Горничная господина Демона
Пролог
– Запомни, Энджел – за порогом этой комнаты тебя ждет океан фальши, кишащий злобными фуриями, чьим зубам позавидуют самые страшные чудовища глубин. Каждая улыбка – ложь, ласковый взгляд прячет злой интерес, жаждущий грязи, а под шелком и бархатом – острые когти, и если ты попадешься…
Холодок пробежался по обнаженным плечам и рухнул ледяным камешком на дно желудка. Энджел нервно сглотнула.
–…если попадешься, все эти милые леди и джентльмены разорвут тебя на части, а останки втопчут в грязь общественного порицания! О, и ради Создателя, подбородок выше на дюйм.
Голова дернулась вверх.
Свет множества свечей резал глаза до слез, или это она устала смотреть в зеркало, пока служанка наряжала ее, как куклу?
Кукла и есть. Светлая, воздушная, нежная и… неживая. Слегка прикусив губу, Энджел тут же испуганно поправилась – нельзя так делать. Глупая привычка, от которой стоило бы давно избавиться – теперь ей не позволены даже маленькие слабости.
Молчаливая горничная поправила шлейф цвета слоновой кости. За все время пребывания в гостевых покоях девушка и слова не произнесла. Однажды Энджел слышала, что государь наказывает провинившихся амулетом безмолвия…
– Все готово. Будут ли указания, госпожа?
… но только не эту.
– Нет, – ответили за спиной. Энджел краем глаза увидела лёгкий взмах унизанной браслетами кисти. У нее тоже были похожие когда-то. Широкое серебряное кружево, искрящееся голубыми бриллиантами. Он дарил…
– Энджел, не смей кусать губы! До крови! Ну что за девчонка?!
– Простите, – прошептала, стараясь незаметно слизнуть солоноватую капельку.
Нельзя думать. Воскрешать в воспоминаниях то, что, как дурная привычка, должно остаться в прошлом. Отплакала ведь свое. Сколько ночей кропила слезами белоснежные наволочки, поскуливая от раздиравшей на части боли. Затыкала уши, пытаясь избавиться от эха злых слов, изодравших душу в кровавые лоскуты. «Нищенка… Годная только раздвигать ноги…»
От резкого поворота звякнули заколки.
– Я готова, миссис.
Женщина перед ней склонила точечную голову, осматривая с ног до головы. Цепкий взгляд пробежался по беззащитной шее, и умеренно открытому декольте. Кокетливая ложбинка была подчёркнута складками кремового шелка. Лёгкий корсет не стеснял талию, а второй подъюбник и вовсе отсутствовал: новая блажь столицы – безразмерно пышные юбки уступили место элегантной естественности. Раньше такое носили разве что простолюдинки, которым ворох материи – лишняя обуза, но мода – дама весьма непредсказуемая.
– Годится, – кивнула ее строгая наставница.
Ещё одна привычка – поправить нарочно небрежные локоны – зудела на кончиках пальцев, но Энджел заставила себя не двигаться, пока женщина осматривала и свой наряд.
Винный бархат прекрасно освежал и без того моложавое лицо, пряча десяток лет. Посторонний мог бы принять их за мать и дочь…
– Пора, Энджел.
Девушка подошла и встала ровно в пол локте от сопровождающей. Пальцы едва заметно стиснули ручку веера. Хорошо, что юбка надежно скрывает дрожащие колени.
Первый шаг в сторону выхода дался едва ли проще, чем шаг к плахе, но не идти нельзя.
– Один вечер, Энджел, – голос наставницы зазвучал мягче. – Подобными мероприятиями нельзя пренебрегать.
О да, королевское приглашение не бросишь в камин. Несколько завитушек на тонком листе бумаги, и вот подол платья скользит по мраморным коридорам дворца.
Великолепная роскошь. Сводчатые потолки украшены хрустальными люстрами, где каждая свеча – сверкающий сосуд магического света, стены обиты гобеленами тончайшей вышивки – лучшие мастерицы королевства трудились над огромными полотнами, создавая прелестнейшие картины. Юных нимф, играющих среди цветов и деревьев, белоснежные паруса и брызги моря – тронь, и на пальцах останутся прозрачные капли… Красиво! Но ни одно полотно не привлекало взгляд.
Перед ними из бокового коридора вынырнула стайка дам. Четыре острых, как игла, взглядов – вот и все приветствие. Женщины поспешили вперёд, торопясь быть представленными королю первыми.
Пусть. Она бы и вовсе развернулась и скрылась в ажурных недрах дворца, но тогда бы ее отволокла обратно стража.
– … леди де Вилнод, и ее дочь леди Амелия де Вилнод!
Голос глашатая ударил по натянутым нервам тяжеловесной кувалдой. Не забыть про подбородок. Смотреть на государя не дольше трех ударов сердца, не говорить первой… О, Создатель, что ещё? И зачем она здесь? Ряженая в нежно-кремовый шелк, украшенная драгоценностями… Нищенка…
Блеск и шум бала обрушились на нее сверкающим водопадом. Завертелся множеством искр, на мгновения дезориентируя, но тут же исчез.
Все исчезло. И шумное море людей, и сидящий на троне государь, и… воздух.
Энджел хватанула ртом пустоту, чувствуя, как немеют ноги. О ребра бухнул раскалённый ком шипов, запуская по жилам волну испепеляющего жара. Создатель, нет! Только не это! Нет…
Что-то кричал глашатай. Сотня взглядов полетела в нее отравленными стрелами, а она словно зависла в воздухе, лишь по наитию переставляя ноги, потому что иначе рухнула без чувств.
Пронзительный взгляд черных глаз копьем ударил в грудь, вскрывая зализанные наспех раны. Было далеко, но Энджел увидела… почувствовала как напрягаются широкие плечи, а пальцы стискивают серебряный набалдашник трости.
Шаг, ещё шаг… Темная фигура становилась ближе. Безупречный, как всегда, камзол подчеркивал мощную стать, высокие сапоги натерты до блеска. Она тоже их чистила…
Удерживая подбородок в нужном положении, Энджел шла, теряя последние крохи надежды, что происходящее – мираж.
И что настоящий мужчина у себя в поместье, в королевской библиотеке или элитном борделе… Да со своей молодой женой в конце концов! Но не тут. Ведь расписание приемов строгое! Первый день – лишь незамужние леди и кавалеры…
Черный, как сама ночь взгляд крюком тянул к себе. Приказывал идти, и Энджел шла, потому что помнила, как это сладко – исполнять его желания. Любые, даже самые греховные, когда внутри все дрожит от стыда и томного предвкушения.
Мужчина ждал. Стоял со скучающим видом, но она давно научилась различать малейшие оттенки эмоций на бесстрастной маске. Тонкие губы сжаты чуть плотнее, чем обычно, широкая челюсть напряжена… Щетина? Но он так тщательно брился… Лицо как будто осунулось, постарело, но глаза – они пылали черными звездами.
Выжигали саму душу, клейменную и плененную без остатка однажды. Не позволяли отвести взгляд, безжалостно разрушая выстраданное ею спокойствие. Уши будто заложило ватой, и в огромном зале наступила гробовая тишина. Пальцы мелко дрожали, а корсет стал невыносимо тесен.
Новый вздох труднее предыдущего, новый удар сердца – больнее… И как только она замерла в трех шагах от трона, тонкие губы разомкнулись, одним словом швыряя ее в бездну ужаса.
– Ангел.
