На краю Бостона

Конец

Стою в свете софитов на сцене концертного зала на десять тысяч человек. Держу прозрачную хрустальную шкатулку с двумя кольтами внутри. Легкий ветер от больших производственных вентиляторов треплет волосы. Руки мерцают тысячами разноцветных блесток, покрывающих кожу. Чувствую себя Эдвардом Калленом в лучах солнца. Гул толпы постепенно стихает. Воздух в легких кончается. Еще чуть–чуть, и я упаду в обморок. Слышу удары сердца в ушах. Господи, помоги!

Ловлю возбужденные взгляды зрителей. Кто–то охает, кто–то перешептывается. Женщины томно вздыхают, когда я делаю шаг навстречу тому, кто буквально месяц назад изменил меня, ворвавшись в мою жизнь.

Он открывает шкатулку и достает пистолет, кивает и делает несколько шагов назад. На столике берет две настоящие пули и говорит:

– Мне нужен доброволец из зала со стальными яйцами.

Среди зрителей проносится смешок.

–Кто–то?, кто разбирается в оружии и знает толк в патронах.

Молодой мужчина в четвертом ряду поднимает руку, встает и направляется к сцене.

Мое сердце тревожно стучит, набирая обороты. Еще немного, и выпрыгнет наружу. Ком волнения застревает в горле, желудок скручивает в тугой узел от страха.

– Как вас зовут? – раздается в микрофон голос того, кто уговорил меня на это безумие.

– Уайт, – отвечает доброволец. Темнокожий высокий мужчина. – Офицер Билл Уайт, сэр.

– Какое подходящее имя для темнокожего полицейского1.

Зал взрывается смехом и аплодисментами.

– Верно, сэр.

– Вы, должно быть, можете одной рукой разобрать и собрать оружие, офицер Уайт?

Доброволец кивает и улыбается широкой белоснежной улыбкой, подтверждая свою фамилию.

Я все еще ощущаю, как страх усиливается. И зачем я согласилась на это? По спине катится капелька пота, ладони влажные, в горле пересохло.

– Пули настоящие? – спрашивает тот, чье имя заставляет мое сердце останавливаться каждый раз, когда его слышу.

– Да, сэр.

– А пистолет?

Полицейский разбирает и собирает кольт, внимательно осматривает его и поворачивается к зрителям.

– Это самый настоящий кольт, – подтверждает он.

Понимаю, что пора, и достаю второй пистолет. Доброволец осматривает и протягивает обратно.

– А теперь, офицер Уайт, подпишите пули.

Я не решаюсь посмотреть в зрительный зал. Знаю точно, она сидит там. Если наши взгляды встретятся, я сбегу. Поэтому стараюсь контролировать мысли и обуздать дикое желание посмотреть на нее.

Полицейский подписывает пули и вставляет одну в пистолет того, кто уговорил меня подняться на сцену и выполнить самый опасный трюк с ассистенткой, а другую – в пистолет, который принадлежит мне.

– Сейчас вы увидите невероятное захватывающее шоу, где моя очаровательная ассистентка сыграет главную роль. – Он ждет, когда зал замолчит и погрузится в тишину.

Подает знак, и я ставлю шкатулку на стол ассистента, вынимаю кольт и направляюсь на противоположную сторону, где размещен шлем для трюка. Надеваю на голову, поворачиваюсь лицом к нему и замираю. Коленки подгибаются. Стой, только не падай, терпи.

Тот, кто купил мое сердце, повторяет действия и просит полицейского встать на безопасное место, отмеченное крестом на сцене, и принять командование. Пока он дает инструкции, решаюсь мельком взглянуть на людей. Женщины прикрывают рты руками, те, кто моложе, воодушевленно ожидают шоу. Те, кто постарше, держатся за сердце и машут платками, будто это поможет им избежать сердечного приступа. Мужчины сдержанно ожидают, демонстрируя напускное спокойствие.

Мне нечем дышать. Стараюсь отвлечь себя и представляю, что полицейский стоит абсолютно голый на сцене. Поворачиваюсь к залу, и они тоже все без одежды. Нет, это не помогает, а лишь усиливает комичность ситуации, в которую попала.

– Занять позиции, – слышу голос офицера.

Выпрямляю спину, поднимаю голову. Но в последний момент невидимая сила заставляет посмотреть на первые ряды. Вот она. Светлые, почти золотистые волосы, уложенные волнами, как у Барби. Шифоновая блузка цвета фуксии, помада в тон, томный взгляд и шикарная улыбка.

И зачем я согласилась?

– Поднять оружие, – команда полицейского прорывает тишину.

Сердце стучит в висках. Меня оглушило. Волнение накатывает гигантским цунами, сметая остальные чувства с пути.

Стою на сцене ради того, чтобы помочь мужчине, в которого влюблена, – впечатлить девушку его мечты. Мы оба здесь по любви. Только у нас она разная.

– Приготовиться, – говорит полицейский.

Я перевожу взгляд из зала на него. Сквозь маленькую мушку смотрю на идеальное мужественное лицо, голубые глаза, щетину, ярко выраженные скулы и квадратный подбородок. Замечаю дуло пистолета.

Я смотрю смерти в глаза.

В последнюю секунду вновь ловлю его взгляд, и он одними губами произносит «спасибо».

– Пли!

Сердце подпрыгивает в груди. Я закрываю глаза. Нажимаю на спусковой крючок.

Выстрел.

Начало. Глава 1. Софи.

Меня будит мерзкий скрежет. Словно гигантскую консервную банку тащат по асфальту. Я подскакиваю и несусь к окну. Какой мудак в субботу рано утром решил испортить мне сон? Кажется, догадываюсь.

Выглянув в окно, вижу перед домом на моем газоне гигантскую старую рухлядь, похожую на экскаватор. Что за…? Поднимаю раму и высовываюсь.

– Эй! – пытаюсь перекричать рыцаря на коне, но он сидит в кабине и явно не слышит. Замечаю чертова соседа – клянусь, он сам дьявол воплоти, стоящего на крыльце безупречного дома. – Эй, ты! Что здесь происходит? – обращаюсь я к соседу, но он в ответ лишь улыбается и машет рукой.

Стучу кулаком по подоконнику и несусь вниз. Босиком выбегаю на лужайку, машу руками мужику в кабине, чтобы перестал копать, но он непонимающе смотрит на меня и показывает, что мол, в наушниках ничего не слышит.

Направляюсь прямиком к дьяволу.

Он стоит в облегающей торс и подчеркивающей его глаза футболке небесного цвета. Свободные брюки, начищенные ботинки, аккуратно уложенные волосы и ровно подстриженная короткая борода, я бы назвала это плотной щетиной, – ну точно сам дьявол от «Hugo Boss»2 вышел из–под земли.

– Какого черта ты творишь? Восемь утра, больной придурок! – Верещу, будто мне ногу отдавили.

– О, чокнутая соседка. – Он опускает глаза и оглядывает меня. Понимаю, что на мне старый топ на бретельках и растянутые серые штаны, доставшиеся от сестры. Смотрю вниз. Соски стоят колом от прохладного воздуха. Или не от него.

– Время видел? Убери сраную рухлядь с моей территории.

Он протягивает руку вперед, будто отодвигая меня назад, и держит дистанцию.

– Что ты делаешь? – делаю шаг, но он отступает к двери.

– Не хочу подцепить бактерии от тебя, ты явно только встала, соответственно не чистила зубы. И ты так орешь, что твои слюни разлетаются в разные стороны. Не дай бог…

Ах вот как? Он, значит, у нас чистюля. Я корчу лицо, показывая ему, что вот–вот собираюсь плюнуть. Сосед пятится назад и прячется в доме, прикрываясь дверью. Сквозь щелку кричит, перебивая гул экскаватора:

– Ты – сумасшедшая! Убирайся с моего крыльца! – Замечаю на его лице довольную ухмылку.

