Баллада о королеве драконов. Часть 2. Искры

Увертюра

Этюд 1. Последний день королевы

300 лет назад

Заходящее солнце золотило каменные вершины Драконьей горы. Рубиново-красный горизонт разливал закатный багрянец на всю округу. Он мягко тонул в зеркальных водах Змееозера, оседал на белых шапках льдистых вершин, отражался в глазах цвета черненого серебра, окрашивая их в оттенок крови.

Но не только закат был повинен сегодня в ярко-алых пятнах, заполнивших собой всю смотровую площадку резиденции драконьих королей.

– Ты сама виновата, Аллегрион! – говорил со злостью удивительно знакомый мужчина. Его черные, как ночь, волосы развевались на холодном ветру, странная пластинчатая рубашка раскрылась, обнажив мощную грудь.

Сдавленный смех сорвался с уст лежащей на камнях девушки. Ее золотые волосы разметались и запутались, лицо было болезненно бледно.

– Ничего другого я от тебя и не ожидала, – слабо проговорила она почти с ненавистью. – Ты предал свой народ уже давно.

– Это ты предала его сегодня, – резко ответил мужчина, и мука исказила его гневное лицо. – И поплатилась за это. Только скоро нам всем придется отвечать за твою глупость.

– Я и не рассчитывала на жалость, – закашлялась девушка, почувствовав на губах вкус металла. Из груди вырвался стон.

Она положила дрожащую руку на маленькую рану в животе, откуда, не останавливаясь, шла кровь.

– И правильно делала, – сказал мужчина, сев рядом.

Его смуглые руки были окрашены липким багрянцем, а в ладонях он держал черный кинжал.

– Ты не заслужила жалость. Из тебя вышла плохая королева, – жестоко сказал он, глядя на последний закат в жизни своей жены.

– А ты всегда был слишком слаб, чтобы быть хорошим королем, – ответила Аллегрион, ничуть не обидевшись. Силы стремительно утекали из ее тела.

Мужчина хмыкнул.

– Ты должна была понимать, что рано или поздно все закончится именно так, – ответил он, с презрением бросив оружие к ногам золотоволосой правительницы.

Девушка секунду молчала, а затем зло улыбнулась, проговорив:

– Я умру спокойно, зная, что всю оставшуюся жизнь тебя будет мучить совесть. Ведь, несмотря ни на что, Вайларион Черная Смерть никогда не сможет забыть, что кровь королевы на его руках.

Мужчина посмотрел на свои ладони, окрашенные в красный, и сжал пальцы в кулак.

– Пожалуй, на этот раз ты права, – чуть тише ответил он. И девушка рядом через силу засмеялась.

– Значит, мой сон будет спокоен, – прошептала она. – Спокоен…

Симфония

Этюд 1. Лотос, Настурция, Шейна

Я проснулась в холодном поту. Голова была тяжелая, как чугун, во рту до сих пор чувствовался металлический привкус крови. Рука сама опустилась вниз. Туда, откуда во сне тонкой, но сильной струей лилась кровь. Пошевелила пальцами, отгоняя настойчивое ощущение отвратительной пугающей липкости.

Глубоко вздохнула. Это был уже не тот золотой свет, к которому я привыкла. Сны, преследовавшие меня прежде, были похожи на разговор со старым другом. Теперь они превратились в болезненно-живые воспоминания. Словно все это происходило со мной. И означать это могло лишь одно – я вижу события из жизни королевы драконов. И сегодня я видела ее смерть.

Пугающая реалистичность видения до сих пор заставляла сердце биться быстрее. Мне было страшно.

Неужели король драконов убил собственную жену? Похоже на то. Но что-то во всем этом ужасало меня даже больше, чем насильственная смерть Аллегрион Златопламенной. И, немного подумав, я поняла: это имя короля драконов.

Вайларион Черная Смерть.

Какое странное совпадение с именем коменданта крепости. С именем моего Вайлара!

Но я точно помню, что во сне король драконов имел совсем иную внешность. У него не было тонких аккуратных стрел бакенбардов, линия губ была не столь прямой и мягкой, на носу возвышалась небольшая горбинка, брови казались гуще и темнее…

И я абсолютно уверена, что мой мужчина никак не может оказаться драконом! Уж я бы заметила!

Да и сам Вайлар рассказывал мне, что его предок убил последнего дракона. За что их род и получил имя «Таркон». То есть «Убийца драконов».

Но почему тогда у меня в груди теперь шевелится такой странный, назойливый жучок сомнения?..

Я потянулась на своей почти королевской кровати и встала. Ноги держали не очень хорошо, и общая слабость в теле немного напрягала. Пришлось списать это все на последствия дурного сна.

Теперь я постоянно проживала в покоях моего коменданта. Скрываться уже не было смысла. Все вокруг знали о наших отношениях. И, как ни странно, уже никто не был против. Никто не смотрел на меня искоса, даже когда я поворачивалась спиной. А уж тяжелые взгляды с некоторых пор я стала прекрасно чувствовать.

Но после инцидента за стенами Чертога ни одна живая душа не позволяла себе даже подумать обо мне плохо. Уж не знаю, с чем это связано. Возможно, с тем, что я смогла свободно покинуть стены крепости. А значит, что, как маг, была потенциально сильнее всех остальных заключенных. Но, возможно, это было связано с тем, что в самих рядах «костей» оказалось так много предателей. Да, номинально, предатель был всего один. Но казалось-то, что, как минимум двое – Шейна и Эмира. Да и Сандро с его товарищами, так хорошо дружившие с девчонками, не остались без подозрения.

И теперь все они делали примерный вид, доказывая свою непричастность.

Кроме Эмиры, конечно. Ее бросили в эргастул без магии и еды на две недели. А потом, чудом выжившую, переселили в нижние камеры Чертога, где она должна будет отбывать наказание до конца дней.

Было ли мне ее жалко? Пожалуй, что – нет.

Я вообще последнее время стала гораздо более… жестокой? Не знаю, может быть. Но решения я принимала быстрее, муками совести мучилась реже, а наслаждалась жизнью чаще и больше. Мой мир словно с каждой секундой становился ярче. И я не могла не связывать все это с духом дракона внутри. Да, Вайлар просил никогда не обращаться к нему, не идти на золотой свет и не пытаться слиться с Аллегрион. О том же просил и погибший Астер. Но я и не пыталась сделать что-либо из указанного. Однако с каждым днем мои ощущения сами собой менялись, а сны о жизни мертвой королевы вообще не спрашивали о моих желаниях. Они просто являлись.

О погибшем оборотне я старалась не думать. Да, тихой поступью волка он прокрался ко мне в душу, напоминая о себе болезненными вспышками в памяти. Иногда я словно видела во тьме его желтые глаза, а иногда слышала сдавленный, немного лающий звериный смех. Добрый смех.

Я винила себя в его гибели. Но другая моя половина настойчиво подсказывала, что так сложилась судьба в тот самый миг, когда его команда решила сделать из меня лича.

Также я не думала и о всей его банде, которая в общем-то не заслужила смерть, на мой взгляд. Правда, у Вайлара на этот счет было совсем иное мнение. Каждый раз, как он вспоминал, ЧТО они хотели сделать со мной, его челюсти сжимались от гнева, а глаза опасно вспыхивали. Словно их план наносил ему личное оскорбление.

Вообще, комендант старался не говорить о них вовсе. И каждый раз, как мне хотелось завести эту тему, он отворачивался, а его настроение стремительно портилось. Я не знала, с чем это связать, и все происходящее рождало холодное промозглое чувство в груди.

