Ты Меня Найдёшь

 Сладкая дрёма приятной тяжестью ложится на веки, не давая открыть глаза. Истома ползёт по телу, успокаивая и будоража одновременно. Чья-то знакомая рука легла на плечо, поползла вниз и нырнула декольте, нежно прошлась по груди и, добравшись до соска, сжала его. Она улыбается сквозь сон.

– Андре, шалун, а вдруг войдёт муж? – по привычке она говорит еле слышным шёпотом.

– Не войдёт, – он отвечает ей также тихо, наклонившись почти к самому ушку, –  Во-первых, я запер дверь на ключ, во-вторых, он сейчас пытается отыграться. А всех дам собрал вокруг себя мой кузен. Он решил прослыть магом и показывает им что-то необыкновенное. Дамы в нетерпеливом восторге. Так что мы одни. Натали, давай условимся, когда ты сможешь прийти? А то я за себя не ручаюсь.

Рука его не останавливалась и женщина чувствовала, что ещё немного, и она сама на него набросится, но из-за двери вдруг раздался робкий голос горничной.

– Барыня, может доктора позвать?

– Вон отсюда! Только задремала!

Горничная быстро ретировалась. Хозяйке под горячую руку лучше не попадаться. Парочка взглянула друг на друга, и женщина покачала головой.

– Не будем сейчас рисковать. Завтра, в обычное время.

Андре кивнул и, сорвав поцелуй на прощанье, от которого у неё всё внутри сжалось и немедленно захотелось продолжения, скользнул к двери. Умело повернул ключ в двери так, что его практически не было слышно, осторожно выглянул и, увидев, что путь свободен, быстро вышел, бесшумно притворив дверь.

***

Наташа открыла глаза и огляделась. Опять это видение. Не сон, а довольно отчётливое видение, в котором она была Натали, наставлявшая рога своему мужу. Именно её ласкал этот самый Андре. Мужчина неимоверно притягателен. Когда он склоняется к ней, нежно проводя  по ключице, то она каждый раз готова выпрыгнуть из платья. Боже, о чём она думает. Знал бы кто-нибудь, что она, такая сдержанная, превращается в нимфоманку, как только на неё находит это безобразие. Безобразие, которого она ждёт.

Всё началось после того, как она купила веер. Гуляла себе спокойно в выходной, радуясь хорошей погоде, и увидела лавку антиквара, в которой уже бывала. Она заглядывала иногда в такие лавки, будто в музей. На покупки особо денег не было. Лишь пару раз до этого купила маленькую пудреницу и театральный бинокль. В этот раз на витрине красовался веер. Удивительный, слоновая кость и шёлк с росписью. А какие милые сценки были на нём изображены. Ну просто пастораль пасторалью.

Стоил он наверняка столько… При всём желании она не смогла бы себе позволить такую вещь. Однако так хотелось зайти и посмотреть поближе. Можно же просто полюбоваться и уйти. Веера её привлекали всегда. Так хотелось раскрыть это чудо лёгким, небрежным взмахом и, прикрыв им улыбку, бросить лукавый взгляд на…  Кого? Кого ей так хотелось сразить? Да никого. Во всяком случае, в её окружении не было того, кому она могла бы послать такой взгляд.

Рука сама толкнула дверь. Раздался знакомый звук колокольчика, и она окунулась в манящий сумрак лавки. Витрина с веерами стояла в глубине, и Наташа уже направилась к ней, но тут её остановил голос владельца лавки. Мужчина средних лет, интеллигентного вида, запомнился ей с прошлого раза. Он прекрасно видел, что бюджет не позволяет посетительнице потратиться даже на средний чек, не говоря уже о дорогих покупках, но всё равно был любезен, охотно отвечал на вопросы и даже полез в закрома, чтобы выудить тот самый театральный бинокль, который она в итоге и купила. Он был значительно дешевле того, что стоял на витрине, потому что в одном месте, перламутр был слегка отколот. Это было практически незаметно, но ей скинули больше чем полцены, и она ушла воодушевлённая с покупкой.

– Ну вот и наша счастливица!

Наташа в удивлении оглянулась. Она была одна в магазинчике. Вместо ответа девушка просто указала пальцем себе на грудь и вопросительно подняла брови.

– Да, да. Именно вы! Сегодня мы дарим веер, тот самый, что лежит на витрине. Вернее, продаём за символическую цену. У вас же найдётся двадцать рублей?

– В смысле двадцать тысяч?

– Нет, нет. Именно двадцать рублей. Но покупка с условием. Мы сделаем ваше фото с этим веером. Реклама, сами понимаете. Мы поставим щит около магазина с вашим изображением. Вы же первая, кто получила такой шанс. Такие розыгрыши будут происходить случайным образом, и мы надеемся, что это привлечёт к нам больше посетителей.

Конечно, она согласилась. Тем более что сфотографировали её именно так, как хотелось. Лукавый взгляд поверх веера. Через несколько дней реклама уже красовалась на щите около магазинчика. Озорная красавица в бальном платье и локонами, спадающими на декольте. Наташа даже замерла. Вот это да! Сразу захотелось стать именно такой. Это, наверное, дизайнер из агентства, где заказывали плакат, постарался.

Вот после этого и начались видения.

***

– Наталья Викторовна, ну почему-у-у-у? Зачем вам ехать в эту глушь?

– Бабушка сильно болеет. Как я её брошу? Да и не глушь это. Кто вам сказал? Это маленький, но городок.

