Избранная стражем

Глава 1

Я шла сквозь пока еще совсем голый после зимы лес, кутаясь в тонкое пальто и прислушиваясь к неуверенному свисту птиц. Здесь уже пахло весной, то есть землей и свежестью, но местами уже виднелись свалявшиеся кучки грязного снега. Корни старых необъятных деревьев, выползающие на поверхность, норовили зацепиться за каблук и вынудить меня растянуться на земле во весь рост, тонкие ветки низких кустарников хватались за подол длинного платья, но я торопливо продвигалась вперед, не обращая на них внимания и только стараясь ставить ногу аккуратнее. Солнце клонилось к горизонту, красиво просвечивало сквозь деревья, заставляя их отбрасывать длинные тени, но я понимала, что оно вот-вот скроется, а найти искомое в темноте станет гораздо сложнее. Я и так сомневалась, что иду в верном направлении. Я никогда раньше не бывала в этом лесу, как и вообще в землях Стихийных Богов.

– Сколько можно тебя ждать?

Ворчливый голос за моей спиной прозвучал так громко и так неожиданно, что я вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте. Резко обернулась, подавляя рефлекс выставить перед собой щит. Дядя потом засмеял бы, называя меня трусихой.

Высокий и широкоплечий, он стоял, скрестив сильные руки на могучей груди и привалившись спиной к толстому дереву, которое я только что прошла мимо, и хитро улыбался. Специально спрятался, подкараулил и напугал! Я бы обиделась, но дядя Корд, которого я привыкла называть Охотником, пришел сюда, чтобы помочь мне, и заметно рисковал. Земли жрецов Богини Варрет не входили в Объединенное Королевство, а на него приглашение верховного жреца не распространялось, так что находиться в этом лесу он не имел права. Я провела его сюда через свой портал «контрабандой».

Я вообще-то тоже не имела права быть здесь, потому что меня вместе с отцом пригласили на обед в дом верховного жреца, который остался далеко позади. И едва ли шед Карлайл обрадуется, узнав, что я отправилась бродить по территории его имения без провожатого. Даже если я скажу, что меня сюда послала сама Богиня Воды Варрет, которой он служил. Скорее всего, если я заявлю такое, больше меня на территории Стихийных Богов вообще не пустят.

– Ты собралась лезть в хранилище в этом?

Дядя окинул скептическим взглядом длинное узкое платье из золотистой ткани и остановил его на неудобных туфлях. Точнее, скользить по паркету в объятиях кавалера в них было очень даже удобно, а вот идти сквозь лес – нет.

– По-твоему, я могла прийти на вечеринку в доме папиного коллеги в штанах и ботинках? – парировала я.

Корд вынужденно согласился, отлип от дерева и жестом поманил за собой. Хотелось верить, что за те пару часов, которые длился обед, он успел найти то, ради чего мы сюда явились, рискуя навлечь проблемы не только на свои головы, но и на дом Фолкноров в целом.

Вскоре я в полной мере оценила сомнения дяди: сначала он повел меня сквозь почти непроходимые заросли, где я несколько раз все-таки едва не упала, спасла только вовремя поданная рука, а потом мы вышли к возвышению, похожему на поросший травой склон небольшого холма. Я с тоской подумала, что на него придется как-то взбираться, но дядя показал замаскированный проход внутрь.

– Там довольно узкий коридор и винтовая лестница вниз. Не знаю, насколько длинная, я не проверял, ждал тебя.

Пока мы шли, солнце успело наполовину спрятаться за горизонтом, поэтому стало еще холоднее. Тонкое пальто уже почти не спасало, но если бы я взяла с собой при путешествии порталом более теплую одежду, то отец мог бы что-то заподозрить, а мне этого совершенно не хотелось. К тому же стремительно темнело, а потому следовало поторопиться. Мое отсутствие среди дам рано или поздно заметят.

Я жестом предложила Корду идти вперед и показывать дорогу. Пока он протискивался внутрь, я прикрыла глаза, шепча заклинание и призывая на помощь колдовское зрение. Снова разомкнув веки, несколько секунд привыкала к тому, как изменился мир. Нет, он не стал светлее, он просто стал другим. Я теперь все видела иначе и до мельчайших подробностей: каждую впадинку и каждый выступ стены узкого темного коридора, по которому мы шли друг за другом, пока не добрались до лестницы, а потом и каждую щербинку на ней.

Лестница показалась мне бесконечной. Мы спускались и спускались, с каждым шагом поворачивая вслед за ступеньками. Одной рукой я придерживала длинный подол платья, другой – хваталась за стену, чтобы не потерять равновесие. Голова слегка кружилась от спертого и затхлого воздуха и постоянного движения по спирали. Чем ниже уводила нас лестница, тем сильнее казалось, что подняться обратно мы не сможем. Интересно, получится ли открыть портал со дна этой пропасти? Здравомыслие подсказывало, что страж, спрятавший здесь души своего погибшего народа, не оставил бы подобной лазейки. Не зря же Варрет, которую в нашем мире считали Богиней, как и других стражей, спрятала вход в хранилище посреди леса. Если бы она сама не сказала нам, где и что надо искать, мы бы едва ли смогли найти вход.

Мысль о Варрет заставила меня на мгновение погрузиться в воспоминания о Нергардском замке, оставшемся в другом мире. И о том, кого я была вынуждена в нем оставить. Прошло уже несколько месяцев, но боль разлуки не желала утихать. Напротив, день за днем я потихоньку сходила с ума от тоски, все чаще задаваясь вопросом, не совершила ли ошибку, выбрав долг вместо любви. От однозначного ответа на этот вопрос удерживала лишь мысль о родителях и сестрах, которых я тоже очень любила. Однако оказалось, когда сердце разрывается пополам, какую его часть ни выбери, она все равно будет болеть без другой.

Поэтому я спускалась в душное подземелье в кромешной темноте, рискуя остаться там навсегда или поссориться со жрецами Стихийных Богов. Ради шанса найти заключенные в кристалины души – точнее, сущности – чужого народа и… освободить их.

Да, освободить. Я предпочитала называть это так: освободить, позволить им уйти туда, куда они должны были уйти после того, как их мир рухнул. Если мы с Охотником найдем и уничтожим все подобные хранилища, Некрос сможет вернуться в мой мир, не боясь, что его оставшиеся в живых братья используют тела наших людей как вместилища для своего народа. И тогда мы сможем быть вместе. Останется лишь решить проблему с его проклятием.

Разумная часть меня неуверенно шептала, что все не будет так просто, но я не желала ее слушать. У меня был план, позволявший мне держаться, а не разваливаться на части, вставать по утрам, а не рыдать в подушку, очнувшись от сна, в котором мы снова были вместе. И я собиралась держаться за этот план, как бы медленно он ни претворялся в жизнь.

– У меня такое чувство, что мы сейчас спустимся в Сумрак, – проворчал Корд, идущий впереди.

Ему приходилось труднее: он был вынужден спускаться боком, потому что лестница становилась все уже, и он не помещался иначе.

– Или найдем вход в чертог Некроса.

– Не говори ерунды, – фыркнула я. – Ты должен понимать теперь, что никакого чертога Некроса не существует.

– Если ты закрутила роман с собственным богом, который оказался самозванцем, это еще не значит, что загробного мира не существует, – возразил Корд.

– Но едва ли в него действительно можно попасть, просто спустившись под землю, – не осталась в долгу я.

Я ожидала ответной подначки, но вместо этого мой любимый дядя внезапно остановился, а я налетела на него сзади, не успев затормозить.

– В чем дело? – недовольно спросила я, торопливо поднимаясь на ступеньку вверх, чтобы дать нам обоим больше пространства.

