о ее поисках подходящего для дочери кандидата можно слагать легенды.

Мне казалось, что она просто смешна в своих потугах. Но, когда на горизонте появился Славик, я впервые ощутила, что мама была права.

Глава 6

Ужин готов. Как раз вовремя, ведь я слышу скрип входной двери. Мне даже не нужно смотреть, и я в точности знаю, что муж сейчас закрывает двери на замок, потом на цепочку. Дальше он снимает сумку, которая надета через плечо, потом разувается. Всегда в одном и том же порядке. Каждое действие, как выстрел, будто, рассчитанное по секундам.

– Привет, – поворачиваюсь к нему.

Две минуты, сорок секунд. Можно не пересчитывать, а у меня уже рефлекс. Он подходит и чмокает меня в губы.

– Вкусно пахнет, – говорит Слава.

Всегда одно и то же. Странно, что я фиксирую такие мелочи, да? Может, со мной что-то не так?

– Почти готово, – отвечаю, улыбнувшись. Осталось только разложить по тарелкам.

Сейчас он пойдет в ванную.

– Пойду руки помою, – говорит Слава в такт моим мыслям.

Блин, со мной точно что-то не так! Почему мой мозг все это обдумывает? Обыденные мелочи, как стрелки секундомера, отсчитывают мгновения до того, как я снова заведу разговор о том, что меня волнует. Я заранее готовлюсь получить отказ, как бывало много раз. Поэтому напряженно пытаюсь выбрать самый идеальный момент. Мне просто нужно выбрать момент, вот в чем дело.

– Слав, – говорю, когда муж, распробовав мою стряпню, успел съесть большую ее часть. Сама я только ковыряюсь в тарелке, напряженно пытаясь найти тот самый момент, – я хочу попросить тебя кое о чем.

Муж поднимает глаза, отвлекаясь от тарелки.

– М? – спрашивает, продолжая пережевывать ужин.

Сердце ухает к пяткам, я боюсь сказать даже слово. Слава умеет смотреть так, что мне хочется провалиться сквозь землю. Быть может, это особенность профессии? А, может, его взгляд только на меня так действует. Но отступать поздно, и я твердо решила.

– Есть курсы, – с надеждой смотрю ему в глаза. Как школьница, провинившаяся на уроке, – они очень нужны мне для работы. Это по английскому языку, специальные по моей направленности.

Черт! Если бы они не стоили так дорого, я бы даже не стала спрашивать разрешения. Придумала бы что-то, чтобы посещать курсы втайне, как делала уже не раз. Но Слава контролирует все, в том числе, мои расходы. Он точно знает, сколько я зарабатываю и, если незначительную сумму еще можно припрятать, то на это обучение нужно выделить часть семейного бюджета.

– И зачем же рядовому счетоводу курсы английского? – спрашивает Слава, вытирая губы и откладывая в сторону салфетку. Его тон не предвещает ничего хорошего.

– Я хочу развиваться, Слав, – голос дрогнул, я готова умолять его, – пожалуйста, помоги мне.

Слава опускает взгляд. На миг, давая мне возможность выдохнуть. Но потом снова поднимает голову и смотрит на меня, как прокурор на жертву. Медленно ставит локти на стол, складывает пальцы в замок.

– Хочешь развиваться? Пожалуйста, – говорит муж. – Есть масса возможностей. Курсы кулинарии, массажа. Полезные навыки для женщины и моей жены.

Когда он так смотрит, мне кажется, что нужно опасаться этого человека. Его многие боятся. Это из-за его работы, должность накладывает определенный отпечаток. Он привык командовать, и меня приучил со всем соглашаться. Так меня воспитали, и так нужно ему. Идеальная жена, всегда готовая угодить мужу. Примерная семья в его понимании – это, когда жена никогда не повышает голос, даже в постели не кричит.

Я боюсь его. Хоть и не знаю, что такого ужасного он может со мной сделать. Просто знаю, чувствую, что противиться его воле небезопасно. Поэтому теперь мое сердечко отчаянно бьется в груди, раненой птицей ударяясь о ребра. Даже в горле я ощущаю его отчаянный стук.

– Мы же уже обсуждали с тобой, Агата, – говорит муж, продолжая сверлить меня взглядом. Я опять чувствую себя маленькой девочкой, которая не хочет учить уроки, и сердце разгоняет бег. – К чему снова этот разговор?