– А нельзя, чтобы вы лето там пожили, а потом снова к нам вернулись?

– И как это будет, Маришка? Скажу бабушке, что дальше пусть сама как может, так и перебивается, оставлю её и уеду?

– А как же мы?

– А с вами мы будем в соцсетях общаться. Группа наша никуда не денется. Правда ведь?

Наташе самой было непередаваемо грустно расставаться со своими детьми. Она помнит, с каким страхом в первый раз входила в класс. Выпускница исторического факультета, она всегда хотела работать археологом, но не судьба. У неё обнаружилась аллергия на первых же раскопках. И это была не просто аллергия на пыль. Она появлялась только во время каждой следующей экспедиции. Походы по врачам ничего не дали, сколько ни делали проб, а выяснить на что именно аллергия, так и не удалось. Девушка в итоге махнула рукой на свою мечту.

В школу идти было страшно. Девушка она была очень даже симпатичная, но, как однажды услышала за спиной, «чистая ботанка». Как её примут, и как она справится? Первый урок был в шестом классе. Программа ей была знакома и темы любимые. Завуч, которая всегда опекала молодых специалистов, представила её классу и прошла на заднюю парту. У неё была привычка присутствовать на первом уроке нового учителя. Как она объясняла: «Как начнётся, так и поведётся. Поэтому не будем давать шансов плохому началу». Надо отдать должное, методика работала.

Наташа, вернее, Наталья Викторовна сделала перекличку и сказала, что сегодня будет сначала новая тема, а по домашнему заданию она проведёт письменный тест в другой день. Написала на доске «Возникновение рыцарства» и начала рассказ. Класс сидел тихо, попробуй пошуми с завучем за спиной, и Наталья незаметно для себя погрузилась в любимую историю. Звонок вернул её в реальность, и она поняла, что сорок минут говорила не останавливаясь, а класс, включая завуча, тихо сидел, не спуская с неё глаз. Отпустив школьников, она села за стол, но те не спешили уходить. Мальчишки толпились вокруг стола, оттискивая девочек.

– Наталья Викторовна, а правда, что доспехи у рыцарей были такие тяжёлые, что он сам не мог двигаться?

– Неправда, иначе как бы он сражался. Доспехи весили до 25 килограмм, а шлем до четырёх килограмм. Но современная амуниция солдата весит даже побольше. К тому же вес доспехов распределён по телу.

– Наталья Викторовна, Наталья Викторовна…

Завуч, которая хотела что-то сказать новой учительнице. Только рукой махнула. Потом.

Слух об уроке разлетелся быстро, и Наташе было уже намного легче познакомиться с остальными классами. Классное руководство ей не досталось. Но она организовала исторический кружок, создала чат, где они постоянно обсуждали что-то интересное. И вот приходится уезжать. После летнего отпуска она уже не увидит ставшие такими родными лица.

Заболела бабушка. Бабушка, которая её вырастила, отдала все силы на её обучение в столице, была её мамой, папой, другом, носовым платком, а порой и волшебным пенделем. Рассказала ей об этом её подруга. Сама бы бабуля не стала её беспокоить. Городок, где она жила, был маленьким, непримечательным  районным центром. Но там было красивейшее старинное поместье, превращённое в музей. Бабушка долгое время там работала, до тех самых пор, пока не поняла, что нет уже сил, ходить каждый день на работу.

Городок совсем не изменился за последний год. Прошлым летом Наташа гостила у бабушки почти два месяца, поэтому исходила его вдоль и поперёк. Бабушка встретила её радостно, стараясь не показывать свои болячки, чтобы не беспокоить свою любимицу. Да ведь как не заметить, что ей трудно вставать по утрам, а днём она быстро устаёт и всё старается сесть посидеть, чтобы дать ногам передышку.

На заявление внучки, что теперь она останется тут жить, Мария Фёдоровна заохала, мол, куда же молодой девушке жить в такой глухомани. Замуж-то надо, а здесь кого она найдёт? Но Наташа держалась, как стойкий оловянный солдатик. Всегда мол, мечтала пожить тут. В тишине и покое. Год точно хочет отдохнуть от городской суеты. Кстати, в школу можно заглянуть, нет ли места историка.

Свободных вакансий в школе не оказалось, зато в музее-усадьбе нашлось. Как раз два дня назад освободилось место. Девушку с радостью взяли, потому что молодые не сильно-то стремились работать в музее. В первый день её познакомили с действующей выставкой. Дали всю литературу, чтобы она могла отвечать на вопросы посетителей, а на второй день отвели в запасники. Там хранилось довольно большая часть картин и мебели, которыми потом частично заменяли экспонаты, обновляя залы. Отдельно была комната для тех предметов, о которых практически ничего не знали или знали очень мало. Была и комната для сотрудников, даже две. В ещё одном, отдельном кабинетике стоял компьютер с электронным каталогом музея, и хранилась вся переписка с разными специалистами и коллекционерами, к которым обращались за помощью в розыске информации. Кабинетик отдали ей в безраздельное пользование, как и компьютер.

Усадьба очень понравилась Наташе. Мечта, а не работа. Можно заниматься исследованиями, что ей всегда нравилось. Коллектив во главе с директором был в основном женским. Мужская половина состояла из садовника, электрика и сантехника в одном лице. Откликался мастер золотые руки на свойское «Михалыч» и был всегда готов помочь в меру своих умений. Каковых, кстати, было немало. Руки у него были и впрямь золотые. Как потом оказалось, в штате было ещё двое мужчин. Оба в возрасте и работали посменно сторожами.