– Все, пришли, – несколько обескураженно ответил Корд. – Тут тупик.

Я выглянула через его плечо и убедилась лично, что мы уперлись в стену.

– Не может быть, – пробормотала я. – А где же хранилище?

– Может, это обманка? – спросил Корд. – А настоящий вход в другом месте?

– Но Варрет описывала все именно так, – сказала я. – Она бы предупредила о ложном входе.

– Она могла забыть. Все-таки они создали эти хранилища примерно тысячу лет назад. Какие-то детали могли стереться из памяти.

Я нахмурилась, не желая верить в это. На самом деле мне просто не хотелось подниматься обратно по жуткой лестнице, так ничего и не добившись.

– А если обманка – вот эта стена? – предположила я после недолгого молчания. – Замаскированная дверь или намеренно закрытый стеной проход? Надо попытаться ее пробить. За ней может быть еще один коридор. Или само хранилище.

– Вообще-то о таком Варрет тоже не предупреждала, – заметил Корд. – Попробовать пробить стену мы можем, но если за ней нет коридора, удар спровоцирует обвал. Нас просто-напросто похоронит тут. Я бы предложил подняться на поверхность и поискать другой вход, похожий на описание стража.

– Слушай, меня вот-вот хватятся, если уже не хватились. И тогда нас выдворят, и мы уже никогда не сможем сюда вернуться. У нас только один шанс уничтожить хранилище, мы должны его использовать.

Корд обернулся и скептически посмотрел на меня.

– То есть ты считаешь, что это убедительный довод рискнуть быть погребенными заживо?

Я обезоруживающе улыбнулась и кивнула. Он только пробормотал в ответ какие-то ругательства и велел мне отойти подальше.

– От обвала тебя это не спасет, но не хочу, чтобы какой-нибудь шальной обломок раскроил тебе череп, если ты все-таки права.

Я безропотно поднялась немного выше, спрятавшись за поворотом. Я умела быть послушной, когда это было выгодно. У мамы научилась.

За яркой вспышкой последовал оглушительный грохот. Стены задрожали, взметнулась пыль, и несколько крупных осколков действительно ударились в стену рядом со мной. От неожиданности и испуга я даже присела на ступеньку, запоздало прикрыв уши руками. Их уже все равно заложило от грохота.

По крайней мере, на меня ничего не обрушилось. Ничего крупного.

Из-за угла показалась голова Корда. Весь его немаркий темный костюм был усыпан землей и каменной пылью. Пыль также покрывала светлые волосы и запуталась в бороде, которую он не стал сбривать, даже вернувшись наконец домой.

– Чего сидим, кого ждем? – насмешливо поинтересовался он. – Кристалины искать пойдем?

Нет бы просто сказать: «Ты была права, Лора. Какая же ты молодец, что не дала нам уйти ни с чем!»

Конечно, комплиментов я не дождалась, но Корд хотя бы был здесь со мной. В отличие от отца.

Я торопливо протиснулась вслед за ним в открывшийся проход. В ушах все еще звенело, да и колдовское зрение из-за поднявшейся пыли уже не помогало так, как до этого, но я смогла разглядеть огромное помещение, в котором мы оказались.

Оно тоже было довольно узким, но зато очень длинным и… высоким. Две стены с пробитыми в них полками убегали далеко вверх, теряясь в темноте. Даже колдовское зрение не помогало увидеть, где же они заканчиваются. Но что-то было не так.

– А где кристалины? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

Поначалу я надеялась, что не вижу их из-за не до конца осевшей пыли, хоть это и было глупо. Кристалины, встречавшиеся мне до сих пор, ярко сияли, переливаясь всеми цветами радуги. Здесь же было слишком темно.

– Их нет, – констатировал более, чем очевидный факт Корд. – Кто-то забрал их. Или…

– Или Варрет обманула нас, – с замиранием сердца предположила я.

Когда стражи энергий воды и огня присоединились к Некросу, это стало для всех нас огромным облегчением. Ведь без них столкновение с другими его братьями и сестрами было бы нами проиграно. И когда мы с Охотником решили вернуться в свой мир, Варрет и Ферер раскрыли нам местонахождение своих хранилищ, поручили освободить заключенные в кристалины сущности. Но если они соврали нам в этом, то могли соврать и во всем остальном.

– Надо выбираться отсюда, – предложил Корд. – Здесь уже определенно делать нечего, а скрыть твою отлучку еще можно попытаться… Хотя тебе придется придумать, где ты могла так испачкаться.

Я кивнула и повернула обратно к лестнице, но тут же застыла на месте, испуганно глядя в проем, пробитый дядей в стене. Скрыть мое отсутствие теперь уже тоже не получится: выход из опустошенного хранилища нам преграждали очень сердитые верховные жрецы. Одним из которых был мой отец.

* * *

Как я и предполагала, путь наверх оказался куда более длинным и сложным, чем спуск. Хотя бы потому, что с каждым шагом мне все больше хотелось провалиться сквозь землю. Я шла за Верховным жрецом Богини Варрет, низко повесив голову и всячески демонстрируя раскаяние. Отец шел следом, и я спиной чувствовала его недовольный и прожигающий насквозь взгляд. Корд шел за отцом, но я его не видела, даже когда бросала быстрый взгляд через плечо: он постоянно оставался за поворотом лестницы.

Когда мы наконец снова оказались на поверхности, шед Карлайл холодно поинтересовался, собираемся ли мы присоединиться к гостям или вернемся домой немедленно. Даже мне было понятно, что это не вопрос, а очень прозрачный намек. Отец, конечно, ответил, что мы отправимся к себе. После чего верховный жрец Варрет удалился, оставив нас посреди совсем стемневшего леса втроем. Что было само по себе неожиданно: я думала, нас выдворят под конвоем, еще и проверят, действительно ли мы покинули территорию страны и отправились домой. Но, похоже, жрец был не в таком уж бешенстве, как я опасалась.

Когда шед Карлайл скрылся из виду, отец повернулся ко мне, смерив очень недовольным взглядом. А надо сказать, что по части тяжелых взглядов, под которыми хочется как можно скорее перестать существовать, мой отец мог считаться настоящим мастером.

К счастью, к двадцати годам я сумела выработать нечто вроде иммунитета к таким взглядам. Поэтому только скрестила руки на груди и задрала подбородок, готовясь защищаться. Корд – предатель – предпочел держаться в стороне. За последние несколько месяцев у меня создалось впечатление, что он побаивается моего отца.

– Я смотрю, ты очень довольна собой и не испытываешь никакого раскаяния? – проворчал отец, скользя по мне убийственным взглядом.

Он тоже стоял, скрестив руки на груди. Полы черной парадной мантии жреца Бога Смерти чуть подрагивали на ветру. Я не решалась смотреть ему в глаза, поэтому разглядывала хорошо знакомые рисунки, вышитые на мантии серебристыми нитями. Мне почему-то пришло в голову, что точно так же седые волосы серебрили абсолютно черную шевелюру отца.

– Я не раз объясняла тебе, как это важно, поэтому нет, ни в чем не раскаиваюсь.

– Лора, я слышал твои объяснения. Твои, хочу заметить, очень скудные и обрывочные объяснения. И несмотря на то, что ты многое предпочитаешь скрывать, я внял им. Я договорился о нашем визите сюда. И мне показалось, ты тоже вняла моим предупреждениям, насколько опрометчиво лезть в хранилище без ведома хозяина этих мест. Мы ведь договорились!

– Мы – что?! – я так возмутилась, что непроизвольно все-таки встретилась с отцом взглядом. – Ты сказал: «Посмотрим». Разве это похоже на договор?!

– Я обещал поговорить с шедом Карлайлом. И я с ним поговорил, между прочим.

