На осколках тумана
Наталья Ручей
* * *
Глава № 1. Даша
– Тебе нужно выбить его из головы, – говорит Ольга. – Новое знакомство, новые отношения, новый любовник… понимаешь?
Я согласно киваю.
От наших общих знакомых я знаю, что у Кости стабильные отношения с новой девушкой. Знаю, что ее зовут Тамарой, и она на целых десять лет младше меня. Так же по секрету мне сообщают, что давно не видели его настолько счастливым. И что Тамара живет не только в его квартире, но и в его сердце, он влюблен в нее, как мальчишка. А я взрослая девочка и должна понимать, что три месяца – слишком долгий срок, чтобы надеяться на то, что он может вернуться ко мне.
Взрослая девочка, да.
Но даже спустя тридцать шесть дней я все еще не могу смириться с тем, что наш разрыв навсегда.
Возможно, я цепляюсь за эту ниточку отношений, потому что Костя мне так и не сказал, что их уже нет. Он вообще мне ничего не сказал.
Он просто однажды исчез. Сообщил, что у него много работы, и он сам позвонит, когда станет немного свободней, вернее, сразу приедет ко мне, но…
Целую неделю черный экран телефона смотрит на меня с молчаливым упреком. А когда я решаюсь позвонить Косте сама, мой звонок постоянно сбрасывается, не успев сделать и второго гудка.
Помню, как мчусь в такси по ночному городу к Ольге, потому что не знаю точного адреса Кости – новостройки, новый район, я была там всего пару раз, в основном мы встречались на моей территории. Помню испуганный взгляд подруги, когда я появляюсь у нее на пороге с криком, что Костя пропал и с ним что-то случилось. Помню, как она звонит Косте со своего телефона, а он ей неожиданно отвечает. С первой попытки, после второго гудка, который у меня не проходит.
Они говорят…
Я порываюсь взять телефон, но Ольга качает головой, отходит в сторону от меня и слушает, слушает дальше то, что ей говорит Костя. А вскоре взгляд подруги становится уже не испуганным, а сочувственным, с нотой вины.
– Даша, все… – выдыхает она после разговора.
И именно она сообщает, что Костя влюбился в другую. Она, а не он.
– Но… – хриплю я, не в силах продолжить, не в силах поверить, что не ослышалась, и с трудом выталкиваю из себя еще одно слово. – Как…
– Я не знаю, – она замолкает, не решаясь продолжить, а потом видимо, приходит к выводу, что это мне хоть как-то может помочь, и признается. – Даша, ему сейчас тоже плохо, потому что он влюбился, а вот эта девочка в него – еще нет.
Становится ли мне легче?
Нет.
Я словно попадаю в какой-то запаянный купол, из которого наблюдаю за жизнью, а сама тщетно жду, когда кто-нибудь выпустит меня на свободу. Но с каждым днем дышать в этой стеклянной тюрьме становится все сложнее. Большой город становится слишком маленьким, и наши общие знакомые как будто намеренно так часто попадаются мне на глаза, чтобы поставить в известность о том, как там Костя.
Благодаря им я в курсе, когда именно девушка наконец отвечает ему взаимностью и переезжает к нему в квартиру. По слухам, они даже подумывают о свадьбе, потому что и родители девушки, и она сама смирились с такой разницей в возрасте.
– Еще бы, – добавляют многозначительно те, кто сообщает об этом факте, – это любовь.
Как будто я понятия не имею, что это за чувство. И как будто до этого Костя не говорил, что любит меня.
– Конечно, – вздыхают они сочувственно, – ты по возрасту ему подходишь гораздо больше, но…
И замолкают, предлагая продолжить самой, что по всем остальным параметрам новая девушка подходит Косте куда лучше, чем я.
Но я хватаюсь даже за эту малость, убеждая себя, что ей восемнадцать, ему тридцать два – и кто-то из них должен опомниться, что это слишком огромный разрыв. Она ведь практически девочка. Он – взрослый мужчина. Но календарь отсчитывает уже не дни, не недели, а месяцы, а в их отношениях ничего не меняется. Они по-прежнему вместе.
И я начинаю копаться в себе, искать причину, почему даже наши общие знакомые считают меня для Кости менее подходящей партией. Придирчиво рассматриваю свое отражение в зеркале, но оно причины не называет. Многие мужчины находят меня не красивой, но симпатичной, многие говорят, что у меня очаровательная улыбка – и я растягиваю губы, чтобы взглянуть на эту теперь редкую гостью. Зеленые глаза, длинные светлые волосы, пухлые губы, фигура благодаря тренировкам в порядке – что не так? Чем та девушка лучше? Не знаю, тем более что по слухам она тоже блондинка и даже чем-то напоминает меня.
– Чем она лучше, Оль? – спрашиваю подругу, когда ответ не приходит.
Оля мне ближе других, она знает обо мне практически все, а еще она хорошо знает Костю, потому что именно она и познакомила меня с ним.
– Ничем, – отвечает она.
Мне так плохо, что не хочется возвращаться в чужие коммунальные стены, которые я арендую. Там невозможно остаться одной, кажется, что каждый твой шаг отслеживается и фиксируется, чтобы потом было что обсудить с другими соседями коммуналки.
На ночь я остаюсь у подруги, и наконец получаю ответ на вопрос, который так долго терзает.
Случайность, которая открывает глаза…
Просыпаюсь ночью от сильной жажды, иду на кухню, и слышу, как мама Ольги ей говорит:
– Гадаете – гадаете, а тут и гадать нечего. Даша – не местная. У нее нет ни богатых родителей, ни квартиры, а сейчас это важно. В одной квартире живешь, а вторую сдаешь. Это вклад в семью. У новой девушки Кости все это есть. А какой вклад в семью может сделать твоя подруга?
Я слышу, как Оля спорит, доказывает, что это обязанность мужчины – обеспечить семью и привести девушку в свой дом. Но ее мама отмахивается.
– Можешь думать, что хочешь, а правда – она другая. Ни одна мать не захочет, чтобы сын приводил в дом невестку ни с чем. Да и твоего будущего мужа я без ничего не впущу, – слышится тягостный вздох. – Пропишется, оттяпает половину квартиры, и что потом? Нет, Даша хорошая девушка, и я уверена, что у нее этого в мыслях нет, но это я ее хорошо знаю, потому что вы давно дружите. А другие? Н-да, если бы она была местной…
Обратно в комнату я крадусь по стеночке, потому что в ушах стоит шум, а перед глазами как белесая пелена. Сажусь на кровать, смотрю на Луну, которая робко заглядывает в окошко. И здесь, в чужом доме, в темноте, за закрытой дверью, когда точно никто не увидит и не услышит, позволяю себе взглянуть правде в глаза – жестко, больно, без романтичных прикрас.
Мама Оли права…
И, кажется, я теперь понимаю не только причину того, почему меня бросил Костя. Но почему так же, спонтанно и без каких-либо объяснений разрушились мои предыдущие отношения.
Объяснения в любви, намеки на совместное будущее, обсуждение, какие кольца мне нравятся больше…
А потом молчаливое расставание, бегство и переданная через общих знакомых просьба не звонить, как будто я сутками висела на телефоне.
Квартиру с такими ценами я вряд ли куплю, возвращаться в свой город не планирую – здесь работа, друзья, здесь вся моя жизнь, так что…
Похоже, единственный вариант отношений с мужчиной, который доступен мне – это временная любовница.
От которой вот так просто уйти.
Глава № 2
Бессонная ночь самоуничижения сказывается только на внешности, а кардинально ничего не решает. Мне все еще хочется позвонить Косте, хочется услышать его голос или, что скорее всего, заставить его поставить эту злополучную точку, без которой я не могу двигаться дальше.
Утром я прошу Ольгу дать мне свой телефон, она мнется, нервно сдувает со лба длинную черную челку, пытается перевести тему, заговорить меня, а потом не выдерживает.