Ноги подкосились, и Энджел все-таки прикусила губу до режущей боли. Демон полыхал яростью.
Глава 1
(4 месяца назад)
Запнувшись о камень, Энджел рухнула в придорожную грязь. Коленки стукнулись о булыжники мостовой, и боль взорвалась перед глазами снопом разноцветных искр. Прикусив губы, чтоб не стонать, она вскочила и бросилась в первый же переулок.
– Э-э-э, красавица…
Взвизгнув, девушка увернулась от темного силуэта и шарахнулась в сторону. В груди горело. Сырой воздух превратился в огонь, а едкий смог жег легкие.
За спиной послышались крики. Хриплый голос брата толкнул под колени, и Энджел чуть не разбила нос.
В уцелевшем башмаке хлюпала вода, платок сбился, а волосы болтались сосульками и лезли в глаза.
Энджел петляла по кривым лонторским переулкам, чувствую, как с каждой минутой погоня становится все ближе. К крикам добавился свист полицейского.
– Мамочка, мама…. – шептала дрожащими губами, отчаянно колотясь в запертые двери. Везде закрыто! И днем в трущобах опасно, а ночью…
– Пожалуйста, откройте… – скулила, кусая дрожащие губы.
– Вот она, держи!
Кубарем скатившись с крыльца, Энджел нырнула подворотню.
– Ой!
Плюхнулась в грязь, налетев на что-то твердое. Совсем близко слышалась ругань. Заполошно метавшийся взгляд наткнулся на носки идеально чистых сапог. Мужчина! Попытавшись вскочить, она запуталась в юбке и опять упала.
– Она там! – рявкнули совсем близко.
Сапоги двинулись в сторону. Уходит! Не соображая от страха, Энджел бросилась вперед, цепляясь грязными пальцами за голенище.
– Господин!
– Пошла вон.
Глубокий и холодный голос ударил наотмашь. Пальцы разжались сами, но она на коленях кинулась под ноги мужчине, не давая пройти.
– Господин, помогите! Молю вас! Меня хотят…
Темный переулок наполнился светом. Ее догнали.
Энджел взглянула вверх, и новый крик умер на губах, поглощенный бездной мужских глаз.
О… О, Создатель…
Голова пошла кругом, и смерть за спиной – всего лишь досадная помеха.
Энджел не видела все лицо – темный шелковый платок скрывал нижнюю часть. Но ей хватило оставшегося. Теперь она знала, как выглядят черные звезды. Дышать больно, до того прекрасны! Глубокий блеск под веером длинных ресниц манил сильнее, чем мотылька манит огонь. Заставлял вглядываться в мерцающую топь, теряя голову и себя…
И сердце бешено выстукивало уже не от быстрого бега. Пальцы немели, стискивая грязный подол, и неважно, что он мокрый насквозь. Все неважно, кроме мужчины перед ней. Такого высокого, странного… И в груди тоже странно. Дрожит тонкой стрункой, бросая то в жар, то в холод.
– Прощения просим, господин, – хриплый голос брата комком грязи разбил очарование.
Энджел нервно вздрогнула и попыталась незаметно подобраться к мужским ногам. – Сестренка потерялась. Заплутала, глупенькая…
Лжец! Отвратительный, грязный лжец, продавший ее, как скотину! Но перед этим возжелавший опробовать «товар». Тошнота зашевелилась в пустом желудке. Нет, она больше не выдержит ни гнилого дыхания, ни липких пальцев, червями ползающих по коже. Она просто умрет!
– Господин, спасите! – вновь посмотрела вверх, но мужчина разглядывал сборище за ее спиной. – Ради Создателя, господин…
Горло перехватило спазмом, и слезы потекли по щекам. Если он сейчас отступит… Если ударит ее тростью или отпихнет сапогом… Нет, лучше смерть!
– К-хм, благородный сэр… – незнакомый голос за спиной сочился до того липкой подобострастностью, что Энджел передернуло. – Девушка – собственность… этого господина.
– Так и есть, – поддакнул мучитель. – Работает она на меня…
Одним словом с ног до головы выпачкал. Заклеймил продажной девкой. Энджел разрыдалась пуще прежнего. Совершенно обезумев от страха, вцепилась в блестящие сапоги, прижимаясь всем телом.
– Спасите, спасите, – залепетала, утыкаясь лбом в мужскую ногу.
– Она – моя.
С перепугу Энджел не поняла слов. Они прошли фоном, оставив после себя ледяную волну отчаянья, но недовольный гул за спиной все же заставил обернуться.
Грузная фигура Джейкоба занимала почти весь узкий проход. В окружение прокопченных стен и таких же помощников, он на мгновение показался ей олицетворением трущоб. Грязный, подлый… пропитанный извращенной похотью.
– Но, сэр…
– Она. Моя.
В спокойном тоне зазвучала сталь. В лицо бросилась краска, и Энджел скорее опустила голову, плотнее прижимаясь к своему спасителю. Его голос был так же прекрасен, как и глаза! Твердый, будто черный гранит и глубже бездонного неба, а благородная хрипотца щекотала нервы, заставляя сердце то замирать, то пташкой колотится о ребра.
– К-хм, моя сестра уже взяла деньги…
Энджел подавилась воздухом – наглая ложь! Над головой послышался шорох, и ее протест утонул в испуганных криках и топоте. Улица опустела. Да что такое?!
– Хватит пачкать мою обувь, нищенка.
Небрежным толчком мужчина отпихнул ее в сторону.
Вскочив на трясущиеся ноги, Энджел завертела головой. В переулке опять было темно, ни одного из преследователей не осталось. А ее спаситель уходил прочь!
– Господин! – бросилась следом.
А в следующий миг давилась криком, прижимая испачканную ладонь ко рту. Мужчина обернулся, и в его глазах вспыхнуло неживое пламя. Постукивая тростью, перед ней стоял некромант!
– Ты помешала мне пройти. Испачкала сапоги и одежду. Заняла мое время, а теперь смеешь требовать внимания?
Он не кричал на нее. Не произнес ни одного бранного слова, но Энджел перетрясло от ужаса. Меньше, чем грязь под ногами – вот кто она. Жалкая падаль, смевшая открыть рот и обратиться к самому Создателю. Но что герцог делает тут?! Среди пропитанных дымом и людскими пороками улиц…
– Гос… господин де Сармунд! Прошу, убейте меня!
Всем нутром Энджел ощутила мужское изумление. Не ждал, что она знает фамилию единственного некроманта Ангалии*? Или её просьбы? Неважно, Демон обратил на нее внимание. О да, она хорошо помнила это прозвище, что шептали на каждом углу. Бледное пламя потухло, и трость прекратила выстукивать похоронный марш.
– Вы спасли меня и моя жизнь в вашей власти, – торопливо забормотала Энджел, склоняясь перед мужчиной. – Но прошу, не отворачивайтесь от нее, как от безделицы. Меня все равно найдут, и тогда…
Голова опять закружилась, и если бы не стена рядом – валяться ей снова в грязи. Энджел облизнула пересохшие губы, и на зубах захрустел песок.
– …тогда смерть будет дольше и мучительней. Мой господин, будьте милосердны… А если моя жизнь не стоит и капли Вашей силы, то, может, она сумеет послужить во благо? Я очень усердна и вынослива! Умею все по дому: убирать, стирать, готовить, шить… Я очень хорошо шью! Дайте мне самую черную работу, и, клянусь, она будет исполнена быстро и хорошо.
– Всего лишь хорошо? – насмешка в его голосе заставила лишь сильнее съёжиться.