– Мне нужно было не это. Мне нужно было попасть в хранилище, а ты сказал что? Ты сказал, что ничего не обещаешь!

– А как я мог обещать, если результат разговора зависел не от меня? – повысил голос отец. – Но как видишь, я договорился.

– Откуда я могла знать, что так будет? – насупилась я. – Он мог отказать. И тогда мы потеряли бы возможность уничтожить кристалины.

– Кристалины, кристалины… – передразнил отец. – С тех пор, как ты вернулась, я только о них и слышу, но ни разу не видел ни одного. Там их, кстати, тоже не оказалось. Ты уверена, что все это не плод твоего воображения?

– Моего… что?! – я почти задохнулась от возмущения. – Между прочим, не я одна тебе про них говорила. Охотник… то есть дядя Корд про них тоже в курсе!

Я беспардонно ткнула пальцем в дядю, краем глаза замечая, как тот недовольно поморщился. Еще бы, ведь после этих слов отец вспомнил о его присутствии, и убийственный взгляд сменил направление.

– Да, между прочим, он тоже почему-то не горит желанием объяснить мне подробнее.

– Слушайте, не вмешивайте меня в это, – попросил Корд, вскинув руки в защитном жесте. – Это не моя история, я с самого начала в ней просто случайный прохожий, который помогает главной героине.

Он аналогичным образом ткнул пальцем в мою сторону, словно пытаясь вернуть внимание отца ко мне, но не тут-то было. Торрена Фолкнора нельзя так легко сбить с толку.

– Я лично тебя ни во что не вмешивал, – с ядовитым сарказмом заметил он. – Ты сначала пришел в мой дом с теми, кто собирался меня убить, а потом вернулся двадцать лет спустя с моей неугомонной старшей дочерью. И вместо того, чтобы удерживать ее от безумных и опасных поступков, ты потакаешь ей. Так что ты сам вмешал себя во все.

Корд закатил глаза и укоризненно посмотрел на меня, как бы спрашивая, не собираюсь ли я добровольно переключить внимание разгневанного родителя на себя. А я что? Я, конечно, часто слышу в свой адрес характеристику «безрассудная», но не настолько же я безмозглая, чтобы добровольно привлекать внимание разгневанного верховного жреца Бога Смерти…

– Знаете, а вы так похожи, – неожиданно заявил Корд, переводя взгляд с меня на моего отца и обратно. Кажется, он решил пойти другим путем. – Вот серьезно, как зеркальные отражения: мимика, позы, жесты…

Кажется, я услышала, как отец тихонько зарычал. Он раздраженно взмахнул рукой, и перед ним заклубился черный дым портала. Корд шагнул вперед, но отец снова вскинул руку, преграждая ему путь.

– Сам будешь отсюда выбираться. Как хочешь.

Он перевел предостерегающий взгляд на меня и нырнул в портал. Но я, конечно, не могла бросить Корда здесь, поэтому торопливо открыла портал в Колдор, и мы вышли из него рядом с центральной городской площадью.

– Прости, я пришлю за тобой маму, – пообещала я, открывая новый портал – уже в наш родовой замок. – Тебе сейчас лучше не попадаться отцу на глаза.

Корд кивнул, давая понять, что он не в обиде. Наверняка он и сам был рад оказаться подальше от Фолкнора.

Конечно, ничего отец дяде не сделал бы, но злить его, демонстративно ослушавшись, мне не хотелось. Только моя мама могла делать все что угодно, не вызывая его недовольства: он любил ее так сильно, что простил бы любой поступок. Правда, мама редко пользовалась этой привилегией.

Из портала я вышла в главный холл замка. Нашего возвращения так скоро не ждали, поэтому никто и не встречал. Я малодушно надеялась, что отец сразу молча уйдет к себе. Иногда он так делал, вместо того чтобы читать мне нравоучения, правда, в такие моменты я все равно чувствовала себя ужасно. Но, по крайней мере, я точно знала, что он быстро отойдет. Он не умел долго злиться и не разговаривать со мной.

Мне не повезло. Отец ждал моего появления. И, конечно, понял, что я не просто так задержалась, но ничего не сказал. А я все равно непроизвольно втянула голову в плечи, увидев его взгляд.

– Знаешь, когда без малого год назад ты исчезла, это стало для нас с мамой ударом, – тихо заговорил он, не сводя с меня холодных голубых глаз. – Я не мог тебя почувствовать, поэтому предполагал худшее. Но ты вернулась, и я был готов возблагодарить всех возможных богов. Этот день стал вторым по значимости в моей жизни после дня твоего рождения. Ты изменилась. Ты вошла в силу. Я понимаю, что где бы ты ни была и что бы ты ни делала, ты прожила маленькую жизнь там, повзрослела. Стала женщиной и полноценной верховной жрицей. Я не спрашиваю ни о чем. Не допытываюсь, кем был тот мужчина и что он значил для тебя, потому что уважаю твое право на личную жизнь. Ты сказала, что все было с твоего согласия и по твоему желанию – и для меня это главное. Когда ты будешь готова рассказать нам с мамой подробности, я уверен, ты сама расскажешь. А если нет, то это твое право.

Он замолчал, хмурясь и как будто ожидая какого-то моего ответа, но так и не дождался его, а потому продолжил:

– Но ты заявила, что у тебя есть миссия. И что это важно не только для жителей Северных земель, но и для всего нашего мира. А это, знаешь ли, уже не твоя личная жизнь, и я имею право задавать вопросы, потому что всю свою жизнь посвятил защите Северных земель. Ты не хочешь отвечать на них, и я имею право быть недовольным этим. Но я бросаю все и вступаю в переговоры с человеком, с которым на самом деле совершенно не хочу общаться. Я так и эдак умасливаю его, напрашиваюсь в гости, потом обхаживаю и, не имея в арсенале ни одного внятного довода, все-таки убеждаю его пустить меня в то, что ты называешь хранилищем. Я делаю это, потому что доверяю тебе. Но ты, оказывается, совсем не доверяешь мне. Это так, Лора? Ты не доверяешь мне, твоему родному отцу, поэтому не хочешь рассказать всю историю?

Я насупилась, снова виновато опуская голову. Его слова разозлили меня, потому что заставили устыдиться своих действий. А еще в голосе отца слышалось такое неподдельное разочарование, что у меня все внутренности завязывались в узел. Но я не могла рассказать ему все, потому что в этой истории личное и общественное переплелось в единый узор. Я не могла раскрыть одно, утаив другое. Как я могла рассказать ему о Некросе?

Мои мысли снова переключились на стражей, а сердце тоскливо заныло. Ведь если Варрет солгала, то Некрос зря доверяет ей и Фереру. Кто знает, что они задумали? Кто знает, что они уже с ним сделали? Быть может, они уже убили его, вернулись в наш мир, забрали кристалины из своих хранилищ и теперь продолжают вселять сущности в ничего не подозревающих людей…

– Если тебе нечего мне сказать, то знай: я умываю руки, – заявил отец, так и не дождавшись от меня ответа. – И больше пальцем не пошевелю для поиска твоих кристалинов, пока ты не расскажешь мне все.

Я оторвалась от изучения рисунка на полу и вскинула на него гневный взгляд. Вот, значит, как? Его заявление наложилось на мои внутренние переживания, и я, не подумав, брякнула со злости:

– Зря я вернулась. Надо было остаться с ним, может быть, тогда я смогла бы сделать больше.

– Не могу поверить, что ты действительно это сказала.

Разочарование в тоне отца достигло какой-то критической точки. Это были уже не злость вперемешку с раздражением, а обида и боль. Такого мне слышать раньше не доводилось. Мне сразу захотелось вернуть злые слова назад, но было поздно.

