S-T-I-K-S. Перекрёсток

Глава 1

Снегирь лежал на кровати, заложив руки за голову, и разглядывал потолок, на котором ночник отображал мельтешение, которое должно было имитировать звездное небо. Абсолютно безвкусная и чертовски раздражающая вещь, которую Снегирь давно бы выбросил, если бы не тот факт, что ночник принадлежал стабу «Убежище», как, впрочем, и все остальное, что находилось в этом небольшом домике.

Да и сам домик принадлежал стабу, и предоставлялся новоприбывшим рейдерам, чтобы они смогли отсидеться, прийти в себя после постоянно меняющейся кровавой вакханалии, которая составляла саму суть этого странного и непостижимого места, названного Улей.

Прошло уже полгода, с тех пор как Снегирь очутился на Стиксе и четыре месяца с того момента, когда он, таща за собой вымотанную и раненную Радистку буквально ввалился на пограничную территорию «Убежища», приведя за собой рубера. Как и в свой первый приход в этот стаб, его быстро оттеснили от твари вооруженные парни, охраняющие границу, кивнув на виднеющиеся невдалеке ворота городка. Рубер перестал быть проблемой Снегиря, у которого к тому времени закончились уже все патроны к его «Сайге», и стал проблемой пограничников.

Ему выделили тот же самый домик, который он делил когда-то с Грубером, а Радистку забрали в госпиталь, где она и осталась, все-таки знахарей в любом стабе ждало безбедное существование, почет и уважение, а спасенная девушка была хоть неопытным, но знахарем.

В домике ничего не изменилось с того момента, когда они с Грубером ушли выполнять нелепое задание нанявшего их институтского хмыря. Как будто они выскочили на минутку за пивком в соседний бар, а не ушли, чтобы пересечь границу Пекла. Даже фен и расческа, принесенные когда-то подружкой Грубера, всё так же валялись перед зеркалом в ванной, как и тот день, когда они уходили.

Снегирь не думал, что вернется, он вообще не рассчитывал прожить так долго, после того как Грубер ушел. Им повезло. Они смогли с Радисткой выжить и пробиться к «Убежищу», где обитали уже четыре месяца. Сначала они старались держаться друг друга, даже некоторое время пробовали встречаться, а потом начали все больше и больше отделяться, пока не стали просто давними знакомыми, даже не друзьями. О Грубере они никогда не говорили и старались не вспоминать, словно такого парня вовсе не было никогда.

Стук в дверь вывел Снегиря из его полусонного состояния, во время которого он тупо разглядывал мельтешащие звездочки на потолке.

– Кого там черти на ночь глядя принесли? – он ворча поднялся и пошел открывать.

На пороге стоял высокий крепкий мужчина, затянутый в камуфляж – самую распространенную и не выходящую из моды одежду Стикса.

– Надо поговорить, – мужчина, хмурясь, смотрел на Снегиря, но попытки войти в дом не делал. Снегирь хмыкнул и посторонился, пропуская полуночного гостя внутрь.

– На кухню проходи, я кофе сделаю, а то спросонья не соображаю ни хрена, – хозяин интенсивно потер лицо и, заперев за гостем дверь, направился за ним в крохотную кухню, где им вдвоем было тесновато, зато там было газовая плита, позволяющая сварить напиток, который по идее должен был заставить Снегиря проснуться.

Пока он колдовал над джезвой, его гость сидел за столом, разглядывал узор на стене и молчал. Напряженную тишину прерывал только едва слышимый посвист горящего газа. Снегирь не отводил взгляда с начавшего образовывать пенку кофе, но царившее молчание его напрягало, поэтому он, слегка повернув голову, произнес.

– Падре, ты сюда пришел помолчать и попить халявный кофеек?

– Вообще-то, я пришел, чтобы предложить тебе халтурку.

– На тему? – Снегирь ответил равнодушно, стараясь не показывать своей заинтересованности. Его дела шли не очень хорошо, фактически он был на мели.

Так получилось, что найти что-то постоянное в «Убежище» ему так и не удалось, и все это время он перебивался случайными вылазками в перегрузившиеся кластеры, когда в одиночку, а когда и в составе различных групп, в основном снабженцев, набирающих на каждую вылазку новую команду. Но вот услышать подобное предложение от Падре – этого он не ожидал. Насколько Снегирю было известно, у его гостя была большая, сложившаяся команда, которая не любила новичков в своем составе.

– Скоро кластер должен на перезагрузку пойти, – Падре замолчал и молчал до тех пор, пока Снегирь не снял кофе с огня и не разлил по чашкам. Только после этого, обхватив обеими руками чашку, он продолжил. – Чудику одному до зарезу понадобилась безделушка из этого кластера.

– И что? Этот кластер в Пекле что ли находится? – Снегирь за стол не садился, а стоял возле плиты, пил кофе и поглядывал на явно нервничающего рейдера.

– Нет, не в Пекле. На самом деле, кластер недалеко отсюда, километрах в пятидесяти всего, – Падре старательно отводил взгляд от Снегиря, что не могло последнего не настораживать.

– А в чем тогда подвох?

– Не знаю, Снегирь, правда, не знаю, – Падре решительно поставил чашку на стол и посмотрел Снегирю в глаза. – Чуйка у меня, понимаешь? Вот прямо жопой чую, что не все так просто, как расписывает клиент. Что-то там не так, понимаешь? Я с ребятами посовещался, и мы решили еще пару-тройку рейдеров с собой взять для подстраховки. Может, и нет там ничего, значит, повезло – воспримем как легкую прогулку. Профилактика трясучки, мать её.

– Кластер-то хоть богатый? – Снегирь отхлебнул кофе, соображая, что же ему делать. Совсем в непонятную хрень влезать было неохота, с другой стороны – это был шанс зацепиться за приличную команду.

– Я не знаю! – Падре стукнул кулаком по столу. Чашка слегка подпрыгнула, и часть уже остывшего кофе выплеснулось на столешницу. – Извини, – Снегирь демонстративно вытер пятно, взял чашку и выплеснул кофе в раковину. – Я живу здесь уже шесть лет, Снегирь, и ни разу не слышал об этом кластере, а ведь я уже, кажется, каждый сантиметр на расстоянии сотни километров от «Убежища» облазил. Разве так бывает?

– Возможно, – Снегирь задумался. Он уже побывал однажды на исчезающем или блуждающем, или каком еще кластере. Это пребывание ему не понравилось, но и ничего слишком страшного с ними там не произошло… Наверное. А, может быть, и произошло, ведь именно после этого кластера Грубер стал заметно меняться, и в итоге принял решение уйти… – Вот что, Падре, я подумаю.

– Ты что-то знаешь? – Снегирь вздохнул и повернулся к плите, чтобы сварить себе еще кофе. – Снегирь, что ты знаешь?

– Я не уверен. Просто мы с Грубером однажды оказались на кластере, который утром пропал.

– Перезагрузился что ли?

– Нет, просто пропал. Вот он есть, поворачиваешься и, вуаля – нет никакого кластера. Может, вас отправляют в подобный, а может – это он и есть. Тот чувак, у которого ты заказ взял, скорее всего, в курсе, когда эта штука здесь появится. Но вот что это такое – я так не понял, хоть убей.

– Так ты идешь с нами?

– Я подумаю. Днем дам ответ. Часиков в тринадцать.

– Ну, ладно, я тогда пойду. Ты поспи, подумай, а в обед или я приду, или кто из моих заскочит. Только ты слишком уж сильно не думай – это вредно для мозгов, – и Падре встал из-за стола и уверенно направился к выходу, даже не подождав, пока хозяин его проводит, хотя бы до двери.

Снегирь несколько долгих минут смотрел на то место, где совсем недавно сидел Падре – глава неплохой, удачливой группы рейдеров, базировавшихся здесь в «Убежище».

