Трофей генерала драконов

Пролог (часть 1)

– Алисия, осторожнее, – услышав за спиной знакомый мальчишечий голос, лишь звонко рассмеялась и, задрав подол голубого платья до самых щиколоток, быстрее побежала вперёд по широкому поваленному бревну векового дуба на другую сторону узкого ущелья.

Подо мной, разинув пасть, белела ледяными водами горной реки пропасть.

Такая глубокая, что голова кружилась.

Острые скалы торчали из воды словно зубы дракона.

Вздрогнув, подняла взгляд и сбавила шаг.

Смотреть вниз всегда было так страшно, что ладошки потели.

Добравшись до каменистой земли, развернулась и, подняв руки вверх, весело покружилась, показывая, какая я смелая.

Бесстрашная. И вообще самая-самая.

– Вот видишь, Фроди, не только драконы сильные и ловкие, но и маги тоже!

– Да куда вам до нас, – мой лучший тайный друг ловко вскочил на бревно, а потом, красуясь, вдруг подпрыгнул и встал на руки. И вот так весело болтая ногами в воздухе, преодолел весь путь.

– Позёр! – фыркнула я на него. – Вы мальчишки вечно красуетесь.

Мне стало обидно. Всегда он выставляется.

– Это какие такие мальчишки? – Фроди встал на ноги и упёр руки в бока. – Я же у тебя единственный друг. Самый лучший и любимый!

Поджав губы, он зыркнул на меня из-под длинной чёлки.

– Фи… – я задрала нос, – у меня, как у старшей наследницы рода, много ухажёров, – мечтательно вздохнув, я поймала выбившийся из строгой причёски тонкий светлый локон и принялась наматывать его на палец. – Вот исполнится через три года одиннадцать и мне даже разрешат наблюдать за тем, как взрослые танцуют на балу. Я буду вальсировать на верхней площадке. Возможно, даже с мальчиком.

Поставив руки как надо, я обняла несуществующего партнёра и принялась танцевать, поглядывая на землю.

Все не могла запомнить, с какой ноги делать первый шаг.

– Ой-ой-ой, – Фроди подпрыгнул ко мне и, схватив за талию, повёл в танце. Да так ловко, что хотелось наступить ему на ногу. Но я же воспитанная.

Я же лера лана Матей.

– Алисия, а знаешь… Да, я всех своих соперников одной левой, – Фроди важно задрал подбородок. – И у драконов можно появляться на балах и вечерах с пелёнок.

– Глупости, это неправильное воспитание, – фыркнула я. – Вы, драконы, не знаете манер.

– Всё мы знаем, девчонка, – подняв меня за талию, он покружил в воздухе. – Просто вы, маги, чопорные и напыщенные.

– Я не напыщенная, – визжала я смеясь.

– Конечно, нет, а вот твой братец – да, – Фроди поставил меня на невысокий пенёк. – Я познакомился с ним вчера. Твой отец приезжал к нам в поместье.

– А зачем?

– Купить его хотел, ты разве не слышала – война скоро.

– Моя няня говорит, что глупости это всё, – тут же возразила я.

– Не глупости, Алисия, – взгляд его всегда весёлых зелёных глаз потух. – Маги заявили, что это их континент. А драконы не стерпят.

– А я говорю: не будет войны! – сложив руки на груди, я нетерпеливо топнула ногой. – Вам бы мальчишкам только повоевать. Брат такой же – носится со своим мечом по коридорам. Играть не даёт. А вчера вообще забрал мою любимую куклу и зарубил её на улице. Я так плакала, когда няня ей голову пришивала обратно.

Вспомнив, как отбирала у братца голову своей любимой тряпичной куклы, а он, издеваясь, пинал ее вредным младшим сестрицам, зло засопела. Ладно этот черствый мальчишка. Ему бы только показать, что он хоть и младше меня, а все же наследник. Но эти две мелкие пакостницы… Сестры не упускали случая, чтобы насолить мне, довести до слез.

Близняшки были невыносимы.

Даже порой взрослых не слушали. А это в моем понимании было верхом невоспитанности.

– Дурак он, брат твой. Нельзя сестер обижать! – тут же встал на мою сторону Фроди. – Я бы ему наставил тумаков.

Он воинственно потряс кулаком в воздухе.

Взглянув на него, хмыкнула. Да, Фроди, мальчишкой был неслабым. Грязным, правда, немного, но няня бы его отмыла и чёлку бы подстригла. А то его волосы цвета теплого шоколада вечно свисали сосульками, закрывая лицо.

Мне, как лере, было важно, чтобы жених выглядел опрятно, выглажено и… Причесан еще.

А Фроди… Эх, такое безобразие.

И это сын крупного землевладельца!

Наш лан соседствовал с землями драконов. Граница проходила здесь рядом и с моего окна в замке хорошо был виден огромный коттедж, в котором и жил мой будущий жених. Вот подрасту еще немного и сплету ему такой венок… Всем на зависть. Или браслет. Да! Из цветных шнурков. Чтобы ни у кого такого больше не было.

– Фроди, а если будет война – вы уедете, да? – прошептала я, вдруг поняв, что могу потерять любимого друга.

– Конечно, – он важно кивнул и смахнул с лица челку. – Мой отец один из лучших воинов императора. Он генерал!

– А раз генерал, – прищурилась я, – то почему земля не ваша?

– Она наша! – возмутился Фроди. – Просто у нас традиции не как у вас. Вся земля принадлежит императору! А тем, кто ему верно служит, дается право строить дома и возделывать её. У нас родовые общины. И главный в семье – мой дядя. Именно ему и принадлежит замок. А мы селимся по кругу, чтобы защитить родовое гнездо.

– Но, если война вы улетите?

– Да, обернёмся и отправимся в столицу. Вытащим мечи и пойдём на врага…

– То есть на нас… – подправила я его.

Засопел, подбородок вздернул. Одним словом – мальчишка.

– И ничего ты не вытащишь, – сладко пропела я. – Ты ещё маленький!

– Алисия Матей, чтобы ты знала, я в том возрасте, когда дракону дарят настоящий меч. Я воин, девчонка!

– Ты маленький! – не уступала я из вредности, чтобы не мнил из себя взрослого.

А-то, глядишь, и играть со мной перестанет! С кем мне тогда за цветами бегать? С кем камешки цветные в расщелинах собирать. А мальков смотреть?

Удумал он вырасти!

– Маленький ты еще, Фроди, и все тут, – я топнула ногой, чтобы придать вес своим словам.

– Неправда, вот смотри, – он вытащил из ножен деревянный меч и рубанул по ветке, но она не обломилась.

Засмеявшись, я показала ему язык.

– Ах ты вредная, лера, – он затряс кулаком. – А ну, иди сюда. Я сейчас как дерну тебя за медовые косички. Вот увяжется за тобой пчела – не буду ее отгонять. А пчелы любят девочек с волосами цвета липового меда. Особенно, когда от этих чистеньких лер цветочками пахнет.

– Фроди, – возмутилась я. – Не говори так! Ты спасешь меня от любой пчелы. Но все равно ты еще не большой, а маленький. Рано тебе воевать.

– Чтобы вы понимали, девчонки, – нахмурившись, он уселся на трухлявый пень. – Я рожден, чтобы стать самым сильным генералом армии императора. Но без войны – это так долго.

Поморщившись, я подошла к нему и уселась рядом.

Солнце высоко поднималось над горизонтом припекая.

Мы сидели на пне и думали каждый о своем.

– Фроди, – не выдержала я молчания. – Но если ты улетишь, то как же мы поженимся, когда вырастим?

– Как-как, легко! – отмахнулся он. – Я прилечу за тобой, а ты будешь мне писать, пока мы в разлуке.

– А куда писать-то?

