Катастрофа в подарок
Глава 1
– Оу. Вау. Ты не представляешь, какой он секси… Поджарый и грациозный, как молодой лев! – в трубке раздались рычание и сопение, следом протяжный стон. Очевидно, эти звуки должны были означать склонение львицы львом к некоему действию.
Наташа закатила глаза. Она сидела на кровати по-турецки, зажав мобильник между ухом и плечиком, и подпиливала ногти, готовясь к завтрашнему первому после болезни трудовому дню. Уже полчаса её подруга, вернее, почти подруга, а если быть совсем точной – коллега по работе, считавшая себя подругой, Нина Пирогова, рассказывала о своём, то есть их общем новом боссе, которого перевели к ним из соседней школы. Старая директриса вспомнила, что ей скоро стукнет шестьдесят пять, и уволилась к великой радости всего коллектива.
– Он сегодня весь день на меня так смотрел… Думаю, у твоей подруги есть все шансы затащить нового директора в постель, – хохотнула Нина.
– Только не забудь убрать из неё Клима.
Пирогова сделала вид, что не расслышала.
– Ой, а ещё он такой старомодный…
– Это как?
– Я навела справки. Хочешь услышать, что он сказал подруге одной моей хорошей знакомой, Жанне, когда та пожелала, чтобы он представил её в качестве невесты своим родственникам? – Болтушка не стала дожидаться согласия и продолжила рассказывать: – Так вот, он сказал, что в дом к родителям приведёт только будущую жену, а вот её на семейный ужин приглашать не собирается. Представляешь? И это после полугода отношений!
– Похоже, твой Лев – хорошая свинья.
– Ну, что ты! Просто он не хочет врать. Это у него такой способ поставить точку. Да и девицы охапками на него вешаются. Я, конечно, не такая. Вот если он на меня обратит внимание, то уж, я-то… – в трубке опять послышались вздохи и сопение.
Говорить Нина могла до бесконечности, каждые пять минут возвращаясь к тому, с чего начинала.
– Он такой…
Слушать по десятому кругу одно и то же не было никаких сил. Наталья нажала боковую кнопку и пару секунд удерживала её до полного отключения телефона.
Она встала, подошла к туалетному столику. Из зеркала на неё смотрела худенькая девушка с огромными карими глазами, хорошо оформленными бровями и несколькими веснушками на небольшом, чуть вздёрнутом носике. Недолгий, хоть и вынужденный отдых всё-таки пошёл на пользу: от тёмных кругов под веками почти не осталось следа. О серьёзной простуде напоминали лишь потрескавшиеся губы. Она снова выглядела вполне прилично.
– Почти красавица! – сказала Наташа вслух и показала язык отражению.
Большие бигуди на голове делали её похожей на инопланетянку.
– А вот тебе от секси-босса ничего не светит, – брюнетка подмигнула сама себе и рассмеялась: – Не с нашим счастьем!
В её жизни почти не было хороших парней, одни только жлобы и озабоченные переростки. Или особи противоположного пола вообще все такие?
Последний поклонник, Клим Самгин, днём признавался ей в страстной любви, искреннем расположении и желании провести с ней остаток жизни, а ночью делил постель с Ниной. «Подруга» же мечтала найти хорошего, верного парня, но ночи проводила с неисправимым бабником.
Что-то с этим миром не так, раз всё в нём держится на похоти и плотских желаниях. Или это она не вписывалась в рамки подобного мира.
Даже животные…
Наталья опустила взгляд на ковёр, где любимый кроль мамы пытался оседлать её тапочек, игнорируя недовольное выражение лица его хозяйки.
Объёмные белые тапки с кроличьими мордашками и раскидистыми ушами кареглазке купила мама; в последнее время она сходила с ума от любви ко всему, что было связанно с пушистиком, подаренным на прощанье гулякой-мужем.
Наташа стряхнула Пусика с ноги, выставила его в коридор и закрыла дверь спальни.
Она поставила будильник на шесть тридцать, сняла бигуди, выключила свет и почти сразу провалилась в глубокий сон. Поспать учительница любила, иногда ей не хватало даже десяти часов, чтобы пробудиться в состоянии бодрости.
Утром Наталья как обычно ударила по кнопке будильника, пожелав ему провалиться в тартарары. Затем повернулась на другой бок и мгновенно заснула.
Разбудил засоню через некоторое время громкий голос матери.
– Пуся, солнышко, иди к мамочке! Попробуй, какую сладкую морковку я приготовила тебе на завтрак. Где ты, деточка? – мурлыкала на кухне хозяйка квартиры.
Про то, что в доме есть ещё одна голодная детка, никто не вспомнил.
Наташа протяжно зевнула, потянулась, протёрла глаза и взглянула на часы.
– О нет! Я опять опаздываю, – подскочила она с кровати, запрыгнула в мохнатые тапки и, тут же растеряв заряд энергии, поплелась в поисках кружки бодрящего кофе.
Наталья толкнула дверь на кухню и вздрогнула от увиденного.
За столом сидели два кроля, вернее, один кроль и Надя в маске из сметаны. Сходство с любимчиком последней придавал платок, повязанный на голове концами вверх. Наталья ещё раз протёрла глаза и хорошенько встряхнула темноволосой головой. Один из кроликов исчез.
– Мама, ты так до инфаркта меня доведёшь! Что этот ушастик делает на столе? Прекрати кормить его из общей посуды!
Надежда с Пусей не обращали на «соню» никакого внимания, продолжая с хрустом уплетать морковь.
– Ну, подожди, Гамлет! – (а ровно так звали блудного отца и мужа небольшого семейства.) – Отправлю я тебе твой подарок! – пригрозила Наталья, уверенная в том, что когда-нибудь, доведённая до ручки, решится осуществить угрозу. И молодой зазнобе престарелого родителя придётся стать мама-заменителем избалованной зверюге.
Надежда встрепенулась, наконец-то посмотрела на дочь, затем повернулась к любимчику и, почесав его за ушком, сказала нежно сладким голоском:
– Сейчас эта вредина уйдёт, и я открою её комнату, – она выразительно взглянула на Наталью, – делай тогда, заинька, с тапками, что хочешь!
«Вредина» допила кофе, махнула рукой на любителей овощей и скрылась в ванной.
***
Наташа в сотый раз посмотрела на часы, словно её взгляд мог останавливать не только стрелки на циферблате, но и само время. Ну, почему так всегда происходит именно с ней?
Сначала пришлось целых десять минут дожидаться следующего автобуса, потому что, проявив благородство, пропустила вперёд пожилую женщину. И пока старушка не спеша поднималась по ступеням, дверцы общественного транспорта на колёсах захлопнулись перед самым носом учительницы. Водитель даже не посмотрел на заднюю дверь, посчитав, что полуминутной остановки вполне достаточно для посадки-высадки пассажиров.
Теперь Клим зажал её в дверях школы, пытаясь вручить очередной подарок и выпросить согласие на свидание. Она на автомате, только чтобы отвязался, приняла из липких рук ухажёра презент и пообещала подумать над предложением.
«У Нади скоро кое-что слипнется от его конфет», – подумала Наталья, зажав красную коробку в виде сердца под мышкой.