Топаю ногой, будто больше ничего не могу сделать, и направляюсь к мужику в экскаваторе. Машу, чтобы он заглушил мотор. Когда, наконец, эта громадина глохнет, выдыхаю.

– В чем дело, мисс? – Усатый мужчина вываливается из кабины. Его живот торчит из–под грязной майки и клетчатой рубашки. На лице торжествует похоть. Он тоже пялится на соски? Инстинктивно прикрываю руками грудь.

– Уберите с моего газона вашу рухлядь, иначе вызову полицию. Без моего согласия не имеете право загонять технику сюда. Посмотрите, испортили мои цветы и… – Зажимаю рот руками, когда замечаю, что он выкопал все мои тюльпаны. – Да вы…

Слезы предательски текут, не могу остановиться. Реву, как девчонка. Утираю щеки и не знаю, что делать.

– Простите, мисс. Но мистер Паркер сказал, что это его территория, и он хочет избавиться от цветов.

– Убирайтесь, – шиплю я и ухожу домой с полным поражением.

Глава 2. Адам.

Маленькая мисс Психованная Сучка изводит меня каждый день.

Окна наших спален выходят друг на друга. И каждый вечер она целенаправленно включает подсветку на своей кровати и ходит в нижнем белье, дразня мой член.

Даже если вы сочтете меня грубым, я говорю правду.

Я ложусь рано, чтобы восполнить организм необходимой энергией. Жаворонок, как назвал бы меня мой психолог. Встаю засветло, с первыми птицами. Принимаю душ, бегаю, возвращаюсь, снова принимаю душ, завтракаю тем, что приготовила накануне Беатрис, мой повар – одна из них, и уже в семь тридцать выезжаю на работу. Репетиции утомляют. Отбирают силы. Поэтому следовать инструкциям очень важно. Нельзя прерывать сложившийся ритм. Я должен быть сконцентрирован на работе. Любая ошибка стоит мне денег, славы и репутации.

Но мисс Недотрога через лужайку от дома сводит меня с ума. Она не спит до поздней ночи. Хотя это не должно меня волновать, но она мешает спать мне.

Каждый вечер соседка включает на всю катушку неизвестные мне современные треки так громко, что кровать вибрирует.

Я отдаю предпочтение музыке восьмидесятых годов, когда лирика в песнях превалировала, а текст имел смысл. Но она же врубает что–то дерьмовое. Басы разрушают перепонки. И как она может находиться в помещении, где так гремит музыка?

Несколько раз натравливал на нее копов, жалуясь на излишний шум. Она отделывалась штрафами, но изводила еще больше. Тогда я решил, что пора ее проучить.

Сегодня утром Софи взбесилась, увидев перед домом Билла. Я нанял его перекопать любимые тюльпаны этой зазнайки. Она была вне себя. И когда стояла передо мной в просвечивающейся майке, клянусь богом, хотел вцепиться зубами в ее торчащий сосок.

Сейчас наблюдаю за ней через окно гостиной. Она что–то ест и читает. Облизываю губы и затягиваю галстук на шее, хотя предпочел бы затянуть его на ее руках. Она вовсе не нравится мне. Но мой парень в штанах реагирует, как настоящий самец на горячую цыпочку. Что тут поделаешь. Он хочет трахать все, что шевелится.

Софи порхает по кухне. Легкая, утонченная и сонная. Редко можно ее лицезреть ранним утром.

Я застегиваю запонки, и одна все же выпадает и валится на пол. Наклоняюсь, хватаю ее и выпрямляюсь. Поднимаю глаза и вздрагиваю.

– Черт!

Она стоит перед окном, прислонившись к нему, как в фильме ужасов. Как она успела так быстро здесь оказаться? Грудью прижимается к стеклу, сложив ладони дугой, чтобы рассмотреть дом или… меня. Неловко отшатываюсь, ноги подгибаются, и я падаю на диван.

Что она делает?

Софи начинает смеяться, показывает средний палец и возвращается домой, медленно поднимаясь на крыльцо. Уже открыв дверь, замирает и снова показывает палец.

Знает, что наблюдаю за ней. Говорю же – Психованная Сучка.

Встаю, подхожу к зеркалу в прихожей, поправляю галстук и возвращаюсь на кухню. Через пять минут подъедет водитель. Выпиваю стакан сока, поласкаю рот над раковиной и осматриваю дом перед выходом. Тапочки лежат криво, поправляю их и выхожу.

На подъездную дорожку медленно выкатывается «Мерседес» G–класса. Стальной цвет, черные диски, идеально наполированная машина. Я вижу свое четкое отражение, когда подхожу ближе. Альфредо знает, что я не люблю грязные автомобили.

Он открывает мне дверь в тот момент, когда Софи почти вываливается из дома, на ходу надевая серый жакет и поправляя раскинувшиеся на плечи непослушные каштановые кудри, отливающие янтарем в лучах утреннего солнца. Она перекидывает сумку через плечо, и лямка впивается в белый топ ровно посередине груди. Темно–синие джинсы с дырками на коленках идеально подчеркивают ее зад.

Я не сажусь в автомобиль, а наблюдаю за ней.

Софи откусывает сэндвич и роется в сумочке, крошечной, как мой портмоне. Снова кусает тонкий ломтик треугольного хлеба, и в этот момент бекон выскальзывает и падает ей под ноги. Мисс Недотрога плавно движется к старому, облупившемуся припаркованному около пожарного гидранта мопеду и, наконец, выуживает из сумочки ключи. Замечает меня, когда перекидывает ногу через сиденье.

Это выглядит сексуально. Я бы перекинул ее ножку через свое плечо. При одной мысли об этом, мой парень в штанах начинает шевелиться.

– Че ты пялишься? – щурится она. – Едешь развлекать детишек, клоун?

Но желание вмиг исчезает, когда ее милая мордашка открывает рот.

– Кто–то выполз из норы в такую рань? Разве ты не спишь до обеда? – знаю, я не слишком силен в колкостях.

– Сегодня вместо будильника выступил один придурок – сосед.

– Мистер Паркер? Нам пора, – голос водителя отвлекает от зарождающейся злобы внутри.

Софи заводит свое ведро с болтами, надевает шлем и трогается.

Я занимаю привычное место на заднем кожаном сиденье и достаю телефон.

Стук в окно автомобиля прерывает меня. Оглядываюсь и опускаю стекло.

Ее мопед пыхтит, издавая ужасно громкие щелчки.

– Забыла сказать, Паркер, – перекрикивает девчонка двигатель того дерьма, на котором сидит, – понравился вчерашний концерт? Сегодня повторю!

Давит на газ и удаляется. Клубы дыма заполняют салон, и я тороплюсь закрыть окно.

Дрянная девчонка получит сполна, если не угомонится. Но ее поведение почему–то вызывает улыбку.

– Альфредо, напомни заехать сегодня к Фрэнку Моррису.

Водитель смотрит удивленно в зеркало заднего вида, но лишь кивает и трогается с места.

Глава 3. Софи.

– Одолжи на сегодня Бубончика, – врываюсь в мастерскую к Эшли, моей лучшей подруге с колледжа.

– Эй, погоди, детка, – она оглядывается по сторонам, предлагая тоже осмотреться. Восемь пар детских глаз пялятся с любопытством.

– Дети, продолжайте! – Поднимаю руки вверх, принуждая их вернуться к занятию. – Вы нам не мешаете, делайте свое дело!

Кто–то из ребят хихикает. Я узнаю этот смешок.

– Льюис?

– Да, мэм, – испуганно откликается тот.

– После лепки у тебя индивидуальное занятие у меня?

– Да, мэм.

