В самое сердце

Глава 1

«Нельзя повторить одну ошибку дважды.

Второй раз – это не ошибка. Это уже выбор.»

(с)

Лос-Анджелес, пять лет назад.

Эбигейл упала на шелковое покрывало и закинула непростительно длинные ноги на столбик, удерживающий роскошный балдахин над кроватью воистину королевских размеров. Майкл с блуждающей улыбкой наблюдал за ней с порога шикарной спальни. Он не знал, сколько заплатил его дядя, чтобы снять целый этаж в одной из самых дорогих гостиниц Лос-Анджелеса, но точно знал, сколько стоит доступ к телу обворожительной Эбигейл Рут. Она умело и профессионально принимала самые сексуальные позы, призывно улыбаясь молодому красавцу, не спешащему присоединиться к ней. Он уже изрядно выпил сегодня, и сам не заметил, как во время всеобщего веселья в ресторане отеля, Эби утащила его в номер. Если бы Майкл знал, что она задумала, то с большим энтузиазмом остался бы внизу с друзьями на частной вечеринке в его честь, где сотни таких, как Эби, готовы были отдаться ему, причем совершенно бесплатно.

– Мы уже проходили это, мисс Рут, – лениво усмехнулся Майкл, племянник легендарного Алана Гетти, владеющего сетью казино не только в городе грехов, но и по всей Калифорнии. А, если учесть, что Гетти так и не смог обзавестись детьми, и все свое нерастраченное отцовское чувство направил на воспитание племянника, Майкл автоматически становился самым лакомым кусочком для охотниц на богатеньких плейбоев. И, конечно, Майкл знал об этом и пользовался напропалую. Но с Эби вышло не так, как он привык.

Они встретились на вечеринке в Голливуде год назад. И, разумеется, Майкл по старой привычке пригласил девушку к себе, но она сказала твердое «нет». И на следующий день, и через неделю. Довольно банальная женская хитрость. Причем, обычно Майкл раскусывал подобные маневры и остывал. Но Эбигейл его завела и распалила не на шутку. Он готов был предложить ей серьезные отношения. Впервые в жизни. И всерьез считал, что влюбился по-взрослому. Дело могло дойти до свадьбы, если бы вовремя не вмешался Алан Гетти. Узнав про роман наследника, всесильный и могущественный миллиардер поднял связи, чтобы проверить мисс Рут. Уже через два часа на электронную почту Майкла пришло видео, где двое темнокожих мужчин, предварительно обсудив оплату, пользуют юную Эбигейл в самых разных комбинациях.

Конечно, она оправдывалась. Плакала и клялась, что все это было давно, так давно, что незачем и вспоминать. Майкл мог бы простить, что в принципе, он и сделал, но ни о каких серьезных отношениях и речи с этого момента не могло быть и речи. Его жена будет абсолютно другой. Чистой, невинной, без темных пятен в прошлом.

И без того шаткая связь с Эби распалась, когда ее на вечеринке узнал один из приятелей Майкла, шепотом сообщив, что неделю назад модельное агентство продало ее ему на час за три тысячи. Майкл не был возмущен или удивлен. В тот день он и тот самый приятель припадали хитрой врушке урок. Взяли ее по очереди в туалетной кабинке клуба, предварительно напоив виски. Она едва стояла на ногах, но с готовностью раздвинула их в нужный момент. Утром Майкл послал ей чек на десять тысяч и с запиской, в которой просил ее больше не искать с ним встречи и не оценивать свои услуги столь дешево. Больше мисс Рут в его жизни не появлялась. До сегодняшней вечеринки в честь его двадцатипятилетия.

Сам Алан Гетти был здесь и его могущественные покровители. Отель закрыли на двое суток, чтобы отпрыски самых богатых людей Калифорнии могли повеселиться на славу. Больше всего, конечно, Алан старался для племянника. Поэтому и созвал всех экс-подружек Майкла, о которых знал. Разумеется, Эби тоже явилась.

– Сколько он тебе заплатил, крошка? – расстегивая ремень на джинсах, спросил Майкл. Он передумал… Мысль о том, что он будет трахать Эби за деньги Алана неожиданно завела его.

В очередной раз призывно улыбнувшись, Эбигейл выгнула спину, раздвигая длинные ноги. Заметив блеск в глазах Майкла, она с предвкушением потянулась к краю узкого платья, приподнимая его.

– Я буду первой поздравлять тебя? – хрипло спросила она, облизывая пересохшие губы. Когда-то она была единственной, кого он хотел, с горечью подумал Майкл, опуская вниз джинсы вместе с боксерами и почти мгновенно надел презерватив. Посмотрел вниз, иронично усмехнувшись.

– Думал, что у меня уже сегодня не встанет. Тебя неоднократно опередили, детка, – озвучил именинник, схватив девушку за бедра и резко перевернул на живот, одновременно задирая платье до талии. Тонкую полоску стрингов, не церемонясь, просто отодвинул в сторону. Он взял ее грубо, намеренно причиняя боль. Эбигейл не жаловалась, скорее, наоборот. Любой каприз за ваши деньги.

– Так сколько Алан заплатил тебе? – спросил Майкл, удовлетворившись. Шлепнув девушку по заднице, он встал с кровати.

– Десять, – поправляя платье, обронила Эби. Майкл застегивал джинсы, глядя на нее с выражением полнейшего равнодушия на лице. Подумать только, когда-то он всерьез задумывался жениться на ней. Еще одна шлюха с невинным личиком.

– Ставка не возросла, – выгнув бровь, усмехнулся Майкл.

– Ты меня не заденешь, – она вдруг печально посмотрела на него. Красивые губы дрогнули. – Я могла бы любить тебя. Тебя одного.

– Я тоже, Эби. Но приставка "бы" мешает. Не грусти, ты еще успеешь окрутить какого-нибудь богатенького простачка.

– Я не хотела окрутить тебя.

– Да-да, никакого расчета, – раздраженно заметил Майкл, запуская пятерню в волосы и поправляя их. – Эх, дамы, сегодня вы меня вымотали. Можешь поваляться еще, а меня ждут внизу. Могу прислать тебе кого-нибудь? Ты как?

– Пошел ты, Майкл, – оскорблено бросила Эби. Майкл только расхохотался. И ушел, хлопнув дверью.

А в ресторане отеля творилось что-то невообразимое. Самое дорогое шампанское лилось рекой, грохотала музыка и звучал пьяный смех. Алан решил нанять всех стриптизерш Лос-Анджелеса, которые вытворяли самые непристойные танцы на столах гостей. Никто не возмущался. В большинстве своем на юбилей Майкла Гэтти пожаловала золотая молодежь и в меру пожилые друзья Алана Гетти, без жен. Единственными женщинами на тусовке были приглашенные экс-любовницы Майкла, элитные шлюхи, так называемые звезды "шоу бизнеса" для развлечения гостей, ну, и эти самые стриптизерши. Снова окунувшись в развеселый вертеп, Майкл потерял счет времени. На нем постоянно висели самые разные девицы, предлагая себя, своих подруг, просто выпить, встретится завтра и так далее, до бесконечности.