– Не могу, Даш, – отказывает подруга, а заметив мой взгляд, буквально взрывается. – У тебя много друзей, а у меня только двое! Ты и он. И я не хочу терять никого из вас!
Весьма сомнительное утверждение насчет того, что у меня много друзей. Скорее, много знакомых. Потому что никому из них я не могу вот так, открыто показать, что еще не отболело в груди, ноет, зудит, тянет, как случайно оставшийся в десне корень зуба.
– Отпусти его, Даш, – уговаривает подруга. – Помнишь, мы с тобой говорили недавно: новое знакомство, новый резвый любовник…
– Желательно, состоятельный, потому что у меня за душой ничего нет, – добавляю я с учетом того, что говорила мама моей подруги.
– И хорошо бы вам поскорее подумать о том, чтобы родить ребенка, – мечтательно вздыхает подруга. – Ну а что? Нам обеим пора об этом подумать. Но мне первой страшно, я как подумаю… как подумаю… ух! А вот ты все расскажешь, я настроюсь, поверю тебе. К тому же, ты на целых полгода старше меня! Мне кажется, все справедливо!
Я смеюсь.
Даю обещание присмотреться к другим мужчинам, которые меня окружают. И правда пытаюсь хотя бы на этот раз, спустя месяцы, что Костя счастлив с другой, отпустить его.
Горжусь тем, что не покупаю новую сим-карту, хотя это проще простого. Отвлекаюсь на работу, на тренировки, на скупое общение с соседями по коммуналке, которые «радуют» новостью, что пока меня дома нет, туда заходит хозяйка комнаты.
Но отсутствие откровенного, пусть и последнего разговора, держит в подвешенном состоянии. Да и сердце просит хоть как-нибудь действовать. Ему все еще кажется, что все, что произошло с нами – ошибка, помутнение, кризис.
А гордость и здравый смысл останавливают, тормозят, не позволяют шагнуть открыто. Скорее всего, они понимают, что это шаг в никуда.
И я вторгаюсь в мир Кости единственным способом, который тешит сердце и смиряет гордость-гордыню. Единственным способом, когда вроде бы и опять рядом, и так, чтобы не заметили, не указали на двери.
Его любимые песни звучат в плейлисте на моем телефоне, а ночью я включаю музыкальный канал, без которого ему было трудно уснуть.
Теперь не могу уснуть я, даже с этим каналом.
Смотрю на мелькающие картинки, и думаю: а вдруг и он сейчас смотрит? Нет, это не то же самое, что одновременно смотреть на звезды – такое у нас было раньше. А теперь вместо настоящей близости суррогат – через экран, отголосками чужих голосов, которые говорят вместо нас.
Как назло, на работе тоже начинает не ладится, и мне не удается нырнуть в нее с головой. Появляются новые заказчики, они готовы платить за сотрудников, которых я им найду, но вакансии неинтересные, неперспективные, и будь ты даже крутым HR-ом крутого рекрутингового агентства, люди идти не хотят.
Бесконечные поиски, нескончаемые телефонные разговоры, толпы соискателей, которые проходят через меня за день, и нулевой результат. В конце недели меня заслуженно вызывает на «ковер» мое руководство.
– Мне не нужна массовка, – говорит строго Татьяна Борисовна, – мне нужно, чтобы были закрыты вакансии. А то, что вы делаете… в этом месяце я буду должна из своего личного кармана заплатить за аренду офиса. Это не бизнес. Я бы давно сама закрыла эти вакансии, но я вместе с Дмитрием Викторовичем занимаюсь рекламой. Ответственность за эти минуса исключительно на вас, Даша.
После этого разговора, я спускаюсь в магазинчик у нашего бизнес-центра, покупаю сигареты и зажигалку, и на час прописываюсь в курилке. Разочарование перекрывает тоску по Косте, и я с мазохистским удовольствием в сотый раз прокручиваю в голове слова своей начальницы, с которыми, как всегда, согласен Дмитрий Викторович. Ну а как иначе, если они любовники?
Обидно. И кажется несправедливым. Они ведь сами переманили меня с прежней работы, завлекли хорошими процентами и обещанием, что всегда готовы помочь. А в итоге отстранились полностью от заказов, и да, теперь прибыль нашей компании из троих человек целиком зависела от меня.
Мысль об увольнении крутится вокруг меня очень назойливо, ее не отпугивает даже такое количество дыма. Но ужас в том, что я не могу себе этого позволить. Попросту не могу. Скоро платить за аренду жилья, а здесь, если постараться и сделать невероятное, и закрыть эти немыслимые вакансии, меня ждет хороший процент.
Я настолько изматываю себя мыслями о работе, о том, что все вокруг меня просто разваливается, что вечером бездумно и без малейшего звука просматриваю клипы на музыкальном канале. Раздражаюсь от того, что в углу экрана мелькает дурацкий чат, по которому бегут строки одиночества этого города, но взять в руки пульт не могу, несмотря на то, что он лежит рядом.
Кто-то кого-то ищет, кто-то назначает кому-то встречу, кто-то признается кому-то в любви. Но в основном обещают невероятное – любить всю жизнь, носить на руках с первой встречи, ну и остальную романтику.
А я читаю все это светлое и воздушное и машинально отмечаю лишь дикое количество ошибок в чужих сообщениях.
Смешно.
Да и вранье это все – те цели, которые озвучены для знакомства.
На самом деле мужчинам нужно просто перепихнуться, а девушкам-неудачницам вроде меня, которые бездарно упустили все шансы на счастье в реальности, нужен тот, кто их вытянет из этой трясины.
Мне становится настолько невыносимо читать этот бред из притворства, что я не выдерживаю. Беру телефон и отправляю честное сообщение, с учетом всех своих обстоятельств. Так, для примера:
«Хочу встретить спонсора, чтобы родить от него ребенка и по возможности сделать их обоих счастливыми».
И удивленно выдыхаю, когда практически мгновенно вижу свое сообщение на экране телевизора. Вот только в отличие от тысяч лживых признаний, которые сегодня уже мелькали, мое появляется с моим номером телефона в конце.
И с комментарием админа, который пропустил это сообщение в чат: «Удачи – потом расскажешь?»
А еще через пару мгновений мой телефон практически разрывается от звонков и сообщений неизвестных абонентов, которые готовы дать мне именно то, что я не постеснялась озвучить.
Н-да, никогда не думала, что в нашем городе столько бездетных и непристроенных спонсоров.
Глава № 3. Артем
Лина носится по гостиной со скоростью сумасшедшей белки, наверное, думая, что если она уберет с моих глаз разбросанную одежду, то и воспоминания вытрет. Она что-то бормочет, пытается оправдаться, но это уже не имеет смысла.
Я даже не разбираю того, что она говорит – просто смотрю на то, как порхает белыми крыльями ее пеньюар. Мне нравится этот цвет невинности – он словно контраст с порочным ртом, который умело отсасывал.
Но теперь я отчетливо понимаю, что суть не изменится, даже если заставить ее носить маску, которая жмет.
Лина запихивает в шкаф собранные вещи одним разноцветным комком, и на секунду я даже верю, что действительно для нее что-то значу. Она трясется над дорогими тряпками как дракон над сокровищами, но понимает, что я не буду ждать, пока она разгладит все складочки.
– Артем, – нервно выдохнув, она разворачивается ко мне и уверенно заявляет. – Это не повод для расставания!
Я потираю костяшки пальцев, смотрю на женщину перед собой и пытаюсь вкурить тот факт, что оказался участником мелодрамы. Но Лина принимает мое молчание за сомнение. Я вижу довольный блеск в ее темно-карих глазах, она поднимает вверх руки, делая вид, что поправляет прическу, и ее пеньюар призывно распахивается, чтобы я увидел, чего могу лишиться по глупости.