– Я не вправе считать себя лучше ваших работников, – прошептала Энджел.
– Как интересно… Шлюхе знакомо понятие благородства.
Она не шлюха! Но Энджел благоразумно смолчала – оправдания могли разозлить герцога ещё больше.
Трость тихонько стукнула. Раз, другой, третий… Низко опустив голову, Энджел ждала своего приговора. Уж лучше смерть! Некромант сумеет сделать ее быстрой и безболезненной.
Послышался тихий шорох, и глаза сами зажурились. Вот и все! Через несколько ударов сердца она увидит матушку… если Создатель разрешит войти в Сады покоя и благодати.
– Раз знаешь мое имя, так и дом найдешь. Вот, – под ноги что-то шлёпнулось, – покажешь привратнику.
Энджел быстро подняла вещицу. Серебряная пуговица! Месяц сытой жизни в трущобах… или ниточка, что выведет из них.
– Спаси…бо, – прошептала в пустоту. Герцог ушел…
***
– Господин, к Вам… к-хм… девица.
Чашка звякнула о мраморную поверхность стола. Туда же полетела газета. Ещё одна жертва сегодня ночью. Проклятье!
– Какая, к черту, девица?! – рявкнул зло. Вся ночь псу под хвост! Но Клаус даже не дернулся – давно привык. Ещё бы! Уже полвека при этом доме. Своего господина младенцем видел.
– Грязная, – растерянно сообщил дворецкий.
Грязная? Дэвид нахмурился. Желание разнести кабинет в хлам потеряло свою остроту.
– И при ней пуговица Ваша. Отдавать отказывается.
Добралась все же… А он и забыть успел о грязной нищенке, перепачкавшей его одежду. Поморщившись, Дэвид сдернул салфетку с шеи. Какого черта завернул в тот переулок? Вместо искомого убийцы наткнулся на обыкновенную шлюху, удиравшую от клиентов. Но, надо сказать, девка оказалась занятной. Какие чистые и невинные глаза! А как испуганно жалась к нему… Дрожала вшивым котёнком, умоляя о помощи. Цеплялась тонкими пальцами не подозревая, насколько близка к смерти. А потом ещё и просила о ней.. Ха! Мимолётный интерес вновь дал о себе знать.
– Впустить, отмыть и пусть осмотрит доктор. Если найдет хоть одну болезнь – вон. Мне не нужна зараза в доме. Окажется чистой – привести ко мне.
Молча поклонившись, дворецкий выскользнул за дверь, а Дэвид поднялся и подошёл к окну. Перед глазами настырно маячили два огромным небесных озера полных мольбы и страха. Любопытно в них посмотреть при свете дня…
***
* – Действие происходит в вымышленной стране Ангалии (за основу бралась Англия, Викторианской эпохи, середина 19 века). НЕ исторический роман. Допускаются любые вольности.
Глава 2
– Глаза закрыть.
Поток воды обрушился сверху. Энджел закашлялась, изо всех сил стискивая железный поручень.
– Дура, – припечатала служанка. Загремели склянки и плошки. В руку сунули кусок мыльной губки, – сама мойся. Не хватало мне тут пачкаться.
Проглотила молча. В ее ли положении спорить? Притащилась в Верхний город оборванная и грязная, как добралась – сама не помнила. По закоулкам, прячась в тени и вздрагивая от любого шороха. Часть дороги удалось проделать на запятках общественного кэба. Если бы возница человеком был – согнал прочь, но старому голему все равно. Намертво прилипнув к холодной задней стенке, Энджел ехала в сторону богатых особняков. О, эти маски великого Лонтора! Трущобы рядом с кварталами, блиставшим магическим светом и чистотой. Да, она знала, где жил герцог. А кто не знал? Это почти, как дворец короля! Мать обшивала и прислугу из знатных домов, и несколько раз Энджел посетила Верхний город.
Нет, они не подходили близко к огромному особняку де Сармундов, но маленькая девочка навсегда запомнила густой сад, острые шпили и кусок-темно коричневый кладки, по которой змеился плющ.
Мыльные потёки грязи ползли по коже, а Энджел кусала губы, изо всех сил стараясь не упасть. Двое суток на ногах. Без пищи, в постоянном страхе… Едва только переступила порог – чуть не рухнула на хмурого дворецкого. Да если бы не пуговица…
Энджел покосилась на полочку, где рядом с флаконом шампуня блестел кружок серебра. Она никому его не отдала! Нет-нет, ни за что!
– Ну, скоро там?! – донеслось из-за ширмы.
– Почти все, госпожа, – прошептала заплетавшимся языком.
От теплой воды совсем разморило, а тонкий аромат чистоты кружил голову. Как же давно она не принимала ванну! Довольствовалась мокрой тряпкой и дешёвой мыльной бурдой для тела… Матушка бы никогда не купила такого!
«Аккуратность прежде всего, моя радость. Пусть на плечах худое платье, но оно должно быть чистым, а от тела пахнуть хотя бы ничем, если уж нет душистой воды».
Энджел тихонько всхлипнула, торопливо жмуря глаза под новой теплой волной. Как не хватало мамы! На память только несколько безделушек осталось, да кольцо… Ойкнув, она поднесла руку к лицу. Не жмёт больше! Опять свободно крутится на пальце, как прежде. Только вот снять нельзя. Никак не получалось с той поры, как мама сама попросила его надеть. На безымянный палец левой руки. Сказала, что это их наследие – обыкновенный железный ободок ценою в медный грошик. Ну да зато не потеряется…
– Полотенце на скамье, – сварливо указала служанка. Смотрела на нее, уперев руки в крутые бока, и морщила нос. – Тощая какая! – обронила недовольно. – Платье болтаться будет…
Да пусть болтается, лишь бы чистое!
– А волосы у тебя богатые, – протянула задумчиво. – Только вшивые, наверняка.
Энджел вспыхнула, старательно промакивая локоны. Вшивые… Ещё чего!
– У меня щётка… густая… И настойка…
Женщина пренебрежительно фыркнула, но поджимать губы почему-то перестала.
– Щетка, как же! Идём, доктор уже заждался.
– Кто? – прошептала едва слышно.
– Доктор! Смотреть тебя будут. Заразные шлюхи господину не нужны!
***
Едва сдерживая рыдания, Энджел сменила за шагавшей служанкой. Лучше бы ее убили в той подворотне!
Лежать перед мужчиной, ещё и с раздвинутыми ногами…Да пусть он хоть трижды лекарь и старик! Сначала было ещё ничего. Ей даже понравился сухощавый строгий старец с аккуратной бородкой и блестящими очками. Такой вежливый. Не обозвал и даже не поморщился, хотя в чистом платье служанки и вымытая она выглядела куда лучше.
Началось все с безобидных вопросов. Сколько лет, как зовут… Каплю крови Энджел тоже отдала легко. Амулет лекаря милостиво принял скромный дар и наградил ее разноцветным свечением. Ей не очень понравилось несколько серых всполохов, но доктор остался безмятежен. А потом вдруг приказал лечь на мягкую кушетку и снять панталоны!
Щеки обожгло пожаром. Опустив голову, Энджел кусала губы, стараясь просто забыть о нескольких деликатных прикосновениях.
– Довольно носом шмыгать, – вдруг неожиданно произнесла все та же служанка. – Каждая из нас первым делом к господину Смиту шла. И мужчины шли. Всех смотрел одинаково.
