Сумрак
Penelope Douglas
NIGHTFALL
Copyright © 2020 Penelope Douglas
© 2021 Cover Design by Opium House Creatives
© Анна Ли, перевод на русский язык
© Мария Анциферова, перевод на русский язык
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022
* * *
Плейлист:
«99 Problems – Jay-Z (not available – on Spotify)
«#1 Crush – Garbage
«A Little Wicked – Valerie Broussard
«Apologize – Timbaland, One Republic
«Army of Me – Björk
«Believer – Imagine Dragons
«Blue Monday – Flunk
«Down with the Sickness – Disturbed
«Everybody Wants to Rule the World – Lorde
«Fire Up the Night – New Medicine
«Hash Pipe – Weezer
«Highly Suspicious – My Morning Jacket
«History of Violence – Theory of a Deadman
«If You Wanna Be Happy – Jimmy Soul
«In Your Room – Depeche Mode
«Intergalactic – Beastie Boys
«Light Up the Sky – Thousand Foot Krutch
«Man or a Monster (feat. Zayde Wølf) – Sam Tinnesz
«Mr. Doctor Man – Palaye Royale
«Mr. Sandman – SYML
«Old Ticket Booth – Derek Fiechter – and Brandon Fiechter
«Party Up – DMX
«Pumped Up Kicks – 3TEETH
«Rx (Medicate) – Theory of a Deadman
«Satisfied – Aranda
«Sh-Boom – The Crew Cuts
«Teenage Witch – Suzi Wu
«Devil Inside – INXS
«Touch Myself – Genitorturers
«White Flag – Bishop Briggs
«Yellow Flicker Beat – Lorde
«You’re All I’ve Got Tonight – The Cars
От автора:
«Сумрак» – последний роман из цикла «Ночь Дьявола». Все книги взаимосвязаны, поэтому перед прочтением этой части рекомендую ознакомиться со всеми предыдущими.
Если вы решили пропустить книги «Испорченный», «Убежище», «Курок» или «Конклав», пожалуйста, имейте в виду, что некоторые сюжетные линии и важные детали предыстории могут быть вам непонятны.
Все предыдущие книги доступны для покупки.
Вперед!
Целую, Пен
Не надо жалеть ее. Она была из тех, кто любит расти. Под конец она даже обогнала других девочек на один день – и все по собственному желанию!
Д. М. Барри. «Питер Пэн»
Посвящается З. Кинг
Глава 1
Эмери
Наши дни
Звук был едва различимый, но я его слышала.
Журчание воды. Словно я находилась глубоко в пещере, за водопадом.
Черт, что это такое?
Моргнув, начала просыпаться. Никогда в жизни не спала крепче, кажется. Господи, как же я устала.
Моя голова лежала на мягчайшей подушке. Я провела рукой по прохладному, восхитительно воздушному белому одеялу. Ощупав лицо, очков не обнаружила. Затем окинула взглядом обстановку, приходя в замешательство, потому что поняла, что лежала, уютно устроившись посреди огромной кровати, на которой мое тело занимало не больше места, чем одно драже в пачке M&M’s.
Это не моя кровать.
Когда я осмотрела роскошную спальню в бело-золотых тонах, заполненную хрусталем и зеркалами – никогда такого великолепия и богатства вживую не видела, – мое дыхание участилось. Мной мгновенно овладел страх.
Это не моя комната. Мне снится сон?
Я приподнялась. Голова раскалывалась, мышцы одеревенели, будто я проспала чертову неделю.
Опустив глаза, заметила очки на прикроватной тумбочке, быстро надела их и сперва оценила состояние, в котором находилось мое тело. Я лежала в тех же черных брюках-скинни и широкой белой блузе, которые надела сегодняшним утром.
Если все еще сегодня, конечно.
На ногах обуви не было, однако я взглянула вниз и увидела свои кроссовки, аккуратно стоявшие возле кровати на шикарном белом ковре с золотыми узорами.
Пот холодил кожу, пока я обводила взглядом незнакомую спальню. В голове царила полная сумятица. Черт, что происходит? Где я?
Пошатываясь, я встала с кровати.
Я помнила, что была в офисе архитектурного бюро. Работала над проектом музея «ДеВитт». Байрон и Элис заказали на ланч доставку еды, а я ушла пообедать в кафе и… Я сжала переносицу. В голове пульсировало… И потом…
Уф, не знаю. Что случилось?
Увидев дверь впереди, я не стала изучать спальню или проверять, куда ведут две другие двери. Я подхватила кроссовки и, пошатываясь, направилась туда, где, как предполагала, находился выход. Шагнув в коридор, ощутила успокаивающую прохладу мрамора под босыми ступнями.
Мысленно я продолжала составлять список.
Я не пила.
Не видела никого необычного.
Не получала никаких странных телефонных звонков или посылок. Я не…
Наконец собрав достаточное количество слюны, я несколько раз попыталась сглотнуть. Боже, меня мучила жажда. И – живот свело болезненной судорогой – голод тоже.
– Привет? – тихо позвала я, сразу пожалев об этом.
Если у меня не развилась избирательная амнезия или аневризма, значит, я оказалась здесь не по собственной воле.
Но в случае похищения разве мою дверь не заперли бы?
Желчь обожгла горло. В воображении начали проигрываться сценарии из фильмов ужасов.
Пожалуйста, только не каннибалы. Пожалуйста, только не каннибалы.
– Привет, – произнес тихий нерешительный голос.
Я посмотрела туда, откуда доносился звук, через коридор и перила, на другую сторону лестницы, где располагалась галерея с рядом комнат. Притаившийся в тени человек медленно вышел на лестничную площадку.
– Кто вы? – Чуть двинувшись вперед, я моргнула в попытке прогнать сонливость, от которой слипались веки.
Кажется, это мужчина. В рубашке, с короткой стрижкой.
– Тэйлор, – наконец, ответил он. – Тэйлор Динеску.
Динеску? В смысле «Нефтяная корпорация Динеску»? Быть не может, что парень из этой семьи.
Облизав губы, я сглотнула. Нужно обязательно найти воду.
– Почему я не заперт в своей комнате? – спросил Тэйлор, ступив из темноты в тусклый лунный свет, струившийся из окон. Он склонил голову набок. Его волосы были растрепаны, а помятая оксфордская рубашка выбилась из брюк. – Нам запрещено приближаться к женщинам. – Судя по его голосу, парень, как и я, был озадачен. – Ты с доктором? Он здесь?
Проклятье, о чем он говорит? «Нам запрещено приближаться к женщинам». Я не ослышалась? Голос Тэйлора звучал отстраненно, словно его накачали наркотиками или пятнадцать лет продержали в одиночной камере.
– Где я? – требовательно поинтересовалась я.
Он сделал шаг в моем направлении. Я попятилась и поспешно обулась, прыгая на одной ноге.
Закрыв глаза, парень вдохнул, подошел ближе и произнес, часто дыша:
– Господи. Давно я этого не ощущал.
Чего не ощущал?
Когда Тэйлор вновь открыл глаза, я заметила их пронзительную голубизну, особенно ярко выделявшуюся на фоне волос оттенка красного дерева.
– Кто ты такой? Где я нахожусь? – рявкнула я.
Я не знала его.
Он продолжал подкрадываться, двигаясь подобно животному, с хищным выражением на лице, от которого волоски на моих руках встали дыбом.
Парень неожиданно возбудился. Твою мать.