И как на любом празднике, будь то юбилей или свадьба, пришло время "торта". В том году Алан устроил вечеринку в Таиланде, и тоже был торт, с миниатюрной таечкой внутри. Майкл даже не сомневался в том, что дядя на этот раз не удивит его оригинальностью. Так уж вышло, что, начиная с восемнадцати лет Алан Гетти ввел традицию. Свой подарок племяннику он паковал… внутрь торта и подавал в конце праздника. Стоит ли говорить о том, что подарок всегда был живым. Первой стала африканская стриптизерша, и тогда Алан действительно удивил, потом китайская фарфоровая красавица, с которой Майкл с удовольствием провел две недели в Шанхае. Ну, а на двадцать лет снова неожиданность – близняшки, готовые воплотить любое желание. Дальше была толстуха, которая развеселила всех и пользовалась, кстати, бешеным успехом у мужской половины. Следующие два дня рождения Майкл не виделся с дядей, так как учился и жил в Йеле. Даже не каникулы вырваться не удалось, исправлял хвосты. А вот в Таиланде оторвался на славу. И день рождения отметил и диплом обмыл. Только тайку еле сплавил с рук. Через месяц она так надоела Майклу, что пришлось принять меры. И теперь вот опять....

Торт уже вывезли на середину зала. Майкл настороженно смотрел на огромное сооружение из взбитых сливок и бисквита. Красота невероятная, но вот, что внутри? Самое неприятное, что возвратить или не воспользоваться подарком невозможно. Алан сочтет это за оскорблением, да и страшно подумать, что он сделает с не приглянувшимся племяннику трофеем.

Привстав с дивана, Майкл с тоской отметил, что едва на ногах держится. Вряд ли с подарком что-то выйдет сегодня, после трех бывших экс… Одна из них, кстати, заботливо придержала его, когда он мотнулся в сторону. Чмокнув блондинку в щеку, Майкл благодарно улыбнулся.

– Мой дорогой мальчик! – со слезой в голосе, отобрав у ведущего микрофон, начал свою речь Алан Гетти. Музыку выключили, воцарилась тишина… Зловещая. Майкл напрягся. – Время летит для всех нас. Вот тебе уже двадцать пять. И ты молод, красив, образован. Ты уже начинаешь потихоньку вникать в дела, которые я передам тебе в скором будущем. Каждый год я думаю, что подарить тому, у кого… не буду хвастаться, все есть. – Алан улыбнулся, обведя зал тяжелым взглядом. – Все эти люди не пришли бы, не будь ты Майклом Гетти. К сожалению, миром правят власть, корысть и деньги. У меня все это есть. И у тебя будет. Так, к чему я веду… Мало, кто знает, что твой отец никогда не был женат на твоей матери, моей родной сестре, покинувшей нас так рано. Я как мог, старался заменить тебе семью. Был и отцом, и матерью, и добрым другом, и наставником. Но, Майкл, я знаю, как важно знать и чтить свои корни. Твой отец был русским бандитом. С Эльзой они познакомились в отпуске. Банальный курортный роман. А потом его убили. Эльза говорила, что Питер, так она его называла, хотел приехать, чтобы жить с ней и сыном, то есть с тобой. Но, увы, не успел. Такие времена были в России.

Майкл терпеливо ждал, напряженно косясь на торт. Историю о матери и отце Алан рассказывал не в первый раз, но обычно его тянуло на воспоминания при других обстоятельствах.

– Ты уже заскучал, – Алан вздохнул, глотнул виски из стакана. – Но друзья не знают, что ты наполовину русский. Сумасшедшая страна. Есть в ней своя прелесть. И мой подарок сочетает в себе самое прекрасное, что я нашел в городе, где погиб твой отец. – дядя пристально посмотрел на Майкла, и у того невольно мурашки побежали по коже, – Частица твоей второй родины. Я дарю тебе ее, Майкл. Поздравляю.

Гости замерли в предвкушении. Многие стали пробираться поближе к центру зала, освещенному прожекторами.

– Там же не медведь? – пошутил кто-то. Раздались смешки. Вспомнили и матрешку, и балалайку, и бабу Ягу… Но Майкл надеялся, что увидит банальную русскую проститутку, которую снял Алан на неделю, ну, максимум, на две.

Не угадал никто.

Неожиданно раздалась, нет, скорее, полилась нежная музыка. Такая удивительная мелодия, проникающая в самое сердце … тем, у кого оно есть. Музыка доносилась из торта. Понятно, почему он оказался таких огромных размеров. Спрятать музыкальный инструмент в торт – это высший пилотаж. Майкл даже расслабился.

Стенки торта медленно раздвинулись, и народ невольно затих.

Происходило что-то по-настоящему необыкновенное. Свет погас и только легкие тени, как снежинки или мерцающие звезды скользили по блестящему черному пианино и бледным пальцам, перебирающим клавиши. А потом раздался голос....

Высокий, тонкий, неземной, как и сама певица. Хрупкая, юная, сюрреалистичная.

Никто не знал слов романса, исполненным девушкой с юным трогательным лицом. Она пела на своем родном языке – русском, и, когда певица закончила, выглядели потрясенными.

Раздался грохот аплодисментов. Девушка встала и поклонилась гостям. Длинный белый сарафан с бахромой и вышивкой на русский манер, белокурая коса вокруг головы. Хрупкая фигурка, глаза, как у испуганной лани. Она замерла с выпрямленной спиной, напряженно ища глазами кого-то в толпе.

Майкл догадывался, кого именно. Выругавшись про себя, надел маску Дон Жуана, лучезарно улыбнулся и подошел юной нимфе, взял ее за руку и, развернув к гостям, обратился к Алану с благодарственной речью.

– Тебе удалось поразить меня. Никогда не видел ничего более… – он посмотрел в бледное лицо девушки. – Чудесного. Ты устроил всем нам сказку. Настоящая русская певица, да еще и такая красивая.

– И невинная, – Алан подмигнул племяннику, и, наклонившись, шепнул на ухо. – Даже представить не можешь, чего мне стоило получить такую птичку. Самое главное – я проверил. Все натуральное, а талант какой. Будет тебя вечерами развлекать.

– Она же молоденькая совсем… – Майкл с сомнением окинул девушку взглядом. – Надолго? – он снова повернулся к дяде.

– Насовсем. Дом большой, убирать надо, а тут бесплатная рабочая сила, да еще и постель греть будет. Ее обучили всему. Не волнуйся, проблем не будет.

Что-то в тоне дяди и выражении его лица вызвало у Майкла отвращение. Он еще помнил историю с тайкой. Сейчас же Алан перешел все границы. Россия – это не Таиланд. И, чтобы сломать женщину из свободной страны, где рабство – это постыдная веха истории, нужно… Майкл остановил себя. Он не хочет знать, ни как Алан вывез девушку из России, ни как сделал из нее послушную игрушку. Хотя, может, он ошибается, и она прирежет его среди ночи или побежит к полицейским. Ничего, разумеется, не добьется. Алан быстро заминал подобные дела.