– Спасибо, госпожа – вздохнула Энджел. Правда, чего вдруг разнервничалась? Но как же стыдно…
– Да какая я госпожа? – хохотнула служанка. – Вот пугливенькая, и откуда выбралась? Матильда я. Для тебя на будущее – мисс Пэри. Экономка при господине де Сармунде.
– Как скажете, мисс Пэри… А почему – на будущее? Может…
Тут Энджел осеклась. Даже думать страшно, что случится, если герцог вышвырнет ее отсюда. Но служанка опять фыркнула, осмотрела ее с ног до головы, и Энджел показалось, что в серых глазах мелькнуло лукавство.
– Пришли уже. Ну, давай, деточка…
Мисс Пери нажала окованный латунью звоночек, и замок тихо щёлкнул. Толкнув тяжёлые двери, служанка быстро отступила в сторону.
– Девушка прибыла, господин.
Толчок, и Энджел чуть кубарем не полетела на блестящий паркет. За спиной хлопнул двери. Возмущенная, она обернулась, но подлой мисс Пэри и след простыл! И в комнате пусто… Беспокойство заверещало на все лады. Все недовольство мигом исчезло от понимания, что ее оставили одну!
Робко шагнув вперёд, Энджел остановилась. Взгляд скользнул по дорогой мебели и предметам искусства. Красота и строгость кабинета привели бы в трепет, но ей отчаянно хотелось распахнуть высокие окна и сделать хоть глоток воздуха!
Голова опять закружилась. Присесть бы на оббитую вишневым бархатом софу или хотя бы резной стул, но двинуться с каждой секундой все труднее.
– Хм, неужели передо мной та самая нищенка?
Внутри стало пусто и гулко. Медленно-медленно Энджел повернула голову. Заложив руки за спину, в дорогом черном костюм и без платка, скрывающего внешность, около одной из колонн стоял сам герцог.
Пол под ногами качнулся. Ещё и ещё. Черный туман заклубился под потолком и рухнул вниз, погребая под собой и роскошный кабинет, и высокого мужчину с темно-пепельными волосами и жёстким выражением лица.
***
– Проклятье!
Перехватив девчонку за талию, Дэвид оглянулся. Надо бы на полу и оставить, но, подумав, перенес на софу.
Не шевельнулась даже. Как лежала тряпичной куклой, так и лежит, и он застыл. Черт возьми, вот это сюрприз! Ещё в подворотне заметил, что девка не уродлива, но чтобы настолько…
Дэвид пригляделся внимательнее. Какая милашка!
Белокурые волосы слегка пушились, завиваясь в крупные локоны. Густую роскошь не прятал серенький чепец служанки. Высокий лоб и чуть широковатые скулы придавали худому личику беспомощное выражение. Бледно-розовые губы прекрасны. Не вульгарно пухлые, но и не капризно тонкие. И наверняка мягкие…
Дэвид нахмурился. Что за блажь! А взгляд уже ласкал тонкую шею, и выступающие дуги ключиц. Декольте сбилось, практически обнажая упругий холмик…
– Лекаря!
Хрипотца в собственном голосе разозлила. Оттолкнув девицу, поднялся на ноги. Но опять обернулся. Зацепился взглядом за хрупкую руку, свисавшую нежным изломом, и снова вернулся к лицу. Нупросто олицетворение невинности – художника звать надо, а не врача! Сколько мужиков успело отодрать это белокурой создание? Наверняка девка пользовалась огромной популярностью.
Магия заворочалась в груди, распуская жгучие щупальца гнева. Желание свернуть кому-нибудь шею обожгло яркой вспышкой, и линии татуировок заледенели, готовые принять всплеск силы. Чертова бессонная ночь! И такое же утро! Надо послать за Роззи.
– Господин? – в комнату просочился Смит.
– Я недостаточно ясно выразился? – оглядел прямого, как палка, врача. – Больной здесь не место!
Доктор невозмутимо поправил очки.
– Девушка здорова. Истощена, несомненно, страдает некоторыми характерными для ее окружения заболеваниями…
– О да, у трущобных шлюх богатый выбор на болезни!
Доктор поперхнулся. Посмотрел на него как на полоумного, и опять поправил очки.
– Ни одной срамной болезни, господин. Юная мисс девственна.
Дэвид резко обернулся, впиваясь взглядом в лежащую на софе девушку.
– Девственна? – переспросил, уже зная, что услышит в ответ.
– Да, мой господин. Чиста, как слеза святой Мэри.
Сердце тяжело стукнуло о ребра. И жажда, терзавшая с ранней юности, выпустила когти, вонзая их прямо в душу. Надо вызвать Роззи. Срочно.
***
– Имя.
– Энджел, господин… Энджел Нилл.
Черные глаза сверкнули, а ей вдруг стало неловко. Как будто насмешка над его прозвищем. Ангел и Демон… Хуже не придумать!
– Возраст.
– Девятнадцать, господин…
Злой излом брови стал ещё острее.
– … Я выгляжу младше, господин, – забормотала Энджел, утыкаясь взглядом в пол. – Мне девятнадцать, клянусь.
– Девятнадцать и без выводка детишек… Занятно.
Нет, это настоящая пытка! Стоять и бесполезно пытаться выглядеть достойно. Этот мужчина… О, лучше бы ее вышвырнули прочь. До сих пор перед глазами жёсткие, будто высеченные из мрамора черты. А этот взгляд… Она чуть вновь не лишилась духа, когда увидела склонившегося над ней герцога. Воистину – Демон. Он был так близко! И разглядывал так пристально…
– Значит, шьешь?
Энджел моргнула, пытаясь избавиться от наваждения. Конечно, герцог хорош собой! Может, его черты и напоминают о хищном звере, но это куда лучше завитых локонов и напомаженных усов. Но ей смотреть лишний раз не стоит.
– Моя матушка была белошвейкой. Я многому обучена!
– В моем особняке есть швея.
Не сдержавшись, Энджел заправила выбившийся локон.
– Я… я умею не только шить! Любая работа, господин…
Запнулась, уловив лёгкое движение. Мужчина оттолкнулся от стола и направился к ней. Нервы зазвенели от напряжения. Энджел таращилась на блестящий паркет, чувствуя, как снова ведёт голову. Воздух загустел, застревая в горле сухими комками. Вокруг словно заискрилась сотня жалящих молний, рассыпая по телу колкие мурашки.
А мужчина медленно обошел ее кругом и остановился за спиной. Тонкие волоски на шее и руках встали дыбом, и в глазах опять потемнело.
– Любая?
Горячее дыхание обожгло кожу сильнее пламени. Энджел судорожно вздохнула.
– Да… да, господин. Я… старательная, и…
Облизнув пересохшие губы, Энджел замолкла. В голове звенела блестящая карусель, увлекая в головокружение. Герцог так близко!
– И?
Бархатная хрипотца заставила прикусить губу. Создатель, как тут жарко… Невыносимо! Ей нужен воздух!
– И… и… мало ем?
Громкий смех был словно пощечина. Возмущение и обида разорвали в клочья все очарование. Над ней просто потешались! Вздернув подбородок, Энджел рванула прочь.
– Стоять!
Крепкая хватка за руку помешала бегству. Играючи, мужчина развернул ее к себе и схватил за плечи. Жар широких ладоней просочился сквозь платье, отбирая дыхание. Какой сильный!
– Ты действительно думаешь, что у меня не найдется миски супа для прислуги?