В поисках оружия для самообороны я огляделась.
– Локации меняются, – ответил Тэйлор. С каждым его шагом я отступала назад. – Только название остается неизменным. Блэкчерч.
– Что это такое? Где мы? Я по-прежнему в Сан-Франциско?
Он пожал плечами.
– Ответить на этот вопрос я не могу. Мы можем быть в Сибири либо в десяти милях от Диснейленда. Об этом мы узнаем последними. Нам известно лишь то, что местность труднодоступная.
– Мы?
Кого еще тут держали? И где они?
И где я, черт возьми, раз уж на то пошло? Что такое Блэкчерч? Название казалось смутно знакомым, однако сосредоточиться в данный момент не получалось.
Как парень мог не знать, где находится? В каком городе или штате? В какой стране?
Бог мой. Стране. Ведь я в Америке, да? Должна быть.
Меня мутило.
Но… вода. Проснувшись, я слышала шум воды. Я напрягла слух и различила монотонный гул. Где-то поблизости находится водопад?
– Тебя никто не сопровождает? – спросил Тэйлор так, будто ему не верилось, что я действительно стояла перед ним. – Тебе не стоит быть рядом с нами. Они не подпускают к нам женщин.
– Каких женщин?
– Медсестер, уборщиц, сотрудниц… Они приходят раз в месяц, чтобы пополнить запасы, а нас запирают в комнатах, пока персонал не покинет дом. Тебя забыли?
Теряя терпение, я оскалилась. Довольно вопросов. Я понятия не имела, о чем, черт побери, он говорил. А сердце билось с такой силой, что было больно. Они не подпускают к нам женщин. Боже, почему? Пятясь назад и не выпуская его из поля зрения, я отошла к лестнице и начала спускаться, в то время как парень решительно наступал на меня.
– Я хочу воспользоваться телефоном. Где его найти?
Он покачал головой. У меня душа ушла в пятки.
– Компьютеров тоже нет, – сообщил Тэйлор.
Споткнувшись, я схватилась за стену, чтобы удержать равновесие. А когда подняла глаза, его взгляд был прикован ко мне, уголки губ подергивались в ухмылке.
– Нет, нет… – Я сползла на несколько ступенек вниз.
– Не беспокойся, – заявил парень. – Я лишь понюхаю тебя. Он захочет снять первую пробу.
Он? Скользнув взглядом вниз, у подножия лестницы я заметила подставку с зонтами. Добротными, остроконечными. Сойдет.
– Женщин сюда не приводят. По крайней мере, тех, которых нам можно трогать.
Тэйлор подходил все ближе, а я продолжала пятиться. Если брошусь за зонтом, он сможет меня поймать? Попытается это сделать?
– Никаких женщин, никакой связи с внешним миром. Никаких наркотиков, выпивки, сигарет.
– Что такое Блэкчерч?
– Тюрьма.
Я осмотрелась, отмечая мраморные полы, роскошную мебель, ковры, вычурную золотую отделку, статуи, и пробормотала:
– Хорошая тюрьма.
Как бы его ни использовали теперь, раньше этот особняк… или замок… был чьим-то домом.
– Неофициальная, – вздохнул парень. – Куда, по-твоему, директора компаний и сенаторы отправляют своих проблемных детей, если им нужно от них избавиться?
– Сенаторы… – Я умолкла, ощутив, как накатывают воспоминания.
– Некоторые важные люди не могут допустить, чтобы в новостях трубили об их сыновьях – их наследниках, – застуканных за грязными делишками, попавших в тюрьму или реабилитационный центр, – пояснил Тэйлор. – Когда мы становимся обузой, нас ссылают сюда, чтобы утихомирить. Иногда на несколько месяцев. – Он снова вздохнул. – Кто-то торчит тут годами.
Сыновья. Наследники.
Внезапно меня осенило.
Блэкчерч.
Нет.
Нет, он наверняка лгал. Я слышала об этом месте. Но это лишь городская легенда, которой богачи пугают своих детей, чтобы удержать их в узде. Уединенная резиденция, куда сыновей отправляют в качестве наказания, давая при этом полную свободу делать друг с другом что вздумается. Типа «Повелителя мух»[1], только в смокингах.
Однако в действительности этого места не существовало. Я права?
– Тут есть другие? – уточнила я. – Вроде тебя?
Губы парня растянулись в злорадной улыбке, отчего в животе у меня завязался тугой узел.
– О, несколько, – проворковал Тэйлор. – Грэйсон вернется с охотничьим отрядом сегодня вечером.
Я оторопела. Голова закружилась.
Нет, нет, нет…
Он сказал, сенаторы.
Грэйсон.
Дерьмо.
– Грэйсон? – пробубнила я, обращаясь скорее к себе. – Уилл Грэйсон?
Он здесь?
Однако Тэйлор Динеску – сын владельца «Нефтяной корпорации Динеску», насколько я могла судить, – проигнорировал мой вопрос.
– У нас есть все необходимое для выживания, правда, если захотим мяса, приходится охотиться.
Вот чем Уилл… и остальные… сейчас занимались. Добывали мясо.
Не знаю, что именно послужило причиной – выражение моего лица или что-то другое, – но парень расхохотался. Его мерзкий гогот заставил меня сжать кулаки.
– Почему ты смеешься? – прорычала я.
– Потому что никто не подозревает, что ты здесь, да? – радостно поинтересовался он. – А те, кто в курсе, оставили тебя специально. Пройдет месяц, прежде чем здесь появится команда снабжения.
Я на миг закрыла глаза, уловив его неприкрытый намек.
– Целый месяц, – мечтательно протянул Тэйлор.
Он скользнул взглядом по моему телу, пока я осознавала ситуацию, в которую попала.
Я оказалась у черта на куличках в окружении мужчин, живущих вне закона, без связей с внешним миром, а один из них к тому же горел желанием пытать меня, попадись я ему в руки снова.
И, со слов Тэйлора, помощи не предвидится в течение месяца.
Кто-то приложил немало усилий, чтобы доставить меня сюда незамеченной. На территории действительно не было наблюдателей? Охраны? Дежурных, которые должны контролировать заключенных?
Я стиснула зубы, не представляя, как поступить, однако действовать требовалось быстро.
Услышав лай и завывания, разносившиеся эхом снаружи, я посмотрела на парня.
– Что это?
Волки? Звуки приближались.
Тэйлор резко перевел взгляд на входную дверь за моей спиной, затем опять посмотрел на меня.
– Охотничий отряд, – ответил он. – Наверное, вернулись раньше.
Охотничий отряд.
Уилл.
И черт знает сколько еще заключенных, которые могли оказаться такими же гадкими и пугающими, как этот парень…
Вой уже раздавался возле дома. Я смотрела на Тэйлора, не в силах совладать с дыханием. Что произойдет, когда они войдут и увидят меня?
Он лишь улыбнулся, сказав:
– Пожалуйста, беги. Нам до смерти хочется хоть как-то развлечься.
Мое сердце в ужасе сжалось. Этого не может быть. Этого не может быть.
Не сводя с него глаз, я продолжила спускаться по лестнице спиной вперед. Парень следовал за мной. По моим венам словно растекалась расплавленная лава.
– Я хочу поговорить с Уиллом, – потребовала я.
Ему, возможно, и хотелось бы мне навредить, но он не станет. Так ведь?
Если бы я могла поговорить с ним…
Тэйлор засмеялся, его голубые глаза заискрились от восторга.