Окидываю безразличным взглядом красивое подтянуто тело, чуть задерживаюсь на пышной груди, которую мне нравилось мять пальцами, сжимать ладонями, опускаюсь к длинным ногам, которыми она раньше жадно обхватывала меня, а всего десять минут назад с не меньшей жадностью – другого чувака, которого я с нее снял.
Нет, глупостью было думать, что отношения, которые начались с минета в машине, приведут к чему-нибудь путному.
Я молча выхожу в другую комнату. Стряхиваю пыль со своего чемодана, скидываю в него свои немногочисленные вещи. Я слышу, как Лина входит в спальню практически следом за мной. Держится минуту, и я уже надеюсь, что мы обойдемся без лишних пустых разговоров, но нет.
– Артем, – она втискивается между мной и шкафом, цепко хватает меня за руку, и прикладывает мою ладонь к своей груди, прекрасно зная, как мне это нравилось раньше.
Она дышит тяжело, имитируя возбуждение, которое на нее мгновенно нахлынуло, хотя я не делаю ничего. Не сжимаю ее соски, не прокатываю их между своими пальцами и уж, конечно, не собираюсь лизать их.
– Нам же так хорошо вместе, – она изгибается и трется о мои пальцы сама, добиваясь того, чтобы ее соски затвердели.
Пытаюсь убрать ладонь, но она прижимается сильнее, и уже не только грудью, но и всем обнаженным телом. И тут же приподнимает ногу, закидывает ее на мое бедро и трется мартовской кошкой о пах, начиная постанывать.
Ее стон очень похож на те стоны, которые она издавала, когда была подо мной, но только сейчас я замечаю, насколько он неестественный. Нет, она действительно возбуждается – я вижу, как расширяются ее зрачки, на лице появляется румянец уже не от испуга, что ее застали не вовремя, и я уверен, что если засуну сейчас в нее палец, она будет мокрой.
Но это как стоны в немецком порно, которые заводят, но мало общего имеют с реальностью.
Я одергиваю руку от груди Ланы, спихиваю с себя ее ногу, зачем-то забрасываю в чемодан и костюмы, которые практически не ношу. Наверное, просто не хочу однажды увидеть их на ком-то другом и понять, что он тоже спал с моей женщиной. Моей бывшей женщиной, которую я постараюсь выплюнуть из памяти, едва выйду за двери.
– Артем, ты совершаешь ошибку! – раздраженно бросает Лина.
– Даже если и так, – пожимаю плечами, – не только у тебя на них право.
Я подхожу к столу, отключаю от сети зарядку от ноутбука, но Лина подкрадывается и обнимает меня со спины. Прикладывает голову, дышит горячо, так, что жжет своим дыханием мои лопатки. Знает, как мне это нравилось раньше. И так же знает, что еще мне нравилось после этого проявления близости.
Она медленно обходит меня, запрокидывает голову, всматривается в лицо, как будто видит там что-то необыкновенно красивое, а в это время ее проворные пальцы начинают расстегивать мой ремень.
– Лина, хватит, – пресекаю эти попытки и встряхиваю ее за плечи, удерживая от того, чтобы опустилась передо мной на колени.
– Почему нет? Я поняла, что ошиблась, признала, если хочешь, если это как-то потешит твое самолюбие – убедилась, что ты в сексе лучший любовник, что когда-нибудь у меня был.
Я даже не хочу анализировать то, что она говорит, потому что внутренний счетчик тут же начнет подсчитывать: сколько было этих любовников, и какой у нас счет. Теория вероятностей, которую любил больше всех предметов в универе, не даст успокоиться.
– Давай просто проверим… – ее пальчики порхают по моему ремню, как бы случайно соскальзывая вниз и проверяя – может, уже все наладилось, может, я уже хочу ее снова.
– Лина, – говорю медленно, четко, чтобы она поняла. – Я не сплю с женщиной, которая еще не остыла после другого мужчины.
Мне кажется, хоть это должно ее отрезвить, но с этой женщиной я в который раз ошибаюсь.
– Ты прав, – поддакивает она, поглаживая ладошкой мой пах через джинсы. – Нам просто нужно немного времени. Немного времени – и у нас все будет, как раньше.
Она так старается меня убедить в этой чуши, что я позволяю ей повозиться пару минут, чтобы понять самой – как раньше уже не будет. Разочарованный взгляд вниз, когда она осознает, что, несмотря на ее старания, я действительно ее не хочу, ставит на моем терпении точку.
– Зубную щетку, бритву и прочие мелочи можешь выбросить, – говорю я, потом вспоминаю, что замена мне уже есть, и равнодушно пожимаю плечами. – Или не выбросить.
Я подхватываю свой ноутбук, чемодан, выхожу из комнаты. Но мне удается сделать всего пару шагов, когда Лина снова меня настигает.
– Артем, послушай меня, нам надо поговорить… – просит она, не зная, какую интонацию выбрать: злости, обиды или печали, а потому ее голос звучит странно и непривычно.
– Не очень удачный ход – разговаривать в этой комнате, не находишь?
Она окидывает взглядом гостиную, недоуменно приподнимает черные брови – ну да, что мне может не нравиться, ведь вещей, который снимал с нее незнакомый любовник, на виду уже нет.
Только пустая бутылка шампанского, коробка конфет, к которой подступиться не успели или не захотели, и тот самый музыкальный канал на экране, под который они кувыркались.
Не знаю, как у них получалось, с учетом, что на этом канале все вразнобой. За пятнадцать минут, что я в доме, успеваю послушать и рэп, и рок, и шансон.
– Извини, – отцепляю от себя пальцы Лины, потому что сама она или не хочет, или не может разжать их. – Мне пора.
Она позволяет сделать мне только шаг, и наконец определяется с оттенком эмоций.
– И что дальше, Жиглов?! – кричит со злостью, снова преграждая дорогу. – Что у тебя будет дальше?! Станешь дрочить на кафель в ванной и ждать ту единственную, которой позволишь заменить свою руку на члене?!
– Хороший план, – соглашаюсь я.
За последний год я научился тому, о чем мечтал мой отец – теперь даже он с трудом различает мои эмоции. И я уверен, Лина понятия не имеет, что на самом деле ей удалось задеть меня своими словами – не сильно, броня намного окрепла, но даже когда ты в броне, а тебя окунают в сгусток зловонья, запах преследует долго.
– Мы – хорошая пара… – бормочет Лина, немного тушуясь.
– Были, – киваю я. – Возможно.
– Ты… – в ее глазах снова появляется злость, – ты никогда не относился ко мне серьезно… никогда не заговаривал, не намекал, что мы однажды поженимся…
– И ты подумала, что если приведешь в дом другого, я тут же сделаю тебе предложение.
Ее кулачки сжимаются, и, наверное, нам обоим было бы легче, если бы она дала мне пощечину, но она снова прибегает к удару словами.
– Ты хоть понимаешь, что у тебя будет после меня?! – выплескивает желчь, которая накопилась за три месяца наших с ней отношений и, как я теперь понимаю, из-за отсутствия кольца на ее безымянном пальце. – Да после меня… после меня…
Она тщетно ищет угрозу той жизни, которая меня ждет без нее, крутит отчаянно головой, как будто стараясь найти подсказки, которые там мог оставить ее сбежавший любовник, а потом победно тыкает острым коготком в экран телевизора:
– Вот что тебя ждет в лучшем случае!
Не то, чтобы мне было интересно, что она имеет в виду. Машинально поворачиваю голову, и так же машинально читаю строку непонятного содержания:
«Хочу встретить спонсора, чтобы родить от него ребенка и по возможности сделать их обоих счастливыми», – и номер телефона в конце.
– Интересный вариант, – говорю я.
