Практикум ФАН

Глава 1. Махровый реалист

«След кометы Трилучия шел над самой головой старого алхимика в ночном небе. Чертыхаясь и хромая, приподнимая тяжелую грязную и прожженную кислотой мантию, он брел в свою башню. На календаре был три тысячи двадцать пятый год после исчезновения человечества с этой планеты. Старый алхимик нес в башню драгоценную находку: большой фолиант неорганической химии древних обитателей Земли. Брел он в сладком предвкушении того, как проведет всю ночь, разбирая у свечи таинственные знаки и формулы. Капюшон мантии то и дело съезжал ему на глаза. Он чертыхался, останавливался, поправлял его и хромал дальше. Дойдя, наконец, до сложенной из бурых кирпичей башни с табличкой «Водонапорная станция» над входом, он с трудом открыл щербатую и перекосившуюся от времени дверь. Протиснувшись в проход, в темноте он оступился и неловко боком толкнул тяжелую дверь. Дверь заскрипела ржавыми петлями как раненный единорог и больно защемила ему его чешуйчатый хвост. Алхимик вскрикнул и пыльные стены башни ответили ему глухим эхом…».

И тут, в стеклянные двери лаборатории интенсивной симуляции Факультета Аналитической Неврологии (ФАН), громко постучали. За стеклом махала руками и подавала знаки к немедленному открытию замков миловидная девушка из секретариата университета. Тучный бородатый Профессор вскинул взгляд на двери, с сожалением закрыл чудесную бумажную книгу про хвостатого алхимика и пошел встречать незваную гостью.

– Лизонька, дорогая, Вы что, не видите? Я занят! У меня сеанс!

– Но, Дмитрий Артемьевич! Вы всегда заняты, а между тем, вы все еще не заверили списки своих студентов на курс «Знаю людей», которые я вам отправила еще третьего дня! Документы не могут больше ждать! Сколько можно?! Я требую, чтобы Вы сделали это сейчас и при мне! Иначе вы опять забудете, как в прошлый раз!

– Лизонька, посмотрите туда, сделайте милость! Вы видите в этой капсуле зеленого от напряжения третьекурсника?! Видите? Мне нужно следить за его жизненными показателями и мозговыми импульсами. Он может в любой момент выйти из транса и напрочь выпасть из учебного процесса! Это очень важная работа, я занят. Списки подождут.

– Вижу я, как Вы заняты. И Лиза покосилась на лежащую на кресле профессора книжку. – Ничего не будет с вашим третьекурсником. Он и медосмотр сегодня у медицинского бота проходил перед погружением в симуляцию, и приборы, если случится нервная перегрузка, запищат как резанные. У нас же хорошая капсула симуляции, последнего поколения. Так, что, уважаемый Дмитрий Артемьевич, давайте, при мне поставьте все нужные галочки на допуск и я оставлю Вас с вашим «зеленым» и вашей книжкой наедине.

– Жестокая, Лизонька! Вы очень жестокая! У меня и органайзера-то с собой нет …, – начал было бубнить Профессор.

Но Лизонька решительно протянула ему свой электронный университетский органайзер. Тот нехотя взял эту маленькую плоскую вещицу, потыкал в нее пальцем и перед ним открылся воздушный экран с нужными ему списками. Пробежав глазами знакомые фамилии, он запечатлел в воздухе свою подпись и свой фирменный «одобрямс», закрыл экран и отдал вещицу секретарше.

– Ну, вот дел-то на пять секунд, а не напомнишь, так вы и не соизволите!

Лиза резко повернулась на своих модных каблуках, словно солдат на плацу и направилась к двери. Профессор вздохнул и вслед уходящей девушке проговорил:

– А поцеловать? Душечка, а поцеловать?

Лиза тут же обернулась к нему и засмеялась.

– Ой, Дмитрий Артемьевич, Вы все шутите! Да, только я не ветеринар осеменитель из вашего старинного анекдота, а вы не корова. За что же мне вас целовать?! И она хихикнула. Кстати, на следующей неделе, не забудьте отправить представления на ваших студентов с рекомендованными для них местами практики. Если пришлете вовремя, обещаю, я вас поцелую, в щечку! Будьте уверены!

Она еще раз хихикнула, и выпорхнула из комнаты. Стеклянные двери закрылись за спиной бойкой секретарши.