Будни усадьбы могли бы кому-то показаться однообразными, но только не Наташе. Она с радостью ходила по залам, сверяя экспонаты с каталогом. С удовольствием читала всё, что только могла раскопать о самой усадьбе и о  выставленных предметах. Просмотрела всю переписку и отправила несколько писем-знакомств антикварам и специалистам. Через пару недель она полезла в запасники. Надо отдать должное, хранили всё на достойном уровне.

Тут было ещё интереснее, чем в выставочных залах. Особенно ей понравилась серия портретов. Неизвестный, но явно талантливый художник, создал такие живые картины, что казалось, вот отвернёшься, а за спиной раздастся шелест платья. После запасников она перешла уже к последней комнатке. Записей по ней было совсем мало. Инвентарный номер, краткое описание да история переписки, если таковая была.

Стояли все предметы аккуратно накрытые. Температура в комнатке, как и в запасниках, поддерживалась на уровне восемнадцати градусов, поэтому теплолюбивая Наташа проводила там примерно час, наслаждаясь изысканной работой старых мастеров, а потом шла или в свой кабинет, или в залы с экспозицией.

С последней комнаткой она не спешила, там предстояло много работы. Ей хотелось узнать о вещах как можно больше, чтобы в дальнейшем можно было их выставлять с более полным описанием. Картины она оставила напоследок. Девушка уже закончила с вазами, посудой, комодом с инкрустацией и ломберным столиком. Сегодня пришёл черёд полотен. Она в предвкушении сняла ткань с первой картины, и руки её невольно прижали к груди только что снятое покрывало. На неё смотрел … Андре. Тот самый Андре, прикосновения которого вызывали в ней недвусмысленный трепет. Вот и сейчас у неё сладко заныл низ живота, а в ногах появилась такая слабость, что ей пришлось присесть в кресло.

Девушка смотрела на разлёт тёмных бровей, нос с лёгкой горбинкой, глаза орехового цвета, гладкую, смугловатую кожу, гордую посадку головы и руки с длинными нервными пальцами. Взгляд мужчины был направлен прямо на неё, и перед ней вставало их свидание буквально вживую.

Она вбегает в дом и открывает дверь квартиры своим ключом. Скидывает шляпку с густой вуалью и широкий плащ с капюшоном, который обычно накидывает поверх. Он уже ждёт её. Он всегда её ждёт. На лице явное нетерпение, которое сменяется жаждой обладания, как только они видят друг друга. Руки, сплетаясь, тут же разъединяются, чтобы помочь друг другу избавиться от одежды. Крючки, ну как же они надоедают.  Какое счастье, у неё от природы такая тонкая талия, что утягиваться нет нужды, и корсет – просто надоедливая деталь гардероба.

А как она любит, когда его ладони ложатся на эту талию, уверенно оглаживая её, поднимаясь вверх, к груди, или опускаясь ниже медленным, скользяще – ласкающим движением. Сердце в такие минуты колотится так, что, кажется, выпрыгнет из груди, а её руки двигаются сами по себе, наслаждаясь рельефностью мышц любовника и гладкостью его кожи. Как только рука касается его живота, Андре, глубоко вздохнув, обхватывает её бёдра и прижимает к себе. Она чувствует его нетерпение, но знает, что он сначала доведёт её буквально до неистовства и заставит умолять о близости. Это доставляет ему настоящее наслаждение. Она тоже ждёт этого, ждёт каждый раз, с трепетом и предвкушением. Ему придётся постараться, чтобы услышать от неё заветные слова.

Его руки подхватили её под попку, и он уже несёт её к их креслу. Вернее,  к их трону. Она сразу закидывает ноги на мягкие подлокотники, позволяя ему устроиться как можно плотнее к ней, с удовольствием ощущая бархатистость и твёрдость его плоти. Андре начинает с поцелуев. Целуется он как бог. Бог любви и страсти. Губы его касаются нежно и трепетно, постепенно усиливая натиск и заставляя жаркие волны подниматься снизу, ударяя в голову как хорошее вино. Пристроив свой член так, чтобы при каждом движении он скользил по её клитору, Андре начинает потирать её соски, зажав их легонько между пальцами, продолжая со вкусом целовать её, то отрываясь, то снова припадая к губам.

Затем он слегка отстраняется и одна рука, оставив её грудь, опускается на её живот, слегка надавливая и поглаживая чуть ниже пупка. Эта ласка… У неё буквально темнеет в глазах от желания почувствовать его в себе. Но она сдерживается, и тогда он начинает лёгкими, медленными поцелуями касаться её шеи, постепенно опускаясь ниже. Он целует ложбинку между её упругими грудками, с торчащими острыми розовыми сосками, доходит до живота с шёлковой белоснежно-перламутровой кожей. Его горячий язык порой слегка касается  этой самой кожи, заставляя Наташу вздрагивать и подаваться ему навстречу.

Рука его, как бы невзначай, ложится на тёмный треугольничек внизу живота, но тут же убегает, заставляя её буквально гореть. Дойдя поцелуями до этого треугольничка, Андре замирает, делая паузу, а она выгибается ему навстречу. Он также легко касается языком её клитора, затем повторяет и это заставляет её сдаться, потому что сладкая, тянущая боль буквально пронзает её снизу доверху. Сердце её колотится так, что, кажется будто эти удары слышны даже за дверью, в глазах мутится, а губы сами шепчут, то, что он так жаждет услышать.