– Вот на нем посмеюсь я, когда ты не сможешь рассказать мне теорию.

Все разом отворачиваются и продолжают работать с глиной.

Киваю в сторону двери, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей.

– Командуй на своих уроках, – Эшли враждебно складывает руки на груди, когда мы покидаем мастерскую. – И зачем тебе Бубончик?

Я опираюсь спиной о стену и тяжело выдыхаю.

– Паркер такой козел! – восклицаю достаточно громко.

– Ш–ш–ш, эти маленькие пройдохи все слышат.

– Паркер выкопал мои тюльпаны! – шепчу я.

– Нет. – Эшли закрывает рот рукой, пуча глаза. – Твой ненормальный сосед?

– Если бы ты его увидела, поняла бы, какой он засранец, – на слове «засранец» я понижаю голос и заглядываю через стекло в кабинет. Любопытные дети пытаются подслушать. – Я ненавижу его! Ведет себя надменно, делает, что хочет и сводит меня с ума! – рычу я.

Эшли ехидно улыбается и хмыкает.

– В чем дело? – Не доверяю ее реакции.

– Сводит с ума? – Улыбка подруги становится еще шире.

– Я не это имела в виду. Черт, Эшли! Он испортил клумбу! С тюльпанами! Ты же знаешь, сколько усилий я приложила, чтобы достать Кенди Принца3. А еще он странный.

– Странный?

– Да. Пялился сегодня утром, пока я читала. Видела его в окне. Стоял там, как приведение. С таким лицом, словно это я дьявол, а не он. Пока он отвлекся, я выбежала из дома, подошла к окну и заглянула. Когда он заметил меня, подпрыгнул на месте и завалился на диван. Так напугался. – Я хохочу, прикрывая рот.

– Если ты до сих пор таишь на него обиду, расскажи ему. Выплесни эмоции, дай понять, что не забыла. Может, он перестанет вести себя как ЭМ–У–ДЭ–А–КЭ4, – Эшли произносит слово по буквам, стараясь скрыть от детей. – Напомни, сколько длится вражда?

– С тех пор, как поселился по соседству. Напыщенный индюк. Так ты одолжишь Бубончика?

– И что собираешься сделать? Ты же знаешь, Бэмби добрый.

– Но его размеры говорят об обратном. Датский дог не выглядит как чихуахуа. Он грозный и гигантский.

– Окей, но при одном условии.

Киваю, мол «выкладывай».

– Утром я сама заеду за ним, чтобы наконец–то увидеть твоего загадочного соседа.

– Идет, – удаляюсь по коридору центра и уже около двери в свой кабинет кричу: – После работы заскочу за крошкой Бэмби.

До конца рабочего дня погружаюсь в мысли о мести, о родном городке и о том, как давно не видела Марианну, старшую сестру. Последний урок по живописи заканчивается через десять минут. Я кружу по студии и пытаюсь втиснуться в процесс учеников. Они пишут горный пейзаж. Малыш Майкл смешивает белила и кармин, чтобы получить более нежный оттенок.

– Очень хорошо, Майки. Цветы на склоне должны быть светлее. – Я глажу мальчишку по голове, и Дэнни надувает губы. Второй художник вечно расстраивается, если хвалю любого, кроме него. – Дэниэль?

– Да, мисс Блэйк, – оживает мальчик.

– Вершины уходят в туман – невероятно! Мне нравится. – Я подхожу к нему и слегка наклоняюсь ближе к холсту, провожу пальцами по небольшим выпуклостям. Он нанес краску несколькими слоями, и она превратилась в объемную гору. – Ты, определенно, талант.

Дэнни улыбается во весь рот.

Звенит звонок, дети осторожно встают с мест и накрывают незаконченные полотна белыми тканями, чтобы свет не портил яркость красок до покрытия картин лаком.

Родители толпятся у двери, высматривая своих отпрысков. Последней уходит Джэсс.

– Мистер Уиттакер.

– Мисс Блэйк, как успехи у дочери? – Высокий галантный мужчина одет в дорогой костюм, словно вышел из кинофильма. У него ухоженная борода, широкие плечи и дорогой парфюм – герой–любовник моих книг. Но в нем есть что–то такое отталкивающее, что постоянно заставляет напрягаться, когда он рядом.

– Хорошо. Старается.

Прибираю рабочее место и закрываю тюбики красок. Тороплюсь, зная, что Эшли ждет меня дома.

– Детка, иди в машину, я сейчас.

Девочка слушается и прощается со мной.

– Софи. – Он кладет руку поверх моей, когда я тянусь за очередным тюбиком. Я оказываюсь между ним и столом. – Может быть, ты все же передумаешь…

Голос Уиттакера волнует. С легкой хрипотцой, грубый, сексуальный. Замираю. Когда он шепчет, его губы едва касаются моего уха.

– Мистер Уиттакер…

– Софи, я же просил называть меня Джеком.

– Джек, вас дочка ждет. – Убираю руку и выскальзываю из ловушки отца моей ученицы.

На его лице отражается вся горечь поражения. Он давно пытается приударить за мной. Красивый вдовец, успешный, но одинокий мужчина в расцвете сил. Мать Джэсс умерла, когда девочке было пять. С тех пор Джек воспитывает дочку самостоятельно. А Джэсс ходит вот уже полгода на мои занятия по живописи. И все полгода ее отец заставляет меня краснеть и чувствовать себя неловко. Не нравится мне его настырность. Эшли видит в нем идеального кандидата в мужья. Но меня бросает в дрожь от одного его вида. Сказала бы, что ощущаю не бабочки в животе от его присутствия, а неподдельную настороженность. Слишком настойчив.

– Не люблю отказы, мисс Блэйк. – Он стучит пальцами по столу, и я вздрагиваю. – На свидание идти не хочешь, поговорить тоже. Как подобраться к сердцу той самой, если оно за семью замками?

– Возможно, не стоит продолжать стучаться в закрытые двери, раз вам так и не открыли.

– Разумно. Что ж, жаль. Если надумаете, мисс Блэйк… – Он застревает в дверях, – Звоните.

Я закрываю кабинет изнутри и еще минуту собираюсь с мыслями. Каждый раз, когда он приезжает за дочкой, у нас происходит неловкий разговор или мне приходится выслушивать его подкаты. Знаю, что могла бы дать шанс. Но зачем? Если от его слов не подкашиваются ноги. Если его шепот не вызывает остановку сердца. Если при прикосновении между ног не разгорается пламя.

Делаю успокаивающий вдох и набираю сообщение для Эшли.

Я: Мистер «моей дочке нужна мать» снова доставал меня. Пора заявить на него в полицию. «Смеющийся смайлик».

Появляется облачко. Эшли что–то пишет в ответ. Блип.

Эшли: Ты надышалась краской, тебя торкает, и ты все выдумываешь. Ни чей папочка не хочет тебя, грязная сучка. «Смешной смайлик».

Подруга знает, как меня рассмешить. Хватаю сумочку, заглядываю в зеркало. Щеки раскраснелись. Поправляю прическу и выхожу из студии. Бросаю взгляд на пол возле стола. Один тюбик все же пропустила из–за Джека. Крышка лежит рядом. Понимаю, что открытая краска засохнет до послезавтра, но не возвращаюсь.

Глава 4. Софи.

Эшли моя полная противоположность. Она взбалмошная, милая и позитивная. В отличие от меня никогда не зацикливается на проблемах. Легкая в общении, во всем ищет положительные моменты. Но самое главное, Эш добрая. И дерзкая. Даже больше меня.

В ее квартире на последнем этаже просторно, современно и мрачно. Никаких обоев в цветочек, разбросанных вещей и картин. Лишь скульптуры. Глиняные статуи, головы, чашки. Все, что она сделала своими руками, дополняет модернизированную квартиру. Кирпичная кладка окрашена темной краской. Мебель и освещение в стиле «лофт». Деревянные потолочные балки выкрашены в черный и покрыты лаком.

