Сезон охоты на кротов
Евгения Кретова
* * *
Пролог
Москва, вечер пятницы, центр. Начало октября
Вечер уже сковал столицу дорожными пробками. Служащие и студенты спешили домой, толпились у метро, с тоской поглядывая на искрящиеся словно в праздничный день автобусы, – каждому из них добираться до дома еще недобрые полтора, а то и два часа.
Из ресторана на Малой Бронной вышел невысокий мужчина в черном пальто, поднял воротник, закрываясь от порыва промозглого ветра. Чуть не поскользнулся на мраморных ступенях.
– Черт подери, – пробормотал, успев схватиться за золоченый поручень.
К нему торопливо подскочил швейцар:
– Вам помочь?
– Отвали, – бросил мужчина в пальто, даже не удостоив швейцара взгляда.
Мужчина был сильно не в духе. Неудачная неделя завершилась провальной встречей. Следовало ожидать значительных финансовых потерь. Но впереди – выходные, и мужчина надеялся, что ему удастся минимизировать убытки.
«Надо думать», – отметил он про себя и посмотрел на приближающийся к крыльцу черный автомобиль представительского класса. Шагнул к нему.
– Константин Игоревич? – окликнул тихий голос, показавшийся знакомым.
Мужчина оглянулся: худощавый незнакомец в дешевой спортивной куртке с надвинутым на глаза капюшоном.
– Я не подаю сегодня, – хотел пошутить Константин.
– Напрасно…
В руках незнакомца мелькнуло что-то темное и злое. Оно полыхнуло ослепительно-белым, в одно мгновение расплескав по груди кипяток. Константин ахнул и хотел выругаться, но слова застряли в горле, пропустив лишь невнятный хрип, а в груди внезапно стало холодно.
Мужчина схватился за грудь, с недоумением взглянул на испачканные красным пальцы.
– Привет от…
Он не расслышал, от кого «привет» – заглушил грохот музыки, вырвавшийся из окна проехавшего мимо автомобиля. Асфальт, черный от надвигающейся ночи, будто бы накренился и встал на дыбы, ударив Константина в лицо. В ушах застыл визг тормозов, женский крик и топот ног. Но все последние звуки смешались в общий гул, который, как это было ни странно, не трогал мужчину. Ему стало холодно.
А потом наступила тьма.
Глава 1. Библионочь
Двумя днями ранее, Краснодар
– Виктория Владимировна, ну нет у меня на это денег! – Директор школы, немолодой, но еще не потерявший привлекательности шатен, смотрел на посетительницу, морщась, словно от зубной боли. – Вы поймите, у меня бюджет, все подотчетно, и такие траты нужно как-то заранее согласовывать…
– А как я могу заранее согласовывать, если у вас сперва отпуск, потом первое сентября на носу, потом первое сентября в печенках, потом проверка, потом родительские собрания, потом еще что-то… Я за вами с мая хожу, с мая! И у вас одни и те же отговорки!
– Но позвольте, милая моя Виктория Владимировна… – Директор школы вскочил, вцепился в собственные волосы, будто намереваясь сорвать с себя скальп. – Это не отговорки.
– Но вы мне одно и то же говорите.
– Потому что обстоятельства не меняются и мне нечего вам сказать нового. Хотите провести мероприятие – я «за», но денег нет.
И, демонстрируя, что разговор завершен, он рухнул в кресло и отвернулся.
Виктория вздохнула:
– Денег нет, но «галочку» поставить вы хотите, – подытожила она.
Директор беззастенчиво кивнул:
– Именно так.
– Ну, хорошо же!
Фраза прозвучала как угроза. То, с каким грохотом захлопнулась за Викторией дверь – тем более. Директор с сожалением посмотрел вслед сбежавшей из его кабинета сотруднице. Молодая, инициативная библиотекарь – новая головная боль в дополнение к десятку уже имеющихся. Хотя его предупреждали с ее прежней работы о не в меру инициативном характере библиотекаря… «Но кто ж знал, что до такой степени…» – директор покачал головой и вернулся к учебному плану.
Тем временем Тори, как звали ее старшеклассники, стремительно взбежала на третий этаж, торопясь в учительскую. Темные волосы, собранные в непременный «хвост», растрепались, глаза горели, а в голове крутились запоздало возникшие фразы, которые, будь они придуманы вовремя, должны были убедить начальство поддержать ее идею провести библионочь в школе. Там было и про пропаганду чтения, и про госпрограмму, и про пополнение библиотечного фонда, и про детей, которые снова вернутся в библиотеку, чтобы найти новые интересные книги.
«Ну ничего, вы еще увидите!» – бормотала Тори, спеша по коридору и не обращая внимания на смешки старшеклассников – они давно прозвали ее «Торпедой» за эту самую привычку бежать, сшибая углы.
Она хотела пригласить местных писателей, договориться о мастер-классах, проработала программу с учителями русского языка и литературы, подключила учителя МХК и преподавателей иностранного: одну провести лекцию об исторической прозе, других – взять на себя зарубежную литературу. Была еще идея сделать театральную постановку, но на костюмы и декорации точно не набралось бы денег. Даже ту небольшую смету, которую Тори подготовила – на закупку книг, цветы приглашенным гостям, «книжный» буфет с десертами и напитками из литературных вселенных, освещение и печать информационных флаеров, директор не утвердил. «Нет средств», – отрезал он.
Виктория влетела в учительскую, надеясь, что застанет там Александру Ивановну, учителя истории и классного руководителя 7 «Б». Александра была старше Виктории, опытнее в подобных делах, а потому сразу сказала коллеге – ничего не выйдет.
– Да и зачем оно тебе? Зарплату не прибавит, а руководству понравится, потом требовать начнет. Это как крокодилу – сунь палец в пасть, откусит по локоть.
Увидев растрепанную и злую Тори, Александра понимающе улыбнулась, поправила модные очки, водрузив их на переносицу:
– Не дал? – спросила.
– Нет.
– А что я тебе говорила… Брось ты это все.
– Ну скучно же, Саша, так работать! – Виктория металась вдоль стены от двери до окна и обратно. – Выдавать книжки, видеть потухшие глаза у детей… Это же невыносимо!
Александра скептически хмыкнула:
– А ты надеешься их одним мероприятием разжечь, эти глаза? Сотни педагогов не могут, а ты сможешь?
– Может, и не одним. – Тори, наконец, перестала метаться, устало опустилась на диванчик, задумчиво взяла из вазочки печенье и надкусила. – Но это ведь не может быть не интересно – узнать что-то новое. Понятно, что не все увлечены литературой, это нормально, но мы пригласили бы кого-то из нонфика…
– Из чего?
– Из нехудожественной литературы, – Тори проигнорировала иронию в голосе коллеги. – Например, о психологии. Ребятам, кто готовится к ОГЭ и ЕГЭ, это может быть полезно… Сейчас же можно сделать мероприятие онлайн, пригласить хоть из Москвы, хоть из Питера автора. Можно рассмотреть изнанку издательского мира, позвать на встречу редактора…
– И прям прибегут все к тебе, в школу?
– Ну почему нет?! Они ведь тоже люди, тоже болеют чтением… Иначе бы не работали в этой сфере…
Тори уже чуть не плакала.
Александра, с сомнением покосившись на дверь, сверилась с расписанием, встала и взяла со стола ежедневник. Остановившись перед Тори, присела рядом с ней.
– Ну не расстраивайся ты так, – она положила ладонь на колено Виктории. – Есть у меня одна мыслишка, но ее надо очень деликатно обдумать…
– Какая мыслишка? – Виктория посмотрела на коллегу.
