Отвернись. В плену у зверя
ПРОЛОГ
Он
Я смотрел на девушку, спящую на моей… ну постелью это сложно было назвать, скорее – подстилке, и недоумевал. Она была раздета (это в такой-то морозец) и прижималась ко мне под собственным пуховиком (я её что ли укрывал ночью?). Память возвращалась медленно. С каждым новым воспоминанием делая меня всё злее.
Уж не знаю, кто она, и как нашла меня, но что дело тут не чисто, ясно сразу. Понять бы только, кто её подослал. И как она всё провернула. Ну реально. Одна бы не смогла. А кто отпустил её в лапы к спятившему оборотню… Даже мы так не поступали со своими шестерками.
В это время девчонка зашевелилась и открыла глаза, такие знакомые и в то же время чужие. После небольшого диалога, приложилась головой о бревно и вырубилась.
Охренеть. Мне теперь что с ней делать? Пока соображал, смогу ли недалеко припрятать её хладный трупик или она ещё придёт в себя, лавиной накрыли другие воспоминания.
Не мои.
Но моими глазами и моим внутренним голосом. И вот тогда я завис от того, в какой заднице оказался…
Дорогие читатели, приветствую Вас на страницах этой долгожданной истории. Повествование здесь ведется от лица двоих главных героев, но начнется с воспоминаний событий, произошедших в первой книге. Надолго они не затянутся. Желаю Вам приятного чтения♡
Глава 1
Темнота.
Абсолютная тишина.
И пустота.
Ничего нет. Никого. И ни хрена не помню.
Черт.
Опускаю взгляд ниже. Руки. Странно. Должно быть что-то другое. Лапы? Наверное. Не руки. Руки – это же людское. А я… Я вообще человек? Кто я?
Не знаю.
Вокруг бревна, дверь, земляной пол. Наверное, мое жилище. Сколько я тут? Почему? Ничего не понятно.
Открываю деревянную дверь. Вокруг лес. Вроде знакомый. Голова раскалывается. Тянет куда-то вглубь. Зачем?
Стоп.
Веду носом по воздуху. Откуда-то издали доносится слабый запах. Как вкусно. Внутри от него всё на дыбы встает. Особенно, когда чувствую в этом сбивающем с ног от удовольствия аромате, страх. Не должно так быть.
С места перехожу на бег. Ноги крепкие – хорошо. Мои ли? Не знаю. Чувство, будто очнулся от длительной спячки. Не в себе. Но сейчас, кажется, понимаю, что именно меня пробудило.
Уже за километр чувствую, что запах самки. Вкусной. И точно моей. Не понимаю, откуда это знание. Но я уверен. Моей самке страшно. Надо защитить. И пометить. Она ничья – так не положено. Так не должно быть. Вдруг её ещё кто почует и захочет.
И я летел к ней. Как к единственному смыслу. Как к якорю, который позволял не сойти с ума от полной амнезии. Рядом моя самка – и это уже повод не ковыряться в себе, а предпринимать действия.
Когда был уже близко, заметил девичью фигурку в каких-то тряпках. Ну для меня она точно маловата. Самка должна быть добротной, сильной, выносливой, чтобы выносить потомство и выдержать нашу страстную натуру. Нашу? Опять горячий обруч на голове сжимается.
Потом вспомню, неважно.
Эта не такая, какой представлялась мне, пока бежал. И боится. Не известно, что её так напугало, но я должен защитить. Она, наверное, болеет, поэтому хилая.
Ну ничего. Я что-то придумаю. Откормлю. Вылечу.
К моему удивлению, девчонка (молоденькая, странно, что на неё вообще сработали инстинкты, мне же нужна самка для потомства, а этой бы погулять, подрасти, раздобреть. Но поздно. Я выбрал) кинулась от меня прочь.
От недоумения я даже обернулся назад. Вдруг не почуял, кто её так напугал, за спиной. Нет – нюх не подвел, никого. Она от меня что ль так рванула?
Ускорился, пытаясь догнать. Подумал бы, что играется со мной, заводит. Самки любят заставить побегать. Только ужас на лице не подделать. Меня испугалась, глупая.
Не сообразила, что ли? Сейчас объясню. Из горла вырвался рык, и оно запершило, будто издавало этот звук впервые. Так. С этим тоже потом разберемся.
Девчонка неслась прямо к обрыву. Я не помнил, что бывал здесь раньше, но точно знал, что он там есть.
Дышал громко. Может это её так пугало? Думает, что я злюсь? Я не злюсь. У меня внизу уже всё колом стоит… Хочу её. Всю.
Черт, не успел. Сорвалась вниз, к самому краю. Вот тут я разозлился. На себя. Самку свою не уберег. Сломает себе ещё что-нибудь. Только этого не хватало.
Подхватил в последний момент и к себе покрепче прижал. Вдохнул глубоко, кажется, уже будто знакомый аромат.
Да. Моя. Сладкая.
Теперь не отпущу, чтоб не навредила себе, глупышка. Вот не повезло-то с самочкой, не самая умная попалась.
– Покажу тебе жилище, – говорю. Говорю? Или рычу? Как должно-то быть? Голова сейчас лопнет. А она вздрагивает. Черт. Не понимает, что ли, опять?
А ведь и я не понимаю её… Голос колокольчиками звонкими переливается, но слов не разобрать. Что-то не так… Ну ладно. Нам не обязательно знать язык друг друга. Так поймем. Я уверен.
И жилище ей понравится. Вот она обрадуется. Стены крепкие, крыша есть. От дождя укроет. Там даже соломы настелено.
Девчонка сжалась вся, подобралась, будто от хищника какого. Зачем она так? Не знаю, что могло во мне её так напугать. Я сильный, крепкий – и это гарантирует ей защиту. Бояться нечего. Может умом повредилась? В лесу-то, одна.
Перекинул её через плечо и понес. Хотел, конечно, её здесь взять. Но лучше сначала показать, какое счастье ей привалило. Ласковая будет.
Хочу, чтобы была ласковая со мной.
Хотя с самками особо церемонится не положено, не то что с себе равными, их мнение-то не всегда учитывается. Но я её беречь буду. Особенная девочка. Боевая, хоть и маленькая. Чую. А нюх меня не подводит.
Она болталась на моем плече (надеюсь, оценила, какое широкое? Самкам нравятся крупные самцы. Точно), и каждый раз как ручками своими упиралась в спину, у меня мурашки бежали и словно жаром обдавало. Хоть и не помню ничего, но уверен, что такого не испытывал.
В голове как объяснение довольное билось: «парррра». Моя значит. Вся моя. Судьбой предначертанная.
Она что-то захрипела. Не понял.
– Сейчас придем, – говорю. Рычу, то есть. Перехватил удобнее, чтоб не уронить, покрепче. Высоты может боится?
О, затихла. Наверное, поняла, что не уроню и успокоилась…
Хотя страх в запахе ещё чуял. Это странно.
Глава 2
Когда мы подошли к жилищу, я даже выдохнул. Ну сейчас она увидит, что на меня можно положиться, и успокоится. То, что нужно.
Войдя внутрь, спустил её на землю, но не рассчитал, что самка слабая, и она слегка, как мне показалось, ударилась о пол, не успев встать на ноги. Вот «повезло»-то, а. Ну что с ней такой никчемной делать… Была бы здоровая, гораздо проще…
Так, что это я. Ну слабенькая, да. Но какая вкусная. Аж слюна во рту собирается, как хочу её попробовать. Кожа, наверное, бархатная, волосы блестят, шелковые будто – я потрогал уже. Точно.
Девчонка озиралась по сторонам и почему-то хмурилась. Добротное же жилище. Сухо тут, ветра нет. Что ей не так?
Рыкнул слегка, чтоб пояснила недовольство. Но она только вздрогнула. Какая-то неправильная самка. Чего меня бояться-то?