– Уилл не защитит тебя, дорогуша. – В следующую секунду наверху скрипнула половица. Запрокинув голову, он посмотрел на потолок. – Эйдин проснулся.
Эйдин. Кто это?
Но я не собиралась задерживаться, чтобы узнать ответ. Я не была уверена, грозила ли мне реальная опасность от этих парней, однако, если я сбегу, все возможные риски сведутся к нулю.
Спрыгнув со ступенек, я обогнула перила и рванула по темному коридору к задней части дома под завывания Тэйлора. На лбу выступила испарина.
Это не может быть правдой. За ними должны наблюдать. Я отказывалась верить, что мамочки и папочки отправляли сюда своих наследников за немалые деньги, не удостоверившись в их безопасности. А вдруг кто-то получит травму? Или тяжело заболеет?
Это все… шутка. Неуместный и расточительный розыгрыш. Ночь Дьявола совсем скоро, и он взял меня в оборот. Наконец.
Блэкчерча на самом деле нет. Даже Уилл не верил в его существование в старших классах.
Минуя комнату за комнатой – некоторые с одной, некоторые с несколькими дверями, – коридор за коридором, я понятия не имела, куда направляюсь. Я просто бежала.
Резиновые подошвы моих кроссовок скрипели по мраморному полу. В носу щекотало от затхлого запаха. Здесь все отдавало холодом.
Кремовые стены сменились бордовыми, потом черными, обои местами выцвели, как и километровые потолки, и шторы, спадающие с окон в восемь раз выше меня.
Светильники горели, угрюмо освещая каждый кабинет, гостиную, мужскую берлогу и игровую комнату, попадавшуюся на моем пути.
Резко остановившись, я свернула во второй коридор справа. Тишина одновременно радовала и нервировала. Несколько секунд назад парни были у двери. Сейчас они, наверное, уже в доме. Почему я ничего не слышу?
Проклятье.
Мышцы горели, легкие сдавило. Я не сдержала стон, ввалившись в комнату в самом конце коридора, подбежала к окну и открыла его. Свежий ветер ворвался внутрь, раскачивая шторы. При виде уходящего вдаль леса, казавшегося почти черным в темноте, я вздрогнула.
Тсуги[2]. Выглянув наружу, осмотрела местность. Канадские ели и белые сосны. Сырой запах мха ударил в нос, заставив меня замереть. Я не в Калифорнии. Такие деревья типичны для северных районов.
И мы не в Тандер-Бэйе. Далеко не в Тандер-Бэйе.
Оставив окно открытым, я отошла назад в задумчивости. Холодный воздух проникал под мою белую блузку с короткими рукавами. Я понятия не имела, где нахожусь, насколько далеко от цивилизации и куда попаду, если сбегу без снаряжения.
Я поспешила из комнаты и, прижимаясь к стене и сохраняя бдительность, тихо двинулась дальше по коридору. Думай, думай, думай…
Мы должны быть вблизи города. На стенах висят картины, кругом бесценный антиквариат, массивные люстры. Чтобы обставить и украсить этот дом, ушло чертовски много денег.
Он не всегда служил тюрьмой.
Никто бы не потратил такие деньги на вещи, которые разнесет в пух и прах кучка мелких говнюков из студенческих братств. Этот особняк был чьим-то домом, а значит, находился неподалеку от города. Подобные места созданы для развлечений. Тут есть бальный зал, ради всего святого.
Я начала заламывать руки. Плевать, кто бросил меня здесь. В данный момент мне необходимо добраться до места, где я могла бы укрыться.
Вдруг я услышала…
Зов, похожий на вой, доносящийся сверху. Кровь застыла в венах, и я остановилась. Запрокинув голову, проследила за источником звука, перемещавшимся слева направо. Сердце пропустило удар, когда наверху скрипнули половицы.
Одновременно. В нескольких местах.
Парни наверху. Тэйлор видел, как я убежала в этом направлении. Зачем они поднялись на второй этаж?
А потом я вспомнила, кто еще был наверху. Эйдин.
Судя по реакции Тэйлора, он представлял собой угрозу. Остальные сперва пошли к нему?
По коридору разнеслось эхо. Я напрягла слух. Окно за моей спиной манило сбежать.
Издалека послышался вопль, вероятно, из фойе, другой раздался где-то рядом.
Ощущая головокружение, я обернулась. Черт побери, что происходит? Каждое нервное окончание под кожей пылало, и я заставила себя сглотнуть подступившую к горлу желчь.
Они рассредоточились.
Волки. Замерев, я вспомнила вой, звучавший снаружи. Они словно волки. Стая разделяется, чтобы окружить добычу, проверить ее на уязвимость. Заходит с боков и тыла.
Слезы собрались в уголках глаз. Вздернув подбородок, я подавила их. Уилл.
Давно он здесь? Где его друзья? Это его стараниями я попала сюда, потому что он решил отомстить мне?
Все те годы я говорила ему не давить на меня. Предупреждала. Я не виновата. Уилл сам добился того, что оказался здесь в заточении.
Нырнув в бильярдную, я схватила со стены биту для крикета и, прижимаясь к стене, вернулась обратно. Мой взгляд метался в поисках любых признаков их присутствия. По рукам пробежали мурашки, но, несмотря на холод, на шее выступила испарина. Я напряженно прислушивалась, делая один осторожный шаг за другим.
Когда сверху донесся глухой удар об пол, я резко вздохнула и подняла глаза к потолку.
Что, черт возьми, там происходит?
Голубой свет, похожий на лунный, струился сквозь окно, освещая темный мраморный пол. Последовав за ним, я вернулась в заднюю часть дома.
При вдохе в носу защипало. Запах стерильности напоминал отбеливатель. Тэйлор обмолвился, что уборщики и остальной персонал только уехали.
Мои колени дрожали, сердце колотилось в груди. Казалось, будто меня уже загнали в ловушку, а я об этом и не догадываюсь.
– Сюда! – выкрикнул кто-то.
Я судорожно вдохнула, вжавшись в стену, и свернула за угол.
Оглянувшись назад, заметила движущиеся тени. Они нашли открытое мной окно.
– Она убегает! – закричал один из парней.
Выдохнув, я сжала кулаки. Да. Они подумали, что я вылезла через окно.
Раздался топот. Я надеялась, что вся компания вернулась в фойе. Я зажала рот рукой, услышав их затихающие шаги.
Слава богу.
Не теряя больше ни секунды, я побежала. И нашла кухню в юго-западном крыле. Свет включать не стала, метнулась к холодильнику и распахнула дверцу. Полки, забитые овощами и фруктами, пошатнулись.
Я изумленно выпучила глаза. Передо мной предстала целая холодильная комната. А Тэйлор сказал, что им приходится добывать мясо. Здесь до хрена еды.
Шагнув внутрь, я вздрогнула из-за перепада температур. Полки были завалены свежими продуктами. Сыры, хлеб, мясные деликатесы, масло, молоко, морковь, тыквы, огурцы, томаты, виноград, бананы, манго, латук, черника, йогурт, хумус, стейки, ветчина, целые куриные тушки, бургеры…
И это не считая кладовой, которая тоже, скорее всего, имелась.
Зачем им охотиться?
Не тратя время зря, я схватила сетчатую сумку, висевшую у входа, выбросила ее содержимое и быстро положила туда пару бутылок воды, яблоко и сыр. Возможно, следовало взять побольше еды, но лишний груз мне сейчас некстати.