Так обидно, хоть плачь. Он даже не хочет услышать меня, понять. Не спрашивает, чего я хочу. О чем мечтаю. Знаю, что это нормально, это мир мужчин, а женщине нужно подчиняться. Но хоть бы раз! Боже!

Глаза покалывает из-за подступающих слез. Усилием воли заставляю себя быть стойкой и не реветь при муже. Однажды я поняла, что это бесполезно и только злит моего мужчину. С тех пор всегда так, глотая ком в горле, не позволяя себе проявить эмоции.

– Но, пожалуйста… Слава… это важно для меня, – последняя попытка, и она обречена на провал.

– Хлеб передай, пожалуйста, – просит муж, убирая локти со стола.

Я выполняю его просьбу, протягиваю ему тарелку. Он просто продолжает есть, будто, ничего не произошло. А у меня снова рухнул мир. Как и миллионы раз до этого. Как всякий раз, когда движение к моей цели натыкается на полное непонимание всех, кого я знаю. И полное противодействие самого близкого мне человека.

Тихонько выдыхаю, чтобы не расплакаться.

В конце концов, подумаешь, курсы?! Может, и нет в них ничего особенного? Семья же дороже карьеры, я в этом уверена. А моего мужа все уважают, он серьезный человек и с ним, как за каменной стеной. Он просто хочет, чтобы его жена не занималась такими вопросами, как финансы. Потому, что уверен, что денежные проблемы должен решать исключительно мужчина. И он прав, а мне повезло встретить мужчину, который никогда не станет альфонсом. От последних всегда предостерегала мама. Уж не знаю, откуда у нее столько познаний в этом вопросе? Но Слава, он, точно, не из тех мужчин, которые позволят себе сидеть на шее у женщины. Мечта, а не муж, в общем.

– Почему не ешь? – спрашивает он, кивая на мою полную тарелку.

Опускаю взгляд. Я так нервничала, что не заметила, как вилкой разломала все, что было в тарелке, на мелкие кусочки. И теперь есть это можно лишь ложкой.

– Хочу сбросить полкилограмма, – вру, понимая, что не хочу объяснять причин плохого аппетита.

– Мне всегда нравилась твоя фигура, Агата, – говорит муж, – но, постарайся не испортить себе желудок в погоне за идеальным весом.

Он не понимает. И не поймет. Мужикам это не дано. Ешь, что хочешь, и стройность – это два несовместимых понятия. Об этом хорошо знают только те, кому приходится каждый день держать себя в узде. Но в этот вечер я рада, что он расценил мою апатию именно, как плохое настроение из-за очередной диеты.

Согласно киваю. Встаю, прихватив тарелку, и сгребаю ее содержимое в мусорное ведро.

Глава 7

Весь вечер мне не дает покоя наш разговор. Я то и дело прокручиваю его в голове, выдумывая различные аргументы в свою пользу. Вот только зачем? Все равно же, не решусь все их озвучить. Поэтому остается только глотать раздражение, занимая руки привычными хлопотами.

Но, когда моя голова коснулась подушки, все мысли вихрем врываются в сознание, не давая покоя. Мозг работает, как часы, не желая засыпать. Быть может, поэтому я, как партизан в засаде, фиксирую каждую деталь происходящего.

В комнате горит только прикроватный ночник, но его света вполне достаточно, чтобы хорошо все рассмотреть. Муж зашел в спальню. На нем домашние брюки и майка. Я никогда не видела его в халате. Хоть точно знаю, что подходящий у него имеется.

Вот он раздевается, снимает часы и кладет их на тумбу. Армейские, это подарок генерала за хорошую службу. Он никогда не расстается с ними, даже в ванной. И только перед сном оставляет около кровати, чтобы утром надеть на запястье, едва сработает будильник.

Матрац прогибается, когда муж ложится рядом со мной. Щелкнув кнопкой на светильнике, гасит свет. В темноте ощущения ярче, и прикосновение горячей ладони к моему бедру я чувствую, почти как разряд тока. Пусть и знала, что так будет, ожидала. У нас с мужем всегда все происходит по одному и тому же сценарию. А этот жест в него строго вписан.

Сначала моя ночнушка ползет вверх, выше талии. Затем влажные губы касаются плеча. Одно движение, и я прижата лопатками к матрацу, а мои колени удобно раздвинуты в стороны.

Властные жесткие поцелуи, от которых пекут губы. Его руки сжимают мою грудь сквозь тонкий шелк ночной рубашки. Это продолжается недолго, и Слава тянется к прикроватной тумбе за презервативом. Я принимаю противозачаточные, но муж об этом не знает.