Я часто бываю у подруги, но никак не могу привыкнуть к атмосфере холостого мужика. Разве глядя на интерьер можно подумать, что здесь живет молодая и красивая девушка? Таков ее вкус.

Мы познакомились на втором курсе в университете искусств. Она подсела ко мне в лекционном зале, после того как преподаватель по истории живописи попытался отчитать ее за опоздание. Эшли не смутил резкий тон мистера Редса. Напротив, нашлась с ответом.

– Мисс Стоун, неорганизованность когда–нибудь погубит вас. Если забываете посещать вовремя пары, то… Не дай бог, вы забудете про свои скульптуры.

– Не волнуйтесь, мистер Редс, если я захочу вылепить голенького Аполлона, то штучку между ног не забуду приделать.

Зал в ожидании перепалки загудел, но профессор смутился и лишь пробормотал что–то себе под нос.

Дерзкая студентка одарила меня красивой улыбкой и подсела.

– Я – Эш. Будем знакомы?

Сейчас горячая штучка сидит передо мной в коротеньких шортах, топе, едва прикрывающем пышную грудь, и рассказывает, как один из ее учеников испортил творение, над которым работал три месяца. На фоне тихо играют Linkin Park.

– Ты так и не решилась завести растение? – перебиваю ее рассказ.

Я устроилась на диване из черного бархата, а она – в кресле–мешке. Бубончик расположился в ногах. Я глажу его по голове, а он громко посапывает.

– Мне хватает Бэмби. Кофе? – Подскакивает она и щелкает чайник. Подливает в черную кружку кипяток.

– Пожалуй. Мне работать всю ночь. Хочу завершить картину на конкурс. – Беру кружку из рук подруги одной рукой, а другой – продолжаю наглаживать мягкую шерсть.

– Уверена, это твоя лучшая работа, и ты обязательно победишь. Чипсы?

Бэмби подпрыгивает и громко лает.

– Успокойся, малыш. Не тебе предлагала.

Он ходит по кругу, сворачивается калачиком и падает мне на ноги.

– Как насчет мистера Папочки. Может, уже сдашься и сходишь с ним на свидание?

– Плохая идея. Он мне не нравится. И тем более, маленькая любопытная Джэсс начнет задавать вопросы. И он… как бы тебе сказать…

– Слишком напористый?

– Точно. Я бы добавила – душный.

Эшли ставит чашку с чипсами. Я хватаю несколько и с удовольствием пихаю в рот.

– Отвежешь?

– Жа! – Передразнивает подруга и бросает в меня чипсами.

– Боюсь, мы с Бубончиком не доедем на мопеде. Оставлю перед домом, заберу послезавтра. Все равно не планирую вылазку раньше четверга.

– А теперь расскажи, зачем тебе понадобился доброй души пес?

Честно говоря, я сначала хотела припугнуть соседа псом. Встать спозаранку, когда сам дьявол идет на пробежку, и спустить Бэмби с поводка, сделав ужасающий вид, мол он тебя съест, беги быстрее. Но что–то может пойти не так. Например, Бэмби не захочет гнаться за красивым мужиком, чтобы оттяпать ему яйца, потому что слишком добрый, как и его хозяйка.

– Есть одна мысль. Но расскажу тебе, если это случится. Завтра утром заберешь Бубончика. В районе восьми.

– Ладно, – подруга смотрит на меня с недоверием, – позаботься о том, чтобы пес не пострадал. Кстати, я когда–нибудь увижу загадочного соседа? Он будто невидимый бог, о котором ты постоянно твердишь. Надеюсь увидеть его завтра. Потому что за год мы так и не встретились.

– Неправда. Я не твержу о нем постоянно.

Хватаю еще чипсы и встаю.

– Нам пора. Бэмби!

Пес радостно виляет хвостом и плетется за нами.

Подъезжая к дому, замечаю свет на крыльце шикарного особняка. В доме темно. Значит, хозяина нет дома. Перевожу взгляд на свое убежище. По сравнению с его дворцом – у меня сарай. Дом достался в наследство от бабушки. Стоит на отшибе. Вокруг лишь лес. И один сосед.

Паркер переехал почти год назад. Он выкупил землю, построил особняк. А теперь надрывает мне нервы разными гнусностями. Все из–за того, что я мешаю ему спать громкой музыкой. Жаль, нельзя включить еще громче. Иногда думаю вывести колонки на сторону его спальни, чтобы он сошел с ума.

Эшли останавливается около почтового ящика. Я смотрю на два абсолютно разных дома – богатый принц и нищая соседка. Красавец и чудовище.

– Вываливайся, подруга. Отомсти загадочному соседу. Завтра расскажешь. И не эксплуатируй собаку слишком сильно. Если у него появится психологическая травма, я тебя убью.

– До завтра, Эш.

Чмокаю ее в щеку и выбираюсь с пассажирского сиденья. Открываю заднюю дверь, зову Бэмби, но тот не торопится выходить.

– Да, дружище. Сегодня тебе придется потесниться, – Эшли выталкивает пса из старенького кадиллака.

– Намекаешь на мое маленькое убежище? – Щурюсь.

– Что поделать, если такому большому псу будет мало места в твоих четырех стенах. – Подруга улыбается и машет рукой.

Хватаю за ошейник Бэмби, и мы вместе поднимается по дорожке к дому.

Глава 5. Адам

Мисс Психованная Сучка притащила в дом собаку?

Раздеваюсь в темноте, наблюдая за соседкой. Она лежит на диване на первом этаже и читает. Огромный датский дог расположился рядом. Что ты задумала, Софи?

Бросаю галстук в корзину. Расслабляю манжеты рубашки и потираю запястья. Пребывание весь день в студии измотало меня. Хочу принять душ, но не могу оторвать глаз от оголенных ног девушки в доме напротив. Ее следуют арестовать лишь за то, что расхаживает по дому в слишком коротких шортах и принуждает член вставать каждый раз, когда я вижу ее.

Софи переворачивает страницу, предварительно смочив пальцы языком. Парень в брюках сразу реагирует и поднимается.

Прекрати подглядывать!

Ухожу в ванную, раздеваюсь и встаю под горячие струи воды. Но член не хочет падать. Он зациклен на несносной девчонке. Жаль, Вивьен, вторая или третья девушка–повар из агентства, уже ушла. Хотя сгодилась бы и Жаклин. Или как там ее зовут. Каждая из них старается не только приготовить еду, но и разрядить меня после трудного рабочего дня.

Набираю в рот воды, споласкиваю и выплевываю. Стараюсь переключить мысли.

Я работаю над новым трюком. Он сложный и опасный. Но гениальный. Были случаи летального исхода при подобных испытаниях. Я придумал кое-что иное, не менее опасное и завораживающее. Отработка трюка до идеального варианта отбирает силы.

Каждый раз, когда я возвращаюсь домой раньше, Беатрис, Вивьен или Жаклин–Жасмин или как ее там полны желанием отыметь меня прямо в прихожей.

Вивьен нравится мне больше всех. Она молчалива, покорна и чертовски сексуальна. Ее минет – лучший. Жаклин – дикарка. Любит страсть, боль и жесткий секс. Беатрис – нежный цветок. Ее я трахаю дольше всех, потому что она предпочитает размеренность, плавность и поцелуи.

Интересно, какая Софи в постели?

Струи хлещут по лицу. Дышу ровно, успокаивая парня. Но он стоит колом. Прикасаюсь к себе и сначала медленными движениями вожу рукой вверх–вниз, затем ускоряюсь и сильнее сжимаю член, представляя губы Софи. Из груди вырывается стон, я кончаю, и семя исчезает в потоке воды.