Та ухмыльнулась:
– Я сперва с Василием Егорычем переговорю, чтобы тебя понапрасну не обнадеживать…
Василий Егорович – это директор школы. Тори кивнула – все равно других вариантов у нее не было.
* * *
Краснодар, четверг
Утром следующего дня к ней в библиотеку заглянула Александра. Выглядела она довольной, что сразу внушило Тори надежду.
– Я переговорила с директором, он одобрил, – сообщила она и заговорщицки подмигнула.
– Что одобрил-то?
– Ко мне в класс пришел новенький, Илантьев Денис…
– Сын Илантьева? – ахнула Тори. – Не знала, что он вернулся в город.
Антон Илантьев был крупным предпринимателем в городе, владел несколькими торговыми центрами, строительными компаниями, крупнейшим в регионе пиар агентством. Последние три года он жил в столице, наведываясь в город весьма редко.
– Вернулся, – Александра кивнула. – Ходят слухи, что хочет баллотироваться в мэры. Но это не точно, сама понимаешь.
– И что ты предлагаешь, попросить денег у него?
Александра кивнула:
– Если слухи верны, и он в самом деле нацелился в политику, то публичное мероприятие ему для старта будет кстати. Деньги для него не ахти какие, а заявить о себе он сможет весьма неплохо. Так что… Я бы попробовала, будь у меня такая же одержимость какой-то идеей, как у тебя с этой твоей библионочью.
Тори задумалась.
– А как с ним встретиться?
– Я дам тебе его телефон, который он указал для связи в анкете. Скорее всего, это его секретарь. Позвони, запишись на встречу. Расскажи о своей задумке. Вдруг он заинтересуется.
Александра протянула Тори вырванный из тетради клетчатый лист, на котором аккуратным размашистым почерком был выведен городской номер. Виктория неуверенно придвинула лист к себе – идея Александры была стоящей, но выступить в роли попрошайки оказалось слишком унизительно. Дождавшись, когда снова останется одна, Тори убрала листок с номером местного олигарха.
На следующей перемене в библиотеку заглянула Лиза Работина из 5 «А»:
– Виктория Владимировна, а мы когда начнем репетировать?
Лиза тоже уже была знакома с идеей проведения в школе библионочи, тоже ею загорелась. Тори опустила глаза:
– Пока ничего не знаю, Лиза. Как только что-то прояснится, я всем обязательно расскажу.
Девочка убежала, оставив в душе Тори тревогу – библиотекарь стольким людям успела рассказать о задумке, стольких зажечь ею, что сейчас сердце горело от стыда и неловкости. Отступать уже некуда.
Дождавшись, когда шум в коридорах утихнет и начнется урок, Виктория снова достала оставленный Александрой листок и набрала номер. Ей ответили почти сразу. Приятный мужской голос – немного усталый, чуть с хрипотцой – отозвался:
– Добрый день, слушаю вас.
Тори запнулась, вспоминая заранее заготовленную фразу:
– Добрый день, мне этот номер дала Александра Ивановна Соломина, классный руководитель Дениса Илантьева, сына Антона Сергеевича. Меня зовут Виктория, я библиотекарь в школе Дениса.
– О, даже так… И что натворил мой оболтус?
Тори опешила.
– «Мой оболтус», – машинально повторила. – Простите, разве вы не секретарь Антона Сергеевича?
– Нет, конечно, с чего вы взяли. – Голос был молодой и сосредоточенно-настороженный. – Я специально оставил свой личный номер… Денис у меня не всегда спокойный ребенок, тем более у него сейчас сложный период. Так что он натворил? Сжег ценный экземпляр «Мертвых душ»?
– Простите, не подумала… Нет-нет, дело не в Денисе, – Тори немного успела собраться с мыслями. – Мой вопрос не касается вашего сына… Мы могли бы встретиться?
Антон удивленно хмыкнул:
– Да, не вопрос. Вам удобно подъехать часика в четыре ко мне в офис?
Тори было удобно. Хоть и очень неловко.
– Да… Спасибо, что согласились уделить мне время.
– Не вопрос, – по голосу – предельно вежливому, но какому-то отчужденному, Тори поняла, что бизнесмен сразу догадался, что она будет просить его о деньгах, и от этого покраснела еще больше. Но обратной дороги не было – она уже напросилась на встречу.
Коря себя за то, что вообще затеяла эту историю с библионочью, она собралась и к четырем часам направилась в центр, к офису «Мегастройинвеста».
Это было современное десятиэтажное здание из стекла и бетона, на парковке которого можно было всегда найти автомобили стоимостью в половину городского бюджета. Тори замедлила шаг, проходя вдоль рядов роскошных авто – хотела попробовать угадать машину Илантьева. Вот эта, ярко-зеленая «Феррари» с открытым верхом? Или черный внедорожник с тюнингованными колесами? В углу поблескивала глазированными боками новенькая «Тойота» – хищная и величественная. Почему-то Тори решила, что Илантьев должен ездить именно на такой машине – пафосной, массивной, с благородным профилем и надменным анфасом. «Хотя, почему надменным, – одернула она себя, – Илантьев же согласился встретиться». При этом – Тори должна была это признать, прекрасно понимая, что она идет к нему за деньгами. Единственная интрига – сумма. Вероятно, олигарх ожидает что-то с шестью нулями. «Ну, тут я его удивлю», – усмехнулась Тори, входя в фойе.
В зоне ресепшен ее ждали – стоило ей сообщить свое имя и что у нее назначена встреча с Антоном Сергеевичем, как девушка-администратор кивнула и пригласила пройти за собой:
– Антон Сергеевич вас ждет…
«Надо же», – снова удивилась Тори, следуя за улыбчивой девушкой. Та провела ее на седьмой этаж, где оказалась зона переговорных. Просторный конференц-зал, холл для брифингов, уютный лофт для кофе-брейков, серия стеклянных «аквариумов» для переговоров. Вот к одному из таких ее и подвела администратор Татьяна – именно такое имя прочитала Виктория на бейджике девушки.
– Антон Сергеевич сейчас подойдет, – сообщила та, распахивая перед гостьей двери. – Чай, кофе желаете?
– Нет, спасибо, – смутилась Тори.
«В конце концов, что я выдумываю, я ведь не для себя прошу, а для дела. И не какую-то заоблачную сумму, я могу подтвердить каждую копейку», – успокаивала она себя. В ожидании олигарха она поставила сумку на стул, сняла плащ, повесила его на вешалку. Стянула с шеи шелковый шарф и пристроила его туда же, поверх плаща. Оправила блузку. Тайком, посмотрев через прозрачные стекла, чем занимается администратор, устроившаяся за дверью у стойки секретарей, и не появился ли Антон Илантьев, взяла со стола салфетку и протерла ею пыль с носков ботинок. За дверью почудилось, движение и Тори, замешкавшись, сунула перепачканную салфетку себе в карман джинсов.
Обернулась как раз в тот момент, когда двери распахнулись, пропуская внутрь переговорной худощавого мужчину чуть за сорок. Светлые, с сединой, волосы коротко острижены, ясно-голубые глаза смотрели приветливо, с вежливым интересом, и улыбались. Мужчина стремительно пересек помещение и протянул руку:
– Антон Илантьев, добрый день.
Он весь был собранный и напряженный, словно сжатая пружина, однако чувствовалось, что это его естественное состояние. Кажется, у предпринимателей это называется «энергичный». Виктория почувствовала, как он своей энергией мгновенно заполнил все помещение, и невольно поежилась. Он сел за стол, сделал приглашающий жест Тори. Поправив рукава пиджака, положил локти на стол.