– Интересный?! – взрывается Лина. – Да это же блядь! Продажная блядь, которая открыто говорит, что ей нужно! А мне от тебя никогда… ничего… я же…
– Аренда дома оплачена еще на три месяца, – немного сдуваю комок белого пуха, которым она так усиленно пытается осыпать себя. – Ноутбук и смартфон, которые ты хотела, доставят завтра – был небольшой нюанс на границе. Прощай, Лина.
Воспользовавшись растерянностью женщины, я оставляю в прихожей ключи и наконец выхожу из дома.
Делаю глубокий вдох, потому что там не хватало свежего воздуха – казалось, что все пропиталось чужим.
Закидываю чемодан и ноутбук в машину, и возвращаюсь домой. Ночь, перед глазами мелькают фары встречных машин.
А еще странное сообщение из музыкального чата – про спонсора, ребенка и счастье для них обоих. С номером телефона в конце.
Глава № 4. Даша
Меньше всего я хочу сейчас участвовать в задушевных беседах с соседями на тему того, что пить можно, потому что это тихо и никому не мешает, курить тоже можно – потому что почти весь дым уходит в форточку, а в туалете даже помогает справиться с микробами, а вот ночные звонки – это зло, потому что мешают уставшему организму восстановиться для новых подвигов. Поэтому мгновенно выключаю на телефоне звук.
Но звонки продолжаются – идут один за другим, особо настойчивых уже узнаю по последним цифрам их номера, но отвечать и не думаю.
Мне хватает выхода в вайбер, куда сваливаются сообщения, чтобы понять, что некоторым так называемым спонсорам не помешало бы вложить деньги не в любовницу, а в собственное лечение. У многих явные проблемы с головой, наверное, поэтому они и присылают свои фото не в профиль и анфас, а с другими, более выигрышными, по их мнению, частями тела.
Рассмотрев ассортимент, я уже более благосклонно смотрю на фото с демонстрацией втянутого живота над приспущенными трениками. И даже бицепс почти на весь экран телефона, где на заднем фоне висит на стене одинокий ковер, уже не вызывает отторжения. Потому что в сравнении с другими желающими познакомиться – теми, кто забыл про треники, или забыл, что снял не только их, и в итоге прислал то, что заслоняло обзор фотокамере, это просто душки и джентльмены.
Мне нравится, как сложено мужское тело, но, откровенно говоря, будь я скромной монашкой, которая видит это впервые… Я бы сделала все, чтобы с мужчинами никогда больше не пересекаться.
Сообразив, что по волосатым задницам и членам я уже практически могу угадывать национальность и темперамент, я выключаю телефон. А чтобы теперь ничего не приснилось, впервые за последние месяцы переключаю канал, и вместо музыкального, засыпаю под какой-то старенький фильм.
Кажется, даже с чего-то смеюсь…
С практически выключенным телефоном приходится ходить еще несколько дней. Периодически включаю, чтобы проверить – все ли уже поняли, что ко мне пристроить их главную гордость не получится, или нет. Чищу все, что там появляется, всех новеньких блокирую и опять выключаю телефон, потому что иногда мужчины все же бывают настойчивыми.
На работе у нас есть офисный мобильный, так что звонки делаю с него. Много звонков – я все же хочу закрыть хотя бы пять заказов, чтобы было чем заплатить и за аренду офиса, и за собственное жилье.
Работать приходится практически до девяти – десяти вечера, и я настолько устаю и настолько вкладываюсь в эту задачу, что мне удается закрыть три заказа меньше, чем за два дня.
– Молодец! – хвалит меня Татьяна Борисовна. – Теперь бы еще остальные заказы закрыть… Даш, я верю – вы справитесь. А сегодня отдохните, отпускаю вас домой пораньше.
Скупую похвалу выдает и молчаливый Дмитрий Викторович, так что я на какое-то время озадаченно подвисаю. И только гораздо позже, дома, когда собираюсь ложиться спать, несмотря на то, что еще только сереет, я вспоминаю момент, когда Татьяна Борисовна и Дмитрий Викторович многозначительно переглянулись.
Вроде бы ничего особенного – они влюблены друг в друга, и это нормально, постоянно искать любимого взглядом, и все-таки…
Сейчас от этой переглядки, и от какой-то загадочной улыбки моей начальницы, которая вдруг тоже припомнилась, становится не по себе. Настолько, что я невольно передергиваю плечами и даже набрасываю на себя плед, хотя в комнате и не холодно.
Возможно, именно под давлением этого странного ощущения, когда кажется, что к тебе подкрадывается что-то невидимое, я машинально включаю телефон, хотя и собиралась до этого просто лечь, закрыть глаза и спать. И на вайбер тут же падает новое сообщение.
Артем Ж – первое, что я вижу.
Не то, чтобы я не насмотрелась – было у меня за последнюю неделю в вайбере достаточно снимков и Ж, и Ч разных форматов. Ну, здесь хотя бы человек честно предупреждает о том, что именно я увижу, если открою от него сообщение.
А еще мое любопытство подкупает фотография мужчины.
Нет, лица на ней не видно. Просто фигура на пирсе, в обычных джинсах, с капюшоном на голове, издали. Толком не рассмотреть. Но сумерки, когда уставшее за день солнце прячется за горизонтом, и буйные волны, которые пытаются подкрасться к мужчине на фотографии, а тот стоит к ним спиной, полностью игнорируя, словно затягивают в себя.
И мне хочется рассмотреть лицо мужчины, заставить его откинуть капюшон, поднять голову. Почему-то очень хочется увидеть его глаза и понять: серые ли они, как бушующие за ним волны. И хочется спросить: почему все настолько пронизано одиночеством, что, кажется, я его слышу.
Я открываю сообщение и поверить не могу тому, что там вижу. Во-первых, там нет фотографий никаких частей тела. А во-вторых…
«Привет, Даша. Ты знаешь, почему-то мне кажется, что ты тоже любишь сумерки, как и я.»
Я не знаю, что ответить ему.
Не представляю, что написать.
Потому что понятия не имею, почему он написал именно это и… как догадался.
И только спустя пару минут осознаю, что я не удалила его сообщение, не внесла в черный список, а вожу пальцами по буквам, стирая и набирая заново свое сообщение.
«Угадал», – пишет он, не дождавшись ответа.
«А еще я люблю деньги», – напоминаю о том сообщении в чате, чтобы сбавить нотку романтики.
«И детей?» – на полном серьезе интересуется он.
Самое простое – ответить какой-то гадостью, и я знаю, что больше он не напишет. Но я словно слышу тон, которым он спрашивает. Там нет насмешки или язвительности. Живой интерес.
Смотрю на его фотографию, долго смотрю. И понимаю, что не хочу, чтобы это сообщение было последним.
Не знаю почему. Возможно, я просто устала, возможно, перегорела и во мне слишком мало энергии, хочется подпитаться хоть так, от незнакомого человека. А, возможно, мне все-таки хочется попытаться увидеть, рассмотреть, что так настойчиво прячется под этим капюшоном.
«Сообщение в чате было ложью, игрой, – сознаюсь я. – На самом деле, я не ищу спонсора и о детях пока не думаю».
«Уверена?»
И я опять зависаю над буквами.
Глава № 5. Артем
У меня идеальная память не только на цифры, в нее забивается много лишнего – того, что вряд ли когда-нибудь пригодится. И сегодня я этим пользуюсь.
Раньше я бы сказал, что вероятность моего звонка по телефону, мелькнувшему в чате – стремится к нулю. А сейчас подсчитываю вероятность того, что девушка мне ответит.
Прошло несколько дней с момента появления ее сообщения в чате. Она могла уже встретить спонсора, с которым в данный момент пытается зачать их ребенка. Могла окрутить его на деньги и бросить, что скорее всего.
