Шанс для рода Шустовых. Том 3

Глава первая

Жизнь в деревне для меня всегда ассоциировалась с несколькими вещами. Во-первых, отсутствие «звуков большого города». Во-вторых, запахи. В деревне всегда пахнет навозом, животными, силосом или скошенной травой. Эти запахи преследуют горожанина, изредка выбирающегося на малую родины, постоянно. Где-то они сильнее, так что свербит в носу, где-то их присутствие уступает место чему-то другому.

Например, подходя утром к бабушкиному дому, я всегда чувствовал запах свежего хлеба. Когда уходил на рыбалку, чуть засветло, пахло выхоженным тестом, а по возвращении уже хлебом. Она пекла его в русской печи, и он получался мягким, круглым и ароматным.

На задворках огорода всегда пахло перегноем и гнилью, особенно осенью. А на соседней улице был стойкий аромат свиней. Эти огромные вечно грязные туши валялись в подсыхающей луже с утра до вечера. Видимо, им регулярно подливали воды, чтобы грязь не пересыхала. Там, лишь изредка, удавалось свободно вдохнуть полной грудью. Когда ветер проносился вдоль улицы обновляя застоявшийся воздух.

В коровнике тоже были специфические запахи, но больше всего мне нравился запах парного молока, хотя и к навозу можно было привыкнуть.

Для меня самый страшный запах – это запах куриного помета. Уж не знаю почему, но я его с детства не переносил. Ладно еще, когда курицы весь день гадили на улице, заходя в стайку только на ночь, но вот когда у бабушки появились бройлеры… Эти, перекормленные до состояния индюшек бугаи, не хотели видеть ничего кроме еды и своих клеток. Сидели там постоянно, даже когда им открывали дверцы, выпуская на улицу. Вот там запах был ужасный.

Ну, и наконец, в-третьих, в деревне было чистое звездное небо. Может городской засветки не было, а может пыли меньше. Хотя не сказал бы, что пыли не было совсем. Во время посевной и уборочной она летела с полей так, что собаки покрывались толстым ее слоем за день. По крайней мере те, которые целый день лениво лежали в тени, поднимая морду лишь затем, чтобы глотнуть воды из стоящей рядом миски.

Из всего перечисленного в моем Красилово были только первое и последнее. С одной стороны меня это радовало, а с другой было как-то странно.

Нет, птицу некоторые держали, но не многие. А уж шумового загрязнения тут и вовсе быть не могло. Неиндустриальное общество еще не научилось шуметь.

Деревенских запахов в Красилово почти не было, не пахло навозом, не было дурманящего запаха травы, разве что лесом пахло.

В общем, мои впечатления от этой деревушки были примерно такие же, как от нарисованного поселения в какой-нибудь из компьютерных игр. Будто она не настоящая что ли. Нет не так. Будто это не деревня.

Если честно, то пару раз ловил себя на том, что начинал подумывать а не в игре ли я нахожусь. Нет, так можно очень далеко зайти в подобных размышлениях. Но вспоминая об успехах виртуальной реальности в моем старом мире, иногда казалось, что это возможно.

Солипсизм никогда не был моей любимой теорией во время студенческих диспутов, но, кажется, в данном случае, многое можно было бы с помощью него объяснить. И мои успехи, и магические способности, да и вообще устройство мира. Но вот в чем беда. Так можно сказать о любом мире. И доказать обратное невозможно. Нет шанса подтвердить, существования объективной реальности. На этом вопросе многие сломали не только копья, но и мозги.

Я же для себя еще тогда решил, что объективная реальность существует, и все что меня окружает ей и является. Так что всю идею с солипсизмом, а в данном случае с виртуальной реальностью я отмел начисто.

Если не понятно, где явь, а где глюки, относись ко всему, как к яви, точно не пропадешь.

Вот и я относился к своей новой жизни, как к полностью реальной. Даже несмотря на удивительные вещи, происходящие вокруг меня.

После разговора с Анфисой Петровной я впал в какое-то взвинченное состояние. С одной стороны, я очень устал и мозг практически отключался, требуя своего законного отдыха. С другой, голова работала в каком-то странном режиме, когда любая мысль кажется умной и чувствуешь себя гением уровня Эйнштейна. К сожалению, я бывал и раньше в подобных состояниях, особенно при недосыпе. И прекрасно помнил, какими банальными кажутся эти гениальные мысли на утро.

Мне хотелось идти и прямо сейчас разбираться с артефактами. И с теми, что у меня были от Корсакова, и с ножом, созданным мной накануне, и с куском гранита, что мне удалось найти в секретном схроне отца, расположенным в мире духов.

Я сам не заметил, как дошел до своей комнаты и тупо уперся лбом в дверь. Не раздумывая, стукнул головой в створку, в тот момент, это показалось мне самым разумным решением, и стал ждать результата.

Интересно, если бы уперся головой в дверь, упал бы я, когда ее распахнула Настя?

Узнать это мне не удалось, так как я просто стоял и покачивался у самого входа, будто зомби.

Настя что-то сказала, но я даже не понял что.

Девушка удивленно на меня уставилась, затем протянула руку, взяла меня за локоть и завела в комнату.

Я попытался было пройти в ванну, и умыться, но присел на кровать и понял, что больше не смогу с нее встать.

Неужели, приобретение нового духа-покровителя меня так вымотало?

Я еще помнил, как Настя раздевала меня и укладывала в постель, но эротики в этих действиях было очень мало.

– Спасибо, – едва шевеля губами, пробормотал я и вырубился.

Утро мне показалось каким-то серым. Может от того, что шторы были плотно задернуты или может просто не смог продрать глаза.

Просыпался я очень медленно. Временами вновь проваливаясь в сон, отчего в голове все смешалось и в какой-то момент я не мог разобрать, когда сплю, а когда бодрствую.

Я ворочался и слышал недовольные бурчания Насти по этому поводу. Развернувшись, я вытянул руку и приобнял ее, прижал к себе горячим боком и стал нежно поглаживать. Настя фыркнула, чихнула и принялась вырываться. Это еще что за новости?

– Я твой повелитель и любовник, а ты моя женщина и должна слушаться! – как мог строго, сонным голосом произнес я.

Настя промолчала, зато поцеловала меня в нос. Ну ладно, хоть так. Засчитаем за согласие.

Быстро подобрев, но все еще не полностью проснувшись, я снова обнял девушку и прижал к себе покрепче. И получил в пах…

Глаза вопреки моей воле распахнулись и беззвучный крик перешел в хрип.

Прямо передо мной были огромные карие глаза Пружинки. Собака пыталась отодвинуться от меня, выгибаясь и брыкаясь. Я еще раз получил пинок пониже живота и только сейчас сообразил, что обнимаю щенка, прижимая к себе.

Я ослабил хватку, и Пружинка тут же успокоилась. Вывернулась и поднялась на лапы, немного пошатываясь. Стоять на мягкой перине были неудобно. Собака наклонилась к моему лицу и лизнула в нос.

Черт! Вот значит, как выглядел «поцелуй Насти» на самом деле.

Я отодвинул наглую морду подальше и осмотрелся. В комнате никого кроме нас с Пружинкой не было. Настя видимо уже ушла, а вот как собака забралась ко мне в постель я не представляю. Я никогда не позволял ей запрыгивать на кровать.

Возможно, Петя разрешал ей делать это, вот она и залезла. Надо будет поговорить с ним, чтобы был с Пружинкой построже.

Я улыбнулся, окончательно проснувшись.

Щенок так и топтался рядом, не торопясь спускаться вниз. Я аккуратно поднял её и поставил на пол. Пружинка за эти дни порядком набрала в весе и заметно подросла.

Собака требовала внимания, и начала тыкаться носом в ноги, не желая отпускать меня в ванную. Пришлось присесть на пол и поиграть с ней немного.