***

Ужинаю пастой и томлеными грибами в сливочно–чесночном соусе. Большое витражное окно кухни совершенно открыто, и я как на ладони. Так же, как и Психованная Сучка напротив. Теперь она закинула ноги на спинку дивана. Но из–за чертовых кустов не видно ее попки. Напомню Альфредо, чтобы нанял кого–нибудь выкорчевать их. На часах девять вечера. Я доедаю и готовлюсь ко сну. Наконец все мысли заняты работой.

Продюсер шоу «Иллюзии Паркера» настаивает на заморозке во льду в прямом эфире. Хочет пригласить наблюдателей. Он зациклен на деньгах. А то, как я буду исполнять трюк технически, его не волнует. Кретин.

Однако понимаю, что ставки необходимо повышать. Зритель уже наелся стандартными трюками, ментальными способностями и исчезновением. Они жаждут крови, хлеба и зрелищ.

Закрываю глаза и погружаюсь в сон. Кажется, проходит всего минута, как растворяюсь в забытье, когда адский грохот ужасной музыки обрушивается на меня. Подскакиваю.

Эта психопатка снова врубила басы. С меня хватит!

Надеваю серые трико и спускаюсь. Пересекаю гостиную и останавливаю взгляд на своем отражении в окне. Приспускаю штаны, чтобы косые мышцы брюшного пресса были видны.

Безупречный.

Вот уже стою на крыльце старомодного дома. На фоне моего – кажется крошечным и ветхим. Звоню, но вряд ли звук звонка перебьет музыку. Сквозь прозрачное стекло двери вижу, что пес выходит из гостиной и лает.

Жду минуту, но соседка не появляется. Прихожу в ярость и тарабаню в дверь, дергаю ручку – заперто. А на что ты надеялся, Адам? Что оставит парадную дверь открытой для тебя?

Огибаю дом, заглядывая в окна, но не вижу ее. Небольшой забор отделяет переднюю площадку от заднего двора. Подтягиваюсь и перепрыгиваю полтора метра трухлявых досок.

Никому, кроме меня не мешает то, что она зовет музыкой души. Ближайший дом пожилой пары в в миле отсюда. И Софи спокойно устраивала вечеринки, пока не появился я.

Выглядываю из–за угла и замираю. Из дома мне не доступна эта часть ее участка.

В тени на просторной веранде под светом студийной лампы сидит Софи. Она кладет мелкими мазками краску на холст. Я щурюсь. Издалека сложно увидеть детали, но понимаю, что это арена цирка, кто–то в центре. Яркие краски смешиваются в прекрасную картину. Дух захватывает. Я не знал, что Софи художница.

И вот я уже не злюсь. Прислоняюсь к стене и наблюдаю. Если бы я не знал, что мисс Психованная Сучка грубая, подумал бы, что она совершенна. Изящные изгибы ее тела тонут в ночном мраке. Она собрала волосы в пучок, и ее шея открылась.

Во мне вспыхивает непреодолимое желание укусить за уязвимое место.

Сейчас в свете одной лишь лампы она кажется незнакомкой. Держит зубами тонкую кисть, а другой – широкой, кладет краску, отклоняется и оценивающе смотрит. Смешивает что–то на палитре и снова делает мазок.

Готов наблюдать за этим вечность. Но рядом хлопает москитная дверь, и из дома счастливо выскакивает пес размером с мою машину. Он виляет хвостом, лижет ей руки и прыгает. Вдруг замечает меня и бросается бежать. Я в замешательстве, продолжаю стоять, хотя должен рвануть на выход сломя голову, чтобы чертов пес не съел меня. Софи что–то вынимает из ушей.

Наушники?

Она оборачивается, вскрикивает и бросает в мою сторону кисть. В ее глазах ужас. Мне хотелось сказать «один – один, соседка. Думаешь, я забыл, как ты меня напугала утром?» Она присматривается и понимает, что это я.

– Какого хрена, Паркер? Ты как стремный маньяк! – визжит она.

Магия обворожительного образа юной красавицы мгновенно исчезает, растворяясь в ночи. И чего это ты, дружок (обращаюсь к члену), так на нее реагируешь?

Большой пес вертится вокруг, обнюхивает меня и лижет руки. Я похлопываю его по голове и уже представляю, как вымоюсь под кипятком с хлоркой, чтобы удалить собачью слюну. Если соседка рассчитывала напугать меня псом, то ошиблась.

– Пес только выглядит ужасающе, – уверенным тоном произношу я. – Если думаешь, что напугаешь…

– Иди к черту! Убирайся! – верещит она, приближаясь, и ее взгляд опускается ниже. Ловушка захлопнулась. Софи не отрывает глаз от пресса. Я демонстративно упираю руки в бока, давая ей возможность полюбоваться телом. Уже спокойным тоном повторяет она: – Уходи.

Вижу, что смущается. Краснеет и отводит взгляд.

– Вон из моего дома, Паркер. – Гипноз моего тела продлился недолго.

– Скажи мне вот что, психопатка, если ты рисуешь картинки на заднем дворе, зачем тебе музыка в доме? Ты мешаешь нормальным людям спать. У меня завтра серьезная репетиция.

– Да мне плевать! – Она перебирает что–то в руке.

– Ты была в наушниках? – Шестеренки в голове начинают скрежетать. И паззл складывается. – Ах ты, гадкая девка. Назло мне врубаешь это уродство, а сама сидишь в наушниках? Ну–ка дай сюда. – Вырываю один из руки и втыкаю в ухо.

– Верни, Паркер. – Она подпрыгивает и пытается забрать. – Сукин сын!

– Что я слышу! Баллады о любви? – Сам не понимаю, откуда у нее такой вкус, если каждый вечер играет клубная хрень. Мне становится смешно.

Она резко ударяет меня в голень, а затем коленом в живот. Я сгибаюсь. Несмотря на слабый удар, все же неприятное ощущение.

– Это – мое, – отбирает наушник. – А теперь вали отсюда, сраный вуайерист.

– Кто?

– А что, в твоей вселенной фокусов никто не подскажет тебе, что следить за соседями пошло и мерзко? Я знаю, Паркер, ты подглядываешь за мной.

Бросает вызов, хитрая девчонка. Не может знать наверняка, потому что, когда я слежу за ней, свет выключен.

– Выруби чертову музыку, Блэйк, – делаю акцент на фамилии, давая понять, что тоже знаю, кто она такая. – Иначе ты пожалеешь!

Последнюю фразу почти рычу, стиснув зубы, и напоминаю себе, что она портит мне жизнь.

Возвращаюсь в дом. На часах половина одиннадцатого. Я уже выбиваюсь из привычного ритма, и завтра это скажется на мне. Злюсь, расхаживаю по дому из угла в угол. Что она о себе возомнила? Грохот дебильных басов был всего лишь спектаклем? Назло мне? А сама карябает картинки под песни Агилеры?

Не могу успокоиться. Так бы и раздавил ее, как букашку. Бегу наверх, хватаю телефон и набираю номер Мириам, молоденькой секретарши.

После второго гудка она поднимает трубку и щебечет.

– Отмени на завтра репетицию. Перенеси на субботу. Да, как слышала. Я занят для всех. Переводи на голосовую, потом прослушаю.

Кладу трубку и думаю о мести. Я размажу тебя, мисс Психованная Сучка. Отодвигаю шторку и вижу Софи в спальне. Музыка немного стихла, но все равно грохот доносится до моего дома.

Софи не задергивает шторы. Сиреневая подсветка играет на ее коже. Она снимает длинную футболку и шорты, оставаясь в спортивном белье. Ненавижу ее, только мой дружок думает иначе.

– Тебя заводит ее вздорный характер? – Смотрю на бугор в штанах. – То, как она дразнит нас?

