Цикл «Видящий». Книга 2. «Третья сила»

Глава 0

Сознание – что же это за зверь такой?

"Ты никогда не задумывался, о том, что вполне возможно, ты застрял внутри неисправной и чрезвычайно опасной симуляции, которую контролирует депрессивное суицидальное сознание?"

цитата из сериала "Маньяк"

Вот и я постепенно начал задумываться о том, что я попал в какую-то депрессивную и суицидальную матрицу, пережив всё то, что было недавно в моей жизни… А как тут не загрустить и не задаться вопросом – Да где ж я так нагрешил? – вся эта суета, бег, спасение собственной жизни и вся та ересь, которая изменила мою жизнь, прочно стояли перед моими глазами и будоражили мой и без того воспалённый мозг. А больная с детства на всякие страшные вещи фантазия нагоняла на меня ещё больше страха и ужаса. Посудите сами, кто я такой? Я простой ра-бо-тя-га, который всю свою жизнь только и делал, что работал и работал. У меня не было семьи, детей и даже девушки. Максимум, что из отношений у меня было это четыре года встречаний в возрасте от шестнадцати до двадцати лет и то они закончились весьма неудачно для меня. Да что там отношения? У меня и на себя времени-то не было толком. Уходишь из дома в шесть-семь утра, возвращаешься в шесть-семь вечера, а то и позже, а после небольшого перекуса втыкаешься в компьютер и сидишь до поздней ночи, чтобы хоть как-то разгрузить опухший за целый день стресса и нервов день. И даже отпуска на это не хватает, что говорить о мимолётных выходных… Ты их так долго ждёшь, строишь планы, а они собаки сутулые берут и кончаются в самый неподходящий момент, когда ты только-только начал отдыхать и только вчера забыл о работе. Закон подлости и никак иначе.

А если возвращаться к страхам, то тут всё ещё проще. Если сложить всё то, что я пережил за какие-то сраные две недели ранее и представить, что так будет продолжаться и дальше? Как вы думаете, захочется ли мне открывать глаза и возвращаться в тот ад, после которого я лежу в отключке? Ну конечно нет, я же не мазохист!? А хотя, что тут душой кривить… Мне есть, зачем продолжать жить и барахтаться в этом настое из проблем, насилия и денег. Ответ, увы, прост. Это мои родные и долбанные интерес к тому, чем же всё закончится в итоге, если закончится. Ну и да, есть у меня ещё один интерес… А именно Ана Мария. Угу, она единственный человек, к которому у меня за последние десять, а может, и больше лет возникли хоть какие-то тёплые чувства. Ни с кем другим мне не было настолько приятно общаться или просто быть рядом. И конечно мне хотелось посмотреть, к чему меня приведёт эта тяга к ней. Да и я просто хотел разобраться во всём, что связано с моими новыми возможностями, этим Советом и Механизмом. Ну не умер во мне в мои тридцать три года ни романтик, ни приключенец.

Как бы сказать, я же ну совсем ничего не понимаю. Ни про этот дар Видящего, ни про этот Механизм. А уж тем более я не понимал всех этих людей в Совете. Ну, есть мои способности, ну есть этот Механизм, ну да им какое до этого дело? Что обязательно гоняться, бить и убивать всех направо и налево ради какого-то мифа или записей, которые они где-то и когда-то прочитали? Ну, бред же? Разве нет? Кто вообще в здравом уме повёлся бы на мнимые и мифические сокровища, которые хрен знает где, хрен знает, как их найти, да и вообще хрен знает, существуют ли они в принципе? Ну, точно не я. Ведь я всегда мнил себя прагматиком и не пускался в поиски и приключения, которые меня могут ни к чему не привести, с детства такая хрень, вот уж там-то я набегался за такими вот «Хвостами фей». По видимому такие богатеи и люди, которые уже просто не знают, куда ещё деть своё время и огромные деньги, и могут поверить в это. Собственно, судя по всему так и есть, раз их в этом Совете так много.

Интерлюдия 1

Ана Мария стояла напротив кровати и наблюдала за мерно спящим Михаилом. Вернее на то, что было Михаилом ещё менее недели назад. Дело в том, что когда она и все в Совете осознали кем, куда и как был похищен Видящий, то заочно уже попрощались с ним. И каково же было их удивление, когда они, прибыв в Англию всем своим дружным составом, к замку Бакера, обнаружили ещё дышащего и полуживого Михаила? Без преувеличения они были поражены. Даже не тем, что он таки умудрился выжить, а как он это сделал. Когда Ана Мария увидела тот разгром, который царил снаружи и внутри замка она была в шоке. Воронки от взрывов, кучи гильз, дыры от пуль и взрывов в стенах замка, литры крови впитавшиеся в землю и пол. А посреди двора, возле лесничей сторожки, на земле, трясущееся в агонии боли тело Бенджамина, с переломанными конечностями, искажённой гримасой на лице и белёсыми глазами. Зрелище было то ещё. Но при всей этой картине Михаэль был жив. Да, он был изрядно потрёпан, весь в синяках и ссадинах, но жив. Это не могло не радовать Ану Марию и она первым же делом кинулась к нему и приказала сопровождающим оказать всевозможную помощь ему, что собственно и было сделано ими. А после его погрузили на носилки и транспортом доставили в резиденцию Лоренцо в Риме.

Каждый раз, когда она наблюдала за чрезмерно быстрым восстановлением Михаила, перед её глазами возникали образы увиденного в Англии и каждый раз она поражалась тому, как и чего Михаэль перенёс и чего смог добиться. И каждый раз она приходила к мысли, что это по какой-то причине трогало её закрытое и недоверчивое сердце, отзываясь теплом и надеждой. Надеждой на то, что ему действительно можно доверять. Ведь в её окружении таких людей не было со смерти матери, она не могла доверять никому в этом мире. Ни прислуге, так как они сразу же докладывали обо всём её отцу. Ни редким друзьям и знакомым, так как они не понимали её и то положение в котором она находилась. Ни тем более отцу, которые чрезмерно пёкся о ней и держал в позолоченной клетки всё время контролируя её и её жизнь. А после того, как ей исполнилось шестнадцать лет всячески навязывал ей очень и очень выгодные для него партии, силясь отдать её под венец подороже. И увы никакие успехи в тренировках, навыках и знаниях не могли доказать, что она уже не маленькая девочка и имеет право выбирать себя и свою жизнь сама, без чьей-либо указки.

Она смахнула упавшую на глаза прядь золотых волос, печально вздохнула и выгнала прислугу, которая кружила вокруг спящего Михаила из комнаты, оставшись с ним наедине. Дело в том, что она вот уже неделю ждала, когда он придёт в сознание, чтобы поприветствовать его и просто побыть рядом. И он иногда приходил в сознание, будто отзываясь на её внутренний зов, но лишь на мгновение, чтобы после снова уйти в забытие. И в этот раз произошло всё также. Она на несколько секунд открыл глаза посмотрев на неё мутным взглядом и снова отключился, а она не успела сказать, что он в безопасности и что он не один.

– А, дочь, ты снова здесь? – прозвучал голос Энрике со знакомыми ей в нём нотками раздражения, – чего ты добиваешься находясь тут у его кровати?

– Да отец, я здесь, – констатировала факт Ана Мария, которая ориентируясь на интонацию отца научилась давать ответы так, чтобы он не раздражался и не пускался в пылкие речи о том или ином, – я решила узнать пришёл ли в себя Видящий и всё ли у него хорошо.

– Ана Мария, тебе не пристало быть здесь и печься о его здоровье. У меня куча слуг и докторов, которые следят за ним воочию и удалённо. Ты же знаешь, что как только он очнётся, мне сообщат, – с тем же раздражением сообщил отец и сложил руки на груди, – я ведь тоже заинтересован в сохранении такого ценного актива в зоне влияния нашей семьи. Ты же знаешь это, верно?