Этим утром я умылась, заплела в косу длинные волосы, ставшие совсем светлыми, и вышла из комнаты в коридор Чертога. Покои Вайлара располагались на верхних ярусах отдельной башни. Здесь совсем не было камер заключенных, но глубоко ниже жили охранники, повара, уборщики и прочая обслуга. А прямо под комнатами коменданта располагался этаж, где каждый год останавливался на ночлег сам господарь. Одна ночь, ночь Кровавой луны, когда он втайне от своей жены покидал дворец, чтобы навестить сына-вампира. И никто в целом свете, кроме нескольких посвященных, не знал об этом. Предполагалось, что не знаю и я.

Но я знала. И не забывала ни на минуту. Однако пока мне не пришла в голову та светлая идея, которая помогла бы как-то изменить эту ситуацию. Господарь уничтожит Вайлара, если ребенка выпустить. И никакие силы мага пятого уровня не спасут моего коменданта от рыцарей Серебряных клинков. Они хоть и не великие волшебники, но ни один человек не выстоит против армии колдунов. Даже, если этот человек – Вайлар Таркон.

Поэтому мальчика вызволить было невозможно. Да и что делать с ним потом? С неуправляемым вампиром, не способным сдержать животный голод? Вот и получается, что, как бы это ни было жестоко – держать малыша в камере – другого способа сохранить ему жизнь – нет.

Темный коридор встретил меня молчаливой прохладой. Мягкий ковер заглушал шаги. Я спускалась по лестнице, намереваясь выйти прогуляться, как вдруг почувствовала этажом ниже чье-то скрытое присутствие. Это было странное ощущение, тишина будто начала резать слух, а пустой, чуть влажный запах камня смещался с ароматом адреналина. Откуда я знаю запах адреналина? От Аллегрион Златопламенной. Один из подарков ее скрытых, изредка всплывающих воспоминаний.

Нырнула за поворот лестницы, прокралась чуть дальше, и прислушалась. Во мраке коридора разносился шепот двух голосов.

– А мне нравится эта отметка, – говорила женщина настолько тихо, что я почти угадывала ее слова.

– Правда? – переспросил мужчина сдавлено.

– Очень, – прошептала она, и на миг все стихло. Только еле заметное шуршание доносилось эхом каменных стен. А потом женщина продолжила: – Она будто стала твоим символом. Только твоим знаком отличия…

– Для мужчин цветок – не самый подходящий знак, – ответил кто-то, чей голос с каждой секундой становился все более знаком.

– Неправда, – ответила женщина. – Я от него в восторге…

А потом раздался тяжелый хриплый выдох. И я вдруг поняла, кто стоит там, за поворотом.

– Значит, мне стоит поблагодарить Сандро за такой подарок? – усмехнулся голос, в котором я узнала Лота.

– Обязательно поблагодаришь, но немного позже, – ответила Настурция Джармуш.

Кажется, я подслушивала чью-то интимную сцену. Стало неловко и… смешно. Похоже, королеву драконов это забавляло. Мне же жутко хотелось поскорее уйти, но ноги как будто приросли к полу. Вторая моя половина жаждала послушать еще. Более того, она хотела и посмотреть!

Я осторожно сделала шаг и заглянула за угол.

Высокая широкоплечая фигура Лотоса стояла у стены. Рядом к его обнаженному торсу прижималась древняя вампирша. И почему-то сейчас ее обычно такая сильная и несгибаемая фигура выглядела мягкой и нежной, как молодой стебелек, обвиваюшийся вокруг моего друга. Она поглаживала пальцами красный шрам в виде лотоса на груди парня. А потом склонилась к нему и провела по коже языком.

Лот поднял руки, обхватывая леди за талию и зарываясь в распущенном шоколаде ее волос. Я слышала, как потяжелело его дыхание, когда он притянул ее ближе и коснулся голодным поцелуем ярко-алого рта.

Довольный полувыдох-полустон сорвался с ее губ, во тьме блеснули кровью черные глаза. А я словно кожей ощутила ее жажду, смешанную с возбуждением. Меня бросило в жар, будто это я стояла там, рядом с Лотом. И будто это я хотела этого мужчину…

– Твой запах сводит меня с ума, – прошептала она, прикрывая алые глаза, которые никак не хотели становиться вновь черными.

– Так давай… – ответил хриплым голосом он, убрав с шеи распущенные белые волосы и склонив голову.

Настурция задышала тяжело и быстро, не имея сил отвернуться от пульсирующей вены на светлой коже.

Я почти физически чувствовала, как она впадает в неконтролируемое состояние животной страсти. Голодной, дикой, опасной. Я ощущала ее предвкушение, и рот сам собой приоткрылся, когда в темноте блеснули острые белые клыки.

– Доброго утра! – как можно бодрее сказала я, выходя из своей засады, одновременно пытаясь отогнать налет наваждения, в котором мое тело ощущало себя вампиром.

Это было странно. Немного пугало, смущало и… будоражило.

Настурция тут же отошла на шаг от моего друга, сложила руки за спиной и выпрямилась. Ее глаза мгновенно стали черными, а любой намек на клыки исчез.

Только Лотос все еще дышал тяжело, и глаза его влажно блестели от возбуждения.

Мне отчего-то все это казалось крайне забавным.

«Две испуганных уточки…» – пронеслась в голове мысль, а я еле подавила ухмылку. Похоже, Аллегрион была та еще шутница! Но в данном случае я была с ней солидарна: глядеть, как ее Благородие помощница коменданта будет завтракать моим другом, совершенно не хотелось.

– Доброго утра, леди Фати, – бесцветно отчеканила госпожа Джармуш.

Вот это выдержка! Я неосознанно испытала к вампирше прилив уважения.

– Привет, – сказал Лот, потихоньку приходя в себя. – Ты что тут делаешь?

– Да вот, шла прогуляться, а тут вы. Не составите мне компанию? – мило улыбнулась я.

Помощница коменданта спокойно вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Боюсь, я вынуждена отказаться. Прошу простить, меня ждут дела.

Кивнула Лоту, мне – и исчезла на лестнице.

– Умеешь ты найти момент, – сказал мужчина, как мне показалось, сдерживая легкое раздражение.

– Я помешала? – невинно захлопала глазами.

Лотос поднял на меня мутный взгляд.

– Нет, конечно. Пойдем. Я тоже собирался пройтись перед завтраком.

Как только мы вышли на улицу, солнечный свет пролил на нас свои теплые лучи, и жить стало веселее. Мой друг больше не обижался.

– Послушай, Лот, я все хотела спросить у тебя, – начала я, срывая какую-то травинку и запихивая ее в рот.

– Что именно? – он уселся на поваленный древесный ствол и был готов слушать.

– За что тебя заточили в Чертог?

Неожиданно Лот грустно улыбнулся.

– А я все думал, когда ты поинтересуешься? – ответил он задумчиво. – О тебе-то теперь знает вся крепость. О том, что комендант собрался обжаловать твой приговор.

– Я не знала, что все в курсе.

– Да, на такой печати, как времяворот, мог только Таркон настоять. Тебе повезло. Господарь не любитель ссориться со жрецами.

– Я слышала, что там какая-то проблема между религией и властью, – туманно ответила я. Во все детали меня никто не посвящал.

– Жречество не позволяет использовать заклинание времяворота, поскольку, по их мнению, это оскорбляет Светлых богов. А, так как власть жрецов перед народом велика, господарю приходится считаться с их мнением. Или вступать в открытую конфронтацию. В твоем случае, Таркон убедил князя пойти на этот шаг. Уж не знаю, как.