– Я вас слушаю.
«Вот в этом они все, деловые люди, – отметила Виктория, разглядывая его особенно светлые на загорелом лице глаза. – Ни мгновения робости, ни секунды на раздумья. Сразу быка за рога и вперед, на амбразуру».
Илантьев молчал, продолжая разглядывать свою гостью. Та смутилась, поправила выбившуюся из прически прядь волос, заправила ее за ухо. Откашлялась.
– Меня зовут Виктория Владимировна Римская. Я библиотекарь в школе вашего сына, Дениса. Есть идея организовать библионочь в школе… Ну, ясное дело, что это никакая не ночь будет, а просто вечер… Пригласить местных авторов, сделать видеоконференцию с кем-то из известных писателей, редакторов. Показать изнанку писательского и литературного мира, провести мастер-классы, рассказать о книжных новинках, подискутировать, дать возможность ребятам найти единомышленников, пообщаться неформально…
– А что, в Краснодаре много местных писателей?
Виктория кивнула:
– Да, конечно, – начала называть имена, спешно припоминая изданные книги и литературные награды, и почувствовав при этом себя еще более неловко – словно на экзамене. Сердце билось, выпрыгивая из груди, пальцы она сцепила в такой плотный замок, что те посинели. Лоб вспотел.
Илантьев кивнул, не дослушав ее перечень:
– Хорошо, я понял.
Виктория шумно выдохнула и замолчала.
«Зачем я сюда пришла?»
Олигарх, откинувшись на спинку стула, повернулся к ней чуть боком. Посмотрел внимательно, будто ожидая, что девушка заговорит. Но Тори молчала. Повисла неловкая пауза.
– А от меня вы чего хотите? – уточнил он, наконец. В глазах мелькнул лукавый огонек, показавшийся Виктории снисходительным. – Я не литератор, вряд ли смогу рассказать школьникам что-то стоящее…
Он обезоруживающе улыбнулся.
– А, н-нет, я и не думала об этом… В смысле, не думала вас звать в качестве гостя. Я с гораздо более прозаической просьбой. Мне не выделяют финансирование, – она покраснела и отвела взгляд, с ужасом представив, что он ей сейчас откажет, встанет и так же стремительно покинет переговорную, а она останется, как нищенка, которой отказали в милостыне и выкинули из благородного дома.
Илантьев понимающе улыбнулся, снова кивнул, очевидно, желая подбодрить вконец растерявшуюся гостью:
– Ясно. И о какой сумме идет речь?
– Пятьдесят шесть тысяч, – Виктория торопливо полезла в сумку, вспомнив, что у нее с собой смета. Вытащила файл и положила перед хозяином «Мегастройинвеста».
Тот притянул к себе бумаги, посмотрел распечатку, на которой были указаны цены на необходимое оборудование, инвентарь, стоимость букетов и прочего.
Виктория перевела дух, получив возможность изучить его лучше. У него были красивые руки – почему-то Виктория всегда обращала внимание именно на мужские руки. Натруженные и мозолистые, тонкие и артистические, хваткие, с красноватыми ногтевыми пластинами – ей казалось, что они говорят о мужчине больше, чем слова. У Илантьева были сильные руки, ухоженные, но все-таки знающие серьезный труд. Пока он изучал смету, его пальцы бесшумно барабанили по столу, вторя скорости мыслей предпринимателя.
Он поднял удивленный взгляд – Виктория едва успела отвести свой.
– Это все? – спросил.
Виктория выпрямилась еще сильнее, плечи опустились, а взгляд стал сосредоточенным:
– Ну, да…
Он усмехнулся:
– Вы не пугайтесь, Виктория Владимировна… Я просто удивился, потому что буквально вчера мне сотрудники делали смету на сопровождение переговоров с китайцами, так там сумма ровно в десять раз больше.
– Ну, так то китайцы, – Тори уклончиво пожала плечами, почувствовав, будто подвела неизвестных ей сотрудников «Мегастройинвеста». – В том смысле, это же международная встреча, наверняка там какой-то особый протокол. У нас ничего такого не задумано. Я пришла просить вас выступить в качестве спонсора этого мероприятия… Если это возможно, конечно.
В переговорной повисла неловкая пауза, во время которой Илантьев продолжал разглядывать свою гостью, а та – краснеть и отводить взгляд. При том, чем дольше длилась пауза, тем более пунцовыми становились щеки посетительницы. Наконец, бизнесмен вздохнул:
– Даже не знал, что в наших школах еще остались такие увлеченные люди. Значит, не зря я привез сюда Дэна. – Он достал из кармана сотовый телефон. Спросил у Виктории: – Какой у вас номер?
Молодая женщина продиктовала автоматически свой номер – Илантьев умел говорить так, что его распоряжения исполнялись мгновенно и безропотно, а в следующее мгновение Виктория получила уведомление о зачислении суммы на счет. У нее округлились глаза и покраснел лоб:
– Это в два раза больше, чем я просила, – растерянно пробормотала девушка.
Илантьев встал, обозначая, что время их встречи подошло к концу:
– Вы ведь гуманитарий, как я понимаю, не бухгалтер, не экономист… – Тори качнула головой в знак согласия и тоже встала следом за хозяином кабинета. – Думаю, не имея профильных навыков, вы все-таки допустили досадный промах в расчетах, который выйдет вам боком в ближайшее время…
Он коротко кивнул, прощаясь, и направился к выходу.
Тори поторопилась за ним:
– Погодите, но ведь так нельзя! Как я буду отчитываться перед вами за полученные деньги, как вернуть остаток… Наверно, нужно подписать договор. Или расписку…
Илантьев внезапно остановился, повернулся к своей посетительнице и посмотрел на нее сверху вниз – он оказался значительно выше Виктории. В глазах блеснула ирония:
– То есть вы искренне уверены, вам будет, что возвращать?
Тори опешила, моргнула. Поймав на себе его снисходительно-удивленную улыбку, отвела взгляд, затылок взмок, на висках выступила испарина – такой суммы у нее не бывало на счете даже в день получения зарплаты.
– Ну, конечно. Я же все подсчитала…
Илантьев фыркнул – скептически, как показалось Виктории – и толкнул дверь:
– У вас там как минимум одна ошибка… – Он покосился на молодую женщину через плечо, улыбнулся по-мальчишески озорно: – У вас колонки в таблице неправильно перемножены на второй странице. Отсюда и итоговая сумма ниже факта.
– Не может такого быть, – Виктория застыла соляным столбом, мечтая поскорее провалиться сквозь мраморный пол.
Илантьев засмеялся в голос:
– Может-может… Вы проверьте!
Он уже подошел к лифту, когда услышал охрипший голос библиотекаря:
– Спасибо! Мы укажем на всех буклетах, что «Мегастройинвест» стали спонсором нашей библионочи!
Илантьев остановился, резко развернулся и подошел к Виктории:
– А вот это я прошу вас не делать…
– Но… почему?
Мужчина уклончиво отмахнулся:
– Долгая история. Но я не хочу, чтобы моя фирма где-то была упомянута… Тем более, правды ради, деньги вы получили от меня как от частного лица, с моего личного банковского счета. Так что «Мегастройинвест» к вашей библионочи не имеет никакого отношения, – сообщил он, уже ныряя в кабину подъехавшего лифта, и неожиданно подмигнул окончательно растерявшейся Виктории.
Та на короткое время потеряла дар речи. Она так и стояла, чуть приоткрыв рот, пока шум поднимающегося на верхний этаж лифта не стих.