Он уже знал, что ответит согласием. И дело было даже не в том, что у него скоро закончатся спораны даже на живчик, а в том, что ему впервые после ухода Грубера стало любопытно. До этого мгновения он просто плыл по течению этой реки, названной Стикс. Вот уж, где говорящее название, потому что Снегирь не видел здесь практически ничего, кроме ежедневной битвы за жизнь. Причем, битва эта, независимо от успеха, кому-то могла принести столь драгоценный ресурс, который позволял здесь выживать любой из враждующих сторон. Зараженные, в случае победы, получили бы восемьдесят пять килограммов прекрасного мяса, ну а Снегирь получал спораны и горох, если тварь попадалась, более-менее, развитой – и то, и другое было необходимо ему для дальнейшего существования в этом негостеприимном месте.

Наконец ступор прошел, и Снегирь направился в свою комнату, чтобы пересмотреть имевшиеся у него немногочисленные вещи и определить, что ему нужно взять с собой.

Много тащить на себе не хотелось, к тому же Падре говорил, что кластер находится неподалеку, но и остаться с голым задом в самый ответственный момент – это было не то, о чем Снегирь мечтал.

В итоге в рюкзак были помещены: смена белья, все имеющиеся у Снегиря спораны, бутылка водки и фляжка с живчиком. Также туда поместились два запасных магазина для «Сайги», найденной так давно, и с которой Снегирь расставаться не пожелал, и патроны.

Отдельно лежала импульсная граната. Ее Грубер подобрал в родном мире Снегиря, когда тот прошел перезагрузку. Убойная вещь, способная разнести бронированную тушу элитника, с одним малюсеньким недостатком – она осталась одна, и где достать еще нечто подобное Снегирь просто не представлял. Сверху всего этого добра, бывший нолдский офицер бросил нож и закрыл рюкзак.

Кроме того, что было уже упаковано, Снегирь решил взять с собой арбалет, которым разжился за эти месяцы, и болты к нему, ну и топор, который уже стал почти родным, был сноровисто приторочен к рюкзаку. Топор Грубер ему не отдавал, но который, так уж получилось, сроднился со Снегирем и прижился у него.

Вот и все сборы. Бросив на кровать арбалет, Снегирь посмотрел на часы и присвистнул, оказывается, чтобы собрать в кучу все эти немногочисленные вещи, ему понадобилось почти три часа. Уже наступило утро, и по идее он должен был вставать, вот только спать хотелось просто зверски, все-таки бессонная ночь сказывалась.

Цокающий звук каблучков, от входной двери, направляющийся в его сторону, заставил сбросить сонную одурь и мобилизовать внутренние ресурсы. Снегирь потянулся к арбалету, когда звук шагов замер и раздался знакомый голос.

– У тебя была открыта дверь. Я все понимаю, но, даже находясь в стабе, нельзя быть настолько беспечным.

– Я тоже многое понимаю, но никогда не пойму, что заставило тебя встать так рано, чтобы навестить меня, – Снегирь снова бросил арбалет на кровать и повернулся, скрестив руки на груди. – Хорошо выглядишь, поздравляю.

– А вот ты выглядишь как-то не очень, – Радистка стояла в дверях спальни и не решалась пройти дальше. – Снегирь, я слышала краем уха про рейд Падре…

– И примчалась сюда на всех парах? Замучили воспоминания или совесть? – Снегирь усмехнулся, глядя на вспыхнувшую девушку.

– Зачем ты так? Или это потому, что я выхожу замуж?

– Кэт, мне плевать, за кого ты пытаешься выскочить, – Снегирь отвернулся от нее и принялся проверять насколько крепко зафиксирован топор и можно ли его сорвать с рюкзака быстро.

– Я не могу ждать вечно того, кто, скорее всего, уже давно мертв! К тому же… что между нами было, кроме неловкого перепиха в душе?

– Я же уже сказал, мне плевать. А теперь, будь так любезна, покинь мой дом, а то… жених начнет волноваться, – Снегирь бросил попытки показать, что он очень занят, оставил в покое рюкзак и повернулся к Радистке, снова скрестив руки на груди.

Их взгляды пересеклись. Они смотрели друг на друга, не меньше минуты, когда Радистка не выдержала и отвела глаза.

– Вот, возьми, – она сделала шаг в сторону Снегиря и протянула ему небольшой мешок, который все это время держала за спиной. Снегирь, после минутного колебания, принял подарок. – Что бы ты обо мне не думал, но я не свинья неблагодарная, – и с этими словами она развернулась и ушла, оставив за собой флер каких-то легких невесомых духов.

Не торопясь Снегирь расслабил завязки мешка и высыпал содержимое на кровать: по покрывалу покатилось с десяток кристаллов сахарка, около двух десятков споранов, флакон в котором, судя по цвету, плескался лайт-спек, и пара гранат.

– Не густо, – хмыкнул Снегирь, тщательно рассортировывая подарки. – Но лучше, чем совсем ничего.

Упаковав прощальный подарок Радистки, Снегирь лег на кровать прямо поверх покрывала и непроизвольно свернулся в позу эмбриона, подтянув к груди колени. В голове стоял гул, и накатывала тоска. Он так и не стал своим в этом стабе и сомневался, что вообще когда-нибудь найдет место, где сможет хотя бы существовать без посещающих его все чаще мыслей о суициде.

Именно сейчас он отдал бы все, чтобы уйти вместе с Грубером. Вдвоем у них был неплохой шанс выжить, а бесконечная череда сменяющих друг друга кластеров, потому что особенность Грубера не позволяла ему надолго задерживаться в стабах, делала жизнь наадреналиненной до предела, не оставляющей даже пары минут, чтобы просто остановиться и подумать. Если бы не Радистка, которая сдохла бы в первый же час, если бы осталась одна…

– Все беды во всех мирах от баб, – пробормотал Снегирь, проваливаясь в вязкую, полную кошмаров темноту беспокойного сна.

Из сна его вырвал стук в дверь. С трудом разлепив глаза, Снегирь некоторое время соображал, что это за стук, а когда сообразил, поднялся и направился к входной двери, ведущей в его жилье, на ходу потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы.

В дверь еще раз постучали, когда Снегирь уже подошел к ней и потянулся к замку, чтобы открыть. Его рука остановилась на полпути, когда он увидел, что замок не был заперт.

Когда Радистка ушла, он не пошел за ней, соответственно не заперся, а так и дрыхнул при открытой двери: заходи, кто хочет, бери, что под руку попадется. Негромко выругавшись, Снегирь рванул дверь на себя, открывая ее. Стоящий за дверью человек в это время поднял руку, чтобы постучать еще раз и едва не влетел в проем, явно не ожидая, что дверь перед ним так резко распахнется.

Стоящая за дверью невысокая, но спортивная девушка в камуфляже с трудом удержала равновесие и сердито посмотрела на Снегиря.

– Я от Падре. Что ему передать? – Снегирь долго и пристально разглядывал свою гостью, затем медленно ответил.

– Я не помню, чтобы в команде Падре были женщины.

– А что, для тебя принципиально, чтобы команда состояла из одних мужиков? – девушка неприязненно покосилась на стоящего перед ней заспанного растрепанного мужчину, не слишком впечатляющей наружности.

– Нет, просто это неправильно и непонятно, а я не люблю неправильности и непонятки. Так как ты оказалась на пороге моей холостятской берлоги, дорогуша? – и Снегирь медленно прошелся взглядом по ладной фигурке.

– Меня наняли для одной миссии, подозреваю, что и тебя тоже хотят к этой миссии присоединить, пупсик, – девушка прищурилась и демонстративно расстегнула верхнюю пуговицу, открыв взгляду Снегиря нежную кожу и довольно изящную линию шеи.

– Ух, ты, – выразил Снегирь свое восхищение. – Класс. А еще можешь?

– Да, пожалуйста, – она расстегнула еще одну пуговицу, под пристальным взглядом Снегиря, не оставляющего попыток вывести ее из себя. – Дрочи на здоровье, мне не жалко.

– Тебя, случайно, не Язва нарекли? – Снегирь негромко рассмеялся, девчонка ему определенно нравилась.