– Понятно, – протянула я, задумчиво. – Деньги убедили нашего правителя. Как всегда, деньги. Но ты не ответил на мой вопрос.

– И правда, – кивнул Лот. – Так и быть, слушай.

Я изжевала травинку и сорвала новую.

– Ты же помнишь, что мой отец мечтал, как я пойду по его стопам и стану боевым магом?

Молча кивнула.

– Так вот, – продолжал он, а я, к своему удивлению поняла, что на его лице нет и капли прежней тоски. Как будто эта боль его больше не тревожит. – Мне было около четырнадцати, когда к нам в дом пришел жрец Старца, чтобы официально определить мой уровень. Само собой, мой потенциал оказался почти нулевым. Как только отец понял, что его мечтам не суждено сбыться, он в тот же миг отдал меня тому самому жрецу в слуги. Избавился от неугодного отпрыска. Это был билет в один конец. Я стал как бы подмастерьем и рабом одновременно. На мне можно было ставить опыты, тестировать новые настойки или заставлять чистить нужник. Моя судьба отныне никого не волновала.

– А твоя мать? – удивилась я. – Как она отдала сына?

– Мама не могла противиться воле отца. Да и она была даже рада, что все так вышло.

– Рада? Почему?

Лот пожал плечами.

– У меня появилась постоянная работа, крыша над головой и еда. Это лучше, чем попрошайничать на дороге. А такого «бракованного» сына, как я, отец мог просто выгнать, лишив денег, фамилии и наследства.

– Твой папаша похлеще моего отчима будет, – констатировала я со вздохом.

Лотос хмыкнул.

– Это того, который тебя чуть не задушил?

Я улыбнулась.

– Мой – хотя бы не родня. А твой – родной отец.

На лицо Лота набежала тень. Я немного пожалела о слишком необдуманных словах, но друг уже посветлел.

– Да, победа за мной. Ну, так вот, я не договорил. Проработал я у жреца не один год. Много узнал, кстати. Мне был открыт доступ к книгам, свиткам, древним фолиантам. Правда старый хрыч не разрешал мне ко всему этому прикасаться, но тайком я все же читал. И в одной книге набрел на рассказ о магических свойствах крови драконов.

– Крови драконов? – с возросшим интересом переспросила я.

– Именно, – кивнул он. – Там говорилось, что представители крылатого племени обладали удивительной, уникальной магией, которая практически текла в их огненной крови. Эта магия позволяла им безо всяких печатей различать голоса животных, подчинять себе монстров, а иногда даже управлять стихиями. Кроме того, огненная кровь делала их ненасытными в любви, сводящими с ума противоположный пол.

– Правда? – не верила я. Вот какая интересная особа теперь живет во мне! Жалко только, что без крови. Но, может и душа как-то будет влиять на тело?

Вообще, если вспомнить, что уровень мой влетел до небес с появлением Аллегрион, то все вставало на свои места.

Изменения мне даже нравились… если забыть о том, что все чаще я чувствую, что в моем теле будто два человека. И воля Аллегрион – как воля непрошенного постояльца в гостинице: и раздражает, и исполнять приходится.

– Да. И именно драконья кровь стала одной из причин, почему все крылатое племя оказалось поголовно вырезано. Маг, выпивший ее, на время наделялся силой дракона. Человек, страдающий от какого-либо недуга, излечивался. Если женщине в напиток подливалась хотя бы капля этой субстанции, она становилась просто ураганной любовницей.

– Звучит… ужасно, – сказала я, почувствовав, словно это мою кровь люди с восторгом пили три века назад.

– А я подумал иначе, – серьезно посмотрел на меня парень, – когда вспомнил, что видел один флакон с головой дракона в сейфе своего господина.

Мне становилось понятно, к чему клонится эта история. Только не ясно одно.

– А как же кровь сохранилась столько лет? Ведь драконов истребили три века назад.

– На сосуде стоит малая печать остановки времени. Все драконоборцы были сильнейшими магами. И нападали они только толпой. А потом, когда дракон был повержен, как можно быстрее собирали кровь, запечатывая ее колдовством.

– А потом продавали… – констатировала я. Лот кивнул.

– Становясь баснословно богатыми. И вот, найдя такое сокровище, я решил, что кровь дракона – это именно то, что мне нужно, чтобы увеличить свой ключ тиаре.

– Но ведь она поднимает уровень на время, как я поняла? – выдавила через силу, находясь под впечатлением от рассказа.

– Да, но я и не пить ее собирался, – серьезно ответил Лот.

– А что же?

– Хотел сделать переливание.

Я почувствовала, как вдруг у меня похолодели ладони. Рассказ о драконьей крови будил во мне странные эмоции.

– И?

– Я украл флакон, когда жрец отбыл на ежедневные восхваления богов в храм Светлых. И успел уже все подготовить: и трубки, и иглы, и таз, куда бы стекала моя собственная кровь. Но почему-то в этот день жрец пришел раньше срока. Я не успел даже начать, как меня сковала средняя печать неподвижности. А потом бывший наставник вызвал городскую стражу, которая отвела меня в тюрьму. Далее – суд, слезы матери, презрение отца, который отказался платить штраф, и мой приговор – тюрьма до конца дней за воровство у жреца Светлых богов. Этим самым я якобы оскорбил самих Создателей. Мой работодатель захотел меня продать в Чертог Ночи, как это водится, чтоб еще и навариться. Отец, естественно, выкуп отказался платить. И я попал сюда.

– Ужасная история, – резюмировала я. – Но есть и плюс.

– Какой же? – удивился Лот.

– Теперь я знаю, что ты, однозначно, не маньяк! – я улыбнулась, пытаясь развеять налет тоски, оставшейся после его рассказа.

Лот, к счастью, улыбнулся в ответ.

– Рад, что теперь твои ночи будут спокойней.

– Как там госпожа Джармуш? – резко перевела я тему. Взгляд Лота мгновенно потеплел.

– Все хорошо, а что?

– Каково это, – медленно проговорила я, теребя зубами уже вконец обгрызенную травинку, – когда она пьет твою кровь?

– Говори тише, – гневно зашипел он, оглядываясь по сторонам.

А потом, удостоверившись, что нас никто не слышит, отрывисто ответил:

– Это… непередаваемо. Слишком…

Я вздрогнула, внезапно кожей ощутив его возбуждение.

– Я поняла, не продолжай.

Лот поднял на меня немного затуманенный взгляд, странно оглядел и вдруг сказал:

– Ты жуешь уже третью травинку, что с тобой?

Я посмотрела на изгрызенный стебелек в руке и с удивлением отбросила его в сторону.

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Не обратила внимания. Но было… вкусно.

Лот поднял травинку, которую я бросила, посмотрел внимательнее.

– Ты все три раза выбирала одно и то же растение, хотя тут растет целое разнотравье. Как эта штука называется?

– Я понятия не имею, – повторила, недоуменно разглядывая траву.

– Это змеевик, – раздался позади нас женский голос.

Мы синхронно повернули головы, встретившись с бледным, похудевшим лицом Шейны Валори. С тех пор, как она по моей вине попала под подозрение Вайлара, мы ее и не видели.

Темные круги под глазами девушки были едва заметны. Но они были. Во взгляде не мелькало привычной едкой злости. Только усталость.

– Шейна, – протянула я медленно. Чувство вины все еще мучило меня. Хотя, благодаря Аллегрион, не так сильно.