Приблизился медленно, присел к ней поближе, принюхался. Если бы не запах страха, то, наверное, с ума бы сошел от счастья. Хоть и больная, но красивая. Глазищи вон какие, нос, рот, уши – всё на месте. А на шее жилка бьется… Призывно так…
Не выдержал, дотронулся, вроде легонько шею сжал, носом в неё уткнулся. Даааа….
Девчонка что-то сказала. Фик знает, что именно. Но это же и неважно. Главное, что мы рядом. Теперь ей ничего не угрожает, она в безопасности, рядом со мной. Жилище есть. Накормить накормлю, уверен, что охочусь отменно. Значит, можно потомство заводить…
Она что-то там шептала себе под нос. Я не понял. Да и вообще не вовремя. Нам сейчас явно не до разговоров.
Тряпка на её теле мешала мне нюхать. А ещё попробовать хотел. Порвал вообще легко и с удовольствием, тягуче лизнул шею, успокаивая. А то она зашуганная какая-то. Не дело. Глупая, не понимает, что теперь всё хорошо.
Чужих запахов я на ней не чувствовал, значит, не обидел никто. Единственное, что не давало мне покоя – её страх. Который усиливался. Хотя по идее, она же должна чувствовать себя в полной безопасности со мной. Сломанная какая-то, неправильная.
Но от этого мне только сильнее хотелось ей понравится. Оберегать её, такую недалекую и всю такую вот не такую. Как бы выяснить, почему она ко мне не тянется? Думает, может, что я ей не подхожу, что недостаточно для неё хорош?
Словно подтверждая мои невеселые мысли, самочка от меня начала уползать задом по земле. Аж зарычал зло. Чего она? Сейчас я ей докажу, что неправа.
Рванул вторую тряпку на ней, обнюхивая и давясь слюной. Дышал громко, даже самому непривычно. Но как же меня от неё плющило. Черт.
Особенно, когда дошел до низа живота. Там пахло невероятно вкусно.
Девчонка почему-то начала изворачиваться в моих лапах, упираться, взвизгивать. Да что она меня боится?! Я сдерживался, как мог, хотя когда она отстранялась, аж дым из ушей едва не шёл. Ну не дело это.
Самка должна быть ласковой, сама шею подставлять. А эта… Но пометить её сейчас, напуганную, неправильно. Подожду. Я ж не зверь какой…
И тут девчонка, пытаясь оттолкнуть меня (хотя я и сам уже хотел отстраниться немного, дать ей привыкнуть что ли, что она моя теперь), коснулась моей груди. Словно раскаленное железо приложила. Я взвыл от боли, а дальше….
Помню отрывками. Вроде и я, а вроде и не я. Нет. Точно не я. Я бы никогда не стал брать её так. Хотел так – да. Но не стал бы. Она же от страха воет.
Но остановить эти руки не мог, кусал и, чувствуя на языке вкус её крови, зверел ещё больше. От возбуждения сводило всё.
Но я бы не стал.
Хотел остановиться, только где-то в глубине души, получал извращенное удовольствие от того, что не мог. От того, что делал… Но не от её реакции. Вот если бы она сама…
И будто это не мои руки рвали на ней тряпки. Будто не мои зубы раз за разом впивались в её нежную кожу. За волосы оттягивал её голову назад, открывая доступ к шее. Это было охрененно, если бы я не видел её ужас и следы своих когтей и зубов…
Словно в моем теле был ещё какой-то другой зверь, который не жалея самку, исполнял все мои тайные желания с ней. Не отвлекаясь на её эмоции. Но так же нельзя!
Черт.
Когда она перестала сопротивляться, обмякнув в руках, я, да и он, мы оба восприняли это как признание её принадлежности и покорности. Пусть она и боится меня пока, но очень скоро всё изменится.
Девочка чуть дрожала – ей холодно? Я согрею…
Какая же вкусная. Сожрал бы. Но тогда её не станет. А она теперь – мой воздух. Моя жизнь. Мой смысл.
Я приподнял её, уже послушную, и чуть двинул на себя, пристраиваясь у входа в такое желанное тело. Хотел бы быть мягче, но то сумасшествие, что мною владело, ещё не отпустило. Поэтому вошел резче, чем планировал. Она вскрикнула, хоть и была немного влажной – тело откликалось на выбравшего её самца, всё правильно, чем возбудила внутреннего монстра ещё сильнее.
И я уже не мог сдерживаться, раз за разом насаживая её на свою твердую плоть. Как же в ней хорошо. Тепло и туго. Мог бы – растянул эти минуты навечно. На пару мгновений даже забыл, что своими резкими движениями причиняю ей боль – слишком хрупкая мне попалась. Но сопротивляться наваждению сейчас не мог совсем.
И снова, я хотел бы кончить на неё, чтобы она вся пахла мною, и не так быстро. Но чудовище, которое сейчас управляло моим телом, не сдержалось, снова исполняя мои тайные желания – завести потомство.
Получив разрядку, я расслабился, и мои руки отпустили её, а самочка вновь ударилась о пол. Теперь, когда она точно моя, я мог бы и уйти поохотиться. Она уже мне принадлежит. Даже без метки. Надо принести ей пищу. Только…
Девочка была такая жалкая на этом земляном полу, что-то шептала, жмурилась, прикусывала губки. И мне вдруг захотелось ещё побыть с ней. Убедиться, что всё в порядке.
Чуть приподняв её безвольную тушку, перетянул к себе на колени и начал обнюхивать. Внутренний монстр требовал пометить сейчас же. И даже заставил склониться над её шеей и коснуться клыками той самой жилки, что так сильно билась.
Я уже готов был укусить, когда она закрыла глаза и обмякла. А вместе с тем от неё повеяло безысходностью…
Глава 3
А ещё я учуял кровь. Много крови. Для неё.
Поняв, что самочка всё еще продолжает опасаться – и теперь причины у неё были из-за моего поведения, которое обескуражило даже меня, я пересилил наконец наваждение. И, конечно, спрятал зубы.
Только лизнул её. Не удержался. Жаль, что без метки не чувствую её почти. Как будто она не рядом, а где-то за тысячи километров.
Но то, что она боится, было ясно и без того. Девчонка дрожала как щенок под дождем, зажималась, стараясь прикрыть грудь.
– Зачем, глупая? Ты же вся моя теперь.
Она не понимала меня. А я не понимал, откуда изначально взялся этот страх. Да нежным не был, наверное, не прям приятно, но чтоб вот так на меня смотреть… Разглядывал её, силясь разгадать феномен неправильной самки. Не выходило.
Снова не удержавшись, прижал её тельце к себе, глубоко вдохнул. Какая же вкусная девочка. И уже пахнет мной. Я молодец. Теперь на неё самец послабее и не посмотрит. А я очень сильный.
– Моя, – успокаивал я её, когда почувствовал, что самочку трясёт.
Так, а вот это вообще ненормально. Она малышка совсем, нужно скорее проверить, не причинил ли ей вреда, пока был не в себе.
Осторожно ощупывал тело, стараясь не задевать когтями. И параллельно зализывал ранки на коже от своих же зубов. Вот долбоёб! Разве так можно с такой странной самочкой. С другой, что приняла бы сразу и была бы покрепче – можно, а с этой надо иначе же…
Нельзя обижать. Моя.
Когда трогал её грудь, едва снова не утратил самоконтроль. И вдруг, раздвинув стройные ножки, опять почуял кровь. Оттуда. А она болезненно вскрикнула.
Медленно, боясь заметить непоправимое, я обнюхал её живот, а потом и сокровенное местечко между ножек. Паника охватила все мое существо, и разум, и тело. Я порвал её! Свою нежную самочку. Знал же, что она не крепкая. Аккуратно нужно было брать. Накинулся как дикарь…
Опустив её на пол, склонился ниже, извиняясь и собираясь залечить. Малышка дернулась, пытаясь отползти. Не тут-то было. Зачем? Лечить же буду.