– Да отец, я знаю, – без эмоционально ответила Ана Мария. Так как в очередной раз убедилась, что её отец ко всему и всем относится как к вещам и делит их на полезные и нет. Как собственно и к ней, – ты что-то от меня хотел? Для меня появилось задание?

– Да, всё так. У меня есть задание для тебя, – он нахмурился глядя на Ану Марию и то, как она смотрела на Видящего, отвернулся и двинулся в сторону своего кабинета, – иди за мной, я тебе сейчас всё объясню.

Ана Мария проводила взглядом отца и вновь вернулась к Михаилу. Она тяжело вздохнула, подошла ближе и провела своей рукой по его руке, покрытой порезами и ссадинами, и прошептала, глядя на его лицо.

– Приходи в себя скорее, Видящий, я очень жду тебя, так и знай, – она подмигнула ему, развернулась и пошла за отцом.

Глава 1

Я уже какое-то время лежал на больничной койке, изредка приходя в себя на краткий миг. Я смутно видел и слышал суету вокруг меня и пищащие звуки аппаратов, которые были закреплены на моём теле. Я приходил в сознание и, чувствуя, что всё моё тело болит и ноет, будто меня трактор переехал. Но спустя две-три секунды отключался и снова падал в забвение, как мне казалось. Но так мне казалось лишь первые два раза. Как выяснилось мои новые силы и полученное ранее усиление дали рост моему сознанию и оно, пока загадочным для меня образом развилось и стало шире, что ли…

В общем, дело в том, что когда я отключился в третий раз, то я не попал в темноту, а открыл глаза в каком-то сюрреалистическом месте. Это место выглядело, как кусок паркетного пола, который висел где-то, я даже не могу сказать где. Будто в космосе. Словно вокруг была только пустота, наполненная странными и бурными потоками силы, всевозможных оттенков фиолетового спектра. От бледного, почти белого до насыщенного, почти чёрного. Потоки плыли, расходились и соединялись, завихрялись и сталкивались, с разной скоростью. Они были разной толщины и длины, но все эти потоки создавали какой-то своеобразный живой узор, который завораживал меня, каждый раз, когда я попадал в это пространство. Видя его, меня словно втягивали в него, и я замирал на какое-то время, а затем, осознав, что стою с открытым ртом какое-то время, отводил взгляд и осматривался.

А помимо этого пространства тут были ещё, невесть откуда взявшиеся, предметы. Ну, вот стол, например. Как он вообще сюда попал? Или табурет? Кто его вообще сюда поставил? В общем, как всегда в моей жизни и происходило, вопросов было гораздо больше, чем ответов… Эх… опять сам, всё сам… ни тебе подсказки, ни тебе доброго волшебника-помощника. Обидно, блин. Ведь я всегда считал, читал и видел то, что куда бы ни попал главный герой книги, сериала, кино и прочих фантастических вымыслов, у него всегда находился кто-то или что-то, что подсказывали ему, куда двигаться дальше. С чего начать или что качать, это я про игры. А у меня вот как всегда, всё по взрослому, только жесть и только хардкор!

Ах да, чуть не забыл, у меня же тоже было, что-то подобное. Лара, что является хранительницей Механизма. Дааа, она же мне что-то подсказала, ведь так? Ха, ха, и ещё раз ха! А вот и нет. Она лишь подтвердила мои собственные догадки о моей силе и Механизме, назвав меня ещё малым и глупым, а после как в соулс-лайк играх дала направление. Мол, тебе надо расти туда… не знаю куда. И отобрать силы или отдать свои таким же, как и ты. А ещё что у меня три пункта развития: тело, дух и разум. Вот и всё, а как это делать, зачем и почему, понятия у меня так и не прибавилось. Ах да, я забыл… Ведь она сказала, что мой мир не единственный. Точно! А где остальные миры и как попасть туда? Всё как в классическом русском фольклоре, догадайся ты, мол, сам. Мда… вариантов тут особо не много, учитывая, что если мой удел подобие соулс-лайк игры, то чую я, моя «игра» пахнет не цветочками. А моя может и не совсем чахлая, но и не мощная точно, тушка, будет получать по тыкве даже не десять или двадцать раз, а гораздо больше. Когда я играл в эти игры, я закипал так, что моя пятая точка была готова расплавить стул, на котором я сидел. И я просто хотел разбить монитор, чтобы больше не видеть уже бесящую меня до зубовного скрежета надпись о моей вот уже десятитысячной смерти, от рук очередного босса великана.

Так вот, я был в пространстве, которое я не знал и не понимал, но при этом, каждый раз, когда я там открывал глаза, то там появлялись новые вещи, которых там раньше не было. Ну, например, на пятый раз там появился огромный монитор. А на десятый там уже стоял мощный сервер с клавиатурой и мышью. Ну и конечно, первое, что я сделал, это то, что я включил его, нет, ну любопытно же. Всё включилось и на экране как кабельном телевидении показались папки. Так-с «воспоминания», я тыкнул на неё, и передо мной разверзлась целая простыня файлов с названиями в виде дат, номеров и названий знаковых событий в моей жизни. Ого! Да тут была картотека моей жизни! Ух, здорово, наверное… Я открыл последний файл с названием «Усиление сознания». На весь экран открылась картинка от первого лица, где я держу за голову Бакера, и туман выходит из его глаз и втягивается в мои глаза. Ага. Так вот как я смог попасть сюда? И теперь мне понятно, как прокачивать свои способности разума. Зрелище конечно не из приятных, но ему, я считаю, досталось за дело и всё тут! Я просмотрел ещё несколько файлов, но к сожалению не нашёл ничего интересного и нужного мне сейчас. А затем сел уже не на табурет, который был тут изначально, а на очень удобное и мягкое кресло, как у тех блогеров, которые делают многочасовые стримы. Ну, захотелось мне комфорта и мягкости под пятой точкой видимо, чего тут лукавить. А, тем более что со временем я догадался, что я нахожусь в собственной голове и почему бы мне самому себе не сделать приятное? Вот взял и сделал.

А вообще я назвал это место «Храм сознания». Может и немного пафосно, но зато это было правдой. Дело в том, что постепенно небольшой кусочек пола со столом и стулом начали расползаться на большие площади, и теперь у меня было часть окна, и даже две стены. Я думаю, на этом дело не закончится, так как каждый раз, когда я попадал сюда, то площадь и высота моего Храма становились больше и даже увидел, что на вновь появившейся стене есть зачатки двери, а значит у меня тут минимум две комнаты. А где-то на пятнадцатом входе сюда я застрял совсем надолго, так как увлёкся тем, что обнаружил книжную полку и несколько своих любимых книг. Зачитавшись, и только после завершения чтения одной книги я опомнился, попытавшись снова прийти в сознание.

Ах, да, выход из Храма я так и не освоил. Ну не понимал я как из него выйти, поэтому сделал простой вывод. Что это место как сон, а поэтому мне нужно просто разбудить себя. А как это сделать проще всего во сне? Да, правильно! Нужно просто убить себя, и всё! Собственно биться головой о стену, пол или стол я счёл не совсем приятным, поэтому каждый раз я просто выпрыгивал в окно дворца. Ага, как сраный супермен с трусами поверх штанов. Прыгал, разбивал его и тупо летел отвесно вниз. Поначалу я довольно изрядно ругался и матерился, а после просто привык к неизбежному и просто молча падал в небытие, а после открывал глаза в реальности.