Рядом с кроватью лежали крипотки, это что-то близкое к носкам, по сути, но немного отличающееся по форме. Такие штуки носили в основном женщины, но мне они заменили обычные носки, носить портянки для меня было непривычно.

Я завязал носок-крипотку узлом и отдал Пружинке. Щенок принюхался к неизвестному предмету, подозрительно лизнул его, а затем схватил зубами и принялся тянуть на себя.

Это мне и требовалось. Я узелок не отпускал, а только дергал то в право, то влево, заставляя собаку бегать за ним через мои вытянутые ноги. Затем забрал у Пружинки игрушку и кинул его к двери. Щенок пулей рванул за узлом, схватил его и притащил обратно. Мол давай, кидай еще. Делать нечего, пришлось кидать. Мы играли несколько минут, пока мне в очередной раз не удалось забрать игрушку у Пружинки и кинуть её в сторону двери.

В этот миг дверь отворилась и на пороге появилась Настя, держа тяжелый поднос, сервированный завтраком. Пружинка уже, порядком разогнавшись, не успела затормозить и влетела прямо под ноги девушке.

Настя вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула с подносом в руках. Как только не уронила.

Собака тоже не ожидала такой подставы и принялась на ходу разворачиваться, буксуя лапами по деревянному полу.

Я видел всё это, словно в замедленном кино. И никаких часов Терехова не нужно. Вот Настя подпрыгивает, Пружинка оказывается прямо под ней, начинает тормозить и разворачиваться. Мимоходом хватает узелок, и довольная начинает ломиться обратно. В этот момент Настя приземляется и наступает на длинный крысиный хвостик собаки, та взвизгивает и рвется в мою сторону. Девушка, осознав, что произошло, пытается тут же убрать ногу с хвоста и начинает заваливаться на бок, пытаясь удержать и поднос, и равновесие одновременно.

Хорошо, что я начал двигаться, как только понял, что катастрофа неизбежна. В самый последний момент я дотянулся и подхватил Настю, не дав ей упасть.

С подноса слетел кусок вареного мяса и шлёпнулся на пол. Эта игрушка показалась Пружинке поинтересней моего носка, завязанного в узел, и она моментально переключилась на него. Схватила и шмыгнула в открытую дверь. Только ее и видели.

Я забрал у Насти поднос и позволил себе расслабиться и рассмеяться.

Настя тоже улыбнулась и через секунду смеялась вместе со мной.

Мы закрыли дверь в комнату и позавтракали. Правда белков в нашем утреннем рационе было маловато, зато Пружинка наверняка была очень довольна. Потому что через несколько минут, когда я вышел из комнаты, она лежала на спине, задрав лапы кверху и довольно облизывалась.

Я наклонился и потрепал псину по пузу.

Настя осталась заниматься своими делами, а я отправился к Анфисе Петровне, прихватив с собой часы и записку из схрона отца. Я надеялся, что мадам отдохнув, сможет поговорить со мной и объяснить некоторые вещи.

Подойдя к дому, где жила Анфиса Петровна, я наткнулся на Афоню. Телохранитель мадам бдел.

Поздоровавшись со мной, он спросил, по делу я или так. Можно подумать мой ответ что-то изменил бы. Я ответил, что по дулу, и охранник, важно кивнув, пропустил меня.

Дверь была не заперта. Я толкнул ее и одновременно постучал.

– Входите, – послышался бодрый голос мадам из комнаты.

– Анфиса Петровна, это я.

– Я поняла, Никита Васильевич, проходите.

– Вы замечательно выглядите, – сделал я комплимент женщине, сидящей перед небольшим зеркальцем и приводящей себя в порядок.

– Спасибо! – улыбнувшись, произнесла мадам. – Женщине всегда приятны комплименты, так что можете смело ими пользоваться в моем присутствии.

– Учту, – усмехнувшись сказал я.

– Вы верно хотите поговорить со мной о вещицах?

– Да, хотелось бы.

– Я готова. Все что могу расскажу.

– Давайте начнем с часов, – предложил я. – Как они к вам попали, я уже понял. И то, что вы не знали, что в них заточен тот осколок, который до этого был в монете тоже.

Мадам кивала, соглашаясь с моими словами.

– Мне интересно, что сказал вам осколок, когда еще был монетой о том, как его заставить проявить свои свойства.

– Они порой очень странно изъясняются, – произнесла мадам. – Но конкретно этот рассказал все довольно четко. Чтобы он начал работать, его нужно коснуться и произнести определенную фразу.

Я кивнул, продолжая внимательно слушать.

– Как я понимаю, Дементий Васильевич не успел вам рассказать, что это за фраза?

– К сожалению нет.

– Это что-то вроде заклинания, – попыталась объяснить мне Анфиса Петровна. – Жизнь невозможно повернуть назад, и время не на миг не остановишь. Это все.

Я чуть не поперхнулся, услышав это. Хорошо, что хоть о стенку опирался во время разговора, а то бы упал.

У меня не было подобной реакции на слова из записки. Возможно потому, что с гранитным камешком пока были всего лишь догадки. А сами слова туманны и не факт, что я окажусь прав, но тут… Точнее и ближе к тексту просто некуда.

– И что с этим заклинанием нужно сделать? Спеть его часам?

– Спеть? – Анфиса Петровна выглядела очень удивленной.

А я уже подумал, что она знает о чем речь. Хотя как такое было возможно сам не понимал.

Я неуверенно пожал плечами.

– Просто предположение.

– Думаю, достаточно просто сказать их вслух или шепотом. Даже не знаю, но мне кажется, что Дементий Васильевич вряд ли поет своим часам. Точнее пел, – поправилась мадам.

Да уж. Было бы хорошо обойтись без пения. Я, конечно, не считал себя совсем уж тугим на ухо. В караоке с друзьями петь доводилось. Но и одаренным певцом я не был.

– Анфиса Петровна, а что насчет этой записки?

Я протянул листок бумаги.

Мадам долго на нее смотрела, но было видно, что она её даже не читает. Может наизусть помнила, а может быть просто задумалась.

– Тут всё, что я смогла понять из невнятного бормотания, – наконец произнесла мадам.

– Там было что-то еще? – поинтересовался я.

– Да, там много чего было, да только всё непонятное. Точнее неразборчивое. Эти то слова едва понять смогла.

– А вы не знаете откуда у отца этот булыжник?

– Булыжник? – переспросила Анфиса Петровна.

– Ну камень этот с осколком духа.

– Ах это, – мадам усмехнулась. – Нет не в курсе. Вроде как с Урала привез. Нашел может. Вообще, говорят, там много древних духов, кто от своих скрывается. Ты лучше об этом своего духа-покровителя спроси. Или подружку.

– Настю?

– Её. Девчонка она боевая. Хотела в Китай пробираться в одиночку, но вроде как дальше Урала не ушла. Вернулась.

– Спасибо за совет, – поблагодарил я Анфису Петровну. – А кстати, о каком именно духе вы говорите?

Мадам снова непонимающе на меня взглянула. И я понял, что она ведь не в курсе о втором покровителе, точнее покровительнице. Осталось решить говорить ей или нет. Если да, то момент подходящий. Я решил сказать.

– Дело в том, что теперь я стал главой рода не только Восьмого духа, но и духа северо-восточного ветра. Мой второй покровитель – Посива.

– Вот как… – задумчиво произнесла мадам. – Всё интересней на свете жить становится. Когда такое происходит рядом с тобой, думаешь: «Какого черта, ты тут делаешь? У людей что-то случается, а у тебя все как прежде»

– Так ведь это хорошо, когда стабильность! Разве нет?

– Хорошо – это когда у тебя всё стабильно замечательно, а не когда все стабильно скучно.