– Случайно, нет. Так что мне Падре передать?

– Пламенный привет. Где и когда сбор?

– Через три часа в кабаке за углом. Обговорим детали, если останемся довольными друг другом и жизнью в целом, то выдвигаемся в семь вечера, так что, на всякий случай бери с собой вещички, – и она, развернувшись, направилась по дорожке, ведущей от его дома.

– Все беды от женщин, Снегирь, не забывай это, – прошептал ей вслед Снегирь и захлопнул дверь, на этот раз не забыв повернуть замок.

Оставшиеся три часа он просидел в кресле, тупо пялясь в стену, и разглядывая узор на обоях. Когда до встречи оставалось полчаса, Снегирь поднялся, зашел в спальню, подхватил рюкзак, закинул за спину ружье и вышел из дома, который так и не стал полноценно «его» домом. Аккуратно заперев дверь, Снегирь просунул ключ за притолоку и направился к кабаку, о котором говорила его недавняя гостья. В этом самом кабаке когда-то уже очень давно, они с Грубером получили заказ от институтского хмыря.

– Круто, менять свою жизнь именно в этом кабаке – это, похоже, моя карма, – с этими словами Снегирь вошел внутрь.

Падре он увидел сразу. Тот сидел во главе стола, за которым расположилось человек двадцать. Девушку, пригласившую его сюда, видно не было, скорее всего, она еще не подошла. Снегирь внимательно оглядел собравшихся, не спеша подходить к столу. Кого-то он знал, кого-то хоть раз видел… Трое из присутствующих были ему абсолютно незнакомы.

– Что стоишь, как неродной? – окликнул его Падре. – Давай к нам. Подождем еще пять минут задерживающихся и начнем.

– Что начнем? – Снегирь еще раз хмуро осмотрел сидящих за столом рейдеров, и двинулся к свободному стулу. Сев между здоровыми мужиками, в которых смутно припомнил людей Падре, он аккуратно пристроил рюкзак в ногах, положив на него сверху ружье. Только после этого он поднял глаза и посмотрел на сидящего во главе стола командира. Падре проигнорировал его вопрос, хотя, возможно просто не расслышал. Он в это время тихонько переговаривался с сидящим рядом с ним типом, в котором Снегирь с удивлением узнал своего бывшего нанимателя. – А вечер перестает быть томным, – прошептал Снегирь и повернулся к своему соседу слева. – Это вообще кто?

– Институтский какой-то, – процедил рейдер, неприязненно посматривая на Снегиря. Что уж тут говорить, в команде Падре пришлых недолюбливали.

– Я не опоздала? – знакомый голос прозвучал совсем близко, но только спустя полминуты Снегирь увидел свою недавнюю знакомую, которая обошла стол и села напротив него.

– Видимо, нет, мы же все еще здесь, – Снегирь откинулся на спинку стула и внимательно наблюдал за командиром и институтским, которые все так же неслышно переговаривались, видимо, решая поставленные задачи и обговаривая последние нюансы. Поняв, что ничего интересного он не увидит, и не услышит, а по губам читать как-то не научился, Снегирь сел прямо и посмотрел на девушку. – Ты единственная представительница прекрасной половины человечества, готовая скрасить нашу толпу грубых мужиков. Интересно, за какие заслуги Падре тебя пригласил? Мне всегда казалось, что он бывший моряк, для которого баба на борту…

– Что ты ко мне привязался? – перебила его девушка, говоря сквозь стиснутые зубы. – Вон, к Мокрому приставай, – она кивнула на соседа Снегиря слева. Снегирь послушно развернулся в сторону ее кивка и начал внимательно разглядывать высокого, выше, чем он сам, даже сидя, крепко сбитого, бритого наголо мужика. Затем покачал головой.

– Не-а, Мокрый, ты только не обижайся и пойми меня правильно, но ты совершенно не в моем вкусе.

– Да без проблем, братан, – усмехнулся Мокрый, который с нескрываемым интересом следил за перепалкой Снегиря и девушки. – Заноза в натуре прикольнее меня.

– Во-о-т, – Снегирь поднял вверх указательный палец. – Ни я один думаю, что к тебе грех не пристать. А если серьезно, зачем Падре тебя позвал с собой? Это опасно, а женщины за пределами стабов способны привлекать ненужное внимание как зараженных, так и всякое иммунное дерьмо.

– Личный опыт? – она приподняла красиво очерченную бровь.

– Можно и так сказать, – Снегирь теперь смотрел на нее очень серьезно, не отводя взгляда.

– Понятно, – теперь Заноза откинулась на спинку стула и задумчиво рассматривала сидящего напротив мужчину. – У меня интересный и очень нетривиальный дар Улья, – наконец сказала она. – А вот зачем тебя пригласили, вот то лично для меня загадка.

– Все просто, я чертовски обаятельный парень, как такого не позвать в увлекательное путешествие в самое Пекло.

– А еще очень скромный, я поняла.

– О, это ты еще моего друга Грубера не видела, вот где эталон скромности и аскетизма.

– Представляю…

Что Заноза себе представляла, Снегирь в этот день так и не узнал, потому что в это время Падре поднялся со своего места и обратился к команде.

– Я еще раз приветствую всех вас. Многие из тех, кто сидит сейчас за этим столом, знают меня уже несколько лет. Мы вместе ходили в рейды, вместе рисковали своими шкурами и прикрывали друг другу спины. Некоторые из вас пришли сюда, откликнувшись на мою просьбу. Нам предстоит выполнить опасное задание, из которого в «Убежище» могут вернуться не все. Я никогда не скрываю от своей команды, что их может ждать во время рейда, и сегодняшний день – не исключение. Мало кто из нас слышал про исчезающий кластер, еще меньше тех, кто когда-то в нем побывал. Согласно данным нашего друга, – Падре кивнул на институтского, – кластер появиться в пятидесяти километрах отсюда сегодня ночью, или завтра утром. Нам предстоит войти в него и попытаться найти вот эту вещь, – Падре махнул рукой, и вдоль стола поплыло изображение какой-то вещи, которую, судя по всему, заказал институский.

Увидев, как изображение, заключенное в прозрачный шар, плывет по воздуху, Снегирь мысленно присвистнул. Это была одна из технологий Нолда, уж он-то знал наверняка. Откуда подобное взялось у представителя Института – это та еще загадка, отгадывать которую Снегирю было лень, а когда он разглядел, какую именно вещь им предстояло найти, то прикусил язык, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего.

Еще раз, более внимательно рассмотрев застывшую перед ним голограмму, которую транслировала крошечная машинка, катящаяся по столу, Снегирь теперь прикидывал, как бы потактичнее намекнуть Падре, что опасное путешествие находится под угрозой срыва из-за того, что именно этой вещи в исчезающем кластере, который живет совсем по другим законам и не подчиняется действующему в Улье порядку перезагрузок, может не оказаться. А все потому, что он уже видел этот древнеримский пугио, когда тот болтался на поясе у Грубера.

Глава 2

– По машинам! – зычный голос Падре заставил Снегиря вздрогнуть и сфокусироваться на настоящем. Он не сказал никому про то, что, возможно, узнал предмет, который им было необходимо добыть, и что этого предмета в том месте, куда они направляются уже нет. С другой стороны, может быть, этот кластер – вот так вот оригинально перезагружается, ага, без кисляка, раз уж можно с натяжкой допустить вариант того, что он изначально пустой, поэтому жителей в нём никогда не бывает. А раз это перезагрузка, то может и пугио вернулся на свое место в музей. Так зачем волну поднимать, если сам ни в чем не уверен?

Снегирь запрыгнул в кузов небольшого грузовичка и сел на пол под усиленный титановыми дугами каркас, представляющий собой защиту людей, расположившихся в кузове, сверху. С боков кузов был обтянут полосками из того же титана, между которыми присутствовали широкие щели, в которые свободно проходили дула как двух стационарных крупнокалиберных пулеметов, так и стволы личного оружия бойцов, которые сейчас сидели, скрючившись на полу. Рядом со Снегирем примостилась Заноза, бросившая свой рюкзак в ноги и положившая на колени небольшой пистолет-пулемет.