– Для прислуги может и надеться, но швея в вашем особняке уже есть! – выпалила и тут же испуганно прикусила губу. Дура! Кому вздумала показывать характер?
Но герцог опять хмыкнул. Черная топь глаз стала гуще, завораживая колкими искрами, вспыхнувшими под толщей мрака.
– Еще одна лишней не будет, Ангел-который-мало-ест.
Энджел вспыхнула, опуская глаза. Еще несколько секунд мужчина разглядывал ее, но все же отпустил.
– Поступишь в распоряжение Матильды. Она все объяснит. И передай, что бы вызвала Роззи.
Глава 3
– Платье ушьешь. Полотенце тоже сама стирай, и нижнее белье… Нет-нет. Белье купить надо бы. Тощая! Что смотришь? Ешь!
Она и так ела. Ловила обжаренные кусочки сальца, что плавали в прозрачно-золотом бульоне, и отчаянно пыталась понять, почему думает не о еде, а какой-то Роззи. Неправильные, но очень настырные мысли раздражали и мешали насладиться пищей.
– И не вздыхай! Не люблю этого! Нельзя тебе много, иначе желудок скрутит. Господин доктор лучше знает, как доходяг выхаживать. Теперь слушай и запоминай: для горничных работу в доме назначаю я или сам герцог де Сармунд. Больше всего господин ценит послушание. Скажет на одной ноге прыгать – прыгаешь, скажет лечь спать на площади – идешь и ложишься…
Энджел похолодела. Создатель…Герцог самодур?! Но мисс Пери громко фыркнула, оглаживая белый передник.
– Волос много – мозгов мало. Никто тебя на площадь не отправит. Но тростью получить можешь. Наш уважаемый хозяин наделен Даром. Понимаешь?
С трудом. Энджел мало слышала о некромантах. В Ангалии остался лишь род де Сармунд, что носил в своей крови Дар говорить и договариваться со смертью. Они могли облегчить кончину или сделать агонию невыносимой, указать путь заблудшей душе или запутать ее, могли напитать амулет защитной силой или наслать проклятье. Но у каждого были свои способности. А еще поговаривали, что разозлить некроманта куда легче, чем обычного человека, ведь в его венах кипит темная магия – она и делает характер вспыльчивым и скверным.
– Я буду внимательна, мисс Пэри, – согласилась Энджел.
За такое место надо держаться! Даже если сюда возят Роззи. О, Создатель… Энджел зло захрустела лепешкой.
Женщина присела напротив, сложив крупные кисти замком.
– Вот именно деточка, и к тому же…
Договорить не успела.
– А, вот та грязная побирушка, о которой шепчется весь особняк!
На пороге появилась молодая служанка. Светлые, совсем как у Энджел, волосы собраны в тугую косицу, вздернутый носик презрительно наморщен, а грудь того и гляди вывалится из глубокого декольте.
– Уже закончила чистить камин, Клэр? – холодно обронила экономка.
Наглая девица прищурилась:
– Закончила!
– Так закрой рот и займись коврами в малой гостиной.
Темные глаза наполнились яростью, будто это Энджел отдала приказ. Громкий хлопок двери оборвал короткий и неприятный разговор.
– Тебе придется с ней работать, – повернулась к ней женщина. – Дрязги меня не интересуют – приказы должны быть исполнены. Разбирайтесь между собой сами.
– Но я ничего ей не сделала!
Устыдившись беспомощности собственной фразы, Энджел с удвоенной силой застучала ложкой.
– Дай Создатель и не сделаешь, – задумчиво проговорила мисс Пэри, а потом, гулко хлопнув по столу ладонями, поднялась. – Довольно разговоров. Доедай, и я покажу тебе кровать. Господин де Сармунд щедр, и те, кто живет в особняке, довольствуются комнатой на двоих. Поселю тебя к Лотте-кухарке. Тихая соседка.
***
Трость резко опустилась на узкую спину. С оттягом, жестко, оставляя за собой багровый след.
– Деся-я-ять…
Возбужденный стон любовницы не успокоил. Женщина извивалась и текла, но вместо привычного удовлетворения нутро выгрызали раздражение и злость.
– Одиннадцать… – захрипела на очередной удар, содрогаясь от удовольствия и боли.
Сколько он перебрал таких? Элитных шлюх, готовых засунуть в себя что угодно и стерпеть любую прихоть. Удары, брань, бесконечное количество любовников, когда одну имеет дюжина, заливая семенем с ног до головы. Но только Роззи наслаждалась своей работой. К черту ласку – этой нужен был крепкий кулак.
Любая вольность с ней превращалась в обоюдное удовольствие. Но только не сегодня.
– Пятнадца-а-ать! – захныкала, приподнимая ягодицы. Гладкая промежность блестела от сока. Натягивая шелковые шнуры, женщина тихо поскуливала, пытаясь вымолить разрядку.
И у него в штанах от напряжения свело, а в голове настырно шелестит тихое:
– Энджел…
Ангел, мать ее! Маленький рыдающий Ангел, который – ну надо же! – встретился в грязи лонторских трущоб! Бросился к нему под ноги, общипанный и грязный, умоляя о спасении Демона.
Что за идиотская насмешка судьбы? Хорошенькое искушение, так робко глядевшее на него из-под вуали черных ресниц. Как она вообще осталась нетронута до девятнадцати лет? Чушь! Но Смит не стал бы лгать…
– Господин, – не выдержав, прохныкала Роззи.
Еще один удар заткнул любовницу. Дэвид резко дернул шнуры, освобождая женщине ноги. Ей не нужно было объяснять – три года в одной постели не оставили между ними секретов. Поднявшись на колени, поползла к нему, вздрагивая и постанывая от возбуждения. Держится из последних сил. Знает, что если кончит сейчас – останется без любимых развлечений на несколько недель. И золота вполовину меньше. О, эта блестящая мера женской благосклонности! Наверняка Ангел еще не вкусила благоухающей отравы…
Зарычав от раздражения, сгреб в горсть роскошные медно-красные локоны любовницы. Подделка! Хна и золотой порошок сделали из русых волос огненную бурю, но раньше это не бросалось в глаза.
Ловко управляясь зубами, Роззи потянула вниз ткань, освобождая налитую желанием плоть. Заглотила сразу до основания и посмотрела вверх – именно так, как он любил. Руки связаны, задница оттопырена. Идеально, но все равно не то!
Похоть в зеленых глазах раздражала, отметины на спине – бесили, а еще эта новая горничная в его доме… Черт! Надо было выставить девку за дверь!
Но вместо этого оставил… Терпеть не мог посторонних, а эта даже без рекомендаций. И все-таки сделал исключение… Мало ест она – это же надо такое придумать!
Роззи старательно причмокивала, и плоть отзывалась на умелые ласки. Сжимая рыжие локоны, Дэвид прикрыл глаза, резко вбиваясь в рот любовницы. Да, вот так! Еще жестче. Быстрее!
Женщина жалобно всхлипывала. Он знал, что ей нравится, но не получал от этого былого удовлетворения. Разрядка вышла короткой и смазанной.
Швырнув любовницу на постель, он в пару резких движений довел ее до оргазма.
– Спасибо, господин… – прохрипела в подушки, вздрагивая от крупных судорог.
Дэвид хмуро оглядел довольную женщину и, очистив плоть полотенцем, поправил штаны и рубаху.
Забрав трость, прошелся к креслу, подхватывая со спинки камзол.
– Деньги на столе. Смит явится через пять минут.
