Временные трудности
Моей семье посвящается…
Часть 1. Попутчики
Пролог.
Подмосковье.
Неприметный микроавтобус с наглухо тонированными окнами съехал с асфальта и минут десять шуршал шинами по щебню. Потом въехал в небольшой поселок, и буквально через сотню метров остановился рядом с черной «Камри», чью принадлежность к Следственному Комитету выдавала ярко алая полоса, герб и в настоящий момент выключенные проблесковые маячки. Около машины двое немолодых мужчин в хороших костюмах пили кофе, курили и внимательно рассматривали прибывший «Форд».
Дверь автобуса отъехала вбок, и на землю ловко спружинил человек в черной форменной робе с желтой надписью «спецназ» на спине и майорскими звездами на погонах. Быстрой уверенной походкой он подошел к ожидающим его людям, которые, как по команде, выкинули сигареты при его приближении, и вполне дружелюбно и уважительно поздоровался за руку с обоими.
– А вот и мы-они. Заждались небось? – весело осклабился майор.
– Да не особо. Вас сколько?
– Шестнадцать бойцов, я да водитель.
–А ещё будут? Мне генерал обещал две группы.
– Увы. – развел руками майор, – Сами знаете, что в столице на выходных было. Теперь усиление. Но мы можем и на три группы разделиться, чтоб Иваныча не подводить…
Собеседники шутку не поддержали, и один из них внезапно глухо сказал:
– Ты, Паша, посерьёзней будь. Клиенты на уровне.
– Да я вас умоляю, – скривился тот в ответ. – Сколько их там?
– Злодеев двое. Зависают в доме на краю поселка. Наружка их держит двумя постами. Пока всё тихо. Обсудим детали?
– Двое? Ню-ню… – Майор улыбнулся широкой открытой улыбкой. – Момент.
Он склонился к висевшей на груди рации и тихо сказал: «Второй, третий ко мне».
Дверь микроавтобуса снова съехала в сторону и выпустила двух безликих близнецов, в отличие от майора полностью экипированных в броню и сферы. Оружия в руках не было. Они одновременно приблизились и замерли в метре от майора.
– Капитан Дробышев, старший лейтенант Иванов, – представил их майор. Будут командовать группами. Двумя, как Вы и хотели.
Они синхронно, но как-то небрежно бросили кисти рук к шлемам.
– Прям двое из ларца, одинаковых с лица, – ухмыльнулся майор.
– Полковник Петренко. Подполковник Осипов. – представились мужчины в костюмах и развернули на капоте машины большой лист бумаги.
– Дом последний по улице. Дальше лес. Нужно отсечь первым делом. От соседей далеко, но когда начнется, наши из наружки придержат их по домам, чтоб на улицу не повыбегали. Планировка дома неизвестна, но не особняк – обычный пятистенок две-три комнаты. Фигурантов двое, но не расслабляйтесь: парни серьезные – за каждым гора трупов. Живыми они нам в принципе не особо нужны – материала хватает, но хотелось бы пообщаться по паре моментов.
Говоривший полковник отвлекся на подъехавшую колонну из двух реанимобилей и пожарной машины. Махнув им рукой, указал место парковки.
– А говоришь, они тебе не нужны. – майор кивнул на машины скорой помощи.
– Это не для них. Я ж говорю: там серьёзные злодеи. И вооружены до зубов. Автоматы точно есть, гранаты наверняка. Так что аккуратнее там. Теперь по фигурантам. Первый: Власов Николай сорок лет, москвич, не женат, срочная – в разведке ВДВ, потом по контракту в Чечню. На гражданке себя не нашел: две ходки – разбой, грабеж. По нашим данным причастен к нескольким заказухам. Второй ещё интересней. Клочков Юрий. Пятьдесят девять лет. Да-да не удивляйтесь – он ещё нам всем форы даст. Детдомовец. Родом из Смоленска. В Питере окончил военно-морской. С отличием. А потом пробел в биографии. Делали запрос в Минобороны – нас вежливо послали. Я через знакомого пробовал узнать, так к нему сразу пришли хмурые ребята и такой жути нагнали, что он меня до сих пор, наверное, материт.
– Спецназ. – кивнул майор.
– Ну, как бы там ни было, в 27 лет этот капитан-лейтенант становится нашим клиентом. Завалил какого-то адмирала. Детали тоже засекречены – они там в узком кругу разбирались, но ему 19 лет отмерили. Двенадцать отсидел и сбежал. Три года бегал – потом взяли. Случайно. Ну, еще насыпали, конечно. Десять отсидел и опять сбежал. С тех пор всплывал периодически: то инкассаторов бомбит, то киллером подрабатывает, но всё аккуратненько как-то. Чутьё у него дай Бог каждому – только жареным запахнет, а его и нет уже. По камерам опознаем, да толку ноль. Года три назад его чуть не взяли в Нижнем, так они с подельником пять ОМОНовцев и двух патрульных положили и ушли. Подельника его на следующий день нашли холодного с колото-резаной… То ли он его, то ли нет… В общем висяк до сих пор. Короче, волчара битый. Так что вы, парни, поберегитесь – повторяю, никто по ним плакать не будет.
– Ладно. – майор глянул на своих подчиненных, – Доведите до своих. Работает группа Дробышева. Твои, Иванов, прикрывают. Снайперы тут, тут и тут, – он ткнул пальцем в схему. – Троих в лес; если попробуют уйти, то только так. Здесь шоссе оживленное и поля, а с этой стороны открыто всё – снайпера достанут. Егор, здесь тоже пару человек оставь. И техника отправьте сначала – пусть глянет. Майор внимательно посмотрел в глаза склонившегося над схемой сотрудника.
– Иванов, Вы чем-то недовольны?
– Никак нет, господин майор! – светло-голубые глаза Егора Иванова, так резко контрастировавшие с черной балаклавой, на миг вспыхнули весельем, но тут же стали серьёзными.
– Я тебе ща как дам господина. Отставить юмор, сарказм и иронию. На исходные. Готовность пять минут. Выполнять! Время пошло.
– Я так понимаю, переговоров не будет? – скорее утвердительно спросил майор.
– Да о чем с ними говорить? Заложников там нет. А у этих деятелей по пожизненному впереди, к бабке не ходи. Чё они, сдаваться, думаешь, будут?
– Не будут. Это я так, что б не молчать, – Майор неодобрительно покосился на закурившего полковника и тот, улыбнувшись, отошел на два шага назад.
– Данилыч, я думал, ты в главке уже, а ты всё по полям бегаешь. Ходили слухи по управлению…
– Да хрен его знает. Намекали мне недавно, но так что-то всё и затихло. Поживем – увидим.
Рация майора прохрипела невыразительно: «Тут датчики на движение – я их глушанул. Дорожка заминирована. Что-то типа «Клеймор». Две штуки. Под окнами в кустах тоже есть со стороны улицы. И сзади дома растяжки похоже. Я близко не подходил. В доме есть взрывчатка и два организма. Эфир глушу».
– Принял. – откликнулся майор, – Все слышали?
– Третий принял.
– Второй принял.
– Мы готовы. – майор вопросительно посмотрел на людей в дорогих костюмах, – Темнеет уже…
– Начинайте. С Богом. – откликнулся полковник.