А еще высока вероятность, что сообщение писала даже не девушка, а какой-нибудь шизофреник, гей или извращенец, которым своя жизнь кажется скучной, если нет возможности залезть в чью-то другую. И подсматривать за ней, пусть даже так, через своеобразную замочную скважину.
Трудно что-то писать человеку, которого ни разу не видел. Еще труднее – если понятия не имеешь, действительно ли он тот, за кого себя выдает. Но это сообщение мне кажется слишком сложной схемой, чтобы просто повеселиться.
Куда больше шансов увидеть ответы, если написать чушь про то, что мечтаешь встретить любовь всей своей жизни. А еще лучше приписать, что тебе ничего нужно – ни деньги, ни внешность, лишь бы человек был хорошим, и все.
Ну да, что-то далекое от реальности всегда воспринимается легче, в это хочется верить. Наверное, детские сказки не остаются там, в прошлом, а оставляют свой след.
А здесь человек четко определяет то, чего хочет, и именно это меня подкупает.
К тому же, если это окажется какой-нибудь придурок, я не против размяться.
Я зависаю над первой фразой, понятия не имея, с чего начать. А потом вдыхаю в себя сумрачный воздух, поднимаю голову к небу, которое поспешно скрывают черные сгустки, представляю себе девушку, которая могла написать это сообщение, и пальцы скользят по экрану сами, не ища с моей стороны какой-то подсказки.
Просто я вижу ее в этих сумерках. Мне кажется, ее сообщение пронизано сумерками.
И когда я замечаю, как она то вводит ответное сообщение, то удаляет его, понимаю, что угадал.
Она любит сумерки. Как и я. Общение завязалось…
Не помню, чтобы когда-нибудь нервничал при общении с девушкой, но сейчас в мою кровь поступает такая доза адреналина, словно я мчусь по ночной дороге на байке без шлема.
Глупое объявление, глупый поступок того, кто его написал. Ничего глупее раньше не видел.
Но когда она медлит с ответом, не говоря, все ли в ее сообщении было игрой, я как полный придурок, сжимаю в ладони телефон и мысленно прошу ее: «Давай, давай уже, скажи «да»! Напиши это долбанное «да». Это несложно, всего одно слово».
Но Даша не только не отвечает – она выходит из сети, как будто до ужаса боится двух букв.
И я разочарованно выдыхаю.
Смешная. Бояться нужно не правды – другого. Хотя бы того, что для правды окажется слишком поздно.
– Не замерз? – раздается рядом со мной голос Алены.
Не дожидаясь ответа, она прикасается пальчиками к моей спине, чуть поглаживает, но не так, как делала раньше. Теперь это дружеский жест, дружеское прикосновение. Просто чтобы проверить: в норме я или нет.
– Не холодно, – отрезаю я, глядя, как сумерки сжирает беспощадная ночь.
Алена одергивает от моей спины руку, но не оставляет меня в покое, и то ли не понимая, то ли не желая понимать, что я не очень хочу ее видеть, становится четко напротив меня. Загораживая осколки уже холодного солнца, заставляя взглянуть на себя вместо неба, которое никуда не денется.
Небо – нет. В отличие от нее.
– Артем, – зовет она едва слышно и с каким-то надрывом.
Этих оттенков не было в ее голосе раньше. Даже когда она говорила, что встречи с подругами только для девочек, а потом оказалось, что все девочки приходили по парам, кроме нее. Даже когда позже она призналась, что влюбилась в другого и хочет, чтобы я ее отпустил.
Она всегда была уравновешенной, спокойной и хладнокровной. Меня это более чем устраивало – ни претензий, ни женских капризов, ни пустых разговоров, на которые у меня не было времени, ни эмоциональных качелей, на которых укачивает. Многим мы казались почти идеальной парой. И никто не мог предположить, а тем более я, что однажды она захочет уйти от меня. И не к кому-то, а к моему лучшему другу.
Сука-жизнь.
Поначалу я думал, что у них не любовь. Просто я изменился. А мой лучший друг – нет.
А потом я понял, что, скорее всего, на самом деле нелюбовь была у меня и Алены. Потому что даже раньше она никогда не смотрела на меня так, как на Глеба. А любые мысли о том, что у нас может появиться ребенок и я буду не против, более того, хотел бы, чтобы так и случилось, отвергались жесткими аргументами: нет, слишком рано, она хочет сделать карьеру, а не сидеть с малышом, а тем более с двумя, как хочу я. Позже… когда-нибудь позже, когда мы оба будем готовы…
Для нас это «позже» так и не наступило.
А за год многое изменилось.
Я простил лучшего друга, потому что когда женщина от тебя уходит, причину нужно искать в себе. А я эту причину видел слишком явственно, чтобы не понимать. Отпустил Алену не только на словах, но и мысленно. Не раз пытался начать новую жизнь, обламывался и делал очередную попытку. Решился на еще одно совместное проживание с женщиной, которую спустя три месяца застал в своем доме с любовником, который, возможно, был там не впервые.
Глеб стал ответственней, его перестал интересовать перепих на одну ночь. Деньги уже не текли рекой на пустышки-подарки для незнакомок. Он впустил на свою холостяцкую территорию не только собаку, но и женщину. А эта женщина…
Алена похорошела, стала мягче, еще более женственной, немного поправилась – со мной она как будто боялась нормально есть и питалась травой с овощами. В ее карьере не наметилось никаких изменений к лучшему, более того, она сама говорила, что хозяин компании не раз собирался уволить всех поголовно, чуть срезал зарплату, а на должность, которую она метила, взяли другого.
Но сегодня я узнаю, что, несмотря на все эти факты, Алена беременна.
Новость, которая и вытолкнула меня на улицу в разгар застолья с друзьями.
Нет, любви или как там правильно называлось то, что у нас было с Аленой – уже больше нет. Просто меня словно ударило по голове осознанием, что если бы, блядь, все сложилось иначе, этот ребенок мог быть моим.
– Артем, – Алена поглаживает мои ладони дрожащими пальцами и смотрит в лицо, а не на переносицу, на лоб или в сторону. – У тебя тоже будет все хорошо… обязательно…
Я усмехаюсь, не могу удержаться, даже зная, что это выглядит зловеще и неприятно. Дурная привычка, от которой сложно избавиться.
– Да, – соглашаюсь спокойно, но заметив, как сильно она расстроена, обнимаю ее за плечи и поясняю. – Я не злюсь, Ален. Все прошло. И я рад, действительно рад, что ты счастлива. За Глеба я тоже рад.
– Правда? – светлеет она.
Я киваю, растираю ее плечи, чувствуя, что ей холодно в одном свитере. Дурочка – выскочила за мной, не оделась, как следует, а думать-то надо уже о двоих.
– Ты тоже будешь счастливым, – лепечет она несусветицу, прячет глаза на секунду и вновь смотрит открыто и прямо. – И сделаешь счастливой ту, которая увидит тебя настоящим.
– Хороший план, – соглашаюсь я. – А пока пойдем внутрь, ты замерзла.
Она кивает, семенит на высоких каблуках рядом со мной, не желая лишаться тепла руки, которой я ее обнимаю за плечи, а у двери останавливается и виновато бормочет:
– Артем… он… если ты правда не злишься…
Я выжидающе смотрю на нее, и чтобы она решилась договорить и перестала торчать на холоде, еще раз киваю.
– Глеб предложит тебе стать свидетелем! – выпаливает Алена.
Я толкаю дверь бара, пропускаю вперед Алену, и, глотнув уходящие сумерки, захожу следом за ней.
Официантка, которая несет кому-то заказ, заметив меня, непроизвольно сморщивает смазливое личико. Набрасываю капюшон, опускаю чуть голову и, кривя губы, которые немного саднят, прохожу мимо.
Позже, когда она подходит к столику, окидывает взглядом нашу компанию и принимает приличный заказ, расчетливо прикидывает, кто в паре, а кто свободен. Бросает в мою сторону заинтересованный взгляд, примеряясь: а, может, смогла бы…
Я выдавливаю улыбку, и официантка поспешно уносится прочь.