– Ты так странно отреагировал, когда нам озвучили задание, – Снегирь покосился на девушку и ничего не ответил. Она подождала немного, а затем добавила. – Не хочешь поделиться?

– Нет, – он покачал головой. – Не хочу.

– Снегирь, если ты что-то знаешь: или про предмет, или про то место, куда мы сейчас поедем, то именно сейчас самое время рассказать, – Заноза смотрела серьезно, а на переносице залегла небольшая складка.

– Это ничего не изменит, – отрезал Снегирь. Машина слегка дернулась и поехала. Кроме Снегиря и Занозы в кузове сидели еще двое, тоже новички, которых Снегирь не знал, и знакомиться с ними не спешил. Они прислушивались к разговору, но не встревали, мало ли у кого какие секреты – это Стикс, и чтобы здесь выжить, необходимо иметь парочку тузов в рукаве.

– Снегирь…

– Отстань, – Снегирь прикрыл глаза. Разговаривать не хотелось, но его реакция за столом, когда он прошептал, не сдержавшись, что-то про то, что этого не может быть, была услышана сидевшей рядом девицей. К счастью, кроме Занозы его не услышал никто, остальные были поглощены речью Падре, а девушка ничего никому не сказала, и до этого момента не пыталась выяснить подробности.

– Снегирь, пойми, от этого знания может зависеть моя жизнь, так что, нет, я не отстану, – продолжала настойчиво теребить его Заноза. Вот ведь прозвище как подошло, просто не в бровь, а в глаз.

– Что ты хочешь узнать? – Снегирь приоткрыл один глаз и покосился на Занозу.

– Что это за место? Что от него можно ожидать? Ты там бывал?

– Да, я там бывал, наверное, я не уверен, – неохотно ответил Снегирь, решивший все-таки хоть чем-то поделиться, лишь бы Заноза отвязалась. – Но даже, если это то самое место, я не смогу тебе ничем помочь. Сомневаюсь, что там все происходит так же, как и на всех остальных кластерах. Это непредсказуемое место, и… – Снегирь запнулся, затем продолжил. – Там жутко.

– В каком смысле? Много измененных?

– Когда я был в этом проклятом всеми богами кластере, мы вообще никого не встретили: ни измененных, ни иммунных, никого. Только Грубер с кем-то сумел пообщаться, но даже он сомневался, а не прибредился ли ему этот Чинк. Но, кроме того, что в огромном городе, по виду даже немного нолдовском, – Снегирь поморщился, когда произносил последнее слово, – мы не встретили никого… – он снова запнулся. – Там все просто кричало о тяжелых боях. Некоторые дороги были сплошь покрыты стрелянными гильзами, просто сплошным ковром, даже ехать было неудобно. Вот и думай теперь, что это – мистическая психохрень или в каком-нибудь другом месте все-таки действительно произошло крупное столкновение, вот только, между кем оно произошло?

– Понятно, что ничего непонятно, – закусив нижнюю губу, проговорила Заноза. – А кто этот Грубер, которого ты постоянно поминаешь?

– Можно сказать, что он мой крестный, несмотря на то, что когда он меня вытащил из ловушки при перезагрузке, он сам всего пару дней провел в Улье.

– Он погиб?

– Я не знаю, – покачал головой Снегирь. – Когда мы расстались, он был вполне себе жив.

– А…

– Так, хватит, – оборвал Снегирь следующий вопрос. – Тебе не нужно ничего знать ни обо мне, ни о Грубере. А теперь ответь мне на один вопрос, всего на один – почему ты оказалась в команде?

Заноза смотрела сквозь щели между пластинами на мелькающие деревья, мимо которых проезжала их машина, и молчала. Снегирь уже думал, что она ему не ответит, но девушка повернула голову в его сторону и проговорила:

– Из-за моего дара Улья.

– Понятно, – Снегирь снова откинул голову на стенку кузова и прикрыл глаза.

– И ты не хочешь знать, что это за дар?

– Не особо, – пожал плечами Снегирь. – Раз ты здесь, хотя Падре негативно относится к появлению женщины в команде, значит, он уверен, что без тебя мы не справимся. А не справиться без тебя мы можем только в одном случае – если не найдем предмет. Так что твой дар, так или иначе, связан с умением находить искомые вещи, я прав?

– Прав, – Заноза последовала его примеру и закрыла глаза. Она находилась в Улье уже почти год и все никак не могла привыкнуть к тому, что на женщин здесь смотрят в лучшем случае снисходительно, в худшем же… Но она просто не могла не быть рейдером. Ей это нравилось, кроме того, что она действительно могла найти любую вещь из определенного кластера, если эту вещь ей предварительно показывали, хотя бы изображение. Ее словно притягивало к тому месту, где располагался искомый объект.

Машину тряхнуло, затем еще раз и еще…

– Эй, аккуратнее, – крикнул один из новичков. – Не дрова везешь!

– Он тебя не слышит, – не открывая глаз, сказал Снегирь.

– Ну, так стукни в стенку, рядом же сидишь, – уже тише сказал парень.

– Не буду. Во-первых, это не имеет смысла, а, во-вторых, мне лень.

В это время тряхнуло особенно сильно. Настолько, что Заноза не удержалась и упала прямо на Снегиря, а один из новичков завалился на крупнокалиберный пулемет, стоявший почти посредине кузова на лафете. Снегирь тихо выругался, потому что Заноза при падении умудрилась заехать ему прямо по носу своим УЗИ, и довольно бесцеремонно скинул с себя девушку. Тряска усилилась, и появилось ощущение, что машина поехала быстрее.

– Так, а вот это уже не совсем нормально, – нахмурившись, пробормотал Снегирь, и принялся подниматься, чтобы добраться до небольшого окошка между кабиной и кузовом.

Ему удалось встать, хоть и не в полный рост – мешали дуги каркаса, и даже почти дотянуться до окошка, когда машину не просто тряхнула, а буквально подбросило на очередной кочке, и из кабины послышалась приглушенная ругань. Снегирь не смог удержаться на ногах и рухнул на пол, больно ударившись коленями и правым локтем. Это было больно. Особенно локоть, который словно прострелило. Снегирь едва сдержался, чтобы не заорать. Он стиснул зубы и схватил поврежденную верхнюю конечность левой рукой, пытаясь хоть немного облегчить боль. Но как только он дотронулся до локтя, то не удержался и застонал.

– Что с тобой? – к нему подползла Заноза, которая даже не пыталась подняться на ноги.

– Не знаю, надеюсь, что не перелом, – простонал Снегирь. – Посмотришь?

Заноза не ответила. Кое-как пристроившись в трясущейся машине, она принялась ощупывать руку Снегиря. Один раз при особо сильном толчке ей пришлось ухватиться за плечо Снегиря, чтобы не откатиться от него, и это действие вызвало у него очередной болевой приступ. Но ей довольно быстро удалось установить характер повреждения.

– Нет, это не перелом, это вывих.

– Твою мать, – процедил Снегирь. – А ты умеешь… – он не договорил, но этого и не требовалось. Заноза сразу же поняла, что он хочет ей сказать и покачала головой. – Твою мать, – с чувством повторил Снегирь. – И как мне сейчас стрелять?

А вот это была уже проблема. То, что один из бойцов выведен из строя еще до начала непосредственно боевых действий подействовало на новичков, сидящих в кузове грузовика, подавляюще.

Вскоре машину стало трясти меньше, и один из парней сумел добраться до Снегиря, чтобы помочь уложить поврежденную руку в косынку, которую пожертвовала на это дело Заноза, вытащив ее из своего рюкзака.

Они как раз закончили подвешивать косынку на шею Снегиря, помогая ему укладывать в нее руку, как почувствовали, что машина остановилась. Находившиеся в кузове люди замерли на месте, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, но до них не доносилось ни одного звука.