– Андре, умоляю, я хочу тебя.

Однако мужчина выжидает, снова припав к её губам и лаская грудь. Тогда её рука находит член и скользит по его бархатистой коже, отчего стон врывается уже у него. Но Наташа не останавливается. Нежно проводит вокруг головки, опускаясь к основанию, поднимается обратно и затем плотно обхватывает рукой готовое к бою орудие. Сделав пару движений и почувствовав на своей ладони капельку, она ловко направляет член туда, где ей так хочется его ощутить.

Головка легко скользит внутрь, вызывая трепет. Женщина закидывает ноги на плечи любовника, давая ему возможность проникнуть как можно дальше. Темп его движений быстр и ритмичен, но как только Андре чувствует приближение пика, он замедляет скорость, стараясь растянуть наслаждение, затем снова усиливает ритм. Однако оба так возбуждены, что надолго их уже не хватает. Сначала вскрикивает Наташа, а через пару секунд к ней присоединяется Андре. Какое-то время после разрядки они не двигаются, а затем он переносит её на кровать, где они лежат, просто прижавшись друг другу в лёгкой дрёме.

Первой встряхивается Наташа. Легонько проведя пальчиком по горбинке носа, она целует его в шею и пытается встать, но мужчина вновь притягивает её к себе.

– Пытаешься сбежать?

– Время, милый, время. Нельзя, чтобы у мужа мелькнула даже тень подозрения. Он хоть и заядлый игрок, но в остальном умён и очень догадлив. Ты же знаешь.

– Знаю. Знаю. Из головы не выходит. Всё время перебираю способы, как нам избавиться от него.

– Андре, родной мой, любимый, ты же знаешь, я против убийства.

– Это не убийство, а дуэль.

– С тобой у него нет шансов. Это убийство.

– А мучить тебя – это не убийство? Он ведь практически купил тебя у твоей мамаши. Ты ещё ребёнком была. Хорошо, что сломать тебя не смог. Я вообще удивляюсь, как ты умудрилась выдержать, закалиться, да ещё весь дом, включая мужа, в кулачок свой забрать. Ты ведь совершенно не стерва.

– Зато хорошая актриса. Поэтому могу так сыграть стерву, что даже ты поверишь. Ну а когда подставила на воровстве и послала на порку первую наушницу своего муженька, так знаешь, как про меня в людской говорить стали…

– Ах ты, маленькая интриганка. Ну, согласись на дуэль. Прошу тебя.

– Нет. Грех это. Вечно не отмолим. Как жить после будем?

– Ты же знаешь, что развод невозможен.

– Мы что-нибудь придумаем. Я уверена.

Андре, такой властный, несгибаемый, смело смотрящий в лицо любой опасности, молча взял маленькую ручку Наташи и поцеловал ладонь.

– Скорее, мой свет. Придумай скорее. У меня на душе кошки скребут, когда я представляю, что он тобой владеет.

– Не переживай. Я же такая болезненная. То мигрень, то слабость, то женское недомогание. А тут, к счастью, новая горничная так перед ним хвостом крутила, что мраморная статуя и то бы соблазнилась. Так что сейчас, она у него в кабинете частенько пропадает. Потом бедолага, только дремать и может. Бойкая и неугомонная девица оказалась, на наше счастье.

– А ты что?

– Делаю вид, что злюсь и одно на неё ору по каждому подходящему поводу. Да и без повода тоже.

Андре закатывается смехом и, напоследок легонько сжав попку подруги, отпускает её.

На улице Наташу уже поджидает извозчик, которому было приказано подъехать к назначенному часу. Он довозит её до Пассажа с задней стороны и женщина, накинув капюшон, выскальзывает и тут же заходит в небольшую кофейню, где её поджидает кузина, приехавшая минут пять назад. Они заказывают пирожные и по чашке чая, но долго не сидят. Дамам ещё надо хоть что-нибудь купить, чтобы прийти домой  не с пустыми руками.

Кузина так же, как и Наташа, использовала покупки как повод для свиданий. Лизу тоже рано выдали замуж. Муж, на тридцать лет старше, женой не интересовался совершенно. Приданое, вот была его настоящая любовь. А в постели и девки дворовые хороши. Ни мигреней тебе, ни болезней. Но как антураж, брал её везде. Эдакая воздушная фея. Изящная и красивая. Все завидовали. А ему на самом деле нравились погрудастее да поядрёней.

***

Наташа тряхнула головой, отгоняя живые картины. Такие детали не нафантазируешь. Как историк, она любила читать про быт, много ходила по музеям и сначала думала, что всё навеяно тем, что она когда-то видела. Но сегодняшнее видение было слишком детальным. И слишком эротичным. Её пальцы помнят, как она касалась любовника, её губы снова готовы припасть к его. Она никогда не забудет и не спутает этот поцелуй. Не было у неё такого опыта в жизни. А уж мужской член она вживую и не видела никогда. Ботанка же. К ней, даже если парни и клеились, то бежала она от них, как чёрт от ладана. Даже порно никогда в глаза не видела. А тут, так смело себя вести. Девушка посмотрела на свою ладонь и покраснела.