Ухватив её бедра ладонями, развел их в стороны и принялся зализывать. Тщательно. Дурея от вкуса и самого приятного запаха на свете. А сам пристально наблюдал за её личиком, надеясь, что оценит заботу. Лапу положил прямо на животик, чтобы не уползала. Мелькнула мысль – что откормить бы её.
Всё оказалось не так страшно, и повреждения были не сильные. Я точно знал. Чувствовал. Только когда закончил, отстраниться сил найти смог не сразу. Прежде сделав ещё несколько размашистых движений языком, чтобы сделать приятно нам обоим. Моя же.
– Чего выделываться, – ухмыльнулся.
Теперь, когда её здоровью ничего не угрожало, отнес девчонку на солому. И снова не удалось положить осторожно. Снова забыл, что она неправильная, хрупкая. Ударилась.
И так жаль её, болезную, стало. Прямо сердце сжалось внутри. Но что я мог сделать? Если даже не понимаю, что с ней не так.
Отрезвила мысль, что ей силы нужны. Нужно поохотиться и накормить.
Да.
Только когда я вернулся, она уже спала. Съел дичь сам. Ей завтра свежего принесу. Пусть отдыхает, бедолага. Испугалась в лесу. Меня ещё не понимает. Натерпелась.
Постоял, полюбовался на неё мирно-спящую, спокойную. Свою. От радости шальной аж прыгать хотелось. И рычать во всю глотку.
Но вместо этого лишь тихо прилег рядом с ней. Хотелось быть как можно ближе. Вдыхать её аромат. Чувствовать тепло. К тому же сейчас она совсем не боится. Ну почти. Скромная, пугливая самочка мне попалась. Но всё равно буду беречь.
Моя.
Глава 4
Лежа рядом с самочкой, пытался понять, кто я, где я и что происходит. Не выходило. Часть воспоминаний, при том большая, словно стёрта начисто. Вообще ни в чем не уверен. И не помню ничего.
Знаю одно – из забытия меня вытащила именно эта хрупкая девочка. И она же – моя судьба. Вся моя жизнь с ней связана. Разгадать бы – почему. Только это вопрос второстепенный. И не особо важный.
Что делать, благодаря ей, и так знал. Обживать жилище, кормить её, заботиться, ну и регулярно… Хотелось бы ещё чтоб не боялась.
Только подумал, как она задрожала и открыла глаза. Я в темноте видел отлично. А вот сломанная самочка, похоже, нет. Терла веки ладошками. Потянулась и чуть приподнялась. Холодно ей что ли, раз дрожит?
Схватил и к себе прижал, чтоб согреть. Я горячий. Со мной не замерзнет. Гордился собой, что могу позаботиться. Только это тоже странно, что она мерзнет. Ну что поделать – больная.
Она начала дергаться в сторону от меня.
– Раз мерзнешь, погрейся, куда?
Сообразила, наконец, что ли? Умолкла. Замерла. Вот и правильно. Что от меня отодвигаться-то. Наоборот бы…
И вот наконец она расслабилась, даже чуть прижалась. Когда её попка вжалась в мой пах, пришлось прикладывать массу усилий, чтобы не повторить свои фантазии наяву. И так слюной её уже почти залил.
Но у неё даже запах изменился, страх почти пропал. Это хорошо. Нельзя пугать больше. Не буду. Так приятно её в руках держать. Сразу мысли глупые об отсутствии памяти не лезут. Вообще все мысли в паху. И вся воля направлена на то, чтобы себя сдерживать.
Она закрыла глазки и засопела снова. Уже не дрожит, и теплая вся. Вот. То-то же. А сначала уползала… И мне хотелось снова растянуть это время до утра, чтоб подольше с ней вот так полежать.
Хорошо.
Задремал совсем немного. Всё налюбоваться не мог. И жалел.
Проснулся с первыми лучами солнца. А рядом – это чудо. Чуть не взвизгнул от счастья. Нюхал её, трогал осторожно, чтоб не будить, прикусывал совсем немножко, аж слюна капала. Приятно, ммм…
И так обидно стало, что она, проснувшись, притворилась, что дальше спит.
Опять не нравится ей что-то? Я же с лаской. Глупая самка.
Чтобы не сорвать на ней свое раздражение, подорвался в лес. На охоту. Покормить надо. Может голодная – от этого и злая?
Далеко не пойду. Быстро надо. Да и кабана она не съест. Ей бы что поменьше, помягче, вкуснее. Ну и вдруг испугается опять одна-то.
Времени на то, чтобы отловить длинноухого и прикончить ушло совсем ничего. Но я не торопился сильно. Пусть осмотрится, обживется, осознает, как ей повезло. А я приду с пищей. Порадую.
Смотрю, а она в дверь высунулась. Встречает. Хорошая девочка.
Но тут же внутрь забежала обратно, спряталась. Поиграть хочет? Бодрым шагом шел к жилищу. Даже не подозревал о том, что у нас дальше выйдет.
А как вошел, застыл сначала от неожиданности. В угол забилась и зверем на меня смотрит. И снова запах страха. Да что с ней не так-то?!
Кинул ей добычу. Пусть увидит, какой я. Поймёт.
Но она и этого не оценила. И судя по недоумевающему взгляду, который от дичи переводила на меня и обратно, и не понимала, что к чему. Оглядывалась вокруг зачем-то, будто искала что. Да что тут можно искать. Она, да я.
И заяц.
– Ешь, бестолковая, – подвинул тушку к ней ближе.
Она, будто готовясь к чему-то страшному, глубоко вдохнула и что-то там прощебетала. Голос – ну чисто ручеек свежий переливается, лучше иволги в лесу. Слушал бы и слушал. Ни хрена не понятно, но очень приятно.
А она глаза опускает, не смотрит на меня. Обидное что ль что-то сказала, раз так испугалась? Сжалась вон опять. Ох, натерплюсь я с ней.
Присел поближе. Может неудобно есть ей? Кожу содрал и сам попробовал. Острые зубы привычно рвали свежее вкусное мясо. Ну нормально. Что ей не так? Или она, что, не понимает, что это есть надо? Дичь ни разу не видела? Да ну. Невозможно.
В её глазах отразился ужас. И направлен он был на меня. Снова боится. Вздохнул устало. М-да, дела. А она ещё и отодвинулась от меня.
– Ты совсем что ль?
Рыкнул на неё, убрав руки от лица (вообще не понял, чего закрывается) и, оторвав сочное бедро, протянул к её рту. Отодвигается, что за напасть? В зубы ей попытался мясо засунуть. Ну не разжёвывать же самому. А её затошнило…
Сижу, смотрю. Офигеваю.
Это, блин, чем мне теперь её кормить? Пыльцой? От мяса вон рвёт. Нормально.
А пока я выстраивал сложный мыслительный процесс, она забилась в угол и давай рыдать в голос. И столько эмоций разом накатило, что меня самого чуть не вывернуло. У меня столько сразу не бывает. Точно.
И чего там только не было.
Страх, боль, отчаяние, безысходность, злость. Я только успевал фильтровать и вспоминать названия и ощущения. Весьма непривычно. И главное – ни единой положительной эмоции.
Ни благодарности за завтрак, ни радости, что наконец самец её выбрал, да еще какой.
Бросает на меня взгляды испуганные, а в глазах слезищи размером с моей кулак, чесс слово. Может у нее другой на примете был, а пометить не успел? Но свежих запахов-то на неё нет. Не из-за зайца она же ревет так. Вряд ли и что жилище не понравилось. И главное-то не спросишь ведь.
Пока пытался сообразить, чего ей может быть не так, она начала головой о стену биться. Уууу. Ещё мне не хватало. И так не шибко умная.
Подхватил её – как пушинку – усадил к себе на колени, сжал не сильно, но чтоб не вырвалась. Так безопаснее. А то сама себя покалечит, как мне с ней потом дальше. Она только повизгивала и пыталась оттолкнуть. И хоть меня это жутко бесило (по всем законам, моя теперь, не должна сопротивляться, всё. Надо было все же метку еще поставить для верности), я сдерживался.