– Амелия, Лотос, – кивнула она меж тем.

Рядом с ней стоял хмурый Сандро. Его руки были сложены на груди, короткие волосы упали на глаза. Он тоже кивнул, впервые не назвав моего друга ни одним из своих обидных прозвищ.

– Интересный выбор… На этой траве по преданиям настаивалось драконье вино. Она давала тонизирующий, бодрящий и, говорят, легкий наркотический эффект, который действовал только на крылатых, – продолжала Шейна, пристально вглядываясь в меня.

– Правда? – переспросила я, удивляясь ее знаниям и настораживаясь от столь подозрительной информации.

– Правда, – кивнула блондинка. – Не удивляйся. Арабис рассказал мне некоторую информацию о тебе, прежде чем мне стали ясны его мотивы. Я легко сложила все части мозаики. И жертвоприношение над драконьими костями, и твое излечение от раны, и желание нелюдей возродить погибшую империю с помощью воскрешенного дракона. Я знаю, ЧЕЙ в тебе дух.

– Похоже, это быстро стало достоянием общественности, – проговорила я задумчиво.

– Не общественности, – несколько нервно проговорила она. – Об этом никто не должен знать. Иначе на тебя вполне может начаться охота.

– Зачем ты говоришь это мне? – удивилась я. Это было так не похоже на ту, прежнюю Шейну.

Девушка привалилась к древесному стволу. Сандро продолжал стоять чуть позади, угрюмо наблюдая за нами.

– Потому что мы признали в тебе одну из «костей». Так что не беспокойся, от меня и Сандро о тебе никто не узнает.

Она невнятно махнула рукой, намереваясь уйти.

– Постой, – бросила я.

Девушка обернулась, окинув меня бледным, немного нервным взглядом.

– Прости, – не без труда выдохнула я то, что хотела сказать уже давно.

Шейна выдержала паузу, не сводя с меня своих светлых глаз. А потом ответила фразой, которую я никак не ожидала услышать:

– Я сама виновата.

В этот момент вперед вышел Лот, неожиданно прерывая нашу задушевную беседу.

– И почему же теперь вы вдруг решили, что она достойна стать одной из вас? – едко бросил он, пока «кости» не ушли. – Таркон вас запугал? Думаете, этого будет достаточно?

Мне казалось, что на этом моменте лирическое примирение старых врагов закончится, и мы снова начнем огрызаться и нападать друг на друга. Но, как ни странно, этого не произошло.

Шейна сверкнула глазами, на миг ставшими столь же яростно-яркими, как и прежде.

– Она показала, что достаточно сильна, – холодно проговорила девушка. – Как и ты.

– Мы польщены, – с сарказмом бросил Лот. Похоже, он мириться был не готов.

– Ты можешь спорить, можешь гордо молчать, но грубить не надо, – вдруг угрожающе-тихо проговорил Сандро из-за спины подруги.

Лотос фыркнул.

– Это ты мне будешь говорить? – совершенно спокойно переспросил он. А потом вдруг дернул ворот черной робы, демонстрируя в вырезе алый шрам. – Я кое-кому обещал тебя поблагодарить. Этот шрам сослужил мне неплохую службу. Так что – спасибо. Как-нибудь я и тебе такой сделаю.

Сандро напрягся, рванув вперед. Но был остановлен резким движением руки Шейны.

– Они имеют право злиться, – сказала она. – Успокойся.

– Как скажешь, – угрюмо бросил он, почему-то послушавшись и шагнув назад.

– Давно ты здесь, Шейна? – решила я переменить тему, заодно попробовав узнать девушку с иной стороны. Вдруг, она все же не такая змея, как кажется?

Блондинка бросила на меня недоверчивый взгляд, но ответила:

– Двенадцать лет. Мне было восемнадцать, когда суд вынес приговор.

– Это много, – ужаснулась я.

– Сандро здесь уже почти семнадцать, – кивнула та на товарища.

Я несколько по-новому посмотрела на молодого мужчину, которому не дашь больше тридцати. На его коже кое-где белели тонкие шрамы, а костяшки кулаков были покрыты ими целиком. Хмурый прямой взгляд на нас выдавал в нем человека опасного и настойчивого. Мы с Лотом ему не нравились, но, почему-то Шейна очень успешно влияла на него, едва ли не управляя парнем, как диким зверем.

– И за что вы здесь? – не переминула я спросить. – Полагаю, про меня уже всем известно.

Шейна кивнула, раздумывая, рассказывать или нет. А потом вдруг села прямо на траву недалеко от нас и махнула товарищу. Сандро расположился рядом.

– Я – княжеская дочь, – гордо сказала она. – Хоть мои родители и являются отпрысками побочных ветвей, очень далеких от трона, во мне все же течет благородная кровь.

В ее глазах вновь мелькнул знакомый оттенок пренебрежительного отвращения к людям низшего сословия. Теперь я понимала, что это именно он – блеск классового неравенства. И пусть, я была дочерью особничего, чей род насчитывает более десяти поколений, ее это не волновало.

Но совсем скоро этот оттенок пропал. Тогда она продолжила рассказ:

– Моя мать – княгиня Валори, а отец – князь Шарлоэн.

Я припомнила последнюю названную фамилию и поняла: мой отчим, работая в финансовой канцелярии господаря, часто приносил известия, что некий князь Шарлоэн подписал ту или иную бумагу, усилил налог или отправил на галеры очередного крупного банкрота, оштрафовав его имущество на несколько сотен тысяч серебряных тельмов. Насколько я понимаю, это был главный финансовый интендант господаря.

– Но, к сожалению, – продолжала Шейна, – ни одна из титулованных фамилий не признала меня.

И тут в ее голосе проскочила ледяная обида.

– Отец просто сделал вид, что к моему появлению не причастен, а мать не смогла убедить собственного мужа, что ребенок, который родился, пока тот был в соседнем княжестве, его. Ну, хоть не выбросили младенца, и на том спасибо. Я стала воспитываться, как благородная, фактически занимая место прислуги. И единственной моей мечтой с детства стало – вернуть себе титул. Сделать это мог только господарь или его супруга. Но, так как я имела статус обычной служанки, доступ во дворец мне был заказан.

– Это все очень грустно, – заметила я, когда девушка сделала паузу. – И все же, как ты оказалась здесь?

Шейна стрельнула в меня снежной стрелой синих глаз и продолжила:

– Я влюбилась. С мужчинами мне всегда не везло.

Мне показалось, что Сандро неподалеку фыркнул и покачал головой.

– Один молодой особничий, что жил неподалеку, стал ухаживать за мной, встретив однажды юную прелестницу в одежде богатой леди. Я полюбила его. И от этого было еще больнее, когда он, сперва воспользовался мной, а затем бросил надоевшую игрушку. Сказал, что со служанками иначе и не поступают. А медный тельм в какую обертку ни заверни, он в золотой не превратится.

Это было грустно. Разбитое сердце – всегда грустно. Тем более, когда оно разбито неоднократно.

– А кто ему сказал о тебе? – спросила я. – Как он узнал, что ты – не княжна?

– Вот и подобрались к главному, – с нотой горечи прозвучал ответ. – Меня предала подруга, с которой я дружила с детства. Она тоже оказалась влюблена в этого юношу и ревновала. Особничему я мстить не стала. Мужики все такие…

Сандро стиснул челюсти, но промолчал.