– Сейчас, я вернусь к тебе, – говорит, натягивая резинку на член.

О том, что мне нужно больше времени на разогрев, как и о том, что можно как-то изменить сценарий нашего эротического путешествия, не идет и речи. Слава был моим первым мужчиной. И до него у меня не было опыта общения с сильным полом.

Конечно, я не ханжа, и много раз видела в кино эротические сцены. Я точно понимаю, что может быть по-разному. Но муж и слушать не желает. К тому же, я всякий раз эмитирую оргазм. Это стало своего рода ритуалом, традицией. Знаю, что нехорошо, но почему-то делаю. Хочу быть во всем идеальной для мужа. Странное стремление, которое во мне тщательно воспитывали с детства.

Мама тщательно оберегала мою чистоту, во всех смыслах, и первый секс у меня случился в брачную ночь. Помню, что тогда проплакала больше часа, а Слава меня успокаивал, пока не уснул. Как всякой девушке, начитавшейся любовных романов, мне казалось, что первый раз будет особенным. А оказалось совсем иначе. Тогда я побоялась признаться, что мне было страшно и противно от самого процесса, к которому добавилась такая боль, что я едва вытерпела акт соития, сжимая зубы. Теперь успешно играю роль страстной и чувственной супруги, чтобы загладить свою вину.

Отодвинув одеяло в сторону, муж вклинивается у меня между ног. Упираясь руками по обе стороны от моей головы, он нависает сверху. Резко качнув бедрами, входит сразу до упора, заставляя меня вскрикнуть. Я не готова, поэтому это движение причиняет болезненный дискомфорт. Но дальше, когда он начинает двигаться, все приходит в норму, и я ощущаю приятное напряжение, когда его член поршнем движется во мне.

Почти до доли секунды, я знаю, сколько времени мужу нужно, чтобы кончить. Он замирает внутри, а я начинаю стонать громче. Жду, когда он, перекатившись, упадет на кровать рядом со мной. Свожу ноги, облегченно выдыхаю.

– Тебе было хорошо? – спрашивает Слава.

Он всегда это говорит, а я всегда отвечаю одно и то же.

– Да.

Муж выдыхает, восстанавливает дыхание. Встает и идет в душ. Чтобы через пять минут вернуться и уснуть непробудным сном.

Так продолжается изо дня в день, каждый раз одинаково, как по написанным кем-то нотам. Но мне грех жаловаться. Все, ведь, хорошо.

Помню, как однажды, спустя полгода после свадьбы, я вознамерилась добраться до причины своей фригидности. Именно так я тогда и думала. Все дело во мне, ведь, я так и не узнала, что такое оргазм. Стыдно признаться, что за полгода брака я еще не познала сего феномена на практике.

Первым порывом было изучить теорию. Втайне я стала искать всю возможную информацию на форумах и в чатах. Откуда следовал неутешительный вывод – большинство женщин живет точно так, как я. А многие даже хуже.

Если у Славы нет проблем с эрекцией, то там меня просветили, что так повезло далеко не всем. И есть даже закрытые ветки, в которых женщины советуют друг другу различные препараты, которые можно подсыпать мужу в еду без риска для здоровья. Чего я только не начиталась тогда!? И об упражнениях Кегеля, которые не дали никакого результата, тоже узнала оттуда.

В конце концов, я пришла к выводу, что, если и есть на свете счастливые женщины, которым дано испытывать оргазм, то их нужно искать не в этих чатах. И вообще, скорее всего им некогда переписки вести, они заняты делами поинтереснее. Жаль только, что я к ним не отношусь.

Убедившись, что я просто не вхожу в число счастливиц, которым доступно нечто большее, чем просто служить дыркой для удовлетворения мужа, погоревала и успокоилась. Тогда я сказала себе, что секс для женщины – не главное. Ведь, у меня хороший муж, и в семье все спокойно. Чего еще желать? А, раз я не способна получать удовольствие, то муж в этом не виноват. Пусть лучше не знает о том, какая ему досталась в жены поломанная женщина.

Поворачиваюсь на бок, и, сложив руки под головой, рассматриваю тени, что отбрасывает уличное освещение на стене комнаты.