– Ну, я конечно передам тебе свой брачный браслет и вложу в него записку с адресом. Ты же умная, проберёшься к отцу в кабинет, напишешь на конверте нужные строчки и подсунешь к его остальным письмам. Сможешь же?

Призадумавшись, я вспомнила, сколько отец пишет писем за неделю.

Коробка целая! Она всегда стоит открытой в его кабинете и не проверяется.

– Смогу, – я уверенно кивнула. – А браслет свадебный?

– Конечно! – Фроди довольно растянул губы в улыбке. – Его уже давно сплели. Он у отца в кабинете хранится, но отдать его он должен в день совершеннолетия, когда мне поменяют имя. А это ещё так не скоро. Замучаешься ждать. Мне будет аж двенадцать, когда дядя, собрав всю семью, вручит мне самый лучший и острый меч, браслет и назовёт перед всеми истинным именем. Быстрее бы уже.

– Ого, – я поймала кончик косички и накрутила на палец. – А чем Фроди плохо быть?

– Это имя дала мне матушка, оно для ребенка, но не для воина, – терпеливо объяснил он. – Но раз ты считаешь, что я еще маленький, то и браслета пока не будет.

– Да большой ты. Большой… – согласилась я, меня сейчас другое озаботило. – То есть я стану женой не Фроди, а кого-то другого? – всплеснув руками, представила весь масштаб трагедии. – Подумать только. А я ведь уже вышила на носовом платочке твоё имя! Придумала узор для каждой буковки. Столько вариантов перепробовала. И что? Мне перешивать теперь все?!

– А зачем мне на платке имя? – его бровь слегка приподнялась.

– Как это зачем?! – фыркнув, покачала головой. – Это же приданое. Приданое, Фроди! Что может быть важнее. И у меня, и у сестер будет по сундуку со скатертями, полотенчиками, платками. Это так важно! А ты имя менять… Нечестно так. Я же старалась, узоры на буквах выводила!

– Вы маги такие смешные, – этот невозможный мальчишка захохотал. – Что я жене ткани не куплю, что ли? И полотенец?

– Это важно! – Я сжала ладони в кулаки. – У каждой леры должно быть приданое! Строгий набор всего. Покрывало, подушки, платки, простыни, скатерти белые, скатерти цветные… И чтобы лера сама всё расшивала…

Он только захохотал громче.

– Не смейся, Фроди! – вскочив на ноги, упёрла руки в бока. – Каждая девочка-маг с пяти лет начинает готовить приданое. Учится шить, вышивать, вязать…

– Ты лучше готовить учись, – не дал он мне перечислить весь список того, что должна уметь лера. – Я поесть люблю.

– Ой, ну тебя! Ничего ты не понимаешь. Вымойся лучше и переоденься, у тебя на рубахе пятно грязи!

Он взглянул на свою одежду и довольно задрал подбородок. Как будто там было чем гордиться.

– Я на рассвете упражнялся на мечах, Алисия. А потом к тебе бежал. И вообще, я ещё вечером тренироваться буду. Вот перед сном и залезу в лохань. Может быть, если матушка погонит…

У-у-у, неряха!

Тяжело вздохнув, я возвела очи к ясному небу.

Ну вот как с ними, с мальчишками, быть? Ходят как поросята чумазые и ещё что-то о культуре говорят.

Немыслимо!

– Мой папа всегда ругает брата, если увидит хотя бы с пятнышком на одежде, – строгим тоном заявила я и снова демонстративно стрельнула взглядом на его светлую рубашку.

– Ну и глупый он, – Фроди не проняло. – Мужчина должен расти сильным, а не красивым! Твой брат весь напомаженный. Хилый. Какой с этого чистюли воин получится? Да никакой? Хотя… Нет, он будет красивым и надушенным. Всех врагов на поле боя поразит запахом своих зачёсанных набок волос. Они ахнут и падут на колени, покорённые дивным видом его начищенной до зеркального блеска кольчуги. Сложат мечи и устыдятся, глядя на пятна на боевых доспехах. Какой позор!

– Фроди, – я потрясла кулаком. – Мой брат – будущий лерд! Он не должен сражаться. Его предназначение…

– … купаться в цветочных ваннах, – захохотал этот… грязнуля.

– Нет! – шмыгнув носом, я старалась говорить как наша домоправительница: громко, важно и растягивая слова. – Лерд обязан подавать пример своим подданным. Его внешний вид безупречен. Манеры отточены…

– Тогда мы легко вас победим, – опять перебил меня этот несносный мальчишка. – Нас отточенным клинком брать надо, а не манерами. Но ты права, папа твой не мастер меча!

– Он маг! – от возмущения у меня раздувались ноздри. – Мой отец самый мудрый и сильный. Он маг воздуха, как и я!

– Ну нет уж, маг стихий тут я!

Фроди откинул меч к камням и, встав в стойку, вскинул руки.

Поднялся ветер, по траве поползли листья. Над головой моего друга сформировался внушительный смерч. Кроны деревьев жалобно затрещали, могучие стволы зашатались. А воронка все поднималась и уходила в небо. Высоко-высоко. Где-то на другой стороне ущелья тревожно закаркали вороны. И вдруг вращающийся вихрь обратился в яростное пламя. Тонкие веточки ближайших деревьев вспыхнули и осыпались пеплом.

– Вот видишь, – он довольно улыбнулся. – А это даже не основная моя магия, а так… По крови от мамки перешла. А ты покажи свою силу?

– Не покажу, – мне стало обидно. – У меня она потом проснется, как девой стану.

– Это как? – он опустил руки, и огненный смерч развеялся. Только на сучку остался огонек. Потянувшись, Фроди затушил его пальцами. – Магия дана с рождения, зачем чего-то ждать?

– Не знаю, – проворчала я. – Няня так сказала. Как превращусь в молодую женщину, так сразу. Я вроде как бутончик. А потом он как распустится, и я всем покажу! А до этого нельзя, а то магия перегорит.

– Глупости! Магию с детства развивать нужно и с умом, тогда ничего не перегорит. Я вот развиваю все три стихии. Буду самым сильным генералом армии императора. Завоюю земли твоего отца и женюсь на тебе. Ты моя избранная!

– Ой-ой. Завоюет он. Маги сильнее драконов. И папа мой несокрушим. Он меня любит, я же его первенец. Он ещё подумает, отдавать ли меня за тебя.

– Ха, отдаст, – подойдя к огромным валунам, он поднял свой короткий деревянный меч. – Потому как земля эта будет моей.

– Нет! – я уперла руки в бока. – Род Матей состоит из сильных магов.

– Да, Алисия. Твой папа задирает моего. Требует отдать ему нашу землю без боя. Ведёт себя оскорбительно и обзывается, называя нас ящерицами. Это недостойно!

– Мой папа не такой, – насупившись, я задрала подбородок.

Не любила, когда Фроди говорил плохо о членах моей семьи. Делал он это нечасто, но иногда его слова были просто недопустимыми.

– Такой, Алисия. И брат такой. Пока наши отцы разговаривали, он вышел во двор и сломал шалаш моего младшего брата. Взял и ногами поломал все ветки, на которых он держался. Разве достойный воин себя так ведет? Это подлость! Обижать маленьких низко. А тем более пакостить, когда взрослые не видят. Он слизняк! Ты вообще на него непохожа. Ни на кого из них. Ты очень добрая, хоть порой и вредная. По нашим законам наследницей рода была бы ты, а не он. Потому что неважно мальчик или девочка. Власть у первого ребёнка в семье. И когда я приду на эту землю, то законы магов потеряют силу. Наследницей станешь ты, и мы объединим наши семьи.

– Нет, мой папа победит. Он у меня самый сильный маг, – пробубнила я упрямо.