Я выскользнула из холодильной комнаты, завязала сумку, подбежала к окну и, поднявшись на носочки, увидела лучи фонариков, танцевавшие по большой лужайке.
Мои губы едва не расползлись в улыбке. Времени должно хватить, чтобы найти куртку или свитер и выбраться отсюда до возвращения парней.
Развернувшись, я сделала шаг и вдруг увидела его. Он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, и смотрел на меня.
Я замерла; сердце подскочило.
Он разглядывал меня, по крайней мере, так мне казалось. Его лицо было скрыто в тени.
Легкие сковало болью.
И тут я вспомнила… волки. Они тебя окружают.
Все, кроме одного. Он нападает спереди.
– Иди сюда, – произнес парень низким голосом.
Мои руки задрожали. Этот голос был мне знаком. Те же слова я слышала от него той ночью.
– Уилл…
Он переступил порог. Лунный свет тускло озарил его лицо, и что-то внутри меня болезненно заныло.
Уилл даже в школе был огромным, зато сейчас…
Я сглотнула, стараясь смочить пересохший рот.
Мелкие капли дождя мерцали на его растрепанных, но аккуратно подстриженных волосах цвета шоколада. Раньше я никогда не видела Уилла со щетиной. Она сделала черты его лица более жесткими – более опасными, – и я даже представить не могла, что ему так это пойдет.
Его грудь раздалась вширь. Черная толстовка обтягивала бицепсы. Он приподнял руки, вытирая с них кровь тканевой салфеткой. Тыльную сторону его кистей украшали татуировки, тянущиеся выше по руке.
Когда мы виделись в последний раз, у него не было никаких татуировок.
В ночь его ареста.
Откуда кровь? Осталась после охоты?
Уилл неспешно наступал, не глядя на меня и продолжая вытирать руки, а я пятилась назад.
Бита для крикета. Где она?
Я моргнула. Черт. Оставила ее на полу в холодильной комнате, пока запасалась провизией.
Оценивая расстояние, я бросила взгляд на дверцу. Но вдруг на кухонной стойке заметила три аптекарских склянки, протянула руку и смахнула одну на пол между нами. Осколки стекла разлетелись во все стороны. Парень остановился на мгновение; в его глазах светились искры. Продолжив пятиться, я пыталась добраться до холодильника.
– На сей раз ты не закончишь вечер в моем спальном мешке. Финал будет другой, – предупредил он.
Я сбросила на пол еще одну банку, приближаясь к цели. Если Уилл погонится за мной, то поскользнется на осколках.
– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, – с издевкой заявила я. – Ты так и не стал альфой.
Одна его бровь изогнулась, но он продолжал двигаться ко мне.
Вена на моей шее бешено пульсировала, в животе все переворачивалось, но пока… стекло хрустело под его подошвами и он продолжал пристально смотреть на меня, я ощутила пульсацию между ног и чуть не вскрикнула.
– Тебе известно, почему я здесь?
– Плохо себя вела?
Стиснув зубы, я промолчала.
На его губах заиграла ехидная улыбка, и я поняла. Настал час расплаты. Не думала, что все произойдет вот так, хотя никогда не сомневалась – этого не избежать.
– Ты знаешь. Да?
Уилл кивнул.
– Не хочешь объясниться?
– Это что-нибудь изменит?
Он отрицательно покачал головой.
Я судорожно сглотнула. Ага, я даже не надеялась.
Из-за меня Уилл отсидел два с половиной года в тюрьме. И не он один. Его лучшие друзья, Дэймон Торренс и Кай Мори, тоже.
Осознавая, что парень этого не заслужил, я на миг опустила глаза, хотя была уверена: если бы могла, все равно не поступила иначе. Я говорила ему, чтобы держался подальше. Предупреждала.
– Лучше бы я никогда тебя не встретила, – произнесла едва слышно.
Он остановился. Осколки на полу заскрежетали.
– Поверь, девочка, это чувство чертовски взаимно.
Отступив еще на шаг, я провела рукой по бедру и внезапно что-то нащупала. Сунула руку в карман и достала оттуда складной нож с черной рукояткой.
Откуда он взялся?
Я не носила с собой ножи.
Бросив сумку, обнажила лезвие и выставила его перед собой. Уилл сделал выпад, схватил мое запястье и заставил разжать пальцы. Несмотря на сопротивление, мои попытки удержать оружие оказались тщетными. Парень был слишком силен. Я закричала. Нож с лязгом упал на мраморный пол.
Крепко ухватив за воротник, Уилл развернул меня, прижал своим телом к стойке и посмотрел в глаза сверху вниз. Тяжело дыша, я чувствовала, как у губ колышется прядь волос.
– Тебе нравятся альфы? – с вызовом бросил парень.
Я сосредоточила взгляд на нем.
– Мы хотим то, что хотим.
В его глазах полыхнула ярость. Он отлично помнил эти слова, хотя и желал их забыть. Если бы мне не было так чертовски страшно, я бы засмеялась.
Зарычав, Уилл поднял меня и забросил себе на плечо.
– Значит, пора познакомиться с одним из них.
Глава 2
Эмери
Девять лет назад
– Почему ты решила уйти?
Я стояла, избегая взгляда тренера, и крепко сжимала ручку сумки, пересекавшую мою грудь.
– Мне не хватает времени. Извините.
Рискнув поднять глаза, заметила, как она пристально смотрела на меня из-под короткой белокурой челки.
– Ты приняла на себя обязательства, – возразила женщина. – Ты нам нужна.
На меня накатила волна ненависти к самой себе, и я переступила с ноги на ногу.
Сама прекрасно знала, что поступаю подло.
Плавала я хорошо и могла бы помочь команде, к тому же за прошедший год тренер вложила много сил в мою подготовку. Уходить я не хотела.
Но ей придется смириться. Объяснять истинную причину мне нельзя, даже если она сочтет мое молчание проявлением безответственности и эгоизма.
Снаружи офиса из раздевалки доносились голоса девчонок. Они готовились к тренировке. Почувствовав на себе взгляд, я поняла, что тренер ждала ответа.
Зря. Я не передумаю.
– Что-то случилось? – поинтересовалась она.
Ручка сумки больно врезалась в ладонь, с такой силой я сжала ремешок.
Сделав глубокий вдох, подвинула очки на переносицу, выпрямилась и выпалила:
– Никто не даст мне стипендию за плавание. Я должна уделять время занятиям, которые обеспечат поступление в колледж, а не тратить его впустую.
Прежде чем тренер возразила, или ее лицо приняло такое выражение, что мне стало бы еще паршивее, я развернулась, открыла дверь и вышла из офиса.
Слезы подступили к глазам, однако я их подавила.
Как же хреново. И это еще не конец. Меня наверняка ждала расплата.
Но другого выбора не было.
Пока я пересекала раздевалку, в спине опять болезненно заныло, и я ударила рукой по двери. Запястье отозвалось острой болью. Превозмогая боль и игнорируя дискомфорт, вышла в пустой коридор. Я была рада, что ушла раньше, чем тренер спросит, почему я не бросила оркестр. Ведь с помощью занятий музыкой стипендию мне тоже не получить. Я была не настолько талантлива.
Просто кроме оркестра у меня не осталось других внеклассных факультативов, позволявших выбраться из дома, да и купальник для этого не нужен.