Как мог.
И вознаграждением мне стало, когда она, перестав ерзать, прислонилась прямо к груди, лбом. У меня аж по всему телу мурашки.
Ну и что что ревет. Поплачет – успокоится. Эмоциональная, чувствительная. Но зато не отталкивает, прижимается. Губками иногда касается моего плеча. Случайно. А может и специально, чего уж.
Пока она такая послушная, старался рассмотреть, прочувствовать получше. Нам теперь век вместе коротать. Пометить её еще надо для порядка. Ну с этим успеется. Это бы лучше во время близости, чтоб горячая была, не так больно.
А то кусни я ее сейчас, реветь сильнее будет. Ещё немного прижал к себе. Нет, не буду, конечно.
Она, всхлипывая, вырубилась, кажется. И дышит так жалобно, скулит. Меня боится. Из-за вчерашнего что ль? Эдак меня переклинило. Теперь вот прощения ждать. Не даст же больше.
А силой брать тоже не охота. Охота, чтоб сама… Эх. Сам вздохнул. И так жалко её стало, аж внутренности свело, в горле комок. Маленькая, больная, ещё и глупая. И не понимаем мы друг друга. Мне даже помочь ей никак.
Ну что ещё ей может быть нужно? Всю голову сломал. Я не помнил прежнюю жизнь, но точно знал, что самка должна быть другой, да и вести себя иначе.
А она очухалась, и снова давай реветь. Ууу. Ладно. Подождем. Надоест же ей рано или поздно в самом деле. Вот тогда и посмотрим, что с ней дальше делать.
Может я ей показался слишком большим и напугал ещё? А ещё может боится, что раз она неправильная, то откажусь от неё или покалечу и прогоню? Так как ей объяснить-то, что не обижу? Пусть хоть какая. Никому не отдам. Наверно, думает, что не достойна счастья такого, вот и переживает.
Каждая её слезинка в моё сердце втыкалась сухой веткой, как в подушечки лап острые сучки в лесу. Но я просто сидел и ждал. Не оставлять же самочку одну, когда ей плохо. Мы теперь связаны. Вместе будем.
Иногда вдыхал её запах и носом по волосам водил. Очень хорошо. Мягкие, как шерсть новорожденного котенка. И кажется, она даже пахнет чем-то детским. Хоть и уже взрослая – я учуял.
Заметив на припухлой щечке особенно огромную слезинку, лизнул, успокаивая. А она ещё сильнее разревелась.
Я так и застыл, боясь больше шевелиться и трогать. Она теперь всегда так будет на ласку реагировать? Как бы мне её вылечить?
Девочка ещё дышала так тяжело и сердце колотилось, что я припадка боялся. Из-за того, что метки нет, я не так уж сильно её ощущаю и не могу повлиять никак…
За тяжелыми думами не сразу заметил, что самочка уже только всхлипывает мне в грудь, а голову так уютно мне на плечо устроила. Но заерзала на моих коленях, отчего у меня почти сразу и встал. Вот бы её…
А она мне говорит что-то своим голоском тоненьким, только чуть охрипла от рыданий. Ну это ничего. Пройдет. Это-то я понимаю. Пересадил, чтобы лицо было лучше видно. На губы смотрю – шевелятся.
Красиво.
Девчонка поморщилась. И на носике так мило складочки появились, что даже возбуждение схлынуло. Ну чисто – дитё. Захотелось заботиться о ней ещё больше.
По лицу видел, что что-то там думает себе. В глаза мне смотрит наконец прямо, взгляд не отводит – всегда бы так, а сама вся сжимается, ерзает, как будто… Нужду ей надо справить что ль?
Отпустил из своих лап загребущих и вскочил за ней, когда понял, что сейчас упадет. Ноги не держали, разъезжались как у новорождённого оленёнка. Держу её за плечи, чтоб не упала, смотрю. Думаю. Ещё и растяпа. Самка грациозной должна быть, как кошечка. Почему, мне такому сильному, досталось это милое недоразумение?
И тут я понял, что сейчас страха у неё ко мне почти нет. Ну вот. Поняла наконец, что бояться не надо. Хоть что-то. И разглядывает меня так с любопытством. Спину выпрямил, плечи распрямил – чтоб оценила, какой я широкий, большой, сильный, подбородок приподнял.
Малышка опять что-то прощебетала. Но не упиралась, не отталкивала, не пыталась убежать. Только смотрела снизу вверх доверчиво вроде.
Точно, ей же по нужде надо. Это, наверное, и говорит.
Боясь, что если не стану поддерживать, снова навернется, за руку взял и повел к выходу из жилища. На улице отпустил – здесь хоть под каждым кустом можно. Она отходила от меня медленно, осматриваясь. Ну да, вчера не успела же рассмотреть всё.
Но как только присела за раскидистый куст недалеко, я запереживал опять. Кто её знает, что с ней ещё может приключиться? Надо следить. В безопасности она только в жилище или со мной. А тут наступит ещё на насекомое, укусит её. Мне-то ничего от укусов и ноги загрубели. Но у неё и на ножках кожа нежная.
Вчера тряпки с ног у оврага остались, когда катилась. Может поискать их пойти?
Но стоило мне приблизиться, вскочила, глядит хмуро. Ну чего ей опять не по нраву? Вздыхает ещё так капризно. Вот какая, а. Говорит там что-то, а я смотрю во все глаза.
Грязная, в земле, в траве вся. Ещё кровь засохшая. Часть я зализал, конечно, но еще осталось. И не ела ничего с утра. К воде бы её отвести, напоить хотя бы, ну и умыть. Только не дойдет же, слабенькая.
Донесу.
Легко её поднял, к себе прижал и понес. Как хорошо-то о своей самочке заботиться. И сразу так неважно стало, кто я вообще, почему не помню ничего, и почему она странная. Главное вот – что прижимаю её, держу, теплую, мягкую, вкусно пахнущую. И она нет-нет, да и кидала на меня украдкой взгляды – разглядывает, значит нравлюсь. И ещё принюхивалась ко мне, но носик свой больше не морщила, значит ей тоже приятно кажется, что пахну. Это хорошо.
Когда мы пришли, девочка скинула с себя часть тряпок, и я растаял, с места не мог сдвинуться, всё на неё смотрел. Красивая какая. И главное –моя.
Так хотелось, чтобы она знала, что мне нравится. Что теперь в безопасности. Что я её беречь буду, ни на миг от себя не отпущу, чтобы не обидел никто… Но как ей сказать-то? Она меня не понимает, я – её.
Вздохнул.
Девочка – ну чисто русалочка в воде плескалась, плавала. А мне так страшно за неё было. Я по ходу плавать не умею… Смотрю на озеро и прям ужас накатывает. И даже что-то пожалел уже, что её туда пустил. Особенно когда она от берега стала удаляться.
– Куда ты, стой! – а сам же слышу, что рычу опять, и она снова боится… Что за ерунда происходит?
Стою возле самой воды, сморю, как она дальше отплывает и прям в голове всё гудит от страха за неё. Я бы в воду сам вот так ни за что не сунулся. А она не боится совсем. Но это же опасно!
Самочка же, кажется, ещё и поиграть со мной решила. Не понимает, что ли, что я за ней не смогу… Такое бессилие накатило. Почему я воды боюсь? Почему если дна не вижу под ней, то меня изнутри скручивает паника? Не знаю.
И тут с ней что-то произошло, неловко взмахнув руками, девочка окунулась в воду с головой. Я метался по берегу, не зная, что делать. Стоило коснуться воды, меня будто парализовывало. Но последний раз взметнув небольшую волну, она пошла ко дну. И я едва не сдох от страха.
Наплевав на собственные фобии (слово забавное, откуда я его знаю?), кинулся за ней. И руки вполне успешно начали загребать воду, будто плавал с рождения. Только паника не отпускала. Страшно было – жуть.