С трудом усевшись, Роззи призывно развела ноги, демонстрируя припухшее и насквозь мокрое лоно.
– Как прикажете, господин. Я буду считать минуты до встречи с Вами.
Маска покорности на кукольном личике выглядела убого. Они оба знали, что одного раза ей мало. Как-то Дэвид решил проверить, сможет ли Роззи продержаться до утра. Разумеется, она справилась – жемчужину элитного борделя «Алая ночь» не испугать жесткими играми. Впрочем, все «ночницы» обладали тремя обязательными качествами: красота, отменное здоровье и такой же опыт в любовных утехах. Сам король заказывал себе фавориток из этого заведения. На любой вкус, готовые к любой прихоти – только плати.
– Когда понадобишься – за тобой пришлют, – поставил точку в сегодняшнем вечере.
Пожалуй, стоило просто выспаться, а не тратить силы на доступную красотку.
Смит дежурил в соседней комнате. Стены не пропускали звуки, укрепленные амулетами безмолвия, поэтому врач всегда находился в готовности.
– Как обычно, – бросил Дэвид невозмутимому доктору. – Осмотреть и вызвать экипаж.
Мужчина ограничился сухим кивком. Отличный специалист. Отец нанял его лет сорок назад – нашел, как ни странно, не в медицинской Академии Лонтора, а в обычной провинции, куда примчался на очередную казнь. Смит еще не был врачом, только помощником, потому что не имел денег на обучение. Бернард де Сармунд не пожалел нескольких мешочков золота и в конечном счете получил прекрасного доктора. Исполнительного, молчаливого и благодарного за оказанную милость.
И вот сын повторил подвиг отца – среди грязи повседневности нашел нечто занятое! Ангел… Хрупкая белокурая птичка, щебетавшая у его ног о милости… Это выглядело слишком привлекательно!
– Господин, – комнату заглянул дворецкий. – Только что прибыл посыльный. Письмо от короля.
Проклятье! Врезать бы тростью по ближайшей вазе, да так, чтобы звон на весь особняк! Государь желал ответа, почему сумасшедший убийца до сих пор на свободе? Или опять решил прополоскать мозги на счет женитьбы? Когда же дражайший герцог осчастливит одну из своих невест фальшивыми клятвами верности? Год, отведенный на размышления, подходил к концу.
– Отлично, – процедил сквозь зубы. – Распорядись задержать посыльного. Ответ будет.
Глава 4
Кухарка Лотти была кем угодно, но не тихой соседкой. И если бы не усталость и давняя привычка к шуму, то Энджел не сомкнула бы глаз. Невозможно худая женщина храпела громче дородного мужчины. Не потому ли и жила в комнате одна?
Но спрашивать Энджел не собиралась, точно так же как кухарка не собиралась разговаривать. Ограничившись сухим «Я – Лотти», женщина быстро оделась и исчезла в дверях. Они познакомились только утром. Днем, когда мисс Пэри милостиво разрешила ей отдохнуть, в каморке никого не было. И да, герцог действительно оказался щедр. Мебель стояла добротная, а не какие-нибудь обноски, стены обиты светлыми и не самыми дешевыми обоями, а единственное окно выходило в сад. Но самым невероятным оказалось отопление! Никаких сквозняков и кровать боком прижимается к теплой стенке.
Но сил восхититься чуду не оставалось. Едва сумев раздеться, Энджел повалилась на постель и уснула. Разбудил ее грохот, оказавшийся храпом Лотти-кухарки. Сначала Энджел испугалась – незнакомое место совсем не походило на ее комнатку-чердак, в доме ненавистного братца, а скуластое лицо женщины, лежавшей на соседней кровати, в свете ночника казалось уродливой маской. Но, вспомнив где она, Энджел быстро успокоилась и снова уснула.
И в этот раз ей снилась мягкая черная топь, а слух ласкал бархатно-хриплый голос, шептавший что-то приятное.
Проснулась Энджел на смятых простынях, обнимая скрученное в ком одеяло. Вот что значит тепло в комнате! Обычно она укрывалась так, что торчал один нос.
Обменявшись сухим приветствием с кухаркой, Энджел и сама стала собираться. В кувшине оказалось довольно воды, чтобы привести себя в порядок, а на полочке красовалась новая зубная щетка и гребень. На стуле дожидались темное платье служанки и серенький чепец с передником. Белье хранилось в шкафу. Видно, мисс Пэри заглядывала, пока ее нет. Но первым делом, прежде чем почистить зубы и умыться Энджел проверила – на месте ли пуговица. Если герцог дал, пусть сам и требует назад. А пока надо придумать для нее хранилище надежнее…
Короткий стук прозвучал ровно в тот момент, когда Энджел балансировала на стуле, заглядывая на верхнюю полку небольшого платяного шкафа – есть ли там местечко?
Едва успела соскочить на пол – дверь распахнулась.
– Уже оделась, – вместо приветствия бросила мисс Пери. – Хорошо. Время завтрака.
Стоило вспомнить о еде, рот наполнила слюна. Завтрак – это прекрасно!
Воодушевлённая мыслью о еде, Энджел последовала за экономкой. Мисс Пэри вела ее к лестнице для прислуги. Вчера девушка хоть и была измучена до полусмерти, но постаралась запомнить маршрут. И совсем дом господина де Самунда не мрачный! Много дерева и окон, всюду картины и прекрасные статуэтки… Но в меру! Удивительная гармония строгости и роскоши.
– Покойная миссис де Сармунд расстаралась, – пояснила Матильда, заметив интерес к обстановке вокруг. – Прекрасная женщина была, храни ее Создатель.
От желания узнать хоть немного больше покалывало кончик языка, но Энджел позволила себе лишь кроткое:
– Очень красиво, мисс Пэри.
Наградив ее странным взглядом, женщина пошла дальше. Вместе они спустились на первый этаж в столовую, где обедали слуги.
Их появление было встречено тишиной. Людей было на удивление не много – около дюжины, все с разной степенью любопытства смотрели на нее. А белокурая Клэр ещё и со злобой.
Энджел поежилась. Неприятно, но все-таки лучше, чем когда тебя хватают за руки пьяные дружки братца на унизительных «смотринах».
– Познакомьтесь с мисс Энджел Нилл, – представила ее экономка. – С этого дня девушка работает и проживает в этом доме.
– Доброго утра, дамы и господа… – голос дрогнул от волнения, и Энджел замолкла.
Клэр хищно прищурилась. Того и гляди съест вместо утренней каши. Не желая портить аппетит перекошенным лицом красавицы, девушка сосредоточилась на разглядывании остальных слуг.
По большей части все старше нее. Двое подростков-мальчиков, очевидно – посыльные, а вот горничные – женщины возраста мисс Пэри. Из мужчин достаточно молод только один: черноволосый, с ясным и очень пристальным взглядом. Энджел торопливо отвела глаза – она тут не ради знакомств.
– Время для завтрака продлевать не буду, – подал голос дворецкий, который тоже находился тут, – кто не успеет – не мои проблемы.
– Поддерживаю, – сухо добавила мисс Пэри, обращаясь к женщинам.
Строго тут… Ложки снова застучали.
– Твое место там, рядом с сестрами Оттис, – указала на стул в самом уголке рядом с двумя очень схожими горничными.
– Благодарю, мисс Пэри.
Наградив ее ещё одним пристальным взглядом, женщина развернулась, и пошла к центру длинного стола, делившегося на мужскую и женскую половины.