– Но подруге простить не смогла, – продолжала она. – Я проникла в ее дом через окно, как мы делали это в детстве. И разнесла ее покои в щепки. Разорвала платья, раскидала румяна, перевернула постель. Мне нужно было выместить гнев. И, если б на этом я и закончила, наверно, до сих пор жила бы с матерью в поместье Вальдон. Но я подожгла чужой особняк. И меня поймали.

– Родители не заплатили выкуп, чтоб ты попала в обычную тюрьму? – спросил Лот, очевидно вспоминая и свою историю.

– Нет, – бросила она ему. – Истцы запросили очень большую сумму. У моей матери не было стольких денег.

– И таким образом, дорога в княжны для тебя оказалась навсегда закрыта, – констатировала я.

– Да. Зато я могу стать Черной ловчей, – пожала плечами блондинка. – Восемь лет осталось.

– А ты хотела бы посмотреть на чету Великих князей не как преступница, а как гость? Со стороны знатных вельмож и особничих? – спросила я вдруг.

Шейна нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Скоро пересмотр моего дела в храме Светлых богов. Хочешь, я попрошу Вайлара, чтобы мы взяли тебя с собой? Там обязательно будет господарь и господарыня, а значит и приличное количество придворных.

– Зачем тебе это? – еще сильнее нахмурилась она.

А я задумалась. Лот смотрел на меня не менее удивленно, чем Сандро. Последний глядел с хмурой настороженностью. Никто из них не верил, что я делаю это из добрых побуждений. Но, как ни странно, после рассказа Шейны, я стала понимать ее чуть больше. А может, я чувствовала ее внутреннюю боль. Да, она была той еще сушеной воблой. Но она была и человеком, который с детства мечтал попасть на княжеский бал. И хоть бал я ей пообещать не могла, но интересное представление – однозначено.

– Не задумывайся об этом, – махнула рукой я с болезненной улыбкой. И ведь не объяснить, что это действительно бескорыстно! – Просто, если хочешь, я попрошу.

А, возможно, мне хотелось окончательно отплатить ей за то мое ложное обвинение, из-за которого она несколько дней считалась предательницей и убийцей.

– Я бы хотела… – неуверенно протянула Шейна, глядя на меня новым и непривычным взглядом.

– Тогда договорились.

Этот разговор стал слишком тяжелым. Хватит на сегодня откровений. Я осторожно хлопнула Шейну по плечу и постаралась побыстрее уйти, пока сама не передумала.

– Я сообщу тебе, как что-нибудь узнается, – бросила напоследок через плечо.

Сандро и Шейна долго еще смотрели на нас с Лотом издалека. А у меня в голове назойливого крутились мысли: «Не совершаю ли я ошибки?..»

Но дух дракона внутри не испытывал сомнений. Аллегрион явно считала, что это будет неплохое развлечение…

Этюд 2. Мертвая белена

Вайлар Таркон в который раз уже за последние несколько недель нервно мерил шагами пол своего кабинета. Он не знал, что делать. Искал решение и не мог его найти. И это пугало его так, как ничто и никогда.

Черные, как обсидиан, волосы падали на широкую спину, одетую лишь в тонкий шелк рубашки. В помещении было холодно. Ледяные ветра иного мира напрочь проморозили каменные стены Чертога, но коменданту все равно было жарко.

– Как же сложно стало жить последнее время, – проговорил он тихо, механически разрывая рукой пуговицы рубашки, чтобы дать воздуху доступ к коже.

С тех пор, как Амелия вернулась к нему, а банда нелюдей была частично обезврежена, он искал информацию. Словно сумасшедший, он прошерстил всю библиотеку Чертога, а потом устало облокотился о стол и сказал сам себе:

– И чего я хотел этим добиться? Я прекрасно знал, что в этих книгах нет ничего нужного. Ведь я сам их и собирал… Только зря потратил время.

Но дело в том, что, скорее всего, даже в самой большой библиотеке княжества – во дворце господаря, не нашлось бы необходимой ему информации.

Астер хотел спасти Амелию от своих собратьев. Но и им он не желал смерти. Проклятый благородный оборотень! Некоторое время назад он явился под стены Чертога и переступил их границу, зная, что Таркон появится тотчас же. И Вайлар не заставил себя ждать. Комендант собирался быстро и без разбирательств убить наглеца, предварительно заставив сказать, где они прячут Амелию.

Но Астер удивил его. Он предложил ему сделку – жизнь Амелии за жизнь его банды. Всех, кроме Селины. Он обещал, что девушке не будет ничего угрожать, как только ведьма окажется мертва. А остальным для этого умирать не обязательно.

Вайлар мог бы уничтожить их всех. И, честно говоря, хотел это сделать. Но в следующее мгновение Астер вдруг встал на одно колено и склонил голову.

– Я прошу, – начал он. – Я прошу тебя, Вайларион Черная Смерть, Великий король и повелитель, пощади моих людей…

Вайлар вздрогнул, но ничто не изменилось в выражении его лица.

– Почему ты называешь меня так? – холодно спросил он, чувствуя внутри нечто древнее и будто бы забытое.

Триста лет никто не называл его так.

– Потому что чувствую, – ответил, не поднимая головы, оборотень. – Я чувствую аромат цветов Тиаре. Как почувствовал его от Амелии. В нашу первую встречу там, над костями королевы, она пахла иначе. Человеком. Но после того как дух дракона оказался внутри нее, запах изменился.

Вайлар слушал внимательно.

– От вас, повелитель, исходит похожий аромат. Это запах самой магии. Запах крови Яросветной девы. Так могут пахнуть только… дети Проклятых богов. Я знаю. Я чую это своей волчьей сутью, кровью предков, которые подчинялись вам. Вы последний, Вайларион Черная Смерть. Вы – король…

Комендант молчал, глядя снизу-вверх на этого странного полуволка, который чувствует слишком много, и понимает еще больше.

И та сущность в Вайларе, что была значительно старше и мудрее человека, помиловала оборотня.

– Ты обознался, – холодно бросил Таркон единственному из людей и нелюдей, что сумел разгадать его впервые за много веков. А потом Вайлар отдал приказ, рассказав, что нужно делать. Как инсценировать собственную смерть, как вести себя, когда физическая иллюзия накроет его тело… И главное – что сказать Амелии перед собственной мнимой смертью, чтобы она никогда больше не представляла себя драконом.

Но, когда пришло время, все пошло не так. Волк открыл клетку Амелии, без особого труда перегрыз горло живоглотам, отвлек Тарка. Едва явился Вайлар, его банда не стала вступать в бой и успела скрыться. Оборотень исчез вместе со всеми, надеясь, что на этом все закончится.

Уже позже, когда Астер совершал ежедневную прогулку вокруг Чертога, через стену неожиданно перелезла беглянка. Потом об этом как-то узнали его товарищи, и на следующий же день в их лагере произошел маленький переворот, в результате которого волк больше не был главарем.

Все вместе, кроме Тарка и Мавы, заговорщики явились под стены Чертога на встречу с девушкой. И Астеру оставалось только надеяться, что сработает печать вызова, а затем Таркон вспомнит их договор.

Но Вайлар не успел прийти прежде, чем они влили в горло его возлюбленной магический яд.

Мертвая белена. Так его назвал Астер после того, как все было кончено. И добавил, что от него нет противоядия.

Вайлар был готов его убить. Но, казалось, оборотень и сам готов к смерти. Он стоял, склонив голову, и мрачно молчал. Ждал.