– Вы уже дома? – прозвучал с вершины лестницы мягкий голос матери, перебивая мои возможные извинения.

Я успела лишь протянуть: «Папа…», но отец уже резко повернулся, заставив полы мантии на мгновение обвиться вокруг его ног, и стремительным шагом взлетел по лестнице вверх. Задержался лишь на мгновение, чтобы поцеловать маму в висок, после чего скрылся на втором этаже. Несколько секунд спустя раздраженно хлопнула дверь его кабинета.

Я закусила губу, стараясь удержать навернувшиеся на глаза слезы. Пытаешься сделать как лучше, а все выходит наоборот!

– Что у вас стряслось? – спросила мама, спустившись по лестнице и теперь медленно приближаясь ко мне. – Визит в дом шеда Карлайла прошел неудачно?

– Более чем, – буркнула я, не глядя на нее и наконец стягивая с себя испачканное в подземелье пальто.

Подол платья тоже немного запылился, но не так критично, а вот верхнюю одежду стоило поскорее почистить. К счастью, в холле наконец показался один из лакеев. Я жестом подозвала его и отдала пальто, велев передать его горничным. Юноша кивнул и, убедившись, что других распоряжений не последует, поспешно удалился выполнять это. А я снова повернулась к матери и наябедничала:

– Папа хотел бросить там Корда, его бы теперь забрать из Колдора надо…

– А разве он был с вами?

– Это долгая история…

– Последнее время я очень часто слышу эту фразу.

В отличие от отца, мама не демонстрировала ни недовольства, ни раздражения, ни разочарования. Я слышала, что она улыбается, поэтому осмелилась взглянуть на нее.

– Но это действительно так, – с чувством заявила я. – Я бы рассказала вам, правда. Но это все очень…

– Сложно, – подсказала она, продолжая мягко улыбаться. – Я понимаю. И не требую подробностей, но…

Она протянула ко мне руки и сжала мои ладони.

– Лора, если тебе нужна помощь отца, тебе нужно быть с ним откровенной, понимаешь? Он ради тебя сделает все на свете, небеса обрушит на землю, если потребуется. Но ему нужно понимать, что он делает и зачем. И чувствовать, что ты ему доверяешь, что ты откровенна с ним. Можешь ничего не говорить мне, но ему ты должна рассказать всю правду.

– Даже если это разобьет его сердце? – я пытливо посмотрела на маму. Она хотя бы могла понять, что я просто пытаюсь защитить его.

Мамина улыбка стала грустной. Она коснулась рукой моей головы, провела ею по волосам, убрала за ухо выбившуюся из прически прядь, погладила меня по щеке.

– Милая, если бы ты знала, сколько раз его разбивали. Твой отец очень сильный человек. Что бы ни было, он это переживет. Соберется и придумает, что делать. Что по-настоящему разбивает его сердце, так это твое молчание. Поверь, какова бы ни была твоя история, он насочинял себе уже десяток куда более ужасных. Он очень хочет тебе помочь, но ему нужно видеть ситуацию в целом. Потому что иначе он волнуется и слишком много сил тратит впустую. Он ведь оказался между двух огней в данной ситуации, понимаешь? Ты и Винс…

Она вдруг осеклась, отдернула руки и кашлянула.

– Так где, говоришь, остался мой брат?

– Я оставила его на центральной площади Колдора. Думаю, его можно найти там, где пахнет мясом.

Мама кивнула и секунду спустя сама исчезла в клубах черного дыма. А я только со вздохом посмотрела на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Если ты раздумываешь, пойти тебе к отцу или нет, то ответ однозначный: пойти, – раздался позади голос, от которого по моей спине до сих пор пробегали мурашки.

Так вот почему мама так поспешно ретировалась. Я обернулась, встречаясь взглядом с бывшим женихом.

– И давно ты подслушиваешь, Винс?

Глава 2

Когда мне было лет семь, я внезапно оказалась во многом предоставлена сама себе. Мама тогда родила второго ребенка и была занята им. На папу снова легли все обязанности единственного верховного жреца Северных земель, которые раньше он частично делил с мамой. Тетя Роза примерно за год до этого страшно поссорилась с дядей Ронаном и уехала из Фолкнора. Мы даже думали, что она больше никогда не вернется, поэтому дядя Ронан с головой уходил в дела школы, существовавшей при замке Фолкнор. И в свое горе.

Нет, конечно, у меня была няня, которую я совершенно не слушалась. Я обожала убегать от нее, прятаться и исследовать мир без ее строгого присмотра. Это часто заканчивалось для меня плачевно. Ободранные локти и коленки – еще куда ни шло, но однажды я умудрилась свалиться в пруд, находившийся рядом с замком.

Я уже не помню, зачем вообще к нему пошла. Родители строго-настрого запрещали мне приближаться к воде одной. Впрочем, возможно, потому и пошла. Помню, уже началась осень, деревья стояли такие красивые, яркие. Их кроны отражались в гладкой, как зеркало, поверхности пруда. Стоял редкий для Северных земель солнечный день, но было как всегда очень холодно. В нашем климате и летом купаться в пруду было не лучшей идеей.

Обжигающий холод воды я помню очень хорошо. Как и собственный ужас, ощущение полной беспомощности. Я барахталась, но плавать не умела, да даже если бы умела… Мышцы сводило, через секунду я не могла даже вдохнуть.

А еще через секунду чьи-то руки схватили меня и вытащили на берег.

Дрожа всем телом, стуча зубами и рыдая в три ручья, я с удивлением смотрела на совершенно незнакомого мне мальчика лет тринадцати-четырнадцати. Он точно так же дрожал, весь синий от холода, но не обращал на это внимания, спрашивая, все ли со мной в порядке, не наглоталась ли я воды. Потом он подхватил меня на руки и отнес в дом.

Переполох получился знатный. Я плакала, мама плакала, няня плакала, папа не плакал, но няню едва не убил. Потом все-таки отошел и даже не уволил ее. Зато он очень заинтересовался моим неожиданным спасителем. Меня тот, к слову, тоже очень интересовал.

Он был красивым, это я понимала уже тогда: светловолосый, сероглазый, с благородными чертами лица, уже довольно высокий, но еще по-мальчишески худой. Он казался мне таким взрослым! Но при этом каким-то… своим. Потому что взрослых мальчиков в нашем доме хватало: все они учились в школе для непотомственных жрецов, но те были совсем взрослыми, а этот… еще не совсем.

Мальчика звали Винсент Голд. Оказалось, он шел к нам проситься на обучение в школу Фолкнора. Внебрачный сын одного из восточных верховных жрецов, он никогда не знал родную мать, она умерла в родах, а месяц назад потерял и отца. Его вдова не захотела терпеть дома бастарда почившего мужа, невзирая на то, что он был старшим сыном, а значит, унаследовал Силу верховного. Так Винсента выгнали из единственного дома, который он когда-либо знал, и он оказался совсем один.

В школе Фолкнора таких юных учеников не было, но отец без лишних разговоров оставил мальчика у нас. И не только в благодарность за мое спасение, но это я поняла много позже. А пока меня очень радовало появление нового друга. Я даже стала вести себя намного лучше, неосознанно стараясь соответствовать рассудительному Винсенту. Тот не возражал против того, чтобы возиться со мной. Вероятно, думал, что ему позволили остаться в качестве моей дополнительной няньки.

Мы росли вместе, были близки как брат и сестра, а через двенадцать лет обручились к радости моего отца. Еще через два месяца я бесследно исчезла в тумане.

Вспомнив себя и свою прежнюю жизнь, я не сказала Некросу о Винсе, но когда вернулась домой, помолвку сразу расторгла. Я все еще любила Винса, но уже не так, чтобы выйти за него замуж. Да и сомневалась я, что он теперь захочет на мне жениться. Я думала, он и разговаривать со мной больше не станет. По крайней мере, какое-то время.