Махнув рукой на странное поведение мисс Пэри, Энджел заторопилась к своему месту. Золотистые гренки выглядели так аппетитно! А этот удивительный запах цветочного чая! И что это на столе, сахар?! О-о-о, как же суметь отрыть рот и не закапать слюной передник? Последний раз она пробовала сладкое когда ещё был жив дядя Ральф – родной брат мамы. Он так часто баловал свою «маленькую Энджи», и заботился о своей сестре – юной Мелиссе Нилл, когда их родители отреклись от дочери, только лишь за то, что она отказалась убивать приплод.
Прикусив губу, Энджел аккуратно расправила подол и села на отведенное место. Казалось, все сейчас смотрят на нее… Бросив осторожный взгляд в сторону одной из сестер Оттис, подхватила со стола салфетку и точно так же расправила на коленях. А вот теперь можно за ложку браться…
Но, сняв с глубокой чаши крышечку, Энджел едва успела подавить разочарованный стон. Так мало! У ее соседок куда больше, а тут всего лишь половина, и крупа сварена явно не на молоке… И гренок рядом нет, только сухие лепешки…
Проглотив обиду вместе со слюной девушка занялась предложенным. Надо помнить свое место. И слова мисс Пэри о том, что много ей нельзя. Обойдется как-нибудь без этих замечательных румяных греночек… И белоснежных кусочков сладости…
Каша исчезла в два счета, хлеб тоже. Старательно собрав все до крупинки, Энджел подхватила чай. Внимание к ней ничуть не ослабло, наоборот, стало пристальней. Девушка похолодела… неужели она повела себя некрасиво? Может, стоило есть медленнее? Но каша оказалась удивительно вкусной. И сытной.
– Спасибо, – первой из-за стола встала хмурая Клэр. Глаза девушки не просто горели – метали молнии.
– Сегодня поменяешь постели на втором этаже и освежишь занавески, – тут же отозвалась мисс Пэри.
– Помощницу бы мне, – нагло заявила Клэр, – вот новенькая, как там ее… а, Эмма…
В лицо бросилась краска. Энджел голос потеряла от возмущения! Белобрысая змея назвала ее общим именем*! А сама-то! Такая же прислуга! Но пока Энджел мучительно подбирала слова для ответа, мисс Пэри осадила нахалку коротким:
– Закрой рот. Выполнять!
– Как прикажете, мисс Пэри, – елейно пропела Клэр.
Еще и передразнивает ее! Но под строгим взглядом экономики Энджел не рискнула затевать ссору.
– И в прачечной поможешь, – добавила мисс Пэри.
Скорчив злую рожицу, Клэр небрежно поклонилась и выскочила из столовой. За ней поднялся молодой мужчина – тот самый, с черными волосами.
– Займусь крышей, мистер Саммерс, – обратился к дворецкому. – Левое крыло ещё не осмотрено.
– Ступай, Вильям.
Один за одним слуги вставали, а мисс Пэри или дворецкий – мистер Саммерс – распределяли между ними работу.
Энджел сделала последний глоток чая и тоже встала.
– Благодарю, – произнесла вполне искренне. Пусть взять сахара рука не поднялась, но желудок сыт, а это главное.
Мисс Пэри задумчиво разглядывала ее несколько секунд.
– Поблажек я не терплю, – произнесла, наконец, – запомни это хорошенько. Но и работница из тебя сейчас никакая…
– Я могу…
Энджел нервно прикусила губу, напоровшись на стальной взгляд.
– … Прошу прощения, мисс Пэри.
– Поработаешь в библиотеке, – продолжила экономка. – Надо смахнуть пыль с книг да заменить светильники. А вечером приведешь в порядок платье. Пустой мешок на палке и тот лучше выглядит.
Энджел стыдливо спрятала руки за спину. Ну да, великовато. Но у нее не было времени исправить. К тому же где взять нитки с иголкой… и можно ли?
– Пойдем, Энджел, – почему-то вздохнула мисс Пэри. – Выдам тебе светлячков.
Светлячками назывались амулеты, источавшие магическое сияние. Их, как и другие подобные штучки, делали артефакторы – тоже аристократы. Они создавали из железа удивительные вещицы и напитывали их силой. Самые одаренные могли собрать голема, а другие – лишь крохотного светлячка.
И все же только богатые могли позволить себе пользоваться услугами артефакторов. И, судя по полной корзине тускло сиявших кружочков с оттиском молота и шестерёнки, в финансах герцог де Сармунд стеснен не был.
Стоило вспомнить внимательный взгляд черных глаз, как сразу стало душно, словно передник был завязан слишком туго. А какие у него необычные волосы! Перец с солью, будто мужчина поседел раньше времени. На висках немного светлее, к затылку темные, а вот брови угольно черные, широкие… и небольшая морщинка между ними – Энджел ее заметила… Но ему шло. Очень… И черный камзол, ладно сидящий на подтянутой фигуре. Никакого пивного брюха! А плечи такие широкие, сильные…
Замечтавшись, она чуть не врезалась в мисс Пэри. Едва успела остановиться, крепче прижимая к себе корзинку со «светлячками».
– Ну, вот и библиотека, – экономка распахнула перед ней двери. – Менять умеешь?
Пришлось виновато вздохнуть – откуда ей уметь? Ненавистный братец Джейкоб быстро спустил наследство, им и на свечи не всегда хватало. Энджел бессильно стискивала зубы – ее мать и дядя столько трудились, и ради чего? Ради лицемерного увальня, который и братом ее считался только по церковным бумагам. На деле же в их жилах не текло ни капли родственной крови.
– Смотри! – скомандовал меж тем мисс Пэри. – Берешь светильник вот так… снимаешь крышку, достаёшь отработанный амулет… Следи, чтобы пазы совпадали и метка всегда смотрела вверх, иначе не сработает…
Женщина ловко справилась с настольной лампой в виде морской нимфы, держащей луну, а в завершении легко стукнула по ночному светилу.
– Ох! – только и могла произнести Энджел, наблюдая, как разгорается шарик. Воистину чудо!
– Теперь твоя очередь.
Оглянувшись, девушка подошла к столу у окна. Взяла дракона с кристаллом в зубастой пасти и, осмотрев его очень внимательно, подцепила ногтем одну из чешуек на животе. Мисс Пэри одобрительно хмыкнула.
Вот со светлячком было труднее. Амулет крепко сидел в убежище, пришлось изрядно попотеть, чтобы суметь его вытащить. С коротким щелчком на место отработанной пластины встала новая. Энджел тихонько прикоснулась к кристаллу – выглядит так хрупко! Но хрусталь не рассыпался на части, наоборот – в его глубине вспыхнули мерцающие искры, быстро превратившиеся в свет.
– Очень хорошо, Энджел, – похвалила мисс Пэри. – Дальше – сама. И кстати – за испорченные вещи платишь из своего кармана. Дракон стоит пятьдесят золотых.
Пятьдесят! У нее затряслись руки, а довольная собой мисс Пэри удалилась прочь, оставляя ее один на один с ужасно дорогими лампами.
Но делать нечего…Надо! А может, стоит потренироваться на чем-то попроще? Вот на стенах – вроде бы просто свечи, даже без завитушек. Где там стремянка…
Искомое нашлось спустя минут пятнадцать упорных поисков. И да, тут светлячки менялись куда легче! Через три успешно обслуженных лампы Энджел чувствовала себя гораздо увереннее. Даже губы кусать перестала. И смогла как следует оглядеться.