– Пойдемте? Я вас провожу, – рядом оказалась девушка-администратор, приглашая в кабину соседнего лифта. Тори пошла за ней, словно околдованная – у нее появились деньги на проект, о котором она мечтала уже несколько лет. Она будет экономной и постарается уложиться в пресловутые пятьдесят шесть тысяч рублей, а остальные вернет олигарху.
С такой уверенностью Виктория Владимировна Римская вышла из закованного в бетон и хрусталь здания «Мегастройинвеста», пересекла парковку с дорогими машинами, на ходу отметив, что шикарная «Тойота», которую она обозначила как машину Илантьева, на стоянке отсутствовала. Она шла и не чувствовала, как ей в спину смотрел хозяин десятиэтажного бизнес-центра.
Глава 2. Отец
Антон Илантьев, вернувшись в свой кабинет, попросил секретаря принести ему кофе. Сам на ходу достал сотовый и набрал номер.
– Ты дома?
– Да, – резко ответили. – Ты меня контролируешь?
Антон отрезал:
– Я о тебе забочусь… Мария Львовна уже ушла?
Такой же раздраженный ответ:
– Да.
– Тогда суп на плите, поешь и садись за уроки. В семь за тобой заедет водитель, отвезет на самбо.
– Ес, сэр, – отрезал собеседник на другом конце города. Антон даже мог представить взъерошенную макушку и злые глаза говорившего.
Он нажал «отбой», с горечью перевел дыхание. С сыном отношения не ладились.
Секретарь принесла кофе, поставила на столик у окна и тактично удалилась. Антон стоял, отвернувшись, и наблюдал, как парковку пересекает молодая библиотекарь из школы его сына. Виктория Римская. Хрупкая, будто статуэтка, молодая женщина с бледной фарфоровой кожей и перепуганными глазами. Она смешно морщила нос, когда речь зашла о цифрах, и смутилась, когда он обнаружил ошибки в смете.
Ольга, вторая жена Антона, любила книги. После нее осталась большая библиотека. Разноцветные корешки, которые смотрели на Антона с легким укором – он не прикасался к ним с самой смерти Ольги. Думал уже передать в библиотеку, но малодушно откладывал это, словно еще надеясь, что их хозяйка вернется. «Может, появление Виктории Римской – это знак?» – отметил рассеянно.
Вечером, за ужином, спросил у Дениса:
– Как дела в школе?
Парень оторвал взгляд от тарелки, даже не потрудившись скрыть презрительное недоумение:
– Это допрос? Нормально дела…
В столовую, привлеченный резкими голосами Антона и Дениса, зашел лабрадор. Вытянув шею, посмотрел на хозяина, перевел темный взгляд на Дениса и сел рядом с ним, уткнувшись носом в колено. Бунька – как по-домашнему звали палевого лабадора Бонифация Болоньезе в семье Илантьевых – вздохнул: ссоры он не любил. Антон, бросив короткий взгляд на собаку, откинулся на спинку стула:
– Учебники получил?
Денис отправил в рот кусок отбивной:
– Сегодня пятнадцатое сентября, – пробубнил, не дожевав. – Как, ты думаешь, я учился все это время? – парень бросил еще один короткий и злой взгляд, отвернулся. Бунька опустился на пол, положил морду на ноги парня.
«Да, в самом деле, глупо получилось», – отметил про себя Антон, вслух уточнил:
– Слышал, там у вас какая-то история с библионочью намечается… Тебе это интересно?
Парень фыркнул:
– Да вот еще, нудятина. Кому это надо?
Антон пожал плечами, сердце сжалось – хоть сын и ершился, но в кои веки не убегал.
– Не знаю, мне было бы наверно интересно. Встреча с писателем, мастеркласс о сюжете или об изнанке писательского мира… – Он посмотрел в потолок, вспоминая, что там еще рассказывала Виктория Римская о своем проекте.
Денис посмотрел на него с подлинным удивлением, но на этот раз без раздражения и показного презрения.
– Тебе? Ну, тогда это точно олдовское занудство, если даже тебе было бы интересно. – Он встал, собираясь уходить. Бунька посмотрел на парня вопросительно, намереваясь последовать за ним.
– То есть, чтобы тебя чем-то заинтересовать, мне просто нужно сказать, что мне это не нравится? Так просто? – Антон усмехнулся. – Окей. Мне не нравятся шахматы, хорошо, что ты их бросил…
Сын закатил глаза:
– Это не так работает, отец. Я знаю, что ты на самом деле хочешь, чтобы я занимался шахматами, поэтому твои слова ничего не значат.
Парень взъерошил волосы, сунул руки в карманы широких домашних джинсов и направился к выходу из столовой.
– Но факт самого противоречия моему мнению ты не отрицаешь? – отец выжидательно уставился в спину подростка.
Тот резко обернулся и сейчас прожигал взглядом переносицу отца, не находя, что ответить. Не придумав ничего стоящего, просто фыркнул, снова нацепил презрительно-равнодушную гримасу и убежал в свою комнату. Лабрадор, собравшийся было за ним, снова сел, растерянно вильнул хвостом и обернулся на хозяина. Антон бросил сыну в спину:
– Покинув место спора, ты автоматически признал собственное поражение. Запомни это! – и подмигнул псу.
Настроение испортилось. Собака подошла к хозяину, подставила под руку лобастую голову, настойчиво предлагая себя погладить.
Антон наклонился и, обхватив пса за шею, уткнулся в макушку – она пахла мокрым лесом и осенью, Бунька недавно вернулся с прогулки.
После смерти Ольги Антон надеялся, что они с сыном сблизятся – у Дениса были не слишком хорошие отношения с мачехой: ревность, помноженная на взаимные претензии, – плохой помощник. Но все оказалось ровно наоборот – Денис перестал общаться, ушел в глухую оборону и игнорировал все попытки отца найти общий язык. «Переходный возраст», – предполагал отец Антона. «У мальчика травма», – подсказывала мать.
А сам Антон понимал, что в какой-то момент упустил сына. Тот и так не мог простить ему развод с матерью, так еще и сейчас, когда он привез парня на свою малую родину, к родителям и подальше от столичной суеты, воспринял это как вмешательство в его личное пространство.
«Пространство», – отстраненно повторил Антон за сыном, снова удивляясь, откуда у нынешней молодежи столь трепетное ощущение собственных границ при полном игнорировании границ чужих. Мужчина встал из-за стола, подошел к окну.
Начинался дождь. Мелкая взвесь сыпалась из набухших непогодой туч, серебрила тротуарную плитку пешеходных дорожек благоустроенного жилого комплекса. Золотистая листва обмякла, деревья ссутулились и поглядывали мрачно и неприветливо, шелестя на ветру полуголыми ветвями. Осень пришла ранняя, дождливая, не одарив город ни ласковым солнцем, ни ароматом яблок. Мужчина поежился и скрестил руки на груди.
Решение далось легко – он взял сотовый, открыл в нем браузер, нашел телефон администрации школы и набрал номер. Конечно, ему никто не ответил – на часах уже было около семи часов.
Антон поискал в телефонной книге номер классной руководительницы сына.
– Александра Ивановна, добрый вечер, – поздоровался. – Это Антон Илантьев. Ко мне сегодня приходила Виктория Римская, из вашей школы… А, нет-нет, что мой номер дали это не проблема, это как раз тот номер, который был заведен для таких целей… Я по другому вопросу. Вы могли бы мне дать номер Виктории или попросить ее перезвонить мне еще раз? У меня появилась идея насчет библионочи, хотел обсудить с ней.