От его слов мне стало совсем грустно, потому как мой брат Критес и правда часто пакостил. Ломал игрушки или, извозив палку в лужах для свиней, тыкал ею в мои платья, зная, как я не люблю грязь.

Да и близняшки не сильно от него отличались.

Усевшись на толстый корень дерева, растущего на краю скалы, насупилась.

Конечно, мой папа не замечал меня, ведь я всего лишь девочка. К тому же у меня подрастали ещё две сестры. Но я его любила и гордилась им. Он же папа! Лерд этих земель. И обидно было, что Фроди не уважает его.

Все должны уважать папу.

– Алисия, ты что обиделась?

Шмыгнув носом, сложила руки на груди.

– Хочешь, я достану тебе с вершины голубой цветок?

– Тебе нельзя обращаться драконом. Увидят, поругают. Это наши земли.

– Да я так достану.

Подскочив к скале, он ловко принялся карабкаться наверх.

– Осторожно, – мне стало страшно за этого безрассудно-храброго мальчишку. – Упадешь и коленки разобьёшь.

– Для настоящего дракона синяки и ссадины украшение! – донеслось до меня сверху.

– Настоящий лерд должен выглядеть чистым и опрятным!

– Под чистыми штанами моих коленей не видать.

Задирая голову, я пыталась рассмотреть Фроди за ягодными кустами.

Голубые снежные примулы росли только на голых скалах, там в вышине. Любая девочка мечтала покрасоваться в венке из таких цветов. Но мне было нельзя. Разве что цветочек в тугую косичку вставить.

Фроди порой доставал мне примулы и даже венок из них я плела. Но оставляла здесь, вешая на ветку. Если бы меня в нем увидели в замке, то принялись расспрашивать откуда цветы. Особенно навязчивым и вездесущим был брат. И не докажешь ему, что это я сама их нашла. Не поверит.

Да и про Фроди я молчала.

Проносила в волосах редкие цветочки и прятала их в комнате.

Жаль, они быстро вяли.

– Нашёл! – прокричал мой друг.

Несколько камушков скатилось по склону, напугав меня.

– Не упади, – совсем неприлично закричала я. – Фроди, возвращайся. Ты упадёшь.

– Ты что в меня не веришь?! Я же дракон. Будущий генерал императора.

– Ты ещё маленький и можешь упасть.

– Я не маленький, а уже взрослый. Ясно тебе? – его голос звучал ближе.

Снова посыпались мелкие, но острые камни. Они отскакивали от земли и откатывались в сторону. Сделав еще один шажок назад, подняла голову. Мой друг показался за пышным кустом скальной черной ягоды и снова скрылся в неглубокой расщелине.

Вновь посыпались мелкие камешки.

Вдруг… грохот…

Фроди, неуклюже съехав по крутому склону, уселся прямо передо мной, смешно расставив ноги. Потирая ушибленное то, что пониже спины, чего-то бормотал себе под нос. Явно неприличное! Не удержавшись, я хрюкнула со смеху.

– Вот видишь, как девочек не слушать, – обличительно ткнула в него указательным пальцем. – А я говорила, осторожнее. Но разве вы, мальчишки, когда кого слушаете?!

Он поморщился, и обиженно взглянул на меня.

– Я же тебе хотел цветок принести, а ты смеешься…

– А вот и не говори, что самый сильный. Вырасти сначала.

– Да ну тебя, – он вручил мне немного помятый голубой цветок и поднялся на ноги. – Невесты драконов не смеются над своими женихами!

– А ты моей руки ещё у папы не просил, – подметила я и поднесла цветок к лицу.

Как он пах! Сладкий аромат напоминал о леденцах, что готовили детям на праздники. О ярких оранжевых петушках, которые отливали из сладкой карамели.

Переведя взгляд на друга, мило улыбнулась и вставила цветок в косичку.

– А что просить, – Фроди отвернулся от меня. – Он же выгонит только потому, что я дракон! Мы же для вас ящерицы!

– Это неправда! – как же мне не понравились его слова. – Я уважаю тебя и.… люблю.

– Но ты смеешься надо мной!

– Это потому, что ты меня не послушался и упал.

– Тогда иди и скажи брату и отцу, что дружишь с драконом.

Фроди указал в сторону виднеющегося за холмом замка.

И я трусливо отступила на шаг.

– Не могу, – поджав губы, отвернулась. – Они ругать будут!

– Так кто из нас трус, Алисия? Я, который ради тебя разбиться не побоялся, или ты, стесняющаяся нашей дружбы? Я своему отцу ещё два года назад сказал, что подружился с девочкой из-за реки. И он очень рад был, а ты всё молчишь и бегаешь сюда как заяц.

– Мне только восемь! Мне нельзя выбирать самой, с кем дружбу водить и по скалам бегать за кроликами. Папа меня просто запрет, и всё. Тогда мы с тобой не увидимся больше.

– Ничего, я получу свой меч и завоюю право сделать тебе предложение. Когда ты вырастешь, то станешь моей женой и Великий дух драконов принесет нам яйцо с первенцем…

– А зачем мне яйцо? – не поняла я.

– Как зачем? – он призадумался и почесал затылок. – А детей откуда брать? Их же боги приносят.

– Ну ты и дурачок, – я снисходительно покачала головой. – Они в животе у мам хранятся.

– А как они, по-твоему, туда попадают? – Фроди прищурился. – Вот я и говорю: Великий дух принесет яйцо.

– Сам высиживай свое яйцо, – пробурчала я.

– Ничего вы маги не понимаете. Раз ты такая вредная, то не приду больше, пока отцу не признаешься, – он разозлится.

Вернув свой меч в ножны, Фроди, подпрыгнув, уцепился за толстую ветку дуба, под которым стоял, и повис, раскачиваясь взад-вперед. Затем, подтянувшись, и вовсе залез на нее и свесил ноги.

Мне тоже захотелось на дерево, но в платье лезть… Порву, да и негоже лерам, как кошкам по веткам скакать. Но так хочется…

– Не могу я, Фроди, быть как ты, – пробурчала я. – Папа меня накажет, а няне Валенсии даст строгие указания следить за мной в оба глаза и не выпускать за пределы замка. И закончится моя счастливая вольная жизнь. Если он узнает о тебе – разозлится и сильно!

– Ну и что, – в зеленых глазах моего друга вспыхнуло пламя и тут же погасло, словно он взял магию под контроль. – Зато он перестанет искать тебе женихов. Я видел твою миниатюру в шкатулке невест!

– Папа не ищет мне партию, – неуверенно пробормотала я.

Ну мне во всяком случае, об этом не сообщала няня. Хотя мой маленький портретик действительно был написан господином магом-художником еще месяц назад. Папа заплатил целый мешочек золотом, чтобы мастер смог передать мой образ так, чтобы он менялся с годами. По мере моего взросления.

– Он ищет, Алисия, – в голосе друга звенела настоящая злость. – И хочет выгоднее замуж отдать, чтобы эти земли укрепить. А пока ты маленькая, хотя бы помолвку заключить. Знаю я этих взрослых. Им бы лишь бы золото в кармане звенело. Так что сознавайся ему.

– Помолвку?! Ой, это несерьезно, – я деланно махнула рукой. – Замуж ещё, ой, как рано и я всегда могу отказать. А когда стану большой – просто сбегу с тобой.

– Что! Я не желаю, как вор утаскивать невесту. Это стыдно! – его лицо сделалось обиженным и оскорбленным, как будто я ему стащить единственного осла старенького господина храмовника предлагаю. – Сжалься, лера! Я и так стащил твою миниатюру!

– ЧТО? Фроди как ты мог, это же… Это…

– Ага, как же, – продолжал возмущаться он. – Оставь я ее там, наверняка, уже бы набежали женихи. Что я дурак соперникам шанс оставлять? И папа мой сказал, что я все правильно сделал. Воин сражается за девочек, а не ворует их. Тьфу!