Однако Винс меня удивил. Мой отказ его очень огорчил, но не разозлил. Не вывело его из себя и понимание того, что я была близка с другим мужчиной, раз моя Сила проснулась. А на мое предположение о том, что он теперь не захочет меня видеть, он возразил:

– Как я могу не хотеть тебя видеть? Ты моя семья, Лори, и я люблю тебя. Даже если ты меня больше не любишь, это не значит, что мои чувства могут умереть так же быстро. И ты все равно всегда будешь мне как минимум сестрой.

Я тогда позорно разревелась, а он обнял меня и держал так, пока я не успокоилась. А я сама не знала, почему плачу: из-за расставания с Некросом, из-за разрыва с Винсом или из-за того, что все сложилось так горько и несправедливо для нас троих.

– И давно ты подслушиваешь, Винс? – спросила я, повернувшись к бывшему жениху и глядя на него исподлобья.

Он обезоруживающе улыбнулся. Винс уже некоторое время не жил в Фолкноре. Он вырос в довольно сильного верховного жреца. И хотя его сила была дана другим местным «богом», он так давно изучал магию смерти, что считался полноценным верховным жрецом Некроса, носил его мантию и распространял его учение. Вот только на него не давило бремя нашей ядовитой Силы, уничтожившее почти всех потомственных жрецов Бога Смерти, и он не входил в Совет жрецов, потому что тот не признавал его статус, как и статус других жрецов, которых готовила наша школа. Год назад, когда Винсу исполнилось двадцать пять лет, мама подарила ему поместье Малроев, принадлежавшее когда-то ее отцу, вместе с его замком. Точнее, тем, что от него осталось, потому что несколько десятилетий там никто не жил. Винс активно обживал его снова, но все равно часто навещал Фолкнор.

– Да нет, я только вошел, – заверил он, приближаясь ко мне. – Успел услышать лишь последние слова Линнеи. Что случилось, Лори? Ты опять поссорилась с отцом? Надеюсь, не из-за меня?

Я покачала головой, вздыхая и преступно радуясь тому, что он здесь. Все-таки Винс много лет был мне другом и братом, моей поддержкой и опорой в сложных ситуациях. Он всегда находил для меня слова утешения и годный совет. Наверное, мог помочь и сейчас.

– Нет, мы поссорились из-за меня, – призналась я. – Сначала я сделала глупость, а потом еще и сказала глупость. С его точки зрения.

– А ты, конечно, считаешь, что все сделала и сказала правильно? – лукаво уточнил Винс, останавливаясь слишком близко.

Ближе, чем следовало, чтобы не нарушать мое спокойствие еще больше. Сердце моментально забилось сильнее. От волнения, конечно.

– Честно говоря, я сама уже не уверена, – призналась я, отчаянно желая, чтобы он меня обнял, как делал это раньше, и стыдясь своего желания.

– Может быть, объяснишь понятнее? Хотя бы в общих чертах? – предложил Винс.

Я задумалась на несколько секунд. Обсуждать с ним Некроса мне не хотелось. Как-то это очень низко говорить с мужчиной, который тебя любит, о мужчине, которого любишь ты. Но он сам пожелал остаться мне другом и братом, поэтому, наверное, я имела право на откровенный разговор с ним?

– Существует одна большая опасность, которая грозит нам всем. Я пытаюсь ее предотвратить, и мне нужна помощь папы. По ряду причин я не могу посвятить его во все подробности. Боюсь, что они огорчат его. И только что я узнала, что опасность может быть куда больше, чем я думаю. Грозит она не только нам, но и… важному для меня человеку. Мне очень нужно предупредить его об этой опасности, но он остался в другом мире.

– В том, куда ты исчезала? – тихо уточнил Винс.

Он старался контролировать голос, но я услышала в нем отголосок боли, которую причинила, поэтому ответила, не поднимая глаз:

– Да. И я не знаю, что делать. Теперь мне кажется, что я не должна была оставлять того человека без помощи. Он проклят и почти беззащитен, даже мы с Охотником… с дядей Кордом могли больше, чем он. Нам всем показалось, что ему есть на кого опереться, а теперь я подозреваю, что те люди могут замышлять против него недоброе. И я не знаю, как предупредить его об этом. Вернуться туда? А вдруг что-то пойдет не так, и я застряну в тумане небытия или попаду не туда? Или снова все забуду? Не смогу потом вернуться сюда?

– Это точно убьет твоих родителей, – заметил Винс. – И не только их.

Он не стал уточнять, но и так все было понятно.

– Но если погибнет тот человек, то это убьет меня, – тихо призналась я, продолжая внимательно разглядывать застежки его повседневной мантии жреца Некроса.

– Мне когда-то встречалось упоминание одной техники, – после недолгого молчания сообщил Винс. – Путешествие духа. Упоминалось там в том числе и то, что для духа нет границ миров. Но я не помню подробностей, это было еще в учении Ласки, а я не погружался в него с тех пор, как живу в Северных землях. Могу найти и уточнить. Может быть, у тебя получится отправить в тот мир свой дух и предупредить… того человека.

– Думаешь, я смогу? – неуверенно спросила я. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Винс пожал плечами.

– Помню, там упоминалось, что освободить дух непросто, надо иметь предрасположенность. Так что способ очень неверный. Лучше, конечно, тебе откровенно поговорить с отцом и послушать, что предложит он. В конце концов, Торрен Фолкнор старше и умнее нас обоих. Возможно, вместе взятых. Я, конечно, не знаю, что именно останавливает тебя…

– Я просто пытаюсь его защитить! – порывисто перебила я, подняв на него взгляд. – От лишней боли. От нового кризиса веры. Ты ведь знаешь, что он пережил один много лет назад? Ему было непросто снова примириться с Некросом и своим служением ему. Правда, которую я оберегаю, может спровоцировать второй. Отец уже не так молод, сейчас кризис веры может слишком дорого ему обойтись.

Бывший жених грустно улыбнулся.

– Как верно сказала твоя мать, Торрен Фолкнор очень сильный человек. Кризис веры не убьет его. А все остальное… Может ли это быть хуже гибели того, другого?

Наверное, именно этих слов мне и не хватало, чтобы принять окончательное решение. Винс был прав, сотню раз прав, ставя вопрос именно так. Конечно, еще одно разочарование моего отца в Некросе было не так страшно, как гибель самого Некроса.

Я улыбнулась Винсу и потянулась к нему, желая в благодарность поцеловать в щеку. По-сестрински. Но он воспользовался моментом по-своему: повернулся и поймал мои губы своими. Я замерла, чувствуя, как снова быстрее забилось сердце. Руки бывшего жениха сомкнулись на моей талии, привлекая меня к нему. Секунду спустя я с ужасом поняла, что по старой привычке отвечаю на поцелуй.

– Не надо, пожалуйста, – попросила я, отпрянув, насколько позволяло положение.

Руки Винса на мгновение напряглись, но тут же расслабились, отпуская.

– Прости, не удержался, – пробормотал он, отступая на шаг.

– Это ты меня прости, – неловко отозвалась я.

Отвернулась и поспешила к лестнице, торопясь убежать прочь от него и от этой неловкости.

* * *

Постучавшись в дверь кабинета отца, я не стала дожидаться разрешения войти, а просто приоткрыла ее, юркнула в щель и тут же закрыла за собой, прислонившись к ней спиной.

Отец сидел за своим письменным столом, разбирая какие-то бумаги (или просто делая вид). Когда я вошла, его руки на мгновение замерли, он бросил на меня хмурый взгляд исподлобья и тут же вернулся к прерванному занятию, спросив:

– Что еще? Я занят, Лора.

