Ида

Глава 1

Ночь выдалась ненастной. Тяжелые тучи затянули небосвод еще с вечера, разом уничтожив яркие краски наступившего лета. Мгновенно поднявшийся ветер гнул могучие деревья, клонил к земле молодую поросль. А следом пришел дождь. Пришел с грозой, но та, отгромыхав, унялась уже спустя час, а дождь униматься не собирался. Он лил без продыху до самой ночи и лишь с наступлением темноты начал выдыхаться. Капли больше не молотили с остервенелой яростью, теперь они превратились в надоедливую и неприятную морось.

Раскисшая земля чавкала под ногами склизкой грязью. Она липла к сапогам, падала брызгами на полы плаща. Да и плащ, давно промокший насквозь, был под стать и погоде, и грязи, и настроению.

– Скорей бы уж дом, – проворчал себе под нос немолодой мужчина. – Тьфу, – сплюнул он в ожесточении.

После, брезгливо скривив губы, плотней затянул полы плаща и прибавил шаг. Хлюп-хлюп, чавк-чавк, отозвалась грязь, и мужчина выругался и вовсе уж дурно. Домой хотелось до одури, но по дороге идти было долго, и он свернул в сторону погоста, через который мог срезать путь вполовину.

Глупая деревенщина боялась мертвяков, они не заходили сюда ночью, да и днем являлись только до полудня. А мужчина не боялся. Он уверенно свернул с дороги и вскоре уже шагал между могил. Ни на земляные холмики, ни по сторонам он не смотрел, только под ноги. Но то было не от страха. В безлунной темноте можно было запнуться за корень, а то и вовсе полететь в свежевырытую яму, еще только ожидавшую своего постояльца.

Он уже миновал половину пути, когда до слуха путника донеслось тихое:

– О-ох…

Мужчина приостановился, но вскоре уже снова шагал, решив, что это воет ветер в кронах.

– О-ох… – вновь повторился то ли стон, то ли вздох. – Ох…

– Хм, – путник замер на месте.

Он скинул с головы капюшон и огляделся, однако ничего кроме могильных холмиков не разглядел. Выругавшись снова, мужчина полез под плащ, сунул руку в поясную сумку и вытащил оттуда туго скрученный пучок травы.

– Фу, – резко дунул он на пучок, и тот начал тлеть, а спустя короткое мгновение загорелся вялым огоньком. – Фу, – дунул мужчина второй раз, и огонек стал больше и ярче.

Ветер налетел на «свечку», но пламя, пригнувшись, не потухло, только зашипело и усилилось еще больше. Мужчина снова прислушался, но стонов больше не было. Вздохнув, он уже хотел погасить огонь и продолжить путь, но выругался в третий раз и направился туда, откуда, как ему казалось, доносился заинтересовавший его звук.

Он прошел через несколько могил, снова прислушался, но звук так и не повторился. Однако путник решил не возвращаться, раз уж начал искать.

– О-ох…

Мужчина повернул голову вправо и сменил направление. Дорогу ему преградил мокрый куст. И пусть новых вздохов не было, но путник был уверен, что теперь пришел верно. Он обогнул куст и остановился, наконец-то обнаружив источник звука.

Это была женщина, может, девушка. Насквозь промокшее платье облепило тело, темные волосы накрыли лицо. Тонкая рука, откинутая за голову, казалась выточенной из белого мрамора. Да и вся фигура казалась какой-то ненастоящей. Только волосы портили впечатление поваленной на землю статуи.

Мужчина присел на корточки и отвел в сторону спутанные мокрые пряди, а затем вгляделся в лицо. Да, совсем молоденькая девушка, может, и вовсе девочка, еще не вошедшая впору. Ни крови, ни ран, ни синяков, и вообще ничего, что могло бы подсказать, что над девушкой совершили злодейство. Нет, злодейства точно не было. Должно быть, приходила проведать могилу родственника или знакомого, но попала под грозу и не смогла уйти. Хотя…

Гроза началась вечером, а на могилы приходят в первой половине дня, значит, иначе сюда попала. Может, от кого пряталась?.. Мужчина прижал к шее девушки пальцы, уловил слабое биение жилки и распрямился.

– Не добрый я спаситель, девонька, – произнес он в задумчивости. После развернулся, чтобы уйти, но покачал головой и вновь склонился к девушке. – Но и не душегуб, как думают некоторые.

Он накрыл ладонью пучок, гася огонь, и вернул его обратно в сумку. Затем поднял девушку на руки и зашагал в сторону дома, уже не останавливаясь и не отвлекаясь на звуки. Впрочем, ни стонов, ни призывов больше не было.

– Выхожу тебя и прочь отправлю, – сказал путник своей находке. – Мне ты без надобности. Наверняка родные уже ищут, куда делась. Узнают, что у меня была… – он не договорил и криво усмехнулся.

Девушка не отозвалась. Она свисала с рук путника безжизненной куклой. Длинные волосы трепал ветер, иногда цеплял их прядями за колья, на которых были прибиты таблички с именами покойников. Концы задевали могильные холмики, но на это никто не обращал внимания. Мужчине было всё равно, а девушка так и не пришла в себя, пока он нес ее к своему дому, стоявшему по другую сторону погоста.

– Ну вот и пришли, – буркнул путник, глядя на темные окошки. – Сейчас очаг разожгу, обсохнешь и согреешься.

Он подошел к двери и толкнул ее ногой. Замка не было. Ворью поживиться было нечем, да и не рискнули бы они войти в этот дом. Мужчина прошел впотьмах к кровати, уложил на нее свою ношу и шумно выдохнул. Она была легкой, и рук не оттянула, но наконец можно было снять мокрую одежду, и это было лучшим, что случилось с ним за вечер.

Вскоре хозяин дома разжег огонь и переоделся. Настроение его немного улучшилось, и мужчина вернулся к девушке. Грудь ее вздымалась часто и прерывисто, веки начали подрагивать, и под ними легко угадывалось движение зрачков.

– Оживает, – удовлетворенно кивнул самому себе мужчина. – Сейчас настой поставлю и оботру тебя. Уж не обессудь, девонька, женского у меня нет, переодену в свое. Да ты не бойся, – продолжил он говорить, направляясь к полке с посудой, – я дурного не сделаю. Про меня всякое говорят, и не все вранье, но девок не обижал никогда.

Мужчина налил воды в котелок и, подвесив его на крюк в очаге, обернулся. Она глядела на него. Глаза ее оказались совершенно черными, полностью, даже белки. Хозяин дома неспешно приблизился к кровати и с минуту смотрел на девушку. Веки ее снова дрогнули и закрылись.

– Кто же ты такая? – потерев подбородок, спросил мужчина, но ответом ему стал новый стон-вздох:

– О-ох…

Рот гостьи приоткрылся, и мужчина склонился ниже. Он осторожно приподнял верхнюю губу девушки и покивал, удовлетворенный осмотром. Кто бы она ни была, но клыки оказались самыми обычными. У незнакомки были ровные белоснежные зубы. Вроде бы не нежить… Хотя какая же она нежить, если дышит? И сердце бьется, это он проверил еще на кладбище. И все-таки…

– Полежи-ка пока мокрой, – чуть подумав, произнес хозяин дома. – Кое-что возьму сначала, а там уж и переодену. Так-то оно надежней будет.

Он подошел к полке, на которой стоял маленький сундучок, обтянутый сильно потертой кожей. Открыв его, мужчина некоторое время что-то искал, продолжая ворчать себе поднос. Наконец достал шнурок, к которому был привязан кусок корешка какого-то растения, надел на шею и вздохнул с видимым облегчением. После обернулся…

– Да что б тебя! – вскрикнул мужчина и схватился за сердце.

Она стояла прямо за его спиной и смотрела своими жуткими глазами сквозь спутанные пряди, вновь свисавшие на лицо. Незнакомка покачивалась, и казалось, что она вот-вот свалится на пол, но девушка упала на своего спасителя. Вышло это неожиданно и порывисто. Мужчина машинально удержал незнакомку, и она обмякла в его руках.

– Тьфу, – с ожесточением сплюнул хозяин дома. – Зачем связался? Надо было пройти мимо. Не пойми что в дом впустил.

– Пить, – едва слышно просипела девушка.

– Крови что ль? – настороженно спросил мужчина.