– Фроди, – я покачала головой, представив, что скажет папа, если узнает, что моя миниатюра пропала. А если начнет выяснять что к чему? И не приведи богиня Матушки земли, он прознает про моего друга. Про это место…. Это кошмар!

– Все ведь так просто, Фроди, ты меня своруешь и все, – жалобно пропела я и хлопнула ресничками три раза так же, как делали мои сестры, когда выклянчивали у отца платьица и кукол.

– Не буду воровать! – категорично заявил он и сложил руки на груди. – Генералы не воруют!

– Ну и не воруй! – обиделась я. – И вообще, мне пора на обед! А ты сиди тут без невесты.

Развернувшись, я гордо прошлась до бревна.

Не хочет он побег устраивать!

Это же так романтично.

Я мечтательно вздохнула.

Ничего эти мальчишки не понимают. Я уже всё спланировала, только не знала, как сундук с приданым за собой утащить. Оставлять ведь никак нельзя. Неприлично! Лера и вдруг без набора нужных для жизни вещей. Как же в браке и без новых подушек, без скатертей, без платочков. Даже думать не хочу об этом. Сундук надо брать с собой. Но это ведь дело решаемое. Перекинется Фроди драконом, а я ему сундук сброшу с балкона на горб – поймает.

Он же сильный. Генерал!

Вот и пусть тащит все на себе!

Чем не вариант!

– Алисия, – Фроди спрыгнул с ветки и поймал меня за руку, – Не дуйся ты. Для дракона пленить девочку – это бесчестие! Невеста должна гордиться своим женихом. Не стесняться его. Вечером сюда придешь? Наша кухарка с утра печет булочки.

– С маком? – услышав заветное слово, я разом подобрела.

– Твои любимые, – он закивал, – специально для тебя испечь попросил. Драконы душой чувствуют, что хотят их избранницы.

– Тогда приду, – вздохнув для пущего эффекта, согласилась я. – И это я тебе про булочки сказала. Ничего ты там не чувствуешь!

– Вредина! А отцу расскажешь обо мне? – в его глазах снова появился этот странный огонек.

Как будто там в их глубине бушевала ярость.

– Нет, – тихо пробормотала я. – Мы сбежим.

– Не хочу я сбегать! – он всплеснул руками. – Чем я жених недостойный? Чего он твою миниатюру всем показывал? Ты же моя невеста.

– Я не хочу, чтобы папа на меня злился!

– Маленькая трусишка!

– Не обзывайся! Лерды себя так не ведут.

– А я дракон! Драконы ведут себя так, как хотят. И говорят, что думают!

– Говорить, что думаешь, недопустимо! – быстро показав ему язык, я ступила на шаткое бревно и осторожно перешла на другую сторону.

– Алисия! – прокричал Фроди с той стороны ущелья. – Я не стану сбегать! Завоюю эту землю и лишу твоего брата-хиляка права наследования. А ты станешь моим трофеем!

– Глупости, – развернувшись громко произнесла я. – Маги сильнее драконов.

– Я стану генералом! Запомни это. А ты, лера Алисия Матей, – мой трофей! Вот так!

– Фи…! Ну хорошо, – я мило улыбнулась, как учила меня няня, – стань им, и я тогда всё расскажу папе.

Впереди странно затрещали кусты, и послышался звук ломающейся палки.

Испугавшись, я замолчала и завертела головой. Треск повторился только правее.

– Кто здесь? – я отступила к бревну. – Фроди, там кто-то есть! Фроди!

Услышав меня, он быстро перебежал по дереву и остановился. Из-под высоких зарослей травы выскочил перепуганный заяц.

– Ну ты и трусиха, – тихо засмеялся этот несносный дракон. – Зайчика испугалась.

– Неправда, я смелая. И ветки трещали… Все я ухожу! Булочки не забудь!

Расправив плечи, я поспешила к замку, видневшемуся за холмом. Солнце стояло прямо над головой, освещая зеленые равнины родного лена.

Пролог (часть 2)

Пока бежала по узкой тропинке через пшеничное поле к холму, все придумывала, что же скажу любимой няне. Она же на часик отпустила, щенят в псарне посмотреть. Тех, что родились неделю назад, а я все утро в холмах пропадала.

Ну и влетит же мне!

Здесь уже ври не ври, а не простит.

Поднявшись на пологую вершину, взглянула в сторону океана. Там между высоких неприступных скал возвышался наш замок. Три яруса. Четыре башни с балконами. Высокая каменная стена. На заднем дворе площадка, на которой воины оттачивали свое мастерство ведения боя. Правда, там все больше разгуливали местные курицы, и если уж и наблюдались поединки, то петушиные.

Одну из мишеней лучников, самую высокую и вовсе аисты облюбовали, соорудив там себе гнездо. Там же в сторонке стоял скотный двор, амбары и сараи. Прачечная, выложенная из гладкого камня. Около нее всегда были лужи. Прачки мыльными камнями каждый день стирали наши вещи, развешивали их там же на длинных веревках. Порой туда забредали коровы и, цепляя на рога простыни да подштанники, утаскивали их в хлев. А то и вовсе жевать белье удумывали.

Я вздохнула, именно так пала смертью храбрых моя любимая ночная сорочка.

Ее нагло сжевал злобный бык Хруби. Да ладно бы куснул на один зубок, так он ее в грязь закинул и копытами изодрал.

Спасти уже не удалось, а она такая мягкая была, воздушная. Ее нянечка много лет берегла. Для меня хранила как память о маме.

А он ее изжевал и в грязь окунул!

Скотина рогатая да невоспитанная!

Я на праздник из вредности все котлеты из него съела… Отомстила хоть так.

Еще у нас была псарня и птичник.

Около восточной башни – голубятня.

А у северной – небольшой, но уютный сад. Правда, цветы там уже никто специально не садил. Они росли повсюду, нагло разрастаясь, где им только вздумается. Дорожки покрылись слоем земли и скрылись из виду, проглядываясь кое-где белыми камнями. Слуги протаптывали новые тропинки, поэтому они не петляли, а всегда быстро приводили в нужную часть сада.

Кое-где поварята весной высаживали пряные травы и овощи. Лук, чеснок, горох, бобы, щавель.

Вот так жил замок рода Матей!

У центральных ворот сегодня наблюдалось некое оживление. Во внутреннем дворике суетились воины отца. Смекнув, что если разузнаю в чём там дело, то смогу выкрутиться перед нянюшкой. С этой мыслью я понеслась вперед.

Спросит, где это я пропадала столько времени, а я ей – новости разведывала.

Она любила послушать, что в соседних ленах делалось. Заболтаю ее и не вспомнит, когда я в замок воротиться должна была.

Убрав из косички голубой цветок, чтобы не привлечь внимание братца, сжала его в руке и поспешила к столпившимся крестьянам.

Мужчины, женщины, дети… Все суетились у северной стены. Шептались, тревожно переглядывались.

«Может казнь» – трусливо предположила я.

Но подняв голову, не увидела ни палача, ни осужденного, ни готовой петли.

Даже старых казненных убрали. А обычно забывали, и в итоге они падали прямо на землю. И это было ужасно!

Отсутствие палача успокоило. Да что там, словно от сердца отлегло. Не любила я смотреть, как людям больно делают. И хоть брат и говорил, что преступники они, и за дело их со стен с веревкой на шее скидывают, а всё одно страшно и жалко.

Пробравшись через толпу, я заметила одного из воинов отца. Добряк! И еще любитель с кухарками перемывать косточки жителям замка. Его часто можно было увидеть на кухне. Пока все сплетни выложит, пол копченого свиного окорочка сожрет.

Вот он-то мне и нужен.