Нервы были напряжены до предела. Снегирю даже показалось, что они дышат через раз. Окружившая их тишина была настолько неестественная, что в ушах начал появляться противный звон.

Рубер запрыгнул на крышу грузовика, прямо на каркас настолько неожиданно, что не выдержавшая первой Заноза взвизгнула и, подняв свой УЗИ, открыла огонь. Часть пуль добросовестно ушли через щели каркаса и даже достигли рубера, не причинив, впрочем, ему большого вреда, но часть начала рикошетить прямо внутри кузова, едва не прикончив всех находящихся в нем людей.

– Заноза, твою мать! – заорал Снегирь. – Немедленно прекрати стрелять!

Как ни странно, но его крик достиг своей цели. Девушка практически сразу замолчала и прекратила давить на курок, хотя Снегирь и не исключал тот случай, что у неё просто закончились патроны.

Рубер стоял на крыше и ничего не предпринимал, внимательно разглядывая засевших в этой практически недоступной для него клетке иммунных. В его глазах светился разум, перемешанный с отчаянной первобытной яростью, и от этого взгляда становилось страшно.

– Почему он так смотрит? – прошептал парень, сидящий рядом со Снегирем.

– Потому что он уже почти элитник, а элита редко прет напролом, – так же тихо ответил ему Снегирь.

– Я ничего не слышу, – прошептала Заноза. – Ни остальных, ни даже наших водителей. Что происходит?

– Заноза, давай решать проблемы по мере их поступления, ладно? – Снегирь отвел взгляд от рубера, под весом которого титановый каркас стонал, издавая скрипящие звуки, но пока держался. – Парни, кто-нибудь из вас сможет добраться до пулемета?

– Добраться не проблема, – тихо ответил второй, который как раз сидел недалеко от тяжелого оружия. – Проблема развернуть его так, чтобы стрелять вверх. Промежутки между дугами каркаса слишком малы, мы не сможем ствол просунуть, даже если снимем его с лафета. Какого долбанного хрена это чучело на крыше зависло? – в его шепоте отчетливо прозвучали злобные нотки.

Рубер продолжал стоять на крыше, не шевелясь, и кроме поскрипывания каркаса никаких посторонних звуков слышно больше не было. Наконец измененному надоело стоять, тем более что предполагаемый обед не пытался предпринимать никаких действий. Подняв вверх лапу, вооруженную огромными когтями, рубер ударил по крыше. Когти попали между дуг, но тварь не стала судорожно вырывать лапу, а наоборот сжала когти таким образом, что они обхватили дуги каркаса, и рванула лапу вверх, пытаясь оторвать каркас, чтобы дать себе простор для действий. Каркас заскрипел, но удержался, а машина качнулась, едва не перевернувшись, и не сбросив стоящего на крыше кузова рубера.

– Какая умная тварь, – процедил Снегирь. – Парни, давайте, снимайте этот хренов пулемет с лафета. Эта дрянь упорная, она все равно вырвет каркас и тогда, чтобы добраться до нас, ей понадобится меньше минуты. У нас есть только один шанс, и этот шанс связан с крупнокалиберным пулеметом. Лично мне вот так вот подыхать не охота.

Новички синхронно кивнули и принялись стаскивать тяжелое орудие с его постамента. Рубер, заметив шевеление в кузове, на секунду прекратил пытаться выворотить каркас, разглядывая, что же иммунные делают. По всему было заметно, что про то, что собой представляет этот самый пулемет, тварь прекрасно знала, потому что, оценив усилия людей, рубер начал выламывать дуги с удвоенной силой.

Они закончили одновременно: напрягшийся в последний раз рубер сильнейшим рывком умудрился все-таки сорвать защиту, а новички стащили пулемет и развернули его в сторону твари.

Рубер радостно заурчал и попытался пролезть в образовавшуюся дыру. Снегирь в это время подполз к пулемету, стараясь не обращать внимания на дикую боль в вывихнутом локте. Пулемет оказался не заряжен. Чтобы его зарядить пришлось ползти к стоявшему у лафета ящику с патронами.

Снегирь успел доползти до ящика и даже схватить его за ручку, чтоб потащить к оружию, когда рубер сумел зацепить своей жуткой лапой того парня, который помогал ему подвешивать руку в косынке.

Снегирь даже не понял, как за считанные секунды здорового крепкого парня вытащили на крышу. Его крики заставили Снегиря шевелиться, поскуливая от острой боли в руке. Крик парня оборвался в тот момент, когда пулемет был заряжен и взведен, а ствол поднят вверх.

Промахнуться по такой туше было совершенно нереально, и второй парень не промахнулся. Тяжелые пули, да еще с такого близкого расстояния не оставили руберу ни единого шанса, пробивая его прочную броню, вырывая кусочки плоти. Но убить тварь оказалось все-таки не просто, пришлось выпустить целый магазин, прежде чем она упала, откинувшись на спину, и больше не шевелилась.

Парень, чьего прозвища Снегирь так и не удосужился узнать, продолжал давать на спуск еще некоторое время, не обращая внимания на пустые щелчки и уже явно мертвого врага. Только когда Снегирь положил здоровую руку ему на плечо, он пришел в себя и отпустил пулемет.

Заноза сидела у стены кабины, сжавшись и закрыв руками уши. Никто из людей не произнес ни слова. На них снова обрушилась тишина, и от этого стало просто нереально жутко. Необходимо было выбраться из кузова, чтобы понять, что же произошло, и почему они не слышат других звуков боя, как минимум, но ни один из них не мог заставить себя пошевелиться.

Наконец, Снегирь шевельнулся и пополз к борту, который можно было откинуть изнутри, чтобы выбраться наружу.

Кое-как выбравшись из кузова, в котором, если бы не отверстия на месте ранее защищенной крыши, было бы просто невозможно дышать, Снегирь прокрался вдоль машины и заглянул в кабину. Кроме водителя, в кабине сидел еще один парень, которого Заноза называла Мокрым. Они оба были мертвы. Судя по внешним признакам, обоим сломали шею. Вот только каким образом это произошло, осталось для Снегиря загадкой. Двери и окна были закрыты, двигатель заглушен. Создавалось ощущение, что водитель остановил машину, аккуратно припарковав ее на обочине, а затем у него и пассажира свернулись шеи, причем сами собой.

Снегирь помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок и, пригнувшись, осторожно дошел до капота и выглянул из-за него. Машина остановилась в каких-то двухстах метрах от города. И, да, это был тот самый город, в котором Грубер ушел за бензином, а вернулся с пугио и кучей проблем, связанных со своим вторым даром Улья. Вот только никаких признаков того, что кроме них здесь присутствует остальная часть команды Падре, не было, хотя Снегирь точно знал, что выехали они из «Убежища» на пяти однотипных грузовиках.

– Какого черта здесь происходит? – прошептал Снегирь, напрягая зрение и осматривая окрестности. Несмотря на свой дар, других машин он так и не обнаружил, словно они ему в «Убежище» привиделись.

Сзади послышался легкий шум. Снегирь резко обернулся, выставив перед собой нож, который он неловко держал левой рукой.

– Спокойно, свои, – лишь расширенные зрачки Занозы выдавали, что девушка напугана той чертовщиной, которая происходила с ними. Она протянула Снегирю его рюкзак и ружье и помогла все это устроить у него за спиной. Позади Занозы стоял стрелок. В сторону крыши, где все еще лежал рубер и тело второго парня, никто из оставшихся в живых не смотрел. По-хорошему, надо было слазить и распотрошить споровой мешок. Рубер был матерый, поэтому существовала очень большая вероятность того, что они нашли бы жемчужину. Но вот только заставить себя это сделать никто из них просто не мог. Снегирь сел, прислонившись спиной к колесу.

– Что будем делать дальше? – тихо спросил он.

– Нужно к городу идти, – ответил за себя и за Занозу парень. – Там у нас больше шансов.