– Ну, хоть что-то, – проворчал себе в бороду профессор и вернулся в свое кресло рядом с прозрачной капсулой симуляции, в которой неподвижно лежал молодой человек лет тридцати.

Профессор водрузился в свое кресло. Взял было книгу в руки, но настроение читать куда-то испарилось. Он вглядывался в лицо «погруженного в чужие воспоминания» и вспомнил вдруг, как сам когда-то изучал глубинные сценарии человеческой жизни. Капсула у него была попроще. В ней периодически тошнило от нервной перегрузки. После серии погружений в капсуле, приходилось пропивать курс антидепрессантов, потому что психика погружающегося была полностью дезориентирована, и некоторое время «жила чужим психическим материалом». Но, даже тогда оно того стоило. Эмоции тех воспоминаний накатили на профессора и он, предчувствуя, что сейчас выдаст что-то полезное для работы, мысленно приказал мозговому имплантату писать внутреннюю речевую продукцию, и стал проговаривать у себя внутри то, что само на ум шло:

– Эх, друг мой ситный! Почувствовать себя в шкуре другого человека, побыть другим человеком – это конечно незабываемый опыт, который раз и навсегда лишает человеческий ум многих и многих иллюзий. Другой вопрос, как жить потом с этим знанием дальше. Как жить, когда понимаешь, что человека сформировало такое количество им прожитых событий, которое ни осознать до конца нельзя, ни даже просто поименовать и перечислить. Не то, чтобы исправить! Другой – это другой, и понять, почему в своей жизни он делает именно это и именно так, нет никакой возможности, даже гипотетической.

Не для каждого человека возможно в принципе сначала познать, а потом навсегда отбросить вопрос: «почему Другой – есть Другой?», да еще и психически не разрушиться после этого глубинного понимания. Именно поэтому капсула симуляции всегда имела и имеет личностные и возрастные ограничения применения.

Профессор мысленно приостановил запись. Сам себе хмыкнул насчет внутренней самоцензуры и проговорил свою мысль до конца, уже без всякого мозгового запечатления:

– Вот смотрю я на тебя, парень, и думаю, а вовремя ли ты в эту капсулу лег, чтобы понимать другого человека, да еще женщину? И как вы все на это решаетесь? Ну, ладно я. Тогда мы всех эффектов капсулы не знали. А сейчас же точно известно, что если лечь в капсулу чужих воспоминаний слишком рано, можно дезинтегрировать собственную личность очень надолго тире навсегда. А если очень поздно по возрасту, то гарантированно навредить собственному психическому здоровью, потому что для восстановления после этого опыта нужна гибкая психика и достаточные психические ресурсы организма. И в любом случае – это опасно, даже с соблюдением всех условий. Опасно, ясен пень, а вот такие, как наша секретарша, относятся к этому, как к какой-то чертовой компьютерной игре-бродилке. Вообще не улавливают разницу между быть кем-то другим и играть в кого-то другого. Увы, такие вне естественные эксперименты с психикой сделать безопасными невозможно. Это тебе не игрушки. Эхе-хех!

Профессор вздохнул, вспомнил, что его внутренняя речь в голове сейчас автоматически не пишется и не отправляется в раздел «заметки» на личном ПК. Опять включил усилием воли самописец и продолжил мысленно наговаривать текст чуть с большим преподавательским пафосом:

– Большое знание о других людях всегда стоит больших усилий и больших исходных ресурсов. Очень больших. Даже больших психических ресурсов, чем знания о самом себе. И это конечно печаль… Печаль, печаль, особенно для мужчин, ведь гибкая, адаптивная и способная выносить большую неопределенность психика, прямо скажем не наш конек. У женщин капсула получается лучше. Тут мы им проигрываем с вживанием в опыт другого организма. А вот же, пойди разбери почему! И все же факт, женщины капсулу переносят лучше. Может и правда, Ева, прежде чем Адама на яблоко уговорить, сама с древа познания втихаря регулярно питалась. Сказка ложь, да в ней намек…

Профессор хихикнул, когда представил, как скажет эту шутку студентам.

Потом он глянул еще раз в капсулу и подумал: «Господи, лекциями уже не только говорю, но и думаю. Профдеформация на старости лет во всю голову»!