– Ерь Кадифар, – неприлично закричала я и, дождавшись, пока он обернется на меня, как подобает присела в поклоне, расправив подол нарядного платья. – А почему народ собрался? Случилось, что в наших землях, уважаемый?

– Война, лера Алисия! – как-то непривычно строго ответил он. – Плохие новости. Беда. Поспешили бы вы в замок. Ваш отец собирает семью.

– Спасибо, ерь, – не задумываясь, пробубнила и, замерев на мгновение, обернулась на скалы.

Война!

Это значит, Фроди уедет вместе со своей семьей!

Зачем же я так рано ушла? Зачем смеялась над ним? Обидела!

Развернувшись, я заспешила обратно на нашу небольшую поляну в ущелье, но тут же была поймана за руку. Кто-то больно сжал меня за предплечье.

– Ты где ходишь, Алисия? Я тебя уже час как ищу, – зашипел зло Критес, взирая на меня снизу вверх. – Отец приказал явиться в большой зал.

– Но мне нужно…

– Ты что глухая, сестрица? – его тонкие пальцы впились в мою кожу, делая больно. – Слово лерда – закон!

– Отпусти, – прошипела я, но он, не обращая внимания на мои сопротивления и не разжимая свои клешни, спешно тащил меня к большому крыльцу.

У-у-у, краб злобный!

Завидя нас, крестьяне расступались. На их лицах я видела лишь потерянность и страх.

И эти чувства странным образом передавались мне.

* * *

В большом зале было непривычно тихо. Завидя меня, нянечка подскочила с места и, отодрав от Критеса, увела к дальним креслам, где уже сидела Юола и Сафира – мои младшие сестры.

Их кормилица скользнула по мне строгим взглядом и задрала подбородок.

Я её жутко не любила, но она была подругой моей матушки и её молочной сестрой, поэтому после её смерти она взяла на себя заботу о маленьких сиротках.

Ну это она их так называла. По мне, так сестры близняшки были просто чудовищно избалованы и капризны.

Невыносимые забияки и поганицы.

– Ты где была? – тихо спросила няня Валенсия.

– Выясняла новости, – немного замявшись, я всё же соврала.

– Ой ли, что-то я тебя во дворе не видела, маленькая лера. А не обманываете ли вы часом нянечку свою?

Выпучив глаза, я облизнула губы.

– Нет, матушка, я леру Алисию видела своими глазами у южных врат, куда гонец прискакал, – неожиданно пришла мне на выручку молочная сестрица Талья. – Что ты, маменька. Куда же лере нашей еще бежать, как ни щенков смотреть или новости собирать?

– А не морочите ли вы мне голову сговорившись? – няня по очереди строго взглянула сначала на родную дочь потом на меня. – Я искала тебя, Алисия, с ног сбилась. В псарне каждый закуток проверила, а мне говорят: так не ходок к нам юная лера. И щенков она еще и не видала.

– Ну что ты, маменька, – Талья всплеснула руками. – Не добежала туда Алисия. Мы завтра вместе с ней пойдем. Сговорились уже об этом. Не злись на нас, мы были у врат.

– Ага, – закивала я и благодарно улыбнулась Талье.

Не то чтобы она мне подругой верной была, но не враждовали. А выкручивалась она всегда ловчее меня. Тут ведь как: либо как воспитанная дочь лерда сиди в четырех стенах и днями ткань иглой протыкай, не разгибая спины, пока сундук с приданым закрываться перестанет, либо учись сочинять и чего уж – обманывать. Конечно, девочку это не красило. И стыдно мне было в такие моменты, но сидеть весь день в закрытой комнате, когда на улице солнышко пригревает, птицы поют, морской свежестью пахнет, сил никаких нет.

– Ну хорошо, поверю. Выходит, Алисия, ты уже знаешь, какие новости гонец донес твоему батюшке? – сдалась няня, хотя и видно было – подозревает в чем-то.

– Война! – я обречённо вздохнула, вспомнив о Фроди. – Драконы улетят в столицу, и та сторона реки опустеет…

– Не о том думаешь, юная лера! – строго оборвала меня няня. – Война – это всегда страшно, а эта назревала так долго, что, чувствую, тремя сражениями дело не закончится.

Я покосилась на огромное кресло лерда стоящее в центре зала. В нем восседал мой папа, важно взирая на воинов, что расшаркивались рядом. Они что-то вдохновенно рассказывали, смеялись и походили на стаю задиристых петухов, распушивших хвосты.

Наверное, воображают, как драконы будут убегать от них, роняя чешую. Только вот я помнила слова друга и сейчас они не казались мне хвастовством. Драконов красивыми прическами и ароматной водой не возьмешь, а большего у нас в арсенале, считай, ничего и не было.

– Отец уедет? – я обернулась на няню, она тоже внимательно рассматривала мужчин.

Между ее черными густыми бровями залегла тяжелая складка. Она комкала белоснежный передник, цепляя и ткань темно-коричневого платья. Опомнившись, няня разгладила ладонью материю, но фартучек все равно остался измятым. Это показалось мне странным. Я смотрела на мятые складки и осознавала – беда. Раз няня позволила себе такие эмоции, значит, все действительно очень плохо.

Талья шмыгнула носом и взяла матушку за руку.

Я поймала ее растерянный взгляд. Все тот же страх поселился там.

– Няня, – тихо позвала я кормилицу.

– Нет, Алисия, – покачала она головой. – Пока нет. Лерд будет со своим войском охранять северные границы. По сути, мы как последний рубеж. Северный щит. И пусть над нами смилуются боги, и драконы действительно пойдут южными дорогами. Тогда настоящая война придет к нам очень нескоро или вовсе захлебнётся по пути.

В этот момент мужчины, столпившиеся у кресла лерда, громко, неприлично захохотали.

По залу пошли тревожные шепотки.

В отличие от своих мужей, женщины восторгов не испытывали. Кроме нас, в большом помещении присутствовало еще с десяток детей – все из семей воинов. Они жались к матерям и выглядели как затравленные кролики.

Никто не шумел, не бегал, не смеялся.

Никто… кроме моего братца.

Критес восторгов не скрывал. Подбежав к отцу, он что-то шепнул ему и, дождавшись кивка лерда, выскочил на улицу, с трудом отворив толстые замковые двери.

Не зря Фроди его хлюпиком называл.

Хотя… Критес был младше меня на целый год.

Возможно, ещё вырастет и возмужает.

Повернув голову, я уставилась в окно.

* * *

Солнце медленно подползало к горизонту. А мы все сидели и непонятно чего ждали.

Есть хотелось.

Нянечка Юолы и Сафиры как-то умудрилась протащить им в зал булочек с кухни.

Сглотнув слюну, я зыркнула на Талью.

Она на меня.

– Няня, милая моя, а может и нам чего-нибудь перекусить? – начала я и подмигнула сестрице.

– Да, и я бы не отказалась от сдобы пышной, – снова не подвела меня она.

– Не пристало юным леди, как крестьянкам, жевать в зале. Куда на ночь булки уминать?! Хотите, чтобы к моменту взросления щеки подвязывать пришлось? А то по полу волочиться будут как у хомяков! Лера должна быть сдержанной в еде. Уметь пересилить аппетиты в угоду своему здоровью и красоте. Пузо да бока отрастить всегда успеете!

Сказала, как отрезала.

– Ма, ну я же не леди, – взмолилась Талья.

– А из этого следует, что тебе есть к чему стремиться, дочь моя, – фыркнула няня, закрывая тему.

Булок не будет! Мой живот жалобно завел трели, не соглашаясь с таким положением дел.

А рядом, слушая наш разговор, оживились эти две вредины.

Близняшки!

Сафира, дождавшись, пока я на нее взгляну, принялась крутить в руках булку, рассыпая мак на подол платья. Юола от сестры не отставала и, дразнясь, облизывала сладкую посыпку с золотистой корочки.