– Я виноват, повелитель, – это все, что Вайлар от него услышал. – Боюсь, теперь уже ничего не сделать. Через месяц Амелия умрет, превратившись в чудовище, каким ее хотела видеть Селина.

– Что за чудовище? – сквозь зубы спросил Вайлар. – Что с ней произойдет?

– Ее тело иссохнет и погибнет, а душа останется прикована к нему магией. Вместе с душой Аллегрион Златопламенной. Более сильный дух сможет взять контроль над телом. И появится либо живой мертвец – Амелия, либо дракон-лич – Аллегрион.

Комендант не выдержал. Огромный стол шоколадного дерева рассыпался в щепки от одного единственного удара. Серый холодный вихрь взметнул в воздух и закружил бумаги с пола, чернильные перья, журналы с полок, вазу и ворох других предметов.

Послышался звон разбитого стекла. Осколки тоже поднялись вверх, разрезая в полете кожу оборотня, руки, лицо. Но он не поднял даже ладоней, чтобы защититься. Не закрыл глаз, в которых застыла боль гораздо более сильная, чем от порезов.

Все вокруг могло взорваться в любое мгновение, но…

В один миг все осыпалось на пол, а Вайлар тихо проговорил:

– Исчезни с глаз моих.

И Астер покинул Чертог. Больше на глаза Вайлару ни он, ни оставшиеся в живых члены его банды не показывались.

Сам комендант с тех пор не мог найти себе покоя, ища во всех доступных местах информацию о яде Мертвой белены. Но нигде не было описано ничего подобного. И Вайлар даже не догадывался о причине.

Время для него начало умирать вместе с Амелией. Каждый день, каждую ночь. Пока вдруг…

– Давно уже закаты не были такими кровавыми, – раздался тихий, звонкий, как музыка утренней росы, голос.

Мурашки побежали по спине коменданта.

Нет, не страха. Совсем не страха.

Он повернул голову и увидел сидящую на подоконнике девушку. Ее рубиновые волосы спускались мелкими волнами на узкие плечи, глаза, искрящиеся перламутром, смотрели вдаль.

– Может это знак? – продолжила она, не поворачивая головы.

Вайлар не поверил своим глазам. А в следующую секунду упал на одно колено и склонил голову.

– Приветствую тебя, Великая Мать, – сказал он.

– И я приветствую тебя, мой последний сын, – ответила она, повернувшись. – Давно мы не виделись. С тех пор, как по твоей вине погибли все мои дети.

В ее голосе звучал звон металла. Комендант поднял голову и встретился с магическим, волшебным взглядом Яросветной девы. По нему никогда нельзя было понять, злится она или нет. Но сейчас Вайлар и так знал, что злится. Она не могла не злиться.

– Я виноват, Великая Мать, – проговорил он. – Но ты знаешь мои мотивы.

– Забавно же ты оправдываешься.

– Я не оправдываюсь. Я… так решил.

– Да, плохие из вас с Аллегрион вышли правители, – задумчиво приговорила она, снова посмотрев на закат. – Возможно, в этом виновата я, а вовсе не ты.

– Плохие, – кивнул Таркон, и в голосе просквозила горечь.

– Тогда почему ты звал меня? – спросила она, резко развернувшись и взглянув на мужчину глазами, в которых вспыхнул рубиновый огонь сотворения мира.

– Звал? – словно не понимая, повторил Вайлар. А потом вдруг ответил: – Потому что я не вижу выхода! Она… умирает.

И в его голосе Яросветная дева впервые за всю долгую жизнь короля драконов услышала ту сжигающую изнутри агонию, которую когда-то испытала сама. Вайлар упал в кресло, положив голову на руки, закрыв лицо ладонями. Некоторое время ничего не происходило.

– Не кажется ли тебе, что ты заслужил увидеть ее смерть? – жестоко посмотрела богиня на последнего из драконов.

Она хотела, чтобы ему было больно. Чтобы несгибаемый повелитель Крылатого племени, который отказался спасать ее детей от истребления, испытал это чувство сполна, растворился в нем.

Но он тоже был ее сыном.

Прошла еще секунда. Вайлар опустил руки ладонями вверх, с безысходностью глядя на черное пламя, заплясавшее на коже. И богиня поняла, что ее последний отпрыск действительно стоит на краю пропасти. Раз вокруг него с такой легкостью загорается огонь, пожирающий даже миры.

Вайларион Черная Смерть.

Каким-то чудом ему передалась сила ее мужа, божественная магия Громтуманного Мужчины. Знает ли он об этом?

Вряд ли.

– Ты хочешь узнать, как нейтрализовать Мертвую белену, – сказала она спокойно.

Вайлар резко поднял голову, и пламя впиталось в кончики пальцев.

– Ты скажешь мне? – бросил он, сверкнув серебром глаз.

– Нет, – ответила богиня, отвернувшись, чтобы не видеть, как сжимаются в бессильной ярости и боли кулаки, как закрываются глаза. – Ты сам узнаешь.

– Что? Но где? – быстро переспросил он, когда надежда вспыхнула с новой силой. – Я обыскал все, что могло иметь хоть какую-то значимость.

Яросветная Дева подошла к окну и облокотилась о каменный подоконник.

– Мертвая белена – яд, предназначенный для создания живых мертвецов, – сказала с ненавистью она. – Причем особым способом. Никто из моих братьев и сестер никогда не планировал существования подобной мерзости. Мертвые должны быть мертвы.

Вайлар на секунду задумался.

– А как же вампиры? – спросил он, выхватывая цепким взглядом малейшие изменения в богине.

Но ее лицо было неподвижно, как камень. Только в глазах горел неземной огонь.

– Ты задаешь верные вопросы, Вайларион.

И она начала рассказывать:

– Когда много веков назад я умирала, наделяя этот мир своей магией, в пространстве возле меня образовалась брешь. Я видела сквозь нее темное небо, шпили чужих замков и чувствовала аромат иного волшебства. Чуждого мне и моим братьям. Через разрыв вышел мужчина. Бледнокожий и черноволосый. Вампир. Он стал первым, кто принес магию смерти в Дорею. В наш мир.

– Значит, Мертвая белена – яд из иного мира? – не веря своим ушам, предположил Вайлар.

– Нет, он уже давно стал «нашим», – горько ответила богиня. – Но его секрет известен только Первым вампирам. Один из них волею случая оказался много лет назад влюбленным в Шанию Долорей.

– Я спрашивал у них, – разочарованно ответил мужчина. – Противоядие им не известно. По их словам, его нет.

– Я не хочу слышать ничего, что касалось бы этой мертвой скверны, – с отвращением бросила она, махнув рукой. А потом прибавила: – Но ты можешь узнать все сам.

– Значит, мне нужно искать первых вампиров… – задумчиво произнес Вайлар.

Яросветная дева хмыкнула.

– До чего же вы, мужчины, прямолинейны… Мир, откуда пришел тот вампир, был поделен надвое страшным проклятьем. Над одной половиной светит солнце, но магия там мертва. Зато над другой – расправила крылья огромная Черная луна, погрузив все живое в вечную тьму. И эта земля полна волшебства.

Богиня говорила задумчивым напевным голосом, погружая Вайлара в воспоминания.

– Тебе нужна именно эта, вторая половина, – продолжала она. – Рейдо Лючиола. Королевство Светлячков. И постарайся сделать так, чтобы тебя не обнаружили. В этом мире о драконах никогда не слышали. Они есть лишь в сказках.

Лицо Яросветной девы засветилось странным серебряным светом, словно она тоже погрузилась в видения давно минувших дней. А через мгновение ее тело растаяло в воздухе, оставив после себя лишь исчезающую волшебную пыль.