– Поверьте, Анфиса Петровна, скучать вам со мной точно не придётся, – я решил хоть немного развеселить её.

– Да уж. В этом я и не сомневаюсь. Скорее слегка побаиваюсь, – вроде бы в шутку сказала мадам, но при этом у неё был очень серьёзный вид.

– Вы не против, если я испытаю действие часов прямо сейчас? – мне не то, что не терпелось это сделать, скорее я хотел получить консультацию, не отходя от кассы, если у меня что-то не выйдет. Тем более, что примерные масштабы воздействия часов я представлял.

– Да пожалуйста.

Я отошел на всякий случай немного подальше. По моим прикидкам, так сфера остановки времен не затронет Анфисы Петровну. Достал часы, коснулся коронки и чуть повернул её, так же как это сделал Терехов перед тем, как время замерло.

– Жизнь невозможно повернуть назад, и время не на миг не остановишь, – прошептал я, неосознанно произнеся фразу на мотив песни.

Время замерло.

Глава вторая

Время замерло.

Сильно выцветшая версия Анфисы Петровны застыла где-то не самой границе сферы. Интересно, что было бы, окажись она внутри? Могут ли простые люди находится здесь? Мне не хотелось рисковать кем-то чтобы это проверить. Но Терехов уже не сможет ответить на мой вопрос. Единственный вариант узнать – это спросить у кого-то из духов. Шанс наверняка смог бы ответить. А как на счет Посивы?

– Эй! – позвал я.

В принципе я не ожидал, что она мне ответит. Я уже понял, что Шанс делает это только почуяв кровь. Ответом мне было молчание.

Я посмотрел вверх, откуда в прошлый раз спустилась Посива, но не заметил следов разрыва. Интересно, а что нужно делать тут, чтобы добиться разрыва жгутов?

Можно, конечно, долго экспериментировать, особенно, учитывая, что время в сфере течет только для меня. В обычном мире пройдет мгновение, а я могу искать способ до посинения. Терехов именно об этом и говорил, когда жаловался мне, что заигрался со временем. Видимо, тут он провел большую часть своей жизни.

У меня не было ни желания, ни времени искать подходы к открытию врат, как их назвал Дементий Васильевич.

Я сосредоточился и материализовал бердыш, которым в прошлый раз рассек жгуты, позволив Шансу провалиться в наш мир.

Взмахнул фантомным оружием, представив, что режу ткань реальности, я рассек её.

С той стороны снова клубился туман.

– Эй! Серая! Посива, ты здесь?

Тишина.

Но я заметил, какое-то движение в глубине.

Движение пропало, но никто так и не появился.

Чёрт! Может я становился нетерпеливым, а может мне просто вся эта история с поклонением духам казалась какой-то странной нелепицей. Кажется, никакого пиетета перед Посивой я не испытывал.

Нет, они, конечно, сильны, но что-то в поведении Шанса подсказывало, что со мной они ведут себя немного иначе. По крайней мере он. Про Посиву пока не знаю. Весело будет, если внучка Стрибога разозлится и сотрет меня в порошок, развеяв по ветру. Но кто не рискует, тот не рискует.

Я снова сосредоточился и создал аркан из энергетических нитей. Размахнулся и кинул его наугад в прореху. Подождал какое-то время и дернул. Кажется, так мы в детстве ловили гольянов на речке. Ждать поклевки было бессмысленно, мелкая рыбешка не сможет серьезно подергать поплавок. А вот так, закинул, подождал, вытянул иногда срабатывало.

Потянув аркан на себя, я почти сразу почувствовал, что там кто-то есть. Не могу сказать, что верёвка тяжело пошла, но что-то изменилось.

Я подналег и потянул сильнее.

Из разреза в пространстве высунулась голова Шанса с веревкой на шее.

– И чего тебе теперь надо? – со вздохом произнес он.

Я немного удивился, но постарался виду не подавать.

– Вообще-то я ожидал увидеть Посиву. Тут вроде бы ее вотчина. Но могу задать свой вопрос и тебе.

– Так, кончай грубить, – недовольно произнес змей. – Ты хоть каплю крови пожертвовал, чтобы со мной говорить?

– Да сдалась тебе эта кровь? Можешь потом хоть глоток выпить, как порежусь. Тебе же она без надобности.

– Ну, – замялся Шанс, – для некоторых ритуалов она просто необходима. Так зачем Посиву хотел заарканить?

– Спросить кое-что хотел. А где она кстати?

– Да здесь я, – теперь из прорехи показалась слегка взлохмаченная голова девушки. – Чего хотел.

С этого ракурса платья на ней видно не было, только шикарные серые округлости грудей, и… мне показалось или это не самом деле бледно алые точки сосков.

– Какого черта! Вы чем там занимаетесь?

Шанс повернул огромную голову и посмотрел на девушку.

– Какая тебе разница? Мы взрослые духи, можем заниматься чем угодно. Но если уж тебе это так важно, мы общаемся. Обсуждаем проблемы нашего мира, о которых тебе пока знать не стоит. А свои сексуальные фантазии оставь при себе. Они вообще не имеют ничего общего с тем, что делают духовные сущности.

– Да пофиг, – отрезал я. – Мне нужно знать, что будет с обычным человеком попади он в эту временную аномалию?

Шанс снова глянул на Посиву. Та протянула руку и почесала носик.

– Вообще-то я не проверяла, но думаю все будет в порядке.

Я вспомнил парня в защитном коконе, которого разнесло на ошметки и вопросительно уставился на горного змея.

– А что ты на меня смотришь? Тут она хозяйка.

– Значит и тому парню было необязательно умирать? – возмутился я.

– Ты бы предпочел, чтобы он остался жить и получил мое покровительство? Или чтобы Корсаков продолжил свои эксперименты в этом направлении?

– Нет, пожалуй, – честно признался я.

– Ну так и не лезь со своим гуманизмом в чужой монастырь!

Меня опять поставили на место. Ну что тут сказать, духи…

– А что за проблемы в вашем мире? – не удержался и спросил я.

– Это тебя пока не касается. Разберись со своими, – произнес Шанс тоном, не терпящим возражений.

Голова змея исчезла, а за ним следом, глупо хихикнув пропала и Посива.

Разрез я решил оставить. Шанс говорил, что через него энергия из мира духов течет в наш мир и поморгает творить магию. Будем считать, что мне может понадобиться много силы. Раз уж энергия места силы определенного духа-покровителя идет его адепту, а не абы кому, то пусть и эта течет ко мне.

Интересно, получается, что эта сфера и есть место силы духа северо-восточного ветра. Значит Терехов много лет был лишен доступа сюда. Не удивительно, что он был таким немощным.

Я получил ответ на свой вопрос, но параллельно я получил информацию, что в мире духов не все так спокойно, как мне казалось ранее. Я вообще думал, что у них там что-то типа рая, где духи плавают и предаются неге, и лишь изредка приходят на зов своих адептов, чтобы поиздеваться над ними.

Подойдя к самому краю сферы остановки времени, я попытался шагнуть за ее пределы. Сделать это легко мне не удалось. Ощущалось сильное сопротивление, словно я пытался шагнуть в резину. Лишь приложив достаточно много усилий, я прорвал оболочку сфера и вывалился в нормальный временной поток.

Анфиса Петровна смотрела на меня чего-то ожидая.

Я глянул в ее сторону и вопросительно приподнял бровь.

– Да, ты можешь воспользоваться этим местом для экспериментов.

Повторила свое разрешение мадам. Для нее, видимо, не прошло и мгновения.

– Спасибо, я уже.

Теперь удивленно приподняла бровь Анфиса Петровна.

– Все получилось?

– Да, конечно. Все в порядке. Спасибо!

– Я рада, – произнесла мадам и улыбнулась.

– Не посмотрите на еще один артефакт? – спросил я и вытащил нож из ножен.