Спустя какое-то время я понял, что нынешнее состояние моего тела не могло поддерживать моё сознание на нужном мне уровне и то ли из-за инстинкта самосохранения, то ли из-за препаратов, не удерживало меня в сознании больше пяти минут. Поэтому я решил пока отложить попытки выйти из Храма сознания и стал изучать свои воспоминания. Хоть на экране были и другие папки, но они почему-то не открывались и были заблокированы. Возможно, они откроются после нужного развития моего сознания в будущем? Может быть… Итак, я просматривал последние события в моей жизни. У меня был доступ ко всем функциям стандартного проигрывателя видео и ещё пара забавных инструментов. Например, я мог выделить область на картинке и увеличить её. Или вот, например, я мог вычленить один тип восприятия, например слух, за это отвечал значок в виде уха. Тогда картинка становилась чёрной и воспроизводились только звуки, которые я мог слышать тогда, когда было это воспоминание. Или вот значок руки, при нажатии на который отключался звук, и на экране оставалась временная шкала и слова, выражающие тактильное восприятие, которые я ощущал в момент воспоминания. Но вот, увы, я так и не понял ещё один значок, который выглядел в виде спирали, при нажатии на который время шло, но больше ничего на экране не отображалось. Я не стал заморачиваться и пока отложил разборки с этим значком на потом. В общем, этот компьютер был похож на тот, что был в пещере Бэтмена из одноимённого фильма и комикса. Правда, я , увы, не был ни супергероем, ни хотя бы детективом.

Ну, да и ладно, мне и так хватало занятий, пока я сидел тут и не мог вернуться в реальный мир. Я продолжал читать книги, появляющиеся в моём сознании до тех пор, пока не понял, что какую бы я книгу не взял, она автоматически появлялась в моих мыслях, и я мог построчно читать её, не открывая. Поэтому я перестал читать и принялся дальше изучать события последних дней. Я подчеркнул для себя, что теперь я знаю то, что за нападениями на себя стоял не кто иной, как Бенджамин Бакер. Он и обладал силой, схожей с моей. Он отобрал её у такого же видящего, как я, но с меньшим развитием. Путь отбирания был мерзким судя по всему. Ну а как ещё назвать изъявите и вживление чужих глаз самому себе? А я, получается, просто извлёк из его глаз эту силу. Ну и да, Бакер должен быть ещё жив, я не убил его, это точно. Я же не убийца и не Рэмбо или какой-то ещё очень крутой дядька из боевиков моего детства, которые косили людей из пулемёта с бесконечными патронами пачками. Да, он должен быть жив, но я очень надеюсь, что он больше не сможет строить мне козни и отстанет от меня, наконец. Ну а ещё я знаю нескольких шпионов в семьях Совета лично и в лицо, так сказать. И как только я приду в сознание, мне нужно будет что-то с этим сделать. Это охранник из ребят Романа в семье Феликса и белоголовая помощница главы семьи Дюпон, которая ещё в самом начале получения мной сил пыталась как те хулиганы из фильма, меня зрения лишить. Надеюсь, мне поверят Лилу и Феликс и хотя бы проверят их. Так как я не уверен, были ли они под контролем Бакера или нет и спал ли его контроль после лишения его сил. Хоть их цвет глаз и был похож на цвет глаз Бенджамина, но они могли и добровольно служить ему. Да и, кстати, при том сражении в замке я без каких-либо особых проблем смог подчинить себе около двадцати человек, когда как Бакеру подчинялись около ста пятидесяти. Какие-то странные пропорции, если честно. Хоть мои способности и были мощнее, чем у Бенджамина, но вот количество подчинённых было разным, от чего так и почему, я пока не понимал. Или возможно это тренируется как-то, как тогда сказала мне Лара, что я могу вести свой дар туда, куда ему нужно и развивать его так, как захочу. А возможно всё проще? Бакер не был видящим и не мог развивать дар, поэтому он пользовался только одной силой, которая являлась тем, что подчинила людей, вот и всё. Ну, с этим я сейчас тоже не смогу разобраться дальше, для этого мне нужны люди, а в моей голове их увы не было.

Прошло ещё какое-то время, и я начал тупо скучать в своём Храме сознания. Если честно, мне надоели книги и компания в виде фильмов из прошлого. Эх… Вот бы сейчас видео игру сюда установить! Вот тогда бы я с удовольствием залип в неё на какое-то время. Какую-нибудь РПГ с хорошим сюжетом, километром квестов и побочных заданий. В открытом мире и часов на сто с плюсом, вот тогда было бы весело. Ну, или просто хотя бы сапёра или пасьянс сюда поставить, чтобы хоть как-то время убить!? Ну, пожааалуйста! Но нет, всё по взрослому, только жесть, доступ к памяти, книгам и прочая бесполезная сейчас хрень. Даже кровати тут нет… Мог бы для себя и расстараться в кой-то веке и дать занять себе хотя бы приятное горизонтальное положение. Но нет, только хардкор, только сидеть на затёкшей заднице. О! Точно! Я лёг на пол и стал вглядываться в свод из потоков энергий, которые живо крутились в дыре над потолком моего Храма, он ещё не до конца сформировался. Я лежал и смотрел, пока меня не начало затягивать в эти потоки. А после передо мной что-то очень ярко вспыхнуло, я зажмурился и услышал тихий хлопок.

Глава 2

Я мерно посапывал на подушке, а сквозь сон мутно слышал, что в комнату кто-то зашёл. Я почувствовал тяжёлый взгляд на себе и стал возвращаться к реальности, а когда моя интуиция на пару с чувством самосохранения забили тревогу я резко соскочил с кровати подкинув одеяло в воздух и кулëм свалился с кровати на пол. Падая на спину, я увидел, как в районе места где я ранее находился в воздухе летали какие-то пыльные массы, а упав, увидел ноги незнакомца, они были завëрнуты в тёмную ткань. Его ноги бесшумно двигались к кровати, а я затаив дыхание перевернулся на живот и стал тихо подползать к углу кровати, чтобы рассмотреть нападавшего. Я присел, выглянул из-за кровати и увидел небольшую фигуру, судя по характерным выпуклостям в некоторых местах, это была женщина, я осмотрел её ещё и увидел у неё в руке пистолет. Она резким движением вскинула упавшее на кровать одеяло, а затем резко стала осматривать комнату, ища меня глазами. Но звуки из-за двери отвлекли её внимание и она отвернулась от места, где сидел я. Мне было до одури страшно, а всё тело болело, я сидел, а меня пробила дрожь и холодный пот, от того, что я в очередной раз избежал смерти. А затем по мне прокатилась ярость и гнев на всех этих чёртовых сволочей, которые пытаются так или иначе продырявить мою драгоценную тушку! Это чувство было столь сильным и всепоглощающим, что я не осознавая, что делаю резко напряг ноги и руки и стремительно бросился на неудачливую убийцу. От неожиданности женщина замешкалась и не успела ничего сделать на то, что я выкинул руку в сторону пистолета и со всей мощи ударил её по руке. Её рука разжалась, и пистолет упал на пол, а я быстрым движением ноги отправил его под кровать. Затем я стал махать руками силясь ударить убийцу, но всё было тщетно, так как девушка грациозно и быстро уходила от моих ударов и сразу же сильно и больно контратаковала меня по лицу и торсу. В дверь начали ломиться, грохоча и крича. Мое сознание немного поплыло, от полученных по моей тыкве ударов, я присел и покачал головой, пытаясь сфокусироваться на силуэте убийцы. А она, стоя передо мной с торжествующей улыбкой, которая кончиками губ показалась из-под маски бросилась на меня и, прижав руками к полу и навалившись всем телом, стала душить меня руками продавливая мой кадык вовнутрь. Я задыхался и со всех сил пытался отбиться от неё, но это не помогло, она вцепилась в меня всем телом, а из-за полученных ранее ран я уже почти не имел сил на отпор. Из последних сил и крупиц сознания, которые стремительно уплывали в пустоту я схватил её за голову и вперился в её холодные голубые глаза, ненавидящим взглядом, а после отдал мысленный приказ, – Подчинись!