Егор из своего укрытия спокойно рассматривал дом, понимая, что сегодня ему вряд ли удастся поучаствовать в задержании. Группа Женьки Дробышева наверняка сработает штатно, невзирая на мины и солидный опыт противника. За два года проведенных в подразделении приходилось участвовать в гораздо более сложных операциях. Он втайне жалел, что не его группа будет работать, и майор понял это. Как он это делает, когда даже лица не видно? Нужно поработать над мимикой глаз – нехорошо, когда тебя читают как открытую книгу. Вон, даже Лидочка, это юное и нежное создание и то всегда всё видит. Даже страшно иногда становится. Как можно жить с таким сканером? Хоть не женись. Хотя к этому всё и идёт. Знакомы они по нынешним меркам долго – полгода скоро, и отношения складываются, в общем и целом, нормально.
От дальнейших размышлений о Лидочке и предстоящем бракосочетании его отвлек хрип рации: «Штурм!» Он глянул на двух своих бойцов, расположившихся на опушке леса метрах в двадцати от него. Те так же спокойно лежали, прильнув к своим прицелам. Ближайший к нему Андрей, должно быть почувствовав его взгляд, повернулся, кивнул и снова прицелился. Возле дома раздался сильный взрыв. Похоже противопехотная. Кого-то точно зацепило. Как они могли проглядеть? Буквально через пару секунд такой же взрыв, и из окон, вторя друг другу, застрекотали два калаша. Дом окутывался густым черным и желтым дымом.
«Из окон дымовухи выбросили», – мелькнула мысль.
Ухнул подствольник. Потом второй. Резко рванула граната, потом вторая – кажется, где-то в доме. Сразу четыре дымовухи расцветали на опушке, и Егор доложил в рацию о возможном прорыве в своем секторе. Не успела рация искаженным голосом Первого подтвердить принятие информации, как по ушам и глазам больно ударили светошумовые. Сразу две и совсем рядом.
Егор потряс оглушенной головой, стараясь прийти в себя, и заметил, как из дыма вынырнули две горбатые фигуры в противогазах, сходу расстреляли его бойцов и нырнули в лес. Егор выпустил короткую очередь в мелькавшую в чаще спину, и фигуру швырнуло на землю. Вторая обернулась, укрывшись за деревом, огрызнулась короткой очередью и распласталась рядом с упавшим. Егор вскочил на ноги, но новая очередь заставила его снова залечь. Перекатился вбок. Приподнял голову и увидел, как преступник, обросший еще одним горбом-рюкзаком, пригнувшись и петляя быстро удаляется в глубину леса. Вскочив на ноги, он машинально доложил Первому ситуацию и рванул за беглецом.
Уже вечерело. И если на открытой местности ещё было вполне достаточно света, то в лесу было видно гораздо хуже. Он легко бежал, опустив забрало шлема, беспокоясь за глаза, уворачивался от толстых нижних веток и, превратившись в слух, старался не потерять направление. Егор знал, что если не вмешается глупый случай, то он обязательно догонит и возьмет его. Оба злодея были гораздо старше его по возрасту, и кто бы из них ни бежал впереди, он никогда не сможет бежать так же долго и быстро как Егор, в жизни не выкуривший ни одной сигареты и употреблявший алкоголь, может, раза два-три в год, да и то в весьма умеренных количествах.
Он улыбнулся, перепрыгивая через брошенный противогаз и подумал, что не будет брать этого зека, а просто пристрелит его. За всех, кого он убил в своей жизни, за Андрея и Витю, за всех парней, кто пострадал сегодня при штурме – это будет справедливо. А иначе наш самый гуманный в мире определит его куда-нибудь, откуда он через год-два убежит и продолжит убивать. А могут и откупить – бывали прецеденты. Решено. Главное, не попасться по глупости на какую-нибудь уловку. Лес не его стихия – он дитя большого города, бетона, асфальта, стекла и металла. И лес воспринимал всю жизнь, как приложение к шашлыкам и водоему. А этот, впереди, кто бы он ни был, опыт имеет наверняка. Хотя тоже прет через лес, как слон, – во как ветки хрустят. Не Чингачгук точно, и не Соколиный Глаз. Хотя заставь их в берцах по лесу побегать – посмотрел бы он на их бесшумность.
Словно в подтверждение его слов впереди стихло. Егор тоже остановился и, укрывшись за стволом дерева, прислушался. Тишина. И темнота. Поднял автомат и, пригнувшись, шагнул к следующему дереву впереди. Слабая вспышка совсем не там, где Егор последний раз слышал беглеца, и пуля впечаталась в ствол дерева почему-то гораздо ниже пояса. И звук тоже не сравнить с автоматом. Пистолет с глушителем. Запасливый, гад. Егору не было нужды скрываться – его и так обнаружили. Распластавшись на земле, он ответил короткой очередью, буквально три-четыре патрона, и перекатился вбок. Замер, прислушиваясь, и снова услыхал удаляющийся хруст шагов. Спасибо валежнику. Он поднялся и, стараясь не шуметь, двинулся следом. Сколько они уже отбежали от той злополучной опушки? Километров пять, не меньше. Его, конечно, не потеряют – маячок не даст. Но искать ночью в лесу человека – то ещё занятие, надо признать.
Должно быть, его глаза привыкли к темноте, и он стал гораздо лучше и дальше различать предметы. Хотя какие тут были предметы. Стволы, ветки, кусты вот и все предметы. Ему даже на секунду показалось, что он увидел беглеца, и он без колебаний выстрелил. Кажется, не попал. Шум впереди снова стих, и Егор по привычке отпрянул за ближайший ствол.
Внезапно какой-то животный страх парализовал Егора. Живот предательски скрутило, и внутри всё заледенело. В висках часто-часто бился пульс и сердце колотило о ребра, грозясь проломить грудную клетку. Что-то огромное, немыслимо огромное, падало на него с неба. Даже не падало, а неслось с невероятной скоростью. Только что, мгновенье назад, ещё ничего не было, и вдруг это что-то уже здесь и валится на голову, ломая верхушки деревьев. Ослепительно яркий и какой-то неестественный в своем цвете луч света ударил сверху, и это что-то жутко большое и очень быстрое, словно оттолкнувшись этим лучом от земли, устремилось вверх с такой же, а может даже большей скоростью.
Свет исчез, но прежде чем всё окутала темнота, он за этот короткий, но такой длинный миг почему-то смог рассмотреть всё вокруг. Да что там всё! Он наконец смог увидеть беглеца. Пожилой сухощавый мужик с резкими угловатыми чертами неприятного лица, впалыми щеками и короткими абсолютно седыми волосами сидел на корточках позади него метрах в пятнадцати, укрывшись за деревом, и спокойно целился ему куда-то в район коленей. И что удивительно, не было у него на лице ни ненависти, ни злобы, ни удовлетворения от того, что переиграл… ничего не было. Даже следов пота или одышки после этого ночного марш-броска. Хотя два немаленьких рюкзака и выглядывавший из-под куртки лёгкий бронник весили по идее не мало. Егор почему-то не только смог всё это детально рассмотреть, но и обдумать. И даже где-то восхититься – вот, мол, старый хрен сделал меня всё-таки…
И когда навалилась темнота, Егор, умом понимая, что все равно не успевает, но втайне надеясь на какое-то невероятное везение, резко дернулся и попробовал развернуться, чтоб навести своё оружие на старика…
Глава 1.
Не было старика. И оружия не было. Ничего не было.
Было солнце. Был ветер. Был большой луг. Высокая по колено трава. Симпатичная молодая девчонка в каком-то убогом то ли платье, то ли сарафане. Егор никогда не понимал разницы. Он огляделся, осознавая всю неестественность происходящего. Солнце. Луг. Наверное, старик выстрелил, и это конец. Хотя рассказывают про свет в конце тоннеля. Врут, наверное. Но не опровергнешь. Пусть. А она кто? Ангел? Или, может, им вместе суждено… или, как Адаму и Еве, предстоит стать прародителями человечества в этом мире… Хрен знает, как тут все работает… А она очень даже ничего. Малолетка только… Лет восемнадцать должно быть, не больше… Но вырастет – хорошая будет.