– А это что? – чуть удивленно спросила Анфиса Петровна.

– Тут тоже осколок духа.

– И где ты его взял?

– Создал совсем недавно.

– Создал?

Я коротко пересказал ей, что произошло и как так вышло, что осколок Шанса заточен в этом ноже.

Анфиса Петровна слушала и качала головой. А когда дошло до укорачивания хвоста горному змею, схватилась за сердце. Я понадеялся, что это было не по-настоящему и продолжил.

– Вот такая вот история, – закончил я свой рассказ.

– И как он теперь? – спросила мадам.

– Да с ним все отлично!

Рассказывать про «общение» Шанса с Посивой я не стал. Чужие тайны пусть остаются чужими, а мне и своих хватит.

Анфиса Петровна аккуратно взяла нож из моих рук и положила на стол перед собой. Затем склонилась над ним и принялась, что-то нашептывать. Я мог бы напрячь слух и разобрать слова, но решил этого не делать. Чужие тайны…

Мадам какое-то время «общалась» с клинком, затем выпрямилась и покачала головой.

– И?

– Ничего, – ответила Анфиса Петровна. – Уверен, что он там?

– Должен быть. Я видел, как осколок впитался в нож.

– Значит не хочет говорить. Молчит негодник.

– И что делать?

– Да ничего, – ответила мадам. – Пока сам не захочет не заговорит. Я могу попытаться, когда останусь одна. Некоторые осколки не любят свидетелей разговора. Можешь мне его оставить?

– Конечно.

– Тогда расскажу, когда будет результат. Кстати, Иван принес хозяйственные книги и гроссбух. Я займусь ими.

– Спасибо, Анфиса Петровна, буду весьма признателен.

Больше мне тут делать было нечего, и я вышел на улицу.

Что ж, кое-что узнать удалось. Будем надеяться, Анфиса Петровна сможет разобраться с ножом.

Пока мадам занимается ножом, я решил пересчитать деньги в хранилище. Нужно знать, сколько у меня есть наличности, чтобы понимать, что можно сделать. Особенно, когда станет понятна моя бухгалтерия. И отправился искать старосту.

Старосту я нашёл, но не того.

Данила Александрович, производил впечатление благородного человека, что я заметил еще при нашей первой встрече. Я видел несколько раз, как он общался с Романом Дмитриевичем, что-то делал, руководил своими людьми, всегда здоровался со мной при встрече. Но все вопросы он мог решать самостоятельно, что делало его весьма хорошим управленцем.

Тут же мы столкнулись с ним нос к носу.

– Добрый день, Никита Васильевич, – произнес старик и низко поклонился.

– Добрый, Данила Александрович. Как разместились ваши люди? Все ли в порядке?

– Вашими стараниями, Никита Васильевич. Спасибо!

Старик снова поклонился.

– Рад, что вы нашли чем тут заняться. Не видели Романа Дмитриевича?

– Он был где-то в районе склада оружия. Там, кажется, Степан ведет занятия для новичков.

Я усмехнулся, представив нашего старосту, дерущегося на кулаках со Стёпой.

Поблагодарив Данилу Александровича, я направился в указанном направлении.

У дверей арсенала меня перехватил оружейник Кирилл. О практически насильно затащил меня внутрь, намереваясь показать что-то, от чего я просто упаду. Так он выразился.

Боюсь, Кирилл, такого тебе не сделать. Скорее всего, большую часть изобретений я видел, а многие из них смог бы и повторить при наличии времени. Все-таки когда знаешь в какую сторону думать, можно до многого дойти. Пусть что-то сложное я и не придумаю, но некоторые вещи, до сих пор не существующие в этом мире, сделать возможно.

Кирилл вошел первым и загородил собой что-то стоящее на столе посередине комнаты. Не помню, чтобы этот стол был тут в прошлое мое посещение арсенала.

– Это самозарядный арбалет! – гордо сообщил мне Кирилл.

– Самозарядный? – Я действительно удивился. Как любой пацан, я знал каким образом взводится возвратная пружина затвора автомата при стрельбе, что обеспечивает его самозарядность, но как может быть арбалет такой системы я не понимал.

На столе стоял обычный арбалет с прикрепленным к его нижней части барабаном. Сбоку барабана виднелась небольшая вращающаяся ручка. По периметру располагались крючки, какой-то необычной конструкции и еще вспомогательный механизм протяжки.

Кирилл подошел и повернул ручку барабана. Тетива натянулась и дойдя до предела сорвалась и скользнула по цевью. Оружейник, не переставая, вращал барабан. Крючок снова зацепил тетиву и все повторилось снова.

– Осталось придумать, как сюда подавать болты, чтобы можно было стрелять непрерывно.

Не могу сказать, что это меня удивило так, чтобы мне стоило упасть, но идея и ее реализация были отличными.

Я похвалил Кирилла за идею, но заметил, что такой бандурой воевать не слишком удобно. Носить ее тяжело, да и большой размер барабана мешает. И было бы неплохо придумать, как подавать арбалетные болты один за другим непрерывно. Идея, как сделать обойму у меня была, и я рассказал ее Кириллы. От чего парень пришел в полный восторг и умчался искать нужные материалы.

Романа Дмитриевича я нашел там, где и советовал староста Слободки. Степан обучал новичков ведению кулачного боя. Там он и был.

Я подошел и немного понаблюдал за происходящим. Степан объяснял принципы защиты. Когда требовался блок, когда стоило открыться, а когда уйти в глухую оборону. Народ внимательно слушал и внимал. Из Степана вышел отличный наставник, делал он все размеренно без суеты, а объяснял очень доходчиво.

Роман Дмитриевич заметил меня и поздоровался. Я кивнул головой в сторону, давая понять, что нужно отойти.

Староста понял мой сигнал и, выйдя из толпы, направился в мою сторону.

– Роман Дмитриевич, мне в хранилище попасть нужно. Откройте пожалуйста дверь и проследите, чтобы меня никто не беспокоил.

– Сейчас все сделаю, – ответил староста. – Только ключи принесу.

Мне тоже нужно было сходить в свою комнату. Нужно было прихватить все те богатства, что до сих пор лежали у меня на столике рядом с кроватью.

Вдруг в голове пронеслась шальная мысль, что Настя намеренно осталась в комнате чтобы забрать себе все то ценное, что было там: кучу золотых монет и неизвестные артефакты. А потом свалить из деревни.

Что это был за голос внутри? Неужели я не доверяю своей девушке?

Но голос не унимался. Он твердил, что ни один нормальный не оставит такие богатства без присмотра. Их ведь могла забрать не только Настя. В комнату мог зайти кто угодно. Например Маша, которая после инцидента, могла затаить обиду. Или Лушка, которой уж точно не помешает столько золота. А вдруг Ивану показалось мало одного артефакта, и он решил начать охотиться за ними.

Я уже ничего не понимал, что происходит, как вдруг сообразил. Голос внутреннего хомяка пересиливал голос разума. Представляю, как пришлось кричать грызуну, чтобы перекричать меня.

Усмехнувшись, я приструнил мелкого проныру и восстановил контроль над мыслями.

Войдя в комнату, я не застал Насти. В деревне я ее тоже не видел, но возможно она у Лушки. После того, как Лушка караулила тело спящей в ледяном коконе подруги, они очень сдружились. Меня это радовало. Кажется, мне удалось избежать ненужного любовного треугольника.

Я подошел к столику и обнаружил на нем шкатулку из дома Корсакова. Открыл крышку и посмотрел на содержимое. Хомяк вопил, что не хватает золотых монет, но я его не слушал. На мой взгляд все было на месте.

Прихватив коробочку с деньгами и осколками духов, я добавил к ним гранитный булыжник и пошел обратно.

Староста уже ждал меня у дверей хранилища.