– Как тебя зовут? – обратился он к девушке. Она подняла на него зеленые глаза, которые ничего не выражали. Абсолютная пустота. Как же ей удается? Вкладывать так много чувства в пение и музыку?

– А как бы вам хотелось, мистер Гэтти? – чуть слышно спросила она, быстро опуская взгляд в пол. Она говорила с акцентом, но вполне прилично. Девушка напомнила Майклу цветок. Белоснежную лилию. В принципе, неважно, как ее зовут. Еще один подарок, который он не заказывал. И так уж завелось, что девушки, подобранные дядей, не желали открывать своих настоящих имен. Они играли в игру, продавая себя, и чтобы не чувствовать унизительности своего положения оставляли частичку себя незапятнанной, личной. Что-то вроде табу на поцелуи в красотке. Майкл никогда не осуждал девушек, не интересовался причинами, по которым они позволили себя подарить постороннему человеку. Не интересовала его и цена. Он просто надеялся, что однажды дядя осознает, что его игры больше никому, кроме него самого, не приносят радости.

– Я буду называть тебя Лили, а ты зови меня просто Майкл.

– Как скажете.

– Ты чудесно пела сегодня, – он заставил себя быть вежливым.

Скептически изучая Лили, он размышлял о том, как поступить с ней. Древняя профессия стремительно молодеет. Сколько ей? Совсем еще малышка, а уже на ту же тропу. Зачем? Имея ангельскую внешность и талант? Неужели нельзя придумать что-то более достойное?

– Я рада, что вам понравилось, – не меняя интонации и не поднимая глаз, ответила девушка.

Майкл покачал головой, хмуро глядя на нее. Алан сказал, что она девственница. Из другой страны. Сколько же ей заплатили? И во что вляпалась эта малышка, чтобы согласиться на предложение Алана? И соглашалась ли она?

Черт побери, Алана Гетти! Из-за него и его причуд он однажды попадет по-крупному. Даже если девушку принудили, заставили, украли или запугали – в любом из этих бесспорно страшных случаев – он, Майкл Гетти, не в силах ей помочь. Ибо Алан найдет и уничтожит любого, кто покажется ему обманщиком или предателем.

Глава 2

Нью-Йорк. 2014 год.

Майкл

– Как ты, приятель? – надо мной склонилось бледное лицо Романа Смирнова. Я ожидал увидеть совсем не его. Ну, вообще, иначе представлял ангелов. Видимо, мое время еще не настало… Черт, почему же совсем не больно?

– Не сдох, значит, – получилось у меня сказать. Хрипло, глухо, но внятно. Я пошевелил руками и ногами и окончательно успокоился, а боль… Раз шевелюсь, значит, не парализован.

– Ну, ну. Не нагоняй страху. Меня пустили, как родственника. Наплел им. Ну, ты меня знаешь. Проще пустить, чем разобраться. Там толпа журналюг и копы, – сообщил старый приятель по Йелю, с опаской оглядываясь на дверь. – Жена твоя летит из Майями. Будет через полчаса.

– Я в отключке был?

– Десять часов, а до этого операция была. Врач сказал, что будет все хорошо. Через неделю выпишут. Промахнулась она. … Ну, не совсем, конечно. Чуть легкое не прострелила.

Я напряг извилины, которые значительно слабее работали, чем раньше. Как ни странно, я помнил события перед выстрелом и сам выстрел. Четко и ясно. Даже вкус собственной крови, в которую я свалился. Мне казалось, что это конец. Видимо, повезло. Или у миссис Смит рука дрогнула. Стоп… Она имя назвала. Как там ее.... Кайла? Кристина? Нет. Что-то другое. Я не мог вспомнить. Как же так....

– Я думал, это ты послал ко мне миссис Смит, – пробормотал я, растерянно глядя на Романа.

– Какая еще миссис Смит? – нахмурился он. – Нелегалка, русская, как мне копы пояснили. Документы у нее липовые. Вроде, видимых мотивов нет. Выясняют, что за сука. Ты сам-то не понял, за что она тебя?

– Нет. – я попытался пожать плечами, и меня пронзила такая адская боль, что в глазах потемнело. Видимо, я зря храбрился. Или действие обезболивающих препаратов отходит. Поморщившись и глотнув воды, заботливо поднесенной к моему рту приятелем, я попытался думать. Хотя в моем состоянии.... Лицо ее запомнилось. Зеленые глаза, темные волосы, пухлые губы и грудь на месте, и ножки.... Тьфу. О чем я? Она меня грохнуть хотела. Вопрос – за что?

– И что? Совсем предположений нет? – напрягал Смирнов.

– Слушай, родственник, меня сейчас полицейские пытать будут. Давай о приятном. Не видел я раньше эту миссис Смит. Если заказали меня, то как-то сэкономили на киллере.

– Что ты заладил с этой Смит. Я говорю – русская она.

– Да хоть японка. Похожа была. Ты фильм не смотрел? С этой…, тощая такая. Анжелина Джоли. Только моя – пофигуристее и ноги ровнее, – я попытался пошутить. Выходило не очень. Каждое слово и мысль давались со скрипом. Но я все еще пребывал в шоковом состоянии. И меня не трудно понять. Не каждый день в тебя стреляют, да еще в день рождения, да еще в юбилей.

– Вот ты неисправим. Может, у вас с ней однажды что-то не заладилось? Подумай-ка.

– Не помню, – я тряхнул головой. Роман внимательно посмотрел на меня, словно не решаясь спросить или сказать....

– Давай уже, – решил ему помочь.

– Неудобно…

– Смирнов! – рявкнул я, точнее, пискнул.

– А почему ты был один? Вечером, в свой юбилей? Камилла в Майами, ты в офисе.

– Так вышло, – я отвернулся. Какое его собачье дело? Скажите, пожалуйста, психолог нашелся.

– Я тут вспоминал, пока сидел в коридоре.... А ты никогда не приглашал меня на свой день рождения. Ну, после того раза с тортом и пианисткой. И наших общих знакомых тоже. У тебя кризис среднего возраста? Не хочешь стареть?

– Да брось ты. Нет, конечно, – усмехнулся я. – Алана убили в мой день рождения три года назад. Ты забыл, конечно. А когда он был жив, не посмел бы.

– Никто бы не посмел, – кивнул Роман. – Поверить не могу, что никого не нашли. Такой великий человек был. Пусть и не самый хороший.

– Да, но ближе него у меня никого нет. Камилла не в счет. С женщинами я никогда не пойму, я им нужен или деньги.

– Такова участь богачей. Но я бы с тобой поменялся местами.

– Даже сейчас? – скептически спросил я.

– Угу. Уволил бы охрану. И нанял бы новую. Кстати, не думаешь, что покушение на тебя связано с убийством Алана?