Она тоже смотрела на него. Потом приятно улыбнулась, отвела взгляд, тоже огляделась и, подняв к лицу руки, стала долго и пристально их рассматривать.
Он поднял свои руки. Тактических перчаток не было. Двадцать три тысячи рублей – жаль, конечно, но не так, чтоб очень… Жив, да и ладно. Или не жив – вопрос, однако… А руки точно не его. Руки ребенка, ну или подростка, если точнее.
Егор оглядел себя, насколько смог. Светлая рубаха х/б заправлена в коричневые штаны с тонким кожаным ремешком. Какие-то старые бесформенные башмаки. Карманы пусты. Он ущипнул себя. Чувствительно.
Посмотрел на девушку. Та стояла, держа себя руками за грудь, и, закрыв глаза, что-то бормотала про себя. По крайней мере, губы беззвучно шевелились.
Он деликатно прокашлялся. Она взглянула на него, и этот взгляд ему очень не понравился. Не должны так девушки смотреть. Даже, скорее, девочки.
Егор начал неуверенно:
– Здравствуйте. Вы меня понимаете?
Она кивнула утвердительно. Хотя Егор где-то слышал, что у некоторых народов этот жест означает отрицание.
– Где мы находимся?
– Хороший вопрос. – девушка улыбнулась, – Давай сократим прелюдию?
Егор почувствовал, что начинает краснеть. Вот это раскованные нравы! Но девушка вернула его на землю коротким:
– Ты ОМОНовец?
Егор вздрогнул и, совладав с собой, выдавил:
– СОБР. Старший лейтенант Иванов. Егор.
– Да похер, – неожиданно резко выдала она в ответ, развернулась и неторопливо пошла куда-то.
– Эй. Погоди. Ты куда? Стой.
Он в два прыжка нагнал её, схватил за руку и весь мир в его глазах перевернулся. Он оказался лежащим на земле в очень неудобной позе, с неестественно вывернутой конечностью, а нежная девичья ладонь надежно зафиксировала его запрокинутую назад голову за глазные впадины. Он зажмурился, а она, мягко пошевелив пальцами, погладила сквозь веки его глазные яблоки и негромко сказала:
– Слышь, мусорок с редкой фамилией, иди своей дорогой. Тут тридцать два румба – всем хватит. Прикоснешься ко мне ещё раз – до конца жизни об этом жалеть будешь.
Встала с него и, обойдя, продолжила путь. Егор поднялся. Ловкая, чертовка… Стоп! Тридцать два румба. Какой-то морской термин. Последний моряк, с которым он имел дело, чуть не завалил его в лесу. Это он!
– Эй, дедок, а как тебе твоё новое тело? – он ничего не терял, а подтвердить догадку стоило.
Девушка, не оборачиваясь, высказалась так длинно и цветисто, что сомневаться не приходилось. В десятку.
– Да ладно, погоди. Куда ты собрался? Надо ведь разобраться, – Егор не отставал.
– Разбирайся, если тебе надо. – отрезала девушка, – Мне не надо.
Егор почему-то не мог её называть ни стариком, ни беглецом, ни злодеем. Как-то не вязалась она с тем намертво впечатавшемся образом целящегося в него уголовника. Пусть будет просто девушка, по крайней мере, до тех пор, пока он не узнает её имени. Ну не называть же её Юрием…
– Нет, но надо же понять куда нас занесло. Это что, загробный мир такой или другая реальность? Планета вроде бы наша.
Девушка хмыкнула и промолчала. Егор подумал, что она так же, как и он сам, ничего не знает и ждать от неё каких-либо объяснений просто глупо. Если сравнивать, то его положение даже чем-то лучше. Он, по крайней мере, пол сохранил. Что бы он чувствовал, окажись в её теле, даже представить сложно.
Внезапно девушка остановилась и, повернувшись к нему, приказала: «Стой».
Именно приказала. Но он не стал спорить – было интересно. Она бесцеремонно ощупала его одежду, уделив особое внимание воротнику. Потом приказала разуться, вытащить ремень и так же внимательно всё осмотрела. С непроницаемым выражением лица, словно за покерным столом, бросила всё обратно и, не говоря ни слова, двинулась дальше.
– Эй, красотка, это как-то даже невежливо!
Фраза повисла в воздухе и, конечно, осталась без ответа.
Они шли по огромному лугу, утопая по колено в густой сочной траве. На небе не было ни единого облачка. А стоящее в самом зените солнце пекло нестерпимо. Впереди намечался какой-то лесок. Небольшой и вытянутый. А может быть роща. Чем лес отличается от рощи, он не знал и нимало этим не тяготился. Ни сейчас, ни раньше.
Через полчаса молчаливой ходьбы Егор не выдержал.
– Ты просто идёшь или есть цель? В тени освежиться надумал?
Девушка оглянулась и смерила его презрительным взглядом.
– Слушай меня, ментеныш, внимательно. Если уж увязался, то не кумарь вопросами дурацкими. Если молчать скучно, гимн МВД спой. Если есть такой.
– Есть, конечно. Только петь я не буду. И мы не к МВД относимся.
– Похер. – привычно отрезала девушка.
– И не называй меня ментенышем, урка. Учти, второй раз твой фокус не пройдет.
– Как скажешь, мусорок. – хмыкнула та в ответ и неожиданно спросила, – Как думаешь, это в лесу НЛО было?
Егор собрался было вспылить и поставить возомнившего о себе рецидивиста на место, но этот вопрос сбил его настрой, и он лишь недовольно сказал: «Сделаю вид, что не услышал, но впредь…» и помолчав немного, продолжил: «Я в НЛО всегда верил. И это точно оно. Такой размер и такая скорость. И ещё свет этот. И время как будто растянулось. Да что там говорить, я тебя в мельчайших подробностях рассмотреть сумел».
Они вошли под тень деревьев, и Егор, уже настроившийся на привал, удивленно наблюдал как девушка, уверенно раздвинув кусты, прошла к пепелищу костра и присела на поваленное бревно.
– Откуда узнал?
– Мы здесь утром были, – она удивленно приподняла бровь, – Ты че, следы не читаешь?
– Нет.
– Мы, ну то есть они, не материализовались посреди поля. Они отсюда пришли, без запасов еды и воды – значит, живут недалеко. Вопрос, конечно, какого хрена вообще туда поперлись, но дело молодое… И они бежали долго. Ты за мной. А сюда пришли вместе рядом, наверное, под ручку. Пойдём – нет тут ни хера. Ни курить, ни выпить. Молодежь… – она сплюнула и встала, – Там вода недалеко есть.
Егор решил не показывать удивление и принял её слова на веру. Попить он бы не отказался.
Девчонка была права. Буквально через сотню метров оказался небольшой родник с заботливо оставленным рядом небольшим деревянным черпаком. Они вдоволь напились и вытянулись на траве в тени раскидистой ивы. Тут было хорошо. Свежо и прохладно. Егор заговорил первым.
– Планета наша. Всё знакомо. Переместились в пространстве. Факт. И скорее всего, во времени. Сколько прошли, а ни одного предмета цивилизации, не считая черпака. Какой век может быть? Ну, по одежде – не сильно древний. Восемнадцатый век минимум. Ты ж бирки искал – нашел чё?