Роман Дмитриевич открыл дверь и пропустил меня вперед. Затем вошел следом и рассказал, что и где расположено.

Отделив имущество деревни и его жителей, староста откланялся и вышел, пообещав, что за входом присмотрят и меня никто не побеспокоит.

Я отодвинул деревенскую казну подальше в угол, чтобы внутренний зверь, уже довольно потирающий лапки, не решил её заграбастать и поднял с пола первый сундучок.

Обитый железом, добротный из твердых пород дерева, тяжелый. Так записал мой хомяк в свой розовый блокнотик.

Откинул крышку и уставился на полный сундук серебряных монет.

Тут было много. Не просто много, а очень много. Хомяк закатил глаза и грохнулся в обморок. Оно и к лучшему, спокойней смогу пересчитать имущество.

Я заканчивал раскладывать рублёвые монетки по стопкам из десяти монет каждая, когда животное очнулось и принялось подсчитывать сумму. Оказалось четыреста сорок рублей серебром.

Эта сумма показалась мне очень большой. А если учесть, сколько я зарабатывал за бой на ринге совсем недавно, так и просто огромной.

Что же творилось в крохотной головке хомяка, когда я подумал о том, что таких хранилищ у рода Шустовых было несколько? Даже представить сложно.

Я сложил монеты обратно в сундук и поставил его на место.

Поднял и поставил на стол другой сундучок. Он был поменьше и полегче. Хомяк недовольно пробурчал, что маловато будет.

Повозившись с заклинившей застежкой крышки, я откинул её и приоткрыл сундучок.

Тут лежало золото. Хомяк снова грохнулся в обморок.

Я достал россыпь монет из шкатулки Корсакова и наконец-то рассмотрел, что там было.

Еще давно, в своем мире, я слышал, что в это время имели хождение золотые червонцы. Вот только я не представлял есть ли они здесь.

Внимательно рассмотрев монеты Корсакова, я обнаружил номинал. Надпись гласила, что в моих руках двухрублевая монета.

Снова составив монетки в стопочки, я насчитал сорок монет, что давало мне еще восемьдесят рублей золотом к тому, что уже было подсчитано.

Я выгреб все золото из своего сундука и убедился, что и там лежали двухрублевики. Пересчитал и остался очень довольным. Хомяк снова очнулся как раз к окончанию подсчета. Не поверил в то, что услышал и заставил меня снова пересчитать монетки. Их оказалось ровно двести.

Итого еще четыреста рублей.

Похоже, я был богатым буратинкой.

Не знаю, сколько денег требовалось на содержание всего моего хозяйства, этим должна была обрадовать меня мадам, но мне показалось, что на первое время нам хватит.

Хомяк принялся внушать мне мысль, что такое сокровище нельзя никому отдавать. Я согласился, но настоял, что мы должны поддерживать всю свою инфраструктуру и выполнять взятые на себя обязательства. Мелкое животное подергалось, но согласилось. После чего вольготно развалилось в воображаемом кресле, уж больно похожем на трон, и затянулось толстенной сигарой, скатанной на бедрах кубинских девственниц.

Кстати, о них. Хомяк раскинул передо мной житейские перспективы обладателя такого богатства. Там был дворец персидского султана с гаремом обнаженных девиц. Я с легкостью узнал Настю на первом плане, за ней стояла полуобнажена Маша и совсем уж откровенно одетые девушки из борделя, которых мадам привела с собой. Кажется, был кто-то еще, но я не разобрал.

Все это было уже слишком. Я сосредоточился и воображаемым щелчком отправил с трона в дальний полет зарвавшегося грызуна. Встряхнулся и пришел в себя.

Я был богат. Это оказалось весьма приятно.

Ссыпав золото обратно и добавив к нему то, что принес с собой, я убрал сундук на место.

Затем я поставил перед собой шкатулку с артефактами и открыл крышку.

На дне сиротливо лежали четыре вещицы: кусочек камня, очень похожего на колчедан, слоистый металл, я не слишком хорошо в них разбирался, но это точно было не железо, кусочек серебра, тут я не сомневался и многогранный полупрозрачный камень фиолетового цвета, я определил его, как аметист.

Я совершенно не представлял, что они умеют и какому духу принадлежали. Поэтому осмотрев и запомнив артефакты, я сложил их в шкатулку и поставил рядом с сундуками, добавив гранит, принесенный с собой. Пусть пока полежат тут. Будем носить их к Анфисе Петровне в порядке очереди. Подумал немного и забрал гранит обратно. С ним нужно будет поработать подальше от деревни. Например, на поляне чуть позже.

Пора было выходить из хранилища, а то хомяк того и гляди вернется. Как я буду потом объяснять Насте с чего я вдруг решил добавить к нам двоим в постели еще пару девиц.

За дверью сидел один из парней стражников. При моем появлении он встал и склонил голову.

Я попросил его позвать Романа Дмитриевича. Староста пришел меньше, чем через две минуты. Видимо, был где-то поблизости.

– Можете закрывать, – произнес я и пошел в сторону своего дома.

У ворот я задержался. Тут была какая-то движуха. Стражники бегали, как наскипидаренные. Ворота открывались, и было слышно ржание лошадей. К нам кто-то пожаловал.

Я решил дождаться и встретить гостей, в случае необходимости. Краем глаза заметил, что ко мне подошел Иван с встал рядом.

Из захаба выехала небольшая лакированная карета, запряженная двойкой лошадей.

– Курьерская, – сказал Иван, пока лошади разворачивались.

– Кто бы это мог быть? – спросил я парня, но ответа не последовало.

Я повернулся и глянул на своего товарища. Иван стоял с отвисшей челюстью. Причем, в прямом смысле этого слова.

– Эй? – позвал я парня. – Ты чего?

Он с трудом сглотну и широко раскрытыми глазами уставился на меня, словно никогда не видел.

– Да кто там? – мое терпение заканчивалось.

Я готов был пойти и узнать кто в карете.

Иван вдруг шевельнулся и показал пальцем на герб, нарисованным в центре двери.

– Герб-то императорский! – только и смог выдавить из себя парень.

Я смотрел, как карета разворачивается и останавливается напротив нас.

Так, рассуждаем логически. Император не станет путешествовать в курьерской карете, значит так кто-то другой.

Дверца экипажа распахнулась и оттуда шагнул высокий мужчина в белом напудренном парике и длинном камзоле изумрудно-зеленого цвета.

Он вышел так, словно был тут главным. Подбородок задран, осанка такая, будто лом проглотил. Обвел взглядом окружающее пространство. Безошибочно выбрал меня и сделал ровно три шага в моем направлении.

– Никита Васильевич Шустов, вам велено прибыть ко двору Его Императорского Величества не позднее, чем через три дня. Вы получили это сообщение, как глава рода Восьмого Духа. Требование не позволяет вам отказаться от визита. Вот бумажный приказ, заверенный императорской печатью.

Мужчина вынул руки из-за спины. И протянул мне свернутый в трубочку листок бумаги, скрепленный сургучом.

Я посмотрел на герб он был в точности таким, как на двери экипажа.

– Прошу разрешения откланяться, – произнес напудренный мужчина, поклонился и скрылся в полумраке внутренностей кареты.

Я ожидал, что дверца закроется, и карета унесется в обратный путь в столицу, но я ошибся.

С другой стороны экипажа распахнулась дверца и ко мне подошел еще один мужчина. Он был гораздо ниже ростом, но камзол, парик и ломовая выправка выдавали в нем еще одного курьера его императорского величества.

– Никита Васильевич Шустов, вам велено прибыть ко двору Его Императорского Величества не позднее, чем через три дня. Вы получили это сообщение, как глава рода Духа северо-восточного ветра Посивы. Требование не позволяет вам отказаться от визита. Вот бумажный приказ, заверенный императорской печатью, – отчеканил он, заученную наизусть речь.