– А, все равно! Да говорил ведь это уже студентам миллион раз, а не каждый раз выходит так сформулировать! Нужно бы и эту запись вставить в лекцию и заставлять этих торопыг визировать текст о прочтении при подготовке к погружению. Есть, конечно, об этом же учебные тексты, но еще одна напоминалка лишней не будет! Может хоть кого-то из этих вьюношей остановит. Может хоть на сто первой лекции у некоторых жетон осознания опасности провалится куда надо. А то все торопятся, торопятся в капсулу, а потом академы берут «на восстановиться». И этот вот «зеленый» тоже залез, похоже, рано. А теперь вон, страдает. Чего торопился, чего лез? До курса «Знаю людей» дозреть нужно. Мог бы еще годик другой подождать, подрасти… Эх, и ведь не отговоришь их! Торопятся! А потом вот такие «зеленые» лежат, хуже покойников в гробу.

Профессор вздохнул, скомандовал прекратить запись внутренней речевой продукции и решил попить чайку. По русской традиции – сладкого, для сладкой жизни. Он встал и, прежде чем отойти к встроенной кухонной панели, похлопал по стеклу капсулы, и сказал вслух, обращаясь к «зеленому» студенту, хотя конечно тот его и не мог слышать. И все же, чем черт не шутит, мелькнуло у профессора в голове, эффекты полевых взаимодействий ведь до сих пор не изучены, может и услышит. И профессор сказал чуть громче, чем сначала хотел:

– Ты так-то сильно не напрягайся, друг! Правда, какой ты весь бледный, аж зеленый! Плохо тебе, поди… все равно зря ты так стараешься! Не разберешься ты все равно с Афродитой. Богиня! Не нам убогим мужланам чета. Митингуй – не митингуй, все равно получишь х..й! То есть упрешься в ограничения собственного восприятия, сформированного опытом проживания в фаллическом теле. Чтобы понимать женщин нужно отказаться от всего фаллического в себе. Отказаться, только это невозможно, потому что гарантированно потеряешь себя и разрушишь собственную личность. А это та же смерть! Вот, вот! Эх, паря, женщины не познаваемы!

– Ну, ладно психотипы других мужчин, там все еще более-менее понятно и близко по физиологии. А у этих есть матка и скачущий гормональный фон, повышенная психоэмоциональная адаптивность, два речевых центра и густые межполушарные связи в мозгу. У них вариативность используемых психзащит – как мужикам и не снилась. Их природа к родам подготовила, а там ощущения боли двенадцать из десяти. И психическая агрессия ого-го какая, сдерживаемая, между прочим, только мускульно более слабым телом, чем у нас. Будь они физически посильнее, они бы нас, как самки богомола, на завтрак ели. Что они мускульно слабее, нам просто очень сильно повезло. Природа подсуетилась. Ну, очень сильно, но это к слову.

– Короче, сочувствую тебе, братишка! Сочувствую! Напрягаешься, напрягаешься, а все равно ни черта не поймешь! Не было еще в истории человечества таких прецедентов. Вот такая загогулина судьбы: они нас понимают, когда хотят понять, а мы их нет. Так природа задумала и исключений не предусмотрела. Может оно и к лучшему…

Профессор помолчал, еще раз вздохнул, а потом добавил:

– И придется тебе, паря, как всем мужикам в нашей профессии, идти в формалисты или теоретики. Полевая и потоковая работа в психологии – это не для нас. Спечешься, как яблочко в духовом шкафу, помяни мое слово. Тонкое искусство эмпатии и незаметных со стороны интервенций только этим богиням подвластно. Ну да, собственно начальством в психологии тоже работать не плохо. Пойдешь по научной или управленческой части, там должности, звания, почет, студентки молоденькие в рот смотрят, пока у них префронтальная кора не сформируется полностью… Ты сильно-то уж не расстраивайся! Все социальное у тебя будет… Экх, хе-хе… Только женщин нам не понять, мозговая тара не та. Эх, не та. Другие они, понимаешь, другие.