– Бирок нет. Но вещи не самотканые – фабричные. И обувь тоже. Хотя у тебя чинилась столько раз, что там родного нет уже ничего. Насчет восемнадцатого века тоже нет.
Она подбросила в воздух крупную монету, и Егор без труда поймал её и жадно вчитался: «1/2 копейки серебром 1842» – перевернул, – «Н1. Николай первый, наверное. А почему серебром? На вид медная? Где взял?»
– В тебе чё, нумизмат проснулся? Забей. Главное, что это Россия и минимум середина девятнадцатого. А это уже какая-то привязка.
Она встала. И не подумав оправить платье, пошла. Егор ухмыльнулся. Настоящий джентльмен всегда пропустит даму вперед….
Шли еще около часа. Впереди показалось достаточно крупное село. Тускло блестел купол небольшого храма. Людей не было видно, но где-то слышался лай собак и петушиное кукареканье. Да и свежие продукты жизнедеятельности домашних животных встречались частенько. Егор внимательно смотрел себе под ноги.
Они подошли до первых плетеных оград и остановились. Егор подумал, что нужно выработать какой план действий на случай встречи с аборигенами и уже собирался внести рационализаторское предложение, как где-то совсем рядом резко ударил по ушам выстрел. Они, не сговариваясь, присели.
–Винтарь. Мосинка, бля буду. – уверено заявила милая особа.
Второй выстрел был гораздо тише.
– И наган. – с той же непоколебимой уверенностью добавила и, помолчав пару секунд, вынесла вердикт, – Конец девятнадцатого – середина двадцатого.
Больше выстрелов не было. Они прождали минут пять, но все было тихо.
– На бой непохоже, – Егор жаждал действий, – Может, глянем, чё там?
– На гоп-стоп похоже. – девушка встала, – Ну пошли глянем, по малолеткам чай палить не станут сразу.
Они осторожно выглянули из-за забора и не увидев вообще никого и ничего, спокойно пошли по улице, стараясь не озираться очень уж явно. Неожиданно девушка взяла его под руку, и молодое тело Егора отреагировало мощным выбросом гормонов. Егор усмехнулся, но, конечно, не отстранился. Они прошли совсем немного и в одном из проулков, ведущих на более широкую улицу, увидели на одном из зданий небольшой красный флаг, неподвижно висевший ввиду полного безветрия. Большая вывеска «Милиция» не оставляла сомнений в ведомственной принадлежности этого здания.
– Ещё больше конкретики. Поздравляю. К своим зайдёшь? – саркастически хмыкнула в ухо кавалеру юная фемина.
– Похоже, где-то здесь палили, – Егор никак не мог унять сердцебиение, и ему показалось, что старый урка давно понял его состояние и в душе хохочет над ним беззвучно со своим бесстрастным выражением лица.
Они приближались нарочито спокойно. На порог отделения милиции вышел толстый мужик с белым платком на шее. В руках он держал двустволку. Видимо, он заметил их из глубины дома и теперь терпеливо ждал, когда они приблизятся.
– Ходите сюда, ребятки, – дружелюбно позвал он их, и взвел оба курка.
– Пошли, – равнодушно сказала девушка и Егору не оставалось ничего другого, как подчиниться.
Они спокойно подошли и практически одновременно поздоровались.
– Здрасьте-здрасьте, ребятки. Документы имеете?
– Интересно, на что он рассчитывал, – подумал Егор, – Какие могут быть документы у подростков в деревне?
Но вслух, конечно же, сказал:
– Нет, дома документы.
И чуть не хлопнул себя по лбу с досады, потому как на простой вопрос: «А где твой дом?» он ответа не знал.
Но его спутница повела себя по меньшей мере странно. Она кокетливо улыбнулась, выпятила грудь вперед и сказала таким тоном, что Егор сразу почуял неладное: «Да какие ж вам, дядь, документы? Меня тут все знают».
– Она его клеит, – пронеслось в мозгу Егора, – Но зачем? Убираться отсюда нужно и спокойно обдумать, как быть дальше. Он ведь хотел лишь со стороны посмотреть, что тут происходит, а оказываться в руках вооруженных людей ну никак не входило в его планы. Но старый хрыч уже вел какую-то свою игру и мешать не стоило.
– Заходите в отделение. Там разберемся, – толстяк масляно улыбнулся и повел дулом двустволки.
Его улыбка не предвещала ничего хорошего, но девушка смело прошествовала мимо толстяка в полутемные сени, и ему не оставалось ничего другого, как идти следом.
Она спокойно прошла крохотный предбанник и без колебаний вошла в комнату. Осмотрелась. Егор вошел следом и беглого взгляда было достаточно, чтоб понять – они нашли себе крупные неприятности и выйти отсюда живыми будет ох как непросто. Шум, стоявший в комнате, постепенно стих. Сизые облака дыма стелились пластами и не хотели никуда вылетать. Пол был густо усеян листами бумаги.
Молодой щуплый милиционер с пустыми петлицами сидел ближе всех ко входу и, свесив голову на грудь, казалось, спал, но залитый кровью китель, и темная лужа под ним не оставляли никаких иллюзий. Входное отверстие точно над пуговицей левого нагрудного канала. Его даже не удосужились убрать.
Второй милиционер с простреленной правой рукой и разбитым в кровь лицом сидел на полу у стены в луже воды. Пустое ведро стояло неподалеку. Этим нехитрым методом его, судя по всему, приводили в чувство, когда он терял сознание.
За большим столом у окна сидел Главарь. Так Егор его мысленно охарактеризовал. Одет лучше остальных, чисто выбрит, да и пока остальные занимаются грязной работой, спокойно наслаждается большой бутылкой с прозрачной жидкостью, явно не минералкой, лениво выбирая лучшие куски из нехитрой снеди, разложенной тут же на столе. Пачка папирос и воткнутый в стол финский нож дополняли натюрморт. Смотрел он очень внимательно, с неподдельным интересом.
Двое громил туповатого вида с окровавленными кулаками и закатанными до локтей рукавами рубах проводили дознание по мере сил и умения. Они тупо таращились, должно быть не понимая, зачем их отвлекли.
Четвертый сидел сбоку от входа и нежно поглаживая лежащий на коленях обрез трехлинейки с истинно буддийским спокойствием курил вонючую самокрутку, выпуская изо рта по нескольку колец из дыма за одну затяжку. При их появлении он лишь мельком взглянул на них и отвернулся, более никак не проявляя интереса.
Приведший их толстяк радостно гаркнул: «Задержаны для проверки документов».
Этот искрометный юмор вызвал бурный хохот всех четверых и только Главарь, улыбнувшись, кивком головы отправил толстяка обратно.
Девушка спокойно прошла между двух громил, подняла отброшенный за ненадобностью единственный свободный стул для посетителей, установила его на место к столу и уселась, закинув ногу на ногу. Неторопливо оправила складки юбки и тоном великосветской львицы осведомилась, указывая на пачку папирос: «Вы позволите?».
Главарь улыбнулся и, поддерживая игру, кивнул с самым гостеприимным видом: «Прошу вас».
Девушка вытащила папиросу из пачки, лениво стукнув пару раз гильзой по крышке и ловким, сразу видно, привычным движением смяла гильзу столь замысловатым способом, что Главарь не удержался и, хлопнув в ладоши, разразился искренним заразительным смехом. Но юная особа холодно глянула на него поверх не зажжённой папиросы и тот, мгновенно уняв смех, щелкнул вычурной зажигалкой и, перегнувшись через стол, дал ей прикурить. Она с явным наслаждением глубоко затянулась – раз, другой, третий, блаженно выпуская дым и, элегантно постучав кончиком розового пальца, аккуратно сбила недлинный столбик пепла прямо на пол, вовсе этим не озаботясь.