– Ты всегда занят, – мягко заметила я, стараясь своим тоном дать понять, что я не ссориться пришла. – Сколько я тебя помню. Но ты всегда находил для меня пару минут, когда это действительно требовалось. И сейчас как раз такой момент.

Он откинулся на спинку кресла – громоздкого и вычурного, как и большая часть мебели в его рабочем кабинете – и бросил на стол ручку, которую до этого держал в пальцах, что-то ею помечая на небольшом листочке.

– Если ты пришла о чем-то попросить, то я уже озвучил условия нашего дальнейшего сотрудничества, – все тем же строгим и слегка недовольным тоном заметил он. – Без твоего подробного рассказа я ничего делать не буду.

– Я для этого и пришла: рассказать.

– Тогда я слушаю, Лора, – тон отца смягчился, выражение лица – тоже. – Я всегда готов тебя выслушать.

«А ты молчишь, как будто язык потеряла», – эти слова остались непроизнесенными, но очень явственно читались на его лице. Переминаясь с ноги на ногу, я обвела кабинет взглядом. Он остановился на небольшом диване у дальнего окна, к которому я шагнула, предложив:

– Давай сядем здесь?

Разговаривать с отцом через стол я никогда не любила. Когда он сидел в этом огромном кресле, похожем на трон, он слишком походил на верховного жреца Некроса и самого влиятельного человека в Северных землях. А мне сейчас был нужен мой папа.

К счастью, отец не стал спорить и сопротивляться. Спокойно встал, подошел к дивану и сел в другой его угол, повернувшись ко мне и положив руку на спинку, всем видом показывая, что он открыт для любого разговора.

Я набрала в легкие воздух, но вдруг поняла, что не знаю, с чего начать. Я еще ни разу не рассказывала всю историю целиком. Никому. Какие-то отдельные моменты – да. Например, о том, как мы встретились с дядей Кордом. Или о том, что приходящие меня не трогали, пока я не начинала на них нападать. Но ни разу я не говорила о главном.

Отец не торопил, только смотрел пронзительными голубыми глазами. И в конце концов я решила, что начать нужно с главного.

– До сих пор я не знала, как рассказать тебе обо всем, потому что в мире, куда я попала в конце лета, живут те, кого мы здесь почитаем как богов. Некоторых я там повстречала. Конкретно – Некроса и Ража. А еще Ферера и Варрет. И еще Виту и других. Только они оказались не богами, папа. Они стражи.

– Стражи?

– Да, стражи энергий. Они родились в мире, где все люди обладали Силой. Черпали они эту Силу из двенадцати разных источников. И у каждого источника был свой страж. Но что-то пошло не так, тот мир рухнул. Пытаясь спасти свой народ, стражи… как бы это сказать? Развоплотились, покинули свои тела, сделали то же самое с остальными, все вместе пересекли туман небытия, который находится между мирами, и попали сюда. Здесь они собирались найти новые тела для себя и других. Но что-то снова пошло не так, не все тела принимали чужие сущности, поэтому стражи остановили вселение, заключили сущности в кристалины. Позже Некрос осознал, как все это неправильно, и попытался остановить процесс. Вита его поддержала. Они уничтожили свои кристалины и еще два хранилища, а потом Некрос и вовсе отправил всех стражей в другой мир, чтобы отделить от кристалинов. И запер их там, а они в ответ прокляли его и Виту.

Я замолчала, чтобы перевести дыхание. Заодно присмотрелась к отцу: как он это принимает? Он выглядел куда спокойнее, чем я ожидала. Задал всего один уточняющий вопрос:

– Откуда ты все это знаешь?

– Некрос рассказал, – я неловко пожала плечами. – Когда сам все вспомнил. Я познакомилась с ним как с лордом Нергардом. Он не помнил о себе ничего. Как и я. Местный монарх поручил ему заботиться обо мне, а его советник велел мне следить за лордом. А еще ясновидящий предсказал однажды лорду Нергарду, что пришедшая с туманом погубит его, но Нергард все равно был очень добр ко мне.

Я снова замолчала, будучи не в силах справиться с охватившим меня волнением и комом, вставшим поперек горла, стоило мне вспомнить о Некросе. Я сжала руки в кулаки и плотно сомкнула веки, стараясь не заплакать, и услышала мягкий голос отца, в котором больше не было ни недовольства, ни строгости:

– Он тот самый?

Я только кивнула, не глядя на него.

– Я ничего не помнила ни о доме, ни о вас с мамой, ни о Винсе. Я даже не помнила про Бога Смерти Некроса, к служению которому готовилась с детства. И я влюбилась в него, понимаешь? В мужчину, с которым у меня оказалось так много общего.

– Понимаю, – все тем же мягким тоном заверил отец.

Я так удивилась, что посмотрела на него. Торрен Фолкнор, верховный жрец Некроса, крайне редко говорил подобным тоном и улыбался. В моем детстве это происходило чаще, но последние годы у отца выдались нелегкие, они требовали от него стойкости и жесткости, и ему не всегда удавалось переключаться в более мягкий «домашний» режим.

Но сейчас он улыбался, немного грустно и вместе с тем очень нежно.

– Наше сердце порой непредсказуемо, – продолжил отец. – Оно может любить безумно, искренне, преданно и страстно. И мы уверены, что такое случается лишь раз в жизни и никогда не повторится с кем-то другим. Но потом что-то происходит, и внезапно оказывается, что с той же силой наше сердце теперь бьется для кого-то другого. Это не умаляет прежнего чувства. Просто наше сердце либо способно любить, либо нет.

Слова отца не то чтобы шокировали меня. Я знала, конечно, что мама – его третья жена, а первые две погибли. И, безусловно, я предполагала, что обеих прежних жен отец любил. Наверное, я просто не ожидала, что он так открыто станет говорить со мной о чувствах.

– Значит, ты влюбилась в Некроса, но все равно решила вернуться сюда, к нам? – спросил отец, предлагая мне продолжить рассказ.

Я кивнула.

– Как только все вспомнила. Я волновалась за вас. Да, я любила Некроса… Я и сейчас его люблю, но вы моя семья. И потом, у меня есть долг перед народом Северных земель.

На этот раз улыбка отца излучала гордость. И я решила, что это самый подходящий момент объяснить неосторожные слова, сказанные в холле:

– Некрос все еще проклят. Другие стражи пытаются убить его, чтобы вернуться в наш мир и продолжить вселение своего народа в тела наших людей. Двое стражей, как нам показалось, выступили на его стороне, и образовался своего рода баланс сил, поэтому я была спокойна за него. И за наш мир, потому что сейчас его судьба целиком и полностью зависит от жизни Некроса. Он единственная преграда, сдерживающая других стражей.

– Он и те двое, что поддержали его, так? – поправил отец напряженно.

– В этом и проблема. Они раскрыли нам с Охотником местоположения своих хранилищ, но хранилище Варрет оказалось пусто. Либо кто-то забрал все оттуда без ее ведома, либо она обманула. Во втором случае жизнь Некроса в большой опасности. Его надо предупредить о возможной угрозе. И я не знаю, как это сделать, не оказавшись там снова. Поэтому я и сказала, что, возможно, мне не стоило возвращаться. Потому что это грозит гибелью очень многим людям.

Отец долго смотрел на меня, задумчиво поглаживая подбородок и хмурясь.

– Полагаю, в тот мир можно вернуться, снова открыв портал в тумане, но переход этот может быть непредсказуем, – наконец изрек он со вздохом.

– Да, это не самый лучший вариант, я знаю. Винс упомянул какое-то путешествие духа, обещал узнать подробности, но я не уверена, что это умение можно быстро освоить.