– Воды…

– Ну и то хорошо, – вновь с облегчением вздохнул он и, подхватив ее на руки, отнес обратно на кровать. – Ты кто такая, девонька? Как на кладбище оказалась? Похоронен здесь кто?

– Пить…

– Сейчас принесу.

Уложив на кровать свою гостью, хозяин дома передернул плечами и пошел к ведру с водой. А когда вернулся, девушка, казалось, вновь лишилась сознания.

– Эй, – позвал мужчина.

И она открыла глаза. Чернота заметно поблекла. Она будто отступала от век, от уголков глаз, очищая белки, а вскоре сжалась до размера радужки и окончательно втянулась внутрь, оставив из черного только зрачки. У нечаянной находки оказались светло-голубые глаза. И пока это был единственный цвет в ее облике, не считая волос, конечно. Губы всё еще оставались сероватыми, а кожа бледной. Даже платье ее было светлым, чем еще более подчеркивало блеклость всего облика.

– Давай помогу, – сказал мужчина. Он опустил кружку на табурет, стоявший рядом с кроватью, и помог гостье сесть. После сунул кружку и едва успел поймать, когда та выпала из слабых пальцев. – Помогу, – повторил он и поднес кружку к губам девушки.

Пила она странно. Точнее, вовсе не пила. Вода затекала в приоткрытый рот и вытекала обратно, хотя, кажется, что-то и пролилось прямо в горло. Девушка не глотала. Она тяжело пошевелила языком, судорожно вздохнула, и вдруг послышался звук сглатывания.

– И-и, – девушка сипло втянула воздух и с неожиданной силой отбила руку с кружкой.

– Да что б тебя! – снова выругался мужчина, когда кружка вылетела из его руки и со звоном разбилась, упав на пол. Остатки воды разлились маленькой лужицей, и хозяин дома опять сплюнул.

– П… – выдохнула девушка, отдышалась и повторила тихо: – Прости.

– Сейчас одежду сухую дам, – проворчал мужчина, – а то простынешь.

Когда он вернулся, гостья лежала в неудобной позе. Кажется, без поддержки она просто сползла на кровать да так и осталась, подвернув под себя руку. Однако глаза были открыты, и взгляд следовал за спасителем. Протяжно вздохнув, хозяин дома покачал головой.

– И переодеться помогу. Не бойся меня, дурного не сделаю.

Она осталась безучастна. Похоже, юную девицу совсем не волновало, что раздевать ее будет мужчина, которого она даже не знала. Впрочем, более всего девушка напоминала ожившую тряпичную куклу, и даже не верилось, что пару минут назад она оттолкнула руку с кружкой с такой силой, что та выпала из мужской ладони.

Хозяин дома раздражался всё более. Ему пришлось посадить, удерживать и раздевать гостью. Сама она никак не помогала, и выражение лица оставалось отрешенным.

– Да хоть руки-то подними! – не сдержался мужчина, и две тонкие руки послушно поднялись вверх.

Наконец мокрое платье было снято, следом нижняя нательная рубашка, и хозяин дома, заворчав, отвернулся. Однако вскоре снова посмотрел на хрупкое тонкое тело с острыми холмиками грудей и вздохнул – совсем девчонка.

– Как же ты на кладбище-то ночью оказалась? – всё еще ворчливо, но уже без злости спросил спаситель.

– Не помню, – едва слышно и равнодушно ответила гостья.

Он хмыкнул и покачал головой. Девчонке мужчина не поверил, но настаивать на ответе не стал.

– Живешь-то где? – спросил он снова.

– Не знаю, – последовал ответ.

Мужчина натянул на девушку свою рубаху и помог лечь. После уселся на край кровати и задал новый вопрос:

– А звать-то тебя как?

– Не помню, – сказала она и вдруг нахмурилась, так показав первую эмоцию. – Ида. Меня зовут Ида.

– Это коротко что ли? – задумчиво спросил мужчина. – А полное как будет?

– Полное… – прошелестела девушка и снова нахмурилась. – Литтида.

– Ласточка, стало быть, – усмехнулся хозяин дома. – Ну, здравствуй, Литтида-Ида. А меня Вишером зови, можно Вишем. А можешь и дядькой Вишем, это как тебе нравится. Я тут один живу, никого рядом, кроме покойников. Так мы друг другу не мешаем. Ведьмак я, – и он, прищурившись, посмотрел на Иду.

Девушка осталась равнодушна к тому, что мужчине казалось значительным. Впрочем, для него это было всего лишь его сутью, а вот дурачье побаивались, хоть и бегали к нему за помощью.

– Есть, небось, хочешь? – спросил Виш, так и не дождавшись ни любопытства, ни толики страха, ни просто опаски.

– Не знаю, – ответила Ида. – Пить хочу, только больно от воды.

– Может, всё ж крови тебе надо?

– Нет, – сказала девушка и закрыла глаза.

– Ну отдыхай, – ответил ей ведьмак и поднялся на ноги. – Спать недалеко буду. У меня домик маленький, все прямо тут: и печь, и постель, и сундуки с добром. На полу лягу, тебе кровать отдам. – Ида глаз не открыла, и Виш повторил: – Отдыхай.

Заварив настой для гостьи, мужчина бросил на нее взгляд, но тревожить уже не стал. Он расстелил себе на полу теплое одеяло, достал подушку и лег рядом с очагом. Однако заснуть сразу не вышло. Ведьмак повернулся и еще некоторое время смотрел на свою гостью, пытаясь понять, кто же она? По виду вроде и нежить, а вроде и нет.

Если некромант поработал на погосте, то ему не оживить мертвеца. Поднять поднимет, что надо ему, делать заставит, а не оживит. Никто не оживит, а девчонка живая. Точно не нежить. Те больше живые с виду, чем Ида, а вот сердце не бьется, а у нее бьется.

А памяти нет. Точно нет, не соврала, он был уверен. Если бы на все твердила «не помню», то не поверил бы, а она имя свое вспоминала. Не притворялась, по-настоящему вспоминала. Значит, остальное и вправду не знает. Но может утром и придет в разум.

Неожиданно ему пришла в голову мысль, и Виш сел, продолжая смотреть на гостью. Прокляли? Может и так. Тут всякое возможно. Могла и памяти лишиться, и ни воды, ни еды принять не может, даже забрести могла издалека. Тогда она не из этих мест, скорей всего, не из этих. Лицо незнакомое. Он бывал в разных деревнях, а она из простых вроде. И в городе бывал. Ни на кого не похожа.

А чернота в глазах – чужая воля. Наверное, проклятье девчонку уже «доедает», раз совсем не в себе.

– Не помрет к утру, погляжу получше. Авось, скину путы.

С этой мыслью ведьмак снова лег, а вскоре задремал.

Глава 2

Утро заглянуло в окно солнечным лучом, будто вечер и ночь природа не стенала ветром, не роняла на землю слезы дождем. Веселый птичий гомон был слышен даже сквозь закрытые двери и окно одинокого домика рядом с погостом. Начался новый день, и был он пока милостивым.

Виш открыл глаза и, сев, потер затекшее плечо. Затем посмотрел на свою гостью, но она всё еще лежала с закрытыми глазами. Ведьмак приблизился к кровати и повнимательней присмотрелся к девушке. Грудь ее вздымалась уже спокойней, дыхание стало глубже, и мертвенная бледность постепенно сходила. Губы порозовели и поблескивали, словно Ида недавно облизала их языком. Ее волосы оказались не темными, они были черными. И даже сейчас, когда они были спутаны, сразу было видно, что волосы густые.

Черты лица девушки показались Вишу миленькими. У нее был маленький вздернутый носик, пухлые, но не полные губы, длинные черные ресницы и большие глаза. Сейчас ведьмак это хорошо видел, даже когда они были закрыты. Пожалуй, даже не миленькая, а настоящая красавица. Только еще очень юная, и когда повзрослеет, то расцветет в полную силу.

Тогда проклясть мог тот, кто позавидовал. Может, подруга или сестра, а может и мачеха. Или дружок, которому девчонка дала от ворот поворот. Всякие бывают, уж Виш-то их навидался. Он проклятия не жаловал и не проклинал даже за деньги. Люди сами должны разбираться с обидчиками. А если преступали черту и несправедливо губили чужую душу, то и за это ответить тоже должны были сами. Ведьмаку расплата за чужие грехи была без надобности.