– Вот змеюки, – прошипела я.

– Алисия! Не смей так выражаться, – рыкнула на меня нянюшка.

Вжав голову в плечи, я снова покосилась на булочки. Живот урчал.

Сидеть уже невмоготу было. Я вообще не понимала, что мы тут делаем?

Зачем нас держать в зале?

Мужчины шушукаются, ходят туда-сюда. Нагло куриные ножки едят, что им с кухни принесли. Хлеб с сыром, яблоки…

А мы голодные!

– Валенсия, – к нам подошел управляющий. – Отправляйте девочек в комнату. Нечего им здесь делать.

– Но лерд приказал…

– Лерд уже и забыл о дочерях. Детям нужно поесть и отдохнуть. Идите в комнаты.

Кивнув доброму пожилому мужчине, нянечка подняла нас и повела в сторону лестницы.

Делала она это с опаской, не сводя взгляда с моего папеньки. Но ему действительно было не до нас. Он важно водил пальцем по карте, которую разложили перед ним несколько минут назад. Все войны, встав в полукруг по обе стороны от него, постоянно с умными лицами кивали, не забывая, впрочем, и о содержимом плоских деревянных тарелок.

Проходя мимо стола, я заглянула в эти самые карты, но не поняла там ровным счетом ничего. Хмыкнув, незаметно стащила две жареные ножки и сунула одну из них Талье в благодарность за то, что помогла мне выкрутиться.

От радости она аж подпрыгнула. Пристроившись за широкой спиной няни, мы быстро поедали уворованное.

Обглодав кость, я исхитрилась выкинуть её в узкое окно. Там внизу бушевал океан, так что самое место, чтобы уничтожить следы преступления.

Следом полетела еще одна куриная кость.

Поднявшись в комнату, я первым делом распахнула окно и уставилась на скалы. Закат. Обычно, если Фроди ждал меня, то разжигал костер.

Но его не было.

Взглянув на заходящее солнце, я поняла, что если мой друг улетает, то костры жечь ему некогда. Он ведь обещал отдать мне браслет и оставить адрес, на который я смогла бы писать ему письма.

А вдруг он все еще там? Сидит на нашем пеньке с булочками и ждет меня. Я ведь обещала, что приду.

Упершись лбом в раму, не знала, как же мне быть.

Ведь завтра уже будет поздно!

Он улетит и вернется так нескоро. Мысль о предстоящей разлуке огорчала до слез.

– Ты к другу хочешь улизнуть? – шепнула за моей спиной Талья.

– Откуда ты знаешь? – испугалась я.

– Видела вас однажды на пшеничном поле. Да и слушок среди крестьян ходит, что старшая лера крепко дружна с сыном генерала драконов из-за реки. Людям же глаза не выколешь. Они все подмечают.

– А мамка твоя слышала? – я обернулась.

Моя кормилица доставала из сундука чистые простыни.

– Маменька? – Талья и вовсе зашептала одними губами. – Да ты что. Она ведь в деревню не ходит, все меня посылает. Откуда ей знать?!

– Фух, – выдохнула я с облегчением.

– А твой друг мне понравился, смешной он.

– Нет, Фроди нельзя назвать смешным, – я покачала головой. – Он очень сильный и умный. А еще… красивый.

– Ну, лера, вот на внешность мальчишек драконов не стоит смотреть, – Талья мечтательно улыбнулась. – Хотя, как я тебя понимаю. Мне тоже нравится сын кузнеца из-за реки. Он вроде даже из знатного рода. Постарше меня и тебя будет. Волосы, что снег белые, глаза как кусочки льда. Как посмотрит на меня, так у него щеки краснеть начинают. А то и вовсе побросает инструмент и в подсобку сбегает. А отец его смеется и леденцами меня угощает. Война эта… Уедут и они. Вот зачем взрослые воюют, Алисия? Чего лердам мирно не живется.

– Не знаю, сестрица, – я выдохнула на стекло и нарисовала в запотевшем кружочке сердечко. – Надо верить, что скоро они вернутся, и все будет как прежде.

– А если нескоро? – Талья совсем расстроилась. – Я ведь даже не узнаю любовь свою. Знаешь, когда драконы переступают черту взросления, то их внешность становится иной. Волосы могут поменять цвет, а порой и глаза. Черты лица грубеют, а над бровями появляется тонкая полоса чешуи. Вернется он в родные земли, пройдет рядом, а я и не признаю. Он много старше, и хоть мальчишка еще, но совершеннолетие его не за горами.

– Талья, но ты ведь никому не рассказывала о нас с Фроди?

– Нет, что ты, Алисия. Заругают же и накажут. А я куда старше тебя и должна следить, чтобы с тобой всё было хорошо. Да и начнет маменька выяснять, где я бываю вместо того, чтобы за тобой следом ходить и выяснится, что бегаю в деревню на тот берег, чтобы на дракона своего поглазеть. Будет нам потом на орехи.

– И чего ты не родная мне сестра? – шепнула я.

Она лишь пожала плечами.

– А если я сбегаю к нему проститься – прикроешь? – я с надеждой заглянула ей в глаза.

– Всё, что я могу сказать – это что ты на кухню за булочками побежала. Маменька, конечно, отчитает и нотаций столько будет, но если оно за правое дело…

– Спасибо, ты такая хорошая, – я радостно обняла её и, сжав свой цветок в руках, помчалась на выход.

Нянечка меняла постель и даже внимания не обратила, что я ушла.

Влетит? Конечно, и мне, и Тальи.

Но мне нужно было попасть на нашу поляну. Вдруг Фроди ждет, ведь он обещал браслет.

Настоящий… свадебный…

С ним и ждать легче…

Спустившись в зал, заметила там братца. Осторожно зайдя ему за спину, услышала:

– … да, отец, я проверил, драконы улетают. Они уже и вещи собрали. Как животные навьючили своих же воинов. Ящерицы они, как есть.

– Иди и проследи, чтобы точно убрались! – холодно произнес лерд.

Улетают!

Опоздаю!

Не слушая более никого, я рванула на выход и чуть с ног не сбила кухарку с подносом. Но вывернулась. Схватила ватрушку из миски и, отворив дверь, выбралась во внутренний двор замка.

Далее через северные ворота и в сторону широкой реки, что впадала в беспокойный океан.

Через пшеничное поле… Я неслась, не разбирая тропинок, к ущелью за холмом у самого подножья седых гор.

Я ещё никогда не бегала так быстро. Словно духи гнали. Высокая трава цеплялась за подол платья, царапала руки и щиколотки.

Но все это сейчас стало вдруг таким пустяком.

Из-под самых ног вспорхнула куропатка, напугав.

Ойкнув, перевела дух и понеслась дальше.

Впереди показалась глубокая, но узкая расщелина, обежав ее, углубилась в дубовую рощу.

Становилось темнее.

Добежав до поваленного много лет назад во время грозы дерева, остановилась и согнулась пополам.

Бок так болел, что дышать трудно.

– Фроди, – тихо позвала друга, всматриваясь в сумерки. – Ты здесь?

Ответом мне было молчание.

– Я извиниться хотела за то, что смеялась. Мне цветок очень понравился! Фроди?

Но он не отозвался, не вышел навстречу, держа в руках теплые булочки.

– А я ватрушку принесла, – взглянув на свою руку, поняла, что прижала сдобу к цветку, отчего тот слегка помялся.

Фроди!

Он не пришел. Осторожно, вступив на бревно, перебралась на другую сторону ущелья. Одной делать это было боязно. Осмотрев наше место, сообразила, что он здесь и не появлялся. Не было привычных мне подарочков на ветвях. Ни венка, ни букетика.

Расстроившись, я взглянула на небо.