Бунька, устроившийся было под окном и задремавший под голос хозяина, приоткрыл глаза, наблюдая за кем-то за спиной Антона. Хлопнул по паркету хвостом и широко улыбнулся в ожидании игры. Мужчина почувствовал между лопатками взгляд, обернулся – сын замер в дверях, смотрел хмуро.
Антон прикрыл динамик рукой:
– Подслушивать нехорошо…
– Ты специально, да? – Сын, казалось, был разъярен. – Ты зачем прикопался к этой библионочи?!
Антон покачал головой:
– Ваша библиотекарь обратилась за помощью, я не отказал. Имею я право как родитель участвовать в жизни твоей школы?
Сын закатил глаза, выдохнул:
– Блииин, меня и так все мажором считают, а тут ты еще со своими деньгами лезешь! Ну нафига, а?!
Александра как раз закончила диктовать номер Виктории, который Антон торопливо записал на салфетке. Поблагодарил и попрощался. Посмотрел на сына:
– Чтобы тебя не считали мажором, надо не вести себя как мажор, – он поднял вверх указательный палец. И кивнул на записанный номер. – И вот это отличный повод доказать это… Но ты можешь продолжать играть роль обиженного на весь свет папенькиного сынка.
Парень чертыхнулся и убежал. Антон коротко посмотрел ему в след, спрятав довольную ухмылку – его оружие действовало, сын злился, обижался, но не запирался. Собравшись с мыслями, мужчина набрал номер.
– Доброго вечера, Виктория Владимировна. Это Антон Илантьев…
Он почувствовал, как девушка насторожилась. Даже легко представил, как медленно она села на диван или стул – что там у нее могло быть рядом.
– Слушаю вас, – прошептала Тори, кивнув для убедительности, хотя, конечно, собеседник не мог видеть ее движения.
Антон откашлялся.
– Я не очень люблю вмешиваться в уже сложившиеся идеи и проекты, но все-таки вам предложу одну штуку, вдруг она вам покажется занятной.
– Я вас слушаю, – повторила Виктория. Ее голос стал еще более напряженным.
– Мне понравилась идея библионочи, это во-первых. Во-вторых, я готов помогать на общественных началах, и вы можете на меня рассчитывать как на родителя одного из учеников…
– Сп-пасибо, – отозвалась, словно эхо, девушка.
Антон усмехнулся:
– Я не навязываюсь, но иногда пара крепких мужских рук творит чудеса, – сказал и подумал, как двусмысленно это прозвучало, мысленно отругал себя. – Тем более, если вас заинтересует моя идея, работы окажется сильно больше.
«Да говори ты уже!» – поторопил себя Илантьев, не понимая, зачем затеял такое длительное и нудное вступление. На пороге снова показался сын, замер, сунув руки в карманы джинсов. Антон сделал вид, что не заметил парня, отвернулся к окну:
– «Мегастройинвест» – большая контора даже по московским меркам, много сотрудников, многие женаты, с детьми. Кто-то даже учится в вашей школе…
– Да-да… – голос Виктории звучал обескураженно.
«Ну, естес-ственно, чего ты еще хотел, мямлишь, как второгодник на линейке».
– …И я предлагаю вам объединить усилия и сделать ваше мероприятие не только для школьников, но и для сотрудников моей компании. Такое семейное мероприятие на школьной площадке. С одной стороны это даст вам дополнительных зрителей, с другой – добавит помощников. Дополнительное финансирование мы возьмем на себя… Что скажете?
Он беззвучно выдохнул. «Зачем мне все это? Что я делаю?» – но отступать уже было некуда.
Виктория откашлялась.
– Даже не знаю, – призналась честно. – Если это школьное мероприятие, то проблем с директором не будет, он уже дал разрешение. А вот ваше предложение с ним надо согласовывать заново, и я не знаю, согласится ли он. Все-таки это уже не школьный формат, сами понимаете…
– Я постараюсь помочь.
Виктория усмехнулась:
– Тут, к сожалению, вопрос не в деньгах даже, поэтому ваше влияние может оказаться бессильным – в школе просто не окажется подходящих помещений. Как вы выразились, численность ваших сотрудников и так немаленькая, а если они еще и все с семьями придут… Как разместиться?
Антон кивнул:
– Хорошо. Тогда я умолкаю…
Виктория торопливо добавила:
– Нет-нет, вы меня неправильно поняли: я не отказываюсь, я все узнаю и вам перезвоню. Завтра.
* * *
Тори неторопливо выпила кофе. Она любила простой черный, крепкий, с парочкой ложек сахара. На тарелке перед ней лежали желтые ломтики твердого сыра и несколько уже остывших гренок. Аппетита не было.
Она ушла из районной библиотеки из-за конфликта с начальницей. Когда-то тихая и неприметная работа библиотекаря стала внезапно социально-значимой и культурно-образующей. Библиотеки перестали быть просто библиотеками, а стали культурными центрами, центрами притяжения. Виктория активно включилась в новую реальность. Она ей нравилась. Девушка работала в отделе подростковой литературы. Вела небольшой блог, договорилась, чтобы из него иногда делали репосты в районные паблики в соцсетях. К ней стали приходить подростки – за советом, что почитать, за мнением. А иногда и просто поболтать. Это только закостенелые ханжи уверяют, что подростки не читают. Читают, еще как. Только они другие – нынешние подростки. И читают они по-другому и о другом. Остро чувствуют, когда автор книги начинает манипулировать их мнением, видят фальшь и несправедливость. Они очень жесткие в суждениях – как все подростки, во все времена. Они не знали голодных девяностых и бандитских двухтысячных, они не помнят очередей за хлебом и не знают, каково это – жить на одну дедушкину пенсию. Они – ростки благополучного «вчера».
Тем охотнее ребята приходили к Тори, чтобы обсудить шокирующие их сюжеты – будь то «Поднятая целина» или «Анна Каренина».
Вокруг Виктории постоянно крутились читатели, они создали литературный клуб, делали розыгрыши книг, устроили буккроссинг, публичные чтения… Даже сценки ставили из понравившихся книг.
Культурно-образующая среда, как она есть. Так считала Виктория, весьма довольная собой и вдохновленная результатами. Начальница, как оказалось, были иного мнения.
«Вы не работаете с молодежью», – заявила как-то она.
Виктория опешила.
«Как не работаю? Вот, только что от меня ушли!»
«Ничего не вижу, ничего не знаю. Пьете чай, печеньками их приманиваете, а они культурно просвещаться должны».
«Так они и…»
Начальница продолжала, пресекая все попытки Тори оправдаться:
«Нет ни одного среза знаний, ни одного отчета, ни одной публикации с аналитикой!» – Женщина подняла к потолку начальственный палец.
Без бумажки ты букашка – вот, что поняла в тот день Виктория. А потом кто-то из коллег написал на нее жалобу, что она обсуждает с детьми книги, не соответствующие возрастной маркировке, и ее вынудили написать заявление «по собственному желанию».
Виктория рыдала неделю. Ей писали ее ребята из литературного клуба, приходили к ней домой, предлагали делать квартирники. Но чувство обиды, несправедливости не позволяло Тори дышать.
И она пошла в школу.
Безликий книжный фонд, который пополнялся формально, безучастные лица детей, которые от школьной библиотеки ничего не ждали, кроме вовремя выданного учебника, навевали тоску. Тогда и появилась идея проведения школьной библионочи – скорее не для кого-то, а для себя самой, чтобы не взвыть от безысходности.
И вот сейчас она, кажется, должна и без того сумасшедшую идею вырастить во что-то еще более грандиозное. Нет, Виктория не боялась это все организовать, была уверена, что справится, просто… сложно действовать в одиночку.