Убийца тут же отпрянула от меня, схватилась за голову. Она начала трястись и орать во всё горло, мотая головой, а затем упала и замерла на полу. Пока она тряслась, я снова, как и немногим ранее растирал свою шею и кашлял кровью на дорогой ковёр в комнате. Из глаз лились слезы так сильно, что я видел всё вокруг, сквозь мутную пелену. Почти на ощупь кашляя и матерясь, я подполз к убийце и стал вглядываться в её тело. Вот дрогнула рука, затем голова, а затем она открыла фиолетовые глаза и перевернулась на спину, непонимающе уставившись в потолок и моргая глазами, а затем поднялась на ноги и встала напротив меня. Она смотрела на меня пустым и без эмоциональным взглядом. Будто все чувства покинули её сознание. Я, стоя на коленях ещё раз посмотрел на неё и приказал поднять меня. Она послушно исполнила сказанное мной и подняла меня на ноги, держа меня за торс и руку. Я двинулся к кровати, и она послушно стала шагать со мной опирая меня на себя. Затем я сел и сказал ей встать напротив меня. Тем временем в дверь всё также кто-то громко ломился, но от ударов так и не было никакого смысла, я разобрал чей-то голос, который требовал принести ключи от комнаты и что на ожидания этого нет абсолютно никакого времени. Я переключил внимание на убийцу.

– Сними маску и скажи мне кто ты такая? – хрипящим и шипящим от боли голосом спросил я.

– Меня зовут Екатерина Вяземская, – снимая маску, равнодушно ответила она, – я служу дому Дюпон, я помощник главы её семьи.

– Да ты, кхе-кхе… Ты, я тебя помню! – указал я пальцем на неё, увидев белые волосы, заплетённые в косу, которая упала на плечо девушки, как только маска была снята, – ты уже пыталась меня убить ранее?

– Да, верно, но в тот раз у меня не вышло, мне нужно было выполнить задание, и я сделала повторную попытку, – снова монотонно и также бесстрастно сказала она и замерла.

– Почему ты хотела убить меня? – продолжая надсадно хрипеть и кашлять спросил я, – что я сделал твоей семье? Почему?

– Ничего.

– Как так? Просто убить и всё? Почему?

– Это п… – цвет глаз девушки вернул голубые оттенки, а она снова скривилась, а на её лице выступила гримаса боли и ужаса.

– Подчинись мне и отвечай! – выпалил я, подскочив к ней и снова заглянув ей в глаза, – ты подчиняешься только мне!

– Да, хозяин, – её глаза снова изменились на фиолетовый и девушка, встряхнув головой, снова замерла передо мной.

– Уф… ух… за-зачем ты хотела убить меня? – я рухнул на пол, пополз к кровати и, напрягаясь всем телом, стал забираться на неё.

– Я не хотела вас убивать, хозяин. Я исполняла приказ, – вновь без страстно ответила она.

– Уффф… Чей это был приказ, Екатерина? Кто отдал его тебе, – я сел на кровать и посмотрел на бесстрастное лицо девушки, – это была Лилу Дюпон?

– Нет, этот приказ я получила от предыдущего хозяина, что был до вас, – глядя в пустоту ответила она.

– Кто был твоим хозяином до меня? – я понимал, что происходит, но мне хотелось услышать подтверждение от неё. Ранее её голубые глаза мне уже всё рассказали. Её подчинил Бакер, но я хотел подтверждения. А что если не только Бакер обладал глазами Видящего? – назови мне его имя?

– Хозяин… Это было его имя.

– Да твою жеж мать! – бессильно я ударил по кровати руками, – Екатерина, как он выглядел?

– Они выглядел как мужчина примерно вашей комплекции и расы.

– Как он был одет?

– Чёрный балахон, маска на лице, чёрные лакированные туфли с…

– Стоп! – я начал понимать, что подтверждения мне не светит, и нужно было что-то ещё у неё узнать, – какие ты помнишь знаки отличия на нем?

– Никаких. На нём не было знаков отличия.

– Да блин… – вот же предусмотрительный ублюдок, всё учёл, ну должно же быть хоть что-то, – рост? Вес? Голос!? Язык?! Акцент?! Манеры?! Что угодно!

– Да, хозяин. Рост примерно сто семьдесят шесть – сто восемьдесят сантиметров. Вес примерно восемьдесят килограмм. Голос мужской, мягкий и успокаивающий. Язык английский. Акцента нет. Манеры – обходительные. Это всё, хозяин?

– Да блин, а ты можешь ещё что-то добавить, Екатерина? – с нотками отчаяния и гнева выпалил я, – ты можешь ещё что-то о нём рассказать?

– Да, могу.

– Да блин, говори же.

– Он всегда был мягок и сдержан со мной, говорил убедительно и вкрадчиво. Мы встречались с ним по его зову, через записки от наших людей и всегда в разных местах. Он сильно ударил меня за провал первой попытки убить вас, хозяин. А после приказал ждать следующего раза и ранее на собрании Совета передал мне ещё одну записку с местом и временем. Найдя нужно место, я нашла ключ, одежду и оружие, а также записку с тем, что я должна убить вас сегодня ночью, когда все уснут.

– Охренеть просто! Катя, блин, ты не могла мне раньше вот также всё рассказать? – с обидой и удивлением выпалил я, соображая, что это был запасной план Бакера и что я сейчас опять был на волосок от смерти, – почему я должен всё тащить из тебя клещами.

– Но, хозяин, не спрашивал меня об этом ранее, – она сделала умильно обиженное лицо, потупила глазки в пол и шаркнула ножкой, – хозяин изволит меня наказать?

– Охренеть! И ещё раз охренеть! – выпал в осадок я от увиденного и просто потерял дар речи, – эм… Катя ключ ещё у тебя? Открой им дверь, подними руки вверх и отойди к соседней стене лицом.

– Да, хозяин, – она улыбнулась и чуть ли не вприпрыжку побежала открывать дверь, – рада служить вам, хозяин!

Она подошла к двери и открыла её, встав лицом к стене и подняв руки с какой-то дебильной улыбкой безмозглого человека. А как только дверь открылась в комнату с диким треском вломилась толпа местной охраны, а за ними все действующие лица из Совета. На меня наставили оружие человек пять и я, повинуясь инстинктам поднял руки вверх, не издав ни звука, так как голос мой окончательно пропал и изо рта теперь вырывались только хрипы и стоны. Ко мне подбежали Роман и Лоренцо, один стал осматривать меня и что-то кричать подчинённым, а в это время Лоренцо звал врача и отдавал приказы охране усилить периметр и прочесать весь дом на предмет сообщников и схронов. Но меня это уже не волновало, я стал заваливаться на правый бок и ещё не успев коснуться головой кровати отключился в полёте.

Резкая вспышка боли. И я вываливаюсь, из небытия распахивая глаза и рот в крике боли. Но не могу пошевелиться, а изо рта вырывается хрип. Я осмотрелся и обнаружил себя на столе привязанным, под очень яркой лапой, мой правы бок, моя рука, шея ныли и болели, а всё тело казалось изломанным. Я хрипел от боли, а спустя время, которые показалось мне вечность, прибежала женщина в белом халате и что-то причитая, вколола мне укол. Боль стала отступать и я снова отключился.

Я пришёл в себя лёжа на мягкой и тёплой кровати, под одеялом. Первое что я увидел, было окно с открытыми створками, за которым было яркое и тёплое солнце, а рядом с окном стоял женский силуэт. Её длинные золотистые волосы развевались на ветру, который врывался в открытое окно, и будто бы играл, с распущенными волосами девушки перебирая их невидимыми руками. Она смотрела вдаль с выражением грусти и печали, витая в своих мыслях. Я залюбовался красивым видом и на секунду меня охватил прилив спокойствия и безмятежности. Но затем реальность ударила меня со всей силы об пол, напомнив мне о том, что произошло в последние дни. Горло драло от сухости, тело болело, будто меня отпинала толпа болельщиков, а руки тряслись, при попытках поднять их. Я понаблюдал за ней какое-то время и перевёл всё ещё мутный взор, осматривая место в котором находился. Я выхватил глазами стакан и графин с водой и сквозь боль перекатился на живот и, трясясь, пополз к живительной влаге, цепляясь за всё, что попадало мне под руку. Пыхтя и хрипя, я боролся с одеялами, подушками и простыней в бессильных попытках добраться до воды. Но вдруг перед моим лицом появился заветный стакан с водой, зажатый в девичьей ладошке.