Поднимаю голову, а она стоит и смотрит в мое окно, прямо на меня. Отскакиваю и закрываю штору.

– Это война, соседка.

Глава 6. Софи.

Горячая ладонь опускается на мой живот. Он гладит кожу вокруг пупка, вырисовывая круги, и я сжимаюсь. Его дыхание возбуждает. Он ведет пальцами ниже и…

Я просыпаюсь. Будильник издает мерзкий пульсирующий звук. Шесть ровно. Все еще ощущаю послевкусие интимного вторжения незнакомца во сне. Лица не видела, лишь чувствовала присутствие. Слегка возбужденная встаю и иду в душ. Мне стоит огромных усилий одеться и привести себя в порядок. Я наклеиваю патчи под глаза, надеясь снять припухлость после нескольких часов сна. Легла поздно, дописывала картину. Не уверена, что она готова, сегодня взгляну на нее при дневном свете. Смотрю на кровать и подавляю огромное желание упасть на теплую нежную постель и утонуть лицом в подушке, наслаждаясь продолжением яркого сна.

Внизу слышу цоканье когтей Бубончика по старому паркету. Даже радуюсь, что не одна. Возможно стоит рассмотреть вариант завести живность, чтобы не чувствовать себя такой одинокой в бабушкином доме.

Спускаюсь по лестнице, каждая ступень скрипит. Вдоль ступеней тянутся в ряд фотографии на стене. Вот бабушка держит меня на коленях, мне года три. Папа целует маму в висок, а она улыбается. А здесь мне семь. Рядом портрет бабушки. Я провожу пальцами по ее лицу, и на меня нахлынивают воспоминания. Вдыхаю глубоко, словно ощущаю ее запах – выпечки и лавандового парфюма. Ком застревает в горле, а затем камнем падает в желудок. Слезы наворачиваются.

– Мне тебя не хватает, ба, – шепчу я.

Бэмби приветственно лает, когда видит меня.

– Привет, Бубончик. Как тебе спалось?

Спускаюсь и тереблю холку.

– Идем, – зову его за собой и проскальзываю на кухню. Открываю холодильник. Бэмби начинает вилять хвостом.

– Посмотрим, что у нас тут, малыш!

Дог облизывается.

– Интересно, чем тебя кормит хозяйка? Ты такой большой. Может это подойдет?

Вынимаю три жирные сардельки.

– Вот так, малыш.

Скармливаю все собаке, и Бэмби довольный встает на задние лапы и упирается в грудь передними. Пес оказывается выше моего роста. Я шатаюсь, едва удерживаясь на ногах.

– Ты гигант, дружище! А теперь за дело.

Я надеваю тонкую лиловую кофту бабушки, в ней чувствую себя защищенной, и впрыгиваю в растянутые штаны. Подхожу к окну в гостиной и осторожно выглядываю. Из окна видно гостиную Паркера. Встаю так, чтобы он не смог меня заметить. Наблюдаю за ним. Его темные волосы взъерошены, он с голым торсом пританцовывает и бреется.

Если не думать о том, как именно я с ним познакомилась, то он выглядит вполне нормальным, а не тем засранцем, появившемся в моей жизни восемнадцать лет назад. Именно тогда я встретила Паркера и запомнила на всю жизнь. И теперь он мой несносный сосед. Уверена, даже не помнит меня.

Адам Паркер – красивый кретин. Интересно, есть ли у него девушка? Наверняка, трахает все подряд, что может двигаться. Он жуткий бабник. Ну, мне так кажется. Любит внимание женщин. Современный нарцисс. Но выглядит божественно. Особенно когда на щеках легкая щетина. Яркие пронзительные голубые глаза, копна каштановых волос, широкий подбородок и выделяющиеся скулы. Чем–то похож на Ченнинга Татума5, только еще симпатичнее.

Тело словно слеплено руками искусного мастера. Я бы сказала, что ручки Эшли поработали над его фигурой. И тут же испытываю неприятное ощущение в животе, словно… ревность? Нет. Что за вздор. Если Эшли захочет «полепить» с ним, я не против. Такого идиота вынесет только она.

Сосед оборачивается, и я скрываюсь в тени. Не хочу, чтобы он заметил меня раньше времени. Спустя минуту снова выглядываю, но не вижу его. Он исчез. Ищу глазами. На втором этаже зажигается свет. Тень падает на штору. Видимо, одевается. Скоро пробежка. Откуда я это знаю? Не то, чтобы слежу за его графиком, но он делает каждый раз одни и те же действия вот уже год, а я как бдительная соседка, не могу не заметить постоянство. Он как чертов псих. Все отлажено. Никогда не меняет график. В шесть встает. В шесть тридцать отправляется на пробежку. В семь завтракает. В семь сорок пять водитель ждет около дома и открывает дверь своему господину. Может быть, он робот? Живой человек не следует скучным правилам. Он отменяет встречи в последний момент, просыпает работу, торопится или забивает на дела. Человеку необходимо менять нейронные связи, чтобы заставлять мозг работать. Но Паркер не такой.

Свет гаснет.

– Идем, Бэмби. Пора! Не подведи!

Хватаю поводок и цепляю за карабин ошейника. Не хочу, чтобы он весело бежал навстречу соседу, виляя хвостом, будто приветствует его.

На улице еще мрачно. Густой туман опустился на землю, и дом Паркера кажется замком в облаках. Оборачиваюсь, мой – дом с привидениями. Старый и жуткий.

Съеживаюсь и запахиваю бабушкину кофту сильнее, веду Бэмби по газону, где вчера еще росли мои тюльпаны. Гнев молнией пронзает меня и напоминает, почему должна отомстить Адаму Паркеру.

– Давай, дружок, вот сюда, вот так, – останавливаюсь на дорожке, ведущей к дому соседа, и умоляю Бэмби выполнить уговор, который я обсудила с ним мысленно.

Дверь шикарного особняка раскрывается, и я слышу возмущенный голос.

– Какого хрена? Эй! – Паркер выскакивает на крыльцо в спортивной черной одежде, облегающей торс и задницу. Он сердито сводит брови, и на лбу появляется глубокая ложбинка. – Убери пса с моей дорожки, дрянь!

Опускаю глаза и победно вскликиваю. Бубончик устроился на чистенькой каменной плитке и делает свое дело, сгорбившись.

Я широко улыбаюсь.

– Бежим, – кричу собаке и тяну поводок в сторону дома. Бэмби оставляет огромную кучу дерьма перед особняком соседа.

– Я убью тебя, Софи Блэйк. – Он уже близко. Грозится окунуть в дерьмо лицом, если не уберу собачью кучу немедленно.

– Это тебе за тюльпаны, Паркер! Еще теплое, смотри не поскользнись на влажной земле, а не то придется отмываться, – кричу я, оглядываясь через плечо, и тороплюсь попасть в дом.

Впускаю Бэмби и закрываю дверь, только она не поддается. Оглядываюсь. Паркер просунул ногу. Его ноздри раздуваются от злости. Он выглядит оскорбленным.

– Не так быстро, психопатка.

Дергает дверь. Я стараюсь сдержать ее, но без толку. Он сильнее.

– Паркер, успокойся. – Пытаюсь сделать хоть что–нибудь и вытягиваю руку перед собой, разрывая дистанцию, а сама пячусь назад. Паркер наступает, стискивает челюсть и не отрывает глаз.

Натыкаюсь на ступень, медленно поднимаюсь, при этом держа зрительный контакт. Его глаза обезоруживают. Такие небесные.

Оступаюсь и падаю на ступенях. Он мгновенно оказывается надо мной, нависает, будто здоровенный монстр, вылезший из–под кровати и пугающий маленького ребенка.

– Лимит терпения исчерпан, психопатка, – рычит он.