Я задумался. Из головы не шли слова девушки. Выходило, что она меня знала. Блядь, как я.... Охереть, точно же…

Схватив Романа за руку, я почти закричал.

– Вспомнил! "Я твой подарок на юбилей, пять лет прошло". Я упустил про пять лет и не понял, что она имела в виду. Не могу поверить. Она совсем на нее не похожа.

– На кого? – спросил Смирнов.

– Лили, – хрипло выдохнул я. И стоило мне произнести ее имя, перед глазами всплыло ее лицо. Таким, каким я его запомнил.

Открытие настолько меня потрясло, что дальнейшая беседа с Романом, потом с докторами и внезапно объявившейся Камиллой, устроившей целое шоу со слезами и обмороками, весь оставшийся день и хаос, окружающий меня, потеряли значение, происходили вне меня, за какой-то пеленой, завесой. Я частично находился в двух мирах в реальном и прошлом. Мое сознание двоилось и искало ответ.... Почему Лили хотела убить меня? И как я мог ее не узнать?

А через два часа пришла дикая боль, от которой хотелось выть и лезть на стену. Все мысли смешались, я даже шевелиться не мог, но слышал, как запищали подключенные ко мне аппараты. Огонь разрывал изнутри. Я, кажется, даже завыл, а потом....

Ну, здравствуй тьма. Я снова к тебе....

***

Нью-Йорк, пять лет назад.

– Когда собираешься приступить к делам? – взглянув на дизайнерские часы, как бы невзначай спросил Алан. Майкл отстраненно поглядывал на молоденькую официантку, обслуживающую соседний столик. Когда утром Алан назначил ему встречу в «Даниэле», своем любимой ресторане, Майкл думал, что есть серьезный повод, а, оказывается, дядя решил завести свою песню с передачей дел. Знал бы – не пошел.

– Я только вернулся из Йеля. Полгода не прошло, – выдал я заученную фразу.

– Год, мой дорогой. Я дал тебе отдохнуть достаточно, – сухо напомнил Алан, опять взглянув на запястье. Видимо, часы новые. Никак не налюбуется. Вот, как девица просто. Майкл прошелся взглядом по стильному, конечно, тоже созданному в единственном экземпляре, темно-синему костюму. Алан в свои шестьдесят выглядел роскошно, и до сих пор гулял, как двадцатилетний, но все время ворчал, как старик. Майкл, напротив, выглядел совсем непрезентабельно. Спортивные джинсы, кроссовки, футболка с черепом на груди, поверх которой в фойе его заставили надеть казенный пиджак.

– Я состояние отдал за твое образование, – давил на совесть Алан. – А ты ведешь себя, как подросток. Ты закончил ремонт дома? Деньги еще нужны?

– У меня есть еще, вроде. – Майкл послал хорошенькой официантке блудливую улыбку, и она, заметив, покраснела, но не отвела взгляд. Еще бы – она знала, кто перед ней. – Ремонт закончил. Спасибо за дизайнера. Отлично поработала.

– Не за что. Я жду тебя в офисе в понедельник. Даю тебе три дня, чтобы гульнуть напоследок, и начинаем взрослую жизнь.

– Ага. – Майкл жестом позвал приглянувшуюся девушку. Она отрицательно качнула головой и, гордо вздернув нос, ушла из зала.

– Я серьезно, Майкл. И хватит глазеть на баб. Как, кстати, там наша малышка из России, – спросил Алан. Майклу понадобилось время, чтобы вспомнить, о чем речь.

– Лили? А, что ей будет. То поет, то играет. И представь, мне нравится. Не все еще со мной потеряно. Душа тянется к прекрасному.

– Ну, я ее тебе не для уроков пения из России выписал, – Алан усмехнулся. Я посмотрел в темно-карие глаза дяди. Старый похотливый козел. Все ему нужно знать.

– Вроде, что-то было, когда гости разошлись. Но я такой пьяный был – не уверен. А потом, как-то не до нее мне было. Правда, есть кому кровать греть. Я и дома появлялся раза три.

– Напоминаю – деньги она не за песни получит.

– Я ценю, Алан. Правда, девушка – супер. Но не цепляют меня девственницы. Ты бы хоть спросил. Кстати, она надолго у меня? Ты говорил, что навсегда, но это перебор. Рабство отменили, если ты забыл.

Алан Гетти рассердился на неблагодарные слова Майкла. Зазнавшийся засранец. Девка стоила целое состояние, если учесть, что пришлось тащить ее через океан, потом проводить гребаные азы послушания. И что в ответ? Ты бы хоть спросил… Весь в свою мать. Неблагодарный, легкомысленный, ни к чему не стремящийся. Язык не поворачивался назвать единственного племянника пустышкой, но иногда....

– Пока не надоест, – ответил Алан. – Но планировалось, что она побудет пару месяцев или останется. Может, по дому будет помогать. Друзей развлекать. Мне потом маякнешь. Я ее пристрою, куда надо.

Выслушав, Майкл напрягся.

– А куда надо? – прищурив карие глаза, спросил он. – Разве она не вернется домой?

– Конечно, – раздраженно повел плечами Гетти. – Захочет, вернется. Только сделает то, за что я заплатил. Благотворительность – не мой конек. Не хочешь – верни сейчас. Сам разберусь.

Майкл вспомнил хрупкую белокурую фею за пианино. Совсем юную. И посмотрел на холеное, но немолодое лицо старого ловеласа. Про специфические наклонности Алана ходило много легенд. Майкл не слушал никого. Но сейчас ему почему-то стало тошно и страшно отдать Лили в лапы родного дяди. Ночь после дня рождения была белым пятном в его памяти – слишком много виски. Но утром Майкл проснулся не один. Лили спала в его постели, свернувшись в комочек. Ее платье валялось на полу. Как ни странно, но ему было стыдно. За себя, нажравшегося до свинского состояния и использовавшего невинную девушку, за дядю, возомнившего себя работорговцем, за нее, талантливую и молоденькую, а уже продающую себя… Непривычное для него ощущение, но оно появилось, заставив вспомнить о совести. Спрос рождает предложение. Как ни крути… В общем, по приезду домой, Майкл распорядился выделить ей комнату, сослал туда и больше не трогал. Только пару раз просил сыграть для друзей. Он даже не общался с ней. Да и о чем? Она такой же наемный персонал, как домработница и горничная, только спектр обязанностей другой.

– Лили останется пока. А тебя это заводит, Алан? – ухмыльнулся Майкл. – Купленная с потрохами женщина-рабыня, которая выполнит любое твое желание, и желательно из другой страны, чтобы бежать было некуда. Ты поэтому мне их даришь? Хочешь приобщить к своей секте?

– Брось, Майк, какие секты. Просто я и пара друзей-единомышленников. Но разве тебе не нравятся мои девочки? Я выбираю их для тебя с особенной тщательностью. Поверь, мальчик. Так всегда было. С древних времен. Мужчина полновластно владел женщиной. А сейчас? Оборзели. Брюки носят. – Алан рассмеялся. – Вот честно, поеду в Эмираты. Куплю гарем. И буду жить, как всегда мечтал.