– Не трать силы, успокойся. Вот, возьми, попей, я помогу, – раздался тёплый и слегка взволнованный голос девушки, – всё хорошо, я друг, ты в безопасности.

– Грхм? Грорххх? – выдал я что-то не членораздельное и ухватился за стакан, я попытался поднести его ко рту, но трясущиеся руки не позволили мечте исполниться и, расплёскивая воду, они выпустили стакан и вся эта прекрасная жидкость, вместе со стаканом упала на кровать, – Бхрргть!

– Тише, тише, не напрягайся, тебе нельзя, успокойся, я налью ещё воды, – голос девушки стал тревожнее и она как могла, пыталась меня успокоить своим мягким и нежным голосом. А затем залезла на кровать и принялась переворачивать меня и укладывать обратно, – вооот, давай я тебе помогу, Михаэль, всё хорошо. Я переверну тебя и положу на подушку, а после дам тебе воды, тише-тише…

Я бессильно наблюдал за тем, как мою тушку ворочает из стороны в сторону хрупкая девушка, она, пыхтя, перевернула меня на спину, а затем положила подушку и отволокла меня на неё и с громким выдохом умастила на неё. Затем она сползла с кровати, взяла новый стакан и налила из рядом стоящего графина ещё воды в него. А после поднесла мне. Я попытался схватить стакан рукой, но промахнулся и ухватил девушку за мягкую грудь. Она вспыхнула краской и попыталась что-то резко сказать на мои действия, но моя рука бессильно упала обратно, а у меня на глазах навернулись слезы от всего того отчаяния, которое с головой накрыло меня в тот момент… Я чувствовал себя овощем, я не мог ни говорить, ни двигаться, да что там, я даже не мог чётко видеть, а тут ещё этот глупый инцидент. От отчаяния моя голова повисла и я перестал напрягать и без того измученное тело. Я больше не хотел ничего. Я желал просто послать всё к чертям и вернуться к прежней жизни без погонь, убийств и интриг. Где я буду скучно жить как все и стремиться к пустым и мелочным мечтам, понимая и зная, что это глупо. Но зато я буду в безопасности, и никому до меня не будет дела.

– Ну что ты, Михаэль, всё хорошо, не нужно отчаиваться, – ласковый голос девушки отвлёк меня от тоскливых мыслей, – ты жив и в безопасности.

– Не нужно бояться и переживать, всё позади, посмотри на меня? – она прикоснулась к моему избитому лицу и приподняла голову глядя мне в глаза, – посмотри на меня, Михаэль, я здесь с тобой, я твой друг, всё пройдёт.

Она взяла со столика рядом платок и промокнула выступившие на моём лице слезы, смахнула волосы с глаз, и я опешил, разглядев её и её глаза. Это была Ана Мария, но она была совсем не похожа на себя. Её глаза лучились теплом и заботой. Её голос был мягким, нежным и обволакивающим. Её черты лица были мягкими, лучистыми и добрыми, а её улыбка сейчас была доброй и заботливой. Она смотрела на меня с сочувствием и виной, а её забота висела вокруг меня и обволакивала отовсюду. Передо мной сидела абсолютно иная девушка, она была доброй и заботливой и совсем не была похожа на ту себя, с которой я встречался ранее. Она снова взяла стакан и преподнесла его ко мне, приподнимая мою голову и силясь влить в мой приоткрытый рот жидкость. Но увы, почти всё что покидало стакан текло мимо моего рта и падало на одеяло. Она остановилась с растерянным видом и отставила стакан в сторону, а затем поднялась и стремительно вышла из комнаты. Краем уха я услышал её голос за стеной, требовательный и холодный, она раздавала команды, видимо своим подчинённым и за что-то недовольно их отчитывала, а ещё через пару минут вернулась с немного растрёпанным видом и трубочкой в руке. Она вставила её в стакан и протянула его мне снова.

– Вот, теперь всё хорошо, пей, только не торопись, пожалуйста. Пей маленькими глоточками, – она снова мягко мне улыбнулась, и я стал высасывать тёплую воду из стакана, – вот и хорошо, тебе стало лучше? Ещё воды?

– Хорошо, сейчас, – она увидела мой кивок и налила ещё стакан и протянула мне, а я собрал силы и уцепился в стакан, накрыв её руку своей, – тебе не нужно напрягаться сейчас, тебе нужно отдыхать, а я буду помогать тебе. А сейчас ложись и спи.

Она убрала стакан и подоткнула мне одеяло, а затем быстро упорхнула из комнаты, оставив вокруг меня нежный аромат луговых цветов. И я заснул снова. Так продолжалось несколько дней. Пока мой голос и возможность нормально передвигаться не восстановились. Всё это время, как выяснилось, я был в Испании, а точнее где-то на Канарских островах в каком-то из загородных домов семьи Фернандес, меня после отключки в доме Лоренцо решили спрятать подальше и замести следы, чтобы больше никто меня не трогал и не пытался убить. Примерно два или три дня я провалялся в кровати под пристальным и добрым присмотром Аны Марии. Она хлопотала вокруг меня и силилась сделать всё, что угодно, чтобы я не напрягался. Особенно я запомнил нашу первую ссору из-за моей попытки сходить в туалет. Это было, наверное, очень потешно видеть той части охраны, которая тогда дежурила у моей комнаты. Дело в том, что Ана Мария ни за что не соглашалась на то, чтобы я вставал с кровати и шёл в туалет справлять свою нужду. Она кричала и топала ножками. Ругалась и махала руками на любые мои попытки жестами объяснить, что я не буду делать эти дела в утку, которой она махала перед моим лицом и упорно доказывала, что мне нужно ходить под себя, а не волочиться избитым в туалет. Но все её попытки разбились о мой менталитет и упëртость, которые я в итоге проявил и, хрипя от боли, встал с кровати и, качаясь, побрёл в туалет, держась за стену. Она тотчас подбежала ко мне и, браня меня, на чем свет стоит, помогла доползти до белого трона, а после ещё минут сорок отчитывала меня за непробиваемый идиотизм и неслыханную упëртость осла, которая есть во мне.

К счастью это продолжалось не долго, к всеобщему удивлению врачей, что следили за моим состоянием здоровья. Ведь они изначально делали прогнозы, что моё минимальное восстановление тела и голоса займёт не меньше месяца. А когда я смог уверенно стоять на ногах и говорить уже через неделю, то они рвали свои и без того редкие седые волосы на теле и голове, не понимая, почему я так быстро оклемался. Ну и заодно все споры с Аной Марией закончились. Но мы продолжали часто проводить время вместе, беседуя на разные темы, попивая тёплые чаи и настои, что давали неугомонные врачи.