Ей удалось увернуться от поцелуя в щёчку, и сейчас она почти бежала по выкрашенному в коричневый цвет коридору к дверям своего кабинета. О том, чтобы заскочить в учительскую и переодеться, не могло быть и речи. Брюнетка смотрела под ноги, боясь зацепиться за что-нибудь высокими каблуками. Не хватало ещё растянуться на потеху ученикам.
Прозвенел звонок, коридор вмиг опустел. И она уже почти добежала до желанной двери, когда вдруг со всей силы влетела во что-то, вернее, в кого-то. Наталья вскрикнула, пытаясь сохранить равновесие, с этим у неё по жизни было проблематично, и полетела вперёд, готовясь встретиться носом с полом.
Но в этот раз чьи-то крепкие объятия уберегли её от позорного падения.
Щека неустойчивоногой учительницы уперлась в мягкую шерстяную ткань, в ноздри ударил запах цитруса и морозной свежести, а глубокий бархатный голос произнёс:
– Вы не ушиблись? С вами всё в порядке?
Наташа выпрямилась, подняла голову и встретилась взглядом с самыми зелёными глазами на свете. К ним прилагались густые брови, прямой нос, рельефные, чётко очерченные губы, гармонировавшие с высокими скулами на аристократическом лице. Бронзовые волосы находились в лёгком беспорядке, что несколько сглаживало впечатление от надменного взгляда.
«Вот это да! Просто живой секс в стодевяностосантиметровой упаковке».
Изумрудные глаза мужчины с не меньшим интересом изучали лицо «падалицы». Она могла поспорить, что красавчик даже слегка обнюхал её, по крайней мере, ей так показалось. Наталья лихорадочно вспоминала, каким шампунем мыла вчера волосы и подходит ли он под те духи, которыми утром слегка брызнула на запястья. Всё это время она стояла с открытым ртом, даже не замечая этого.
Наконец обоюдный осмотр был закончен и зеленоглазый снова заговорил:
– Девушка, вы заблудились? Почему опаздываете на урок…
Перепутать её с ученицей… Наташа не дала договорить незнакомцу:
– Я, вообще-то, не девушка. То есть я, конечно же, девушка, но…
Она замолчала, понимая, что несёт полный бред, и, протянув молодому человеку руку, отчеканила:
– Сидорова Наталья Гамлетовна, учитель биологии, – и уже с вопросительными нотками добавила: – А вы кто?
Он принял её руку и слегка сжал ладонь. Пальцы внезапно начало покалывать, приятная дрожь пронеслась по руке вверх, затем опустилась к низу живота, где и задержалась.
Она была уверена, что рыжик почувствовал то же самое. Он с недоумением посмотрел на руку, потом взглянул в карие глаза «метательницы тока».
– А я ваш новый директор, Лев Иванов! – мужчина ухмыльнулся. – Что же вы опаздываете, Наталья Гамлетовна? В такой праздник ученикам многое захочется обсудить с учителем биологии, а вы до сих пор в коридоре.
– Простите, как вас по отчеству? – поинтересовалась учительница, не желая называть начальника просто по имени или фамилии, и добавила, вспомнив вопрос: – А какой нынче праздник?
Она судорожно припоминала сегодняшнее число: «Я заболела седьмого, плюс неделя, получается… четырнадцатое февраля. Единственный праздник в этот день – День всех влюблённых! Начальство считает, что его надо отмечать? Ох уж эти новые веяния! А консультация насчёт любви – да, это ко мне».
Наташа повернулась в сторону класса, не дожидаясь ответа на собственные вопросы, но новый босс придержал её руку, слегка коснувшись пальцами ладони. Эффект покалывания повторился.
– Карлович, – с усмешкой ответил красавчик, искренне ненавидящий не только собственное имя, но и нелепое отчество, и добавил: – Если бы вы сегодня вовремя пришли на работу, то я лично вручил бы вам небольшой символический подарок. Вы найдёте его на своём столе в учительской.
«Подарок? Странно, но приятно. Прошлый директор нам никогда ничего не дарил, кроме выговора и дополнительных часов».
– А это вам от меня, – Наталья сама не поняла, для чего всунула в руки Иванова презент от Клима. Наверное, её подсознание решило спасти маму от сахарного диабета.
– Спасибо! – новый директор с недоумением смотрел на красную коробку в форме сердечка.
– Больше не опаздывайте. Сделаем вид, что сегодня этого не было, – он развернулся и направился в сторону спортзала.
А Наташа глубоко вздохнула, поправила причёску и шагнула в «клетку с тиграми», как всегда называла любимый класс.
Урок пролетел быстро и позитивно. Дети-переростки снисходительно слушали рассказ о пестиках и тычинках. По их глазам учительница поняла, что в вопросах из этой области они сами кого угодно могут просветить.
Отличник Рукоблудов усердно конспектировал её слова, периодически протирая очки и роняя карандаш на пол. Поднимал он его достаточно долго, зато успевал как следует рассмотреть лодыжки и икры учительницы, что служило ещё одним подтверждением вечерним выводам Натальи о мироустройстве. «Господи, мелочь пузатая, а туда же… Обществом правят похоть и секс!»
Хотя после сегодняшней встречи она и сама была бы не прочь каким-нибудь образом вписаться в подобный мир.
Раздался звонок, биологичка попрощалась с детьми и поспешила в учительскую, желая забрать подарок директора и обсудить его с Ниной.
«Боже, неужели я сошла с ума?» – осудила себя не любительница сплетен.
В огромной светлой комнате шла перестановка. Сторож Григорий передвигал столы.
– В кабинете директора прорвало трубу, – прошептала неизвестно откуда взявшаяся подруга. – Он поработает рядом с нами, пока не закончится ремонт. Сейчас увидишь этого Аполлона. Смотри, челюсть с пола потом не забудь подобрать!
Нина как всегда была в курсе последних событий, но с предупреждением о челюсти немного запоздала.
Через несколько минут появился Аполлон-Лев. Директорский стол поставили как раз напротив стола Натальи, и теперь она могла рассмотреть нового начальника. К отмеченным ранее достоинствам прибавились новые.
Девушка, чтобы не встречаться глазами с боссом, с усердием первокурсницы, попавшей в национальную библиотеку, листала оставленный им на столе ежедневник, как вдруг телефон в её сумочке завибрировал, оповещая о принятом сообщении. Наталья, достав смартфон, провела пальцем по дисплею и взглянула на экран. «Спасибо за подарок!»
Подняв голову, она увидела улыбающегося Льва. Следом пришло второе послание: «Правда, мне никогда не шёл розовый цвет».
Учительница с недоумением смотрела в зелёные глаза. Она не успела ответить, как телефон запульсировал в третий раз.«И этот вибратор, и стринги совсем не моего размера! )))»
Щёки Натальи сначала окрасились в тот самый, упомянутый ранее розовый цвет и продолжали краснеть, пока не стали полностью пунцовыми.
Видимо, Клим решил сменить тактику: конфеты на возлюбленную не действовали, пришло время выкатывать тяжёлую артиллерию в виде белья с намёком.
Пытка сообщениями продолжалась. Следующее гласило: «Не знал, что ты посылаешь открытки сама себе и подписываешься «Клим», но на обещанный эротический массаж я согласен».
Наталья готова была провалиться сквозь землю. Она, вжав голову в плечи, начала тихонько сползать на пол. Телефон снова ожил. Дарительница уже боялась смотреть на экран, но любопытство одержало победу над страхом, и она краешком глаза прочла: «Что делаешь сегодня вечером? Есть встречное предложение: можем заменить вечер массажа с Климом на романтический ужин. Со мной».