– Ну, хоть посмотришь, как они нас мужиков видят из своего тела и обстоятельств. Вот тебе подсказочка: дай собственной Аниме нащупать структуру в этих женских воспоминаниях. Отдайся своей женской части своей психики и она тебя оттуда выведет, и не будет тебя так колбасить до тошноты. Доверься, даже если ее мир кажется тебе хаосом. Хаос это запредельно организованный порядок. Там расслабляться нужно в ноль, чтобы его ходы и выходы чувствовать. А если усвоишь, что Анимы в принципе непознаваемы, потому что их психические структуры находятся за пределами сознания и имеют иную логику жизни, я тебе уже зачет нарисую за старания. Так что, расслабься! Тяни по малому. А я пойду чайку попью. Не балуй тут…

Профессор похлопал по капсуле рукой, потом сунул свою бумажную книжку под мышку и пошел на другую сторону большой комнаты за чаем сам. Хотя, в принципе, мог бы и робота сгонять, но размяться и немного сбросить напряжение нужно было не только погруженному в чужие воспоминания студенту, но и самому профессору. Он это отлично понимал.

Глава 2. Про «таких» романы не пишут

Она старалась двигаться спокойно и расслабленно. Быстро не говорить. Резко не поворачиваться. И тревожно голову не вскидывать, когда услышит обращение к себе: «Света, вы…». Обстановка была «снова и опять» незнакомой. Незнакомый корабль. Незнакомые люди. Летят в незнакомое место. И черт ее дернул устроить себе очередной стресс и купить обучающий семинар по новинкам в области виртуальной одежды для личных медиа персон и игровых аватаров.

Хотя, какая разница: что так стресс, что так стресс. Поездочка эта все же лучше. По крайней мере, отвлекает. Так сидела бы дома и депрессивно думала: «Зачем жить следующие двадцать лет, подаренные общеобязательным клеточным омоложением от современной медицины?».

А, правда, зачем? Все уже было в жизни, всего было достаточно, было много любви, хорошая работа, путешествия, долгий счастливый брак и дети. Дети и даже внуки уже выросли. Муж не дожил. Друзей почти не осталось. Работа тоже кончилась чисто по возрасту. Тут молодым рабочих мест не хватает, чтобы еще отштукатуренных изнутри и снаружи стариков держать. А главное, не особо и интересно, что там будет дальше и на работе, и вообще.

Новых знакомств не особо хочется. Жить, чтобы только развлекаться? Тоже нет, не манит. Игроманкой, чтобы не выныривать из сетей, как многие сейчас, Света никогда не была. К родственникам каждый день не влечет. Гулять на воздухе в одиночку надоедает, хоть и нравится. И в целом, пусть снаружи она еще ничего, но внутри-то возраст «созерцания жизни» все равно накрывает. И тянет в уединение.

А если в уединении пересидишь чуть дольше своей приятной дозы, то опять депрессия и скука. И сейчас ей только и остается, что развлекаться «тряпочками», как раньше говорили, иногда встречаться с подругами, и каждый божий день мучительно выдумывать, чем бы еще заняться.

Еще повезло, что остался хоть какой-то интерес к эстетике, а так бы совсем опустилась и перестала вставать из постели по утрам. Так что, как не крути, а шкаф и одежда нынче единственная соломинка, что еще держит наплаву мою старую душу, думала Светка. И хорошо, что шкаф нынче удвоенный! Вот ведь когда-то у людей был всего один нормальный материальный шкаф одежды, а теперь как минимум два. И реальная одежда и виртуальная.

Нормальная одежда, «тряпочки», в своих фасонах поменялась не очень. Ну, разве что материалы стали лучше. И забыли все, что такое потеть или мерзнуть в своей одежде. Правда теперь по фасонам реальная одежда все больше напоминает старинные пижамы, широкие комбинезоны, свободные сорочки и шаровары, а у некоторых «любителей» термобелье «в облипку». Ведь все эти скромные кофты и штаны простейшего кроя, считай большую часть времени, никто не видит под «медиа-персоной». Главное, чтобы было по размеру, не стесняло движений и не терло. Зато буйство фантазии модельеров ушло в виртуальный мир, в котором люди бросились создавать свою «новую внешность», «медиа-персону», в просторечье «медийку». Про себя эту одежду Света называла «обои». Но, эти «обои» были ох как недешевы. А нужны были каждый день разные и для компьютерных игр, и для аватаров всех мастей, для жизни и для работы.