Он вдруг задумался. Но если проклятие, то как начало спадать? Девчонке явно лучше, хотя он еще ничего не сделал. Может попросту у него силы оказалась больше, чем у того, кто проклял… В таком случае мог подавить, хотя бы пока Ида рядом. Тогда ей и могло стать лучше, но если отпустить ее, то снова скрутит, и тогда уже точно конец.

– Не бойся, девонька, и в этом я тебе тоже помогу, – прошептал ведьмак, и девушка открыла глаза.

– Дяденька, – всё еще сипло произнесла она.

– Доброго утречка, Ида, – неожиданно для самого себя улыбнулся ей Виш. – Получше тебе?

– Не знаю, – ответила девушка и приподнялась на локте. Замерев, она прислушалась к себе, а после села и кивнула: – Кажется, лучше.

– Хорошо, – кивнул в ответ мужчина. – Сейчас завтрак сделаю и поедим. Потом посмотрю тебя. – Он вдруг замолчал и присмотрелся, только отметив еще одну перемену – цвет глаз Иды потемнел, и теперь не выглядел светло-голубым, глаза стали синими. Тряхнув головой, Виш отошел от гостьи. – Если ноги держат, то вставай. Умоешься, гребень дам, и одежка твоя уже высохла. Переоденься.

– Хорошо, дяденька, – отозвалась Ида. Голос ее тоже начал наливаться силой.

Виш полуобернулся и посмотрел, как девушка встает с кровати. Она пошатнулась, но раскинула руки и удержалась. После, словно малое дитя, сделала осторожный шажок и полетела на пол. Ноги ее еще не держали. Вздохнув, ведьмак помог Иде подняться и усадил обратно на кровать.

– Посиди пока. Сейчас завтрак сделаю и помогу.

– Хорошо, дяденька, – повторила девушка, и Виш покосился на нее.

Она смотрела на него открытым взором ребенка, но эмоций, которые можно было бы легко прочесть по взгляду, ведьмак не увидел. «Будто кукла», – мелькнула у Виша мысль, и аналогия укоренилась. Личико и вправду было кукольным. Мужчина видел похожие на витринах магазинов, куда захаживали богатые покупатели.

– Ты чего любишь-то, Ида? – спросил ведьмак, гремя посудой. – Еда какая нравится?

Девушка не ответила. Виш некоторое время ждал, а когда за спиной послышался шорох, обернулся. Гостья опять стояла на ногах, раскинув руки в стороны. После совсем чуть-чуть сдвинула правую ногу вперед, постояла и сдвинула еще немного. После подтянула к ней левую и снова шагнула правой.

– Упорная, – усмехнулся Виш. – Так что любишь, девонька?

– Я не помню, – ответила Ида.

Ведьмак развернулся к девушке полностью и, склонив голову к плечу, смотрел, как она осторожно передвигает ноги.

– А ночью ходила, – вдруг вспомнил он. – А что ты вообще помнишь?

Девушка, смотревшая себе под ноги, подняла взгляд на хозяина и дома и застыла на месте. Ее глаза опять были пусты, но мужчина все-таки решил, что она думает, хоть и не хмурилась в этот раз. Он шагнул навстречу Иде и протянул руку. Она не стала сопротивляться и сжала тонкими пальцами запястье ведьмака, и он охнул, обнаружив совсем не по-девичьи крепкую хватку.

– Потише, девонька, ты мне так руку сломаешь, – покачал головой Виш.

– Хорошо, дяденька, – ответила девушка, и пальцы ее соскользнули с мужского запястья.

Так и не ответив ведьмаку, она прошаркала мимо него, подтягивая то одну, то вторую ногу. Виш проводил свою гостью взглядом в спину и в задумчивости потер подбородок. Все-таки странная. Вроде рядом, а будто где-то далеко… Но дневного света не боится, уже хорошо. Легкий червячок сомнений еще грыз ведьмака, и где-то в глубине души он всё же подозревал в девушке нечисть. Не нежить, в этом мужчина убедился еще ночью, а вот насчет нечисти еще были подозрения. Однако на нее попал солнечный луч, а она не обратила на него внимания.

Хотя и нечисть бывает разная, есть и дневная. Но нечисть коварна и хитра. Девчонка должна была бы вести себя так, будто она человек, такая же, как он. А эта, похоже, даже не пытается притворяться. Но упрямая, сразу видно. Не желает лежать и ждать помощи. Пусть тяжело, а идет. А ночью вдруг оказалась за спиной…

Виш от последней мысли отмахнулся. Она не в себе была, сама не понимала, что делает. И сейчас, конечно, не в себе, но уже соображает, слабость чувствует. Все-таки проклятье? Ну должно же быть объяснение ее поведению! Она не безумна, но и не в разуме – это точно.

В этот момент Ида добралась до двери и встала перед нет. Ведьмак хотел уже подойти к ней, но вдруг передумал и решил понаблюдать, что будет делать. Девушка несколько минут не двигалась: не открыла дверь и не повернула назад. Просто стояла и смотрела на неожиданную преграду. Наконец подняла руку, коснулась двери кончиками пальцев, и рука повисла вдоль тела, впрочем, ненадолго.

Вскоре она опять потрогала дверь, приложила к ней ладонь и дернулась, кажется, толкнула. Однако равнодушная преграда осталась нема к стараниям девушки уже хотя бы потому, что открывалась вовнутрь. Ида теперь уперлась в дверь обеими руками и толкнула ее еще раз. Результата не было, и гостья ведьмака ударила в створу ладонями, а потом еще раз, еще и еще. И удары ее становились всё сильней.

– Эй! – возмущенно воскликнул Виш, памятуя о силе, скрытой в хрупком девичьем теле. – Сломаешь мне дверь!

Она неожиданно и резко повернула голову, но взгляд так и не добрался до хозяина дома. Девушка опустила руки, но вскоре вновь подняла правую и скользнула пальцами по двери вниз. Они легли на ручку, ощупали ее, как это делает слепец, а затем гостья сжала деревянную скобу и потянула на себя. Однако не отступила и теперь стала препятствием для створы. И опять, то ли упрямство, то ли затуманенный разум подвели Иду. Она дернула сильней и снесла саму себя с ног.

Девушка полетела навзничь. Удар головой о пол был сильным, и Виш, наконец отлепившись с места, поспешил ей на помощь, но… Гостья села, даже не поморщившись. Не тронула рукой затылок, не застонала, не потрясла головой. Просто села и, посмотрев себе на руки, после устремила взгляд на дверь.

– Да что с тобой не так?! – склонившись над Идой, изумился ведьмак. – Тебе не больно?

– Хорошо, дяденька, – повторила она уже в который раз. Наконец перевела взгляд на хозяина дома и произнесла более осмысленную фразу: – Мне не больно, дяденька.

Протяжно вздохнув, Виш сжал руку гостьи и потянул на себя.

– Вставай, горюшко.

Ида неловко поднялась… Хотя, скорее, поднял ее ведьмак, девушка просто не мешала ему ей помогать. Но, едва утвердившись на ногах, снова направилась к двери. Последняя от столкновения с упрямой девицей опять закрылась.

– Погоди! – воскликнул Виш и закончил уже ворчливо: – Открою.

И когда дверь была открыта, ведьмак протянул руку гостье, она опять не стала возражать и приняла помощь. Сначала сжала с прежней силой, но чуть разжала пальцы и вдруг спросила:

– Так?

– Да, так лучше, – ответил ей хозяин дома.

С поддержкой Ида пошла уверенней, и когда оказалась на улице, остановилась и подняла лицо кверху. Виш последовал ее примеру и сощурился от яркого утреннего солнца. Он повернул голову и увидел, что девушка рукой от света не прикрылась и не сощурилась по его примеру. Так и смотрела широко распахнутыми глазами, потом опустила веки и вздохнула.

– Хорошо, – сказала она.

– Идем завтракать, – произнес ведьмак, но интонация его была более вопросительной, чем утвердительной.

– Иди, – ответила девушка.

– А ты? Тебе силы нужны. Поешь, отвар выпей, быстрей окрепнешь.

– Я хочу остаться тут, – сказала Ида, не открыв глаз. – Давно солнца не видела.

Ведьмак приподнял в изумлении брови.

– Солнца не видела? Тебя взаперти держали что ли? И долго, выходит, держали?

– Не знаю, – уже знакомо ответила девушка, и Виш махнул рукой.