– Ты кое, о чем забываешь, дядя. Жен даже в гареме нужно любить, иначе они могут с тобой развестись, сославшись на то, что ты их не любишь, или одну любишь меньше, чем другую.

– Поверь, я буду любить каждую одинаково, – улыбнулся Гетти. Майкл со вздохом покачал головой. Алан неисправим. Этот мужчина даже в девяносто будет волочиться за юными нимфами.

Майкл, возвращаясь домой на новеньком спорткаре, думал о том, каким странным вышел у них с Аланом разговор. Он очень наделся, что не обидел его, дав понять, что подарки в виде живого товара ему не нравятся. Не хотелось бы, чтобы между ними появилась напряженность. Особенно сейчас. Дальше уже оттягивать вступление в семейный бизнес не получится. И Майкл уже чувствовал, как на его плечи давит груз ответственности. Так просто жить, пользуясь деньгами и ни за что не отвечать. Но на самом деле Майкл боялся. Боялся, что не справится, что налажает. Боялся, что все, что говорят об Алане Гетти – правда. И про криминал, про заказные убийства, связи с мафией, наркопритоны. Он, конечно, понимал, что игорный бизнес чистым не бывает, но теперь ему предстоит узнать – насколько сильно погряз Алан Гетти.

Майкл вернулся домой не в самом лучшем расположении духа. Он хотел позвонить Роману или Стивену, своим приятелям, но почему-то передумал. Если он воспользуется советом Алана, и три дня будет гулять и веселиться, то вряд ли появится в понедельник в офисе. Нужно собраться морально, подумать, что, да как. Разобраться с текущими делами, в доме навести порядок. За последний месяц несчастный особняк пережил столько вечеринок и пьяных оргий, что впору заново начинать ремонт. Все, что можно, перебили, изломали, выкинули в окно.... Жесть. В принципе Алан прав. Пора умнеть. Нельзя собственный дом превращать в бордель.

Закрывая за собой входную дверь, Майкл Гетти прошелся пытливым взглядом по огромной гостиной-студии, оформленной в черно-белом стиле модерн известным дизайнером. М-да, полысело заметно…Нужно позвонить приятельнице дяди, пусть закажет уничтоженные элементы декора. Полы тоже в нескольких местах нужно поменять.... Взгляд Майкла остановился на черном пианино, натертым до блеска. Он попытался вспомнить имена домашней прислуги. Домработницу он помнил, Паола. Старая дама, которую Алан передал племяннику по наследству. Майкл знал Паолу с детства. Латиноамериканка работала много лет в семье Гетти. И воспитывала еще мать Майкла. Женщина была добра и очень трудолюбива. Делала по дому почти все, но вот убраться везде не успевала, да и силы были не те. Ей в помощь наняли девушку. Мэгги или Мэри. Майкл помнил ее смутно, так, как редко появлялся трезвым, и она старалась не попадаться на глаза. И в отличие от Паолы, Мэгги-Мэри жила не в доме. Приходила на часы, так сказать. И, видимо, недавно убиралась, судя по блестящей поверхности пианино, глядя на которое невозможно было не вспомнить еще об одной обитательнице его холостяцкой двухэтажной берлоге. Возможно, стоит уволить Мэри-Мэгги, и возложить на подаренную добрым дядей певичку обязанности уборщицы. Это было бы правильным и справедливым решением, не унижающим никого из участников. Если Алан мало заплатил, то Майкл готов платить, но за работу, а не бессмысленное шатание по дому. А Алану не обязательно знать, чем она здесь занимается.

Сам не верящий в собственное благородство, Майкл самодовольно улыбнулся. На лестнице послышались шаркающие шаги, потом вспыхнул свет.

– Майк? Это ты? – Паола всегда сокращала его имя на одну букву, или заменяла ее на "и". И сколько бы Майкл не отвоевывал свое полное имя, она не унималась.

"Нет, блин, это не я. Воры взломали мощнейшую систему безопасности, и топчутся тут, как дураки", раздраженно подумал Майкл. Иногда ему не хватало этого – одиночества, самостоятельности. Хотелось быть хозяином в собственном доме. Все детство Майкл прожил под опекой Алана, теперь он специально отправил в новый дом Паолу. Штатный шпион. Конечно, Майкл мог с ней договориться, и она не болтала Гетти старшему лишнего, но ему не хотелось бы каждый раз просить ее молчать.

– Ложись спать, Паола. Я хочу побыть один, – довольно грубо бросил Майкл.

– Да, пожалуйста. Больно надо, – обиделась женщина и зашаркала по коридору к своей спальне.

– Лили позови мне, – вспомнив, про только что принятое решение, крикнул Майкл. Шаги замерли. Паола недвусмысленно хмыкнула, что-то проворчала под нос, про современные нравы. Она не удосужилась ответить, но Майкл не сомневался, что Паола выполнит просьбу. Странно, но ей единственной позволялось разговаривать в таком тоне с Майклом и Аланом Гетти. Наверное, потому что за столько лет немного ворчливая, но добрая женщина стала для этих двух одиноких мужчин родным человеком.

Тем временем Майкл прошел к бару и, взяв бокал, достал бутылку виски, наполнил до краев. Еще пять минут назад он убеждал себя в том, что не будет пить и устраивать вечеринки. Но не смог удержаться. Тяжелый день и не оставляющее ни на миг напряженные, связанное с предстоящим вступлением в бизнес, выматывали и погружали мысли в полнейший хаос. Выпивка всегда помогала Майклу прозреть, расслабиться. Просто нужно знать меру. Он свою черту знал, и переступал ее всегда осознанно. Скоро с легкомысленными тусовками придется завязать, как и со многим другим.

Сделав большой глоток, Майкл покинул зону бара, прихватив с собой бутылку. Плюхнувшись на белоснежный кожаный диван, он, прикрыв глаза, тяжело вздохнул, расслабляя мышцы плеч и шеи. помнится позавчера на этот диван пролилось немало красного вина и много-много всего еще.... Мэри-Мэгги молодец. Он выпишет ей отличное выходное пособие. Может, даже трахнет на прощание. Она вроде бы не очень страшная.... Усмехнувшись своим мыслям, Майкл открыл глаза, и вздрогнув от неожиданности, расплескал виски, снова заляпав диван.

– Черт. Как приведение, – пробормотал он, глядя на Лили. Она стояла позади пианино, опустив голову. Черт… Все в том же платье. Ее белокурые волосы были распущены по плечам. Он впервые видел ее без косы. Наверно, она уже спала и не успела заплести. Хотя нет.... Он вспомнил. Светлые локоны, рассыпавшиеся по подушке. Испуганные отрешенные глаза. Короткий образ из той ночи, которая начисто стерлась из памяти.

– Я не слышал, как ты спустилась, – неожиданно смутившись, что было парадоксально для любого из Гетти, проговорил Майкл. – У тебя нет другой одежды? – его прошелся по белому платью. Ей богу, она выглядела бестелесной лесной нимфой или феей. Неземное создание. Кто бы мог подумать, что она продала себя с потрохами.