Перед обалдевшей от счастья биологичкой запорхали вылетевшие из живота бабочки, в груди разлилось тепло, сердце заколотилось где-то в районе горла.
Её буквально трясло, пока писала ответ: «Нет. То есть да». Наталья с трудом смогла набрать правильный текст: «Я не ужинаю с незнакомыми мужчинами».
«Мы знакомы уже больше часа».
Сидорова судорожно сглотнула. Кажется, план по побегу из крольчатника начинал реализовываться. Она быстро набрала слово из двух букв, нажала «отправить» и взглянула на Льва; тот уже уткнулся в телефон, читая ответ.
Красивое мужественное лицо осветилось настолько чувственной улыбкой, что у училки перехватило дыхание. Лев, как и положено человеку с царственным для ассоциаций биологички именем, смотрел на неё прямо и без тени смущения.
Их взгляды встретились, изучая и оценивая; в зелёных глазах плескалось обещание…
Глава 2
Наталья лихорадочно металась по комнате. Всего через час Лев Иванов заедет за ней, а она ещё не выбрала, в чём идти на свидание.
– Мама, как думаешь, какое платье надеть на ужин: серое или синее?
– Серое! Пусе так идёт этот цвет.
Лишь через несколько минут она услышала вопрос, который должен был бы возникнуть у любой матери сразу, узнай та, что засидевшаяся в невестах дочь выбирает наряд для ужина:
– А зачем тебе надевать платье? Я ещё капусту не потушила… – И ещё через секунду: – Девочка моя, ты идёшь на свидание?
Учительница улыбнулась и показала отражению в зеркале язык. До Нади наконец-то дошла истинная причина дочкиного вопроса-желания выговориться с долей некого хвастовства.
– Да, иду. Меня пригласил новый директор школы. Я согласилась при условии, что вечер будет сказочным! – И она произнесла название: – Мы идём в «Турандот». Там арендован зал его знакомыми по какому-то поводу.
– Вот это да! Я была там однажды! – ошарашенно прокричала Надежда Дмитриевна, в девичестве Петушкина, мордовские корни которой порой проявлялись неожиданным образом.
– Надеюсь, в следующий раз ты пойдёшь туда с нами, – добила дочь питающую страсть ко всему изящному, а потому недоступно дорогому, склонную к театральным действам «мадаму».
Наталья услышала напоминающий выстрел звук. Так как покончить с собой Надя не могла – оставить сиротой Пусю с её стороны было бы слишком жестоко, – девушка предположила, что любимой салатной миске Гамлета пришёл конец.
Она опустила глаза, чтобы откинуть присевшего за эти секунды на обожаемый тапок Пусика, и обомлела. Или у неё начались галлюцинации на почве нервного расстройства от сборов на свидание, или ушастик подмигнул ей косым кроличьим глазом.
– Ах ты, зараза похотливая!.. – Наташа оборвала себя на полуслове.
А чем, собственно, она сейчас отличалась от кролика? Та же лихорадка в крови, тот же сексуальный зов с одной лишь разницей: Пусе, дабы обольстить тапок, не нужно выбирать красивое бельё и натягивать платье в облипку.
– Счастливчик. У тебя всегда всё под рукой, то есть под ногой… вернее, под лапой… Да хоть под ушами. Пошёл вон! Скотина озабоченная!
Учительница откинула животное и достала из шкафа синий кусочек сшитой ткани – приталенный и без бретелек.
– Если Надя сказала «серое», то надеть нужно непременно синее!
Она взяла плечики с платьем и подошла к зеркалу.
– Этот тон мне очень идёт, хорошо подчёркивает цвет кожи… А какой у неё цвет? – Наталья отложила платье и, приблизившись к зеркалу, покрутила головой в разные стороны.
– Хороший: клубника со сливками, хоть в журнале «Фермерская жизнь» молоко рекламируй.
Она набрала полные лёгкие воздуха, надула щёки и, попеременно рассмотрев каждую, выдохнула.
– Пожалуй, клубники даже многовато.
С минуту раздумывала, нужно ли прятать румянец под тональный крем с пудрой, но, представив, сколь толстым должен быть маскирующий слой, решила не делать из лица маску покойника.
Она подмигнула собственному отражению и тяжело вздохнула:
– Ещё из дома не вышла, а уже краснею и нервничаю. Пора прекращать! Можно подумать, до Иванова никто в ресторан не приглашал.
Наташа снова приложила платье к телу и разгладила ткань на бёдрах.
– Похоже, со сливками я тоже немного переборщила. Суметь бы в него втиснуться.
Платье учительница покупала два года назад, как раз через месяц после операции по удалению аппендицита. С тех пор успела набрать потерянный вес, о чём совершенно забыла. Деньги на одежду, не пригодную для повседневного пользования, она тратила крайне редко. Стараясь отложить на мечту всей сознательной жизни: покупку квартиры. Сосуществовать с кроликами ей осточертело, а снимать отдельное жильё – отодвинуть мечту далеко-далеко. Не такая большая зарплата у учителя.
Наталья бросила платье на комод и стала судорожно рыться в шкафу.
– Ни-че-го.
Ничего, в чём можно было бы выйти сегодня в свет с красавчиком Львом, училка не обнаружила. Юбки и блузки с закрытым воротом вряд ли уместны для похода в ресторан. Как и уютные джинсы и свитера.
Она достала серое платье, взглянула на ряд круглых пуговиц вдоль спины.
– Прошлый век! Мечта старых дев из рассказов сестёр Бронте.
Брюнетка ещё раз взяла в руки синий наряд, потрогала на ощупь, попробовала растянуть ткань и, обнаружив, что та хорошо тянется, осталась довольной.
– Вот и славненько. Жировых складок у меня нет, – Наташа продолжала вертеться перед зеркалом, – живот не висит, а значит, стесняться нечего. Так даже сексуальнее. День святого Валентина сегодня или нет? А этот святоша знал толк в женской красоте.
Она прищурила глаза, сделав взгляд до пошлости томным, и провела кончиком языка по верхней губе, изображая соблазнительную красавицу из недавней романтической комедии.
– И пусть все обалдеют от моей стройной фигуры!
Под «всеми» Наталья, конечно, подразумевала Иванова, но первой «обалдела» Надя.
Мать критически оглядела дочь, показавшуюся из комнаты после почти часовых мучительных сборов. И сделала оценку внешнего вида единственного дитя, в очередной раз покушавшегося на обретение свободы. Неблагодарная совершенно не задумывалась, на что станут жить крошка Пуся с родительницей. Уж не на мизерные ли подачки Гамлета?
– С косметикой всё в норме. Причёска тоже удалась. С шикарными волосами, доставшимися тебе от меня, она всегда будет получаться. А вот платье…
Надежда Дмитриевна опустила восседающего с довольной мордой на её руках Пусика на пол и потянула за край декольте. Правая грудь учительницы попыталась выскочить наружу.
– Это что?
– Маленькое синее платье! Очень модная вещь… в сезоне! – Наташа намеренно не уточнила, в каком именно.
Она вернула на место край оттянутого матерью наряда. Декольте уменьшилось, грудь стыдливо спряталась, но, по закону переливающихся сосудов – если куда-то что-то долить, то откуда-то это что-то точно уйдёт, – длина стала до неприличия короткой.