Глава третья

Откуда они это узнали? Да еще и точно не сегодня! Как иначе они могли успеть добраться из столицы? Хотя, если подумать на перекладных можно делать по сто двадцать – сто тридцать километров в день, а значит эти приказы могли быть составлены и отправлены сразу после смерти Терехова. Вот так-то. Оперативно. Но как?

Мужчина тем временем достал откуда-то из-за спины свернутую в трубочку бумаги и протянул мне. История со сравнением герба повторилась.

Курьер попросил разрешения откланяться и скрылся в карете. Экипаж тронулся и покатил к воротам.

Я обернулся и посмотрел на стоящего рядом и молчащего Ивана. Парнишка стоял раскрыв рот и смотрел на меня.

А ведь верно, я так и не рассказал ему, что произошло между мной и Тереховым.

– Вот так, – произнес я и пожал плечами.

Иван вздохнул, еще немного похлопал глазами, но ничего не ответил.

Что ж, у меня было совсем мало времени, чтобы собраться и отправиться в столицу. Была надежда, что раз уж курьер смог добраться до Суздаля за столь короткое время, то я точно уложусь в три дня. Но готовиться к поездке нужно быстро, а выезжать лучше не позднее завтрашнего утра.

А еще нужно решить, где остановиться в столице, да и вообще огромное количество вопросов. Я понял, что на меня накатила паника. Инстинкты бойца тут совсем не могли помочь, я отчаянно боялся светских приемов.

Будучи довольно известным спортсменом в своем мире, я не однократно присутствовал на официальных мероприятиях, но мне каждый раз давалось это с трудом. А тут мне предстояло встретиться с самим императором. Как себя вести? Не нужно ли надевать напудренный парик: А у меня его нет, что делать?

Мадам! Срочно нужно идти к ней. Она точно знает, что там и как.

Я развернулся и пошел к Анфисе Петровне второй раз за день.

На этот раз я не застал у дверей Афони, зато на крыльце сидел Данила. Охранник отламывал небольшие кусочки от сухого прутика и швырял их в бродящих неподалеку куриц. Птицы с криком бросались на кусочки ветки и принимались клевать их, стараясь отобрать друг у друга.

– Мадам у себя? – спросил я, подойдя вплотную.

– Да, – коротко ответил Данила, – Но она спит.

– Можешь разбудить?

Охранник замялся. Было видно, что будить Анфису Петровну не велено.

– Не переживай, она будет рада меня видеть, – усмехнувшись произнёс я.

Данила кивнул и поднялся, подошел к двери и тихонько постучал.

Из-за двери что-то ответили. Данила сказал, кто пришел. Выслушал ответ и попросил подождать пару минут.

Я услышал, как мадам торопливо ходит по дому, видимо приводя себя в порядок.

– Входите! – крикнула Анфиса Петровна из дома.

Данила кивнул и сделал шаг в сторону, пропуская меня.

– И снова здравствуйте.

Анфиса Петровна кивнула.

– Я бы хотел поговорить о светских мероприятиях.

– С чего бы это? – усмехнувшись, спросила мадам.

Я рассказал события последних тридцати минут.

Анфиса Петровна задумалась.

– В целом, там нет ничего сложного. Немного этикета, немного придворных интриг, немного ни к чему не приводящих разговоров. Все очень скучно и вычурно.

– Вы там бывали? – удивился я.

– О, нет, конечно! Таких как я, туда пустили бы только, как сопровождающую для какого-нибудь взбалмошного аристократа. А я никогда не хотела быть с такими.

– Но ведь вы знакомы со всеми главами родов, кто под покровительством духов, – возразил я.

– И что? У этих состоятельных особ свои провожатые. Я лишь так, чисто по необходимости. – Мадам как-то грустно усмехнулась. – Не переживайте, Никита Васильевич, я расскажу вам все, что требуется знать в первое посещение двора. Но я бы порекомендовала кого-то с собой взять.

– Настю?

– Можете взять Настю, если хотите позлить её отца, – мадам улыбнулась, давая понять, что она как раз за такое развитие событий.

А ведь верно, Корсаков скорее всего тоже там будет. И пусть причина вызова меня в столицу неизвестна достоверно, подозреваю она связана с событиями, совсем недавно происходящими в Суздале.

Значит Корсаков тоже должен там быть.

Мы беседовали с Анфисой Петровной не меньше часа. Зато от неё я вышел, почувствовав себя настоящим молодым аристократом.

Вот только меня беспокоило несколько вещей.

Не может ли все это быть какой-то хитрой ловушкой? Не получится ли так, что я уеду из деревни, а сюда явятся люди Корсакова и уничтожат моих людей?

Нет конечно, мы подготовились, но всегда есть такой численный перевес противника, при котором никакие подготовительные работы не спасут. Что будет делать Роман Дмитриевич, если к стенам деревни явится толпа наемников, способная закидать шапками всю деревню вместе с нашими системами защиты?

С этим нужно было что-то делать. Я очень надеялся на осколки. Думал, что они смогут мне помочь защитить деревню в мое отсутствие, но пока все было глухо.

Мне стоило постараться выяснить на что способен гранит, раз уж я понял, а точнее, думаю, что понял, какая песня помогает пробудить его силу.

Я решил немедля идти на поляну и разбираться с этой проблемой. Но прежде надо было найти Настю и сообщить девушке, что мы предстанем пред его величеством не позднее, чем через три дня. Вот она обрадуется!

Настя обрадовалась, да так, что крики были слышны по всему дому. Не ожидал от нее таких проявлений негодования.

– Ты зачем на это согласился?! – кричала она. – Это ведь явная уловка моего драгоценного папаши. Это в его стиле! Поверь, он убьет здесь всех, пока ты будешь ездить в столицу и обратно!

– Но ведь курьеры… Приказы явится, – возразил я. – Как я могу их игнорировать? Успокойся, я придумаю, как нам оставить людей в безопасности.

– Прости! – Настя подошла и прижалась к моей груди. – Прости, я что-то очень эмоциональна последнее время.

Я взглянул на девушку. Собирался было спросить уверена ли она в своих женских хитростях, уж больно её поведение подозрительно выглядит. Но решил воздержаться от этого. Сейчас были другие вопросы, требующие срочного решения.

В итоге мне удалось убедить ее поехать со мной. А о деревне я пообещал позаботиться. Но чтобы выполнить это обещание, мне требовалось срочно уйти.

Черт! Как сложно пытаться поддерживать нормальные отношения. Иногда я жалею восточных султанов, чьё положение в обществе требует содержания большого гарема. Я более чем уверен, даже будь султан тираном, женщины вынесут ему мозг.

В моём же случае всегда требуется готовность и желание идти на компромисс. По любому поводу может возникнуть критическая ситуация, и в такие моменты эта готовность и желание могут помочь восстановить равновесие.

Сейчас была именно такая ситуация.

Я вышел из дома и довольно улыбнулся. У меня все получилось. Справится с первой семейной ссорой – чек! Поставили галочку.

До поляны я добрался быстро. В деревне было много народу, но я шел напролом, не обращая ни на кого внимания. Только кивал, отвечая на приветствия.

Я поставил камень в центре поляны. Посмотрел на острые неровные края гранита, подумал, что там есть что-то что когда-то было духом. Жило в своем мире и не думало, что кто-то типа меня станет требовать от него выполнять желания. Хотя, если бы тут были желания, то все было бы просто. Захотел неприступную каменную стену вокруг деревни и вот тебе пожалуйста. Получите – распишитесь.

Мне требовалось произнести слова из песни, но я никак не мог на это настроится. Опять же, до какой строки петь? Вся песню или только припев? А может вообще требуется только пара строк?

Я вздохнул. Сколько не оттягивай, а делать придется. Прокрастинация – бич моего времени в другом мире, а не этого. И нечего нести эту заразу сюда!