Я кусала губу, уставившись в пол. На плечи словно навалился десятитонный груз. К своему шкафчику я направилась не глядя, так как проделывала этот путь уже миллион раз. Держи себя в руках. Время лечит. Жизнь не будет стоять на месте. Я выбрала правильный курс.
Главное, не останавливаться.
По дороге мне попалось несколько учеников, пришедших пораньше на собрания клубов или в спортивные секции. Добравшись до шкафчика, я набрала код замка. До первого урока еще оставалось время, можно было спрятаться в библиотеке. Уж лучше туда, чем возвращаться домой.
Я выложила из сумки задания по математике и физике, которые выполнила вчера, достала папку-скоросшиватель, учебник по литературе, томик «Лолиты» и учебник по испанскому. Удерживая все в одной руке, с верхней полки выудила пенал.
Он узнает, что я бросила плавание. Может, у меня еще есть в запасе несколько спокойных дней до того, как это произойдет. Но при мысли об этом в животе затянулся тугой узел – я до сих пор ощущала из-за раны двухдневной давности металлический привкус крови во рту.
Он узнает. И будет против, а если скажу, почему пришлось уйти, – это еще сильнее его разозлит.
Несколько раз моргнув, я перестала искать ручки и карандаши. Жгучая боль вновь разлилась по голове.
Когда он дернул меня за волосы, я не плакала. Правда, отпрянула назад. Как всегда делаю.
Из другого конца коридора донесся смех. Бросив взгляд в ту сторону, увидела группу школьников. Девушки были в форменных юбках гораздо короче допустимых семи сантиметров выше колен, в обтягивающих блузках под синими пиджаками.
Я прищурилась.
Склонив головы, они улыбались, шутили с парнями. Внутренний мир каждого из этой компании явно был не глубже лужи.
Пустышки, скучные, банальные, невежественные, бестолковые. В нашей школе все дети богачей такие.
Кензи Лоррейн прильнула к Нолану Томасу и поцеловала так, будто вот-вот растает. Она что-то прошептала, приблизив свои губы к его. Парень легко улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, затем обвил ее талию и прислонился спиной к дверце шкафчика. Мое сердце замерло на миг. Не сводя глаз с пары, я наощупь сунула пенал в сумку.
Пустышки, скучные, банальные, невежественные и бестолковые.
Я моргнула. Пока наблюдала за ними, выражение моего лица смягчилось.
Радостные, смелые, дикие, на седьмом небе от счастья.
Они выглядели так, как и положено семнадцатилетним.
На долю секунды мне захотелось оказаться на их месте. Быть кем угодно, только не собой. Неудивительно, что я здесь почти никому не нравилась. Сама от себя устала.
Разве не здорово было бы всего на пять минут стать по-настоящему счастливой?
Подружки Кензи толпились рядом, болтали с друзьями ее парня, однако я видела только ее и Нолана, гадая – каково это? Даже если любовь ненастоящая, наверное, приятно чувствовать себя желанной.
Внезапно он открыл глаза и, посмотрев в мою сторону, встретился со мной взглядом, словно все это время знал, что я наблюдаю. Вена на моей шее начала бешено пульсировать; я оцепенела.
Проклятье.
Парень продолжал смотреть на меня, но поцелуй не прервал. А потом… подмигнул мне. Кажется, он при этом улыбался.
Закатив глаза, я отвернулась. Замечательно. Нолан всем расскажет, что Эмери Скотт – извращенка. Этого еще не хватало.
Сгорая от стыда, я захлопнула дверцу шкафчика.
Все болело. Я выгнула спину, стараясь размять мышцы. Едва развернулась, собираясь уйти, как вдруг кто-то стукнул кулаком по стопке моих книг, и они посыпались на пол.
Испугавшись, я резко вздохнула и сделала шаг назад.
Проходя мимо, Майлз Андерсон бросил на меня злобный взгляд, ухмыляясь.
– Что-то интересное увидела, тупица? – с издевкой спросил он.
Я стиснула зубы, стараясь успокоить рвавшееся из груди сердце, только от страха у меня свело живот. Следовавшие за парнем дружки засмеялись.
Растрепанные светлые волосы Майлза небрежно спадали на лоб, а взгляд его голубых глаз оценивающе заскользил по моей фигуре. И я точно знала, на что он смотрел.
На мою юбку из секонд-хенда со старомодным узором в клетку.
На рукав с оторванной пуговицей у блузки, которая была велика мне на пару размеров.
На выцветший синий блейзер с торчащими из заплаток нитками – пришлось ремонтировать после предыдущей хозяйки.
На изношенную обувь – у меня не было машины, поэтому я ходила пешком.
Косметикой я никогда не пользовалась, не укладывала волосы, просто распускала их, чтобы спадали на плечи и лицо.
Он же принадлежал другому миру. Все они.
Мелкие говнюки. Я позволила Андерсону наслаждаться ситуацией, ведь других возможностей показать свою силу ему не предоставлялось – единственное, за что я могла быть признательна Всадникам.
Мне было противно, что они превратили школу в свою игровую площадку, однако в их присутствии Майлз Андерсон так себя не вел. Готова поспорить, он считал дни до их выпускного и предвкушал, как возглавит баскетбольную команду.
А заодно и Тандер-Бэй Преп приберет к рукам.
Сжав челюсти, я присела на корточки, собрала книги и сложила их в сумку.
Внезапно мое лицо покрылось легкой испариной, меня замутило. Я заставила себя подняться на ноги, выдохнула и поспешила в ближайшую уборную в конце коридора.
Мой желудок переполнился чем-то, подступившая к горлу желчь жгла все сильнее. Навалившись на дверь всем весом, я ворвалась в туалет, нырнула в кабинку и склонилась над унитазом. Содрогнулась от рвотного позыва, ощущая привкус кислоты во рту, но меня не вырвало. Глаза заслезились; судорожно дыша, я закашляла.
Сдвинув очки, уперлась руками в стены кабинки и делала вдох за вдохом в попытке успокоиться.
Я потерла глаза. Дерьмо.
Порой я давала отпор.
Когда это не имело значения, или если мне ничего не угрожало.
Стерев пот со лба, я нажала на слив, подошла к раковине и, подставив ладони под струю, замерла. Совершенно обессилев, я не могла даже умыться. Поэтому закрыла кран и, вытерев руки об юбку, вышла из уборной.
Школьный день еще не начался, а я уже невыносимо устала.
Едва дверь открылась, я остановилась как вкопанная, обнаружив перед собой Тревора Криста. Глядя на него, я сжала ремешок сумки. Парень улыбнулся.
Он был на два года младше меня, только перешел в девятый класс, но уже сравнялся со мной по росту. Выглядел он совсем не так, как брат. Фальшивые, словно пластмассовые глаза не сочетались с улыбкой, идеально уложенные русые волосы, безукоризненно повязанный галстук.
Судя по виду, его следовало назвать Чедом. Черт, что ему нужно?
Тревор протянул голубую тетрадь, и я сразу узнала потрепанные страницы, вырванные листы, торчащие наружу, пометки желтым маркером. Мой взгляд метнулся к шкафчику. Наверное, забыла ее, когда тот придурок вышиб вещи из моих рук.
Забрав конспекты, положила их в сумку и пробубнила:
– Спасибо.
– Я все собрал, правда, не уверен, в правильном ли порядке. Некоторые страницы выпали.
На его слова я едва обратила внимание, заметив, что коридор начал заполняться людьми. Мимо прошел мистер Таунсенд, спеша на мой первый урок.