Над горизонтом мелькнули большие тени.

Драконы!

Они улетели, а вместе с ними и мой друг.

Мой Фроди!

– Как ты мог не попрощаться? – жгучие слёзы хлынули из моих глаз. – А как же браслет? А адрес? Куда же я писать буду? Как теперь тебя найду?

Ватрушка выпала из моих рук и, быстро покатившись по траве, упала в ущелье.

Всхлипывая, я провожала взглядом огромных ящеров. Среди них мелькали и фигуры поменьше.

– Фроди!!! – мой отчаянный крик разлетелся по округе, но никто не услышал. – Я буду тебя ждать! Только возвращайся скорее. Генералом!

Упав на колени, растерла горькие слёзы по щекам.

Солнце медленно заходило за горизонт.

Драконы скрылись из виду.

Поднявшись, я поняла, что нужно возвращаться домой.

Впервые мне было не страшно, что отругают. Накажут и пусть!

Это уже не казалось таким уж ужасным.

Ступив на бревно, услышала громкий шорох в кустах. Хруст ветки. Остановившись, присмотрелась, но в сумерках уже ничего не было видно. Сделав ещё несколько шагов, ощутила резкий порыв ветра, словно из ниоткуда. Он был не сильным, но таким неожиданным.

Ойкнув, я сделала всего один шаг назад. Бревно задрожало. И снова ветер. Сильнее и резче. Прямо в лицо. Я отшатнулась.

Под моими ногами вдруг оказалась пропасть.

Вода и голые скалы приближались с огромной скоростью. Страх сковывал, но желание жить оказалось намного сильнее. Выставив ладони, я призвала свою магию.

Всю, что была.

Она сорвалась с кончиков пальцев, пытаясь удержать меня в полете. Воздух уплотнялся, и падение замедлялось. Я старалась изо всех сил, но этого оказалось недостаточно…

Лежа на острых камнях, я наблюдала, как медленно опускается рядом со мной нежный голубой цветок.

Снежная примула…

Глава 1

Солнечные лучи проникали в комнату даже через плотные шторы. Рассвет. В утреннем ленивом спокойствии хорошо был слышен шум волн, разбивающихся о скалы. Крик птиц, парящих над водой в поисках неудачливой рыбки.

«Опять балкон не закрыла на ночь» – пронеслась мысль в голове.

Холод в комнате пробирал до костей. Закутавшись в толстый плед, служивший мне одеялом, лишь улыбнулась.

Нет, когда прохладно – это хорошо.

Главное, что не жара, вот ее я не переносила.

Зевнув, я попыталась повернуться набок… Громкий стон прокатился по комнате. Схватившись за ногу, принялась с остервенением ее разминать. От жгучей боли на глаза проступили слёзы.

Да что же такое-то!

– Что, Алисия? Опять свело? – ко мне подскочила Талья. Откинув в сторону чистое домашнее платье, что приготовила для меня, она принялась привычно массировать икру. – Всё чаще и чаще! Тебе не хватает нормального питания!

– С-с-с, – втянула я воздух сквозь зубы. – Питания сейчас всем не хватает. На бобах здоров не будешь. Больно-то как!

– Терпи, – шикнула на меня сестрица: излишней и неуместной жалости она никогда не проявляла. – Я стараюсь, но моих сил тут явно недостаточно. Мамы не хватает. Как же сложно без нее, когда своего ума еще не нажил! Она бы быстро сообразила, чем тебя пичкать нужно, чтобы так мышцы не сводило.

– Да отвар сирени и мед, – простонала я.

– Какой мед, лера? Да я даже весь хрен в округе уже выкопала, – посетовала она. – А ты мед… Может, еще про лимоны вспомнишь? О, я вчера слышала от прачки, что от судорог помогает полынь. Вот ее мы еще не пробовали. Собрать травку несложно, за восточной стеной растет…

– Талья, – поныла я жалобно, – ты чем меня только не поила: анис, тмин, гусиная лапчатка… Сжалься уже! Не помогает это.

– Ты еще заплачь, – оборвала она мои стенания. – Эх, была бы мама рядом… Это мы, дурные, не догадались липовых листочков насушить, и почек березовых собрать. А теперь осень, поди найди это все. Пройдохи бестолковые. Мамка болела, а все про это талдычила. Зима впереди, а у нас шаром покати… Ни зелья, ни трав для отвара.

– Только не начинай… – попыталась я оборвать ее сетования. Но куда там.

Талья вошла в раж!

Теперь пока все головы вокруг пеплом не обсыплет – не успокоится.

Вспомнив свою нянечку, я зажмурилась ещё сильнее. Её не стало полгода назад, а боль до сих пор не стихала. Только благодаря ей и Тальи я осталась жива.

Закрыв глаза, позволила своей молочной сестре облегчить мои страдания. Да и пусть болтает. Что первая зима, что ли? Перетерпим. Главное вместе.

Дар целителя Тальи с каждым годом становился крепче и ярче. И без нее я бы просто сошла с ума от вечной неутихающей боли. Она стала самым родным мне человеком.

Бубнящим, чем-то вечно недовольным, но в то же время неунывающим.

Противоречивая натура.

От понимания, что рано или поздно она встретит своего мужчину и оставит меня – становилось страшно до одури. Но в то же время мне было так жаль ее. Молодую женщину, прикованную к хозяйке-калеке. Порой мне казалось, что я нагло отнимаю у нее жизнь и молодость.

– Ты вчера на свидание хоть пошла? – тихо спросила, дождавшись, пока она вернет покрывало на место.

– Ходила, – она сморщилась и пожала плечами. – Зря только наряжалась.

– Ну, а с этим-то что не так? – разочарованно простонала я, вспоминая вроде симпатичного молодого мужчину. – Косой? Хромой? Плешивый? Толстый? Горбатый? Усатый? С щербинкой между зубами? Уши у него, что лопухи придорожные? Какие там еще были?

– Этот просто дурак! – поставила сестрица диагноз с умным видом.

– А, ну это не лечится, – задумчиво кивнув, я приподняла бровь. – Талья, почти двадцать лет война длится. Что ты хочешь? Выжили или хитрецы, или трусы, или дураки, или убогие. Так может этот не худший претендент на твою руку. Тебе замуж давно пора!

– Встречу того самого и выйду, – брякнула она свою любимую присказку.

Закатив очи к каменному потолку, местами покрытому черной плесенью, я повернулась набок. Боль в ноге стихала.

– С такими запросами, моя ты красивая, никого ты не встретишь! Так и будешь сидеть со мной в четырех стенах до седых волос.

– А тебе, хозяюшка, что плохо? – она развела руками. – Целитель и подруга при тебе…

– Не называй меня так, сестра, раздражает, – пробурчала я. – Мне хочется видеть тебя счастливой. С детьми. Чтобы полный дом гостей. Муж – сильный крепкий воин. И я рядом. Хочу уже понянчить хоть кого-нибудь. Имей совесть!

– Вот тебя замуж выдам и собой займусь. Хочешь нянчить – вперед на свидание. Что ты меня туда подсылаешь?!

– Талья, я уже говорила тебе, но повторюсь: ты невозможная ослица! – тяжело вздохнув, я предпочла умолкнуть.

Замуж? Ага!

Покажите мне того дурака, кому занадом окажется хромоногая лера, и я посмеюсь с него.

То-то я погляжу, там в зале очередь из женихов стоит и в дар все мне костыли резные несут.

В моей памяти вспыхнула картина прошлого, когда меня нашли уже в темноте ночи на дне ущелья и принесли домой. Продираясь через агонию, я открыла глаза и увидела перед собой отца, нашего целителя и младшего брата. Они смотрели на меня так, словно решали: добить или оставить в покое.

– Жить будет? – это единственный вопрос, который отец задал старенькому леру Гардиусу.