Когда все вокруг стали и в обычной жизни носить «медийку», то есть скрывать свою внешность под оптической иллюзией, которую генерировал маленький подкожный гаджет, востребованность и цена виртуальной одежды взлетела до небес. А людские комплексы относительно своей настоящей внешности расцвели со страшной силой. И никакие психологи не могли помочь от притяжения «идеального образа себя» и смены этого образа с такой же быстротой, как меняли перчатки аристократы других времен.

Светку это особо не коснулось, потому что женщина она была уже «древняя», рожденная и прожившая свои первые пятьдесят во времена, когда и вовсе никакой «медийки» не было. И, тем не менее, когда эта сначала игрушечка для элит, а потом и повальное увлечение всех подряд, появилась, Светка тоже не избежала соблазна, выдавать себя ежедневно за кого-то другого.

Всегда выбирать из серии бесплатных вариантов и быть медийно «как все» – ну, такое. Грустно и зачем быть клоном, аки инкубаторская курица? А покупать ограниченные серии и брендовое очень дорого. И программировать что-то оригинальное для себя не просто и нужно учиться. И еще некоторые элементы фасонов и образов защищены авторским правом и нужна лицензия. И за здорово живешь, попу себе, как у очередной звезды медиа, не нарисуешь, она тоже защищена лицензией и страховкой от скачивания. А только собой старенькой, хоть и регулярно клеточно обновляемой по полису гражданина, быть как-то скучно. И такая вот с этими виртуальными платьишками и внешностью катавасия. Короче, проблема! И что делать?

Пару недель назад, Света вытряхнула себя очередной раз из добровольного затворничества и грустных дум про «ничего уже не интересно», и записалась «учиться». Опять. Учиться и учиться, как завещал великий и не в ночь помянутый. Как все это надоело! И учиться без конца надоело тоже! Устала развиваться! Ну, сколько можно? И, кажется все, уже не могу, а все равно приходится, иначе тоска смертная. Последние годы Светка все время жила «на этой растяжке»: тяга к уединению и невозможность пребывать в нем долго, потому что бесит.

Один день она говорила себе: «Ну, почему нельзя жить спокойно и медленно? К черту друзей, к черту редкую работу, к черту визиты к правнукам, там и без меня воспитателей хватает. Давай так поживем! Убежать бы от всего этого в лес. Да там и в лесу уже на каждой кочке системы слежения. Кто-то будет за мной наблюдать, что само по себе неприятно. А еще этот кто-то может решить, что у меня крыша поехала и веду я себя не социально и пора вызвать мне санитарный борт. Нет, даже лес теперь не вариант уединения и возможность для «побыть собой без оглядки». Посижу-ка я дома. Просто посижу!».

А другой день уже ныла: «Не получается! Ну, почему не получается тихо и медленно жить? Потому, что не получается! И в лесу не получится! И дома не получается тоже! Да даже если бы и можно было скрыться в лесу или дома, сколько ты там в этом уединении пробудешь, пока в конец не одичаешь? Через три месяца уже будешь волком выть совсем без людей и выглядеть в собственном доме как бомжиха из под моста!. И работать не вариант. Тут молодых на работу из-за роботов не берут, чего уж нам старым перечницами соваться на постоянную работу? Так, раз в год по великим праздникам, может, позовут «опять не нужный опыт передавать незаинтересованным молодым», и все».

И куда не кинь – всюду клин. И как правильно выбрать ритм общения и уединения – не понятно в Светкином случае совершенно. Потому что кризис у нее. Кризис. Очередной. Возрастной. Потому и мотает по крайностям, а в золотую середину выйти и найти новый образ жизни приятный и ее натуре, и ее возрасту все никак не выходит. А тут еще постоянные изменения во внешней среде и каждый раз внутренний баланс тю-тю. Да чтоб им всем с их беспрестанными инновациями! Такая вот селяви.