Но ещё страшнее, что не смогу её спасти, не успею.
Но я смог. И притащив на берег, укусил, разозлившись. Зря, но как-то же надо ей объяснить, раз она по нормальному не понимает. Зато самочка и правда стала послушной, больше не пыталась вредничать, болталась себе на моём плече, пока нёс её в наше жилище. И там что-то лепетала, извинялась наверно.
Но я так на неё разобиделся, что даже не стал ничего больше делать и говорить. Мало того, что от дичи отказалась опять, так ещё и уползла от меня в другой угол жилища.
А вот пусть делает, как хочет. Не нравлюсь я ей, ишь какая.
Другой бы на неё, больную, и не посмотрел бы. А я вот – привел, покормить хотел, грел, заботился… Да, вчера грубоват был, но ведь в паре и это нормально! А она – моя! Должна была понять. Радоваться. Она же… Сопит себе прямо на полу. Вот и пусть. Померзнет – может тогда поймёт…
Но только спать всё равно не мог. Всё прислушивался к ней. Переживал, что ей холодно там… Без меня… Надеялся, что одумается и придёт сама под мой горячий бок. Ну как она вообще без меня жила?
Поэтому услышав странный хрип, кинулся сразу же к ней. Подавилась что ль? А девочка пылала вся, горела, и пахнет от неё так, будто тяжело больна. Ещё не хватало! Неужели накупалась так? Вода вроде не холодная была… Да она же ещё мокрая вся!
Теперь поднял осторожно, прижал к себе, грел. И неожиданно вторая волна паники накрыла за день. По сравнению со страхом воды – ужас от возможной потери меня просто сковывал… Я же жить без неё не смогу. Она же – всё для меня…
Странная неправильная самочка…
Глава 5
Вот просто охренеть.
Меня-человека сейчас наяву трясло от страха смерти девчонки, которую я тогда знал один день. Вспоминая то, что как очумелый сайгак, прикрывая пальцем дыру в старой кружке носился ей за водой, свирепел. А в моих собственных мозгах мой же внутренний голос продолжал называть её по-идиотски «самочкой», «сладкой» и прочими приторными прозвищами.
Меня практически выворачивало.
Воспоминания, как он, то есть я, грел болеющую «девочку» отозвались тяжестью в паху. А ещё меня потянуло к ней. Словно магнитом. Захотелось сделать с ней то же, что делал в картинках из памяти…
Удержаться было непросто, но вовсе не от ложного благородства из-за её бессознательного состояния. Совсем нет. Если я когда-то и решу спать с ней, то уж совершенно точно не как привязанный свихнувшийся оборотень. О нет.
Если она или те, кто её подослал, решили поиграть со мной, то я сделаю так, что они все будут умолять меня вернуть девчонку невредимой. Если она, конечно, им нужна.
А пока по всему выходило, что нет.
Но чёрт! Как я-то мог так вляпаться?! С чего я вообще решил, что она может быть моей парой? Зачем пометил? Зачем кормил?
Если бы повел себя нормально, так долго она бы не продержалась. Смоталась бы по-быстрому, даже не задумываясь. Заблудилась она, ага. Пусть заливает кому-то другому. А как глазками своими стреляла. Как на такую дешёвую манипуляцию можно было повестись вообще? Как, я спрашиваю?!
Тупое животное! Вот кем я был. Стелился перед ней как тряпка. Исполнял её прихоти. Лишь несколько раз указал на её место, но видимо, недостаточно хорошо, раз девчонка посмела вернуться. И завершить начатое. И всё же не до конца.
Внутри зудело из-за того, что тело хотело обернуться, принять прежнюю форму, старалось вытеснить мой разум. Значит, они в чём-то просчитались. Значит, что-то не сработало так, как планировали.
Неужели кто-то, зная меня прежнего, решил, что из-за этой безотказной девки я стану что-то менять? Пойду против семьи? Просто потому, что подложили мне под бок дешёвую куклу?
Усилием воли прекратил воспоминания и стенания зверя по своей самке. Он хотел вывалить на меня всё разом, хотел, чтобы я чувствовал к ней то же, что и он. Но кроме инстинкта размножения, у меня, в отличие от некоторых, была масса других проблем и вопросов. И управлять моими действиями мог не только член, но и мозг.
Во всяком случае, теперь.
И всё же, попробую выведать у неё, что она знает, пока не выложу все карты на стол.
Ноги сами понесли на улицу, где у самой двери в эту хибару я взял пару кусков льда. Ну что ж, ушлая самочка, поиграем. И посмотрим, кто кого.
Глава 6
Она
В рывками возвращающемся сознании вспыхивали и потухали образы нашей совместной ночи и утреннего пробуждения. Мне приснилось?
Теплая рука, без звериных когтей, опустилась на мой лоб. Приоткрыла сначала один глаз, а потом и другой.
На меня смотрел вполне человеческими глазами мой зверь, мой мужчина. Но я боялась заговорить первой. То ли от того, что не знала, как вести себя с ним-разумным, то ли от страха, что он всё ещё прежний, а тот голос мне просто причудился.
Наблюдая за моими внутренними метаниями, одновременно прикладывая к моей голове лед, он сказал:
– Сейчас уж точно поздно меня бояться, – я вздрогнула. Привыкнуть к его голосу пока не получалось.
– Ты говоришь?
– С сегодняшнего дня – да.
Я помолчала. Что мне спросить у него? Столько вопросов было в моей голове раньше и вот, когда он может всё рассказать, не осталось ни одного. Но видимо у него вопросы были:
– Почему ты вернулась ко мне?
Я пожала плечами.
– Боялась, что ты здесь замерзнешь или еще что-то случится, – ну не говорить же ему, в самом деле, что скучала. Или говорить?
– Боялась, что монстр замерзнет в лесу? – он скептически выгнул бровь. – Я думал, ты должна этого желать.
– Я не хотела тебе плохого.
– Правда? – в голосе послышалась издевка. – После всего, что я сделал с тобой?
– Разве что поначалу, – я смутилась, хотя решительно не понимала, как ОН может меня отчитывать. Попыталась встать, но мужчина твердым движением удержал. Если его глаза и изменились, и вернулась речь, то звериная сила не исчезла.
– Ты извращенка?
В ответ я промолчала. Что тут скажешь. Судя по всему, выходило именно так.
– Полежи ещё, ты хорошо приложилась. Шарахаться от меня нужно было раньше, ты не могла не понимать, на что идёшь.
Да что такое-то, снова упрек. И что я должна была понимать?
– Ну извини, за полгода привыкла как-то к тебе безмолвному, – я нахмурилась, а он как-то странно усмехнулся:
– Ты забавная.
– Ты тоже, – вложила в голос всю иронию, на которую была способна. Не так я себе представляла наш первый разговор, если он когда-то состоится…
– Наконец-то нормальная реакция, злость, – отметил он, продолжая менять один кусок начавшего таять льда на другой.
А я опять молчала.
– Не спросишь ничего?
– Ничего не расскажешь? – я и правда злилась, а он пожал плечами.
– Даже не знаю, с чего начать.
– Ты помнишь… всё? – я, кажется, немного покраснела и внутренне сжалась. Неужели всё, что было в начале, он делал осознанно, намеренно?
– Не всё, но тебя помню, – он помрачнел, – наверное ждёшь извинений? За то, что причинил боль. Не отдавал себе отчет тогда, почувствовал подходящую самку, вот и сорвало крышу. Но и тебе стоило прежде подумать…
Половину пропустила мимо ушей.
– Самку? – выдавила я.
– И что? – отмахнулся он. – Кажется, тебе лучше, – бросив кусок льда в металлический ковш, вышел на улицу. Прямо в футболке.
Но очень скоро вернулся, слегка поежившись:
– Теперь прохладно, раньше бы не замерз.