Отец кивнул и уточнил:

– Ты сказала, два стража присоединились к Некросу. То есть вы с Кордом знаете, где находится еще одно хранилище? Кто тот второй страж?

– Ферер. Но насколько я знаю, попасть в земли, где поклоняются Богу Огня, еще сложнее, чем на территорию Варрет.

– У меня есть там кое-какие связи, – заметил отец, улыбнувшись. – Я бы не стал их использовать при других условиях, но ситуация очень серьезная. Нам сейчас важно понять, что со вторым хранилищем. Если оно тоже опустошено, то, скорее всего, Некрос не должен доверять тем другим стражам. И нам надо будет срочно искать способ его предупредить.

Я снова удивленно посмотрела на него. Неужели он позволит мне вернуться в другой мир? Или знает какой-то способ? Но отец тут же предупреждающе поднял руку.

– Давай решать проблемы постепенно, хорошо? Сначала надо проверить хранилище. Я сделаю это этой же ночью.

– Ты ведь не пойдешь туда один, правда? – тут же всполошилась я. – Я пойду с тобой! И Корда надо взять.

Отец выразительно изогнул бровь. Меня всегда поражала ее подвижность, я ее не унаследовала, хотя в детстве провела немало времени перед зеркалом, пытаясь скопировать это движение.

– Мы с ним лучше всего знакомы с ситуацией, – поспешно выложила я свой единственный весомый аргумент в пользу нашего присутствия.

На это отец не нашел, что возразить.

– Хорошо, – согласился он. – Но с нами пойдет еще и Винс.

Я моментально сникла. Вот только этого мне не хватало! Путешествие в земли Бога Огня и так могло оказаться не самым простым и безопасным, а если я еще буду переживать из-за компании Винса…

– Так ли это нужно? – осторожно уточнила я. – Мы и втроем прекрасно справимся.

Лицо отца снова стало серьезным и немножечко – суровым.

– Лора, ты прекрасно знаешь, как я к нему отношусь. Я люблю его как сына. И я действительно очень надеялся, что ваш брак укрепит нашу с ним связь. Твое сердце переменилось, я понимаю и уважаю это. Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать, как не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Вы сами должны разобраться со своими чувствами и отношениями. Но как бы ни было, мое отношение к нему не переменится, надеюсь, это ты тоже понимаешь.

– Конечно! Я и не хочу, чтобы оно переменилось!

У меня и в мыслях такого не было. Теперь я уже знала, что до меня у отца был еще один ребенок. Точнее, должен был быть, но он так и не сделал ни одного вздоха после рождения, а с ним умерла и первая жена отца. Если бы мальчик выжил, он бы сейчас был примерно того же возраста, что и Винс. И это была вторая причина, по которой Торрен Фолкнор оставил его в своем доме и вырастил как родного.

Меня смущало другое: было неловко заставлять Винса рисковать ради мужчины, которого я ему предпочла. Но когда я озвучила эту мысль, отец неожиданно холодно возразил:

– Мы с ним пойдем туда не ради твоего Некроса. Я хочу, чтобы это ты тоже понимала. Я делаю это ради народа Объединенных земель. И Винс будет помогать мне по той же причине. Это наш долг как верховных жрецов. И мы будем его выполнять. Если я правильно понимаю, предотвратить вселение чужеродных сущностей можно двумя способами: удерживая стражей в другом мире и уничтожив кристалины. Так?

Я молча кивнула, отвернувшись. Слова отца задели меня, сама не знаю почему. Наверное, мне стало просто очень обидно, что он так холодно отозвался о жизни Некроса после моего признания в том, что я люблю его. Впрочем, в глубине души я всегда знала, что отец не обрадуется этой связи. Потому и не рассказывала ему.

– Уничтожение кристалинов предпочтительнее, – бесцветным голосом добавила я. – Возможно, это позволит избавиться от приходящих с туманом. Хотя я не уверена. Но насколько я понимаю, это те самые тела, которые были лишены… сущности, души. Они то ли застряли в тумане небытия, то ли приходят из рухнувшего мира, но их привлекают кристалины. А когда они не могут добраться до них, они пьют кровь, пытаясь наполниться чем-то живым. Возможно, уничтожив кристалины, мы закроем этот… портал, связавший наш мир с их.

В кабинете надолго повисла тишина. Я чувствовала взгляд отца на себе, но не решалась посмотреть на него.

– Лора, объясни, пожалуйста, что заставляло тебя молчать все это время? – наконец спросил он. – Ты ведь знаешь, что я всю свою жизнь ищу способ избавить Северные земли от этой напасти. И вот возможный способ становится тебе известен, а ты молчишь. Почему?

– Я не хотела тебя огорчать, – без особой надежды на то, что он поймет, попыталась объяснить я. – Я не могла рассказать это, не объяснив все про богов, которые оказались самозванцами… Мне не хотелось тревожить твою веру, понимаешь?

Я все-таки бросила на него быстрый осторожный взгляд и с удивлением обнаружила, что он… улыбается. Отец внезапно открыл мне объятия и поманил к себе. Этот простой жест словно снял тяжеленный камень с моих плеч. Я не заставила просить себя дважды, с удовольствием обнимая отца и утыкаясь лбом в его плечо. Возможно, я повзрослела, стала женщиной и вошла в полную Силу верховной жрицы, но сейчас так приятно было снова почувствовать себя маленькой девочкой рядом с большим и сильным папой.

– Ты не потревожила мою веру, милая, – тихо признался отец над моим ухом. – Я перестал верить в богов задолго до твоего рождения. И, честно говоря, даже рад услышать, что моя теория на их счет оказалась близка к истине. Хотя, конечно, я не предполагал, что все было настолько плохо.

– Но ты ведь разочарован, – сдавлено заметила я, пользуясь тем, что сейчас не могла видеть его глаз. Иначе это было бы слишком стыдно. – Тем, что моим… мужчиной оказался Некрос.

– Я считаю, что ты могла бы выбрать кого-то получше, – ворчливо заметил отец, но я облегчением поняла, что его недовольство – напускное. – С другой стороны, кого бы ты ни выбрала, в моих глазах он всегда будет немножечко тебя недостоин.

– Даже Винс? – не удержалась я от того, чтобы поддеть его.

Отец рассмеялся и огорошил меня неожиданным признанием:

– Да, даже Винс. Наверное, отцы просто так устроены. По крайней мере, некоторые из нас.

Глава 3

Попасть на территории других государств в нашем мире можно двумя законными способами, одним незаконным и одним сомнительным.

Первым законным способом пользовались обычные люди: они подавали прошение о разрешении на въезд и если получали его, то покупали билет и приезжали любым доступным транспортом. Обычно поездом или кораблем. Получить разрешение бывало непросто, а иногда и вовсе невозможно, и почти всегда – очень долго. Некоторые страны, например, как Гестер, где поклонялись Богу Огня, почти не выдавали подобные разрешения. Только родственникам местных жителей или деловым партнерам.

Вторым законным способом пользовались верховные жрецы: они получали магический доступ у своих коллег, и те открывали им возможность проложить портал через защитный контур, которым, как правило, были защищены земли государства. Опять же, это было актуально для многих стран, но не для Гестера, чьи жрецы держались особняком и «дружили» только со жрецами других Стихийных Богов.

Незаконным способом пользовались контрабандисты и нелегалы: они просто-напросто пересекали границы в неположенных местах, делали подкопы, проезжали в багаже и пользовались прочими хитростями, каждый раз рискуя жизнью или как минимум свободой. И нам этот способ определенно не подходил, потому что тоже требовал немало времени на подготовку.