Главарь наблюдал за всем этим маленьким спектаклем, и в глазах его плясали весёлые огоньки. Игра ему явно нравилась. Он, не желая выходить из образа, кивнул на бутылку: «Не желаете?»
– С удовольствием. Благодарю вас.
Все присутствовавшие в комнате, включая избитого милиционера, не сводили с неё глаз. Стакан, наполненный более, чем наполовину, она взяла со стола небрежно и опустошив в три глотка спокойно затянулась папиросой. Знакомое уже Егору безмятежное спокойствие профессионального игрока в покер застыло на её лице восковой маской.
– Во, бля, даёт маруха, – не выдержал один из громил, но наткнувшись на взгляд Главаря осекся.
– Так какие документы, господа-товарищи, вас интересуют в первую очередь?
– Помилуйте, мадмуазель, какие документы. Надеюсь, Вы простите нам этот невинный розыгрыш. Ведь благодаря ему мы имели честь видеть вас, – он встал, – Простите, я не представился. Штабс-ротмистр первого лейб-драгунского Московского Императора Петра Великого полка Владимир Мауш.
– Клочкова Юлия Андреевна. Рада знакомству, штабс-ротмистр. Но раз ыы не имеете к сыскной части отношения, то, с вашего позволения, мы с моим спутником удалимся.
– Увы, мадмуазель Юлия. Это невозможно. Вам придётся поехать с нами. Как только мы закончим здесь наши дела.
Было видно, что он потерял к ней интерес и смотрит на раненого милиционера.
– Но, штабс-ротмистр, – начала было она вновь, но её бесцеремонно прервал один из громил.
– Глохни, тварь, а то здесь и останешься.
Егор решил вмешаться и, подражая виденным ранее уркам, начал было: «Эй, уважаемые, я б не советовал её трогать. За неё вас всех на том свете найдут и на ремни порежут…»
Он сам не верил в то, что говорил. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты и не находил оптимального выхода. Если б они хотя бы договорились напасть одновременно, тогда маленький шанс был бы, а так…
– Не блатуй, мусорок, тебе не по масти, – сквозь зубы сплюнула на пол новоиспечённая Юлия, и не спеша поднялась, – Да и понта с этими жмурами порожняки гонять…
Все замерли, уставаясь на неё. Перемена была столь разительна, что даже Егор, зная, кто перед ним, немного опешил.
Секундного замешательства ей хватило с лихвой. Черная полоса пронеслась через всю комнату, и единственный держащий в руках оружие дернулся на своем стуле. Длинный черный кованный гвоздь торчал из его глазницы. А она уже сгребла со стола финку, мимоходом полоснув ею Главаря по горлу, и всадила нож ближайшему громиле прямо в сердце. Тот схватился за рану, надеясь, видимо, удержать толчками бьющую из груди кровь. А она, легко порхнув навстречу последнему бандиту, убила его таким же точным ударом в сердце и глянула на главаря – тот тоже безуспешно пытался зажать руками фонтанирующее алым горло. Шагнула к столу, ткнула его в висок рукоятью и в один длинный прыжок перелетев оба еще конвульсирующих тела, скрылась в сенях. Успевший только дернуться Егор остался на месте и, обведя все окровавленные трупы взглядом, встретился глазами с сидящим на полу милиционером и подумал, что она управилась буквально за секунду, ну, может быть, за две. А ведь при желании, задержись она в комнате ещё на секунду, живых бы тут вообще не осталось.
Она вошла спокойно и деловито вытирая нож белым платком толстяка. Старенькая двустволка, висевшая на плече стволом вниз, скользнула на пол стоило ей войти в комнату. Она подошла вплотную к раненому милиционеру и, закончив вытирать клинок, спокойно сказала: «Я, когда шла сюда, не рассчитывала найти здесь живых сотрудников». Сказано это было без тени угрозы, но Егор быстро подхватил так и лежащий на коленях покойника обрез и передернул затвор. Длинный желтый патрон заскакал по полу, но быстро затих.
– Даже не думай об этом, – прохрипел он.
Горло подвело в самый неподходящий момент. Оружие он держал стволом вниз.
– Так безопаснее, – мелькнуло в голове, и он устыдился этой мысли. Но добить раненого он не позволит.
Девушка мельком взглянула в его сторону и отошла к столу: «Банкуй, мусорок, воля твоя. Можно и так отыграть. Нечто я зверь какой?» и она обаятельно улыбнулась, сверкнув настоящей голливудской улыбкой во все тридцать два.
Егор наклонился над раненым и осмотрел его. Пулевое сквозное. Кровопотеря большая. Эх, сюда б его аптечку с гомеостатиками, турникетами и прочими ништяками. Эх, мечты, мечты…
– Бинты есть?
– Там в шкафу. Должны быть, – разбитые губы слушались плохо, но голос вполне бодрый.
Помирать не намерен.
Егор перерыл весь шкаф и наконец нашёл бинты. Повернувшись, увидел небольшую кучку смятых купюр и других ценных мелочей, лежащих на не залитом кровью углу стола. Там же стояла уже протертая от брызг крови бутылка и уцелевшая снедь.
– Мародеришь? – лениво спросил Егор.
– Ну тогда уже мародерничаешь. Хотя я не уверена, как правильно. А на вопрос – нет. Это трофеи. Я ж у молодого ничего не взяла, – она кивнула на мертвого милиционера.
– Это мои, – подал голос раненый.
Девушка, вертящая в руках часы, внимательно посмотрела на него, подошла и, похлопав по карманам, вынула из нагрудного испачканное кровью удостоверение. Отвернулась к окну вчитываясь. Потом вернула удостоверение на место. Надела ему на здоровую руку часы и уважительно произнесла: «Халхин-Гол. Красавчик» и отошла к своим «трофеям».
А Егору почему-то показалось это большой похвалой, которой редко кто удостаивается.
Закончив бинтовать раненого, он спросил, где ближайшая больница, надеясь получить географическую привязку по местности, но тот односложно ответил, что в райцентре, и тема закрылась сама собой.
Блаженно дымившая папиросой девчонка, видимо, просекла его потуги и, поманив к себе, ткнула пальцем в какую-то бумажку.
– О чем-нибудь говорит?
Он уже мельком ознакомился с кое-какими документами, лежащими на полу текстом вверх, и поэтому, едва взглянув, отрицательно покачал головой.
– Похер. Тут карта есть по-любому. Ты пошманай по-тихому, а мне прикинуться б по-людски. Хреново только, что эти козлы все здоровые как на подбор, а тот пацанчик был бы впору, только в крови весь, да и форма не в цвет.
– На хрена ты сюда полезла? – задал Егор, давно мучавший его вопрос.
– Да я думала тут всех порешили. А у нас ни хера за душой. Глядишь, и разжились бы чем полезным. Ну, инфой на крайняк. Да если б не наш подранок – этот штабс бы мне всё-всё рассказал без утайки.
Она неприятно улыбнулась и вынула из кармана небольшой браунинг.
– Ну да он мне подарок припас, пусть покоится с миром. Прям по руке. Там наган еще второй есть. Сегодня не стрелял, ну а что на нем висит… Возьми – пригодится. Сам видишь, места тут неспокойные.