– Тревор Крист. – Парень подал мне руку для рукопожатия.
– Знаю. – Проигнорировав этот жест, я обогнула его и, пройдя дальше по коридору, открыла дверь в кабинет, входя и немедленно осматриваясь в поисках безопасного места.
Свободная парта осталась в дальнем углу, возле окна, окруженная со всех сторон: Рокси Харрис сидела рядом, Джек Лейстер – впереди, Дрю Ханниган – наискосок.
Я быстро прошла туда, опустилась на сиденье так, что ножки парты проехались по полу, и бросила сумку вниз.
– Уф, – раздался стон.
Но я проигнорировала Рокси, которая начала собирать вещи, и стала доставать школьные принадлежности.
Народ постепенно подтягивался, отовсюду слышались разговоры и смех, а мистер Таунсенд стоял у преподавательского стола, пробегая взглядом свои заметки.
Прежде чем Рокси успела освободить место, появились они. Ввалились в дверь – высокие, притягательные, как всегда, вместе.
Повернувшись к окну, я закрыла глаза, затаив дыхание, быстро выудила наушники из кармана блейзера и вставила их в уши.
Что угодно, лишь бы выглядеть неприступной.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
Но молиться было поздно. Я знала, что Рокси, Джек и Дрю сейчас закатили глаза, хором вздохнули, подхватили свое барахло и освободили парты, не дожидаясь, пока их попросят, будто я виновата, что эти парни упорно окружали меня, где бы я ни села в этом проклятом кабинете.
Кай Мори проскользнул на место Джека впереди, Дэймон Торренс сел по диагонали от меня. Оба парня были черноволосыми, но я могла различить их даже с закрытыми глазами. От Кая пахло амброй, мускусом и океаном, а от Дэймона несло как от пепельницы.
Майкл Крист, наверное, тоже пристроился где-то поблизости, но мое сердце забилось чаще из-за последнего парня, проскользнувшего мимо меня по проходу и усевшегося рядом за парту Рокси.
Глядя в окно, я ощущала его взгляд на себе.
Если бы знала, что мы попадем в одну группу, когда администрация несколько недель назад решила перевести меня на продвинутый уровень английского – на год вперед, – отказалась бы. Невзирая на желание брата.
– Ты без формы, – прошептал кто-то из девушек.
– Я маскируюсь, – ответил Уилл Грэйсон, овеяв теплым дыханием мою шею.
– У этого куска дерьма стояк на тебя или типа того, – добавил Дэймон. – При каждой встрече он пытается остаться с тобой один на один.
Я впилась пальцами в блокнот и карандаш.
– В его защиту скажу, – встрял Кай, – это ты оставил записки с его номером «Извините, что врезался в вас» на машинах по всему городу.
Дэймон фыркнул, затем разразился хохотом, Уилл самодовольно усмехнулся.
Мудаки. Вчера телефон брата трезвонил ночь напролет из-за их глупой выходки. А свое раздражение он никогда не скрывал.
– Ну, что скажешь, Эм? – поддел он, вовлекая меня в разговор, словно не мог удержаться. – Твой брат на меня запал? Он явно за моей задницей постоянно следит.
Промолчав, я рассеянно открыла блокнот. Вокруг школьники продолжали рассаживаться по местам и болтать.
Каждый ученик этой школы ненавидел моего брата. Их деньги и связи не мешали ему раздавать штрафы за неправильную парковку и превышение скорости, разбирать жалобы на шум или разгонять вечеринки с алкоголем, едва узнав о них.
Мой брат был сволочью, потому что выполнял свою работу, и если одноклассники не могли докопаться до него, вымещали недовольство на мне.
Я заметила, как Уилл, вытащив из кармана, развернул конфету, поднес ее ко рту и надкусил, неотрывно наблюдая за мной.
– Сними наушники, – начав жевать, приказал парень.
В ответ я прищурилась.
– А еще прекрати делать вид, будто слушаешь музыку и поэтому не собираешься иметь дело с окружающими, – огрызнулся Уилл.
Все мышцы в моем теле напряглись. Когда я не послушалась, он бросил обертку на пол, наклонился, дернул за провод и вытащил наушники из моих ушей.
Вздрогнув от неожиданности, я выпрямилась, но не съежилась. Только не с ним.
Теперь… Уилл привлек мое гребаное внимание.
Я подхватила свисающий провод, резко встала из-за парты, забрала тетрадь и сумку и двинулась прочь. Однако его руки сомкнулись вокруг моей талии, и он усадил меня к себе на колени.
Мои вещи рассыпались по полу. Под кожей словно лава растеклась.
Нет.
Стиснув зубы, я оттолкнула Уилла. Кай вздохнул, Дэймон ехидно хихикнул, хотя никто из них не вмешался.
Мои попытки вырваться оказались тщетными, он лишь усилил хватку и отвернул лицо, уклоняясь от ударов.
Уилл, Кай, Дэймон и Майкл. Четыре Всадника.
Меня умиляли прозвища, которые эти недоделанные гангстеры дали себе в старшей школе, но кто-то должен был им сказать: никто не станет тебя бояться, если приходится всем твердить, насколько ты страшен.
В каждой школе есть подобные парни. Немного деньжат, мамы и папы со связями, смазливые мордашки и уродливые сердца. Правда, это не совсем их вина, полагаю.
Они виноваты в том, что в полной мере этим пользовались. Разве не будет забавно, если кто-нибудь хоть раз скажет им «нет»? Если один из парней когда-нибудь поплатится за свою ошибку? Или откажется от выпивки, наркотиков, девушек?
Но нет. История повторяется. Лишь пошлость, банальность, невежество, бессодержательность. Некоторые поддавались им сразу, кто-то – после жалких протестов. Меня же они вообще не интересовали.
Что очень бесило Уилла.
Я могла закричать. Позвать учителя. Закатить скандал. Только тогда он добьется желаемого и вдоволь посмеется, а я попаду в центр не нужного мне внимания.
– Сотри это свирепое выражение с лица, мать твою, – предупредил Уилл.
Не намереваясь ему подчиняться, я еще сильнее стиснула челюсти.
Он заговорил шепотом:
– Знаю, может показаться, что я милый. Ты, наверное, думаешь, будто я порой сожалею, что постоянно тебя гноблю и, проснувшись однажды, решу переосмыслить свои жизненные цели, но этого не произойдет. Я сплю как младенец по ночам.
– Просыпаешься каждые два часа и плачешь? – поинтересовалась я.
Сзади донесся сдавленный смешок, но я не отвернулась от Уилла, чей взгляд сосредоточился на мне. Школа всегда была единственным местом, где я получала передышку. До перехода в старшие классы.
Стараясь высвободиться из его цепких рук, я начала крутить запястьями.
– Отпусти меня.
– Почему у тебя рукава мокрые? – Опустив взгляд, Уилл приподнял мою руку, чтобы рассмотреть поближе.
Я промолчала.
Он снова взглянул на меня.
– И глаза красные.
Горло сдавило; я крепче сжала зубы и вырвалась из его хватки.
Прежде чем я успела ускользнуть с колен парня, он одной рукой обхватил мой подбородок, а второй обвил талию, прижал к себе и прошептал очень тихо, чтобы слышала только я:
– Ты можешь получить все, что захочешь, неужели не понимаешь? – Он искал что-то в моем взгляде. – Я любого растерзаю за тебя.