– Нет, мистер Гэтти, – она не поднимала глаза, говорила тихо. Черт возьми, Лили не была похожа ни на одну из подаренных Аланом женщин. Все они были шлюхами, дорогими или не очень, образованными и нет, с разными характерами и происхождением, но все равно откровенно заинтересованными в его внимании и обществе. Они осознавали кто они, и за что им заплачено.

– Вы хотите, чтобы я сыграла для вас, мистер Гэтти? – снова раздался тихий голосок. Майкл невольно почувствовал раздражение.

– Какой на хрен мистер Гетти? – рявкнул он. – Мы говорили об этом. Я Майкл. Ты Лили.

– Хорошо, Майкл. Что вы хотите, чтобы Лили сделала для вас?

И это стало последней каплей. Помимо необоснованной злости, Майкл почувствовал внезапный приступ возбуждения. Примитивная реакция на женскую покорность. Несмотря на это, Майкла возмущала подобная реакция. Ему казалось, что он уподобляется Алану. Или как будто подтверждает то, что дядя знает его, как свои пять пальцев. Он же выбрал эту девочку. Но Майкл не хотел рабыню! Или хотел? Ведь в этом что-то есть. Запретное, завораживающее. Он может сделать с ней все, что захочет, а она будет терпеть, потому что … потому что у нее нет выхода, черт побери. Словно очнувшись, Майкл взял себя в руки. Ему захотелось встряхнуть Лили, вывести из состояния молчаливой жертвы.

– Я хочу, чтобы ты сняла платье, разделась догола, проползла на коленях до дивана и поцеловала пол у моих ног двадцать пять раз, – широко улыбнувшись, произнес Майкл.

Девушка вздрогнула, неуверенно взглянув на него. Удивительно красивые глаза с оттенком чистой зелени вопросительно и тревожно изучали высокого красивого молодого человека, вальяжно откинувшегося на спинку дивана. В нем не было ничего американского. Крепкий, смуглый, черноволосый, длинноногий, с четкими чертами лица, чувственным порочным изгибом губ, он скорее напоминал итальянского мачо. Этакая смесь Антонио Бандераса и Энрике Иглесиаса. И он прекрасно знал, какое впечатление производит на женский пол, но Лили смотрела на него иначе. С безнадежным смирением и усталостью. И лишь на долю секунды Майклу показалось, что в глазах девушки мелькнул протест. Но она тут же погасила его и начала расстегивать молнию на платье. Неужели она сделает то, что он попросил? И из чистого любопытства Майкл решил узнать, как далеко она способна зайти.

– Стоп! – крикнул он, когда платье с шелестом упало, и она осталась в трусиках и бюстгальтере, которые, он уже не сомневался, последовали бы следом. Она вскинула глаза, но даже не попыталась прикрыться. Просто ждала следующей команды. – Если Алан так много заплатил тебе, что ты готова ползать у моих ног, то почему ты не можешь купить себе другую одежду?

И тут в ее глазах, наконец, показалось чувство. Чувство страха.

– Я получу деньги, только когда вы закончите со мной. Он сказал, что не заплатит, если вы останетесь недовольны. – И снова тревога и страх в глазах. Майкл понял, чего боится малышка. Если она не понравится ему – денег не будет. Все банально и просто.

– Я дам тебе денег, и завтра ты купишь одежду.

– Мне нельзя брать у вас деньги.

– Кто сказал? – раздраженно спросил Майкл.

– Алан. Не брать деньги, не покидать границы вашего дома без сопровождения.

– Интересно! – хмыкнул Майкл, от возмущения вскакивая на ноги и подходя ближе к девушке. Ее тело было стройным и гладким, беззащитным и юным, совсем к другим девицам он привык. Она не вложила ничего искусственного в свою красоту. Никакого силикона, татуировок, накаченных мышц, наращенных волос и ногтей.

– А если я заплачу больше? – спросил Майкл, разглядывая девушку со всех сторон. Она стояла прямо, не препятствуя, но и не поощряя его никак.

– Невозможно. У Алана мои документы. Вы пользуетесь мной столько, сколько захотите без права выкупа.

– Это же глупо, Лили, – резко оборвал девушку Лили, опустив глаза. – Если я дам тебе много денег и отправлю домой?

– Вы не сможете этого сделать. – Лили покачала головой. – У меня нет документов, я нахожусь здесь нелегально. И у вас нет возможности и связей отправить меня назад.

– Это тебе Алана наплел?

– Это правда.

– Сколько тебе лет, Лили? – спросил Майкл, прищурив глаза. Слишком не вязался ее тонкий голосок и детское личико с тем образом, который она пыталась воссоздать.

– Мне уже есть восемнадцать, если вы об этом, – спокойно ответила Лили. Изумрудные и карие глаза встретились. – Вам не о чем волноваться. Я здорова, у меня есть необходимые справки, и я пью противозачаточные таблетки. Мой возраст и отсутствие навыка не повлияют на выполнение ваших пожеланий. Я прошла определенное обучение, и кое-что умею.

– Зачем тебе это? – склонив голову на бок, внезапно спросил Майкл Гетти. Они были в неравном положении. Он – полностью одет, немного пьян, уверен в себе. Она – почти обнажена и едва сдерживает свой страх.

– Что? – она вздрогнула, повела озябшими плечами.

– Ехать в другую страну, чтобы продать себя, – пояснил Майкл. – Как ты вышла на Алана?

– Простите, но не имею права оглашать информацию, касающуюся моей личности. Я могу рассказать вам о России, Москве и о чем пожелаете. Могу спеть, сыграть на пианино и заняться с вами сексом любым из предложенным вами способом.

Майкл поморщился от такой откровенности. Он медленно опустился на диван, глядя на нежный овал ее лица. Трогательные пухлые губы, родинка на щеке, длинные пушистые ресницы, прикрывающие красивые глаза. Почему, черт возьми, он задает ей все эти вопросы? Как разница, почему она здесь? Не похоже, что Алан ее заставил или запугал. Она так трезво и цинично рассуждает об обязанностях. И все же Майкл чувствовал подвох. Что-то было не так с этой девушкой.

– Пока ты не заговорила про способы, – он усмехнулся, заметив, как порозовели ее плечи и шея. – Я искренне хотел помочь тебе. Понимаешь, Лили, я не собирался спать с тобой. Но и отдать тебя Алану сразу … сама понимаешь. Мы могли бы помочь друг другу выйти из неловкой ситуации. Мой дядя эксцентричный человек и считает, что понимает меня лучше, чем я. Нельзя пренебрегать его подарками. Понимаешь?

Девушка побледнела, но кивнула.

– Тебе тоже не улыбается возвращаться, не отработав. Мы можем ввести его в заблуждение. Ты останешься в доме еще на пару недель. Чтобы не бездельничать, будешь помогать Паоле. Мэри я уволю.

– Мэгги.