Надежда с неодобрением качала головой: пояснение дочери её не впечатлило.
– Ну, то, что оно синее, я и сама вижу, а вот то, что маленькое…
Уверенная, что всё лучшее дочь взяла от неё, а все пороки – от отца, она не могла не оценить длину и форму ног первой учительницы в семьях Сидоровых и Петушкиных. Признать же подобное вслух не было в привычке «поперечной» матери. Ресторан – не то место, где принято откровенно сверкать телесами, по крайней мере, в пору её молодости было так. Сбежать дочери из дома с этим Львом всё равно не светило, так почему не дать «бедняжке» хороший совет?
– Скажи, а маленького платья чуть длиннее, чем это, у тебя нет? Что-то чересчур оно маленькое, хоть и синее!
Вкусу Нади Наталья никогда не доверяла. Она хорошо помнила, как в первых классах все мальчики с ухмылкой разглядывали платья, подобранные матерью для худышки-дочери, называя монашкой и советуя сменить банты на белый платок. Может, именно поэтому повзрослевшая Наташа так не любила носить платья?
– Другого нет. Если ты сейчас испортишь мне настроение, я останусь ужинать дома. И плакали тогда ваши мультики: будете смотреть вместе со мной канал «Дискавери».
Надежда вздрогнула. Вот этого она допустить не могла! Пуся терпеть не мог тот канал; его пугали непонятные животные и звуки, выдаваемые ими в эфире. Она тут же отметила себе, что сейчас в дочери проявляется отец с набором его худших качеств – тиран, кишкомот и нервомотатель. Делать нечего, придётся нацепить улыбку и идти на попятную. Нервная система Пусьена превыше всего!
Она чмокнула приплюснутый мокрый нос рождённого породистой крольчихой чада, прежде чем, растянув губы в улыбке, выдать следующее:
– Ну, вообще-то, ты в любом наряде красавица – это в тебе от меня! – но Надя не была бы собой, не упомянув имени нервирующего дочь парня: – Не зря же Клим телефон с утра до вечера обрывает.
Наталья проигнорировала последние слова, мило улыбнулась, почесала за ушком Пусю и вышла за дверь. Часы в прихожей показывали восемь вечера, а значит, директор должен подъехать.
Чёрный «Лэнд-Ровер», припаркованный у бордюра, сверкал чистотой. Дверь водителя распахнулась. Сначала в проёме показался начищенный до того же блеска, что и машина, ботинок. Затем серая брючина с тщательно отутюженной стрелкой. А следом сам Лев Карлович Иванов – одетый с иголочки, широко улыбающийся и до неприличия красивый.
Сердце учительницы дрогнуло, припустившись вскачь. Она нервно одёрнула полы чёрного пиджака, накинутого поверх платья в последнюю минуту, выбранного из-за цвета, гармонирующего с туфлями и сумкой. В панике размышляя: «Если вот так, как он, принято одеваться в ресторан, то куда тогда нарядилась я?» – Наташа мгновенно забыла, какой красоткой чувствовала себя всего несколько минут назад. Ей захотелось повернуться спиной к «Казанове» и рвануть назад, в уютное убежище маленькой комнаты. Она обернулась, выискивая взглядом окно родной кухни, выходящее во двор – и желание возвращаться моментально пропало.
В отделанном рейками, блестящем чистотой проёме второго этажа торчали два кроля. Надя в платке, повязанном концами вверх, прижавшаяся лицом к стеклу в желании разглядеть безумца, решившего потратить на ужин с дочерью уйму денег. И Пусик, усаженный рядом на подоконник. Две моськи с приплюснутыми носами выглядывали из клетки, образованной серебристыми перекладинами.
И без того огромные глаза приняли круглую форму. Она испуганно вздрогнула, громко икнула, стремительно развернулась и сделала шаг в направлении автомобиля. Совершенно разумно решив: из двух зол всегда следует выбирать меньшее.
Глава 3
– Отлично выглядишь!
Учительница понимала, что не сделать комплимент воспитанный мужчина не мог, но сама ответила совершенно искренне:
– Ты тоже!
Лев протянул руку. Наташе не оставалось ничего другого, как вложить свою ладонь в его. Лёгкое покалывание, снова возникшее в кончиках пальцев, прошло по телу, отдаваясь жаркой истомой внизу живота. И происходило это не только с ней. Она заметила удивление, промелькнувшее в зелёных глазах директора, и левую бровь, поползшую вверх.
Чем можно объяснить возникший между людьми разряд с биологической точки зрения? Наталья, движимая инерцией учительницы, ответила на немой вопрос Иванова:
– Ничего удивительного. Скаты и угри тоже выдают электричество.
Лев попытался удержать ползущую на губы улыбку, но не смог. Он прикрыл ладонью рот и чуть приглушённо ответил:
– Очень милое сравнение… – Теперь уже ему пришлось отвечать на вопрос, читавшийся в огромных коричневых глазах: – Рыбой меня ещё никто не называл.
После сорвавшихся с языка слов:
– Что-то всегда происходит впервые, – Наталье захотелось провалиться сквозь землю.
То, что совершенно не умеет общаться с противоположным полом, она отлично знала, но что способна перед понравившимся самцом выставить себя полной лохушкой – даже не догадывалась.
Лев сжал губы в попытке сдержать смех, несколько раз хмыкнул, открыл перед учительницей дверь автомобиля и, дождавшись, когда она усядется в кресло, проследовал к своему. Он услышал слабый вскрик коснувшейся едва прикрытым задом девушки холодной кожи обивки и попенял себе, что забыл включить подогрев.
Иванов осторожно вывел огромную машину на дорогу, краем глаза наблюдая за Наташей, пытавшейся, уставив безразличный взгляд в окно, одной рукой натянуть подол нелепого платья на колени, другой, через пиджак, удержать кусочек синей ткани на груди.
Лев усмехнулся, отметив про себя: «А она забавная, так что скучать сегодня мне точно не придётся!»
Если бы он только знал, насколько его мысли окажутся пророческими…
Они сразу договорились обращаться друг к другу на «ты». Дорога до ресторана, проведённая в непринуждённой беседе, показалась короткой. Оба заметили, что общаются так, будто знают друг друга долгие годы. Чувство душевного комфорта между ними возникло моментально.
Наталья больше не тянула платье, понимая, что со стороны это выглядит смешно и глупо. Самое сложное впереди, и уж если решила поразить всех длиной и формой ног, то нужно держаться естественно, а иначе следовало сходить в приличный бутик и купить обновку или оставаться дома. Да и что, и кому она должна доказывать, если её спутник – такой шикарный мужчина?
Машина остановилась перед двухэтажным сверкающим огнями зданием.
Иванов повернулся к учительнице и, блеснув белозубой улыбкой, объявил:
– Ну, вот и прибыли. Вечер, посвящённый нашему знакомству, считаю открытым.
Наталья хотела съязвить, что последние слова слишком похожи на официальную речь, но не успела. Внимание ухажёра, как, впрочем, и её собственное, приковал затормозивший чуть дальше лимузин. Один из стоявших на входе швейцаров бросился открывать его дверь, желая помочь выйти из машины красивой блондинке в алом платье. Она милостиво одарила парня в бордовом камзоле ослепительной улыбкой и подала руку подоспевшему высокому блондину.