Потом, встряхнувшись, глянула за окно. Ого, как время летит. Надо выходить из этого наваждения. Хорошо бы узнать что-нибудь о портрете. Наташа достала телефон и сфотографировала портрет. Пусть пока хоть так будет. Затем накинула покрывало, стараясь не фиксировать взгляд, на таких манящих губах, и выбежала в коридор.

 До конца дня старалась больше о портрете не думать, погрузившись в другие хлопоты. Но дома… Приняв душ и поужинав с бабулей, ушла к себе в комнату и тут, рука сама потянулась к телефону. Она легла на кровать и стала рассматривать портрет снова. Ну точно помнит это лицо вживую. Помнит, как проводит пальцем по его бровям. Помнит, как на солнце его глаза становятся глубоко искристыми. Помнит его ладони, уверенно ложащиеся на её талию. Ну откуда ей знать, как приятно прижаться к его груди? А она знает! Бред какой-то. Нет логики вообще. Может, так и начинается психическое расстройство?

Девушка прикрыла глаза. Ну вот. Снова. Она видит, как подъезжает в собственном экипаже к дому. Опять эта наглая Дашка. Какое счастье, что она выбрала себе роль стервозной хозяйки. Можно орать сколько хочешь, а то и затрещиной наградить. Муж только руками разведёт. Но отчего у неё такая наглость, даже не наглость, а торжество сквозит во взгляде? Кланяется вроде покорно, но как смотрит… Ох, не нравится это, не нравится. Надо быть ещё осторожней. Из Пассажа теперь будет заезжать ещё и к модистке. У той большая мастерская с магазином и два выхода на разные улицы. Там можно брать другого извозчика, а этот пусть дожидается.

Муж ведёт себя как обычно. Может, показалось? Нет. Осторожность всё равно не помешает. Обычно она после покупок разыгрывает хорошее настроение и хвастает обновами. Вот и сейчас муж в покорном восхищении целует ей кончики пальчиков и она говорит, что уходит к себе. Ишь, как у Дашки-то рожу перекосило. Ничего, переживёшь. Закрывая за собой двери, видит в щёлку, как горничная  присела перед мужем в низком поклоне, стараясь продемонстрировать своё декольте повыгоднее, а тот запускает свою руку в это самое декольте. Реванш берёт с*ка.

Знает она, что дальше будет. Как-то случайно застала их в библиотеке. Вернее, они её. Натали стояла среди полок, и муж с Дашкой, буквально ввалившиеся туда, её не заметили. Муж стал хватать Дашку то за задницу, то за сиськи. Мял их как тесто, тяжело дыша. А потом развернул горничную к себе задом и, задрав ей юбку, отымел своим коротким, толстым членом. Девка стонала да охала, как де ей хорошо с барином. Слава богу, долго не валандались. Трахнулись и сразу ушли. А чего там. Ей только юбки опустить да поблагодарить за милость.

Дура дурой. Стоит оно того? Даже если случится что с ней, так муж быстро невесту с приданым найдёт. Кто ж на прислуге женится? Она своей задницей толстой совсем опасности не чует? Сейчас пока живётся ей припеваючи. Только чуток и достаётся для видимости, но можно ведь и усугубить. Что-то тревожно. Ой, как тревожно. Не к добру.

У себя в спальне Натали ещё раз прокрутила перед мысленным взором сегодняшний день. Не помнит ничего такого, чтобы взволновало или насторожило. Странно. Что же так сердце ноет? Надо будет сообщить Андре, что пока свидания придётся отложить. Даже он, с его скепсисом, доверял её интуиции.

На следующее утро Наташа проснулась с головной болью. Всю ночь носилась перед глазами Дашкина ухмылка, её вихляющаяся походка и сиськи, которые она ухитрялась выставить так, что взгляд невольно на них натыкался. Сердце ныло, как в последнем видении. Может к врачу сходить? И что она расскажет? Про любовника, постылого мужа и Дашкину задницу? Да ей точно скажут, что надо завести себе мужика и воплощать эротические фантазии с ним. И будут правы.

Мария Фёдоровна с беспокойством поглядывала на бледное личико внучки и суетилась вокруг.

– Натуля, кофеёчку? Смотри, я пончики сделала. Ты же всегда любила.

Бабушкины пончики она и впрямь обожала. Бабушка делала их по семейному рецепту. Внутри была нежнейшая творожная начинка, а хрустящая корочка припылена сахарной пудрой. Несколько штук бабушка уже положила в контейнер.

– На работе после обеда может чайку попьёшь, – похлопала бережно по руке девушку, – а то вон, исхудала что-то.

– Спасибо, бабулечка. С радостью попью.

Наташа обняла её, чмокнула в щёку и, откинув все беспокойные мысли, помчалась на любимую работу. Там сразу её позвали к директору. У неё в кабинете сидели два молодых человека, как оказалось, студенты с исторического факультета, которых направили к ним на практику. Аполлинария Альбертовна (имечко у директрисы, конечно, то ещё), спихнув студентов, облегчённо вздохнула. А Наташа, ой, простите, теперь Наталья Викторовна, повела студентов по музею. В запасники водить не стала. Потом как-нибудь покажет. Всё равно без неё туда они не могут пойти. Вот если понадобится ей там что, тогда и поведёт. Выставку же показала с подробнейшими разъяснениями. Не зря штудировал методички, да и сама часами копалась, разыскивая интересные факты.