– Что нам ветер, да на это ответит? – произнес я тихо, растягивая слова, как в песне. – Несущийся мимо, да сломавший крыло.

Камень, до сих пор стоя на траве словно обычный кусок гранита, вдруг ожил. Стал едва заметно светиться.

– И, упав между нами, так недолго любимых, – продолжил я уже смелее. – Разбил он объятья, как простое стекло.

До Шевчука мне было, конечно, далеко, но эта песня мне нравилась, и я легко мог вспомнить и мотив, и манеру исполнения.

Свечение усилилось и полилось со всей поверхности артефакта.

Но что-то было не так. Часы в это время уже создавали сферу остановки времени. А камень словно чего-то ждал. Неужели он требовал спеть ему всю песню? Если так, то я точно потребую выстроить непреступную стену!

Откуда-то из-под земли послышался гул, словно пробудился вулкан. Здесь в лесу? Землю тряхнуло. Мне показалось, что подпрыгнули деревья. А потом стало совсем жутко.

По всему периметру поляны из земли полезли острые гранитные когти или ребра, тут как посмотреть. Тонкие и острые наверху, они становились все толще и толще, соединяясь между собой у основания.

Гул продолжался, словно где-то глубоко под землей работала какая-то адская машина, создающая гранитные скалы прямо из окружающего материала. Не верю я, что пару минут назад в этой местности было столько гранита. Пусть и под землей.

Гранитная стена достигала уже нескольких метров высотой, а камень все рос и рос. Наконец, движение замедлилось и гул стал стихать. Горы ощетинились клыками, казавшимися отсюда очень внушительными.

Я оказался стоящим в центре гранитной стены с острыми треугольными выступами на самом верху. Нет, центром этого безобразия был не я, а кусок гранита. Именно вокруг него образовалась эта стена. Интересно, если бы я пожелал не стену, а катапульту, кидающую огромные гранитные булыжники, я бы получил ее?

Что ж, вопрос с защитой деревни можно было считать почти решенным. Конечно, внутрь стены можно закинуть что-то горючее и сжечь деревню, но даже такой вариант защиты был весьма недурным.

Словно в ответ на мои мысли снова раздался подземный гул, и верхние клыки гранита снова начали вытягиваться. На этот раз они тянулись и загибались внутрь, пока не соприкоснулись над моей головой.

Вокруг стало заметно темнее, толстенные гранитные арки закрывали большую часть неба. Проблема закидывания сверху чего бы то ни было осталась, но эта задача сильно усложнилась.

Полыхнуло белым и проемы между арками словно затянуло синим силовым полем.

Вот теперь было отлично!

Я управлял созданным магическим куполом и это строение выполняло мои приказы в доступном ему варианте.

Отлично! Да с такой штукой никто не сможет причинить вреда деревне. Осталось выяснить пару моментов. Как это убрать, и как сделать так чтобы артефактом мог управлять, например Роман Дмитриевич. Не получится ли так, что только тот, кто способен использовать магию, может повелевать этой штукой. Какой урон выдержит эта конструкция? Не случится ли так, что она способна противостоять магии, но не физическому урону, как например действовал мой кокон. Сплошные вопросы. И нет времени поэкспериментировать. И еще момент. Как быть с размером?

Стоп! Время у меня есть.

Но для начала нужно понять, как убрать эту штуку.

– Исчезни! – произнес я, сосредоточившись.

Каменный купол пропал.

Отлично!

Я глянул на камень, он по-прежнему светился. Может ему надо время остыть?

Попробовав поднять камень, я потерпел неудачу. Каменюка стала настолько тяжелой, что я не смог оторвать ее от земли?

Я решил отойти немного в лесок, по нужде, пока артефакт остывал или что ему там нужно было сделать.

Желанные кусты были уже совсем близко, когда я безо всякого предупреждения налетел на невидимое препятствие.

Черт! Я потрогал нос, крови не было, но боль осталась.

Значит стена просто стала невидимой, повинуясь моей команду, а вовсе не перестала существовать. Вот почему камень светится и его нельзя сдвинуть. Он все еще работал.

– Перестань, – попросил я артефакт. – Выключись!

Свет вокруг камня померк.

Я протянул руку, и она свободно прошла насквозь того места, где только что была стена.

– Да! – воскликнул я и сделал жест рукой, точно такой же, как делали в детстве, когда получали желаемое.

Я вернулся в центр поляны спустя пару минут.

Камень стоял, как ни в чем не бывало. Я поднял его и взвесил в руке.

Что ж, продолжим эксперименты.

Достав часы из кармана, я коснулся коронки и произнес нужные слова.

Сфера окутала меня, и лес вокруг выцвел.

Гранит по-прежнему был со мной.

Поставив его на внутреннюю поверхность сферы, я спел ДДТ. Шевчук был бы доволен, узнав, что его песни преодолели границы миров.

Камень засветился. Я опасался, что стена снова возникнет там, где была до этого, но я бы этого не заметил, пока сижу в другом потоке времени. Но эксперимент есть эксперимент. Не попробуешь не узнаешь.

Я представил как вокруг камня строится крошечная гранитная стена. Начались какие-то вибрации, но стена не появилась. Похоже что-то было не так. Я сильно подозревал, что сфера не позволяет камню работать как надо.

Да уж, взаимодействие артефактов стоит еще изучить. Надо бы попытать Буянова, может он что-то знает на эту темы.

Я вышел из сферы и увидел, как вокруг камня образовался крошечный вариант того, что я видел совсем недавно. Отлично! Теперь точно хорошо. Артефакт меня слушался.

Осталось выяснить совсем немного.

Я сосредоточился и создал фантомный топор. Если стена уязвима к магии, то мой топор ее разрушит.

Взмахнув невесомым оружием, я саданул им по куполу. Ничего не произошло. Купол выстоял. Теперь дело за физическим уроном. Жаль, что у меня не было ничего тяжелого под рукой. Я осмотрелся и поняв, что искать такую вещь на поляне бессмысленно.

Отошел на несколько метров, нашел сухое дерево и выломал дубину приличных размеров.

Вернулся и врезал ей по магической стене. Результат то же, что и с топором. А как на счет того, чтобы долбануть по ней много раз.

Я принялся лупить по куполу дубиной, пока та не сломалась, рассыпавшись в моих руках буквально в щепки.

Наклонился и осмотрел купол. На гранитных зубцах были видны повреждения. Похоже, у этой стены есть запас прочности. Вот только каков он? Думаю, тут без полевых испытаний не обойтись. Но на них у меня уже точно не было времени.

Я заставил артефакт деактивироваться, поднял камень и пошел обратно в деревню. Оставалось еще одно испытание.

Романа Дмитриевича я нашел недалеко от лазарета. Он общался с невысокой заведующей этого заведения.

Дождавшись, когда они закончат разговор, я обратился к старосте. Рассказал ему то, что от него требуется и отдал гранит, предварительно напев незамысловатый мотив.

Роман Дмитриевич был немного растерян. Похоже, он ничего не знал о подобных артефактах. Зато, если все получится, я смогу спокойно покинуть деревню, не переживая, что вернусь к пепелищу.

Староста установил артефакт в центре открытой площадки.

Я рассказал, что нужно делать вплоть до мелочей, то, что знал сам.

Роман Дмитриевич отошел на несколько шагов и фальшиво запел «Ветер».

Я почувствовал, будто попал обратно в свой мир и сейчас сижу в караоке-баре, где горе-певец терзает микрофон своим вокалом.

– Что нам ветер, да на это ответит, – пел староста.

Припев закончился, и я взглянул на камень.

Глава четвертая

Проклятый каменюка стоял как ни в чем не бывало. Даже светиться не начал. Может быть, фальшивое исполнение его не устроило?