Пока я приходил в норму, мы довольно сильно сблизились с Аной Марией, и она стала относиться ко мне теплее, чем ранее. В первую очередь я теперь мог называть её Анюта, мне, если честно так нравилось больше. Она поначалу как-то странно смотрела на меня, не понимая, что я обращаюсь именно к ней, но после того, как я объяснил, что это одно и то же, что и первая часть её имя на моём языке, она успокоилась и приняла его. Во-вторых, она теперь проводила со мной уйму времени. Мы гуляли по их саду, вокруг особняка её отца, мы ели вместе. Но самое главное мы смеялись вместе и очень много говорили, стараясь поделиться каждым мгновением своей жизни, друг с другом. Порой вечерами мы проводили время в беседки в саду, попивая чай со сладостями, которые я не до конца понимал. Ну а как тут иначе? Ну, вот что за хрень эти чурос? Как выяснилось это оладушки, только вытянутые в полоску и зажаренные во фритюре, а так это одно и то же. В общем, мы часто ели их с разными шоколадами и какао. Пока в один день мне они порядком надоели и я под роптание Анютки, из-за моей неусидчивости, потопал на кухню, чтобы показать мастер-класс приготовления наших русских оладушков. А когда охреневший от моей наглости шеф-повар попробовал мои скромные результаты, то истово стал благодарить меня и жать руку, благодаря за новый вкусный рецепт. Ещё я пояснил, что их нужно кушать со сгущёнкой, правда никто из них не знал, что это за зверь такой, домашним вареньем и никак ни с джемом, который они поедали тоннами, ну, или сметаной. А когда мы вернулись снова в беседку, и Аня попробовала этот десерт, то умяла пол тарелки и с довольным видом откинулась на мягком диване, счастливо щурясь на солнышко, что заходило в море.

Так продолжалось неделю или две, я, если честно потерял счёт времени. Мы виделись каждый день, подолгу гуляли, много говорили, и постепенно она становилась ближе ко мне. А в последние дни у нас вообще случился прорыв! Мы шли по дорожке сада, под руку, о чём-то увлечённо беседуя, как вдруг Анюта, споткнулась о какой-то корень под ногой и чуть не упала лицом об землю. Но я среагировал практически моментально, подхватив её, и быстрым движением поднял на руки. Она хмурилась от боли и предчувствовала удар оземь, но спустя пару секунд распахнула удивлённые глаза и уставилась на моё довольное лицо. Она ещё какое-то время смотрела на меня. А затем вдруг я увидел изменения в её ауре на бледно-розовый цвет, после чего по моему телу пробежал тёплый и радостный импульс и я увидел, как её лицо стало приближаться к моему. Я не теряя ни секунды больше, придвинулся к ней и прикоснулся к её мягким губам. А после того, как она вздрогнула от моего касания, она ухватила меня за шею и уверенно прильнула ко мне всем телом, отдаваясь, поцелую полностью.

Так мы и простояли где-то в бесконечности, потеряв счёт времени, и утопая в чувствах, друг к другу, обмениваясь страстными и горячими поцелуями. Но, увы, нас прервали. Так же резко, как всё и началось между нами. Как ни странно это был Энрике, отец Анютки. Он видимо какое-то время стоял, молча наблюдая за нами и ожидая, что поцелуй быстро закончится, но, так и не дождавшись, начал подавать знаки в виде кашля и хрипов, обращая на себя внимание. Я открыл глаза, посмотрел на него, а после и Анюта, повернула голову к совсем странному звуку, который выдавил из себя Энрике. Мы оба замерли, будто нашкодившие школьники, пока он с недовольством осматривал нас, а после разразился страстной тирадой о том, что не пристало в его доме нам заниматься такими вещами. Но его урезонила Анюта, ехидно подметившая, что в следующий раз мы снимем номер в отеле и не будем ему мешать. Энрике поперхнулся и замолчал, наливаясь краской, а после начал истерично кричать на меня, упрекая в том, что я соблазняю его дорогую маленькую девочку. Несмотря на его личную доброту ко мне в том, что он предоставил мне безродному кров, пищу и врачей. Будто он меня на помойке нашёл и выходил, а я так неблагодарно себя веду. На что я пожал плечами и спокойно и размеренно сказал, что через полчаса и духу моего не будет в его доме. Развернулся и пошёл в сторону гостевого дома, в котором жили врачи, с Анютой на руках. А на крики в спину о том, чтобы я поставил её на землю и не прикасался больше, Анюта, игриво подмигнув мне, ещё крепче обвила меня руками за шею и прижалась к груди. После чего за спиной послышался звон и удары. Как я понял, Энрике сильно расстроился и решил выпустить пар на горшках с цветами.

Мы благополучно дошли до врачей, Анюта ещё раз меня поцеловала, и извинилась за поведение отца. Я извинился ей в ответ, за то, что я испортил их отношения, но в ответ получил щелчок по носу со словами, что не отцу выбирать ей мужчину, и что ей было очень приятно быть со мной. Я пожал плечами и поцеловал её в ответ, а затем с грустным выдохом я передал Анюту врачам и спешно потопал в комнату, чтобы поскорее собрать вещи и уйти из этого дома. Я собирал вещи, как за дверь послышались шаги, и раздался стук. Я напрягся, ожидая, что сейчас в комнату ворвутся вооружённые люди и Энрике, чтобы отомстить за поруганную честь его драгоценной дочери и приготовился прыгать в окно с третьего этажа. Но никто не спешил врываться ко мне, а наоборот, снова постучался. Я приоткрыл дверь и уставился на дворецкого, который как-то нервно переминался с ноги на ногу у моей двери. Он ответ взгляд от моих глаз и быстро протараторил, что в доме семьи Фернандес появился гонец и Энрике, отец Аны Марии встретился с ним. Ах, да, все домочадцы кроме Анюты боялись смотреть мне в глаза. Как только они видели меня, неважно в линзах или нет, они тотчас отводили взгляд так, чтобы не встретиться со мной взглядом. Поначалу я изрядно бесился и не понимал их, чувствовал себя прокажённым, но со временем смирился с этим и послал всех лесом. Пусть что хотят то и делают. А они реально боялись меня, как мне пояснила Ана Мария после очередного моего удручённого выдоха. Как раз после того, как её служанка резко выбежала из-за угла и столкнулась с нами, испугано отводя глаза в сторону. Как выяснилось, они боялись, что я возьму их под контроль и буду делать с ними и то и это, против их собственно воли. Да ещё и после инцидента с Бакером обо мне ходили очень страшные выдумки. А так как в мои глаза смотрели только Анюта и Энрике, то слуги считали, что я слабее их главы, а Ана Мария уже давно под моим контролем, так как она всюду ходила со мной, что ей совсем не престало. Так что я в этом доме постоянно находил отголоски того, что мне в нём нет места, чтобы я не делал и чтобы не говорил.

Так вот дворецкий. Он стоял, слегка пригнувшись, показывая, что я выше по статусу и он, таким образом, выказывает мне своё уважение. Руки он держал за спиной, а его глаза смотрели в пол. Пока я обдумывал его слова, но после он быстро добавил, что в связи с тем, что появились новости, Энрике, просит меня пройти к нему в кабинет, дабы обсудить их. Я пожал плечами и двинулся за споро семенящим впереди дворецким.

Глава 3

– Итак, господа… дочь, сядь ближе ко мне, а ты Видящий на противоположную сторону стола, пожалуйста, – да, к сожалению, её папаша ещё не отошёл от нашего резкого сближения. И он ещё после того захвата дворца семьи Кая в Риме, когда он увидел как мы обнимались, старался держать меня на приличном расстоянии от неё. А тут ещё этот инцидент с поцелуем, – я хочу, чтобы ты сидел напротив меня, мне так удобнее говорить.

– Ладно, нет проблем, – я немного разочарованно выдохнул, вставая и пересаживаясь подальше от Аны Марии, – так о чем пойдёт речь, Энрике?

– Кхм, – глядя, как его дочь чрезмерно медленно пересаживается к нему поближе и не сводит с меня глаз, прочистил горло Энрике, – так вот, нам пришли неприятные новости из Рима, а именно, что печально известный нам мистер Бакер исчез в неизвестном направлении из больницы, которую охранял Совет. Его пытаются найти вот уже несколько дней, но, к сожалению успехов пока нет.

– Ну, да и хрен с ним. Пусть катится на все четыре стороны, нам то от этого какая печаль? – с недоумением и небольшой злостью спросил я и посмотрел на Энрике, – он всё равно, что овощ. Конечности, как сказали врачи ему уже не восстановить, глаза навсегда потеряли зрение, а мозг функционирует только на десять процентов реальной мощности.