– Рейдо Лючиола, – улыбнулся Вайлар.

Это было именно то королевство и именно тот мир, в холодных горах которого он любил летать, когда крылья просили ветра, а тело – свободы. Там всегда было темно, а многочисленные светлячки освещали бескрайние леса и поля далеко внизу, рассыпаясь по земле, как золотые искры.

Вайлар любил это место за его красоту и таинственную притягательность. Магия там была повсюду. В воздухе, траве, насекомых, птицах. И не одинокие капли, разлитые по Дорее, как кровь Яросветной девы. А бескрайние озера силы, в которой можно было купаться, которую можно было впитывать и вдыхать.

Легким движением руки Вайлар разорвал пространство. Он был окрылен подсказкой Праматери, надежда вернулась к нему.

Жаль, что не на долго.

Странный замок в виде огромного, будто касающегося самого неба, дерева легко впустил в себя невидимую мужскую фигуру. Охранники и часовые со странным зеленоватым цветом кожи не заметили мага, который был гораздо сильнее их самих.

Некоторое время Вайлар бродил по замку, рассматривая диковинные картины, странных женщин с лицами разных оттенков травы. А одна безупречно-светлая молодая особа с сияюще-снежной косой подняла голову от своего занятия, когда мимо нее проходил скрытый невидимостью мужчина. Она на секунду нахмурилась, положив на стол стопку твердых бумажек, на которых были нарисованы разнообразные картинки. Огляделась по сторонам, но так и не смогла увидеть гостя.

Вайлар прошел дальше, наконец, обнаружив библиотеку. Она была очень большой. Намного больше, чем в замке его собственного господаря. Мужчина прикрыл глаза, активируя печать «Поиска желанного», и давая себе слово однажды вернуться сюда просто, чтобы почитать.

Цепочка заклятья повела его вглубь стеллажей. С каждым шагом книги вокруг становились все мрачнее. Печать «Златоуста» помогла ему понимать названия, написанные на корешках. И наименования разделов библиотеки. То, что он искал, значилось в крыле «Некромантека».

Толстый фолиант с двояким именем: «Пробуждение или смерть».

Здесь в подробностях описывались механизмы, происходящие в человеческом теле, «подготавливаемом к умерщвлению». А также рассказывались способы превращения существа в живой труп.

Если необходимо просто поднять мертвеца в качестве рабочей силы, используются простые обряды. Если планируется как можно дольше сохранить тело – другие. Один из них – яд Мертвой белены. Дальше – множество магических стадий, сводящихся к одному: жертва иссыхает на глазах, испытывая боли, головокружение, тошноту и слабость. Срок существования субъекта – около месяца, в зависимости от жизненных сил. Чем сильнее объект, тем дольше борется душа. В некоторых случаях, когда Мертвую белену выпивал сильный маг, борьба могла затянуться на два месяца.

Челюсти Вайлара напряженно сжались. Он громко захлопнул старый том, взметнув облако пыли, когда прочитал последнюю фразу: «Противоядия нет. Действие необратимо»

Пространство с треском разорвалось, поглотив коменданта крепости-тюрьмы и вернув его в свой дом.

Он очутился на древнем кургане, с которого все и началось. Мужчина хотел прогуляться. Голова горела, мышцы требовали нагрузки, тело жаждало огня, в котором сгорело бы все то напряжение, которое так долго мучило и продолжало мучить его. Ведь он так и не нашел выход. Несмотря на другой мир, на помощь Яросветной девы, на все надежды…

Провел рукой над ветхой гробницей и ничего не почувствовал. Глубоко под землей все еще лежали огромные белые кости. Но дух его жены уже давно был не здесь.

«Все напрасно, да?» – подумал Вайлар, не понимая, что за чувства сжигают его изнутри. И как ярость, ненависть и боль могут смешиваться с любовью, страстью и безысходностью.

И вдруг, когда черное пламя бессильного гнева начало застилать его глаза, он вдруг замер. На миг его дыхание прервалось, позволяя мужчине осознать, что не все еще потеряно.

«В некоторых случаях, когда Мертвую белену выпивал сильный маг, борьба могла затянуться на два месяца…»

«В том мире никогда не видели драконов…»

– Нет волшебника сильнее, чем дракон, потомок богов, – проговорил Вайлар, чтобы убедить самого себя. – А значит, есть шанс, что дух дракона уничтожит магию Мертвой белены…

Он осторожно сделал шаг, потом другой, будто боясь спугнуть тонкую ленточку надежды.

– И тогда у нас просто нет иного выхода, – раздался в ночи его тихий шепот. – Амелии придется слиться с Аллегрион.

Этюд 3. Важные гости

300 лет назад

Сотни настоящих волшебных огней горели под потолком жемчужно-розовым мягким светом. Приемная зала господарева дворца сияла всеми цветами желтого и белого. На высоких полукруглых окнах висели тяжелые коричневые шторы, шитые золотыми нитями, двери скрывали точно такие же портьеры. На стенах прямо поверх дорогой побелки красовались нарисованные сцены княжеских балов. Дамы в пышных кринолиновых платьях кружились в танцах с кавалерами в расписных рубашках, безрукавках и бриджах по последней моде. Гости, пришедшие сегодня отпраздновать день рождения Великой господарыни, могли посмотреть на эти рисунки и ощутить присутствие в зале всех вымышленных художником фигур.

Приглашенных сегодня было очень много. Великие князь и княгиня сидели на своих тронах в конце зала и любезно принимали поздравления от многочисленных высокородных подданных. Но более всего ждали ИХ. Правителей Крылатых. Короля и королеву драконов.

– Свет и Мрак, Солнце и Затмение, День и Ночь! – начал вещать глашатай и весь зал затих. – Приветствуйте Их Огненные Величества правителей империи Райялари! Король и королева крылатого племени и всех существ, не принадлежащих людскому роду: Аллегрион Златопламенная и Вайларион Черная Смерть!

Тишина в зале стала поистине гробовой.

Держась за руки, уверенными, полными изящества и силы шагами, в помещение вошли ОНИ. Мужчина с длинными, черными, как ночь, волосами и косичками, вплетенными в них. Девушка с ослепительно-золотыми кудрями, спускающимися волнами по спине.

Гости в едином порыве склонили головы и присели в реверансах. Драконьих правителей ни в коем случае нельзя было оскорбить.

Женщины в зале с ужасом и осуждением взирали на наряд королевы. Мужчины смотрели с вожделением и восторгом. Аллегрион Златопламенная была одета в нити горного хрусталя. Они покрывали ее высокую грудь, как паутина, на которой застыли капли росы. Как кольчуга из бусин. Тысячи ограненных капель отражали миллионы бликов магических светильников.

Король был одет в весьма странную черную одежду, отдаленно напоминающую то ли рубашку с брюками, то ли мелкодетальный пластинчатый доспех. Ткань состояла из сотен чешуек, подозрительно похожих на черное золото, сплетенное между собой. В итоге наряд идеально прилегал, демонстрируя движение каждой твердой мышцы, каждого сантиметра его сильного тела.

Королева самоуверенно улыбалась, ловя, вдыхая мужской восторг, а король был невозмутим и бесстрастен, как гранитная скала.

Господарь и его жена на другом конце зала с силой выдавили из себя улыбки. Настолько натуральные, насколько возможно.

– Смотри, Вайлари, – одними губами произнесла Аллегрион, – мы поразили всех.