Наташу несколько задело такое неравенство. Почему-то к автомобилю Льва стражи двери не проявили такого раболепия. Где-то в глубине души она понимала, что в ней, скорее всего, проснулось чувство зависти. Вот так шикарно она сама могла появиться разве что в смелых фантазиях.
Учительница судорожно сжала лямки чёрной сумки, казавшейся на фоне клатча блондинки объёмной корзиной, и, проглотив вставший поперёк горла ком, впервые задумалась, как будет выглядеть в зале, заполненном вот такими расфуфыренными штучками.
Директор школы проследил за взглядом девушки, должной стать украшением его вечера, и улыбнулся, заметив смятение, вызванное столь эффектным появлением бывшей пассии. Он решил прояснить ситуацию и подбодрить оробевшую учительницу.
– Швейцар знает, что своим женщинам я помогаю сам. Тебе не кажется, что рука в перчатке, предложенная на входе швейцаром, да и само появление перед рестораном, как на красной дорожке какой-нибудь кинопремьеры, слишком помпезны? – Он подмигнул. – Не тушуйся и не обращай внимания ни на кого из присутствующих, тем более на эту блондинку. Жанна любит поразить всех великолепием, и неважно, подходящий ли в данный момент случай. Женщина-праздник, но после любого праздника утром наступает похмелье.
Сказать, что после ободряющей речи Иванова стало легче, Наталья не могла. Она пропустила многие из его слов мимо ушей, но такие словосочетания, как «своих женщин», «утром похмелье», давали повод для размышления. О женщинах было сказано во множественном числе, а значит, сейчас ей предстояло пройти через строй придирчивых взоров постоянных клиентов данного заведения. И с яркой блондинкой у Льва было хотя бы одно совместное утро. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понимать: просыпались они не на лавочке в парке.
Наташа с трудом сдержала стон, вспомнив вчерашний разговор с Ниной. Что, если обернутая в «факел» блондинистая Жанна, и была «брошенкой», носившей долгое время звание невесты Иванова?
Она проглотила второй ком и, подавая Льву руку, решила попытаться выйти из автомобиля пусть не столь помпезно, но эффектно. Наталья подумала, оперируя словечками учеников любимого класса: «Похоже, кастинг будет нехилым, и сомневаюсь, что я пройду пробы на роль невесты».
В ярких красках представила Надю, сжимающую под мышкой любимого Пусика в дверях квартиры-«крольчатника». Взглянула на красавца, которого судьба наверняка не просто так послала в её жизнь. Вспомнила покалывание при соприкосновении их пальцев, которое уж точно что-то значило. А что она, собственно, теряет? Ничего! Ещё скучнее её жизнь не станет, а вот там, за стеклянной дверью, ждёт немало препятствий, злобных, разъярённых особей женского пола и куча приключений. Не всегда же она была зажатой скромницей. Даже вожатой умудрилась поработать в летнем лагере три года подряд.
«Будь что будет!» – решила Наташа и, встряхнув блестящими локонами, отдающими каштановым в свете яркой иллюминации ресторана, широко улыбнулась в ответ на подбадривающие слова Льва.
Челюсть директора школы поехала вниз. Он впервые увидел широкую, совершенно открытую улыбку учительницы биологии, моментально преобразившую её лицо. Из хорошенькой девушки Сидорова превратилась в прелестницу, которая, если её упаковать в достойную обёртку, сможет выступать на равных с любой, считающей себя подарком миру мужчин красавицей. И не только!
Иванов прошёлся взглядом по ладной фигурке Натальи, обратив ещё раз внимание на стройные ноги, и остался довольным. Определённо, сегодня его день, а если повезёт, то и ночь! Хотя любовная интрижка между начальником и подчинённой могла дорого стоить его карьере, но непонятное влечение к брюнетке было намного сильнее голоса разума.
Он шагнул через любезно распахнутые двери в просторный холл ресторана, подстраиваясь под мелкие шаги Наташи, и немного задержался, заглянув в огромное, инкрустированное золотом зеркало. Сшитое из непонятной ткани платье учительницы подходило по тону к его костюму. «Мы неплохо смотримся вместе», – отметил он про себя.
Девушка, занимающая должность хостес, направилась к Льву:
– Господин Иванов, рада приветствовать вас, – она оценивающе оглядела брюнетку, вцепившуюся в локоть мечты половины представительниц женского пола, весело уплетающих изысканные блюда в ярко освещённом зале. – Вы ужинаете вдвоём? Или кто-нибудь из семьи присоединится в течение вечера?
– Вдвоём.
Он перевёл взгляд на Наталью и мило улыбнулся:
– В такой вечер любой третий становится лишним, – и добавил, глядя в голубые глаза хозяйки зала: – Все остальные ужинают дома.
Наташа смотрела на сидящих за столиками людей в дорогих одеждах, ощущая себя неуютно под хищными взглядами мужчин, изучающих то, что не прикрывала длина платья, и презрительными – женщин, посчитавших эту длину неприлично короткой. Шум разговоров на мгновение стих, внимание посетителей было приковано к Иванову и его спутнице.
Учительница с ужасом почувствовала, как кожу на щеках начало покалывать и отдавать жаром – верный признак того, что скоро лицо покроется ярким румянцем. И это в лучшем случае. В худшем – станет схожа цветом со спелым помидором.
И почему она решила, что в зале будет приглушённый свет? Вот что значит выбираться из дома несколько раз в год, да и то в какое-нибудь недорогое кафе или бар. Ночные клубы, в которые попадала Наталья с подругами, предварительно накачавшись спиртным, не в счёт. Она становилась отчаянно смелой пропорционально количеству выпитого. Чем крепче коктейль, тем ярче блестят глаза – это про неё.
Шум возобновился с новой силой, и Сидорова знала, кто сейчас является темой разговоров. Желание развернуться и убежать накрыло с новой силой. Она в который раз пожалела, что согласилась на ужин в дорогом ресторане.
Лев заметил её скованность и шепнул на ухо:
– Не дрейфь. Ты выглядишь намного эффектнее всех дам в этом зале. Расслабься и получи от вечера удовольствие. Они сейчас обсуждают меня, а не тебя.
Наташа осторожно шла вслед за директором, с трудом переставляя ноги. Туфли внезапно стали слишком тесными, а каблуки – сверхвысокими. Она гипнотизировала взглядом, сервированный на двоих стол, к которому вела работница заведения, отсчитывая шаги, моля Бога, чтобы ничего не случилось до того, как упадёт попой на мягкий стул.
Столик напротив занимала недавно вышедшая из лимузина пара. Жанна, свободно откинувшись на спинку кресла, скучала, упершись тоскующим взглядом в висящую над столиком Иванова картину неизвестного импрессиониста. Льва соблазняла мысль усадить учительницу напротив бывшей подруги и посмотреть, сможет ли та противостоять презрительным взглядам; если да, то намерения из лёгких могут перейти в серьёзные. Но он решил пожалеть девушку, явно не знакомую с повадками змей в блестящих нарядах, обитающих в столь изысканном серпентарии.
Наталья, почти добравшись до места, облегчённо выдохнула и отпустила руку директора. Она выдержала это! Ещё пара шагов – и вот он, заветный стул.
Но разве фортуна была когда-либо на её стороне?