– Кех… – покашлял Энрике в кулак и укоризненно посмотрел на меня, – д-да, это бесспорно так, но мы так и не получили от него никаких данных. А также мне сообщили, что его могут восстановить. Наши шпионы в семье Бакер доложили, что у них есть какие-то очень инновационные разработки и все учёные в его семье уверены, что он может вернуть хотя бы часть своих ментальных возможностей.

– Энрике, если вы что-то хотели сказать, говорите, а не прожигайте меня взглядом, пожалуйста! – вся ситуация с Анютой, да и то, что меня все в Совете считали каким-то демоном-убийцей, начала меня изрядно напрягать. И я стал выходить из себя, – да, я не отрицаю, что это я стал причиной его состояния. И да, возможно гуманней было добить его на месте, а не заставлять мучиться так, но, во-первых я не убийца, а во-вторых я защищал себя и свою жизнь. Уж простите, но по-другому я не смог бы прорваться через его армию.

– Ну, что же, Михаил, я не порицаю ваши действия, но…

– Отец, даже не начинай! – резко топнула ножкой Анюта, зло зыркнув на отца, – Михаэль прав и был в своём праве! Мы уже столько раз это обсуждали! Перестань уже это вспоминать! Уже весь Совет оправдал все его действия и решения…

– Совет? – я немного удивлённо посмотрел на Ану Марию и Энрике, не понимая, о чем идёт речь, – то есть получается, что Совет обсуждал то, что произошло со мной, за моей спиной? Пока я валялся тут и приходил в норму? Так вот у вас дела делаются? За глаза?

– Ну, пойми, Михаэль… – немного смутившись и прикусив губу, ко мне повернулась Ана Мария и виновато начала говорить, – у нас так устроено. Ты не являешься членом Совета. Ты помощник Феликса максимум, но и так у тебя мало веса в нашем обществе. Так выходит, что при всём при этом ты почти убил главу семьи, да и не последней в нашем Совете. Поэтому все должны были выступить и проголосовать. И даже то, что ты Видящий этого не могло изменить.

– Мда… что же, Анюта, ты меня не удивила… – печально проговорил я, почувствовав внутри себя очень горький осадок, – этого и следовало ожидать. Я всё же совсем не из вашего мира, да и прав, как ты и сказала у меня в вашем обществе нет… В общем, я вас понял Энрике. Бакер сбежал и пытается как-то восстановиться. Совет не смог получить от него никаких сведений. Это всё, что вы хотели нам поведать? Я прошу прощения, но у меня мало времени, я спешу на самолёт до Рима. Как я вам раньше и сказал, я улетаю. А через минут десять за мной должны приехать.

– Ну, что вы, Михаил… – Энрике, немного поник, глядя на свою дочь, которая остро прожигала его голову взглядом, – я был немного не прав ранее, я был удивлён и вспылил, но…

– Не нужно, Энрике, – я оборвал его вымученные оправдания и стал подниматься с кресла, – я благодарен вам за кров и пищу. Но вы были правы, я здесь слишком загостился. Я более не намерен злоупотреблять вашим гостеприимством. Желаю процветания вам и вашей семье на вашем пути.

А затем я развернулся и пошёл снова к себе, собирать свои вещи, которых у меня почти не было. Когда я выходил я услышал гневный шёпот Анюты на отца, но не стал задерживаться и закрыл за собой дверь. Я был в комнате, собирал вещи. Ранее я уже позвонил Лоренцо и попросился к нему, пожить какое-то время. Он с радостью согласился, сказал, что его люди находятся недалеко от резиденции семьи Фернандес и заберут меня в течение получаса, а после отправят меня в Рим. А на его расспросы о причинах такой срочности, я сказал, что чувствую себя чужим в этом доме. Хотел было добавить что-то ещё, но Лоренцо и этого хватило. В общем, я уже собрался и готов был покинуть это место, как вдруг в открытой мной двери возникла Ана Мария. Она стояла и смотрела на меня снизу вверх, она была ниже меня ростом на пол головы, а в руке у неё была ручка от дорожного чемодана на колёсиках.

– Эммм… Анюта, что происходит? – я непонимающе смотрел на неё, – ты тоже куда-то уезжаешь?

– Ага! Улетаю, если быть точнее, – она озорно улыбнулась и подмигнула мне, – не могу больше оставаться тут с этим до одури заботливым папашей!

– Что же, могу понять, – и действительно мог, так как много раз видел подобные картины в жизни. Очень любящих родителей, которые настолько опекали детей, что дети уже и жить-то не хотели, не то, чтобы принимать эту опеку, – куда летишь?

– Как куда? С тобой, в Рим! – она резко подняла руку, указывая пальцем на меня и как-то счастливо и с предвкушением хохотнула, – ха-ха! А ты что думал, оставить меня тут одну? Ну, уж нет, возьми на себя ответственность, как мужчина!

– Эээм… хорошо?! – немного опешил я от её слов. Но быстро собрался и улыбнулся, – беру… и с радостью приглашаю тебя с собой. Пошли, за нами едет машина. Я позже напишу Лоренцо, я думаю, он не будет против.

– Вот это совсем другое дело! Ну, всё, в дорогу!

Если честно я впервые видел Ану Марию настолько живой и беспечной. Шутка ли, она всегда была сдержана во всём и со всеми, да и не был исключением. А если бы не редкие вспышки эмоций в мой адрес, я бы и через сто лет бы не догадался о том, что я ей не безразличен. Я взял её багаж в руку, поправил свой небольшой рюкзак на спине, окинув её взглядом, и обняв её за талию, двинулся с ней к выходу из дома. Мы стояли во дворе у подъездной дороги в обнимку, ожидая машину с подчинёнными Лоренцо. Мы улыбались, будто отправляемся в путешествие для двоих. Но тут я заметил, что улыбка Аны Марии как-то сникла, а после и совсем исчезла с её губ. Я повернулся в ту сторону, в которую она смотрела, и увидел грозно идущего к нам, набычившись, Энрике.

– Ты что себе позволяешь, мерзавец?! – он выглядел чернее тучи, а злоба и непонимание исказили его лицо так, что на нём появилась какая-то пугающая улыбка психопата, – руки прочь от моей дочери! Ты грязный подонок! Я не позволю морочить ей голову!

– Вот черт! Да как он узнал! – Ана Мария удивлённо и со страхом прошептала мне и ещё сильнее прижалась ко мне, – Михаэль, я хочу уехать с тобой, но мой отец, он…

– А ну стоять на месте! – я резко вскипел от увиденной картины и от ощущения страха идущего от Аны Марии, что готова была вжаться в меня настолько, чтобы её не стало видно вообще. Я резко потянулся внутрь себя и открыл свой «Ящик Пандоры», в котором крепко запечатал свою вторую личность, когда-то очень давно, – ещё шаг и ты пожалеешь об этом!

– Да как ты смеешь?! Кем ты себя возомнил, мальчишка?! – Энрике не ожидав от меня такой резкости, остановился и прищурил глаза. А затем резко махнул рукой и со всех сторон повалили люди, в камуфляже крепко держа оружие наизготовку, – ты что думал, я не догадаюсь, что ты хочешь воспользоваться моей любимой дочерью?! Ты и правда, решил, что я не замечу, что она под твоим контролем?! Я спускал это на тормозах, пока ты общался с ней, но ты посмел тронуть её и моё терпение лопнуло! Ты, правда, думал, что я ничего не сделаю и буду смотреть, как ты забираешь у меня мою драгоценную маленькую девочку?!

– Отец! Остынь, я не…

– Тише, Анюта, он не станет тебя сейчас слушать, – прошептал я ей, сдвигая её за свою спину. Я стоял в окружении и напряжении, – жди за мной, а когда подъедет машина, забирайся в неё и едь в аэропорт, а я догоню.