Оставив остывший кофе на столе, она схватила рюкзак и побежала на работу – настраиваясь на предстоящий серьезный разговор с директором. Сегодня она работала до обеда, а значит, беседа состоится в первой половине дня.
* * *
Беседа настигла ее практически на пороге школы. Василий Егорович будто бы случайно прогуливался в фойе. Заметив вошедшую Викторию, стремительно подошел, подхватил под локоток:
– Виктория Владимировна, дорогая! Что же вы… – Улыбнулся, хотя взгляд не предвещал ничего хорошего. Кажется, директор был взбешен.
Вика прекрасно поняла, о чем он, но предпочла удивиться:
– Что же я? – она уставилась на мужчину снизу вверх и обезоруживающе наивно улыбнулась.
Василий Егорович резко выдохнул и развел руки:
– А то не понимаете? Мне звонил Антон Илантьев, сказал, что предложил вам расширить ваш проект…
Виктория кивнула:
– Было такое. И я отметила, что не имею таких полномочий, я все-таки школьный библиотекарь и помещение для библионочи вы мне согласовали как школьному библиотекарю…
Директор покраснел – яркие пятна вспыхнули у него на шее, чуть выше ворота рубашки, на висках выступили капельки пота.
– Ну что вы, Виктория Владимировна, в самом деле… Человек вышел с инициативой, а вы его, так сказать, по инстанциям…
– Я не по инстанциям, я к своему непосредственному руководителю, – отрезала Виктория. – Вы же мне потом сами голову открутили бы, если бы я согласилась, а у вас какой-то запрет из минобра или еще что-то, о чем я не в курсе. – Виктория высвободила свой локоть. – Как я понимаю, Антон Сергеевич вам позвонил и согласовал. Согласовал?
– Ну, конечно…
Он хотел что-то еще сказать, даже сделал шаг вперед, наступая на Тори. Та ловко увернулась к лестнице, отгородилась стайкой девчонок-пятиклассниц, приобняв их за худенькие плечи, и крикнула:
– Тогда отлично. Я тогда позднее зайду, покажу, как что нужно переделать и что подключить. Вдруг вы кого-то из руководства захотите пригласить.
«Конечно, захочу, – говорил взгляд Василия Егоровича. – И раньше хотел, а уж теперь – то подавно, не то посчитают, что я на сторону московского гостя встал и на мэрское кресло его толкаю».
Он вытер вспотевший лоб рукой, пробормотав:
– Господи ты боже мой, еще посчитают, что я кого-то подсиживаю. – Он перевел взгляд на спину удаляющейся Виктории: – Надо было сразу это все прикрыть и кислород перерезать.
Почувствовав на себе взгляд, Тори резко обернулась, махнула рукой и, окруженная девочками, так и направилась на второй этаж, в библиотеку. Девчонки наперебой ей что-то рассказывали, тянули за руки. Она вертела головой, улыбалась, но не пыталась ответить.
Директор покачал головой:
– Сплошное недоразумение вы, Виктория Владимировна.
Глава 3. Труп на Малой Бронной
– Обухов, тебя опять подняли посреди ночи? – Старший эксперт-криминалист, Василий Тернов, достал из кармана пачку сигарет, вытянул из нее сигарету и неловко затянулся, отворачиваясь от порыва ветра. Пожал руку подошедшему Обухову. Тому было сильно за тридцать, но усталость и хронический недосып делали его старше еще на десяток лет. Тернов смотрел с сочувствием и интересом – старый, еще институтский, товарищ давно планировал уйти из следственных органов на «более спокойную» работу, стать «перебежчиком», как это называли в следственной группе. Вопрос – как долго Обухов будет оттягивать принятие окончательного решения – висел в воздухе с весны.
– Да, только домой добрался, а тут опять… – Обухов оглядел приехавшую на вызов группу, отметил, что место происшествия огорожено и накрыто от моросящего дождя и любопытных глаз навесом. – Чего тут у вас интересненького?
– Интересненького у нас огнестрел с близкого расстояния, при куче свидетелей и под камерами…
Это Обухов уже знал от дежурного, принявшего вызов.
– Ух ты… Показательная вендетта? – Он достал сотовый, набрал дежурного – узнать, отправлены ли ориентировки соседям, на вокзалы, и в ГАИ.
– А это уж ты разбирайся, дружище, мое дело маленькое – поймать следы, – усмехнулся Тернов и кивнул на развернутую вокруг трупа палатку. – Иди, тебя клиент заждался, остыл совсем…
Обухов вздохнул. Услышал от дежурного: «ОВД «Пресненский», дежурный лейтенант Рыжов у телефона».
– Рыжов, что там ГАИ по Малой Бронной? – Он кивнул Тернову, направился к шатру.
– Гаврила Иванович, – отозвался Рыжов, а Обухов в очередной раз поперхнулся, услышав свое имя, которым «наградили» его родители в честь деда, – пока глухо, ищут.
– Хорошо, дергай их там энергичнее, чтобы быстрее искали.
Он отключился. Рядом, на Садово-Кудринской, куда, судя по записям с видеокамер, ушел стрелявший, была патрульная машина. Патрулю сразу скинули ориентировку – свидетелей убийства хватало – молодой мужчина спортивного телосложения ростом выше ста восьмидесяти шести сантиметров, в черной куртке с капюшоном, двигался от Малой Бронной мимо Патриарших прудов в сторону Садово-Кудринской. Людей в этот час, конечно, много, а отследить в темноте ничем не примечательного парня в черной куртке без особых примет – задача непростая, но, что называется, «и не таких вылавливали». Но тут – сердце Обухова подсказывало – что-то пошло не так, и время безвозвратно упущено.
– Рыжов, – он снова набрал дежурного, – сбрасывай ориентировку всем постам в городе и на выездах, РЖД, аэропортам… Проинформируй соседей – убийца может быть вооружен. Пока по словесному портрету, данному очевидцами, получим фото с камер видеонаблюдения, поделимся…
Он мрачно посмотрел на погасшие огни иллюминации и нырнул в шатер к криминалистам, осматривавшим труп.
* * *
Илантьев позвонил около двенадцати, судя по шуму из динамика, он куда-то торопился: Тори слышала звуки автомобильной пробки, клаксонов и детский смех.
– Виктория, давайте пообедаем вместе? – сразу после короткого приветствия предложил он. – Заодно за обедом и все обсудим.
Виктория опешила:
– Когда?
– Да вот сейчас и пообедаем, я у ворот школы… вы же сегодня в школе?
Тори вспыхнула – а если бы она была занята? А если бы… Хотя, с чего бы этому «если бы» возникнуть – не на свидание же он ее зовет, этот московский олигарх.
– Я сейчас спущусь.
Она вышла через пару минут, не преминув предварительно поправить макияж – хоть у нее и не свидание, но чувствовать себя неловко она не хотела.
Илантьев ждал ее на парковке. Черный внедорожник смотрелся рядом с новенькой «Ладой» директора словно кит рядом с мышкой – серьезно и представительно. Заметив Тори, Илантьев вышел из машины и открыл перед девушкой дверь – без излишней деликатности, предельно вежливо и бесстрастно, по-джентльменски. Даже со стороны, даже с пристрастием, этот жест нельзя было принять за попытку ухаживания. Тори выдохнула с облегчением – как вести себя в ином случае она не знала. Сев на переднее пассажирское сиденье, Тори пристегнулась и вцепилась в ручку рюкзака.
Илантьев вел машину сам.