– А год наш где-то между тридцать девятым и сорок третьим. По форме понятно. Я точно помню, – Егор был в общем доволен. Не восемнадцатый и не девятнадцатый век все же, – И это не лейтенант, кстати. Сержант.
Она внимательно глянула на него и кивнула. И непонятно было, знала она про эти различия или нет.
– Там бумажка валяется от января сорокового, так что ты про тридцать девятый забыть можешь…
Разговаривая, они отошли подальше, да и шептались вполголоса, стоя почти рядом, но раненый навострил уши. Заметив это, она легко рассмеялась, будто услышала что-то забавное, и пошла ворочать тела.
Егор удивлялся способности этого старого уголовника вести себя так естественно и непринужденно, хотя в данной ситуации, в комнате, залитой кровью и заваленной телами, этот смех резал ухо. Хотя, может, для него это нормально?
Она обошла все трупы бандитов и примерила их подошвы к своей. Они все были гораздо больше. Присела, приглядываясь к сапогам молодого милиционера, но поймав взгляд сержанта вздохнула и отошла.
– Юлия, – позвал он её.
Она недовольно повела плечами, но нехотя отозвалась:
– Тебе чего, болезный?
– Там в комоде, – он кивнул на смежную комнату, – В нижнем ящике есть вещи гражданские. Саша ночевал там иногда. Возьми, чего уж теперь…
Телефон работал. Придя в себя, сержант накрутил диск и короткими рублеными фразами обрисовал ситуацию.
– Дежурный, это Бутько говорит. Соедини с Акимовым… Товарищ капитан, это сержант Бутько. Нападение на отделение. Пять человек. Убит милиционер Буров. Я ранен. Нападавшие уничтожены. За Кадетом приходили… Понял. Не нуждаюсь… Есть встретить дежурную группу.
Дослушав до конца, она вышла в соседнюю комнату и через десять минут вернулась полностью преображенная. Одежда оказалась почти впору. Заправленные в сапоги брюки, серая рубаха и пиджак. Волосы она спрятала под широкополой кепкой с задорно сдвинутым на бок козырьком. Чем-то походила на Промокашку из «Места встречи». Для полноты образа не хватало только длинного шарфа.
Егор заметил висевшее у входа небольшое зеркало и подошел к нему. С минуту стоял, с интересом разглядывая своё отражение. Увиденное ему понравилось. Правильные черты лица. Умные серые глаза. Широкие скулы. Тонкая переносица. Волевой подбородок с глубокой ямочкой. И копна густых, длинных, давно не стриженных каштановых волос на голове. Общее впечатление портили лишь редкие нежные волосы под носом и на подбородке.
– Надо бы обзавестись бритвой, – решил Егор, и тут же забыл об этом.
– Любуешься? Подвинься, – девушка бесцеремонно оттерла его плечом от зеркала, мельком взглянула на себя и вынесла вердикт, – Пойдёт.
Пребывая в явно хорошем настроении, она набулькала себе на дно стакана буквально на палец, не спеша выпила и подсела к раненому:
– За вещи благодарна. От души. Я в обратку тоже кой-чё подкину. Давай так – нас тут не было совсем. Ни меня, ни его. Ты сам всех супостатов порешил. Может ещё что в петлицу подкинут или медаль. Для ордена, пожалуй, маловато будет. Ты ж не докладывал, кто именно их уработал. Ну так как, годится?
Егор тоже приблизился вплотную, но, когда девушка закурила, отошел, не переставая прислушиваться.
– Да соглашайся, сержант, и всем хорошо, – вставил свои пять копеек Егор.
– А взамен что?
– Лед тронулся! Это уже диалог, – воспряла девушка, – А ничего взамен. Ответишь честно на пару вопросов и забудешь о нас. Даём слово, что секреты твои служебные выпытывать не будем, да и вреда от нас ни людям, ни государству нашему никакого. Может, даже польза будет.
– Так может, давай вопрос на вопрос? Только честно отвечать! – раненый сержант смотрел весело и задорно.
Они переглянулись и Егор кивнул:
– Можно попробовать, да и не поверит ему никто.
Девушка колебалась чуть дольше.
– Годится. Так что, сержант, по рукам?
– По руке! – он шевельнул раненой конечностью.
Она покосилась на раненую руку милиционера и от рукопожатий воздержалась.
Сержант улыбнулся:
– Начинайте. Я буду честен, но и вы тоже не лукавьте.
Егор мгновенно выдал:
– Какой сегодня год, месяц, число?
Если сержант и удивился, такому вопросу, то виду не подал:
– Двенадцатого июля, сороковой. Теперь моя очередь. И вопрос у меня в общем-то только один, ну, может, два. Вы кто такие?
Они снова переглянулись, но сержант их одернул:
– Мужики, договор есть договор.
Они опять обменялись быстрыми настороженными взглядами. Мужики! Вот, значит, как… Сержант пояснил:
– Я Андрея с Машкой давно знаю. Мой район как никак. Не пила ты никогда и не курила. А уж до всего остального… – Он сокрушенно покачал головой.
Егор решился и выдал:
– Старший лейтенант Иванов Егор Николаевич. Специальный отряд быстрого реагирования при следственном комитете.
Он благоразумно не стал продолжать, не зная, как поведет себя сержант при упоминании Российской Федерации.
– Клочков Юрий Андреевич. Любить и жаловать не обязательно, – девушка обаятельно улыбнулась.
– Следственный комитет? Никогда не слышал. А отряд – это как Осназ?
– Да, – не стал вдаваться в подробности Егор.
– Ну, и как вы попали в их тела?
– Наша очередь, – перебил Юрий, – Где мы находимся?
– Село Дубина. Сколевский район.
– Поточнее можно? Укрупни масштаб, сержант, – Егор нетерпеливо заерзал на месте.
– Бывшая польская территория. Теперь наша.
– Понятно, – отрезал Юрий и, аккуратно затушил окурок о подошву сапога, – Спрашивай.
– Я спросил уже. Как?
– Да хрен его знает, как… Самим интересно. Далеко до ближайшего крупного города?
– Стрый недалеко. Километров тридцать пять, но это уже Дрогобычский район.
– Похер. Да так даже лучше.
– Почему про год спросили?
– Да из будущего мы… – протянул Юрий, явно занятый своими мыслями, – Твоих скоро ждать?
– Может, не стоит? – встрял Егор, – Ну, про будущее.
– Да кто ему поверит? В дурку запихнут скорее всего. А при самом пиковом раскладе и вовсе…
Он не договорил, но было понятно и так.
– Скоро. Акимов обещал сразу выслать.
– А что за Кадет? Бандит очередной? – вспомнил Егор доклад сержанта.
– Да. Местная достопримечательность. Его тут видели у молодухи одной. Я попросил прислать людей. Акимов сам прибыл с тремя бойцами. Ну, и взял его ночью тепленьким. Их сразу в район увезли еще ночью. Ну, а эти пришли выручать стало быть. Сашку сразу застрелили. Потом меня вон, – он снова шевельнул раненой рукой и скривился.
– А в будущем как? – он с интересом и надеждой смотрел на них, – Какой у вас там год?
– 2023–й. А как… – Егор задумался, – Очень многое изменилось. Техника разная есть. Телефоны мобильные маленькие такие, с собой можно носить. У каждого есть. В них не только телефон – там много всего напихано: и радио есть, и счетная машинка, и будильник. Да много всего нового на придумывали – так сразу и не расскажешь. А что-то совсем и не изменилось. Что-то даже хуже стало, на мой взгляд.
– А коммунизм когда построили? В каком году?