– Но…

– Анюта, никаких но! Я хочу продолжать видеть тебя и твои чувства и не позволю снова тебе закрываться внутри себя, – прорычал я ей. Внутри меня начала подниматься волна злости и негодования от всей ситуации вокруг. Я почувствовал, будто у меня за спиной распахнулись огромные, чёрные крылья и, выдохнув с рыком, обратился к Энрике, – послушай меня, Энрике! Я не подчинял твою дочь и не сделаю этого никогда. Она сама желает уехать со мной, и я прошу тебя отпустить её.

– Не пудри ей и мне мозги! Я никогда не поверю, что она может сама решить быть с таким мерзавцем и подонком, как ты! Отпусти её иначе ты не оставишь мне выбора! – Энрике грозно стоял и смотрел, как мы перешёптываемся, скрестив руки на груди, – милая Ани, иди ко мне дорогая, не слушай его! Он подчинил тебя, как ты этого не понимаешь!

– В таком случае, глава семьи Фернандес, ты не оставляешь мне выбора! – я почувствовал, как напряжение нагнетаемое внутри меня нарастает. Злость и сила поднимаются внутри меня, а кровь начинает кипеть. Я вытащил линзы из глаз и заметил, как бойцы Энрике, как и он сам отшатнулись, назад, взглянув на меня, – в таком случае, если ты попытаешься навредить мне или ей, то ни Совет, ни деньги, ни связи тебя не защитят от моего гнева. Ты закончишь так же, как Бакер ранее? Ты этого хочешь?!

– Михаэль, не нужно, – Ана Мария как-то съёжилась и начала дрожать, крепко держа меня сзади и начала тихонько плакать, – он всё же мой отец. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось! Пожалуйста, не нужно, я прошу тебя!

– Не волнуйся, всё под контролем. Анюта, у меня и в мыслях не было сделать больно кому-либо, – я на секунду умерил пыл, повернулся к ней и мягко вытер дорожки слез на её щеках. Затем развернулся и раскрыл воображаемые крылья над собой, – Энрике, смирись с тем, что твоя дочь уже взрослая и имеет право на своё личное счастье без твоего участия. Не преследуй нас и постарайся успокоиться!

Как только я закончил говорить, я ощутил, как ранее мои воображаемые расправленные крылья начинают закрывать меня с Аной Марией и обволакивать нас. Я отступил на шаг и, обняв девушку, окутал нас этими крыльями полностью, как бы закрывая нас от Энрике и его бойцов. Развернулся и, попросив её закрыть глаза, так как не знал, что произойдёт дальше. А затем поднял её на руки, ухватил её чемодан и побежал в сторону подъезжающей машины с людьми Лоренцо. Ещё на ходу задняя дверь открылась, и я с Аной Марией на руках впрыгнул в неё рыбкой, мягко приземлившись в салоне авто. Водитель, не медля вжал педаль газа и шустро умчал на выезд. Дверь от резкого ускорения закрылась, больно ударив меня по ноге, но это мелочь, по сравнению с тем, что нас могло бы ожидать, если бы не сметливые подчинённые Лоренцо. Когда мы уже проехали минут десять, водитель сообщил, что мы в безопасности, и мы с Аней поднялись и сели на сидения. Я глянул на руку, в которой должен был быть её чемодан, но, увы, вместо него в моей руке оказалась только ручка от него и более ничего. Я извиняющимися глазами посмотрел на Анюту и пожал плечами, шутливо улыбнувшись. Она одарила меня удивлённым взглядом и тоже улыбнулась, а после мы начали хохотать, выпуская резкий выброс адреналина и стресса, обняв друг друга. А когда мы успокоились и отдышались, утирая проступившие из глаз слезы, то взялись за руки и посмотрели в сторону водителя, который видимо что-то понял и сейчас счастливо улыбался нам в зеркало заднего вида. Мы без преследований добрались до аэропорта, через тридцать минут. А после благополучно, сели в частный Суперджет. Ещё в пути к аэропорту Ана Мария сразу же выбросила телефон из окна машины, смекнув, что её папаша не отпустит её просто так и будет её преследовать. Собственно как и я, оставив его на тумбе у кровати.

Мы сидели в дорого отделанном уютном самолёте и пили какое-то странное на вкус вино с помпезным и еле произносимым названием. Одно только я смог разобрать, это год. На бутылке было написано одна тысяча девятьсот сорок шестой… Ну и вот я снова понимаю, что ничего не понимаю в этих колбасных обрезках, которые стоят целое состояние… Ну да, шут с ним… Мы сидели в удобных и просторных креслах, молча и смотрели в иллюминатор. Как ни странно, но я уже чувствовал себя очень и очень спокойно, не смотря на то, что примерно час или полтора назад меня могли убить, ну или тупо покалечить. Возможно, я уже начал привыкать к таким переделкам и немного огрубел в этом моменте? Эх… да кто же его знает… Но одно грело мою душу! Это она… да-да. Как бы пафосно сейчас это не звучало, но я спас принцессу в беде! И не надо мне сейчас говорить, что она и не совсем принцесса, да и беда была такая себе… Нафиг! Всё нафиг! Я её спас! Вырвал из цепких лап папаши абьюзера с синдромом гипеопеки и всё на этом! Однако единственное, что немного омрачало мой разум, было то, что у меня впереди довольно серьёзный разговор с Лоренцо. Как бы я же, получается, выкрал дочь и помощника главы семьи Совета, а он всего лишь сателлит… И возможно, я так думаю, у него могут возникнуть проблемы в Совете, если я к нему заявлюсь вместе с Аной Марией. Но не успел я спросить, где тут у них можно позвонить, как услышал голос за спиной.

– Уважаемый, Видящий, – обратился ко мне один из людей Лоренцо, – синьор Лоренцо не может с вами связаться, не могли бы вы пройти в кабинет и переговорить с ним по одному очень важному вопросу?

– Да, конечно. Я просто избавился от телефона, ранее, – пояснил я любезному приспешнику Лоренцо и пошёл за ним к двери в задней части самолёта и взяв трубку, буднично произнёс, – алло?

– Алло, Михаил, как же я рад тебя слышать! – как всегда восторженно ответил мне дружелюбный итальянец, – как ты? С тобой всё в порядке? Мне доложили о чуть ли не перестрелке в резиденции Фернандес!

– Ох, нет, не было перестрелки, слава всему, до этого не дошло! – с облегчением выдохнул я в трубку, сев в удобное кресло, – я цел и невредим. Однако у меня к тебе есть вопрос, который мне нужно решить сейчас.

– Да, конечно, – удивлённо и вопросительно ответил Лоренцо, – чем я могу быть тебе полезен, друг мой?

– На самом деле ничего серьёзного, Лоренцо, – начал я издалека, – видишь ли, так вышло, что я лечу к тебе не один, ко мне присоединился ещё один пассажир. Поэтому я прошу тебя разрешить приехать к тебе с ней.

– О-ха-ха-ха! Михаил, я знал, знал! Ах ты, дамский угодник! Я знал, что ты рано или поздно притянешь к себе пристальное внимание противоположного пола! – радостно и возбуждённо проговорил, Лоренцо, – ну конечно, нет никаких проблем! Приезжайте вместе с этой красавицей, я подготовлю вам лучшую комнату! Тааак, а теперь, я жажду подробностей! Кто она? Как её зовут?

– Лоренцо, я благодарю тебя за твоё исключительное и благородное гостеприимство! – выдал я ему в знак благодарности и прямо отсюда почувствовал, как его губы расползаются в довольной улыбке, – она очень милая, красивая и просто прекрасная девушка. Ты кстати её знаешь… ну, а зовут её… Ана Мария.

– Ооо! Ты нашёл себе испанку?! Хотя да, чего это я, ты же был в Испании, мой дорогой, – он чуть �