Ловко вырулив с парковки, он спросил:
– Вас итальянская кухня устраивает? Здесь недалеко, сын говорил, есть, как он выразился, «отпадная» пиццерия. Хочу заодно проверить…
Тори покосилась на мужчину, недоверчиво хмыкнула:
– «Отпадная» – это может оказаться совсем не про еду.
Илантьев удивился:
– А про что еще?
– Ну не знаю, разные могут быть варианты, – Виктория положила голову на подголовник, стала перечислять: – необычный и ультрасовременный дизайн, симпатичные официантки, провокационные названия блюд в меню…
– Провокационные? Например, какие?
Тори прикинула:
– Да что угодно. «Сердце девственницы на гриле» или «запеканка с пупочками ядовитых змей».
– А у ядовитых змей есть пупочки?!
– Ни у каких змей нет пупочков, – Тори засмеялась. – Но не всем шестиклассникам это известно.
Антон усмехнулся:
– Зная, какие кадры ко мне приходят на работу на должность менеджеров да пиарщиков, предположу, что не все выпускники школы знают, что у змей нет пупочков.
Тори пожала плечами:
– Тут не могу судить, моя выборка сильно моложе.
Пиццерия оказалась отпадной по дизайну. Антон Илантьев, бегло окинув зал, вздохнул:
– Я даже могу представить, что именно здесь показалось моему сыну отпадным.
– И что? – Тори бросила рюкзак на свободный стул у окна, сама опустилась на соседний. – Даже интересно.
Илантьев устроился напротив. Кивнул на стойку у входа:
– Вон там, видите, куча всяких черепов и металлических блях?
Тори проследила за его взглядом.
– О, прикольно. Я думала, это какие-то клепки.
– Нет, это эмблемы всяких байкерских клубов, от калифорнийских Ангелов Ада до наших Ночных волков. Денис помешан на байках, грезит, что я ему на шестнадцатилетие мотоцикл подарю.
– А вы не подарите? – Тори лукаво прищурилась.
Антон неожиданно посерьезнел:
– А вот пока не решил. С одной стороны, это заставит взяться парня за ум, получить права. С другой – мне в жизни ничего даром не досталось. Любая халява – это путь к разврату. И я не о молоденьких полуобнаженных блондинках сейчас говорю. Я говорю о разврате головного мозга, если будет правильным так сказать.
Виктория улыбнулась:
– Наверное, все-таки лучше сказать «развращение», а не разврат.
Антон кивнул:
– Пусть так. Но суть, я думаю, вы поняли. – Он огляделся: – Так, похоже, в этом отпадном месте нет официантов. Пойду, закажу нам что-нибудь… У вас есть какие-то предпочтения?
Виктория покачала головой:
– Я абсолютно всеядна.
Антон посмотрел с уважением:
– Вы – золотая женщина. – Он засмеялся, сгладив этим неловкость.
Когда он вернулся, Виктория успела изучить стенд с эмблемами крупнейших байкерских клубов, большинство пришлось распознавать через поисковик. Тема оказалась занятная, Тори не заметила, как появился Антон. В его руках оказались две коробки с пиццей, а на подносе – две бумажные кружки чая и десерты в индивидуальных упаковках. Мужчина смущенно улыбался:
– Я как-то не предполагал, что меню и подача в этом отпадном месте будут на уровне студенческой забегаловки.
– А вы что хотели, мишленовский ресторан? – Виктория вернулась на свое место. – Мне кажется, у нас в городе таких и нет.
– Есть у вас все в городе, – отмахнулся Антон.
Он передал Тори стакан с чаем и упаковку с кексиком – Тори такие любила, шоколадные, с мягкой карамельной начинкой. Девушка кивнула, наблюдая, как Антон открывает по очереди обе коробки с пиццей:
– Я не знал, какая вам окажется по душе, поэтому взял с мясную и классическую «Маргариту».
Пицца оказалась с румяным краем, ароматная, щедро посыпанная сыром и специями. Тори взяла одну дольку, скрутив ее, откусила.
– М-м, – зажмурилась, – она и на вкус отпадная…
Илантьев подпер щеку кулаком, задумался:
– Мой сын знает толк в пицце? Что ж, я уж думал, мне придется краснеть и дальше.
– Нет-нет, можно уже прекращать и начать обсуждать библионочь, мы ведь для этого встретились.
В глазах Илантьева мелькнуло разочарование. Он поспешно кивнул:
– Да-да. Я переговорил с директором, он не против. Так что все административные препоны сняты, что делать? Командуйте!
Тори прожевала пиццу, вытерла пальцы салфеткой.
– Признаться, я об этом еще не думала. Я планировала нечто вроде расширенного литературного клуба, в который смогут прийти истинные любители чтения. Познакомить ребят, ведь, знаете, они комплексуют из-за того, что любят книжки, ведь часто таких детей считают заучками и откровенно травят. Библионочь могла бы позволить им узнать, что их много, как-то собраться и скооперироваться, чтобы не чувствовать себя такими одинокими. – Она помолчала, наблюдая за тем, как уплетает пиццу Илантьев. – Знаете, что самое тяжелое для книгочея? Не иметь рядом человека, с которым можно обсудить прочитанное!
– Н-да, не слишком амбициозные планы.
– Собственно, я и сама не слишком амбициозная, – девушка вздохнула. – К более расширенной версии, которую подхватили некоторые педагоги, мы уже добавили исторический клуб, научно-фантастический, ребята будут делать какие-то фокусы и ставить эксперименты. Позовем писателей, местных. И я договорилась с редактором из московского издательства выступить перед ребятами онлайн, рассказать о своих новинках.
Илантьев кивнул:
– Хорошо, а сейчас?
– А сейчас я пока не знаю. При наличии финансовой поддержки можно попробовать договориться с кем-то из писателей приехать к нам.
– А это возможно? – У Илантьева округлились глаза. – Ну, в том плане, что я всегда думал, что писатели – это такие дядьки с окладистой бородой, неулыбчивые и строгие. Потому что все спрашивают: что хотел сказать писатель своей прозой? А он, может, ничего и не хотел говорить, а вынужден, так сказать, задним числом додумывать.
Он засмеялся.
– Ну что вы, многие современные писатели, особенно детские и подростковые, очень общительные, прекрасно рассказывают, умеют увлечь подростков и убедить их родителей. Просто ради одной встречи даже со ста ребятами вряд ли кто-то поедет в другой город.
Она неуверенно смолкла.
Илантьев барабанил подушечками пальцев по столу:
– Побольше писателей – это дело. Можно еще организовать экскурсию в местную типографию… У нас, оказывается, здесь есть местная типография, которая работает почти со всеми московскими и питерскими издательствами. Можно узнать, кто там у них сейчас готовится к печати из интересных вашим ребятам писателей, связаться с ним и позвать в город – писатель посмотрит, как печатается его книга, а нам расскажет, как она писалась.
У Тори загорелись глаза:
– Круто… А это реально?
– Почему нет, если современные авторы в самом деле такие активные…
– А еще можно поставить спектакль… Ко мне подходила девочка, из десятого «А», она в театральной студии. Предложила поставить спектакль. Я решила, что это очень сложно и попросила время подумать… И вот сейчас думаю – было бы классно ведь. Да? Только… – она посмотрела на Илантьева: – Поможете достать костюмы?
– Сделаю все возможное… А что там за костюмы?
– Девочка предложила что-то из Шекспира, но в современной обработке, вроде музыкального спектакля, рок-оперы или вроде того. Так что костюмы скорее нужны как некоторая стилизация.
Илантьев кивнул:
– Мне нравится идея.
Но Тори уже было не остановить:
– Я попрошу Василия Егоровича выделить нам западное крыло, там актовый зал и фойе большое, можно будет удобно разместить гостей.