Роман Дмитриевич затравлено посмотрел на меня, когда слова припева закончились. Я улыбнулся, стараясь подбодрить его. Подошел и похлопал по плечу.

– Не выходит… – пожаловался староста.

– Да все в порядке. Давайте попытаемся еще раз. Только попробуйте просто произносить слова, не петь. Возможно, камень сработает и при таком раскладе.

– Хорошо, – согласился Роман Дмитриевич.

Я снова отошел на стратегически верную позицию. То есть подальше от камня и старосты, пытающегося с ним совладать. Отсюда я мог следить за ситуацией и в случае чего подстраховать или накинуть щит, если дело пойдет совсем плохо.

Роман Дмитриевич готовился основательно. Откашлялся, прочистил горло. Было забавно на него смотреть. Он всегда довольно уверенно командовал подчиненными, отлично справлялся со своими обязанностями. А тут он явно был не в своей тарелке, но вариантов не было. Мне придется уехать, а оставлять людей без защиты, я не хотел.

Староста выдохнул, словно собираясь окунуться в ледяную воду и произнес слова, на этот раз просто стихом.

Не помогло.

Где-то в глубине души я ожидал такого исхода, но надеялся, что все получится.

Роман Дмитриевич сильно расстроился. Было видно, что он переживает.

– Не волнуйтесь, – произнес я, как можно бодрее. – Я что-нибудь придумаю. Без защиты я вас не оставлю.

Наверное, стоит попробовать самому активировать камень. Я сначала собирался спеть, но потом решил просто проговорить фразу. Стоило все же проверить работает этот способ или нет.

После произнесения последнего звука этого странного заклинания камень засветился. Точно так же, как тогда на поляне. Значит петь было не обязательно, это меня радовало, а вот что огорчало, так это невозможность пользоваться артефактами обычным людям. Или это уникальный случай?

В общем, проверять еще было что. Как вернусь из столицы, займусь экспериментами.

Я решил, что настрою стену прямо сейчас, вдруг потом не будет времени заняться этим.

Представив размеры требуемой стены, так чтобы она оказалась за пределами деревянного частокола и даже чуть дальше, чтобы не снести заостренные колья, я пожелал, чтобы стена сразу была невидимой. Не хватало мне еще паники среди населения, когда народ увидит лезущие из земли камни.

Камень мигнул, словно лампочка накаливания, при просадке напряжения и раздался гул. Вот об этом я не подумал. Хотя не уверен, что звуковые эффекты можно было бы убрать.

Но одного гула камню было мало. Еще и земля начала ходить под ногами. Трясло так, будто мы на вулканическом плато, где-нибудь на Камчатке или в Японии, того и гляди из-под земли Годзила появится.

Народ стал выбегать из домов, носиться в панике по улице. Кто-то принялся спасать имущество. Черт! Надо было предупредить людей о проведении подземных испытаний.

– Тихо! – старосте удалось перекричать гул. – Без паники!

Народ замер, уставившись на Романа Дмитриевича.

– Успокойтесь! Все в порядке! Возвращайтесь к себе, скоро все закончится.

Люди успокоились, но возвращаться в дома не спешили. Гул и подземные толчки продолжались.

Я прикрыл глаза и взглянул на деревню в поисках энергетических возмущений. Все вокруг было залито свечением. Вокруг бушевали такие потоки энергии, что я со своими фантомами показался себе ребенком с деревянным самосвалом рядом с двухсоттонным «Белазом».

Вокруг шла стройка века. Энергетический отпечаток возводимых стен, что я видел, впечатлял.

Я добавил пожелание замкнутости купола сверху, но при этом он должен был свободно пропускать воздух. Подумал и представил те самые защитные поля, что мне продемонстрировал артефакт на поляне.

Осталось решить вопрос с входом и выходом из-под купола. И лучше бы его сделать избирательным.

– Роман Дмитриевич, сейчас кто-то из жителей деревни отсутствует?

– Да несколько человек ведут работы в лесу, кто-то уехал в город за провизией.

– Хорошо. У меня просьба. Не могли бы вы встретить их за воротами по приезду? Причем метрах в пяти от деревни, не ближе.

Староста непонимающе на меня посмотрел.

– Я пытаюсь обеспечить безопасность людей, – объяснил я. – Но для того, чтобы все жители имели возможность свободно покидать и возвращаться в деревню, моя защита должна их знать. Вот поэтому я прошу вас встретить людей, как только они вернутся, и сопроводить их внутрь.

– Хорошо, Никита Васильевич, – наконец произнес староста. – Все сделаю.

– Отлично.

Я вновь вернулся к управлению артефактом. Полной уверенности, что у меня получится настроить протоколы доступа не было, но попробовать стоило.

Перво-наперво, я определил всех, находящихся внутри периметра людей, как имеющих свободный доступ. Тех, же кто войдет внутрь в сопровождении старосты, я тоже распорядился поместить в список свободного доступа. Не знаю получилось ли у меня второе, но первое я собирался проверить прямо сейчас. Точнее, как только завершиться строительство.

Камень стоял в центре деревни и мерцал. Народ уже собрался в кружок. Рассматривал диковинку. Староста объяснял всем, что это такое. И просил не уносить его с собой.

Да, предупредить, что его с места не сдвинешь, я забыл, но думаю, это мелочи.

Я понял, что возведение стены завершено, когда камень перестал мерцать и стал излучать ровный приятный свет.

Вот и отлично, ночью еще и светильник бесплатный.

Хотя, кто знает, насколько это все бесплатно. Энергии на поддержание этого защитного сооружения шел вагон и маленькая тележка. Но меня интересовал другой вопрос. Что это за энергия? Она берется из потоков, что питают мои магические способности? Или это энергия того духа, чей осколок заточен в граните?

Если рассуждать логически, то я бы предположил, что эта энергия ко мне отношения не имеет. Вроде как из слов Шанса я понял, что связь человек-дух – это своего рода пара проводников. Через нас качается энергия из мира духов, где ее полно, в этот мир, где есть её недостаток. Таким образом, подобной парой проводников является дух и его осколок. Один находится в том мире, другой в этом.

А значит, они качают энергию, не относящуюся ко мне. Если это так, то вообще отлично. Вот только интересно, а куда энергия уходит из этого мира? Если сюда постоянно идут тысячи потоков, а их не меньше. Как я понял из книги Буянова, что в каждой стране есть род, и чаще всего не один, кто отвечает за защиту границ государства. И этот род имеет духа-покровителя. Так повелось совсем недавно, всего-то около трехсот лет назад, но это не важно. Энергия идет сюда, тут тратится, а что дальше?

Я не могу сказать, что в своем мире разбирался в физике, но школьная и институтская программа была мне знакома. И помнится был там такой закон: «сохранения энергии». Вот он то и должен как-то регулировать эти процессы. Нужно будет поговорить об этом с Буяновым, а еще лучше с Шансом.

Что ж, пришло время проверить мои способности программиста. Получилось ли создать допуск людям. Да и мне самому. Но могло оказаться так, что меня пропустят, так сказать, по блату. Так что я решил взять с собой кого-нибудь знакомого.

Осмотрев людей, собравшихся рядом с камнем, я увидел Машу. Девушка стояла чуть в сторонке, но внимательно и с интересом следила за происходящим. Я помнил, что она на меня злилась, но понадеялся, что все это уже в прошлом.

– Маша, привет! – я убедился, что девушка на меня взглянула и махнул ей ручкой.

Маша широко улыбнулась и помахала мне в ответ.

– Иди сюда! Чего там стоишь? – позвал я её.

Девушка подошла и встала рядом со мной.

– Пойдем прогуляемся до леса, – предложил я.

Маша покраснела, как спелый помидор, но закивала в ответ и принялась отряхивать с себя невидимые пылинки.