Роскошное место! Два этажа, паркет выложен хитрым узором, есть и мягкие диванчики, и ниши, где можно спрятаться от всего на свете. И, конечно же, книги. Много-много! Большие и маленькие, старые и блестевшие переплётами… Наверняка герцог любит читать. Ах, ну почему она не закончила школу?
Но стоило вспомнить попытку обучения, все настроение пропало… Как-то раз мама отправила подросшую Энджел на занятия в ближайшую церковную школу. Их семья достаточно обжилась на новом месте, появились сбережения – уже не приходилось считать гроши. Несколько серебряных монет не опустошили бы карман. И первый год прошел очень даже хорошо, несмотря на то, что получалось заниматься лишь дважды в неделю. Но на следующий год в их класс пришел другой учитель, обещавший новые знания…
По коже пробежался озноб. Да уж, знания оказались воистину новые! После одного из занятий Энджел наотрез отказалась учиться… Но долой скверные воспоминания!
Закрепив очередного светлячка, она прикоснулась к шнуру свечки, проверяя, все ли хорошо. Светильник засиял мягким золотым светом. Чудесно! А это что?
Взгляд запнулся за книгу, торчавшую больше прочих, словно ее задвинули не до конца. На обложке – прекрасная картинка: юная девушка, закутанная в белоснежную ткань, сидит у воды, а рядом склонился одетый в странную короткую юбку мужчина. А внизу надпись на незнакомом языке.
Она оглянулась. В библиотеке пусто… И рука сама потянулась к книге. Наверное, там есть картинки! Ничего ведь не случится, если она посмотрит немного…
Потянув за корешок, Энджел схватила добычу. Да, картинки были! Такие красочные и непонятные! Девушка-дерево и рядом печальный златокудрый мужчина, силач, что боролся с огромным львом, страдалец, прикованный к скале*… А какие буквы! Каждая – творение самого Создателя. Такие завитушки и росчерки… Восхитительно!
Энджел во все глаза разглядывала чудесную книгу. Пальцы подрагивали от восторга и дыхание сбивалось. Но было немного обидно. Среди букв прятались волшебные истории, а у нее нет знаний, чтобы их прочесть… Вот если бы родной язык – тогда бы она сумела.
Вдруг сердце тревожно стукнуло. Вниманием еще владели нежные краски, но пальцы замерли, так и не перевернув страницу. И по спине пробежал холодок…
– Не отвлекайся, будь любезна. Представь, что меня здесь нет.
Вскрикнув, Энджел дернулась. С громким стуком книга приземлилась на пол, и она сама чуть не упала следом. Но опора под ногами так же резко стала устойчивой.
Стремянку держал герцог.
***
«На первый взгляд – аккуратна и сдержана, мой герцог»
У Саммерса глаз наметан, Дэвид поклясться мог – за завтраком мужчина следил за каждым вздохом девчонки. Но, черт возьми, о какой аккуратности может идти речь, если у новой горничной дырявые руки?! Уронить одну из его любимых книг! Его первую работу!
Вцепившись в поручень стремянки, девчонка смотрела на него круглыми от шока глазищами. Вся побледнела, губы прикушены до крови…
Густая волна жара толкнулась в пах, и линии татуировок кольнуло крохотными молниями.
– Подними книгу.
Моментально исполнила. Соскользнула вниз с изящной неловкостью и почти упала на колени… так близко от его ног.
Тонкие пальцы подхватили книгу.
– Посмотри на меня.
Робкий взгляд вверх, и последние иллюзии рассыпались прахом, освобождая жадное «Хочу». Черт возьми, это слишком роскошно – испуганная белокурая малышка, так послушно выполняющая его приказы. Без упрямого взгляда и раздражающих возражений. А руки помнят, какая она лёгкая… Ничего не стоит схватить девчонку и бросить на ближайший диван. Разодрать в лоскуты платье, оставляя юную мисс обнаженную и беззащитную. Скрутить так, чтобы шевельнуться не могла, и вклиниться в девственную плоть, клеймя Ангела собой.
Вспыхнувшая перед глазами картинка обожгла сознание. Пришлось сжать кулаки, отгоняя настырное желание. Больше никаких связей с прислугой! Пусть этим балуются в других домах, ему же за глаза хватило и одного «развлечения».
– Простите, господин…
Девушка поднялась на ноги, с поклоном отдавая ему книгу. А кисти как у аристократки! Да, с обломанными под корень ногтями и загрубевшими от работы пальцами, но сама форма! Несколько процедур у мастериц из «Алой ночи» – и к ногам ангелочка швырнут мешки золота, выкупая девичью невинность. Он бы поучаствовал в торгах… Проклятье, что за идиотские мысли?! Эта хилячка не выдержит и двух ударов тростью.
Дэвид хмуро оглядел склонившуюся перед ним девушку. По всем правилам надо бы выставить неумеху за дверь. Каждая горничная выбиралась из двух десятков претенденток. Но магия колючими толчками бесилась в венах, протестуя доводам разума. Возможно, он слишком строг? Если смотреть объективно – ничего дурного не случилось. Книга цела и не помята, да и экономка расщедрилась на скупую похвалу…
– Пока мне нечем упрекнуть Энджел, господин де Сармунд. Слегка пуглива разве что, но ведь и освоиться нужно время.
Пуглива – не то слово. Не такого он ждал от трущобной девчонки. Там нервным барышням не место.
– Без разрешения вещи не трогать, – поставил книгу обратно на полку.
Девушка проследила за его движением, и бледные скулы слегка порозовели, добавляя и без того очаровательному личику совершенной прелести.
– Что такое?
Девушка вспыхнула ещё сильнее.
– Ничего, господин…
– Отвечай!
– Вы… Вы так легко… Без стремянки…книгу поставили… Простите, господин! – выпалила и совсем сникла, комкая в руках серенький передник.
Напряжение, довлевшее над ним после чашечки чая, приправленного королевскими наставлениями, резко пошло на убыль.
Дэвид давно привык к женскому восхищению, искреннему или нет – всего было в достатке, но обращать внимание на такую безделицу… И двух суток не прошло, а маленькая горничная удивила его по крайней мере трижды.
– От кого ты убегала?
Румянец резко схлынул.
– От моего брата, Джейкоба Нилла. Сводного брата, – поправилась тут же, словно предугадывая уточняющий вопрос.
– Почему?
– Он хотел меня… ммм… выдать замуж. В уплату долгов.
Не редкость в трущобах. Только девушек не держали до девятнадцати лет. Отдавали ещё девочками, и часто за мужчин втрое старше.
– Почему не отдал раньше?
Энджел опять прикусила губу. Облегчение, что герцог не стал злиться, растаяло весенним снегом. Ответ был прост, и безумно труден. И она точно знала, что стоит начать говорить, как из глаз хлынут слезы, а расплакаться перед мужчиной казалось ужасно стыдным. Она и так выставила себя дурой. В который раз. Но объяснять про траур из-за смерти мамы и дяди Ральфа… Может, Джейкоб и продал бы ее раньше, но был слишком занят грызней за наследство и образом «любящего» родственника. Да и его мамаша сдерживала притязания сына. До поры до времени.
– Не знаю, господин…
– Я не терплю лжи!
В бархатной глубине звякнула сталь. О, Создатель… Герцог мог бы вести за собой армию, его приказов невозможно ослушаться!
– Пожалуйста, мой герцог… Был траур… Нет, мне… Слишком трудно.
От давящего взгляда слабели коленки и сохло в горле. А стоило робко взглянуть в чер