Глава 4
Каблук чёрной туфли, обутой на левую ногу, зацепился за невидимую трещину. Сидорова, покачнувшись, прижалась бедром к спине спутника Жанны, выдвинувшего стул слишком далеко в проход между столиками. Бедняжка, пытаясь удержать равновесие, взмахнула руками. Чёрная сумка, висящая на сгибе локтя, ушла вперёд и с силой вложенных в неё предметов ударила украшенную модной стрижкой голову.
Блондин резко обернулся; бокал с вином в его руке наклонился, бордовая жидкость дорогого напитка выплеснулась наружу. Густые капли, словно мячик для пинг-понга, отскочили от стола и успешно «приворсились» на рукав бежевого костюма щёголя. Раскрашивая одежду обалдевшего от неожиданности мужчины весёлыми пурпурными горошинами.
Сердце Наташи стремительно ухнуло вниз, но прежде чем успела открыть рот в желании попросить прощения, за неё это сделал Лев:
– Троша, приношу извинения. У госпожи Сидоровой сегодня проблема с вестибуляцией. Я возмещу затраты на химчистку или отплачу стоимость костюма.
Блондин упёрся взглядом в длинные ноги виновницы переполоха, затем поднял голову и улыбнулся:
– Не стоит, Иванов, пустяки, – он пытался рассмотреть «чудо», испортившее костюм от «Армани». – Меня всегда забавляют твои подруги.
Жанна что-то злобно прошипела, но блондин не обратил на это внимания. Он встал из-за стола, галантно поклонился Наталье, поцеловал тыльную сторону её ладони и представился:
– Трофим Песков. Безумно рад нашему неожиданному знакомству.
Девушка, обрадовавшись, что всё разрешилось наилучшим и мирным образом, торопливо ответила:
– Наталья Гамлетовна, – но тут же поправилась: – Сидорова… Наташа…
Блондин приподнял брови и, вперив пристальный ярко-синий взгляд в карие глаза учительницы биологии, добавил, оценив оговорку:
– Вы достойны того, чтобы мучить вопросом «быть иль не быть».
Послышался звук нарочито громко отодвигаемого стула. Жанна бросила салфетку на стол и направилась в сторону двери, пробурчав на ходу:
– Я припудрю носик.
Льву тоже не нравился устроенный Песковым спектакль, но так было с раннего детства: с игр в песочнице элитного детского сада, где каждый из них норовил ухватить за косичку самую красивую девочку. Вечное соперничество сначала избалованных девичьим вниманием мальчиков, а теперь двух завидных женихов.
Он встал между Сидоровой и Трофимом, отстранив официанта, придвинул брюнетке стул и уселся напротив. Лев понимал, что ставит себя под обстрел томных взглядов «Мисс Очарование Новосибирска 2010-го года», но был уверен, что выводит Наташу из зоны обзора её спутника. Это несколько успокаивало. Она – его добыча, а он не привык делиться игрушками, не наигравшись всласть.
Иванов несколько минут наблюдал, как Наталья растерянным взглядом бродит по страничкам меню, прежде чем сделал заказ за двоих.
Биологичка чувствовала спиной пристальный взор блондина. Жар лица возрастал. Она понимала, что приближается к цвету любимого овоща Гамлета. Необходимо было срочно ополоснуть лицо и успокоиться. Сидорова мечтала хоть на минутку избавиться и от внимания Льва, не сводившего с неё зелёных глаз, таинственно улыбающегося, но не произнёсшего за последние пять минут ни слова.
Если бы только она могла знать, какие мысли роятся в ладно скроенной голове молодого директора школы…
Его забавляло, что происходило сейчас с учительницей, привыкшей к неравным боям и неординарным ситуациям. Красавица уверенно чувствовала себя в зоопарке под названием школа, но совершенно не знала, что делать с понравившимся мужчиной, а в том, что он нравится, Лев не сомневался. Иначе Наташа не согласилась бы на свидание в первый же день знакомства.
Этим поступком он рушил годами выработанные правила, которым прежде неукоснительно следовал: не спать там, где работаешь, не заводить интрижек с коллегами и не связываться с девственницами. Почему он решил, что симпатичная, но слишком зажатая девушка двадцати шести лет ни разу не провела ночь с мужчиной в одной постели? Да это было видно невооружённым взглядом! И никакое коротюсенькое платье, явно купленное не один год назад, не сможет убедить его в обратном. По нервным улыбкам, по жестам, по походке и по стыдливому румянцу, залившему лицо под его взглядом. В ней не было вызова женщины, знающей себе цену. В больших коричневых глазах сплошная наивность. Она желала видеть в нём принца, совершенно не понимая, что перед ней пресыщенный женским вниманием циник. Охотник за новым и необычным, ценитель изюминки, а этого в учительнице биологии было с избытком.
Наталья, смущённо озираясь, поднялась из-за стола.
– Мне нужно в дамскую комнату.
Лев встал следом.
– Тебя проводить?
Она отрицательно качнула головой и сконфуженно ответила:
– Нет, не нужно. Просто скажи, как пройти.
– От выхода налево и прямо по коридору.
– Спасибо, – круглые щёчки стали пунцовыми.
Иванов сел на место, но, заметив, что и Трофим поднимается из-за стола, напрягся. Он решил, что стоит выйти подышать свежим воздухом и не позволить этому ловеласу перекинуться с учительницей хоть словом.
Наташа несколько раз сполоснула лицо ледяной водой, подумав, что поступила правильно, не воспользовавшись тоналкой: позор кремом всё равно не скрыть, а макияж пришлось бы наносить заново. Она протёрла лицо салфеткой, одёрнула норовящее подняться вверх тесное платье и наклонилась поправить чулок…
То, что произошло дальше, повергло Наталью в глубокий ступор. Она услышала треск разрываемой ткани, и в тот же миг телу в области ниже поясницы стало легко и свободно. Настолько свободно, что, даже не снимая и не поворачивая платье, смогла осознать глубину трагического разрыва. Чуть выше поясницы…
Сидорова попятилась назад, пока не упёрлась спиной в крайнюю отдельную кабинку, по-идиотски улыбаясь при этом двум девушкам, только что зашедшим в сверкающее чистотой зеркал и кафеля помещение. Она надавила попой, одетой в стринги, на золотистую ручку и скрылась в спасительной глубине. Наташа дрожащими пальцами закрыла замок.
Если отныне кто-нибудь скажет в её присутствии: что ни делается – всё к лучшему, она вцепится зубами в неунывающего оптимиста. Два вопроса, почти как в книге заумного писателя, мучили воспалённый мозг учительницы биологии. Что делать? И как быть?
Что делать в ресторане в порванном платье? И как быть Нине, которую она намеревалась вызвать на помощь, если её не впустит швейцар?
После десятиминутного обдумывания и пятиминутного подёргивания ручки двери, жаждущей добраться до унитаза посетительницы, Наташа приняла единственное разумное решение: обратиться за помощью к тому, кто втянул её во всё происходящее. К тому же они с Ивановым вроде бы нашли общий язык, их взгляды во многом совпадали. Он даже ни разу не напомнил о нелепом подарке.
Учительница с тоской смотрела в потолок, мысленно спрашивая Бога: «За что?» – и подозревая, что до Всевышнего, возможно, дошли жалобы Нади на грубое отношение к Пусику. Нельзя обижать братьев меньших…
Она уже не благодарила шутницу-судьбу за встречу с самым обалденным на свете рыжиком, понимая, что за всё в жизни нужно платить, но недоумевая: кому на небесах понадобилось её платье?