Мою грудь словно в тисках сдавило, было больно дышать.
– Кто это? – спросил Уилл. – Кого я должен убить?
В глазах защипало. Зачем он это делал? Искушал мечтой, что я не одна; что… возможно, еще оставалась надежда.
Его запах окружал меня. Бергамот и голубой кипарис. Я посмотрела на его аккуратно уложенные каштановые волосы, которые идеально дополняли идеальную кожу и темные брови; черные ресницы обрамляли глаза, Вот как листья тропического леса лагуну какого-нибудь идиотского острова. На миг я забылась.
Всего на миг.
– Боже, пожалуйста, – произнесла в итоге. – Спустись на землю, Уилл Грэйсон. Ты жалок.
Взгляд его прекрасных глаз мгновенно ожесточился. Вздернув подбородок, он оттолкнул меня к моей парте и приказал:
– Сядь.
В его тоне проскользнуло нечто похожее на обиду, из-за чего я едва не рассмеялась. Вероятно, он был разочарован тем, что я не настолько глупа, чтобы повестись на его байки. Что он задумал? Планировал завоевать мое доверие, а потом заманить на школьный бал, где меня на глазах у всех обольют свиной кровью?
Нет уж, это не очень оригинально. Уилл Грэйсон обладал более богатым воображением. По крайней мере, тут я вынуждена отдать ему должное.
– Итак, приступим, – сказал мистер Таунсенд, прокашлявшись.
Я подхватила с пола сумку вместе с тетрадью, села на стул и сунула наушники в карман.
– Открывайте книги, – сказал учитель, быстро отхлебнув кофе, и перевернул лист с записями на столе.
Уилл не шелохнулся, молча устремив взгляд вперед. Наблюдая, как он играл желваками, я на мгновение замерла.
Какая разница. Закатив глаза, достала томик «Лолиты», как и все остальные. Все, кроме Уилла, который не удосужился принести на урок ни рюкзак, ни учебники.
– Мы уже обсуждали ненадежность Гумберта в качестве рассказчика. – Таунсенд снова сделал глоток. – Ведь любой из нас, делясь своей историей, будет считать себя праведным героем.
Уилл шумно втянул воздух и выдохнул. Я уставилась на затылок Кая Мори. Обычно меня завораживали аккуратные, четкие линии его стрижки. Но сегодня сосредоточиться не получалось.
Учитель продолжил:
– К тому же зачастую определение того, что хорошо, а что плохо, зависит лишь от точки зрения. Гончая – зло для лисы. Для гончей – волк. Для волка – человек, и так далее.
Ох, я вас умоляю. Гумберт Гумберт – ненормальный.
И преступник. Лиса, гончая, волк, все равно.
– Он верит, что влюблен в Ло. – Таунсенд обошел вокруг стола и, сжимая в руке бумаги, присел на столешницу. – Но при этом не отрицает противозаконности своих действий. Процитирую слова Гумберта… – Открыв книгу, он начал читать: – «Я знал, что влюбился в Лолиту навеки; но я знал и то, что она не навеки останется Лолитой». – Учитель оглядел класс. – Что это значит?
– Что она повзрослеет, – ответил Кай. – И утратит сексуальную привлекательность для него, потому что он педофил.
Я ухмыльнулась. Думаю, если бы мне пришлось выбирать, то Кай был бы моим фаворитом среди Всадников.
Таунсенд задумался над замечанием парня, а потом обратился к одной из девушек:
– Вы согласны?
Та пожала плечами.
– Думаю, Гумберт хотел сказать, что все меняются, и она изменится. Дело не обязательно во взрослении. Он просто боится, что она перерастет его.
Скорее всего, именно это имел в виду герой, однако анализ Кая мне нравился больше.
Учитель кивнул в сторону другого ученика.
– Майкл?
Майкл Крист поднял взгляд и растерянно пробормотал:
– Чего?
Дэймон прыснул от смеха из-за реакции друга, а я покачала головой.
Таунсенд закрыл на секунду глаза, прежде чем повторил вопрос:
– Как вы считаете, что подразумевал Гумберт, сказав: «Она не навеки останется Лолитой»?
Несколько секунд Майкл молчал. Я уже засомневалась, ответит ли он вообще.
– Он влюблен в идею Лолиты, – произнес парень обреченным тоном. – Когда она исчезнет из жизни Гумберта, мечты о ней останутся и будут преследовать его. Вот что он имел в виду.
Хм. Не самая безнадежная оценка. А я думала, Кай окажется единственным из их компании, кто действительно прочитает книгу.
Открыв следующую страницу, учитель прочел:
– «Он разбил мое сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь». Что она хотела сказать ему этим?
Никто не вызвался отвечать.
В надежде увидеть проблеск мысли в чьих-то глазах, Таунсенд обвел взглядом класс.
– «Ты всего лишь разбил мою жизнь», – повторил он.
В горло словно иглы вонзились; я опустила глаза. Ты разбил мою жизнь.
Парень, сидевший возле двери, возразил со вздохом:
– Она охотно потакала ему. Да, это плохо, но здесь кроется проблема современного мира. Женщины не должны решать постфактум, будто они подверглись насилию. Лолита добровольно вступила в сексуальную связь с ним.
– Несовершеннолетние не могут дать осознанное согласие, – отметил Кай.
– То есть ты волшебным образом становишься эмоционально и умственно зрелым, когда тебе исполняется восемнадцать? – вдруг вмешался в беседу Уилл. – Вот так это происходит, в одночасье?
– Она была ребенком, Уилл. – Вступив в спор с другом, Кай развернулся на стуле. – Гумберт требует от нас сочувствия, и большинство читателей идут у него на поводу. Потому что мы готовы все простить человеку, если он привлекателен для нас.
Я уставилась в парту, не моргая.
– Ло ему безразлична, – продолжил Кай. – Он всего лишь питает слабость к маленьким девочкам. Она подверглась насилию.
– И сбежала от него к детскому порнографу, Кай, – огрызнулся Уилл. – Если ее насиловали, почему ей не хватило ума не вляпаться в аналогичную ситуацию?
Проведя большим пальцем по глянцевой обложке книги, я услышала скрип. Мой подбородок дрожал, в глазах слегка защипало.
– Ну, серьезно, зачем она это сделала?
– Я о том же, – согласился еще один парень.
Слова вертелись на кончике языка. Хотелось сказать, что они слишком все упрощают. Легче осуждать девочку, о которой ты ничего не знаешь, чем с пониманием отнестись к ее обстоятельствам. Гораздо удобнее не учитывать неизвестные факторы, вещи, которые нам никогда не понять, потому что мы поверхностные, избалованные невежды.
Ты не уходишь, потому что…
Потому что…
– Иногда насилие воспринимается как любовь.
Я моргнула. Голос прозвучал так близко, что в ушах загудело. Медленно подняв глаза, я посмотрела на Дэймона Торренса. Он был в помятой рубашке; ослабленный галстук болтался на шее.
Кабинет погрузился в тишину. Я бросила взгляд на Уилла, сидевшего рядом. Тот, сдвинув брови, смотрел вперед.
Мистер Таунсенд подошел ближе.
– Насилие воспринимается как любовь… – повторил он. – Почему?
Дэймон оставался абсолютно неподвижным, казалось, он даже не дышал. Затем, посмотрев на учителя, непоколебимо ответил:
– Изголодавшийся человек проглотит что угодно.