Мужчина накинул куртку, которую я принесла, и включил тепловую пушку. Так странно, ещё вчера он казался близким, чуть ли не родным. А сегодня, даже с человеческой речью, кажется совершенно посторонним мужчиной.
– Как тебя зовут? – я наблюдала за ним и не знала, как правильно вести себя теперь. Он посмотрел так пристально, зло, что по спине мурашки побежали.
– То есть тебя это интересует? Не кто я? Не почему я всё это сделал с тобой? Не то, что сделаю дальше, – тут он выдержал паузу, а я сглотнула, никак не могла расслабиться с ним таким, – а всего лишь мое имя? Или может просто всё остальное ты уже знаешь?
Я продолжала молчать, тихо прикидывая, смогу ли сбежать, если он отвлечется. Не знаю, с чего взяла, что понравилась зверю, но человеку явно не по душе.
– Ты пришла одна в лес, притащив всю эту хрень. Трахалась с животным… На что ты надеялась? Неужели в городе настолько плохо, что припёрлась сюда? Не боясь, что тебя заебет, а потом сожрет психически неадекватный мужик? Или ты тоже не в себе, раз решилась рискнуть? Да, наверное, это и есть ответ…
Тишина в землянке становилась неуютной и угрожающей.
– Не думала о том, что я не захочу, чтобы ты растрепала обо мне кому-то и закопаю тебя прямо здесь, а предварительно загрызу?
Красивые ледяные глаза смотрели пристально, едва ли не с ненавистью, а я не знала, что ответить на эту отповедь.
– И из всех возможных вопросов ты задала этот… Какие же вы, люди, все неизмеримо тупые, – мужчина вздохнул. – Ты могла бы придумать легенду поизящнее.
Я опустила глаза в пол, не желая видеть его ярость, чувствуя себя полной идиоткой. Он же всё равно не ответил и моего имени не спросил. Подходящая самка? Вот кем я была? Мне казалось иначе… И что он собирается «делать со мной дальше»? То, что описал?
По идее, он был прав во всём. Я ничего о нём не знала. И шла сюда, потому что… Да не знаю я, почему сюда шла! От этой мысли хотелось плакать.
Нет, я не считала, что монстр полюбил меня, не строила себе на этот счет иллюзий. Но он так смотрел, что я могла рассчитывать хотя бы на привязанность… По большей части, я здесь действительно ради себя, а не ради него.
Это я привыкла. Это я скучала. Это я боялась дальше жить, не видя его больше.
Похоже на набивший оскомину стокгольмский синдром, будь он не ладен. Кто-то может справляться с ним? Наверное. Будь монстр монстром до конца, я бы возможно не привязалась.
Но воспоминания о его тепле не давали мне покоя в привычной раньше, и такой ненужной теперь жизни.
Мужчина же продолжал меня отчитывать, говоря о том, что вместо того, чтобы строить свою жизнь, я таскаюсь хвостом за психом в лесу. Что он обязательно узнает, «как я это сделала» и тогда «мало мне не покажется». И каждый раз давил на то, что я ненормальная. Периодически запугивая.
Однако никаких действий не предпринимал.
Пока.
В голове зрел вполне себе логичный план. Основанный на том, какие перспективы мне расписывал ставший вдруг таким разговорчивым хозяин моей прежней тюрьмы. Видимо, замолкать и переставать меня оскорблять он не планировал – оно и понятно, молчал столько времени. Накопилось.
Я поднялась с лежанки, прикрываясь чем придется, и начала судорожно натягивать одежду, вздрагивая от каждого взгляда. Если ещё вчера его глаза обжигали страстью, то сейчас в них было столько неприязни, что я в ней буквально захлебывалась.
Зверь будто презирал меня за то, что я жила… С ним же! Или сейчас уже был не он?
Это не укладывалось в моей голове. Он и говорил о себе и о нём в единственном числе, но при этом словно разделял две личности. Что меня пугало ещё больше.
Отметила краем сознания, что мои брюки были в относительном порядке, пара глубоких царапин не в счет, поэтому с голой пятой точкой в лесу я не останусь. Утеплилась пуховиком. Взяла свой рюкзак с земли, и, не глядя на него, попросила:
– Мне нужно в туалет, не ходи за мной. Пожалуйста.
Мужчина хмыкнул и безразлично мотнул головой, а я, как только прикрыла дверь, кинулась прочь из этой землянки, от этого непонятного человека.
Бежала до тех пор, пока окончательно не сбилось дыхание.
Не знаю, как могла привязаться к зверю. Но человек меня почему-то пугал гораздо больше. Сейчас даже не сомневалась, что в беде он не останется. Если что – найдет дорогу сюда и сам придумает логичное объяснение.
Вот как человек может быть злее зверя? Если раньше в его глазах хоть иногда мелькала нежность, то сегодня утром… Я даже описать это словами не могу. Было очень похоже, что он меня ненавидел? Но за что?!
Подумаю об это потом, не сейчас.
Сейчас главное – убежать как можно дальше от него, спрятаться. И никогда – никогда больше не возвращаться в этот лес. Забыть все как страшный сон. Я смогу. Теперь, когда уверена, что он в порядке.
Не знаю, сколько прошло времени. Сердце колотилось в горле. Ноги были ватными. И впереди уже виднелась деревня, когда я услышала шаги сзади…
Глава 7
Я резко обернулась и вскрикнула, увидев его. На нём больше не было куртки, из приоткрытого рта шёл пар. За губами мне снова чудились клыки. Страх сковал ноги. Я не успею убежать. Я ничего не успею! Паника захлестывала.
Он сейчас сделает то, что говорил. Зачем я вернулась?! Чем я думала? Он был прав! Прав! Я же не понимаю его, не знаю. Почему решила, что он другой со мной? Почему подумала, что он привязан ко мне? Вдруг это вообще были лишь мои галлюцинации? Защитная реакция психики. А на самом деле всё иначе, и сейчас он пришел, чтобы снова надо мной издеваться. Делать что-то ужасное…
И когда огромная лапища с когтями потянулась к моему лицу, смалодушничав, я закрыла глаза. Не хочу видеть, как он станет меня… Горячая ладонь легла на мою щёку и нежно погладила её большим пальцем. Как раньше…
От неожиданности распахнула глаза и встретилась с грустным взглядом пронзительно-голубых глаз, только с кошачьим зрачком. Он медленно приблизился и, чуть прижав меня к себе, осторожно поцеловал.
Когда его губы коснулись моих, будто амнезией накрыло. Плевать на то, что было утром. Не ответить на поцелуй невозможно. Хотя где-то в глубине сознания нервно билась мысль, а не отвлекает ли он меня, чтобы свернуть шею.
Но видимо не в этот раз.
Его рука надавила на моё горло, но почти сразу, будто он пересилил себя, с усилием разжалась. И мы снова стояли друг напротив друга, глядя в глаза.
– Что происходит? – прошептала я, не смея говорить громко, боясь разрушить нашу восстановленную идиллию. Зверь мотнул головой, как человек недавно, а в его глазах отразилась боль. Будто борется с чем-то. Но коротко рыкнув, он вдруг легонько толкнул меня от себя в сторону деревни.
– Хочешь, чтобы я ушла? – догадалась буквально на уровне подсознания. Он медленно кивнул.
– Почему?
Зверь стукнул себя кулаком в грудь. И это был не просто жест. Выглядело так, что будь его воля, он бы продолжил себя бить. Будто ему ненавистен он сам. Словно каждую секунду он сражается с чем-то в себе. С чем-то страшным… Может с человеком, которого мы неосторожно разбудили?
Раньше его прогрессирующая разумность мне нравилась. Так легче было общаться и оправдывать себя, что я живу не с животным, а всё же со странным, но человеком. Иногда задумывалась над тем, может ли он на самом деле начать общаться, вести себя как обычный мужчина. Ведь тогда я могла бы упросить его вернуться в город… Вместе…
Теперь же желания оставаться наедине с тем, с кем я проснулась сегодня не было вовсе. Получается, его разумная человеческая часть настроена ко мне исключительно враждебно. И неважно, каковы причины. Важно то, что помешает ему-человеку, и правда, избавиться от меня, если засомневается, что я буду молчать?