Студенты в её кабинетике, конечно, не поместились, чему она была рада, поэтому их разместили в общей комнате, притащив туда ещё пару столов. Благо места было довольно. Вся эта суета заняла почти весь день, поэтому о своих страхах и видениях она подзабыла. В первый день студентов она отпустила пораньше. Оставшись одна, вдруг вспомнила про пончики. Сделала себе чай и непонятно как, оказалась с  этим чаем и пончиками в заветной комнате. Покачав головой от удивления, когда сообразила, куда она пришла, села в кресло, придвинула маленькую табуреточку, пристроив на неё чай и пончики, и стянула покрывало с портрета. Практически сразу погрузилась в очередное видение.

***

Андре смотрел, как она наслаждается петишу, которые он захватил в её любимой кондитерской. Мужчина обожал баловать её. Поэтому частенько они после бурного секса пили чай, если же не оставалось времени, то пирожные она забирала с собой. Они не виделись целый месяц, поэтому набросились друг на друга, как жаждущие на воду. Сегодня у них было больше времени, потому что муж уехал на карточную игру. С подачи Андре, его пригласили в довольно узкий кружок. Играли там честно, поэтому особо Натали не волновалась. Да и какая разница? Он в любом случае находил где поиграть.

Натали сидела в лёгком полупрозрачном пеньюаре, а на Андре был лишь шёлковый халат. Они любили вот такие «домашние» застолья, когда можно было хоть на короткое время представить, что они действительно вместе. Тонкие пальчики взялись за следующее пирожное, а острые зубки вонзились в него, выдавив бешамель. Женщина облизнулась, и Андре, изменившись в лице и, выхватив пирожное из её рук, впился ей в губы. Натали стала сдирать с любовника халат и, не отрываясь друг от друга, они снова оказались в постели.  В этот раз всё было так бурно, что уже минут через пятнадцать они снова сидели за столом и продолжали пить чай с довольными лицами.

– Радость моя, ты что-нибудь придумала? – снова начал Андре свою больную тему, – А то я не выдержу ещё месяц.

– Придумала, придумала. Детали только осталось подогнать. На следующем свидании уже и расскажу, наверное, – и, увидев нетерпение на лице любовника, остановила его, –  Не допрашивай. Погоди. Мне, правда, надо ещё немного времени.

– Ладно, ладно, – миролюбиво улыбнулся тот, – Ещё недолго я, пожалуй, выдержу. Тем более что через неделю ещё раз игра и мне обещал Анатоль, что снова пригласит твоего мужа.

– О, чудесно! Но сейчас нам, пожалуй, пора, мой свет.

– Да, как ни жаль. Только мысль, что это всё может скоро закончиться, и даёт мне сил. Пойдём, я помогу тебе одеться.

– Э-э-э-э, нет мой милый. Знаю я твою помощь.

– Честно только помогу, – выражение его лица стало таким умилительно жалобным, –  Ну, доставь мне эту радость.

– Хорошо, хорошо. Будем считать, что я тебе поверила.

Домой она приехала как раз вовремя. Мужа ещё нет. Видно, игра затянулась. Дашки тоже нет. Ей доложили, что она отпросилась со двора. Дескать тётка заболела. Ну и славно. Видеть её совсем не было желания, хотя если честно она была ей благодарна за то, что она так рьяно вцепилась в её мужа. У того даже поползновений теперь на жену не было. Не будь девка такая наглая, она бы ещё и  подарками её задаривала. Но эта дурында своей наглостью всё испортила. Реноме хозяйки нельзя портить. Так что прости, Дашка, но приходится разыгрывать стерву.

Пройдя в спальню, Наташа приказала горничной раздеть себя, а покупки отнести в гостиную, чтобы похвастаться перед мужем, когда он вернётся. Переодевшись в домашнее платье, приказала подать чаю. Не успела пригубить чашку, как вернулся муж. Оживлённый, радостный. Видно, выиграл. Приказал подать и себе чаю и, подойдя к жене, поцеловал её в плечико.

– Как ты, милая? Что купила?

– Чай допью и похвастаюсь. Такую прелесть сегодня раздобыла. Любо-дорого!

– Чудно, я рад, что ты не скучала.

Всё вроде бы хорошо. И хотя тонкая иголочка тревоги не растворилась окончательно, Натали старалась забыть о ней. План её и впрямь был хорош. Главное, всё сделать правильно. Завтра ещё съездит в монастырь, поговорит с сестрой Анной, да и можно приступать. Через неделю очередное свидание с Андре, там он всё и узнает.

***

Наташа вынырнула из видения. Ну что ты скажешь. Чай остыл. Однако она не пошла кипятить новый, а съела пончики, запивая их чуть тёплой жидкостью. Хорошо, что крепкий. Как бы там ни было, а вкус чая есть. А уж бабушкины пончики – это всегда праздник.

Что же ей делать? Жить вот так в двух мирах, конечно интересно, однако страшновато. Вдруг это всё-таки что-то не так с психикой. Но и записываться к врачу нет желания. Ладно, решила же, что пусть всё идёт как идёт. Может, Дюма своих мушкетёров вот также видел, а потом просто записывал. Кстати! Это идея! Надо будет попробовать записать все её видения. Вот только сцен эротических там будет столько… Но это ведь может быть  отличным решением. Возможно, в ней просто проснулась писательская жилка? Ну или хотя бы талант сценариста.