Егор замялся, но Юрий решительно вклинился:
– С коммунизмом порядок. Построили, не переживай. Не это главное. Слушай – тут ровно через год немцы на нас попрут. Двадцать второго июня. Война будет большая и страшная. Ни тебе, ни нам никто не поверит, конечно, так что ты даже не пытайся докладывать. Расстреляют к чертям и всё или в лагеря – поверь мне на слово.
– Не, ну как же. Предупредить надо обязательно. Поверят. Ты что… – сержант был растерян и с трудом подбирал слова, – Обязательно поверят. Товарищ Сталин – он…
– Не поверят, – веско подтвердил Егор, – Даже не пытайся.
– Так, а что тогда? Нужно ж как-то…– он явно растерялся, – Нужно с комбригом моим списаться. Нет. Я поеду к нему. Он поверит. Точно.
– Расслабься, – Юрий был непреклонен, – О себе подумай лучше. Семья есть?
– А что мне о себе думать? – вскинулся он подозрительно, – Это ты о чем сейчас?
– Во как НКВД сразу проснулся, – засмеялся Юрий, – Это я о том, чтоб сразу зря не погибнуть бессмысленно и нелепо. Или в плен не попасть по глупости или вере в несокрушимую и легендарную, которая вот-вот подойдет и всем надаёт!
– Семью отправь куда-нибудь за Урал. Или за Москву хотя бы. Дальше линии Москва–Сталинград немцы не пройдут. Ну это условно, конечно, насчет линии, – Егору было искренне жаль этого парня.
– Да нет у меня никого, – сержант был в явном смятении, но, осознав услышанное, тут же встрепенулся. – Какая Москва? Какой Сталинград? Он же аж на Волге!
– Короче, – Юрий встал, подчеркивая этим, что разговор окончен, – Пора нам.
– Да погодите вы. Что делать-то? – сержант здоровой рукой ухватил девушку за рукав. Егор, памятуя свой печальный опыт, напрягся было, но зря. Она мягко высвободила руку, повернулась к сержанту и, задумчиво глядя ему в глаза, сказала:
– Делай, что должен. Я не вправе советовать. Хотя… – она улыбнулась, – У тебя год ещё. Попробуй за этот год подобрать надёжных людей. Желательно из знающих местность. Лояльность местных под большим сомнением, но всё же попробуй. Обустрой несколько тайников с оружием и припасами – чем больше, тем лучше. Обязательно нужны подрывники и взрывчатка. Создай несколько небольших автономных групп по нескольку человек. Они никогда не должны пересекаться и даже знать друг о друге.
Создай отдельно лагерь для вновь прибывших. Разделяй их всех по возможности. Никто никого не должен знать в лицо – только по необходимому минимуму. Сделай им всем маски на лица что ли. И никаких имен. Номера, клички или подпольные псевдонимы – сам выбирай. Это важно. И нужны оборудованные базы с землянками для постоянного проживания. Подбери в каждую группу знающего немецкий. Обзаведись связью. Не одна рация нужна и батарея – сам понимаешь. Тебе, как сотруднику, может, и удастся.
Рассчитывай на года два-три автономного плавания. Не пытайся пробиваться к своим – бессмысленно. За фронтом не успеешь, да и встретят тебя там неласково. Увы. Найди связных. Дети подойдут – внимания не привлекают. Лучше, чтоб они тоже ничего не знали. Никаких записок и голосовых сообщений. Разработай таблицу – количество и набор продуктов.
Поймав непонимающий взгляд сержанта, он пояснил:
– Да тут все просто. Например, две луковицы и три картошины – это одно, а три луковицы и две картошины это другое. Только не заиграйся – набор естественный должен быть. Корзина лука и одна картошка – не годится.
Обзаведись своей контрразведкой. Да и вообще не верь никому. Только себе. Никакие былые чины, должности и тому подобное не в счет. Вех проверяй и перепроверяй. Только реальная работа, да и то с оглядкой. Могут захватить близких, и самый верный человек предаст. Учти, что связь с центром тоже может быть липой. На вас будут пытаться выйти наши из-за линии фронта. Если ты всё сделаешь правильно – не получится. И никакие полномочия, не проверенные дважды, а то и трижды – не катят. Да разберешься в общем. Или не разберёшься – тут уж как карта ляжет. Я не специалист по партизанской войне, да и не думал об этом никогда – так накидал по-быстрому. Уж извини…
Егор прыснул. А сержант улыбнулся.
– Непрост ты, Юрий Андреевич, ох непрост… Записать бы это всё, пока не забыл. Да ладно. Куда вы теперь?
Они переглянулись и синхронно пожали плечами.
– Если не хотите говорить – не надо. Я понимаю. А если некуда, так оставайтесь. Вместе воевать будем. Хотя местные вас мигом раскусят – говорите по-другому и совсем без акцента.
– А эти… – Егор замялся, вспоминая имена, – Ну мы, в общем. Они кто? Семья там, и всё остальное.
– Сироты вы. Из соседнего села. Вишне́вский Анджей и Новак Малгожата. Мы Машкой зовем для простоты. Твои, – он покосился на Егора, – Мать давно умерла. Тиф, кажется. А отец в польский поход сгинул. А твоих, Машка, Кадет со своими с месяц назад прибрал. Вы не бедно жили, вот он и…
– Тем лучше. Никто искать не станет. А что с документами на нас?
– Вы оба попали в списки на переселение. Документы в районе.
– Чё за переселение? – Егор посмотрел на сержанта, но ответил Юрий.
– Да была депортация перед войной вглубь Союза. Но подробностей не помню.
– Я не знаю. Недавно приказ пришел, – сержант развел руками, – Кто нам докладывает?
На улице послышалось тарахтение мотора, и сержант выглянул в окно.
– Наши из района.
Он вопросительно глянул на них. Юрий решительно сграбастал со стола бутылку, сунул в рукав, прошел в комнату, где переодевался, и распахнул окно. Оно выходило в сад. Большой и запущенный. Рывком выскочил наружу и исчез.
– Чё это он? Даже не попрощался… – сержант выглядел озадаченно.
– Не обращай внимания. Прощай. Бог даст, свидимся. – Егор протянул руку.
– Спасибо вам, мужики! – сержант с чувством потряс руку Егора своей левой, – Если что, то я всегда рад буду…
Егор подмигнул ему и вылез наружу. Окно захлопнулось. Юрий, сидя в тени дома, держал в руках откупоренную бутылку и хрустел яблоком.
– Ты алкоголик? – Егор присел рядом и тоже захрустел яблоком. Ветви буквально клонились под их весом.
– А то. Со стажем, – она весело улыбнулась и приложилась к бутылке еще раз, – Поесть нужно. Там кровью все залило, я и попробовать толком не успел. Да и сваливать отсюда нужно – там цветных понаехало…
То, что Егор вообще ничего не ел, его, похоже, совсем не заботило. Как и то, что он тоже сотрудник. Пусть и несуществующей пока организации. Но все же было неприятно.
Они, пригибаясь, выбрались из сада и пошли, не спеша в тени узкой извилистой улочки.
– Мне сюда, – Юрий остановился и показал в ближайший переулок, – Прощаться, я думаю, не стоит. Не сильно я к тебе привык и скучать вряд ли буду.
Они стояли в тени большого раскидистого дерева, росшего на углу чьего-то забора.
– Куда ты собрался? – Егор не собирался настаивать на совместном путешествии, но ничего другого на ум не приходило.
– Не решил пока, – Юрий привычным движением почесал щеку, но щетины не было, и эффект был не тот, – Через границу махну, пожалуй. Со знанием будущего я стану очень богатым человеком. Может, даже самым богатым. В смысле богатой.