Сидорова рявкнула на неугомонную дёргальщицу, что эта кабинка не единственная в туалете, и сидеть на первом унитазе – не означает быть во всём лидером. Затем отыскала в сумочке, набитой разными «нужными» предметами, смартфон, надавила на последний вызов и прочистила горло, прежде чем ответить разом на вопросы Льва: куда пропала и что случилось.
– Что бы ты сделал, если бы у девушки, которую пригласил на свидание, лопнуло платье?
Директор мгновенно ответил:
– Я бы долго смеялся!
Увы, но в этом вопросе их взгляды оказались диаметрально противоположными. Наташа вздохнула, прежде чем обречённо промямлить:
– Можешь начинать!
В этот раз голос Иванова выдавал искреннее недоумение:
– Что начинать?
Наталья снова вздохнула и пропищала чуть слышно:
– Смеяться…
Глава 5
Если бы в это время кто-то пристально следил за Львом, то заметил бы, как в первые секунды после слов Натальи лицо новоиспечённого директора школы вытянулось. Он даже слегка побледнел от необычности ситуации, свалившейся на голову приглашённой им девушке, а значит, и его собственную. Затем покраснел от приступа неудержимого веселья, который честно пытался сдержать несколько секунд, но, понимая, что клокочущие внутри эмоции выходят из-под контроля, нажал кнопку отбоя на телефоне и разразился смехом.
Он хохотал вовсе не над учительницей биологии, а над собой и своей удачей. Надо же было умудриться выбрать из сотни девушек именно ту, что так идеально подходила для его, младшего Иванова, плана, которого старший Иванов спал и видел политиком.
Наташа не просто вписывалась в концепцию стратегии по сопротивлению намерениям отца, а предвосхищала самые смелые ожидания! Она не только скромница, с печатью во лбу «неудачница», а девушка-катастрофа, кладезь эмоций, нелепых ситуаций, исключительно положительных для него.
Разговоры окружающих, создающие вкупе со звуками лёгкой фортепьянной музыки ауру презентабельности, мгновенно стихли. Все взоры обратились в угол зала к зарезервированному на полгода вперёд столику Ивановых. Глаза почтенных представителей высшего общества славного города М..ска выражали укоризну, у молодых женщин читались интерес и любопытство, а у их спутников – раздражение и даже некая зависть.
Льву всегда было наплевать на высокие морали и устои того самого круга элиты. Он и его младшая сестра выбивались из общей массы представителей сильных мира сего, живя по собственным правилам, не скрывая настроения и вдыхая полной грудью воздух личной свободы. Он не только привёл на тусовку избранных никому не знакомую девушку – попытки узнать друг у друга, кем была молодая особа в синем платье, не увенчались успехом, – но и позволил себе неприлично громко выражать эмоции.
Если бы взгляды могли испепелять, то от обладателя великолепного тела и аристократического лица осталась бы кучка пепла да пара тлеющих головешек.
Иванов обвёл глазами притихший зал, представляя выражения лиц присутствующих снобов при виде Натальи в разорванном платье, и снова рассмеялся. Он заметил спешащего к столику официанта и попытался успокоиться, чему несколько способствовал холодный взгляд Жанны, к тому времени вернувшейся на своё место.
От внимания шикарной блондинки не ускользнуло, что Лев сидит в одиночестве несколько больше положенного, и слабая надежда возникла в корыстной душе. Мысль, что та нелепая простушка решила удрать, грела сердце. Любое решительное «нет» всегда может перерасти в страстное «да». Им двоим было неплохо когда-то, если бы не её глупость…
Жанна смерила взглядом породистую фигуру Трофима: красив, но чопорен и зануден. И не идёт ни в какое сравнение с импульсивным, излишне ревнивым, но таким изобретательным в постели Ивановым. Если бы она смогла вернуть рыжего красавца…
Блондинка послала Льву одну из самых обворожительных фирменных улыбок. В ответ он скривился, как от зубной боли, кивнул на пустующий стул напротив себя и пожал плечами, как бы говоря: «Извини, дорогая, но поезд ушёл. Твоё место теперь занимает другая». Жанна снова встала из-за стола, шепнула что-то новому любовнику на ухо и вышла из зала.
Иванову это было на руку. Он, сделав официанту заказ, также поднялся из-за стола и направился к выходу из ресторана, на ходу набирая номер сестры. Никто не должен слышать их разговор. Оставить Наталью в беде он не мог – это в первую очередь скажется на его репутации. Броситься в ближайший бутик или сделать заказ одежды с доставкой – тоже отпадало: за ним слишком пристально следили. Нельзя подавать и малейшего повода для скандала и дополнительных сплетен. Отец должен узнать, что у сына появилась новая невеста – девушка странная, но не более.
Илона ответила не сразу, промурыжив отказавшегося ужинать вместе родственника несколько минут.
– Братик, ты вспомнил о сестре в такой вечер?
– Мне нужна твоя помощь и срочно!
– А с чего я обязана куда-то спешить?
– Ты должна мне за отмазку от свидания с Олегом!
– Ты никогда ничего не забываешь?
– Нет! Ты же знаешь: в нашем роду у всех идеальная память!
– Даже у пришибленной Ольги?
Лев услышал шипение старшей сестры и какую-то возню. Он усмехнулся, в который раз удивляясь, как сёстры до сих пор не поубивали друг друга.
– Ты там жива?
– Ты же знаешь – я всегда выхожу победительницей!
– Вот поэтому-то тебе и звоню! Постарайся, чтобы наш разговор никто не услышал, – Иванов обернулся, заметил на себе пристальный взгляд швейцара и решил, что лучше говорить шёпотом.
Илона коротко хохотнула. Послышался звук отодвигаемого стула и стук каблучков по мраморному полу гостиной.
– Не так уж часто услышишь похвалу из уст брата, видно, сильно тебя там прижучило.
Лев повернулся спиной к любопытному стражу дверей и негромко ответил вопросом на вопрос:
– Ты уже не за столом?
– Да! Говори спокойно, что случилось, а то начинаю чувствовать себе доктором Ватсоном.
Директор школы знал, что несколько последних фильмов, снятых по роману Артура Конан Дойла, заняли прочное место в копилке, любившей детективы сестры. Он несколько секунд соображал, как лучше сформулировать необычную просьбу.
Илона нетерпеливо повторила:
– Так что там случилось, Шерлок?
– Непредвиденные обстоятельства. Мне нужна ты и твои вещи.
– А конкретней?
– Девушка, которую я пригласил в ресторан, попала в беду.
Илона присвистнула и с ехидцей в голосе произнесла:
– Ты попытался её оприходовать прямо на барной стойке и разорвал платье?
Лев усмехнулся. Пожалуй, из сестры, с её проницательностью, и правда мог бы получиться отличный детектив, не втрави отец бедняжку в семейный бизнес.
– Насчёт платья ты попала в точку, а вот оприходовать пока не успел.
– Представляю, как ты переживаешь по этому поводу.
– По поводу платья?
– Нет! Что не успел воспользоваться очередной невинностью!
– Я никогда никого не принуждал!
– А как иначе назвать давление обаятельностью и искусством обольстителя? Ты насилуешь их морально!
– Ещё никто никогда не жаловался.