Вдыхаю его аромат. Дерзкий, слегка отдает сандалом и древесиной. Приподнимаюсь на локтях и хочу отползти вверх, вылезти из–под него, но Паркер будто давит на меня, применяя свои ментальные фокусы. А я, как подопытный кролик, поддаюсь чарам и не двигаюсь.

– Ты еще заплатишь за это, чертова стерва, – шепчет он. Его грудная клетка быстро двигается, словно он только что с пробежки.

– Пошел ты, козел.

– Маленькая дрянь.

– Идиот.

– Ведешь себя, как ребенок.

– А ты – как… как… – Клянусь, если бы умела самовозгораться, то сгорела бы дотла прямо сейчас.

В висках пульсирует. Дыхание замедляется, почти прерывается. Он смотрит на мои губы, а я – на его.

– Как кто, мисс Недотрога?

Я провожу языком по пересохшим губам и глубоко вдыхаю. Между ног предательски ноет. Приятное тепло разливается по телу и снова скапливается внизу, давя на клитор.

– Как придурок! Отвали от меня! – Толкаю его. На миг хочется задержать руки на груди и потрогать мышцы, пощупать пресс и опустить их ниже, схватить за то, что у него в штанах. Я машинально опускаю глаза и вижу, что его член выпирает. – О боже!

Паркер отстраняется. Пользуюсь его смущением, быстро поднимаюсь, бегу, перепрыгивая через две ступени, и кричу, чтобы убирался из моего дома. Только в спальне перевожу дыхание и пытаюсь успокоиться. Кладу руку на шею, где мгновение назад ощущала его теплое дыхание.

– Невообразимо, – заявляю сама себе. Что со мной? – Тебе не хватает секса, Софи. Только и всего.

Подношу руку ко рту и прикусываю палец. Я ненавижу тебя, Адам Паркер.

Глава 7. Адам

Что это было? Поверить не могу, что остановился и не перешел грань. Надо было поцеловать ее. Она же молила об этом. Я видел во взгляде. Так и сочилась похотью. Трахнул бы и забыл про нее. Обычное дело.

Мечусь по гостиной, запустив пальцы в непослушные волосы. Эта девка так раздражает. Понимаю, что необходимо вызвать кого–нибудь, кто уберет дерьмо с моей территории.

Хватаю телефон и набираю Мириам. Знаю, что слишком рано.

– Мистер Паркер, – слышу сонный голос в трубке.

– Срочно найди клининговую компанию, занимающуюся придомовой территорией, и вызови ко мне домой. Срочно, это приказ! – Нажимаю отбой.

Теперь отправляю сообщение Альфредо, чтобы был готов позвонить Хэнку. Я накажу соседскую сучку.

– Черт! – Бью кулаком в межкомнатную дверь. Остается вмятина. Придется заменить.

Мисс Психованная Сучка не просто сводит с ума, она выводит из себя. Спешу на кухню и задергиваю шторы. Не хочу, чтобы она видела меня. Достаю из холодильника галлон молока и наливаю в стакан. Софи перевернула мой день с самого утра. И это выбивает из колеи. Замечаю в шкафу буфета три одинаковых банки, повернутые в разные стороны, этикетками вперед. Неприятное ощущение в голове заставляет встать и повернуть их так, чтобы они ровно стояли этикетками назад. Нужно предупредить новенькую Жаннет или Жаклин, как ее там, чтобы ставила все на свои места. Не переношу беспорядок.

Не знаю, сколько просидел со своими мыслями наедине. Но пульс все еще зашкаливает, сердце бешено стучит, а я недоволен проигрышем. Мое негодование прерывает звук открывающейся двери. На кухне появляется повар.

– Жаклин! – Радостно вскидываю руки, приветствуя ее.

– Жасмин, – поправляет она и смущается. Все–таки Жасмин, надо запомнить. – Вы дома, мистер Паркер, приятный сюрприз. Обычно, вы редко одариваете меня своим присутствием утром.

Она игриво прикусывает губу, ставит сумку на пол и снимает жакет. Я пристально смотрю на нее, пока она расстегивает пуговицы на блузке.

– Хотите что–нибудь особенное на завтрак, обед и ужин? – девушка медленно подходит и кладет руки мне на плечи и начинает массировать, расслабляя мои напряженные мышцы.

Я трахал ее дважды. На мраморной столешнице, за которую я выложил кругленькую сумму, и на диване в гостиной.

Разворачиваюсь и хватаю ее за задницу. Она любит грубый секс. Задираю юбку, впиваясь губами в ее губы. Она издает громкий стон и откидывает голову назад, давая доступ к шее. Я спускаю трусики одним движением, кусаю за оголенный участок и разворачиваю спиной. Она упирается руками в стол. Хлопаю по попке и сжимаю ягодицы в руках. Жасмин томно вздыхает и ждет, когда я войду в нее. Не спеши, цветочек. Тянусь к ящику под столешницей и вынимаю презерватив. Думаю, девушка слышит звук разрывающейся обертки и поэтому хихикает. Приспускаю штаны, надеваю презерватив и быстрым движением вхожу в нее.

Жасмин дает мне то, что я хочу – разрядку. Мы словно животные. Плевать, получит ли она удовольствие, я хочу забыться. Жесткими толчками впиваюсь в нее. Она выгибает спину и кричит. Беру за волосы и натягиваю на себя. Ей нравится. Она улыбается. Ее лицо отражается в идеально чистом стекле гарнитура. Ускоряюсь. Она оборачивается, и ее глаза блестят от удовольствия. Подаюсь вперед и рукой прижимаю к столу, а другой хватаю запястье и завожу ей за спину. Перед глазами образ гадкой Софи.

Еще пара толчков, и вся сладость момента скапливается в члене. Взрыв, и оргазм овладевает мной. Склоняюсь над Жасмин и тяжело дышу.

– Приготовь стейк средней прожарки на обед, цветочек. Очень хочу мяса.

Стаскиваю презерватив и бросаю в урну. Жасмин молча поправляет юбку и застегивает блузку. Ее волосы растрепались, а щеки раскраснелись. Я подхожу к ней и целую.

– Ты спасла мой день, Жасмин.

– Мистер Паркер, я спасу еще много ваших дней, – говорит она и достает из сумочки китель.

Глава 8. Софи.

Эшли опаздывает. Мы с Бэмби сидим на крыльце и ждем ее. Большой датский дог вертится вокруг, лает и виляет хвостом. Он хочет играть. Хватаю поводок и машу перед мордой. Пес цепляется зубами и дергает, стараясь выхватить из рук. Он сильный. И долго играть не получится. После пятого рывка я разжимаю руки. Ладони горят. На сгибе пальцев брезентовый поводок натер кожу.

Звук приближающегося «кадиллака» Эшли доносится еще из–за поворота. Бубончик суетится, почуяв знакомый запах. Машина подруги останавливается напротив. Эш опускает окно, и громкий голос Оптимуса Прайма6 завершает поездку по навигатору.

Пес бросается к хозяйке, когда она покидает машину. Он подпрыгивает и ставит грязные лапы на белую блузку. Эш верещит и ругается.

– Бэмби, чертов пес, мог бы без бешеного приветствия. Мы не виделись меньше суток. И вот что мне теперь делать? Ты оставил пятна, засранец.

– Засранец еще какой, – подавляю смешок и оглядываюсь на дом Паркера. – Парой часов ранее Бубончик привел план мести в исполнение.

Эшли недоверчиво смотрит.

– Что он сделал?

– Нагадил на дорожку мистера «Я клоун–зазнайка».

Глаза подруги расширяются. переключает наше внимание. На крыльце появляется молодая длинноногая красавица. Она целует в щеку Паркера и спускается, словно модель. Подъезжает «Убер», она садится в такси и проваливает. Кто она такая?