– Для тебя это главное? А то, что война скоро, тебя не смущает?
– Не надо меня агитировать за советскую власть. Тебя, пацан, ещё в проекте не было, когда я для этой власти своей жизнью рисковал. На трёх континентах, между прочим.
– Это я как раз понимаю. Обида и всё такое… Меня кратко ознакомили с твоей бурной биографией. Поэтому я и удивлен слегка, что ты за длинным рублем собрался, когда тут такое намечается. Мы ж реально что-то изменить можем. Не думал об этом? Да и кто кого уговаривать должен? Я об этом СССР только фильмы видел, насквозь патриотические, ты же жил при нём… Присягал ему наконец!
– Было дело… – нехотя признала она, – Ну, и что ты менять собрался?
– Ну, не знаю пока… – Егор замялся, – Подумать нужно…
– Думай, у тебя голова большая, – улыбнулась девушка, – А мне пора, пожалуй.
– М–да.. – протянул Егор, – А ещё элита называется. Слышал когда-то, что среди ваших за всю историю ни одного предателя не было. Врут. Теперь понятно.
Глаза девушки сверкнули злобно, и Егор почувствовал себя довольно неуютно, но через мгновенье она улыбнулась спокойно.
– Врут, конечно.
И, свернув в переулок, быстро зашагала, так ни разу не оглянувшись. Егор провожал её взглядом, пока она не скрылась из виду.
Глава 2.
Стрый.
Что делать дальше, он решительно не представлял. Ну, поесть нужно. Это понятно. Дальше-то что? Непонятно.
Денег не было. Как и всего остального. Был насильно всученный ему наган и еще не початая пачка патронов. Наган за поясом не мешал, а пачка здорово топорщила карман и оттягивала вниз. Нужно обзавестись каким-то рюкзаком или сумкой. Сидор – так, кажется, это сейчас называется.
Оглядевшись по сторонам и не заметив никого поблизости, он перемахнул забор и, сорвав три больших красных яблока, вернулся на улицу. Какая-никакая еда. Поел, присев на небольшую завалинку неподалёку. Напился прямо из ведра в ближайшем колодце и побрел по улице, не особо заботясь о направлении. Куда-то да выйдет.
Решил добраться до какого-то отделения связи и написать Сталину. Ребячество, конечно. Кто спорит. Вряд ли оно вообще дойдет с таким-то адресатом. Скорее всего, осядет в ближайшем отделе НКВД. Ну, а на то, что там отнесутся серьёзно и поверят, надежды ещё меньше. Но не попробовать он не мог. Хотя бы чисто формально, для очистки совести.
Нужна была дорога. В этом селе ловить нечего. Название ближайшего крупного города, что называл сержант, вылетело из головы начисто – хоть возвращайся да переспрашивай. Тоже вариант. Можно даже денег немного взять на первое время. С отдачей понятное дело. Не откажет, скорее всего. Но решил, что не стоит. Не маленький, чай.
Дорога отыскалась довольно быстро, как-то сама собой. Улица, по которой он шел, превратилась в эту самую дорогу, стоило только закончиться домам и огородам. Ни одного из жителей он так и не встретил по пути, хотя постоянно чувствовал настороженные взгляды из окон из-за неплотно сдвинутых занавесок или ещё откуда. Очевидно, ночное задержание Кадета и пара выстрелов утром отбили охоту выходить, и все пережидали по домам.
До вечера не спеша брел по дороге. Когда стемнело, заночевал в небольшой рощице прямо на земле. Особого дискомфорта не испытывал, не считая комаров, но эту напасть он пережил спокойно. С рассветом продолжил путь. Искупался в небольшой речушке и простирнул вещи. Без мыла и порошка, понятно – откуда. Надел тщательно отжатое белье на себя и побрел дальше. Влага приятно освежала тело, и идти было даже комфортно, но одежда быстро высохла, и кайф закончился. Примерно через полчаса пути его нагнала телега, груженная какими-то мешками и корзинами. Небольшой мужичок–возница смотрел без интереса. Он так и проехал бы мимо, но Егор махнул рукой, и тот нехотя натянул вожжи.
– Здравствуйте. Подвезете?
Тот, не говоря ни слова, мотнул головой, приглашая, и так же молча тронул повозку. За час пути он так и не проронил ни слова. Живот Егора начал выдавать трели, и после самой громкой и заунывной возница, повернувшись к поклаже, повозился там минуту и протянул хороший такой кусок хлеба, пару помидоров, огурец и два сырых яйца. Егор с благодарностью принял всё это и проглотил за считанные секунды. Не сильно он и оголодал за это время, но молодой и растущий организм постоянно требовал свежих калорий и мириться с перерывами в питании не желал.
Через час их обогнали два легких игрушечных танка, поднявших огромное облако пыли. Возница остановил телегу и сквозь зубы явно по-польски разразился длинной гневной тирадой. Егор в глубине души был с ним абсолютно согласен.
Какой-то городок на горизонте внушил своими размерами нешуточные надежды. Наверняка есть узел связи. Пока он ехал, ничего нового в голову так и не пришло, и он решил остановиться на письме. Как он будет оплачивать отправку, пока не думал. В любом случае это мелочь. Нужно обзавестись бумагой и ручкой. Хотя тут, наверное, еще чернила и перья. Тогда карандашом.
Они въехали в город, и Егор спросил: «Вы докуда едете?»
Возница остановил телегу и посмотрел на Егора долгим взглядом. Ясно. Он слез и поблагодарил. На ответ он не рассчитывал. И не ошибся. Ну и ладно.
Побродив с час по городу, он нашел отделение связи и, постояв с минуту на крыльце, открыл дверь.
Народу внутри было немного. Кто-то что-то писал у высокой тумбы в центре, пару человек получали или отправляли корреспонденцию. Он встал в очередь. Дождался и постарался сказать, как можно увереннее: «Здравствуйте, девушка. Мне бумага нужна. Листов двадцать».
Высокая тетка лет сорока на девушку не повелась и, облокотившись на стойку, вперила в него не предвещающий ничего хорошего взгляд.
– Бумагу тебе? Двадцать листов?
По её губам зазмеилась нехорошая улыбка и вдруг исчезла. За спиной Егора раздался такой знакомый и уверенный голос.
– Быстрее. И проводите в кабинет начальника.
Он обернулся. Юля прятала в карман красную книжечку и на него даже не взглянула. Стопка бумаги возникла на стойке, и тетка постаралась улыбнуться как можно радушнее.
– Прошу за мной.
Возле двери она замялась на секунду, но Юрий решительно её отодвинул и прошел внутрь, бросив на ходу, не глядя: «Возвращайтесь к своим обязанностям».
Начальник разговаривал по телефону явно по своим личным делам вольготно откинувшись на спинку и улыбаясь невидимому собеседнику. На вошедших успел лишь кинуть недовольный взгляд, когда Юрий, подойдя к столу, бесцеремонно нажал на рычаг, разрывая связь, и поставил на стол неизвестно где приобретенный небольшой неброский саквояж. То ли мужской, то ли женский – непонятно.
– Вы что… – начал было он, но осекся.
Красная книжечка вспорхнула, открывшись буквально на секунду, и вернулась в карман, а Юрий, положив перед начальником отделения чистый лист, приказал:
– Пишите. Обязательство о неразглашении.
Начальник послушно взял перо и, макнув в чернильницу, замер над листом, очевидно, не зная, что именно писать.
– Обязательство. Посередине… С новой строки. Я, нижеподписавшийся….