Снегирь кивнул, подтверждая слова парня. К тому же, его все еще не оставляла надежда на то, что Падре уже в городе, и они в поте лица ищут тот самый богом забытый музей, о котором ему говорил Грубер.

– Тогда пошли, – и он махнул рукой вперед.

Передвигались почти бегом, сильно пригнувшись. К дохлому руберу так и не подошли, решив в качестве оправдания, что подойдут к нему завтра, по дороге домой.

Забежав на первую улицу, они нырнули в какую-то подворотню и перевели дух.

– Куда теперь? – уже нормальным голосом спросил парень. У Снегиря мелькнула мысль, что надо бы его именем поинтересоваться, но она, также быстро как появилась, исчезла.

– Здесь недалеко есть площадь, на ней стоит музей. Вот в этом музее может находиться интересующий нас предмет, – пояснил Снегирь.

– Тогда пошли, мне здесь как-то не по себе, – Заноза передернула плечами. – Ты был прав насчет этого места, жуть берет, просто до безобразия.

Парень просто кивнул, соглашаясь со словами девушки.

Снегирь опять шел первым. Как и в прошлый раз по пути своего следования им не встретилось ни одной живой души. Только сейчас по пути их следования не возникало мысли о ведшихся на улицах тяжелых боях. Снегирь даже начал подумывать о том, что, возможно, они зашли в город с другой стороны.

Они добежали уже почти до площади, и Снегирь решил, что, возможно, они доберутся до музея без особых проблем, как Фортуна в который раз за этот день повернулась к ним задом.

Элитник выскочил откуда-то сбоку. При этом он пропустил вперед Снегиря и Занозу и напал на бежавшего последним стрелка, который даже не сумел понять, что же происходит перед смертью. Он успел только вскрикнуть. На его крик Снегирь остановился и оглянулся. Аналогично поступила и Заноза. На какую-то секунду Снегирю показалось, что его хватил столбняк, но он очень быстро отмер и заорал:

– Бежим!

Они неслись к площади и к спасительному музею с такой скоростью, на которую вообще были способны. Элитник видимо решил по быстренькому сожрать первую добычу, прежде чем догонять остальных, и это дало беглецам некоторую фору. Сам элитник не волновался, он прекрасно знал, что иммунные никуда от него не денутся, как бы быстро они не улепетывали. Он был способен догнать машину, несшуюся на полном ходу, куда там глупым людишкам. И Снегирь, и Заноза это тоже понимали, но упрямо продолжали нестись по улице, молясь про себя о том, чтобы успеть.

Выскочив на площадь, Снегирь махнул рукой в сторону музея, и Заноза рванула в то сторону, еще больше увеличивая скорость, хотя больше было почти невозможно. Она первая взлетела на высокое крыльцо со скоростью птицы и открыла тяжелую парадную дверь.

– Ну давай же, еще немного, – шептала она, глядя на Снегиря, который уже практически пересек площадь.

Эта гильза оказалась под ногой очень не вовремя. Снегирь взмахнул руками и покатился по земле, пытаясь хоть как-то уберечь вывихнутую в локтевом суставе руку. В этот же момент на площадь выскочил элитник.

Снегирь мог только сесть на земле и теперь со злой обреченностью наблюдал, как к нему неспешно приближается элита.

Внезапно элитник замер на месте, а спустя полминуты принялся озираться по сторонам, потеряв к своей добыче интерес. Спустя еще секунд десять тварь развернулась и куда-то побрела, не обращая больше внимания на валяющегося прямо у ее ног Снегиря.

Как только элитник скрылся за поворот, Снегирь упал плашмя на землю, а по его щеке покатилась одинокая предательская слеза.

– Господи, Боже мой, благодарю тебя за спасение, – с чувством произнес он вслух.

– Мне, конечно, это ужасно льстит и все такое, но зови меня, как и прежде, Грубер, – раздавшийся неподалеку знакомый голос заставил Снегиря вскочить на ноги и уставиться на подходящего к нему высокого худощавого светловолосого мужчину, который шел через площадь, вытирая на ходу с лица кровь, хлынувшую из носа.

Глава 3

Снегирь следил за приближающимся Грубером насторожено, не отводя взгляда ни на секунду. Почему-то в голове крутились мысли о том, что многие элитники могут воздействовать на разум жертвы. С другой стороны, пытался успокоить себя бывший капитан, зачем конкретно этому элитнику напускать на него глюки, если Снегирь все равно противопоставить ему ничего не может?

– Кто ты? – внезапно в наступившей напряженной тишине раздался хриплый голос Занозы. Голос раздавался из-за спины Снегиря, и саму девушку он не видел. Снегирь нахмурился, пытаясь понять, что же Заноза делает у него за спиной, и только спустя двадцать секунд до него дошло – она осталась на крыльце, открывала дверь в музей, если это огромное серое здание действительно было музеем, ведь Снегирь не знал о нем, мог судить только по рассказу Грубера.

Грубер тем временем остановил кровь, и вытер лицо, убирая с него бурые потеки. И только после этого взглянул на девушку.

– Вот не можешь ты, Снегирь, не прихватить с собой симпатичную девчонку, – в таком знакомом, но уже начавшем понемногу забываться голосе прозвучала насмешка.

– А толку то? – Снегирь откашлянулся, потому что скрипел даже похуже Занозы, и продолжил. – Все равно они тебя в итоге предпочитают.

– Конечно меня, – Грубер пожал плечами, вытащил из-за плеча автомат и поставил его на предохранитель, а затем вернул обратно за спину. – Я же выше, ты что забыл?

– Да кто ты, мать твою?! И куда делась элита?! – Заноза, не дождавшись ответа на свой вопрос, едва ли не визжала.

– Меня зовут Грубер, – рейдер пристально оглядел Занозу с ног до головы. – Мы со Снегирем давние кореша. Можно даже сказать, что я его крестный. А как зовут милую барышню?

– Что стало с элитником? Куда он убежал? – голос Занозы звенел. Снегирь понял, что еще одно мгновение, и она взорвется в полноценной истерике, а вот этого никак нельзя было допустить – они все же находились в странном кластере, а неподалеку шастал элитник.

– Тише, не надо нервничать, – Грубер улыбнулся, шагнул к девушке и очень осторожно коснулся ее щеки. – Элитник ушел, и у нас есть немного времени, прежде, чем он опомнится и вернется.

– А он вернется? – зрачки Занозы были неестественно расширены, но, по крайней мере, орать она перестала.

– Обязательно. Чтобы элита оставила жертву? Я даже в виде баек такого не слышал, – Грубер перестал улыбаться, а в его голосе появилось равнодушие. Снегирь, постояв еще немного, побрел в сторону того, кого он называл другом, единственным в этом жестоком мире.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – проворчал он, когда поравнялся с Грубером и Занозой. – Вот, положа руку на сердце, я думал, что ты ее ударишь. Во всяком случае, с Радисткой ты поступал именно так.

– Не тот случай и не та женщина, – Грубер внимательно осмотрел Снегиря. – Что с рукой?

– Подозреваю, что вывих, – Снегирь повернулся лицом к площади и принялся внимательно осматривать доступное его взгляду пространство.

– Покажи, – Грубер довольно бесцеремонно вытащил поврежденную конечность из косынки и принялся ощупывать. – Точно вывих, – Грубер зафиксировал плечо второй рукой и еще больше согнул в локтевом суставе руку Снегиря.

– Ай, ты что делаешь? Больно же! – Снегирь дернулся было, но Грубер держал крепко.

– А ты потерпи. Не знаешь, что ли, что вправление вывиха – дело неприятное и болезненное? – Грубер еще больше согнул его руку и слегка повернул. Раздался щелчок, Снегирь закусил губу от прострелившей до кончиков пальцев боли, а потом почувствовал, что боль уходит. – Ну вот, а теперь давай, суй свою клешню обратно в косынку и живчика глотни, через пару часов пройдет.

Отодвинув Занозу, Грубер подошел к двери.