– Хорошо, будь тут. Сюда завтрак принесу.

– Хорошо, дяденька.

Мужчина еще с минуту смотрел на свою гостью, после передернул плечами и направился обратно в дом. Уже войдя внутрь, он скользнул взглядом по стулу, на спинке которого висело платье гостьи, и обернулся к двери, но махнул рукой. Ерунда. Еще раннее утро, на кладбище, если кто-то и придет, то позже, так что девчонку не увидят в его рубахе.

Дуракам только дай повод почесать языками, наплетут такого, что до конца жизни не распутаешь. А уж придумать о ведьмаке небылиц, так милое дело. Вишу это жить не мешало, но Иде могло навредить, когда она уйдет от него.

– Старею, – усмехнулся ведьмак. – Мне-то какое дело, что и о ком говорят?

И вдруг он замер, сраженный очередной мыслью. Если девчонку кто-то держал пленницей, а ей удалось сбежать, то ведь и искать могут. Похоже, что именно так оно и есть. Может, была повязана чарами, этим и удерживали? А что, она красивая, так что могла приглянуться какому-нибудь мерзавцу. Тогда и не удивительно, что не стесняется наготы. Совсем не обратила внимания на то, что сидела перед ним голая, значит, привычная.

Ослабленная, измученная, соображает плохо. Солнца опять же давно не видела. А глаза… Да, может и чары так себя явили. Память забрали, вот еще, пожалуйста. А если так, то негодяй живет где-то рядом, она бы далеко не убежала. И тогда точно будет искать. Сюда, скорей всего, не сунется, а вот если кто увидит, то слухи пойдут. Тогда найдут девочку.

– Ида, – полуобернувшись к двери, позвал Виш. – Зайди в дом, переодеться надо. Если увидит кто в моей рубашке, сплетней не оберешься. Зайди, потом еще погуляешь.

– Иду, дяденька, – отозвалась девушка. Да, надо удержать ее в доме до полудня, потом пусть выходит.

За спиной послышались шаркающие шаги. Мужчина обернулся и отметил, что его гостья идет уже уверенней. Еще подволакивала ноги, но это были уже не те осторожные шажочки, какими она передвигалась, встав с кровати.

– Силы возвращаются, – заметил Виш.

– Мне уже лучше, – ответила Ида и сделала то, чего ведьмак не ожидал – улыбнулась.

Это выглядело жутковато. Девушка растянула губы, но ведьмак мог бы поклясться, что она просто изобразила улыбку. В глазах она никак не отразилась. Просто лицо еще одной куклы, только этой мастер сделал улыбку.

– Переоденься, – велел мужчина и отвернулся, но больше прячась от гостьи, чем из вежливости.

Вишер не был впечатлительным человеком, и тому причиной была его сущность и прожитые годы. За свою жизнь ведьмак повидал всякого, многое умел сам. Довелось и схлестнуться с тварями, коим нет места среди людей. Но от новой знакомицы у него вдруг пошел мороз по коже. И вроде миленькая кроха, которая, похоже, стала жертвой чужой злой воли, но девушке пришлось несладко, раз она такая. И все-таки… Бр-р, жутковатая.

– Ты уж извини, я так ничего и не успел приготовить, пока ходил за тобой, – сказал мужчина, чтобы нарушить тишину, – поедим хлеба с медом. Или, если хочешь, солонины постругаю. Есть у меня немного. Надо в лавку сходить, чтобы купить что-то получше. Мне много не надо…

– Я пойду с тобой, – прервала его Ида.

– Одна боишься остаться? – ведьмак обернулся. Кажется, можно было выведать, что скрывает его гостья. Не всё же она забыла, в конце концов. Уж как сбежала-то, помнит, если догадка его верна.

Девушка стянула с себя рубаху, и Виш опять отвернулся, но ждал ответа. Однако его не было, и ведьмак бросил взгляд через плечо и тут же развернулся, потому что Ида так и не оделась. Она держала в руках платье и смотрела на него так, будто не знала, что делать дальше.

– Надень его, – подсказал мужчина.

Ида перевернула платье, накинула его себе на голову и застыла так.

– Да что же такое?! – неожиданно зло воскликнул ведьмак.

Он стремительно приблизился к девушке, сдернул с ее головы платье и сразу же встретился с пустым взглядом огромных синих глаз. Передернув плечами, Виш заставил себя успокоиться и помог Иде одеться.

– Вот так, видишь? – спросил он, раскрыв подол.

– Я еще мало помню, – сказала Ида. – Но я вспоминаю. Не злись, дяденька.

– Да я и не злюсь, – смутившись, соврал ведьмак. – Так, просто сказал громко. Ты не ответила, – вернулся он к своему вопросу, вновь избегая чувства неловкости. – Ты боишься остаться одна?

– Нет. Я не боюсь. Хочу пойти с тобой.

– Ты сбежала от кого-то? – уже прямо спросил Виш. – Тебя кто-то обидел?

Она вскинула взгляд на мужчину, и он невольно отшатнулся, потому что от маленькой куколки исходила волнами ненависть. Она никак не отразилась в глазах, но ощущалась так ясно, будто была облечена в слова. Не обжигающая, нет. Эта ненависть не полыхала, не вырвала из горла проклятья или ругательство. Нет, она обжигала ледяным холодом, колола иголками, свернула внутренности в жгут и выбила из легких воздух. Что бы ни таила в своей душе Ида, но это что-то было подобно черной кислоте.

– Кто тебя обидел? – прохрипел Виш, сжав пальцами собственное горло.

– Найду, – равнодушно произнесла девушка, будто не она только что придавила ведьмака силой своей ненависти.

– Ты найдешь? – опешил мужчина. – Я думал, что ищут тебя.

– Не ищут, – ответила Ида и, обойдя хозяина дома, села на стул, с которого недавно взяла свое платье.

– Значит, ты все-таки что-то помнишь, – кивнул Виш и развернулся следом за своей гостьей.

Он перекинул спутанные волосы ей на плечо и застегнул маленькие пуговки, понимая, что девушка сама этого не сделает. После обошел стол и уселся напротив.

– Что помнишь?

– Кто обидел, – ответила она.

– Кто тебя обидел? – прищурился ведьмак.

– Иллис Фраш.

Ведьмак в задумчивости потер подбородок и пожал плечами.

– Не слышал этого имени, – сказал он. – Кто он? Не из этих мест точно.

– Найду, – с прежним равнодушием ответила Ида.

В доме воцарилась тишина. Виш постукивал пальцами по поверхности стола, сам толком не понимая, что думает обо всем происходящем. У него появилось желание поскорей выпроводить странную девчонку из своего дома и забыть о ее существовании. Своему нутру он привык доверять, а оно вопило, что связываться с живой куколкой не стоит. Ищет ее кто-то или она, но опасностью от новой знакомицы веяло издали.

Он порывисто поднялся со стула и отошел к столу, на котором обычно готовил. Взял снедь, но вернул ее на место и обернулся. Ида смотрела на него пустым взором, но то, что внимательно наблюдает, ведьмак не сомневался.

– Кто ты? – спросил мужчина. – Как оказалась на кладбище?

– Пришла, – ответила она.

– Откуда?

– Откуда не возвращаются.

Виш медленно приблизился к столу и снова сел. Он нервно потер ладони и уложил их на столешницу.

– Возьми меня с собой, – сказала Ида.

– Ты еле ходишь, – прищурившись, заметил ведьмак.

– Это ненадолго, – ответила девушка. – Я быстро вспоминаю.

Не ответив, Виш поднялся на ноги. Продолжая хранить молчание, он все-таки накрыл на стол. Отрезал ломоть хлеба, намазал его медом и передал гостье. Затем налил в стакан снадобья, которое приготовил еще ночью, и велел:

– Поешь и выпей настой, он вернет тебе силы. Я скоро вернусь.

– Куда ты? – Ида повернула голову ему вслед.

– Не в город, – усмехнулся ведьмак. – Скоро вернусь. Я буду неподалеку.

– Хорошо, дяденька, – кивнула девушка и отвернулась.

– Дяденька, – хмыкнул себе под нос Виш и вышел из дома.

Но едва дверь за ним закрылась, как мужчина прибавил шаг. Он зашел на кладбище и уверенно направился вглубь. Приостановился лишь раз, завертел головой и продолжил путь. А когда добрался до цели своего маленького путешествия, вновь остановился и огляделся уже неспешно и внимательно.