– Не мы, а ты, моя королева, – так же едва заметно ответил король. – А скорее даже твое обворожительное и совершенно бесстыдное платье.

Аллегрион усмехнулась, продолжая идти вперед с мужем, церемонно держащим ее за руку.

– Значит, моя задумка удалась, – ответила она довольно.

В этот момент на другом конце зала князь слегка наклонился к своей супруге и его губы еле заметно шевельнулись.

«Выглядят совсем, как люди…»

Потом наклонилась княгиня:

«А, по-моему, не совсем…»

– Они думают, что мы не слышим и не понимаем, – презрительно бросила Аллегрион.

– Слух человека не совершенен, – раздался спокойный ответ.

– Как и они сами. Хорошо, что я оделась именно так. Посмотрев сегодня на меня, все эти курицы в высоких корсетах на рыхлых телах еще долго будут помнить о собственной ущербности. Как и их мужья.

– Я рад, что твоя «гениальная» задумка увенчалась успехом, – ровным голосом ответил король. – Но ты слишком строга к ним. Не забывай, что они всего лишь люди.

– Никогда об том не забываю, – отрезала Аллегрион, вдруг поймав в толпе чей-то сильный, слишком твердый и уверенный для человека взгляд.

Чуть в стороне от господарева трона стоял высокий мужчина. Его светлые волосы были убраны в хвост, грудь затянута в офицерский колет, на поясе висел меч. Он глядел на Аллегрион не так как все. Жарче, ярче, внимательней. Одним взглядом он будто приковывал к себе. Брал ее за руку. Говорил с ней.

Люди редко смотрят вот так. Королева отметила это про себя и отвернулась.

Пройдя две трети зала, правители драконов остановились. Они смотрели только на господаря и его жену, как велел этикет.

– Приветствуем вас, прекрасная Аллегрион и великолепный Вайларион, для нас большая честь принимать в своем замке повелителей империи Райялари и всех драконов, – произнес князь.

– И мы приветствуем вас, – с легким кивком произнес король Крылатых. И добавил: – Тебя, Альдейн Вальдошьяр.

– И тебя, Лейна Вальдошьяр, – еле заметно кивнула Аллегрион.

Щеки молодой господарыни слегка покраснели, когда она встретилась с дерзким взглядом королевы драконов. Она кивнула и промолчала.

– Мы покинули горные вершины, чтобы поздравить тебя, прекрасная княгиня, – снова заговорил Вайларион, и голос его полился мягко, как дикий пьянящий мед. Лейна покраснела еще сильнее и на этот раз опустила взгляд. Она никогда не была особенно скромной или пугливой, и потому ее муж, заметивший замешательство жены, не мог понять его причины. Он был не очень умен. – В твой день рождения мы хотим преподнести подарок…

Глаза господаря алчно блеснули, а княгиня любопытно оторвала взгляд от пола. Дар от драконьих королей – это не обыкновенная безделушка. Уже много лет правители Райялари не посещали людское княжество. И тем более ничего не дарили. А ведь поговаривали, что Драконья гора, где находится их резиденция, полна самого настоящего черного золота! Несметные богатства хранились там, недоступные людскому взгляду.

И теперь весь зал с нетерпением ожидал, что же подарит чета крылатых правителей.

Вайларион поднял руку, бросил в пространство рядом витиеватую печать и тут же достал из нее небольшой сундучок.

Охранники за спиной князя мгновенно дернулись вперед, увидев, как напротив их повелителя творится волшба. Но не успели они сплести даже малейшего защитного руна, как все было кончено. Король драконов погасил свою печать и распахнул сундук. Там в небольшом кроваво-красном горшке, наполненном землей, рос один единственный белоснежный цветок.

– Это цветок Тиаре, – произнес Вайларион. А затем сделал несколько шагов к трону княгини, чтобы лично вложить его в ее слегка дрожащие руки.

Он опустился на одно колено и протянул подарок, глядя только во влажные, немного испуганные глаза. Господарыня улыбнулась, принимая горшок и слегка касаясь горячих пальцев драконьего короля. Дыхание ее участилось, а губы приоткрылись.

– В этом цветке кровь Яросветной девы, как и ее жизнь, – медленно произнес Вайларион. – Пусть вечность он дарит вам ее божественное благословение.

И, поднявшись, отошел обратно к своей королеве.

– Благодарю вас, – наконец выдавила княгиня Лейна, жалко улыбнувшись.

Ее щеки предательски аллели, а кровь возбужденно стучала в висках.

В этот момент Аллегрион тихо сделала шаг вперед, но все внимание зала мгновенно переключилось на нее. Правителям Райялари не нужно было просить о тишине или как-то иначе обозначать начало своей речи. Все мысли и взгляды окружающих и так всегда были их.

– Я хочу поднять бокал за твое здоровье, Великая княгиня, – разнесся ее голос, яркий и сильный, как звон клинков, в отличии от тихого и спокойного голоса короля.

В этот момент она подняла руку, бросила в пространство такую же печать, как пару минут назад ее муж, и вынула из нее хрустальный кубок, окованный золотом.

Затем она вновь погрузила ладонь в печать и достала оттуда маленькую коробочку, усыпанную каменьями. Открыла ее, извлекая на свет магических огней крупный алый камень, размером с ладонь.

– Это кровавый алмаз Илирии, – произнесла королева, выбрасывая коробочку в пустоту.

Зал вокруг удивленно вздохнул.

– Крупнее него никогда еще не было найдено в нашем мире, – продолжала она.

Князь с любопытством подался вперед. Судя по размеру, этот камень стоил как три замка подобных тому, в котором он сейчас обретался. А, может, и все четыре.

Аллегрион подняла обе руки с кубком и камнем, произнеся:

– Пусть твои ночи будут лунными, а дни – солнечными, годы – долгими, а красота – вечной. И пусть для всех, кто окружает тебя, прекрасная княгиня, твоя улыбка будет стократ ценнее, чем мой тост…

С этими словами королева драконов бросила в кубок алый камень, и, не глядя, протянула его мужу. Вайларион провел ладонью над кубком, и камень внутри мгновенно вспыхнул черным пламенем, растворяясь и превращаясь в рубиновую жидкость.

Через несколько секунд огонь погас, и Аллегрион залпом осушила диковинный напиток.

Зал восторженно зааплодировал, а княгиня неловко улыбнулась. На губах господаря тоже появилась странная радость, растянувшая его губы от уха до уха.

– Благодарю вас за столь чудесные подарки! – сказал он, поднимаясь с трона. – А теперь позвольте пригласить вас на наш праздник. Да начнется бал!

Он хлопнул в ладоши, и заиграла музыка. Гости стали заполнять зал, отлипая от стен, где они издали наблюдали за церемонией.

Правители драконов слегка кивнули. Вайларион Черная Смерть взял за руку жену и отошел от тронов князя и княгини.

– Прекрасный тост, дорогая, – прозвучал сквозь музыку его ровный голос.

– Спасибо, милый, – ответила Аллегрион, повернувшись вновь к виновнице торжества.

Господарыня рассматривала цветок. А князь наклонился к светловолосому мужчине, что недавно так привлек внимание Аллегрион.

«Проклятые драконы, – шевелил губами Альдейн Вальдошьяр. – Как им могло прийти в голову подарить Лейне вонючий цветок?»

Тихие, еле слышные даже самому князю, слова прекрасно доносились до Златопламенной королевы. Аллегрион сжала зубы.

– Да как он смеет? – прошипела она, широко распахивая большие глаза цвета