– Дело в тебе, да? В том, что ты можешь быть другим?
Он… спасает меня от себя же? Так значит, бежал за мной, чтобы догнать и попрощаться? Или чтобы поймать и вернуть, но в последний момент передумал? Сколько же снова вопросов в голове.
– Мы же можем что-то придумать, как-то справиться с этим. Мы же…
Его лицо исказила гримаса боли, а из губ вырвался рык.
– Я уйду, если ты так хочешь, но как же ты…
Он хмурился и, конечно, молчал. Сейчас. Но в какой-то момент мне показалось, что в нём снова становится больше человеческого, чем привычного мне. И испугавшись угрозы, я всё же приняла решение бежать. Пока отпускает. Как бы не была привязана к нему, но жить мне хотелось.
Не удержавшись, подскочила ближе, и оставив ему на прощанье короткий поцелуй, бросилась в противоположную от леса сторону.
Часть меня хотела остаться. Безумно. Желала этого так сильно, как ничего раньше. Но вторая твердила, что шутки кончились. Приручить зверя мне удалось. Вроде. А вот человеком он меня ненавидит. Ну во всяком случае, ведет себя именно так.
Времени разбираться, как это возможно не было. Но разве я могла найти рациональное объяснение? Бывает ли психическое расстройство или шизофрения у оборотней?
Если я сформулирую и задам кому-то свой вопрос именно так, боюсь, что лечить будут меня.
И я бежала, не оглядываясь. Понимая, что стоит обернуться, и уже не смогу уйти. Даже из-за страха. Метка на шее пылала, звала обратно. Но мой зверь отпустил меня, значит, он правда считает, что там мне быть опасно. Рядом с ним…
За проведенное время вместе, я привыкла доверять ему больше, чем себе. И раз он решил так, то и теперь следует подчиниться. И не возвращаться больше…
А вот это было сложно.
Когда, спотыкаясь о сугробы, я неслась к деревне по оставленной вчера лыжне, и на мгновение не сомневалась, что это следует делать. А вот теперь, когда позади оставляла не злющего огромного мужика, а своего родного… оборотня, душа была не на месте. Стоящих идей, как я выдержу жизнь без него, не было. Может потому, что бежала как сумасшедшая к остановке общественного транспорта, врезаясь в людей, одинаково страшась того, что он вновь догонит, или не станет этого делать?
Когда влетела в закрывающуюся дверь автобуса, выдохнула. И наконец решилась оглянуться. Его не было. Или я не заметила. Но отчего-то думалось, что будь он где-то рядом, я бы почувствовала. И вот второй раз по пути в свой дом, я лила слёзы. Особенно вспоминая нашу вчерашнюю встречу.
Казалось бы, мы нашли друг друга. Приняли. И были почти счастливы. Что произошло, что он так изменился? И пусть, что стал человеком (надежда на это таилась где-то в глубине моих мыслей раньше), но почему этот человек так отнёсся ко мне?
Было вполне осязаемое ощущение, что у оборотня хорошее такое, добротное раздвоение личности. И самое главное, вопреки здравому смыслу, чудовище мне нравилось больше, чем расколдованный непонятно как «принц».
Интересно, есть ли способ «заколдовать» его обратно…
Глава 8
Он
Прежде я даже не знал, что это возможно. Нет, конечно, что люди ставят над нами эксперименты по разделению с нашей звериной сущностью – ни для кого не секрет, но чтобы было вот так– новость. К тому же в данном случае, люди-то как раз и не при чём… Но с этим я разберусь, когда вернусь обратно. К своим.
Только как это сделать, если в моём теле два сознания и, как выяснилось, на равных правах. Всегда, во все времена, зверь оборотня подчинялся человеку в нём, считал его если не хозяином, то партнером, доверял больше, чем себе.
И со своим снежным барсом мы душа в душу прожили с младенчества. Я даже не замечал, что у него свое сознание – общие мысли, общие чувства. Да всё общее! И тут – на тебе.
Хорошо, на несколько месяцев, а может и лет, я пока не знаю, меня вычеркнули из существования собственного тела. И понятно, что он принимал решения исходя из своих звериных повадок и остаточного опыта нашей совместной жизни, если это уместно так назвать. Но что после моего возвращения, он начнет качать права…
Я выругался в сотый раз, пытаясь перехватить управление. Куда там.
Из-за этой подстилки зверь не пускал меня в моё же, блядь, тело! МОЁ! Он не принял звериной ипостаси. И, кажется, я догадывался, почему. Только так он может быть с этой девкой, трогать её, как ему нравится, общаться как-никак.
Возможно и привык, конечно, пока меня не было. Но чёрт! Он меня просто игнорит! Даже мысленно отгораживается, не желая слушать гадости про девчонку.
Она вообще, по ходу, единственное, что его заботит теперь. И хоть я со зла и думал, и твердил ему, что нужно думать не только тем, что снизу, не мог отрицать, что он и головой своей к неё привязан. Той частью, что в это время всё же была сплетена с моими эмоциями, чувствами.
Когда я прекратил поток его воспоминаний сегодня, не желая начинать привязываться к предательнице, он насторожился. И не знаю, понимал ли всё, что я ей сказал, но само наше общение и главное для него – её реакция не понравились. Да что там.
Он был в ярости. Что я посмел так говорить с его девчонкой.
Зверь считал, что я тоже должен заботиться о его самке. Пытался меня заставить. Усиленно прокручивал сцены из их прежней жизни. Его отношение к ним, но от МОЕГО ИМЕНИ! Это заставляло меня испытывать те же чувства, смотреть на неё, как смотрел он, чувствовать тягу, привязанность, желания… Всякие разные… И если развлечься с горячей девицей я был в принципе не прочь, то всего остального избегал как огня.
Да как минимум потому, что наша натура, в отличие от тех же волков, свободолюбивая. Прежде, чем связать себя с самкой, поставив метку, мы думаем довольно долго, взвешивая все за и против. И только в том случае, если она – наша истинная пара. Но эта же просто не может быть ею!
Да дело даже не в том, что в ней нет ни капли нашей крови. Бывали случаи, что мы находили истинных в обычных людях, которые в ответ не чувствовали привязанности.
Но такое совпадение, что девчонка чудом забрела именно в этот лес, оказалась у меня на пути, да ещё и в тот период, когда я себя не контролировал, а между нашими кланами шла война… Так ещё и сняла с меня это помешательство…
Такое просто невозможно, особенно учитывая нашу первую встречу. Я пока не знал, что такого делал ей зверь позже, но наша к ней изначальная жестокость просто не могла пройти бесследно, если у неё не было иной цели.
Чуть позже мне всё равно придется вспоминать каждую секунду его жизни. Но уже когда я вернусь обратно и найду способ предотвратить помешательство. Мне нужна холодная трезвая голова.
Поэтому чёрта с два я поверю сейчас в её искренность!
А вот зверь верил. Он первый понял, что самка убегает. Я, признаться, спустя пару минут тоже начал подозревать. Но подумал, что всё равно найду её позже. Метка-то никуда не денется. Но он не хотел, чтобы девчонка боялась его снова. Или потом опять вернулась в мои лапы. Рвался к ней. Я не пускал.
Но попробуй удержи взбунтовавшееся животное! Он так ревел в моей голове, что она на части раскалывалась.
Буквально силой захватив тело, кинулся за ней, ориентируясь по запаху. И я, как полный идиот, был вынужден наблюдать за их телячьими нежностями. Хотя теперь-то я чувствовал к ней почти то же, что и он, привязку… И когда он принялся лизаться с ней, мне даже самому на короткий миг захотелось это продолжить. Но я отогнал наваждение.
Почти.