Он прошел мимо старых могил, свежих захоронений в этом месте не было. Они начинались в другой части кладбища, а тут некоторые холмики и вовсе выглядели покинутыми, значит, навещать этих покойников было некому. Родня либо покинула эти места, либо никого не осталось. Либо… либо тут лежали чужаки.

Виш повнимательней пригляделся к табличкам. На некоторых было только имя, а где-то только дата смерти, и значит, об этих людях не знали ничего. Возможно, бродяги, найденные на дороге, или же покойника подобрали в лесу, к примеру, задранного зверем. Тогда определить кто он и откуда было сложно. И если никто не искал пропавшего родственника, то могила оставалась безымянной.

Виш, бродивший всё это время перед кустами, за которыми нашел Иду, наконец зашел за зеленую поросль. Однако могилы здесь были целыми, и это принесло некоторое облегчение. Ведьмак даже с усмешкой покачал головой. Надо же, надумал не пойми чего. Он знал, как поднять покойника, даже сам как-то по молодости использовал умертвие. Однако поднять, а после упокоить нежить стоило немало затраченных сил. Он тогда с неделю лежал в лихорадке. После этого с мертвечиной не связывался.

Это ж, как говорится, кому что дано. Если есть дар, то и покойника поднимешь, а если нет, то и сам рядом лечь можешь. Но! Но умертвие и есть умертвие, оно без разума. Что скажут, то и сделает. Если только крови вкусит, вот тогда может и для поднявшего стать опасным. Такие вырывались из-под чужой власти, только двигало ими одно – желание жрать. Но ни говорить, ни мыслить, ни уж тем более дышать они не могли. Так что ошибся, выходит, когда решил, что Ида – восставшая.

Нет, не бывает такого. Мертвяк он и есть мертвяк. А эта странная, жуткая порой, но живая. И вот еще что. Если бы она тут поднялась, а здесь нет свежих могил, значит, должна быть разложившейся, а то и вовсе костяком. Да она даже не пахнет мертвечиной!

– А что если…

Виш потер подбородок и нахмурился. Что если ее тело привезли сюда и бросили? Нет. Он тут же мотнул головой. Если бросили, то кто бы ее поднял?

– Хм…

Ведьмак вдруг ударил себя ладонями по ляжкам и рассмеялся. Да, пожалуй, так и было. Где-то держали взаперти. Может, даже везли куда-то, а ей в дороге совсем худо стало. Вот, наверное, и кинули на кладбище. Отнесли подальше и бросили. Может, подумали, что умерла, а может, надеялись, что тут и помрет. Ливень же какой был! Если бы не он, не дотянула бы девка до утра.

Да, скорей всего так. Вот тебе и имя обидчика незнакомое, и ее слабость. А если опаивали, то и всё остальное. И слова эти: «Откуда не возвращаются», – наверное, думала, что уже не вырвется. А тут удача. И избавились от нее, и он, Вишер, нашел. Да уж…

– Совсем, видать, старый стал, – мужчина опять покачал головой. – Уже сам себе сказки придумываю и сам верю.

Он шумно выдохнул и развернулся, чтобы идти назад к дому.

– Проклятье! – вскрикнул ведьмак и схватился за сердце.

Прямо перед ним стояла Ида. Ветер бросил ей на лицо волосы, и теперь она смотрела на своего спасителя сквозь пряди пустым взглядом кукольных глаз.

– Ты меня в могилу уложить решила? – сердито спросил мужчина. – Сколько можно подкрадываться?

Девушка не ответила. Он подняла руку и указала ведьмаку за спину. Виш обернулся. Поначалу он ничего не увидел. Его взгляд уже блуждал здесь и не обнаружил ничего особенного. Но вот он вгляделся в направлении, куда указывала его гостья, и гулко сглотнул. Он нашел то, ради чего пришел на погост.

Виш сделал первый осторожный шаг и вдруг рассердился на самого себя. Да что это, в самом деле, такое?! Ведет себя, будто дурак деревенский или нежная девица, а не ведьмак, которого люди обходят десятой дорогой. Будто не повидал за свою жизнь такого, отчего другой мог бы и разума лишиться. А тут вдруг вздрагивать начал.

Уже уверенно он приблизился к развороченной могиле. Рядом валялся небольшой колышек, на котором была прибита небольшая табличка со стершимися буквами. Да и сама деревянная табличка была с виду старой. Она полусгнила от дождей и снега, под которыми стояла не один год.

Ведьмак повернул голову к Иде и окинул ее мрачным взглядом. Эмоций на лице девушки не прибавилось. Ветер играл с ее волосами, и сейчас, когда он откинул пряди на спину, Виш обратил внимание на то, чего не замечал прежде – ее платье. Оно было простого кроя, но вовсе не повседневное. На платье были кружева и искусная вышивка, впрочем, сделанная не в салоне модного портного. Скорей всего, Ида сама пошила себе наряд, и наряд этот был… свадебным?

– Платье свадебное? – спросил мужчина.

Девушка приблизилась к могиле и посмотрела на ведьмака, так и не дав ответа. Впрочем, Виш и не ждал. Его мысли уже мчались дальше, и это было более насущным, чем платье его гостьи.

– Если кто-то увидит раскопанную могилу, обвинят меня, – пробормотал он себе под нос. – Дуракам только в радость будет придумать сплетни. Каждый от себя добавит, и окажется, что я тут каждую ночь покойников выкапываю и творю с ними непотребства. А если увидят ее, то и обвинят, что поднимаю покойников. Дураки-то дураками, а сопоставить могилу и мою жиличку смогут. Тогда и власти заявятся по мою душу… Тьфу, – он ожесточенно сплюнул и повернул голову к девушке, безучастно взиравшей на него. – Угораздило же меня связаться с тобой. Жил себе спокойно…

– Помоги, – прервала его Ида. – Помоги мне, а потом я уйду.

– Куда? – машинально спросил ведьмак.

– Откуда пришла, – ответила девушка. – Я должна найти Иллиса Фраша, иначе так и не обрету покоя.

Мужчина чуть помолчал, но вскоре вздохнул и спросил:

– Что он сделал? Убил тебя?

– Не помню, – уже в который раз повторила Ида. – Пока не помню. Помоги.

– А если откажусь? – спросил Виш, прищурившись.

Теперь она промолчала, но смотрела, не отрываясь, и мужчина передернул плечами. Он опустил взгляд на могилу и вновь вернулся к своим размышлениям. В этой части люди бывают редко. И все-таки здесь есть смотритель, который обходит кладбище. Он должен проверять могилы, это его обязанность. Конечно, особое внимание было к новым захоронениям, потому что охотники за мертвецами выбирают свежие смерти. Кому нужны костяки? Но ведь, как назло, смотритель может взять и зайти сюда уже завтра, а тут вот это непотребство.

Виш опять вздохнул. Надо было вернуть могиле хотя бы видимость того, что ее никто не трогал, это было в его интересах. Только ведь всё равно не скроешь, что холмик более свежий. Кстати… А ведь через смотрителя можно узнать, когда и кто здесь хоронил. Но как объяснить свой интерес? Хотя можно и не спрашивать. Напоить и посмотреть в книге самому, она лежит на виду.

– Помоги, – произнесла Ида.

– Когда ты умерла? – спросил ведьмак, всё еще следуя за своей мыслью.

– Не знаю, – ответила девушка. – Мое время остановилось.

Виш покивал, верно. Для мертвого времени нет. Он посмотрел на Иду и покачал головой. О таком он никогда не слышал. Вроде и нежить, а живая. И душа, и тело воссоединились, иначе бы перед ним была бы тварь без разума. Или дух. Дух соображает лучше, но не дышит и не имеет плотности. А тут и тело, и разум, и душа.

– Как интересно, – пробормотал ведьмак, вдруг преисполняясь исследовательского интереса. – А ведь и впрямь. Дух с телом сживается заново, оттого и память пробуждается постепенно? И гнили нет… Хорошо, – похоже, любопытство и желание разобраться побороли его сомнения, и мужчина продолжил: – Я помогу тебе. Только надо закопать всё это.

– Хорошо, дяденька, – согласилась с ним Ида, но, кажется, ей было просто безразлично, что собирается делать ведьмак, главное, чтобы помог.

Покачав головой, Виш взялся за дело.