Паркер замечает нас, машет рукой, словно инцидента с собачьим дерьмом вовсе не было, улыбается и исчезает в доме. Почему он не уехал на работу или куда он там сваливает каждый день? Я видела час назад службу по уборке территории. Они отмывали каменную дорожку перед его домом. Но самого Паркера не было. Я считала, он уехал.

Бросаю взгляд на подругу. Эшли стоит, разинув рот.

– О боги! Какая ты лучшая подруга, если скрывала от меня это? – Она показывает пальцем на особняк.

– Что? О чем ты говоришь? – Пес тыкается носом в руку и лижет ее. Я одергиваю и вытираю ладонь о штаны.

– Если бы я раньше узнала, что рядом с тобой живет ходячая секс–машина, то поселилась бы в твоем подвале! Как ты могла прятать такого красавчика? Напомни, чем он занимается?

Я растерянно гляжу на подругу, но отвечаю:

– Паркер – иллюзионист. Мировые гастроли и собственное шоу.

– Значит на счетах у него хорошие суммы, – мне кажется, Эш прямо сейчас представляет горячий секс с соседом. От чего я морщусь. Она замечает это и говорит: – Нет, если ты положила на него глаз, только скажи. Просто со стороны попускаю слюни. Ты поэтому не сказала, что твой несносный засранец–сосед похож на Божество? Не стану претендовать на мужчину подруги.

Эшли толкает меня плечом и лыбится.

– Я ненавижу его. Забыла?

– В самом деле? – Она ждет подтверждения.

– В самом деле. – Стараюсь звучать твердо. Внутри все рвется на части.

– Тогда разреши подруге получить парочку оргазмов. Фокусников никогда не было. Если у него ловкие руки, представляю, какой он в постели.

– Фу, необязательно озвучивать свои мысли. Держи грязные фантазии при себе, Эш. – Мы обе смеемся. – Забирай пса и проваливай.

– Гонишь меня? Ох. – Она таращится на меня. – Так и думала.

Я вопросительно смотрю на нее.

– Ты просто мечтаешь, чтобы он проник в твои трусики. Зачем притворяться, что пылаешь от ненависти к самому красивому мужику на этой улице, а может быть, и в городе.

Сопротивляться Эшли нет смысла. Она всегда слишком давит, думая, что говорит правду. Переубедить в этом практически невозможно, поэтому я молча соглашаюсь, и она, в свою очередь, тешит самолюбие.

– Интересно, у него есть брат? – Подруга не сводит глаз с его дома.

– Да.

Эшли наконец отрывает взгляд и переводит его на меня.

– Старше на три года. Кажется, зовут Томас. Не помню.

– Если он такой же красивый и сексуальный, то ты просто обязана нас познакомить.

– Каким образом?

– Не знаю, придумай. Возьми телефон у Паркера.

– Пф, – складываю руки на груди.

– Или я прямо сейчас пойду к твоему соседу и попрошу сама. – Пытается шантажировать меня. От ее наглости отпадает челюсть. – Познакомишь?

– Иди ты, – бросаю я. Руки все еще саднят от перетягивания поводка.

Эшли запускает Бубончика на заднее сиденье, садится за руль и высовывается в окно.

– Когда заберешь мопед?

– Завтра.

Подруга машет и тихонько трогается. Остаюсь на обочине и смотрю в след ее автомобиля. Когда я смогу позволить себе машину?

Глава 9. Софи.

Джек, отец моей ученицы, забрасывает сообщениями. Комплименты, приглашения, цветы. Он где–то раздобыл домашний адрес и прислал букет цветов. Иногда мне кажется, что он слишком настырный.

Я прорабатываю детали картины, когда Джек звонит мне.

– Софи, я настаиваю на свидании.

– Джек, и тебе привет. – По телефону чувствую себя смелее, и без дрожи в голосе называю его по имени.

Последний мазок ложится неудачно, и я беру тонкую ткань, вытираю место, где секунду назад провела кистью и положила краску. Замешиваю краски, чтобы получить оттенок светлее, пробую снова. Идеально. Все, что в это время рассказывает Джек, я пропускаю мимо ушей. Сосредоточена на работе. Хочу выделить глаза, поэтому беру очень тонкую кисть из нового набора Winsor & Newton7. Трогаю кончик из конского волоса, слегка опускаю в черный и создаю линию глаза.

– Как думаешь? – слышится в трубке.

Я не предаю значения и отвечаю: «Здорово».

– Тогда я заеду за тобой к семи.

Меня словно молнией пронзает. К семи? Заеду?

– Что? – спрашиваю громче обычного.

– Будь готова к семи, Софи. – Он делает паузу. – Спасибо.

Отключаю телефон и прихожу в себя. Моя беспечность только что сыграла со мной злую шутку. Судорожно печатаю сообщение Эшли.

Я: Джек пригласил на очередное свидание. Я согласилась.

В окне возникают три точки. И тут же появляется ответ.

Эшли: Серьезно? Ты, оказывается, усидеть на двух стульях хочешь.

Затем приходят смеющиеся смайлики.

Эшли: Сначала сосед, теперь мистер Папочка. Ты пользуешься духами из сексшопа?

Быстро отвечаю ей, игнорируя стеб.

Я: Согласилась не по своей воле. А по дурости.

Откладываю телефон, потому что знаю, Эшли начнет задавать много вопросов. А я хотела лишь сказать, что согласилась пойти на свидание, потому что даже не слушала Джека. Перевожу взгляд на картину. Даже с выделенными глазами и проработанными деталями полотно выглядит скучно. Словно не хватает жизни. Отодвигаюсь на три фута. Картина несовершенна. Мне не нравится. Отправлять на конкурс такую работу будет легкомыслием и безвкусицей.

Телефон разрывается от входящих сообщений. Решаюсь прочесть.

Эшли: Думаю, стоит дать шанс Папочке.

Эшли: Хотя бы для сравнения с мистером соседом.

Эшли: Впусти любовь в свою душу

Эшли: Кто–то должен уже отыметь тебя, Недотрога

Эшли: Дай волю чувствам. Если Джек окажется кретином, то у тебя всегда есть Паркер

Отправляю Эшли смайлик с высунутым языком и пишу, что воспользуюсь ее советом.

Возможно, сходить на свидание с отцом Джесс не такая и плохая мысль. Даже если не выйдет, он же не заберет дочь из группы? Надо будет поговорить начистоту. Без обид и прочего, если я не отвечу ему взаимностью. Как взрослые люди. Мне почти двадцать шесть. Я могу вести конструктивные диалоги и переговоры. Я же правильно употребила слово «конструктивные»?

Набираю в поисковике понятие прилагательного. Боковым зрением замечаю какое–то движение. Поворачиваюсь к окну и вижу, что Паркер на крыше.

– Какого черта? – говорю вслух.

Что он делает?

Раздается звонкий стук. Паркер орудует молотком, держа в зубах гвозди. Он заносит руку над головой и опускает инструмент. Его мышцы играют в слабых лучах дневного солнца. Голый торс блестит от пота. Он похож на чертову модель с обложки глянцевого журнала, где какой–нибудь красавчик–строитель или пожарный с улыбкой смотрит на тебя, перепачканный грязью, но до жути сексуальный.

Я моргаю каждый раз, когда молоток стучит. Это рефлекс. Однако продолжаю наблюдать за ним из окна спальни. Паркер что–то устанавливает, маленькую серую коробку, и закрепляет ее.

Я собираюсь вернуться к картине, когда он вдруг поворачивает голову, и его взгляд устремляется прямо на меня. Паркер расплывается в улыбке. Она не искренняя. Скорее выглядит так, будто что–то замышляет. И что ты задумал, Паркер? Машет снова, как тогда, когда мы стояли с Эшли на обочине. Собирает инструмент и спускается.

На