Закономерно.
Проще догадаться, сколько денег у нас на банковских карточках, чем увидеть меня настоящим.
Глава № 6. Даша
Уверена ли я, что мне спонсор не нужен? Простой. Очень сложный вопрос.
Мне не нужны чьи-то деньги – так, просто и ни за что; я не хочу себя продавать, тем более не представляю, что могла бы родить исключительно потому, что у партнера есть средства, чтобы со мной расплатиться.
Но я бы не отказалась от поддержки, участия. Я бы очень хотела не болтаться в зыбкой безвестности, а знать, что дома меня ждут любимые люди, те, кому я дорога, те, кто обо мне беспокоится.
Семья – это крепость.
Я была уверена, что все это у нас будет с Костей, он не просто давал повод так думать, он сам не единожды заговаривал на тему нашего совместного будущего. Его не смущало ни то, что я не местная, ни то, что живу в коммуналке. Вернее, мне казалось, что его это ничуть не смущает и не заботит, а по факту…
Если мама Ольги права, по факту в это время он искал себе более подходящую партию.
И да, признаюсь, я пыталась прикинуть эту ситуацию на себя. Наверное, поэтому подсознание и выплеснуло все это в чат. Мелькали у меня мысли, как было бы хорошо встретить человека, который помог бы мне выскользнуть из этой трясины обыденности. А потом случайно увидеть Костю. И чтобы он увидел меня и понял, что я могу быть другой, и пожалел, что меня потерял.
Но это разочарование, обида и не всерьез. Потому что мне очень хотелось, чтобы мужчина, который будет со мной, любил меня. Любил так, чтобы я опять поверила в то, что меня можно любить.
Нет, чисто спонсорская поддержка не для меня…
Жаль, что я не ответила Артему сразу на сообщение, а теперь ни к чему. Скорее всего, он уже общается с кем-то другим, кто более быстро печатает и не прячется от себя, отключив телефон…
И к лучшему.
Наверное, к лучшему.
На следующий день я кручусь с заказами, неимоверно устаю от телефонных разговоров, встреч с соискателями и задумчивых взглядов Дмитрия Викторовича в тот момент, когда из кабинета выходит Татьяна Борисовна.
У нас маленький офис, и мы все трое сидим в одном кабинете, на десятом этаже бизнес-центра. Полгода, что я здесь работаю, меня все устраивало, и только сейчас хочется чуть больше пространства, какую-то свою, закрытую территорию, чтобы мои беседы с кандидатами не подвергались постоянной прослушке, и чтобы не было этих странных взглядов, которые ускользают, стоит мне повернуть голову.
Кажется, на нервах мне удается закрыть еще один сложный заказ, но результат удовольствия не приносит.
Весь день я и в работе, и далеко от нее. Буквально заставляю себя включаться, потому что что-то выбивает меня из четких первостепенных задач. И только когда вайбер пиликает сообщением, и я вижу имя Артема, понимаю, что это было затаенное ожидание. Несмотря на все уверения, что если он больше не проявится, это к лучшему, я хотела, чтобы он опять написал.
И мне ужасно интересно, с чего он начнет на этот раз, чтобы снова меня зацепить, но я не открываю сообщение. Не хочу читать при всех то, что предназначается только мне. Да и работы все еще много. Все, что я позволяю себе – посмотреть на окна, и улыбнуться: сумерки, его и мое любимое время.
– Ну вот что, ребята, – резко открыв дверь в кабинет и заставив вздрогнуть Дмитрия Викторовича, сообщает нам с порога Татьяна Борисовна. – Я решила: раз у нас теперь есть деньги на аренду офиса, лучше переехать куда-нибудь в центр города. Все-таки это престиж компании.
Дмитрий Викторович угодливо поддакивает, но, наверное, если хочешь быть рядом с такой властной женщиной, иначе нельзя. Они оба тут же срываются посмотреть варианты, я оставляю их решение без комментариев. Понятно, что меня просто поставили в известность. И если руководство считает, что сможет потянуть аренду в центре города, кто я, что бы их отговаривать? Правда, по моим подсчетам нам едва хватит на аренду этого офиса и мою зарплату. Но ведь говорила же начальница, что у нее есть свои сбережения.
– До завтра, – небрежно бросается мне Татьяна Борисовна и выходит из кабинета с таким решительным видом, что я не сомневаюсь: переезд грядет в ближайшие дни.
И только Дмитрий Викторович задерживается, что-то ищет на своем практически пустом столе, где стоит один ноутбук, у двери бросает на меня долгий взгляд, но уходит, так и не решившись что-либо сказать.
Мне даже без разницы, что он забыл попрощаться.
Едва офис пустеет, беру в руки телефон, открываю окно, впуская в комнату сумерки вместе с весенним, еще немного прохладным ветром, который несет в себе сладкую горечь зеленой травы и набухающих на деревьях почек, и открываю сообщение от Артема.
«Привет, – пишет он, – расскажешь, о чем думаешь на самом деле?»
На самом…
Я понимаю, что это новая попытка оживить разговор, который я не смогла продолжить вчера.
Но я снова не могу ему ничего ответить.
Потому что не могу рассказать, что на самом деле, даже не отдавая себе в этом отчета, думаю не о чем-то, а о ком-то. О нем.
«Хорошо, начну я, – пишет он, видя, что я не собираюсь ничего отвечать. – Кроме сумерек, я люблю своих близких, детей, скорость, машины, одеколон с древесными нотками, удобную одежду, растоптанные кроссовки, которые не подведут. А думаю о тебе».
Я молчу, и спустя всего мгновенье, он добавляет:
«Целый день. Хотя это до чертиков отвлекает меня от работы. И подчиненные начинают коситься».
Я улыбаюсь.
Качаю головой, не веря тому, как все совпадает. Не понимая, почему эти строки незнакомого человека заставляют румяниться щеки. И не зная, зачем все же пишу ему:
«Я люблю своих родных, друзей, белые розы, толстых котов, высокие каблуки и красивые мужские голоса».
Закусываю губу, сообразив, что последнее можно было и не писать, потому что я не хочу полчаса объяснять, что такое «красивые голоса», да и вообще это признание какое-то нелепое, не представляю, из каких глубин оно вырвалось.
Но поздно.
Мое сообщение отмечается как «прочитано».
И практически мгновенно приходит ответ от Артема:
«Про розы запомню, про котов уточню (надеюсь, это действительно относится только к котам, а то я медленно набираю вес). А что касается голоса… Хочешь услышать мой?»
Я отхожу от окна, убираю в сторону телефон, несколько часов обзваниваю кандидатов на должность, которая никому не нужна за такие деньги. А потом откидываюсь на спинку кресла, рассматриваю списки приглашенных на собеседование и понимаю, что, скорее всего, все, кого я сейчас пригласила, завтра придут лишь для того, чтобы отказаться.
И все эти два часа я специально занимала себя хоть чем-то, чтобы не отвечать, увильнуть, чтобы спрятаться, потому что так проще.
Беру телефон и долго рассматриваю силуэт в капюшоне. Интересно ли мне услышать его голос? Хочу ли я этого или лучше…
И прежде, чем остановить себя, я пишу короткое:
«Да».
«Сейчас ты свободна?» – спрашивает Артем.
И, наверное, меня подкупает, что с его стороны нет глупых обид и расспросов, почему так долго молчала, почему пропала вчера. А еще это, конечно, весна, которая как-то особенно заставляет ощутить степень своего одиночества.
«Да», – пишу лаконичный ответ второй раз.
А спустя всего пару секунд на мой телефон поступает звонок.
Глава № 7. Даша
Я в нерешительности смотрю на свой телефон.