Глава 3

Деревня Малые тропки встретила ведьмака привычным размеренным течением жизни. Деревню Виш любил больше города. Не именно эту, а вообще. Города подавляли своей суетливостью, даже небольшие, как тот, который стоял неподалеку.

А в деревнях был свой уклад и порядок, который не требовал спешить, не душил многолюдьем и духотой узких улочек между каменными домами. А вот в поселениях крестьян дышалось легко и свободно. И пусть любопытным здесь был каждый нос, но это любопытство было каким-то добрым и ненавязчивым.

В Малых тропках ведьмака знали хорошо, как и еще в двух деревнях, стоявших поблизости, но причин для вражды между крестьянами и Вишем не было. Да, посудачить о нем любили, но причиной тому была не неприязнь, а его суть. Порой сплетни раздражали, бывало, даже злили, когда необразованное дурачье выдумывало, чего и вовсе быть не может, но сказок за прошедшие десять лет было столько, что старые забывали, как только рождались новые.

Однако встречали ведьмака приветливо, даже с уважением. Зла от него не видели, только помощь, если просили о ней, конечно. Хотя бывало, что не просили, а он сам приходил со своими травками и заговорами. А то, что на кладбище живет, так где же еще жить ведьмаку-то? Или в чаще, или рядом с погостом, зато все были уверены, что покойники будут лежать спокойно.

И сам Виш за эти десять лет, что жил в округе Трикст, оставался, хоть и отстраненным, но от людей не прятался. Если заговаривали, то останавливался и отвечал. Бывал и в гостях, если звали особо настойчиво. Чаще всего приглашения были в благодарность за его помощь. А еще была одна сочная вдовушка, которая любила придумывать хвори, чтобы заманить к себе одинокого мужика. Вот к ней ведьмак захаживал чаще всего.

А что б и не зайти, если бабе тоскливо? Так и он живой. Правда, намеки на то, чтобы перебраться к ней совсем, Виш пропускал мимо ушей, менять свое холостяцкое житье ему не хотелось. И когда вдова настаивала особо рьяно, переставал наведываться к ней. А спустя некоторое время, у нее случалась очередная «хворь», и ведьмак снова становился частым гостем в ее доме. Вот так и сосуществовал с местным народом.

Однако сегодня он пришел не к вдовушке, да и жила она в другой деревне, и не по зову настоящего хворого. Виша привела в Малые тропки иная нужда. Он кивнул на приветствие древнего деда, которому когда-то шептал на больные суставы, и прошел мимо него, сегодня не желая задерживаться надолго.

Ведьмак вошел в низкую калитку нужного ему дома, приблизился к нему и поднялся на крыльцо. Он приоткрыл дверь и позвал:

– Тисса!

Ответа не последовало, и Виш позвал повторно. После нахмурился и направился за дом, надеясь, что хозяйка обнаружится в своем небольшом огородике.

– Тисса.

– Ой! – взвизгнула женщина, стоявшая на коленях среди грядок.

Она обернулась и сердито махнула на ведьмака рукой.

– Тьфу, что б тебя перекорежило, – выругалась Тисса. – Напугал.

– Меня таким не возьмешь, – усмехнулся Виш.

Женщина поднялась на ноги и утерла со лба пот тыльной стороной ладони. После выдохнула и спросила всё еще недружелюбно:

– Чего тебе?

– По делу пришел, – ответил Виш.

– Раз по делу, то идем в дом, – проворчала Тисса и обошла гостя.

Уже в доме она первым делом зачерпнула кружкой воду из ведра и жадно выпила всё до капли. Шумно выдохнув, она вновь утерла пот и уселась на лавку, стоявшую у стенки. Ведьмак, не дожидаясь приглашения, успел разместиться на этой лавке первым.

– Чего надо-то? – вот теперь в голосе хозяйки дома послышалось любопытство.

– Дай мне рубаху и юбку, – попросил Виш. – Если еще чего дашь ненужного, то я не откажусь.

Женщина была невысокого роста, еще и сложением обладала сухопарым. И когда ведьмак раздумывал, у кого попросить одежду для Иды, то ему в голову пришла именно Тисса.

– Зачем? – уже с подозрением вопросила крестьянка. – На себя не натянешь, да и не пойдет тебе, – в ее голосе появилась явная насмешка, и ведьмак покачал головой.

Впрочем, тоже усмехнулся и ответил:

– Не мне. В лесу нашел заплутавшую девчонку. Как раз в грозу попала. Я ее настоем напоил и уложил, чтобы в себя пришла. Потом домой пойдет, а ее одежка совсем негодная стала. Нехорошо девице-то в таком виде ходить. Вы с ней ростом схожи, вот и пришел попросить, пока она спит. Дашь?

Тисса, прищурившись, с минуту смотрела на Виша пытливым взглядом, в котором любопытства было много больше, чем подозрительности. Но вскоре кивнула и поднялась на ноги.

– Хорошо, дам, – сказала она. – Посиди маленько.

Эта женщина обладала еще одной чертой, из-за которой ведьмак выбрал именно ее – не распускала сплетен. Послушать любила, а сама попусту не болтала. Впрочем, даже если бы и решила рассказать, зачем приходил ведьмак, то это никого бы не удивило. Во-первых, он и вправду мог помочь тому, кто в этом нуждался, а во-вторых, в лесу блуждала не первая девка, да и не девка тоже.

– Откуда девчонка-то? – спросила Тисса, вернувшись с одеждой в руках.

– Она пока только зубами стучала, потом горела вся, – ответил Виш. – А как настой выпила, так и уснула сразу. Проснется, скажет. А не скажет, я настаивать не буду. Что мог для нее, то сделал. Пусть идет с миром.

– Добрый ты, – улыбнулась хозяйка дома, – хоть и ведьмак.

– Так то не от сути, а от норова зависит, – пожал плечами мужчина. – А я в помощи никому не отказываю. Почему бы и не помочь, если нужно? От меня не убудет.

– Верно, – покивала Тисса и продолжила уже более деловито: – Вот рубаха исподняя, и подштанники тут. Блузу свою даю. Мне уже она не по возрасту, а девке в самый раз будет. Славная блуза. И юбку со шнурком, если что, затянет. – А затем спросила: – А башмаки-то есть?

– Босая, – ответил Виш.

– Тогда и башмаки дам. А уж по мерке или нет, там сами смотрите, – и женщина опять скрылась в недрах своего дома. Однако вскоре вернулась с туфлями на шнуровке. – Вот, тоже с моей молодости осталось. Если и нога, как моя или чуть меньше, то подойдут. Бери.

Ведьмак достал припрятанный мешок и сложил туда вещи. Уже хотел поблагодарить, но вдруг спросил:

– А ленты какой у тебя нет? Простоволосая она, нехорошо.

– Нехорошо, – покивала Тисса и покинула незваного гостя в третий раз. А вернулась без ленты, но с куском тесемки и несколькими шпильками. – Нет у меня ленты, парням моим кос плести не надо. Это возьми.

– Спасибо, Тисса, – склонил голову ведьмак. – Буду нужен, зови.

– Позову, – не стала возражать женщина, и Виш покинул ее дом.

Одежда стала первой, чем озаботился ведьмак. Вести в город свою гостью в ее платье Виш не хотел, уж больно оно напоминало свадебное. В любом случае, в таком каждый день не ходили. А Ида была и так слишком приметна, чтобы привлекать к ней внимание еще и нарядом. Теперь у девушки будет более подходящая одежда, в которой можно было выйти в люди.

И все-таки это было мелочью. Главным оставалось – с чего начать. Где искать этого неведомого Иллиса Фраша? Он точно был не из этих мест. Ни в одной из деревень Фрашей не было. Разве что в городе, куда так рвалась Ида, но отчего-то казалось, что и там Иллис не найдется. И причиной тому была та часть кладбища, на которой покоилась Ида.

– Как же она все-таки сумела подняться? – проворчал себе под нос Виш.

Нет, правда! Она вернулась в мир живых не умертвием! И даже платье было целым, будто девушка только надела его. А ведь та могила была старой. Тогда как?! Он мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Всему должен быть порядок, и в ответе на загадку Литтиды тоже. Быть может, она расскажет, когда всё вспомнит, тогда и он поймет, а может, даже научится чему-то новому.