Воодушевившись этой идеей, она решила относиться к своим видениям, как к дару и сразу успокоилась. Вспомнила фотографию портрета, которую сделала на телефон и пошла к своему компьютеру. Надо списаться со специалистами. Может, кто-нибудь узнает художника или ещё лучше самого героя портрета.

Домой вернулась весёлая, обняла бабулю, помогла ей навести порядок на кухне после ужина и пошла к себе в комнату. Открыла свой ноутбук, создала файл и назвала его «Мистический Портрет». Написала план на основе тех видений, которые у неё уже были, а затем открыла на телефоне фотографию, которую сделала с того самого портрета и улетела в очередное путешествие во времени.

***

Неделя пролетела на удивление быстро, и вот Натали снова едет в Пассаж. В этот раз она всё проверяет особенно тщательно. Выйдя из собственного экипажа, сначала ходит по Пассажу, рассматривая то одно, то другое, что-то покупает, часто останавливается перед зеркалами, пытаясь понять, не следит ли кто за ней. Затем спускается в кофейню. Оставляет там покупки. Просит приготовить ей с собой пирожные, а она якобы ещё походит по Пассажу. Сама же проходит через другой выход и там берёт извозчика. Едет до модистки, там оставив извозчика и наказав ему ждать, через её магазинчик снова выходит на параллельную улицу, берёт ещё одного извозчика и отправляется на свидание.

Так хочется скорее увидеть Андре и обсудить с ним план. Ему точно понравится. Всё будет как в весёлом водевиле. Вот и знакомая улица. Привратник спешит открыть перед ней кованую калитку, и она проскальзывает внутрь. В доме всего несколько дорогих квартир и все сдаются для таких же влюблённых парочек. Здесь не пялятся на посетителей, а наоборот стараются прошмыгнуть друг мимо друга как можно незаметнее. Привратник тоже выполняет свою работу тихо, но посторонний мимо него не просочится.

Натали вбегает в квартиру, сразу скидывает плащ и шляпу и, увидев Андре, радостно смеётся.

– Ну что? – лукавый взгляд хоть кого введёт в искушение, – Сначала мой план?

– Ну уж нет, – Андре ловко обхватывает её талию и, повернув к себе спиной, сначала целует её в шею, а потом начинает расстёгивать платье.

Натали, ловко вывернувшись, со смехом попыталась сбежать, но Андре был быстрее. Он настиг её около кушетки, на которую оба и упали смеясь. Одежда летела во все стороны. Когда на ней осталась только сорочка, она вдруг снова выскользнула и, сорвав её с себя, стала дразнить любовника, размахивая сорочкой как флагом. Мужчина снова кинулся за ней. Оба хохотали уже взахлёб. Между ними был круглый стол, вокруг которого они и устроили догонялки.

Натали хотела сделать ложное движение и задела стул, который с грохотом упал, а следом раздался снова грохот, но звучал он по-другому. Женщина в недоумении посмотрела на стул и вдруг почувствовала запах пороха, она подняла глаза и увидела, как Андре цепляется за стол, пытаясь удержать равновесие. На его рубашке, которую он ещё не успел снять, расплывалось красное пятно. Почувствовав сзади движение, оглянулась и увидела идущего к ней мужа с пистолетом в руках. В голове сидела только одна мысль: «Андре, его ещё можно спасти!». Она не боялась мужа. Ей было всё равно. Кинувшись к любимому, она подхватила его, пытаясь помочь, но он всей тяжестью заваливался набок, увлекая её за собой.

Краем глаза женщина увидела, что муж остановился и просто смотрит на неё, ничего не предпринимая. Она сидела на полу, обнимая Андре, и чувствовала, что жизнь его уходит. Он был уже почти без сознания. Не оставляя надежды, Натали наклонилась над ним и прижимая любимого к себе, пыталась уловить то, что шептали его губы. Сначала ей показалось, что он пытается произнести её имя, но, слонившись к его губам вплотную, она разобрала имя «Полин». Это усилие, по всей вероятности, забрало всего силы и он закрыл глаза. Натали пыталась уловить  хоть лёгкое дыхание, но всё было тщетно, Андре уже не дышал. Муж было сделал шаг в её сторону, но она так взглянула на него, что он застыл на месте. Однако это было последнее, что она помнила, потому что уже в следующее мгновение Натали упала без чувств рядом с любовником.

***

Лепнина. Это же лепнина в её спальне. Как она тут оказалась? И главное, зачем? Зачем он оставил ей жизнь? Сейчас бы она была рядом с Андре. Всё равно где. В аду, там, где искупают грехи прелюбодеи? Ну и что. Зато рядом с ним. Она не дорожила теперь своей жизнью.

Дверь приоткрылась и в комнату воровато заглянула горничная. Дашка. Увидев, что Натали очнулась, вошла и тихо притворила дверь. Наглая ухмылка вновь пробежала по её губам. Подбоченясь, она оглядывала лежащую женщину.

– Ну что, барынька, – не зная, как побольнее задеть, решила, что так обидней будет, – кончилась твоя власть. Потешилась ты над нами. Теперь уж не покомандуешь. Барин тебя ни в жисть не простит. Сошлёт небось в монастырь, грехи замаливать. Бесстыжая. При живом-то муже с полюбовником среди бела дня на свиданки бегала, – Дашка, распалялась от своих слов, постепенно повышала голос и подходила всё ближе, – Хорошо, что я всё подмечаю. Что смотришь? Да, это я тебя на чистую воду вывела. Только вот барин добряком оказался. Как только он тебя вместе с твоим хахалем не прибил. Уж я бы не удержалась. Так бы и придушила тебя!