– Спасибо, я помню. Паола болтать не будет, а я заверю Алана, что ты осчастливила меня больше, чем все предыдущие.

– Почему вам дарят людей? – внезапно спросила Лили. Майкл растерялся. Ее взгляд не осуждал, не норовил залезть под кожу. В нем было простое любопытство. Он успокоил Лили, пообещав, что не выбросит ее прямо сейчас, и она больше не видела в нем угрозу.

– Я уже сказал. Алан Гетти – эксцентричный человек. Но обычно люди сами не прочь быть подаренными мне. Я не так ужасен, и тоже могу быть щедрым.

– Я думаю, вы не врете и действительно верите в это, – она внезапно улыбнулась. У него сердце защемило, сколько было в этой улыбке детской непосредственности и наивности.

Я вдруг вспомнил, что ничего не помню о ночи, когда ее мне подарили. Мне должно быть наплевать, ведь ничего нового не случилось. Но почему-то не было.

– Лили… – он взглянул ей в глаза, она по-прежнему стояла перед ним, выпрямив спину. И судя по тому, как девушка отвела глаза, и вдруг обхватила себя руками, она поняла, о чем я хочу спросить ее. – Я же не причинил тебе боль? Я не был груб?

Помолчав, она покачала головой.

– Вы не сделали ничего, к чему бы я, не была готова.

– Это не ответ. Я же не знаю, к чему тебя готовил Алан.

Она вздернула подбородок и с горечью посмотрела на него.

– Ко всему. Мне с вами повезло. Вы были пьяны, мало, что соображали и закончили быстрее, чем начали, – спокойно сообщила девушка.

Майкл коротко усмехнулся. Ее явно не учили щадить мужское самолюбие.

– Прости. Мне жаль. Наверно, не о таком первом разе ты мечтала, – вырвалось у него. И он успел увидеть, как дикая боль затопила глаза Лили, прежде чем она опустила их.

– Я никогда не думала ни о чем подобном. И тем более, не мечтала. Ни о чем больше меня не спрашивайте. Пожалуйста.

– Ты можешь заниматься музыкой, сколько хочешь. С понедельника я буду работать в офисе Алана… Так что мне не помешают твои песни и пляски.

– Спасибо. Вы очень добры. Я могу одеться?

– Да, конечно, – Майкл сделал повелительный жест. – Да, еще. Завтра придет девушка, Майами. Так ее зовут. Она поедет с тобой по магазинам. Купишь одежду. А этот саван выброси. И больше никаких опущенных глаз, и раболепного поведения. Мне это совсем не нравится. Я тебе не хозяин. И я не просил, чтобы мы оба оказались в такой ситуации. Уяснила?

– Да, – кивнула девушка, застегивая платье. Майкл засмотрелся на волнистые белокурые локоны, рассыпавшиеся по плечам. Может, он зря решил сыграть в рыцаря?

Передумать никогда не поздно. Пусть пока расслабится девочка. А там видно будет.

Глава 3

Нью-Йорк 12 августа 2014

На этот раз я приходил в себя мучительно, в прямом смысле этого слова и очень долго. Сознание возвращалось несколько раз на доли секунд, но я тут же снова проваливался во тьму, испытывая неимоверную слабость и боль. Я не видел снов, коридоров и белого света в конце, ни ангелов, ни демонов. Ничего, о чем обычно пишут в книгах и рассказывают в мистических передачах. Я просто не был. Не был в те моменты, когда находился по ту сторону реальности. Или не помнил о том, как гулял по райским садам или, что вероятнее, по раскаленным углям.

Поначалу я не мог есть, говорить, а просто двигал глазами, наблюдая за окружающей обстановкой и манипуляциями врачей. Меня все еще держали в реанимации. Значит, дела не очень. Боль я чувствовал везде. Словно все мое тело было объято огнем.

Жар спал утром. И стало легче, гораздо легче. Я даже смог шевелиться, не корчась от боли, локализация которой сократилась до области живота.

– Начнем питаться самостоятельно? – с широкой улыбкой спросила вошедшая медсестричка. Хорошенькая. Я успел заметить охрану, когда она открывала дверь в палату. – Вам сегодня лучше. Показатели стабильны.

Девушка поставила поднос на специальное приспособление над моими коленями, и, нажав на кнопку, заставила мою кровать подняться так, чтобы я смог сесть. Жидкая каша и компот. М-да.

– Вам придется соблюдать диету, как минимум, месяц, – сообщила медсестра. – Доктор зайдет к вам через десять минут. И все объяснит.

Я почти доел больничную баланду, когда появился обещанный доктор. Я помнил его. Он часто заходил, пока я находился в отключке.

– Как вы сегодня, Майкл? Смотрю, аппетит появился, – бодро спросил он.

Я скептически улыбнулся.

– Мне бы еще в туалет самостоятельно.

– Уже можно. Вставать даже нужно, чтобы спаек не образовалось.

– Что случилось, мне казалось, что после операции я был в нормальном состоянии. А потом вдруг чуть не подох от боли. Вы же не оставили салфетку в моих кишках? – я пытался шутить, но мы оба знали, что будь оно так, не сносить доктору своей головы.

– Должен сообщить вам, Майкл… – врач понизил голос, с сочувствием глядя на меня. Аж мурашки побежали. Я уже был готов к инвалидности, скорой смерти и даже импотенции… Но док удивил.

– Вас отравили.

– Что? – Я дернулся вперед и тут же упал на подушки. – В меня стреляли.

– А потом отравили. Здесь. В больнице. Сейчас идет проверка. Смертельную дозу препарата нашли в стакане воды. К сожалению, не удалось выяснить, кто именно мог совершить подобное преступление. Проверяются все версии.

Я закрыл глаза, потер переносицу кончиками пальцев. Теперь заболела голова. Я не мог переварить произошедшее. Как ни пытался, ничего не складывалось. Два покушения на несчастного меня. И да, я помнил, что выяснил, кто в меня стрелял. Но если Лили арестовали, то.... Травил кто-то другой. Логично? Она связалась с моими конкурентами? Их там целая банда? Но какого? Зачем? Зачем ей это нужно? Я ничего плохого не сделал. Больше скажу, я был увлечен Лили, она была первой девушкой, которую мне хотелось оберегать, и я относился к ней в разы лучше, чем к собственной жене сейчас. Если бы Лили не сбежала от меня .... Чем черт не шутит, я бы мог влюбиться. Но она сделала свой выбор. И ушла. Никогда не думал, что увижу ее снова. Или все-таки это не Лили? Как она могла так измениться. Пять лет прошло. Всего пять. И дело не в цвете волос, а во всем. Фигура другая, выражение лица, только глаза, изумрудные глаза Лили остались прежними.

Нет, это она. Лили стреляла в меня.

– Ты не волнуйся, Майкл. Сейчас уже все хорошо. Твоему здоровью ничего не угрожает. Конечно, нам пришлось побегать всем, но что делать! Работа такая. Должен сказать, что тебе придется задержаться у нас на пару недель, чтобы исключить возможные последствия. Пока все показатели и анализы лучше, чем мы могли бы ожидать.