Не знаю, почему так сильно волнуюсь. Да, это всего лишь разговор, и я в любую секунду смогу его прекратить, но…
Телефон продолжает звонить, а я все еще сомневаюсь, отвечать ли на вызов. А в какой-то момент чувствую, что если не отвечу сейчас, он больше не позвонит, и, выдохнув, нажимаю на зеленую клавишу.
– Привет, – первым я различаю даже не голос, не слова, которые слышу, а улыбку мужчины.
– Привет, – выдавливаю чуть хрипло.
И замолкаю, не представляя, что сказать ему дальше.
– Устала? – это скорее не вопрос, утверждение.
Я киваю, как будто он может меня увидеть.
Нервничая, опять подхожу к окну и вбираю в себя спокойствие вечера, рассматриваю окна, в которых все больше появляется огоньков. Потому что там кто-то кого-то ждет. Там кто-то кому-то нужен.
– Немного, – признаюсь нехотя.
И уже начинаю подумывать прекратить разговор, который ни к чему не ведет, просто потому, что мы два чужих человека, которые друг друга ни разу не видели, и вряд ли увидим.
– Знаешь, у меня дома живет старый кот… – начинает Артем за секунду до того, как я собираюсь нажать на отбой.
И я продолжаю слушать его.
Не потому, что меня интересует судьба кота, который ест много, но толстеть не желает, а потому, что мне нравится и улыбка, которую чувствую даже на расстоянии, и спокойный, чуть уставший голос Артема.
В нем нет хрипотцы, которая задевает нервные окончания, нет резкости, которую я терпеть не могу, нет властности, по которой сходят с ума книжные героини. В нем есть уверенность и тепло, которое располагает настолько, что исчезает неловкость. Заставляет перестать думать о том, что это посторонний для меня человек, просто кто-то случайный, кому, как и мне не спалось.
И я улыбаюсь, слушая историю про кота, который себя старым не признает, более того, чувствуя свое превосходство над толстыми кастрированными собратьями, активно пользуется своим положением. Немного сочувствую пушистику, когда узнаю, сколько раз ему за это влетало от хозяек любимых кошечек. И не могу удержаться от смеха, когда Артем рассказывает, с каким трудом ему приходится пристраивать по знакомым худых котят, которых ему частенько подбрасывают на порог, чтобы наконец урезонил мохнатого папашу.
Как-то так, ненавязчиво, Артем делает вставки и про себя, и я узнаю, что свою работу он любит, что он не женат, поэтому пока работа занимает большую часть его времени, и что ему тридцать один.
«На год младше Кости», – отмечаю я машинально.
И, злясь на себя, немедленно выбрасываю из головы эти мысли.
Это оказывается не так сложно, как раньше, потому что голос Артема втягивает меня, или притягивает к себе – не знаю, как передать, чтобы было точнее.
Может быть, дело в том, что их голоса с Костей сильно разнятся. Может быть, дело в том, что нет анкетирования, которого я опасалась, глупых вопросов и напоминания о моем сообщении в чате.
Артем просто рассказывает – о своем домашнем питомце, ненавязчиво – о себе, и как-то совсем незаметно, я понимаю это только постфактум, он так же что-то узнает обо мне.
Понятия не имею, когда успела рассказать ему о своем возрасте и кем я работаю. Наверное, это было в момент, когда он спросил: дома я уже или нет. Но едва у меня мелькает мысль: «а не слишком ли я раскрываюсь незнакомому человеку», как Артем отгоняет ее.
Я слушаю его голос. И настолько в него погружаюсь, что мне кажется, будто я начинаю видеть его хозяина. Нет, не лицо. А то, что его сейчас окружает.
Распахнутое окно, за которым раскинулся яблочный сад. Широкий подоконник, у которого он стоит в данный момент. Полка с книгами, которые он читает в свободное время. И пятнистый кот, сидящий у ног с такой противной и недовольной мордочкой, что его никто не хотел брать к себе в дом, когда он еще был просто некрасивым котенком, а не угрозой добропорядочности соседских кошек.
– А почему же ты его взял? – интересуюсь, не выдержав.
– Его хотели выбросить, – отвечает Артем без раздумий, и добавляет спустя пару секунд моего молчания. – А мне тогда казалось, что некрасивые имеют право на такую же хорошую жизнь, как другие.
– Тогда? – уточняю я то, что меня зацепило.
– Я же говорю: старый кот, – напоминает мужчина, – я был гораздо моложе.
И на этот раз я отчетливо различаю в его голосе не улыбку, а едкую насмешку, которая вряд ли относится к его пушистому другу. Скорее, это ирония над собой, над своими представлениями, которые спустя годы кажутся наивными, и, возможно, не раз ломались или гнулись под гнетом реальности.
Мне как-то хочется поддержать его, вернуть веру в светлое. А еще мне снова хочется услышать не усмешку, в которой невольно сквозит некая горечь, а улыбку, которая мне понравилась.
– Внешность не главное, – говорю я ему, и невольно кривлюсь от этой банальности.
Только собираюсь перекинуть разговор на другую тему, как слышу вопрос:
– Ты правда так думаешь?
И на этот раз в голосе Артема нет ни насмешки, ни улыбки, ни каких-либо иных оттенков эмоций. Голос какой-то бесцветный. Он словно отгородился, чтобы не дать мне подсказки.
Глава № 8. Даша
Мне кажется, это самый простой вопрос из всех, что звучали. Про работу и возраст – это из личного, некий доступ на свою территорию. А произнести вслух то, что давно знают и все – легко.
И потом, для каждого своя красота.
Я, к примеру, считаю Ольгу довольно красивой, и не раз говорила ей, что будь я мужчиной, утащила бы ее в загс даже силой. Пышные, чуть кудрявые черные волосы, огромные карие глаза, хозяйка, и, что интересно, ей заниматься домашним делами одно удовольствие, а еще это верный, надежный, проверенный друг. Но когда-то я познакомила Ольгу с другими своими друзьями, с прежней работы, и те, увидев ее, весьма удивились.
– Ты же говорила: она красивая, – послышалось со всех сторон изумление, когда Ольга ушла.
– Ну да, – ответила я, не понимая, к чему они. – Разве нет?
И когда они ответили, у меня возникло ощущение, что они увидели не Ольгу, а кого-то другого, человека, которого я не знаю и сама не видела никогда. И рост маленький, и вес ей надо бы сбросить, и сутулится, и нос какой-то огромный.
– Страшок, – припечатал в конце парень, с которым я хотела познакомить подругу.
– Идиот, – расстроилась я за подругу. – Ольга красивая, просто у нее южные корни.
С этим парнем у Ольги, ясное дело, ничего не срослось, но я до сих пор считаю, что он упустил свой шанс. И до сих пор считаю подругу красивой…
Нет, я не рассказываю об этом Артему: друзья – это тоже личное. Я просто даю уверенный и короткий ответ на вопрос, который повис между нами:
– Да.
И отчетливо слышу, как он медленно выдыхает. Негромко, едва уловимо, как бриз.
– Ты у моря? – озвучиваю мелькнувшие ассоциации.
– Нет, – его голос опять «улыбается», – хотя живу от него в двадцати минутах ходьбы.
– Это какой район города?
– Это за городом.
Он называет поселок.
И на этот раз медленно выдыхаю я. Прикрыв телефон ладонью, чтобы он не услышал, не почувствовал моего невольного разочарования.
Не то, чтобы я на что-то надеялась и чего-то хотела. Мы практически незнакомы, обмен именами – не в счет.
Просто… вряд ли мы даже увидимся.
Я живу в старой части города, а он далеко и от новой. Если мы договоримся встретиться посередине той территории, которая нас разделяет, каждому из нас добираться как минимум два часа.
Два часа в одну сторону.
Два часа в другую.
То есть, четыре часа просто вычеркнуть.