Лицо горничной покраснело от злости, и она брызгала слюной, когда говорила. Натали даже испугаться не успела, как вдруг дверь распахнулась и в спальню влетел муж с перекошенным от злости лицом.

Дашка обрадовалась.

– Ну вот сейчас ты и получишь своё, прошипела она с довольной рожей, – наш-то барин верность завсегда ценит. Знает он, кто его в самом деле любит.

Это были последние слова, которые она сказала, потому что получила такой удар, что отлетела почти к стене. Девка ошарашенно смотрела на побелевшего от гнева  хозяина, не понимая, что происходит.

– С*ка. Тебе кто позволили сюда заходить? Я где тебе сказал сидеть?

– Дак, барин, я же вам помочь хотела!

– Ты уже помогла. За помощь и награда тебе будет, – он повернулся к двери, – Эй, кто там? Ну что, нашли?

В спальню робко вошла ещё одна горничная.

– Нашли, барин. У неё под матрацем запрятано было.

Она протянула кусок тряпицы, который видно до этого, был завязан в узелок. На тряпице лежало несколько колец, фермуар и серёжки. Все украшения дорогие, с драгоценными камнями.

– Вызывайте квартального, – скомандовал барин.

– Барин, не верьте! Навет это! – взвыла Дашка, – это наверняка по её наущению мне подкинули!

Однако тут же замолчала, увидев, как опять перекашивается лицо хозяина.

– Как посмела ты, тварь такая, полезть, куда не дозволено? Как посмела, не только воровать у барыни, но ещё и клеветать на неё? Знаешь ли, что тебя ждёт теперь? – затем приказал вбежавшему управляющему, – запереть пока её. Как появится квартальный, проводить ко мне, а сейчас все вон отсюда.

Когда спальня опустела, подбежал к кровати, где лежала Натали, безучастно глядя в потолок.

– Ангел мой, прости, что не уследил. Прости меня! Не хотел я убивать его, не хотел! Видит бог, мимо стрелял! Попугать вас хотел, да тебя вернуть. Как так вышло, не понимаю. Я всё тебе прощаю! Словом не попрекну! Будем жить, как прежде, в любви и согласии. Ну, посмотри на меня, свет мой! А Дашку эту ты более никогда не увидишь! Клянусь! Пойдёт она по этапу за клевету да воровство.

– Что же ты так помощницу-то награждаешь? – вдруг усмехнулась Натали, – Она же тебе вон как подсобила. Выследила меня небось она.

– Нет, мой свет. Она просто подкупила горничную твоей болтливой кузины. Та ей и рассказала, куда вы на самом деле ходите. Теперь эта дура вместе с Дашкой по этапу небось пойдёт. Та же всё расскажет, когда её допрашивать будут. Да мне всё равно, с кем ты была! Люблю я тебя! Я покажу, что всё неправда и ты верная жена. А с твоей кузиной пусть её муж разбирается. Мне всё равно.

– Что ты сделал с Андре?

– Клянусь, что умер он ещё при тебе! Я бы не бросил его. А так, отвезли туда, где его быстро обнаружили. Похоронят по-человечески. Умоляю тебя, давай будем жить как прежде! Привратнику деньгами рот заткнули. Молчать будет, будто и не видел. А иначе сам же пойдёт как соучастник.

Натали сидела задумавшись. Она была удивлена. Ей казалось, что муж, после такого явного доказательства измены будет рвать и метать, потребует её ссылки в монастырь или ещё чего хуже. Его поведения она не понимала. Не замечала она в нём такой любви. Что-то в её голове не сходилось. Это всё надо бы выяснить. И вообще, его просьба была более чем странная. Он-то понимать должен был, что ей и идти некуда. Не к матери же, которая продаст её с радостью ещё раз. Только теперь не замуж, а в содержанки. Боль от утраты Андре сидела глубокой занозой. Но эту боль она мужу не покажет. Много чести. Артистка она и впрямь хоть куда. Однако надо что-то выторговать, раз он так упрашивает не бросать его.

– У меня два условия.

– Всё что угодно, радость моя. Я на всё согласен!

– Ты не будешь рассказывать мужу кузины о её изменах. Это первое. Второе: я буду жить совершенно свободно, так как и жила. Не бойся. Любовника заводить не стану. Обещаю. А слово моё крепкое. Ты знаешь.

Муж, казалось, тихо перевёл дух от её слов. Схватил её руку и стал пылко целовать.

– Любовь моя, я так счастлив! Всё, что твоей душеньке угодно сделаю. Бог с ней, с твоей кузиной. Не моя забота. И ты живи, как тебе любо, мой ангел. Прошу об одном, прислуга должна считать нас любящей парой. Помни об этом.

– Хорошо, – коротко кивнула женщина, – а сейчас оставь меня. Я устала.

Муж послушно поднялся, оставив наконец в покое её руку, и вышел, аккуратно притворив дверь. Натали брезгливо вытерла руку влажным полотенцем, лежащим рядом в чашке. Женщина откинулсь на подушки. Наконец, можно было поплакать. Не хотела, чтобы её слёзы видела прислуга или муж. Упустила она, всё-таки упустила своё счастье. Дашке, дуре этой, сейчас воздастся. Мужу она придумает, как отомстить, но Андре-то уже не вернёшь.