Если это невероятное совпадение правда, и она – моя истинная, ок. Тем более если всё так, рядом с ней я становлюсь сильнее, а без неё начну чахнуть. Но если нет… Клянусь, она пожалеет, что провернула это всё. И те, кто подложил её под меня – тоже.
Наблюдать, как она улепётывает, сверкая пятками, было непросто. Зверь хотел к ней, но заставлял себя стоять на месте. Считал, что я – зло для его «самочки». Тьфу.
А он такой благородный, попрощался, позаботился, указал ей, что надо держаться от меня подальше. Хотя сам желал совсем другого. И вот это тупое самопожертвование меня тоже бесило.
Хочешь – иди и возьми. Чего вот так корчить из себя святую невинность. Прежде мы развлекались оба только ну. Я – с девками, он – с кошками. И никогда даже не задумались об их благополучии или какой-то подобной фигне. И вот теперь он резко исправился, одумался и начал «жертвовать собой» ради своей великой любви.
Аж тошнит от них двоих.
Глава 9
Но стоило мне мысленно произнести злые слова в её адрес, как голова взрывается болью. И вот я снова уже не просто оборотень, второй по положению после своего дяди – главы нашего немалочисленного прайда, я – всего лишь зверь.
Животное.
И мне неудобно стоять на двух ногах, хочется рычать, а вижу я теперь… как девочка свернулась калачиком на холодной земле в моём жилище и хрипло дышит…
Я прижимаю к себе её тельце, оно горит. Это я горячий. Она – нет. Она другая. Так не должно быть. Вижу, как в тумане, капельки пота на её лбу. Как помочь? Слизываю их широким движением языка.
И мне вкусно!
Она вся вкусная. Настолько, что кроме неё не знаю ничего. Не хочу ничего.
Мои руки осторожно укладывают её на подстилку, чтобы не ударилась больше. Девочка что-то шепчет, и хотя я наклонился к самым её губам, не понимаю. У меня сердце разрывается от её вида. Хочу помочь, но не знаю, как… Случайно касаюсь её сухих губ.
Сухих. Ей, наверное, хочется пить!
И я несусь как сайгак к озеру, чтобы принести своей самочке воды. Нахожу какую-то емкость. Странное дело, вода из неё выливается… Дыра внизу. Затыкаю пальцем. И несу ей.
И вот девочка жадно пьёт прямо из моих рук. Не успеваю и глазом моргнуть, как кружка оказывается пустой. А она снова что-то тихо говорит. Может нужно ещё? И я иду. Я вообще готов для неё на всё. И если моей девочке плохо, то сделаю что угодно, только бы помочь.
За ночь даже подустал бегать туда-сюда. Хотя я сильный. Но девочка всё время хотела пить. И я носил ей воду, радуясь, что могу заботится. Подремал совсем немного под утро, прижав её к себе. И получил награду в этот раз. Она не отползала от меня! Лежала смирно, мне даже казалось, что чуть прижималась своей аппетитной попкой… Едва удалось утихомирить себя. Самочке плохо. Нельзя её трогать.
Но стоило закрыть глаза, как мне привиделось, что она ластится ко мне, кладет руки на плечи, лижет мою шею… Как же хорошо! Я потянулся, привлекая её ближе, и проснулся. Казалось, что прошло мгновение, а уже виднелись лучи солнца сквозь бревна.
Посмотрел на себя вниз, как и ожидалось, член стоял колом. Неприятно.
Но она так мирно сопела рядом, что мне снова стало жаль будить её. Решил принести ей еды. Если не подходит мясо, найду что-то другое. И она будет благодарна. Тогда я смогу делать с ней, что только придумаю…
В предвкушении лазил по кустам, собирая для неё ягоды. Выбирал самые спелые, самые больше. Самочке должно понравиться.
И ей понравилось! Девочка уплетала угощение за обе щечки, с аппетитом. А ещё смотрела на меня. За те пару дней, как я нашёл её, впервые вот так. С интересом что ли.
Я молодец.
И отлично придумал принести ей ягоды. Теперь-то, когда она оценила, наверняка будет со мной ласковой… Я взял её ручку и поднёс к своим губам. Облизывал каждый маленький пальчик, испачканный сладко-кислым соком. А она даже не вырывалась! Потом заметил следы ягод и на бёдрах, начал слизывать и их, гладил её. Так аккуратно, как вообще умел…
Но самым вкусным было другое. Вкус её кожи…
И тут самочка удивила. Начала отодвигаться снова.
Ну сейчас-то чего?
Я прижал её к себе, начал трогать аккуратную грудь (маловата, конечно, для самки, но ничего, мне в ней всё и так нравится), животик… Однако девочка вновь начала сопротивляться, что-то говорить мне. А ещё положила свою крохотную ручку на мою лапищу.
Я завис.
Это самое приятное, что я когда-либо испытывал. Хоть и не помню ничего до встречи с ней, но уверен. Ощущать её касание, когда не я заставил, а она сама… Как же хорошо…
Но мало.
Девочка убрала руку. А я всё никак не мог ожить, продолжая переживать в себе это касание. Но в затуманенном мозгу ещё звучал её жалобный голосок.
Стоп.
Жалобный?
Смотрю на неё и вижу, что снова боится. Объясняет мне там что-то на своем. Губки, испачканные ягодами, тоже шевелятся…Хотел погладить их, но поцарапал! Свою самочку! Снова делаю ей больно!
Аж разозлился. Хотел стереть кровь, но стало только хуже. Из груди вырвался рык…
А самочка заговорила так… ласково? В общем, приятно. Тихо. Успокаивающе. Если она не злится, то я и не буду. Надо полечить…
Лизнул её припухшую губку с ранкой. Так быстрее затянется. Отчего-то я это знал. И опять мне было вкусно…
Но вина разъедала изнутри, поэтому потом ушел из жилища. Коря себя за то, что никак не могу добиться её расположения. Я же позаботился о ней. Покормил вот. Почему она меня не хочет? Я вон как хочу…
Аж идти неудобно…
Бродил недалеко. Голова трещала, стоило попытаться вспомнить что-то до неё. И я прекращал. В конце концов, у меня есть она. Это главное. А остальное мне не нужно. И не важно…
Я шёл к ней, чтобы снова что-то сделать. Чтобы опять попытаться заслужить её расположение. Как к единственному, что было по-настоящему моим. В чём я был точно уверен… Но когда вернулся, нашел лишь пустоту.
И тогда…
Блядь! Злость накрыла с головой. Ярость. Словно не моя. И моя одновременно.
Девчонка снова сбежала от меня! Моя. Самка. От меня. Сбежала. Но я догоню…
И я догнал.
И взял её грубо, жестко, кусая до крови и сжимая до синяков, чтобы поняла, чтобы осознала, кому принадлежит… Так, как хотел мой внутренний монстр…
Как хотел… я сам?
Вырвавшись из паутины воспоминаний, я вдруг осознал, что каждый раз, когда зверь «зверел», как бы тупо это не звучало, им управлял именно я. Это я ненавидел девчонку. И не только потому, что считал предательницей. Но и потому, что это я, а не зверь во мне, знал, что если она уйдет – то исчезнет последний шанс мне вернуться в себя…
Она была нужна МНЕ.
Зверю тоже, но ему для другого. А в короткие проблески моего сознания, когда он испытывал сильные эмоции, я делал всё, чтобы заставить её остаться. Он тоже делал бы, но опять же – по-другому. А я считал, что лучший способ – её страх. Уже тогда. И хоть не верил ей, но знал, что если она уйдет, мой разум сотрется словно ластиком…
Девчонка стала не его – моим – шансом.
И я им, похоже, воспользовался. А теперь настало время заявить всем, что я вернулся. И вот когда ко мне прибегут с предложениями её хозяева, всё и станет ясно.
Глава 10
Она
Меня всё еще трясло, когда вспоминала, как злющий мужчина с внешностью моего оборотня старался обходить меня в землянке, морщился и хмурился, когда смотрел, буд