Илантьев улыбался. Чуть подавшись вперед, он проговорил:
– Виктория, вы очень увлеченная девушка, мне это в вас сразу понравилось. – Виктория замолчала. Илантьев продолжал. – У меня будет к вам личная просьба, привлекайте Дениса побольше… Да, каюсь, у меня в этом деле есть шкурный интерес – мои отношения с сыном никуда не годятся, и я схватился за эту идею как за повод вернуть доверие.
– У вас какой-то затяжной конфликт? – вопрос сорвался с губ прежде, чем Виктория поняла, насколько он бестактный. Спохватившись, выдохнула: – Простите, это не мое дело…
– Да нет, никаких проблем. И да, и нет. Развод с его матерью.
Тори кивнула:
– И что ваш сын умеет?
– Он классно дизайнерит на компьютере. В прошлом году, еще в Москве, ходил в школу веб-дизайна, увлекся и теперь постоянно что-то кулибничает. Думаю, он мог бы помочь со спецэффектами, со связью для онлайн-мероприятий. Какие-то буклеты сделать. Вы только не говорите, что это я попросил.
Виктория понимающе улыбнулась:
– Естественно. Я попрошу о помощи через его классного руководителя.
Глава 4. Версии
«Не мог он просто раствориться в воздухе», – упирался Обухов.
То, что гайцы́ упустили убийцу, не делало его невидимкой.
Гаврила Обухов методично перебирал протоколы и пришедшие к этому раннему часу экспертные заключения. Есть некоторые преимущества ведения резонансных дел, начальство давит не только на следователя, но и на экспертов, а те шуршат, просто любо-дорого смотреть. Монитор компьютера давно погас, принтер подмигивал зеленой лампочкой, сообщая, что он готов к работе. Гаврила Обухов придвинул к себе распечатку карты центра Москвы с отмеченной на ней красной точкой – местом убийства Юрьева.
В трехстах метрах по направлению к Садовому кольцу в подворотне был найден пистолет – в этом месте Обухов поставил еще одну точку. Баллистики подтвердили – именно из этого оружия был убит Юрьев. Отпечатков пальцев не было, никаких особых примет тоже – «игрушка» нелегальная, украденная еще восемь лет назад и все это время пылившаяся на «дне». «Профессионал?» – озадачился Обухов. Во всяком случае, вполне мог им оказаться. Тогда, очевидно, убийство заказное.
Значит, убийца готовился заранее и продумал все до мелочей.
Обухов провел ногтем по карте в направлении предполагаемого маршрута киллера. Как бы двигался он, Обухов, будь он на месте преступника? Он бы направился в толпу.
Значит, убийца скрылся по направлению к Садовому. Обухов посмотрел в окно, вздохнул – почему так получается, что в забитом туристами и отдыхающими центре города, под десятками камер, на виду у всех совершается преступление, и преступник спокойно покидает место преступления, идет с пистолетом триста метров, избавляется от него, а потом просто тает в ночи, словно призрак? Его никто не останавливает, его никто не опознает, его никто не запоминает. Пресловутое «меня это не касается»? Слепота и привычка к безопасности и комфорту, когда возникает ничем не подтвержденная уверенность, что с тобой ничего плохого не произойдет? Откровенный инфантилизм?
Обухов выдохнул – звук больше напоминал рык раненого зверя – и вернулся к бумагам.
«Нужно еще раз посмотреть наружные камеры по всем заведениям поблизости», – отметил про себя и тут же внес напоминание в блокнот.
– Гаврила Иваныч, – в кабинет заглянул молодой стажер, приставленный к Обухову на время прохождения практики, неопытный и, видимо, бессмертный – все сослуживцы знали, что Обухова по имени лучше не звать. Мужчина поднял тяжелый взгляд на практиканта, надеясь, что его проймет. Тот икнул. – Там Влада Свиридова из отдела по связям с общественностью, насчет смерти Юрьева. Хочет задать пару вопросов…
Обухов вскинул голову, посмотрел мрачно:
– Чего ей в главке-то не сидится?
Обычно связями с общественностью занимался специальный человек, который с этой общественностью умело общался – и камеры не боялся, и говорил складно. Влада Свиридова была как раз из их числа. Она закончила юрфак, но в уголовном розыске себя не нашла – не по зубкам ей оказался этот орешек. Тогда она пристроилась рядом в качестве пресс-секретаря. Обухов поморщился – выходило, что Свиридова – бездарь-неудачница, а на самом деле это было не так, да и Обухов так не думал. Свиридовой повезло – она раньше многих поняла, в какое дерьмо вляпалась, и смогла вовремя скорректировать свое будущее, сохранив при этом лицо и не изменив при этом рыцарской мечте – бороться с преступностью.
– Ну, проводи ее в кабинет. – Он неторопливо убрал со стола все бумаги, тщательно прикрыл титульные листы папок с делами, отодвинул к дальнему углу стола. Подумав, переложил на подоконник и загородил кактусом.
Стажер мялся на пороге:
– Так она того, Гаврила Иванович… У шефа… там ждет.
Обухов замер, выпрямился и посмотрел на парня с немым укором, но ругать не стал – и так парень одной ногой в переквалификации на гражданскую специальность стоит, этак скоро преступников ловить некому станет, никаких кадров не напасешься.
Обухов кивнул, на ходу сгреб ключи от кабинета и оправил форменную куртку.
Влада Свиридова была невысокой блондинкой чуть за тридцать с пронзительно-внимательным взглядом. Такой хотелось сразу во всем сознаться, потому что ее взгляд говорил – она знает о тебе всю подноготную. Обухов усмехнулся, поздоровавшись, занял место напротив.
– Гаврила Иванович, – Влада посмотрела на него в упор без тени кокетства. – Рада, что смогли уделить мне пару минут.
«А уж как я рад», – отозвался про себя, вслух максимально отстраненно сказал:
– Всегда к вашим услугам.
Шеф мрачно откашлялся, напоминая, что он – хозяин кабинета, а в реверансах тут раскланиваться нет времени. Гаврила перевел на него взгляд, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, вытянув при этом под столом ноги.
– Ты давай, Гаврила Иванович, не тяни, расскажи Владе Олеговне все, что к этому моменту известно. Сам понимаешь, дело резонансное, ее дергает общественность. В наших же с тобой интересах, чтобы ей было, чем, так сказать, отстреливаться.
– А я что, я разве мешаю? – Обухов обезоруживающе честно моргнул. – Я Владе Олеговне по ее запросику все-все, что она просила, отослал, оформил в лучшем виде, полную справочку.
Вот откуда у него это всплыло «запросик», «справочка»? Он одернул себя и покосился на Владу – по лицу понял, что она заметила. Побледнела. В чертах лица появилось что-то ведьмовское, хищное. Попадись такой на темной аллее – ухо откусит.
«Это тебе за «Гаврила Иванович», – он прищурился и посмотрел на молодую женщину. Та вздохнула и на мгновение закатила глаза – поняла.
– Значит, не полную, – шеф хлопнул ладонью по столу, – раз Влада Олеговна сюда сама пришла, да еще ко мне заглянула!
Шеф быстро взял себя в руки. Выдохнул:
– Давай-давай, рассказывай новости и иди работать, не отвлекай людей!
Обухов подался вперед, положил локти на стол.
– Новостей особо нет. Гайцы нашего убийцу все-таки прое… прошляпили. Все ориентировки разосланы соседям, пока информации ноль. Найденный пистолет по другим делам не проходит, был похищен у охотника Маликова восемь лет назад. Там все �