Но сначала ведьмак намеревался навестить смотрителя и заглянуть в кладбищенские книги. Даже если не найдется в записях имени возродившейся покойницы, то безымянных захоронений было не так уж и много. Это являлось исключением, а не правилом. В больших городах бродяг было в разы больше, а тут… Нет, что-то да можно будет узнать. Хотя бы примерную дату смерти.

Тогда уже можно было сделать следующий шаг – посетить городской архив. Там должны храниться подшивки газет за разные годы. И если удастся установить хотя бы примерную дату смерти Иды, тогда можно поискать в объявлениях о пропаже людей.

– И в свадебных объявлениях, – прошептал Виш. – Платье-то на ней свадебное. И газеты могут быть не только из Трикста.

Да, дельная мысль. Так и стоит поступить, но сначала наведаться к смотрителю. С этими мыслями ведьмак свернул с дороги в лесок, чтобы сократить дорогу, и поспешил домой, где его ждала Ида. Мысли свернули к его гостье… или нанимательнице, тут как посмотреть… Виш с усмешкой покачал головой. Да уж, нанимательница. А оплата то ли его жизнь, то ли новые знания, то ли неприятности, которые можно себе нажить.

Та ненависть, которую он не увидел, но ощутил, говорила больше слов. Но и намерения Ида не скрыла – она намеревалась отомстить.

– Проклятье, – мужчина привалился спиной к дереву и прикрыл глаза.

А ведь и верно. Если она идет за жизнью Фраша, то ее помощнику несдобровать. Покойница вернется в могилу, а он? Ему разбираться с законом? И даже если поверят, кто виновник, то он-то остается пособником.

– Связался же на свою голову! – в сердцах воскликнул Виш. – Тьфу!

Он мотнул головой и заставил себя успокоиться. Если он только поможет найти и исчезнет, дав Иде воплотить ее намерения, то можно оказаться непричастным. Главное, не оставить следов, что не так уж и сложно. Он ведь никому не собирается рассказывать, кого они ищут. Да и как только Ида станет больше похожа на живого человека, то пусть сама расспрашивает о Фраше, а ему не обязательно быть в этот момент радом. А если придется самому влезть?

– Глаза отведу, – окончательно успокоился ведьмак. – Не запомнят.

Он передернул плечами и продолжил путь. Недовольство улеглось, и вернулся интерес к неожиданному делу. Всё же оно внесло оживление в оседлую жизнь ведьмака, который успел пустить корни в Триксте и даже покрыться пылью.

Не сказать, что Вишеру не нравилось его размеренное существование. За свою жизнь он успел хлебнуть всякого, так что готов был где-то осесть и успокоиться. Но, видать, пришло время вспомнить времена, когда молодой ведьмак бродил между городами, то ввязываясь в не всегда законные делишки, то убегая от возможного наказания. Всякое бывало.

Усмехнувшись, мужчина вышел к своему дому и сразу увидел Иду. Она сидела на траве, подставив лицо солнечным лучам, и на шорох травы под ногами ведьмака внимания не обратила. Виш даже подумал, что девушка его не слышит, но когда между ними оставалось еще шагов пять, она произнесла:

– Ты вернулся, дяденька.

– Вернулся, – отозвался ведьмак. – А кто бы тут еще появился? Сюда редко заходят.

– Я узнала твой запах, – сказала Ида.

Виш присел рядом и сощурился на солнце. Оно уже перевалило на вторую половину дня. С наступлением сумерек ведьмак намеревался наведаться к смотрителю, пока же было еще рано идти.

– Как я пахну? – спросил мужчина, но больше ради того, чтобы нарушить молчание.

– Я не знаю, как ответить, – ответила девушка. – Но знаю, как ты пахнешь.

– Травами? – попытался подсказать Виш.

– Это другой запах, – Ида посмотрела на ведьмака. – Я чувствую живых.

– Ты чувствуешь запах жизни? – приподнял брови мужчина.

– Да, – кивнула Ида и опять подняла лицо к солнцу.

Виш еще некоторое время смотрел на свою гостью, потом поднялся на ноги и потряс мешком:

– Я принес тебе одежду. Завтра можем сходить в город.

Ида вновь смотрела на него, и мужчина попробовал разглядеть хотя бы тень эмоций, но на него взирала пустота. Поежившись, ведьмак направился к дому, буркнув:

– Все-таки ты жутковатая.

– Почему?

Он обернулся и увидел, что девушка уже стоит на ногах и готова последовать за ним. К слову, походка ее обрела твердость еще утром. Виш это заметил, когда они шли от ее могилы. Голос окончательно восстановился и стал приятным и мелодичным, каким и должен быть голос юной девушки. А вот чувств не было. И улыбка оставалась какой-то… резиновой.

– К тебе вернутся чувства? – спросил Виш.

Он вошел, поставил на стол свою ношу и обернулся. Ида стояла в дверях и смотрела на него.

– Я чувствую, – сказала она и приблизилась к столу. – Я чувствую тепло. Когда умывалась, мне было мокро, еще чувствовала, что вода холодная. Еще, как дует ветер. И твой запах я чувствую

– Я не о том, – отмахнулся ведьмак, однако замолчал и на миг задумался о том, что сказала девушка.

– Тогда о чем ты говоришь, дяденька? – спросила Ида.

– О твоих глазах, – ответил Виш. – Они пустые. Улыбка фальшивая. Я смотрю на тебя и вижу живую куклу.

– Научи, как надо, – произнесла девушка, и ведьмак растерялся.

– Ты же была живой, – сказал он, справившись с оторопью, – должна знать. Говорить можешь, ходить, сидеть, радуешься солнцу… О, – остановил сам себя Виш, – ты же солнцу радуешься. Радуешься же? – Девушка согласна кивнула. – Ну вот, покажи это.

Ида смотрела на него широко распахнутыми глазами, даже, кажется, ни разу не моргнула. Прошла пара минут, затем еще столько же, и на лице девушки появилась уже знакомая «резиновая» улыбка.

– Тьфу, – сплюнул Виш. И чтобы хоть немного сбить накал вернувшегося раздражения, велел: – Переоденься пока.

И как только гостья взялась за мешок, мужчина заложил руки за спину и заходил по дому, размышляя, как же им быть? Возможно, эмоции все-таки проснутся, а возможно, и нет. Как тут предсказать? Он даже не слышал о подобных возрождениях, что уж говорить о восстановлении полноценной жизни?

Впрочем, улыбку можно и отрепетировать. Немного поработают, и получится более естественно. Но вот глаза… Глаза-то мертвые! И Виш шлепнул себя ладонью по лбу – ну конечно! Он порывисто развернулся к Иде и покривился – она никак не могла совладать с пуговицами. Хвала всему святому, исподнее она надеть сумела, пусть и наизнанку. Даже попала руками в рукава блузы, а вот пуговицы тонким пальчикам не поддавались.

– Дай помогу, – подойдя к ней, проворчал ведьмак и сноровисто застегнул маленькие деревянные пуговички.

После отошел на шаг и оглядел девушку. Несмотря на жилистость Тиссы, Иде ее блузка была все-таки немножко велика. Возрожденная была совсем тоненькой.

– Ничего, – отмахнулся мужчина. – И так тоже хорошо, а с юбкой так и вовсе будет замечательно. Надевай… ай, – он махнул рукой и сам натянул на нее юбку, расправил и завязал шнурок, мысленно похвалив Тиссу за ее предусмотрительность. После вновь отошел на пару шагов и придирчиво оглядел девушку. – Хорошо. Вот так можно уже будет выйти к людям. Башмаки еще, но их нам тоже дали. И волосы.

Виш вздохнул. Косу Ида себе точно не заплетет. Раз уж с пуговицами не справилась, то и в собственных волосах запутается.

– Как с дитем малым вожусь, – он с усмешкой покачал головой. – Доченька. Хм…

Да, если придется уйти из Трикста, то можно выдать Иду за свою дочь, так проще. И еще.

– Будешь говорить, что слепая, – сказал девушке ведьмак. – Раз глаза пустые, то и скажем, что незрячая. За людьми взглядом не води, гляди в одну точку, поняла? – Она кивнула. – Потом поучимся. А теперь давай косу заплетем, сядь на стул.

И это она выполнила, не сказав ни слова. Хорошенькая послушная девочка… только мертвая, хоть и живая с виду. Совершенно невероятно! Ведьмаку хотелось разгадать эту загадку. Но уже через мгновение он опять нахмурился и плел косу, даже не замечая этого.