– Знаете, а ведь это не самое лучшее место, чтобы пережидать потенциальную опасность, – он поморщился. – Лично у меня этот музей в тот раз вызвал совершенно необоснованный страх, просто вселенский ужас, до запора. Но, с другой стороны… – Грубер бросил взгляд на Снегиря, – этому кренделю нужно время, чтобы восстановиться. Все-таки двумя руками удобнее отстреливаться, так что… – он толкнул дверь, навалившись на нее, и дверь с легким скрипом начала открываться. Оказывается, Заноза умудрилась ее закрыть, перед тем как повернулась к Груберу. – Заходите, найдем какой-нибудь не внушающий ужас кабинет, посидим, успокоимся, расскажем друг другу, что потеряли в этом стремном месте, и подумаем, что нам делать дальше.

Он первым зашел внутрь. Снегирь, переглянувшись с Занозой, вошел следом.

– Он всегда такой? – прошептала ему на ухо девушка, когда дверь за их спинами начала медленно закрываться.

– Это он еще душка и в хорошем настроении, – хмыкнул Снегирь. – Как же я все-таки соскучился по этому сукину сыну. Эй, Грубер, а твоя воображаемая подружка все еще с тобой?

– Да куда ей деться? – Грубер вышел на середину полукруглого холла, и, наклонив голову, пристально посмотрел на плитку, которой был выложен пол. – А в прошлый раз это был «Ночной дозор», – проговорил он задумчиво.

Только после его слов Снегирь обратил внимание на то, что пол представлял собой огромную картину. Приглядевшись, он даже узнал полотно, с которого была снята эта странная копия.

– Это Пампени Батони «Диана и Купидон», – задумчиво произнес Снегирь.

– Да, – Грубер быстро взбежал по лестнице и сверху принялся рассматривать картину. Заноза решила присоединиться к этому странному приятелю Снегиря, тем более что название картины, которое произнес Снегирь, ни о чем не говорило девушке. Она поднялась на ту же ступеньку, что и Грубер, и посмотрела вниз. Ничего сверхинтересного она не увидела, ну подумаешь, толстая полуголая тетка… Внезапно, она услышала, как Грубер пробормотал. – Он прекрасна.

– Ты считаешь эту… хм… Диану красивой? – задала она чисто женский вопрос, не до конца понимая, зачем ей нужно знать на него ответ.

– Да, – Грубер облокотился о перила, продолжая рассматривать Диану. – Она очень красивая. Юная девственница – воплощение мечтаний мужчин. Диана – богиня, она не может не быть красивой, – произнося последнюю фразу, Грубер усмехнулся. – Снегирь, если тебе не надоело стоять прямо на заднице Купидона, то, может, уже поищем приличное место для отдыха?

– Тогда спускайтесь, – теперь уже Снегирь мог позволить себе ухмыльнуться. – В музеях кабинеты на первом этаже чаще всего располагаются.

– А ты откуда знаешь?

– Какая разница? – пожал плечами Снегирь. – Знаю и все. – И он, повернувшись, направился куда-то вбок. Грубер только сейчас заметил немного в стороне незамеченную прежде дверь. Положив руку на рукоять кинжала, он быстро спустился обратно в холл и ускорил шаг, догоняя Снегиря.

Это действительно оказался кабинет, выглядевший как сотни тысяч таких же кабинетов во всех возможных мирах. Было трудно определить, кому он принадлежал, но наличие небольшого диванчика возле журнального столика недалеко от входа и этакий аппендикс, прибитый к массивному письменному столу, возле которого стояло восемь стульев, давали повод заподозрить, что кабинет принадлежал местному начальству.

– Здесь нет компьютера, – задумчиво проговорил Грубер, проводя пальцем по крышке стола, а затем пристально изучая свой палец. – Интересно.

– Сам сказал, что этот кластер стремное место, – Снегирь неуклюже стянул рюкзак и ружье и пристроил их возле дивана прямо на пол. Сам же сел, откинулся на мягкую спинку и прикрыл глаза. – Рука болит, зараза.

– Скоро пройдет, – Грубер сел за стол и попытался открыть ящик. Ящик не открывался – он был заперт, как и еще два, располагающиеся под ним. – Так что вы здесь потеряли? – спросил он, доставая самую настоящую отмычку и принимаясь ковыряться в замке.

– Заказ от институтских. Кстати, эту халтурку лидеру нашей группы тот самый хмырь подбросил, который нас в почтальоны записал, – все это Снегирь говорил, не открывая глаз. Он почувствовал, как диванные подушки прогнулись и рядом с ним села молчавшая Заноза.

– Да что ты говоришь, – голос Грубера прозвучал глуше обычного, потому что он говорил практически из-под стола, под который залез, пытаясь открыть ящик. – Погоди, ты сказал, что группа была большой? – Грубер вынырнул из-под стола и внимательно посмотрел на Снегиря.

– Я этого не говорил, – пожал плечами Снегирь. – Но да, группа была довольно внушительная. Ты, кстати, никого из ребят не встретил, перед тем как на площадь выскочить? – он открыл глаза и посмотрел на приятеля. Грубер отрицательно покачал головой.

– Нет, я никого не видел, только элитника и вас. Но, может мы с другой стороны в город зашли?

– Элитник шел оттуда же, откуда и мы, – тихо произнесла Заноза. – Мне вообще показалось, что он нас как добычу загоняет.

– Вот как, – голос Грубера стал задумчивым. – Зина, ты слышишь, где-то сбой случился, раз наш знакомец рванул за пожрать.

– Я все прекрасно слышу, – женский голос в голове Грубера звучал недовольно. – Мне не хватает данных. Нужно думать.

– Опять со своей воображаемой подружкой разговариваешь? – Снегирь снова закрыл глаза, позволяя себе ненадолго расслабиться. Что ни говори, но как только появился Грубер, он почувствовал себя гораздо уверенней.

– Я предпочитаю «искусственный интеллект», – усмехнулся Грубер.

– Я не искусственный интеллект! Когда ты уже запомнишь?

– Я помню, Зинуль, не ори.

– Ты даже не представляешь, как дико смотришься, когда сам с собой начинаешь разговаривать, – заметил Снегирь.

– Да понимаю я, – Грубер взял со стола отмычку и снова принялся ковыряться в замке. – Только так и не научился разговаривать с ней мысленно. Точнее, я могу, но часто забываюсь.

– О да, ты ведь так старался, так старался…

– Я не понимаю, – раздался жалобный голос Занозы. – С кем Грубер разговаривает?

– Не бери в голову, – махнул рукой Снегирь. – Я же тебе уже говорил, Грубер всем хорош, вот только есть в нем один изъян, у него в голове поселилась воображаемая подружка, с которой он собственно и общается.

– Значит, просто не хотите говорить, – резюмировала Заноза.

– Не хотим, – кивнул Грубер, – это проблема?

– Да нет, мне все равно. Каждый с ума по-своему сходит, это же Улей, – пожала плечами уже полностью успокоившаяся Заноза. – Вот только… – она замолчала, и когда молчание стало уже напрягать, Снегирь поторопил девушку.

– Вот только что?

– Этот элитник, – Заноза пристально уставилась на Грубера. – У меня сложилось впечатление, что ты в курсе, что с ним произошло.

– В курсе, – не стал скрывать очевидного Грубер, затем, чертыхнувшись, вытащил отмычку и принялся ее разглядывать, вертя в руках. – Вот кому придет в голову так запирать ящик стола?

– Наверное, хозяину этого стола, – Снегирь помотал головой, прогоняя сонливость, и сел прямо, гипнотизируя взглядом Грубера. – Так что там с элитником?

– А что с элитником не так? – уклончиво спросил Грубер, не глядя на друга и в очередной раз пытаясь вскрыть неподатливый ящик стола.

– Грубер, не юли, – Снегирь провел здоровой рукой по лицу. – Это твой второй дар, да? Я помню, ты как антенна на этих тварей мог настраиваться. Что-то изменилось?