– Жить буду, док, – я слабо улыбнулся. Мои внутренности сжались, когда в палату снова открылась дверь, и вошел высокий худощавый мужчина в строгом дешевом костюме, держа под мышкой кожаный портфель.

– Я уже могу общаться с полицией? – я вопросительно посмотрел на своего врача, взглядом умоляя его избавить меня от допросов, пока я не встану на ноги. Но увы, сожаление в глазах врача говорило красноречивее слов.

– К сожалению, Майкл, я не могу препятствовать следствию. Это в ваших же интересах. Вы стабильны, а по больнице до сих пор бродит убийца, который пытался вас отравить, – док сделал шаг назад, позволяя полицейскому приблизиться к моей кровати. – Я зайду позже, Майкл, – и вышел из палаты, осторожно прикрыв дверь.

– Меня зовут Генри Питт. Я веду ваше дело. И отвечаю за вашу безопасность.

– Так это не мои охранники за дверью? – спросил я, коротко кивнув в знак приветствия. Полицейский отрицательно покачал головой.

– Пока не станет понятным, кто отравил вас, мистер Гетти…

– Майкл. Не люблю всех этих мистер и сэр. Вы думаете, Генри, что меня отравил, кто-то из своих?

– Да. К сожалению. Но начнем сначала. Что вам известно об Анастасии Гриневой? Почему, как вы думаете, она стреляла в вас?

Хотел бы я знать, черт побери. Анастасия. Да, она назвала мне имя, прежде, чем выстрелить. Словно оно мне о чем-то говорило. Я же всегда звал ее Лили. Черт, глупо.... Как все глупо вышло. Живой человек, а я придумал ей кличку, прозвище, словно домашнему питомцу. Я должен узнать, что с ней случилось. За что она решила убить меня.

– Я плохо помню тот день, Генри, – я решил не говорить всей правды следствию. Сначала мне самому нужно разобраться, что к чему. А еще лучше поговорить с Лили лично. – А что говорит сама Анастасия Гринева? – было странно называть ее так....

На лице Генри Питта мелькнули досада и раздражение. Судя по всему, он не любил, когда вопросы задают ему. Но и я не простой человек, и Генри прекрасно понимает, кто перед ним.

– К сожалению, ничего, – вздохнул следователь. – Молчит, как рыба. От адвоката отказалась. Просит, чтобы ее депортировали и судили в России.

– Логично, – хмуро бросил я, задумчиво разглядывая белый потолок. Молчит, значит. Ну, ну....

– Ми…, Майкл, так вы знакомы с этой девушкой или нет?

– Мне она известна под другим именем. Вы сказали, что она просит депортацию в Россию. Зачем? Она русская? Я не знал.

– Да, по-английски говорит неплохо, но акцент есть, – согласился Генри, прищурив глаза и наблюдая за мной с заметной долей скептицизма. Он мне не доверял и правильно делал.

– Я знаком с ней, как с Лили. Уже пять лет. Она никогда не говорила мне, что приехала из России, – уверенно врал я. Если чему и научил меня Алан Гетти за годы, проведенные под его опекой, так это искусству вранья.

– Однако это так. Нам немного удалось выяснить. Пять лет назад она пересекла границу по своему паспорту в сопровождении директора интерната, в котором воспитывалась, якобы для участия в музыкальном конкурсе. Однако назад сопровождающий Анастасии вернулся один. Оказавшись в Штатах девушка словно растворилась, а через два года купила фальшивые документы на имя Лейлы Брукс, устроилась на работу и, в принципе, вела себя, как типичная американка, если не считать поддельного удостоверения личности. А так, как закон девушка не нарушала, ее личность никто не проверял. Она бы так и жила, если бы не оказалась задержанной по подозрению в спланированной и чудом неудавшейся попытке убийства. Вы знаете, что от смерти вас отделяли миллиметры?

– Нет. Мы с доком не успели обсудить все детали, – мрачно ответил я. Услышанное меня поразило. Я понятия не имел, что Лили выросла в интернате. Я понятия не имел, что она не вернулась домой. Почему, черт побери? Я же читал смс …. Там четко было сказано, что она уезжает в Россию, так как Алан выплатил сумму гонорара по контракту. И дядя тоже подтвердил, что Лили покинула Штаты. Можно ли верить Алану Гетти? Нет, конечно. Но Лили.... Или она намеренно лгала мне по каким-то своим причинам или ее вынудили лгать. Внутри меня все похолодело. Два года назад убили Алана.... Я вспомнил хрупкое создание, почти ребенка с зелеными глазищами и покорной улыбкой. Я был несправедлив с ней, и есть несколько моментов, за которые до сих пор стыдно, но, чтобы убить? Если только дядя что-то совершил такое.... Боже, где она была? Два года, пока не сменила имя?

– Вы что-то вспомнили, Майкл? – заметив мое состояние, спросил опытный следователь. Я покачал головой.

– Я знаю ее, как Лили, Генри. Она никогда не рассказывала мне о себе, – и я не лгал. Так и было. Она была моим подарком, красивой поющей куколкой. Фарфоровая статуэтка Лили. Это было ужасно и неуместно, но я вспомнил ее губы на своем члене, когда заставил ее делать это прилюдно, чтобы унизить, наказать за то, что она посмела строить глазки Роману.

***

Пять лет назад.

Это было первое Рождество, которое Майкл Гетти отметил в своем доме, без надзора всемогущего грозного дядюшки. Он собрал узкий круг друзей в гостиной за праздничным столом, над которым потрудились Паола и Лили. Майкл вздохнул полной грудью. Как хорошо отдыхать! Он уже забыл, когда напивался в последний раз. Алан решил дать племяннику немного свободы в благодарность за то, что парень делал успехи в семейном бизнесе и не отлынивал от работы. Майкл и правда старался. С утра до поздней ночи он с каждым днем все больше увязал в наполовину криминальных делах Алана, знакомился с новыми людьми, ездил в новые места. Он чувствовал подсознательный ужас от того, чем ему придется заниматься в будущем, но и надежду, что однажды сможет кое-что кардинально поменять в стратегии Алана вести дела. А пока он делал то, чего хотел от него дядя. Иначе и быть не могло. Алан Гетти вырастил мальчика, дал ему все, о чем другие дети и мечтать не могли. И он никогда не был жесток или не справедлив. Алан заслужил преданность Майкла. Он был отцом, другом, братом, покровителем. И Майкл любил его. Искренне. Несмотря на то, что не одобрял методы, которыми руководствовался Алан, зарабатывая свои миллиарды, Майкл никогда бы не предал его.

– Эй, Майк. Позови певичку. Пусть споет рождественскую песенку, – крикнул Джо, сокурсник Майкла и такой же представитель бриллиантовой молодежи. Его отец держал сеть ресторанов в Сохо и Бруклине и, разумеется, был дружен с дядей Майкла, как и родители остальных двух приятелей