– Нужно вложить много сил, – ответил он. – Моей магии хватит, чтобы поддержать в ней искру жизни. Но так много повреждений. Кость в ноге и вовсе раздроблена. Большая потеря крови. Здесь одной магии мало – нужно собрать кость, зашить ткани…

– Ясно, – отец махнул рукой, – оставьте её. У меня ещё две дочери есть. На рассвете вы выдвигаетесь со мной на границу.

– Но лера же может умереть!

– Нежилец, так нежилец. Если выкарабкается сама, то комната в её распоряжении, – это последние слова, что я услышала от отца в свой адрес.

Последний раз что он посмотрел в мою сторону.

Тогда я просто перестала для него существовать.

Критес с умным видом кивал, поддерживая решение папы.

А я… У меня в этот момент душа умерла.

У него ещё две дочери.

А я не нужна.

Умру, и им всё равно.

В тот момент я узнала, что такое предательство близких.

Дверь закрылась, и наступила тишина.

В комнате я осталась абсолютно одна. А жить хотелось страшно. До одури!

Даже жутко было глаза закрыть.

Через открытое окно до меня долетали трели сверчков и далекое уханье совы.

Слёзы медленно стекали из глаз. Я ведь считала отца таким справедливым, несокрушимым, лучшим…

А он просто отвернулся и ушел, оставляя меня умирать в этой комнате одну.

«Нежилец, так нежилец»

Эта фраза вертелась в голове, принося такую боль, что с физической не шла ни в какое сравнение.

«Выживу! – твердила я сама себе. – Всегда есть зачем жить»

Дверь тихо скрипнула, раздались шаги. Сквозь слёзы я различила женский силуэт.

– Мама? – почему-то я подумала, что это она пришла за мной, чтобы увести в страну мертвых. – Мама, это ты? Мне еще не пора… Нет…

– Молчи, моя маленькая, – нянечка нежно погладила меня по голове. – Береги силы, моя девочка.

Теплые губы коснулись лба. Она еще никогда не проявляла столько любви.

Так хорошо стало в этот момент. Не одна! Не бросили меня.

– Я умираю, няня, – пожаловалась я.

– Ну что ты, доченька. Кто же тебе позволит? – она улыбалась, но в сумерках, окутывающих комнату, я видела, как предательски блестят ее глаза.

– Целитель уедет… – шепнула я.

– А у нас свой есть! Правда же, Талья?

Рядом с нянечкой из тьмы показалась вторая фигурка.

– Правда, – теплые руки сжали мои запястья. – Я помогу тебе, Алисия, и никогда не оставлю одну в беде.

Заплакав, я уткнулась лицом в подушку.

Через кожу в моё тело проникала теплая целительская магия. Слабая, но всё же. Руки Тальи разгорались, охваченные ярким оранжевым сиянием. Она согревала меня. Выжигала боль и вселяла надежду…

– Не выгори, – шепнула я.

– Ну, что ты, – в полумраке я различила её улыбку. – Это знатные леры дар берегут до совершеннолетия, а мы, простые крестьянки, с пелёнок его используем. Я не сильный лекарь, но мы возьмём не качеством, а количеством. Я буду отдавать тебе всё, что скопится за день. Главное, кровь остановить.

– Засыпай, Алисия, – нянечка погладила меня по волосам так, как не делала этого никогда. – Утром тебе станет немножечко легче.

– Алисия, – вздрогнув, я вынырнула из собственных воспоминаний и взглянула на Талью.

Она стала настоящей красавицей. Копна чёрных волос до талии, синие, что гладь океана глаза. Стройная, но фигуристая. Все мужчины в замке оборачивались на неё.

А сколько раз замуж звали…

Характер, конечно, не сладкий, но должны же у женщины быть недостатки.

– Чего ты опять в облаках витаешь. Вставай и разминай ноги, – в меня таки полетело домашнее платье.

– Никакого почтения, – проворчала я и отпихнула вещь в подножье кровати. – Нравится тебе или нет, но мое мнение ты знаешь. Хватит тебе сидеть подле меня, сестрица, определяйся уже с мужчиной.

– Да что ты заладила с утра! – взбрыкнула она и всплеснула руками. – Не пойду я ни за кого из этого дурачья. Сама же сказала – ни одного стоящего жениха здесь не осталось.

– Значит, уезжай в столицу, – упрямо гнула я свою линию.

Признаться, и мой характер желал быть лучшим. Но у меня хотя бы были веские на то причины. Попробуй-ка, полжизни провести в постели, перетерпеть столько мучений и остаться нежной наивной лерой.

Как бы не так. От лютой злости на всех и вся зубы быстро отрастают и затачиваются.

– А ты меня не гони! – Талья упёрла руки в бока. – Вместе и укатим, как возможность подвернётся.

– Куда мне катить? – приподняв бровь, я вопросительно взглянула на неё. – Я с лестницы еле спускаюсь.

– Ой, – она махнула на меня рукой и полезла в сундук за чистыми полотенцами. – Ну, допустим, с этой разваливающейся башни и я еле сползаю, но зато мы далеко от твоего братца, чтобы его драконы на поле боя на гуляш покромсали, и от сестриц, да отдадут их боги в жены к похотливым старикам с отменным здоровьем.

– Ты сегодня прямо сама доброта, – хмыкнула я. – Что стряслось?

Спросила без всякой задней мысли. Ну мало ли день не задался: повздорила с кем, или на завтрак ничего не досталось.

Но Талья повела себя странно. Молча открыв резную дверь, ведущую на огромный балкон, вышла наружу.

В комнату тут же ворвался поток свежего морозного ветра.

Осень в этом году выдалась на редкость промозглой.

Прошла, наверное, минута, а ответа я так и не дождалась.

– Талья? – встревожившись не на шутку, привстала на локтях. – Говори как есть! Если что сотворила, я тебя все равно не догоню. Скрыться от меня успеешь!

– Ваш брат так и не вернулся вчера вечером с отрядом. Ползут упорные слухи, что на границе наших земель стоят орды драконов.

Услышав её негромкий голос с балкона, замерла. Секундная паника сменилась ледяным спокойствием.

Значит, все же дошли. Война дотянула свои костлявые руки и до севера.

Может оно и к лучшему.

Это бестолковое противостояние отняло столько жизней. Столько семей разрушило, судеб поломало, что подумать страшно.

В моей голове стремительно сменялись мысли. Я соображала, чем для нас может обернуться приход незваных гостей.

– Ты ведь сохранила драгоценности, что я отдала тебе на хранение? – громко спросила, чтобы она услышала меня.

И снова тишина.

Нахмурившись, я резко откинула одеяло и села. Нога ныла, да и поясница как деревянная.

Ощутив сквозняк, гуляющий по полу, потянулась за шалью и укуталась.

– Талья, почему не отвечаешь?

– А что мне говорить? – она так и не зашла в комнату. – Нужно было на что-то покупать тебе обезболивающее. Полынь полынью, да только ей одной дела не поправишь.

– Но… – я слегка опешила от такого признания. – Но ты же говорила – деньги давал брат!

– Обманула, он и слушать о тебе не желал, как и твои сестры. Поэтому я распродала всё, что было. Замок обнищал, закрома пусты, боюсь ещё немного и наш молодой лерд начнёт сам приторговывать нарядами своих сестёр, да и собственными кафтанами. Если он там еще живой.

Нет, конечно, я знала, как относятся ко мне близняшки. Они становились невыносимее с каждым годом. Порой я не понимала, как мы могли родиться все от одной матери. Предпочитала думать, глядя на них, что меня нашли на огороде за кухней в капусте. Но Критес… Хотя… зачем я себя обманываю, не дал бы он ни монеты.

– Талья, – мой голос дрогнул, – зачем ты это сделала? Зачем обманула?