Если бы не мысли о повышении, которые терзают меня последние полгода, все было бы просто идеально. Так, как хотела мама. Образцовая семья. Но эти мечты, раз за разом, возвращаются в мою голову, превращаясь в навязчивую идею. А, ведь, раньше они даже не приходили ко мне. Я и не предполагала, что могу захотеть большего. Но это случилось.

Эх, как бы убедить Славу, что в моих мечтах нет ничего плохого?

Задачка эта непростая, со звездочкой. И однажды я ее разгадаю.

А еще, скоро мне предстоит корпоратив. Но это не тот, где собираются все огромной компанией. Нет, этот для закрытого круга, только для нашего отдела. И то, что на него не пригласили Чмо Аркадьевича, добавляет изюминки.

Я даже платье купила, красное, по фигуре. Оно досталось мне по огромной скидке и фасон из прошлогодней коллекции. Но это не важно, ведь сидит, как влитое. И, что бывает редко, будто сшито для моих округлых бедер. Да и лиф не сжимает полную грудь.

Я уверена, что отлично проведу время.

Глава 8

Герман.

– Я уже все собрала, можем ехать, – говорит супруга, сжимая в руках большую плетеную корзину для пикника.

Галина сегодня в серо-оливковом платье, которое очень ей идет. Несмотря на плоскую фигуру, жена умеет одеваться со вкусом. А эти изящные босоножки, с тонкими перемычками, добавляют изыска в простой образ. Я всегда любил эффектных женщин, и сейчас мне доставляет особое удовольствие видеть рядом с собой красоту.

– Сейчас, только ключи возьму, – вспоминаю, что забыл ключи от машины в спальне.

Вчера вечером вытащил их из кармана и бросил на комод. Там они и лежат, родимые. Ага, точно. Где же им еще быть? Хватаю связку и спускаюсь на первый этаж.

На мне светлые джинсы и белая футболка-поло. На ногах кроссовки. Это, наверное, самый удобный формат из всей моей одежды. Не считая спортивного костюма, конечно. Но он вовсе не означает, что сегодня удастся расслабиться. Ибо обед в компании родителей моей жены – это всегда непросто.

– Можем ехать? – спрашивает Галина неуверенно.

Она так и стоит, сжимая в руках корзину. Забираю ее из рук жены, открываю двери.

– Да, поехали.

Мы выходим во двор. Я ставлю корзину в багажник, и только потом сажусь за руль. Галя уже успела пристегнуться и надеть солнцезащитные очки.

– Что ты там набрала? – спрашиваю, накидывая ремень безопасности. – Корзина весит, наверное, тонну.

– Ты же знаешь, как мама готовит, – оправдывается Галя, – вот, пришлось подготовиться. Не хочу, чтобы ты давился ее «шедеврами».

Хмыкаю себе под нос. Она права, черт возьми! А я только жалуюсь. Галя беспокоится о моем комфорте и о здоровье моего желудка. Может быть, надо было помочь ей вчера, но я был адски занят. Сначала совещание затянулось, а потом образовалась внезапная встреча, которую никак нельзя было отложить. Ибо конкуренты не дремлют, а мне нужно подготовить плацдарм, прежде, чем выкупать разорившуюся империю Лаврова. Я слишком долго готовил сценарий, и теперь не могу позволить себе все послать по херу, когда дело на финальной прямой.

– Что бы я без тебя делал? – говорю, повернувшись лицом к супруге.

Хорошая она у меня. Жаль, что так и не смог полюбить ее по-настоящему.

– Это пустяки, Герман, – отвечает супруга. Но по лицу вижу, что ей приятны мои слова.

Включаю музыку, салон автомобиля наполняют звуки любимого ретро.

– А можем переключить на что-то современное? – спрашивает Галя.

Я так привык к тому, что жена никогда не проявляет своего мнения, что даже не подумал поинтересоваться у нее выбором музыки. Обычно мы слушаем то, что нравится мне. Но, в последнее время, она прочит переключить станцию.

Киваю, давая ей возможность выбрать самостоятельно. На самом деле. Мне даже интересно, что она предпочитает. Стыдно признать, но я ни разу не интересовался ее вкусами.

Галя быстро настраивает магнитолу на волну какой-то станции, о которой я понятия не имел. Из динамиков полилась современная мелодия. Что-то в духе клубной музыки. Не мой мотивчик, но слушать можно. А ее вкусы легко объяснимы. Она же девчонка совсем, досталась мне это юное создание, когда ей едва стукнуло восемнадцать. Наверняка, и по клубам бы не прочь пройтись. И с подруж