– Знают, что бесполезно!
– Я нуждаюсь в твоей помощи, а не в лекции о падении нравственности единственного и любимого брата.
– Так говори уже, не томи, а то развёл тут про барную стойку. И вот только на сестринскую любовь давить не надо! Алевтина ещё вполне может родить второго сына – в наше-то время чудо-медицины и папиных волшебных препаратов, – Илона рассмеялась. Её забавляли последние разработки фармацевтической компании отца; чем старше становился он сам, тем актуальнее для его возраста делалось направление фирмы.
– Про стойку начала ты, – Лев пресёк очередную попытку увести разговор в сторону. – Сестра, у тебя есть синее платье? И можешь не тянуть разговор. Я спасу тебя от обязательного ужина. Ты не вернёшься за стол.
Голос несостоявшегося детектива мгновенно оживился:
– Что за вопрос? И не одно! Говори: куда и что я должна доставить? Короче, наши действия, Холмс?
– Платье должно быть коротким и желательно без бретелек. Доставить в «Турандот».
– Какого роста и сложения твоя девица?
– Примерно, как ты или чуть выше, но не такая тощая. – Иванов улыбнулся, услышав от сестры, что хрупкость – признак аристократичности, а не отсутствия аппетита, но спорить не стал и добавил: – Думаю, твоя одежда Наташе подойдёт, но это не всё! Нужно ещё кое-что.
– Нижнее бельё и достойный мужчина?
– Не остри. Мужчина тут есть.
– Я говорила про достойного.
– Илонка, мне дорога каждая минута.
– Уже лечу. Что там про твоё «не всё»?
– Мне нужно, чтобы ты оттянула внимание присутствующих на себя!
– Странное желание и довольно глупое. Неужели рядом со мной когда-нибудь видно ещё кого-то? Ты сейчас говоришь с самой красивой девушкой если не России, то М..ска точно!
– То же самое я каждый день слышу от Ольги.
– Ни слова о заносчивой блонде. Когда-нибудь я её придушу.
Лев рассмеялся, представив выражение лица злобного «эльфа», и подлил масла в огонь:
– Если я скажу, что в зале Жанна, тебя это подстегнёт?
– Ха! Братик, обещаю фееричное шоу, после которого о твоей Наташе забудут все!
– Через сколько тебя ждать? И, пожалуйста, пройди, не заходя в зал, сразу в женскую комнату. Она прячется там.
– Окей! Я готова к выходу. Даже переодевать платье не стану.
В этом Иванов не сомневался. За столом каждая из сестёр всегда старалась выглядеть так, будто на Земле наступает последний день, и в честь этого решили устроить конкурс «Провокация года».
Оставалось дождаться Илону и как-то занять себя в отсутствие дамы за столом.
Глава 6
Наталья начинала замерзать. То ли крышка унитаза была чрезмерно холодной, то ли вода в бачок элитного ресторана поступала непосредственно из горного ключа и была омерзительно мёрзлой, то ли…
Учительница остановила перечисления. Что бы ни являлось причиной внезапного обледенения, с этим природным явлением нужно было бороться. Костёр развести она не могла: нет зажигалки и из топлива только содержимое сумки, рваное платье и стринги. Этого хватило бы ровно на десять минут – и согреться не успеть, и пожарная сигнализация врубится. А вот тогда она станет не только закоченевшей, оборванной жертвой дрянной ткани, но и мокрой.
«Русалка с голой попой… – Сидорова покачала головой. – Нет, скорее утопленница».
Она начала вспоминать, написанное по поводу термического обморожения в книге по выживанию. На ум почему-то шли советы по борьбе с последствиями, но никак не по предотвращению данного происшествия. Наташа дышала на совершенно ледяные пальцы и растирала покрывшиеся пупырышками руки, согревая их таким образом на долю секунды, но мурашки тут же перебирались на грудь и живот.
– Да чтоб вас! – ругалась на безногих перебежчиков. – Вот выйду отсюда, чая напьюсь, посмотрю тогда, куда вы денетесь!
Она знала, на какое животное сейчас походила. Успокаивало лишь то, что не на кролика…
С ногами дело обстояло ещё хуже: место, где кожу не покрывали чулки, постепенно приобретало гармонирующий с платьем оттенок. Сидорова попрыгала, разогревая мышцы ног. Каблуки выдали звук топчущейся по асфальту лошади, но цвет бёдер не изменился.
– Синяя девушка, – с губ учительницы сорвался короткий смешок.
Она представила, как выползает на онемевших ногах, скользя коленями по гладкому кафельному полу в коридор, и, протягивая скрюченные судорогой пальцы к гостям, шепчет фиолетовыми от холода губами: «Согрейте меня». Отличный сюжетец для фильма ужасов.
Размышления жертвы разрыва и стужи прервал щелчок открываемого замка ручки двери туалета и два звонких женских голоса.
– Ты видела это чучело? Поменять меня на какую-то бледную мышь! Это даже несколько оскорбительно.
– Ну, вообще-то, он никого не менял. Вы больше месяца назад разорвали свои отношения, а посыпать голову пеплом или ударяться в запой от разбитого сердца – не в привычках Льва. Да и неизвестно, есть ли у него, этот орган.
– Есть, можешь не сомневаться. Но расположен он не в груди, а в районе «чуть ниже живота», – Жанна – а это была именно она – нервно хохотнула, прежде чем добавить: – И теперь его «стук» слушает эта дрянь и, возможно, даже ощущает вибрации.
Второй голос медленно, нараспев, из чего можно было сделать вывод, что девушка подкрашивает губы, ответил:
– По-моему, они едва знакомы. Видела, как простушка оглядывала зал? Она впервые в подобном заведении, да и этот свекольный румянец на щеках… Её явно смущает присутствие Иванова.
– Ну, ничего, через пару часов освоится и к ночи будет готова к роли медсестры, делающей прямой массаж «сердца»!
Девушки рассмеялись. Жанна тяжело вздохнула, и невидимая подруга поспешила её утешить:
– Не переживай, ты ничего не потеряла. Песков – прекрасная замена.
– Не скажи. Вот сейчас посмотрела на этого ловеласа рядом с другой и пожалела о своей глупости. Так нелепо попасться…
– Да уж, каким бы ни был Лев, его никто и никогда не ловил со спущенными штанами.
– А делает он это часто…
– Ну, не знаю. По-моему, это всё только слухи.
Жанна перебила:
– Не слухи. Мне много чего рассказал Трофим.
– Вот терпеть не могу болтливых мужиков! Зачем говорить то, чем можешь сделать больно?
– Для того и говорят, чтобы потом утешать нас, бедняжек! Между этими двумя давнее соперничество.
Послышалось шуршание ткани. Очевидно, Жанна поправляла чулки, продолжая сетовать на злодейку-судьбу:
– Неизвестно, заинтересовался бы мной Песков, не стань я подружкой Иванова.
– Не принижай собственного достоинства! Мужики слюной исходят, пожирая глазами твои формы.
Девушка довольно рассмеялась:
– Что есть, то есть! А у этой замухрышки из достоинств только ноги. Не понимаю: на чём держится её платье? Уж явно не на груди нулевого размера.
– Ну, первый-то есть определённо, а ещё глазищи. Видела, какого они цвета?
– Конечно. Чтоб этот шоколад встал Льву поперёк горла! Кстати, не вижу е