При современном ритме большого города, думать, что мы захотим увидеть друг друга – все равно, что стоять на двух берегах широкой реки и пытаться найти призрачный мост.
– Извини, мне пора собираться домой, – начинаю неловко, и чтобы он понял то же, что я, поясняю: – старый город, пока доберусь…
– Да, конечно, – он легко отпускает меня, а потом, наверное, чтобы у нас двоих остались хоть и короткие, но приятные воспоминания, добавляет с улыбкой: – У тебя очень красивый голос, Даша.
– Спасибо, – благодарю скомкано и чуть резко и нажимаю отбой.
Вместо того чтобы собираться домой, я достаю из сумочки сигарету, зажигалку и выпускаю облачко дыма на чернеющий город в огнях. Мне кажется, это хоть как-то поможет избавиться от разочарования или хотя бы его приглушит.
В ход идет вторая сигарета, но и она ничего не меняет – лишь добавляет легкой горечи. Или это все весна и цветущие травы.
Жаль, что все так.
Нет, правильно и логично, но жаль…
Вспоминаю, как отстраненно звучал мой голос, когда мы с Артемом прощались, и усмехаюсь. Может, Костя и правильно сделал, что ушел без этого холода в спину.
Холодно.
От своих же слов холодно.
Мне хотелось сказать Артему, что мне тоже понравился его голос. А еще его улыбка, которой было пропитано практически каждое его слово. И мне нравилось то, что он писал без ошибок – такая редкость в поколение клипового мышления и социальных сетей.
Нравилось…
Уверена, теперь можно говорить об этом в прошедшем времени, потому что вряд ли он еще позвонит.
Он правильно меня понял.
Бросив последний взгляд на чужие окна, в которых плещется свет, я наконец собираюсь домой. Туда, где моей заслуженной компанией будут соседи, которые с трудом переносят даже себя, черные окна и притихший смартфон.
Но когда подхожу к дому, с удивлением замечаю в окнах комнаты свет. Яркий, слишком яркий, и не от бра, которое обычно включаю я.
Борюсь с дурными предчувствиями, но они давят на плечи так, что я с трудом заставляю себя подниматься на третий этаж. Ковыряюсь в замке, как будто ключи не родные, подхожу к комнате, и слышу громкую музыку, которая пронизывает старыми мелодиями советской эстрады весь коридор.
– Не повезло тебе, Даша, – проходя мимо, замечает сосед.
И тут же, словно сболтнул лишнего и теперь боится понести за это какое-то наказание, исчезает за своей дверью.
А я открываю дверь комнаты, которая оказывается незапертой. И вижу седовласую женщину – закинув ногу на ногу, она сидит на моем диване и делает звук телевизора громче.
– О, Даша, – заметив меня, она оборачивается, слегка приглушает звук, но он все равно противно бьет по ушам, настолько, что я даже глохну.
А, может, быть дело в другом.
Просто я замечаю, что она в домашнем халате и тапочках, и понимаю, что это не светский визит. И еще до того, как она озвучивает причину прихода, догадываюсь, что именно она скажет.
– Слушай, Даш, – говорит она, – я же из комнаты уходила, потому что сходилась с одним старичком. А сегодня я его бросила – надоел, жадный, у него пенсия большая, но он тратит ее на внуков. Ну я и подумала – к чему его дальше терпеть? Вот, вернулась. Я-то не бездомная!
Да, она не бездомная.
А вот я теперь, кажется – да.
Глава № 9. Артем
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что от меня захотели отделаться.
Неприятное чувство, к которому сложно привыкнуть. Нет, я не строил на счет Даши какие-то планы. Смешно – после первого разговора. Мне просто понравилось, что ответила именно девушка, а не какой-нибудь старый хрыч, которому нечего делать.
Потом понравился ее голос. Не постановочный, как учат говорить менеджеров по продажам, с придыханием и напускными нотами радости, как будто с неба спустился мессия.
У нее голос оказался естественный, настоящий и в нем так явственно сквозили волнение и усталость, что было трудно их не заметить.
Захотелось как-то отвлечь ее, заставить ее улыбнуться. Если бы мой кот услышал, что я о нем говорю, он бы долго фыркал и недоуменно шевелил седыми усами. Барсу можно только завидовать – удивительная самоуверенность в собственной неотразимости, невзирая на мнение окружающих.
Но у меня получилось – голос Даши стал мягче, из него исчезла колючая настороженность. Я уверен: мой вопрос про внешность не вызывал у нее никаких подозрений. Она думала, что мы все еще обсуждаем кота.
Понятия не имею, что ее от меня оттолкнуло, но очевидно, что звонить больше нет смысла.
Всегда воспринимал планерки как неизбежность, предпочитая оставаться в тени, но на этот раз принимаю живое участие. Несколько раз ловлю на себе задумчивые взгляды отца, но он выслушивает все доклады, раздает советы и указания и только после всех распускает.
Когда мы остаемся в его кабинете одни, он ослабляет галстук, достает из бара бутылку коньяка и оборачивается ко мне:
– Выпьешь?
– Я за рулем.
– А меня подвезут, – усмехается он. – Такое вот небольшое преимущество у большого начальника.
Налив коньяк в один бокал, он возвращается в свое кресло, делает крупный глоток и снова окидывает меня внимательным взглядом.
– Не соблазнил, – делает правильный вывод.
На самом деле, мы оба знаем, что я могу позволить себе безболезненно для бюджета нанять личного водителя, но слишком люблю сидеть за рулем, чтобы кому-нибудь уступать.
Мне нравится скорость, дорога и чувство, что я держу свою жизнь в руках. Несмотря на то, что по сути она упрямо катится под откос.
– Хотел поговорить с тобой о двух важных вещах, – начинает отец. – В субботу приезжает мама, поэтому в воскресенье мы ждем тебя и Катерину на ужин. Можешь захватить с собой эту… как ее…
Он машет бокалом, предлагая ему помочь.
– Можешь не вспоминать, – упрощаю задачу.
Причину называть не приходится.
– Вот как, – отец заметно приободряется. – Хорошо. Ладно. Теперь второе. Как ты знаешь, через месяц открывается новая международная выставка «BuildPlaza». Наша строительная компания там тоже участвует.
Пока я пытаюсь понять, к чему отец скармливает мне старые новости, он продолжает:
– Я хочу, чтобы ты был среди представителей нашей компании. Точнее, хочу, чтобы ты возглавил представительство нашей компании.
Судя по твердому взгляду отца, он готовится к тому, чтобы настоять на своем, но у меня нет причины отказывать. Обычно на таких выставках мало появляется незнакомых лиц, руководителю не обязательно там сидеть целый день, а у меня все равно теперь все выходные некуда деть, если не считать мастерскую. Но это так, для души. Там и без меня прекрасно справляются.
– Отлично, – отец заметно приободряется. – Просто отлично. Значит, договорились. Не забудь порадовать Катерину новостью о семейном ужине.
Сомневаюсь, что сестренку это обрадует – в отличие от меня, у нее составлено расписание на две недели вперед. И наверняка на это воскресенье тоже были какие-нибудь свои, девчачьи, планы, ведь мама не посчитала нужным сообщить о своем приезде кому-нибудь еще, кроме отца.
К тому же, Катерина опасается, что мама снова заведет разговоры о том, что престижней учиться в Англии, а не здесь. Однажды сестра поддалась уговорам, но через полгода сбежала обратно.
Учится теперь на первом курсе юридического, вопреки планам отца на нее, мечтает со временем открыть собственную компанию, и, кажется, ни о чем не жалеет. Но то, как хорошо умеют убеждать наши родители, особенно, если работают в паре, запомнила хорошо, поэтому и предпочла жить со мной.
Меня это тоже устраивает. Не знаю, ехал бы я с такой скоростью или нет, если бы знал, что вернусь в пустой дом.
Первым в