– Ну, как тебе сказать, – протянул Грубер. – Я же не просто так свалил тогда. Мне нужно было, в том числе, с этим моим даром разобраться и попытаться научиться им управлять.

– Ну, и как успехи? – Заноза в последние две минуты потирающая виски, внезапно согнулась пополам и ее вырвало. Снегирь тут же переключился с Грубера на девушку. – Что с тобой? Заноза, ты чего? Траванулась что ли? А может ты того, ну, беременная?

– Сам ты беременный, на голову, – простонала она, вытирая рот рукавом. – Мой дар включился. Та штука, она где-то рядом, я ее чувствую, – ее согнул очередной спазм.

– Классный дар, – одобрительно кивнул Грубер, глядя на страдающую девчонку. – Даже мой лучше. – Он отвлекся от разглядывания Занозы и решил ответить на вопрос Снегиря. – Я нашел этого элитника два месяца назад. Он едва-едва из рубера эволюционировал. Так что мы с ним уже восемь недель в салочки играем. Гоняем друг друга по всей границе с Пеклом. Я пока не могу воздействовать на него целенаправленно, просто могу заставить уйти. Когда поводок ослабевает, он начинает за мной гоняться. Но мне проще, чем всем другим рейдерам, я-то его чувствую, почти всегда знаю, где гаденыш окопался. Только вот сегодня сбой произошел, но думаю, что в этом виноват этот кластер. Элитник вообще три дня назад траекторию изменил и целенаправленно сюда рванул, уж не знаю, что его привлекло – я мысли читать не умею, а тут ты со своей новой подружкой, которая скоро в этом уютном кабинетике весь пол заблюет. Пришлось выкладываться, а ведь я еще не восстановился до конца. Так что от меня сейчас толку мало будет, если он вернется… Но, одно хорошо, я хотя бы скажу, что этот урод где-то поблизости. Да, в обморок я больше не сваливаюсь, когда мой радар, – Грубер с кривой усмешкой прикоснулся к виску, – засекает элиту. Башка болит, конечно, не без этого, но не до прострации. Эй, подруга, а ты точно уверена, что тебя твой дар сейчас выворачивает наизнанку? А то, может, это заразно.

– Так сильно еще ни разу не было, – пожаловалась бледная Заноза. – Голова болит до звездочек в глазах и тошнит без остановки.

– Ну так, центральная рвота не приносит облегчения, – в голосе Грубера Снегирю даже почувствовалось такое редкое для него сочувствие.

– А ты помочь не хочешь? Врач все-таки, – Снегирь, стараясь не глядеть на неаппетитную массу на полу, и с трудом сдерживая собственный рвотный позыв, приобнял Занозу за плечи.

– О, это самое классное, правда? Я врач, и я хороший врач, но… Вот ответь мне, а чем я могу помочь? Я же не знахарь. Могу только добить, чтобы не мучилась, – а вот теперь Снегирь абсолютно уверился в том, что перед ним Грубер, потому что никакого сочувствия, вызванного, скорее всего, приступом сентиментальности, из-за встречи с ним, больше в голосе Грубера даже не прослеживалось.

– Так, давай рассуждать логически, – Снегирь попытался настроить друга на рабочий лад. – Что может помочь?

– Смотря, чем вызвано, – неохотно ответил Грубер. – Если давка подскочила, то нужно снизить, если что-то другое по мозгам долбануло… ну, нейролептики мы здесь точно не найдем, хотя… – он задумался. – Можно попробовать спек дать. Вот, держи, – и он протянул Снегирю небольшую фляжку. – Это лайт-спек. Не смотри на меня так, я его у одного барыги выменял. Мой друган меня как-то к стабу прижал, на западе, – Грубер сделал неопределенный жест рукой. – Как я к стабам отношусь, ты знаешь, точнее, как они относятся ко мне. Но, тут немного задержаться пришлось. У меня же жемчужина была…

– Странно, что ты ее не сожрал, – Снегирь не выдержал и хохотнул, несмотря на совершенно невеселую ситуацию.

– Вот я ее и толкнул, чтобы не сожрать. Гороха взял, лайт-спека пару таких пузырьков, на всякий случай, – Грубер задумался, покосился на Занозу, и продолжил. – Остальное на ксера спустил, думал, что сможет импульсных гранат сделать, хоть парочку. Не получилось. Но зато обычными гранатами разжился.

– Интересно, здесь есть ванная? – Снегирь встал с дивана и принялся осматриваться, едва ли не пиная себя за то, что непозволительно расслабился, даже как следует не обследовал комнату, в которой они очутились, и что уж тут говорить, совсем забыл про свой флакон лайт-спека, презентованного Радисткой.

– Вон та дверь, – Грубер махнул рукой на дверь, которую Снегирь даже не сразу разглядел. – Тащи ее туда, а то правда инсульт схлопочет. А у нас времени возиться с ней не так чтобы слишком много.

– Ты просто эталон доброжелательности и сострадания, – прошептала Заноза.

– Я тебе помог, выделил дорогущее лекарство из собственных запасов, и при этом, заметь, в отличие от Снегиря, которого я могу назвать своим другом, я тебя вообще в первый раз вижу. Так каким еще образом я должен был продемонстрировать, что, в общем-то, неплохой парень? – Грубер прищурился, наблюдая за тем, как Снегирь помогает Занозе подняться, с нескрываемым призрением.

– Не обращай внимания, – Снегирь в очередной раз покосился на блевотину, с трудом сдержав подступающую к горлу желчь. В этот момент он отчаянно завидовал Груберу, которого, похоже, мало чем можно было пронять. – Он просто оголтелый шовинист.

– Не правда, – Грубер откинулся на спинку стула и потянулся. – Я открою тебе страшную тайну: я всегда был обеими руками за равноправие женщин. Более того, я признаю за женщинами право быть во всем наравне с мужчинами, но… Любые права влекут за собой определенные обязанности. Почему-то многие об этом успешно забывают. Мои друзья женщины об этом помнили, всегда помнили, даже когда оставались наедине с умирающим и тянущей к нему лапы старухой с косой. Можешь называть меня как хочешь, но если я увижу, что любая дамочка начинает творить дичь, то она вполне может за это от меня огрести, и оправдания типа: «Но я же девочка!» – лично мною в расчет приниматься не будут, – жестко закончил Грубер и снова занялся ящиком стола, пока Снегирь сопровождал Занозу в ванную.

В чем-то бывший капитан был согласен с другом, но… Проклятое «но». Снегирь аккуратно открыл флакончик и отдал Занозе, которая в это время успела умыться холодной водой. Самое смешное, что женщины не слишком обижались на Грубера, который никогда не скрывал своего к ним отношения.

Внезапно вспомнилась Радистка, которая в «Убежище» считалась нежным декоративным цветком. И которая до крови закусив губу, держала зеркало, в котором отражалась жуткая рана на животе Грубера, в тот момент, когда он ее сам зашивал. Он тогда не спрашивал, хочет она делать это и не тошнит ли девушку от одного вида его вываливающихся кишок. Нет, он сказал, делай, и она делала, потому что так надо, так правильно.

– Он такой странный, – пробормотала Заноза, рассматривая себя в зеркале.

– Да, – кивнул Снегирь. – Да, он самый странный тип, из встреченных мной. Ну как, лучше? – Заноза неуверенно кивнула. – Тогда пойдем. Если этому странному типу что-то взбредет в его бедовую башку, то нам придется только догонять.

Они вышли из ванной в тот самый момент, когда Груберу удалось открыть ящик.

– Так, что тут у нас? – он выгреб из ящика довольно тонкую папку и заглянул внутрь. – Какие-то накладные. Приход, расход, приемка, передача, акты о проверках. Ничего не понимаю, – он потер лоб. Бросив папку на стол, Грубер посмотрел на Занозу. – Отвратительно выглядишь.

– Спасибо, ты сама любезность, – Заноза приложила руку ко лбу. Отголоски той боли, которая скрутила девушку совсем недавно, все еще прис