Оставался «сомнительный» способ. Некоторым семьям с особо высоким положением позволялось иметь на территории дома особое «окно»: маленькую площадку, на которую можно открыть портал без разрешения местных жрецов. Для этого требовалось знать точные магические координаты площадки, которые могли дать только хозяева, если у них на службе состоял маг. Теоретически гость такого дома имел право находиться только на его территории или покидать ее в сопровождении представителя дома, но частенько ограничение нарушалось. Это было чревато проблемами и для хозяев, и для их гостей, но только в случае, если представители властей поймают их на нарушении.

Как раз четвертым – сомнительным – способом мы и собирались воспользоваться. Вот только я не подозревала, какие именно «связи» есть у отца в Гестере. До тех пор, пока мы не вышли на другом конце портала и нас не встретил хозяин дома – невысокий полноватый мужчина лет сорока с подозрительно знакомым лицом. Отец сделал несколько шагов вперед и неожиданно для меня… преклонил перед мужчиной колено.

– Ваше Величество…

– Полно вам, шед Фолкнор, – рассмеялся мужчина, кладя руки отцу на плечи и вынуждая его подняться. – Я больше не король. И жив только благодаря вам. Так что еще большой вопрос, кто из нас перед кем должен преклонять колени.

Отец выпрямился, но вежливый поклон все же изобразил, как и мы трое за его спиной, слегка растерянные и сбитые с толку. Я даже не знала, что прежний король, которого двоюродный брат сместил с престола всего через год после того, как он на него взошел, прячется в Гестере. Впрочем, учитывая отношения между нашими странами, это был хороший выбор. По крайней мере, здесь новый король добраться до него не мог. И, судя по всему, семья бывшего короля неплохо устроилась.

– Я бы не потревожил вас, Ваше Величество, если бы не чрезвычайные обстоятельства. Нам очень нужно попасть в древний храм Ферера, – объяснил отец. – Это в паре часов езды на автомобиле от вашего дома. И это вопрос жизни и смерти.

– Чьей именно? – уточнил бывший монарх.

– Тысяч людей, – не удержалась я, делая шаг вперед и оказываясь рядом с отцом.

Его бывшее величество перевел на меня заинтересованный взгляд, изучил с головы до пят и спросил:

– Это ваша дочь, шед?

– Да, Лорейн Фолкнор, верховная жрица Некроса, – в голосе отца весьма заметно сквозила гордость.

– Безумно на вас похожа, – улыбнулся король. – Просто одно лицо, только в женском варианте. Очень рад познакомиться с вами, шади.

Я присела в глубоком реверансе, как бы нелепо он ни выглядел в исполнении девушки в штанах. Но на этот раз отправляться на поиски хранилища в платье я не стала, поскольку подобной необходимости не было. Отец и Винс тоже оставили свои мантии дома, предпочтя им короткие куртки, которые привлекали меньше внимания.

– Взаимно, Ваше Величество. Это большая честь для меня.

Мужчина поморщился и напомнил:

– Я больше не король и не успел толком им побыть. И, честно говоря, рад этому. Потому что, будем откровенны, никогда не был готов к тому, чтобы возглавлять Объединенные земли. Поэтому зовите меня просто Гардиан. Тем более мы родственники.

Мы с отцом переглянулись, и он кивнул одновременно мне, разрешая последовать этой просьбе, и бывшему королю.

– Тогда и вы зовите нас по именам, – предложил он и тут же спросил: – Гардиан, вы дадите нам транспорт? Я понимаю, что для вас это риск, но мы будем очень осторожны.

– Для вас, Торрен, все что угодно, – с чувством заверил беглый монарх. – Вы многим рисковали, вывозя нас из столицы и укрывая у себя первое время. Поэтому моя семья вам обязана. И это прекрасный способ вернуть долг. Я даже не буду спрашивать, что вам нужно в том храме. У меня лишь один вопрос: кто-то из вас умеет водить автомобиль?

И тогда я поняла, почему отец так настаивал на участии Винса: из всех нас это умел только он.

Дорога заняла значительно больше двух часов – почти три с половиной. Поначалу мы медленно ехали через город, стараясь не пропускать указатели и не заблудиться: петляющий по центру автомобиль мог привлечь к себе ненужное внимание. Когда мы выехали за город, уже заметно стемнело, и Винс не рисковал развивать большую скорость. А потом мы и вовсе съехали на лесную дорогу, где пришлось еле тащиться, иначе трясло так, что могло растрясти все внутренности.

Меня посадили рядом с Винсом, потому что я лучше разбиралась в местных картах, чем Корд, который двадцать лет провел в другом мире. И больше знала о местоположении храма по рассказам Варрет и Ферера, чем мой отец. Поэтому дорогу мы искали вместе, пока «старшее поколение» угрюмо молчало на заднем сиденье, глядя в разные окна на местные достопримечательности.

Я бы и сама с удовольствием на них посмотрела, поскольку и природа, и архитектура Гестера заметно отличались от того, к чему мы привыкли в Северных землях. Здесь предпочитали строгие прямые линии и яркие цвета, особенно при создании цветных витражей. Растительность тоже была богаче, потому что климат – мягче. Здесь не было так жарко, как в Южных землях, о которых я знала по рассказам матери – их уроженке, но все равно намного солнечнее и теплее, чем у нас.

Однако мне любоваться местными красотами было некогда. Зато необходимость постоянно разговаривать с Винсом немного сняла то напряжение, что царило между нами с момента моего возвращения и разрыва нашей помолвки. Мы снова начали вместе смеяться и подшучивать друг над другом, выясняя, кто из нас хуже ориентируется на местности и чаще путает право и лево. Под конец поездки я даже начала подозревать, что папа взял его с собой еще и для этого.

– Мы должны быть уже совсем близко, – сказала я, когда окончательно стемнело, и мы принялись ползти сквозь лес с особой осторожностью.

– За последние полчаса ты говоришь это уже третий раз, – хмыкнул Винс, скосив на меня глаза.

– Если бы ты не пропустил поворот в прошлый раз и нам не пришлось возвращаться, мы бы уже приехали, – едко отозвалась я.

Винс набрал в легкие воздух, чтобы достойно ответить, но деревья впереди вдруг расступились, дорога закончилась, и мы выехали на огромную поляну, если это можно было так назвать. Посреди нее возвышалось полуразрушенное здание храма. Винс нажал на тормоз и заглушил двигатель, успев остановить автомобиль у нижней ступеньки длинной лестницы, ведущей на высокое крыльцо.

Мы вышли из машины, напряженно прислушиваясь к тишине. Она казалась неестественной, ведь мы находились в лесу, пусть деревья и не рисковали подступать к строению слишком близко. Все равно пение птиц и стрекот сверчков должны были бы звучать. Однако нас окружала мертвая тишина. Даже ветра здесь не было, воздух стоял неподвижно, и кроны деревьев, соответственно, не шуршали.

Мы с Кордом сразу применили заклятие колдовского зрения, которому нас научил Некрос. Потом пришлось объяснить его папе и Винсу, оба были удивлены, но удобство обостренного зрения оценили. Теперь мы огляделись по сторонам уже с большим вниманием.

Храм Ферера выглядел из рук вон плохо. Основное строение сохранилось лучше остального, хотя и у него провалилась крыша, но кое-где уцелели даже витражи, а вот башни по углам совсем разрушились, местами стены оплели какие-то ползучие растения, лестница выглядела ненадежно. Но даже в этой разрухе угадывалось прежнее великолепие.

– Интересно, почему это место забросили? – удивился Винс. – Храм явно был не из мелких. Может, тут что-то случилось?

– Судя по тому, что как «заброшенный» его нам описал сам Ферер, это произошло не без его участия, – предположил Корд. – Если Ферер спрятал здесь свои кристалины, то он мог специально отвадить всех о