Его слова повисли в воздухе. Я замерла; на мгновение мне стало тепло. Возможно, он не такой уж безмозглый.
Ощутив на себе чей-то взгляд, я повернула голову. Внимание Уилла было сосредоточено на моей ноге. Когда взглянула вниз, обнаружила, что сжала подол, частично обнажив царапины и синяк на бедре. Пульс участился, и я одернула юбку к коленям.
– Откройте последнюю главу, пожалуйста, – попросил Таунсенд. – И достаньте пакет заданий.
Синяк начал болезненно пульсировать. Вдруг стало трудно дышать.
Ты можешь получить все, что захочешь, неужели не понимаешь? Я любого растерзаю за тебя.
Мой подбородок задрожал. Нужно выбраться отсюда.
Иногда насилие воспринимается как любовь…
Покачав головой, я собрала вещи, встала, перебросила ручку сумки через плечо и стремительно двинулась по проходу к двери.
– Куда вы?
– Дочитаю книгу и закончу структурный анализ в библиотеке, – сказала я, обернувшись, и, сморгнув зависшие на ресницах слезы, пошла дальше.
– Эмери Скотт, – окликнул учитель.
– Или можете сами объяснить моему брату, почему мои экзаменационные оценки будут дерьмовыми, – развернувшись и сердито смотря на него, я сделала несколько шагов спиной вперед. – Ведь девяносто восемь процентов времени на этом уроке отводится им. – Я указала на Всадников. – Отправьте мне сообщение, если дадите дополнительные задания.
Открыв дверь, я услышала перешептывания одноклассников за спиной.
– Эмери Скотт, – рявкнул мистер Таунсенд.
Я оглянулась.
– Вы знаете, что делать, – сказал он, протягивая розовый бланк с извещением о наказании.
Вернувшись назад, выхватила бумажку из его рук.
– По крайней мере, хоть какую-то работу выполню, – заметила я.
В кабинете директора или в библиотеке, без разницы.
Когда я вышла из кабинета, не удержалась и бросила взгляд на Уилла Грэйсона.
Он лениво развалился на стуле, подпер подбородок рукой, пряча улыбку за пальцами, и не переставал смотреть на меня, пока я не скрылась из виду.
* * *
Понурив голову, я свернула с тротуара к своему дому. В нескольких шагах от крыльца начала медленно моргать, мысленно уносясь к кронам деревьев. Вечерний ветер шелестел листвой. Мне нравился этот звук.
Ветер как будто что-то предвещал. Что-то хорошее.
Открыв глаза, поднялась по ступенькам. Патрульной машины брата не оказалось на подъездной дорожке. Жар в животе слегка утих, мышцы чуть расслабились.
У меня было немного времени.
Какой паршивый день. Ланч я пропустила, вместо этого спрятавшись в библиотеке. После уроков с трудом выдержала репетицию оркестра. Не хотела туда идти, но и домой возвращаться тоже не спешила. Желудок свело от голода, зато это отвлекло от болей во всем теле.
Я оглянулась на тихую улицу, усаженную кленами, дубами и каштанами, которые окрасились оттенками оранжевого, желтого, красного. Порывы ветра срывали листья, и те, танцуя в воздухе, опадали на землю. В ноздри ударил запах моря и дыма костров.
Большинство детей вроде меня ездили на автобусе в государственную школу в Конкорде, так как численности населения Тандер-Бэйя было недостаточно, чтобы содержать две старшие школы, однако брат хотел дать мне все самое лучшее, поэтому я осталась в Тандер-Бэйе Преп.
Несмотря на то что мы были небогаты, он частично оплачивал обучение, плюс я подрабатывала в школе, а от уплаты оставшейся суммы нас освободили, ведь брат был госслужащим.
Хорошее финансирование и статус частной школы подразумевали более высокий уровень образования. Я же этого не замечала. В литературе я все равно плохо разбиралась. Вообще, единственным моим любимым уроком была самоподготовка, потому что я могла заниматься одна-а-а-а-а.
Самостоятельно я училась многому.
Меня не смущало, что я не вписывалась в коллектив; что мы не купались в деньгах. У нас был красивый, достаточно большой дом. Старинный, в викторианском стиле, трехэтажный (ну, четырехэтажный, если считать подвал), из красного кирпича с серой отделкой. Он принадлежал трем поколениям нашей семьи. Родители бабушки построили его в тридцатых годах прошлого века, и она жила здесь с семилетнего возраста.
Войдя внутрь, я сразу сбросила обувь, захлопнула за собой дверь и побежала наверх. Миновала спальню брата, швырнула сумку в свою комнату и двинулась дальше по коридору, на всякий случай ступая тише. У бабушкиной комнаты я остановилась, прислонившись к дверному косяку. Миссис Батлер, ее сиделка, оторвалась от книги – очередного военного триллера, судя по обложке, – и улыбнулась. Кресло женщины перестало раскачиваться.
Натянуто улыбнувшись в ответ, я перевела взгляд на кровать.
– Как она? – спросила, бесшумно подойдя ближе.
Миссис Батлер встала.
– Держится.
Я посмотрела на бабушку, ее живот слегка содрогался, а губы сжимались при каждом выдохе. Все лицо было испещрено морщинами, но я знала, что ее кожа на ощупь мягче, чем у младенца. Я ощутила аромат вишнево-миндального шампуня – миссис Батлер помыла ей голову сегодня. Я погладила бабушкины волосы.
Гран-мэр[3]. Самый важный человек в моей жизни.
Лишь ради нее я не уходила.
Мое внимание привлекли ее бордовые ногти. Наверное, сиделка накрасила, не сумев склонить бабушку к нежному розовато-лиловому цвету. Я не сдержала слабую улыбку.
– Пришлось ненадолго дать ей кислород, – добавила миссис Батлер. – Но сейчас все в порядке.
Наблюдая, как она спит, кивнула.
Брат был убежден, что бабушке оставались считаные дни. Она все реже поднималась с постели.
Только бабуля не сдавалась. Слава богу.
– Ей нравятся записи, – сообщила сиделка.
Я посмотрела на стопки виниловых пластинок, лежавшие возле старого проигрывателя. Некоторые были небрежно вставлены обратно в обложки. Я нашла их на дворовой распродаже в прошлые выходные. Мне показалось, бабушка, дитя пятидесятых, порадуется такому подарку.
Ну, родилась она раньше, а в пятидесятые была подростком.
Миссис Батлер взяла сумку и достала ключи.
– Ты справишься сама?
Не глядя на нее, снова кивнула.
Она ушла, а я еще ненадолго задержалась в комнате. Подготовила таблетки и инъекцию на вечер, приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Миссис Батлер просила этого не делать, потому что аллергены могли негативно повлиять на бабушкино дыхание.
Бабушка на это ответила: «К черту все». Она любила осень, к тому же ей нравились запахи и звуки, доносившиеся с улицы. Я не хотела лишать ее маленьких удовольствий только для того, чтобы продлить это мученическое существование.
Подключившись к системе видеонаблюдения со своего телефона, я оставила дверь приоткрытой, захватила сумку из своей спальни и спустилась вниз. Мобильник разместила на кухонном столе, приглядывая за бабулей на случай, если ей понадобится помощь, налила воды в кастрюлю, поставила на плиту кипятиться. Затем разложила учебники, планируя сначала разделаться с простыми заданиями.
С ноутбука запросила в публичной библиотеке все книги, необходимые для доклада по