Ну, хорошо. Она вернулась, чтобы отомстить. Допустим ее пробудил гнев, обида, ненависть, но! Но ведь не голая же явилась! Пусть душа как-то вернулась в тело, оно восстановилось и поднялось на поверхность, но платье-то как уцелело? Оно к сущности отношения не имеет. И тогда что же выходит? Либо тут есть колдовство, которое собрало воедино то, что некогда было Литтидой, и возродило в том виде, в каком она умерла, или… или тот, кто ее призвал, раскопал, одел и влил силу, дав толчок к возрождению.

– Или одел и оставил… Непонятно.

Виш зябко повел плечами. Если есть тот, кто помог Иде вернуться, то что этот некто сделает, обнаружив ведьмака?

– Что непонятно, дяденька? – спросила девушка.

– Тебя кто-то призвал? – спросил мужчина. – Ты помнишь, как ты вернулась? Кто-нибудь вел тебя? Или тебе запретили говорить?

Он обошел стол и уселся напротив. Ида ответила безразличным взглядом, но брови ее все-таки чуть нахмурились, и ведьмак понял, что она думает. Наконец отрицательно покачала головой.

– Не помнишь? Не знаешь?

– Я осознала себя у тебя в доме, – ответила девушка. – До этого ничего не помню.

Скрестив на груди руки, Виш откинулся на спинку стула. Он рассматривал свою гостью и размышлял о том, кто мог призвать ее, если, конечно, такой был. И единственной подсказкой того, что и вправду был, оставалось платье. Вот оно было самой большой загадкой. Ведьмак мотнул головой – сейчас не о платье. Так вот, если кто-то призвал и ждал девушку, то уже мог бы и забрать.

Если между ними осталась связь, то достаточно было бы позвать, и Ида сама покинула бы дом ведьмака и отправилась к тому, кто ждет ее. Но она всё еще здесь…

– Кто-нибудь приходил, пока меня не было? – спросил мужчина.

– Нет, дяденька, – ответила Ида.

Поджав губы, Виш продолжал буравить девушку взглядом. Сейчас, когда волосы ее, хоть и неаккуратно, но были собраны, в более привычной глазу одежде, она и вовсе казалась обычной девчонкой-простолюдинкой. И это ее «дяденька» еще больше подчеркивало незнатное происхождение. Только вот глаза… И ведьмак опять мотнул головой, отгоняя менее важную мысль.

Он поднялся со стула и подошел к своей гостье.

– Дай-ка я погляжу тебя, – произнес хозяин дома. – Если есть связь с призвавшим, я ее увижу. Посиди спокойно.

Последнее он сказал машинально, Ида егозой, если и была, то в своей настоящей жизни. Вряд ли она сдвинулась бы с места и без указания. Хмыкнув последней мысли, Виш прикрыл глаза, а когда открыл их, серая радужка поблекла еще больше, став почти прозрачной. Ведьмак склонил голову к плечу и некоторое время рассматривал что-то, видимое лишь ему.

– Интересно, – едва слышно произнес мужчина. – Ауры совсем нет, только ее след. На тень похоже. У живых иначе, но ты и не живая… Может, потом проявится, а может, и нет. И связи ни с кем нет.

Он поводил ладонью над черноволосой макушкой, опустил ее на спину и остановил напротив сердца.

– Всё не так, как надо. Кровоток не чувствую, и сердце не бьется, а пульсирует… Вяло так. Хм…

Виш ненадолго отошел от девушки, а когда вернулся, в пальцах его была сжата игла. Он сам взял Иду за руку и отметил, что кожа девушки прохладная. Не холодная, но и живого тепла не было. А затем уколол ее и, замерев, смотрел, как на поверхность ранки лениво выползла густая почти черная капля крови.

– Вот потому и не бьется, как надо, – ответил себе мужчина. – Но ты дышишь, – Виш прищурился, глаза его уже вернули прежний цвет. – Попробуй не дышать. Продержись, сколько сможешь.

Грудь Иды замерла. Она сидела и смотрела на ведьмака, никак не показав, что ей нужен воздух. Время шло, девушка не дышала. Ведьмак прикрыл глаза, а когда открыл, они снова посветлели.

– Тень стала гуще, – констатировал он. – Ида…

Девушка не ответила. Она сползла со стула и растянулась на полу.

– Вот ведь, – буркнул Виш и поспешил к своей гостье. – Дыши. Ида, слышишь? Дыши.

Но она так и не вздохнула. Мужчина прижался ухом к груди девушки, однако даже пульсации сердца не сумел расслышать. Ему подумалось, что Ида умерла во второй раз.

– Да что б тебя! – выругался ведьмак.

Он накрыл ее грудь ладонями и вновь смежил веки. Кончики пальцев закололо от прилива силы, а потом она щедро потекла в мертвое тело. Глаза мужчины распахнулись, и в них отразилось ошеломление. Вскрикнув, он оторвал от гостьи руки и откинулся на спину. Дыхание стало тяжелым и хриплым. Виш облизал мгновенно пересохшие губы и замер, приходя в себя.

Рядом послышался шорох, и Ида села. Повернув голову к ведьмаку, она некоторое время смотрела на него, а потом спросила:

– Что с тобой, дяденька?

– Чуть не помер на тебе, – сипло ответил он и криво ухмыльнулся, осознав, что смысл фразы вышел двусмысленным и даже похабным. – Хотел сердце твое запустить, а выплеснул силы, как в прорву.

– Мне хорошо, – произнесла девушка.

– А мне не очень, – усмехнулся Виш и сел. – Надо прийти в себя, мне еще ночью со смотрителем настойку пить. Надо перед настойкой настоя заварить. – Он вновь усмехнулся и с кряхтением поднялся на ноги.

Мужчина направился к своим травкам, а когда обернулся, Ида стояла в дверях.

– Ты куда? – спросил Виш.

– Еще на солнце погляжу, пока не скрылось, – ответила девушка и вышла из дома.

– Ну иди-иди, – проворчал себе под нос ведьмак и вернулся к приготовлению настоя.

Глава 4

Сумерки сгустились быстро. Виш еще только собирался идти к смотрителю кладбища, а за окном уже была почти темнота. Ида, сидя на кровати, следила безучастным взглядом за ведьмаком, не нарушая воцарившейся тишины.

Может быть, ей было любопытно, может, нет, сказать этого с уверенностью было невозможно. Хозяин дома почти не обращал внимания на свою гостью. К ее взгляду он уже успел привыкнуть, и оторопь, бравшая его на первых порах, исчезла.

Только раз Виш обернулся и велел:

– Улыбнись. – Ида послушно приподняла уголки губ в улыбке, и ведьмак покивал, одобряя.

Оставшуюся половину дня они посвятили имитации эмоций, которых не хватало девушке для естественности. Кроме улыбки, она не смогла изобразить удивления, усмехнуться, расстроиться – в общем, ничего из того, что легко давалось живому человеку. Только хмурилась. Это у нее получалось сразу же.

Для того чтобы Ида могла себя видеть, Виш поставил на стол небольшое зеркало, сел напротив, и урок начался. Он озвучивал эмоцию, изображал ее, и девушка, переводила взгляд на свое отражение и повторяла то, что показал ей ведьмак. Он внимательно следил и поправлял, когда у гостьи выходило неестественно.

А когда учитель остался доволен ученицей, они перешли к следующему этапу. Теперь Ида изображала слепую, и это ей удавалось легко с ее безучастностью. Здесь как раз отсутствие живых эмоций позволяли с легкостью не следить взглядом за ведьмаком, когда он прохаживался перед ней. Девушка не моргала, когда он хлопал в ладоши перед ее носом или махал руками. Даже не вздрогнула, когда Виш случайно задел ногой стул и уронил его.

– А вот это неправильно, – тут же отметил строгий наставник. – На громкие и неожиданные звуки ты должна реагировать. Слепая, но не глухая. – И этот нюанс тоже был учтен.

А потом до темноты они разыгрывали сценки, оттачивая до совершенства эмоции, реакции на звуки и ответы на возможные вопросы, которые ей могли задать. И когда вечер стал почти ночью, Виш опомнился и начал собираться в гости.

– Никуда не выходи, – наставлял свою гостью ведьмак. – Очаг не разжигай, еще спалишь мне дом. Если вдруг кто-то придет, говори, как условились. Мол, ушел и