В стародавних бы газетах или книгах написали что-то вроде: «Увы. Света была из несчастного поколения двух технологических скачков, когда на веку одного человека техника и уклад жизни полностью поменялись дважды и в своей технологической основе, и по духу. Поменялся и продолжал меняться каждый день. Так что, далеко не каждый мог угнаться за изменением обычаев и освоением новых технологий, которые все прибывали и прибывали, как снежный ком. Вещи вчера еще функциональные и любимые становились бесполезны, быт полностью обновлялся. И у людей, словно каждый день исчезал вчера еще знакомый и обжитой дом, а заодно и самоидентичность. Нигде не копились воспоминания, не оставалось памятных мест. Некуда было прийти, чтобы там все было «как обычно», точно как вчера, знакомо «как двадцать лет назад». Исчезли «альбомы с фотографиями» или просто семейные кинохроники, потому что люди за несколько лет забывали свое лицо из-за часто сменяемой «медийки», не узнавая себя и других на изображениях даже трехлетней давности, не то, что десятилетней.

Даже тело человека под «медийкой» часто менялось и приобретало невиданный до того функционал и неожиданные побочные сложности. Многие старались от этого спастись коллекционированием уже вышедших из употребления вещей. Превращали свои дома в музеи бесполезных вещей. Расцвели виртуальные рынки «антиквариата». «Коллекционером хоть чего-нибудь» становился каждый первый. Люди не успевали адаптироваться и очень скучали по старине, но технический галоп был неумолим. Все искали места с минимальным уровнем «технического шума», инноваций и безостановочного видеонаблюдения технических систем. Но, никакие законы, этические установки и стратегии совладания за этим стремительным обновлением всего и вся уже не могли поспеть. Отчего жизнь становилась сумбурной все больше и больше. А мошеннические схемы ведения бизнеса процветали. Контроль над инновациями был утрачен, и не понятно, временно или навсегда.

Стресс, стресс, сплошной стресс. Нет давным-давно никаких газет, а бумажные книги читают только те, кому по профессии положено или по умственным предпочтениям доступно. Но есть информационные каналы по желанию клиента «из любого утюга»: хочешь через имплантат в своей голове, хочешь через активные панели на стенах домов на улице, хочешь на воздушном экране в транспортном боте, где хочешь, там и смотри и слушай. Понемногу, но обязательно для каждого. И отключить этот поток полностью нельзя, и новости, и политическая повесточка, обязательная для любого гражданина, обязана быть «просмотрена – прослушана», чтобы «центробежные силы инноваций не разорвали общество на куски», как в конституции прописано в разделе «обязанности гражданина». Что, в общем, и правильно, чисто для самосохранения хоть какой-то государственной общности. И, тем не менее, нервирует тоже. Да что поделать?

И вот Светка летит куда-то, что бы хапнуть себе еще одну порцию стресса и научиться самой себе программировать одежду в нужном количестве. Скажи ей кто-нибудь в ее двадцать лет, что так будет, она бы не поверила. И посреди всей этой болтанки очередного возрастного и общественного кризиса чувствует себя она круглой дурой, потому что не понимает, как вокруг нее все устроено. Все экранчики эти воздушные, и все эти подкожные гаджеты, и медиа-персоны эти множественные, как функционируют – большинству людей не понятно. Да и не только это!!!! Не опозориться бы, по своему глубокому техническому невежеству! Вот какие нервы!

А еще, Света никогда до этого не летала на кораблях дорогих частных компаний. И сейчас откровенно пялилась на дизайнерские изыски летательного бота «как коза на новые ворота». Пассажирский салон корпоративного летательного модуля был сравнительно небольшим. Зато отделка была из очень дорогого пластика, внешне не отличимого от красного дерева, горного хрусталя и настоящего серебра. Что называется «под старину». Пассажирские кресла по бокам были напичканы огромным количеством сенсоров с непонятными значками. Только вот Светлана не умеет всем этим пользоваться и спросить об этом сейчас неловко.

Лучше эти сенсоры совсем не трогать. Не хотелось бы некстати и внезапно для себя упаковаться в изолированную от всех капсулу для сна или в медицинскую кабину для экстренной помощи. А по всему было видно, что эти функции во всех креслах салона есть и бог его знает, чем еще напичкано это чудо техники. Ладно, главное осанкой держаться расслабленно и не дергаться, а всю остальную неловкость и растерянность скроет медиа-персона, иллюзорная внешность, которую она себе сегодня выбрала.

Светке вспомнился вдруг момент, когда впервые «надела» медиа-персону и пошла прогуляться по улице. Как ей нравилось сочетание несочетаемого, о котором всегда мечталось. «Красота и абсолютный комфорт в одном флаконе». Она видела свои ноги в чудесных туфлях на высоком каблуке и при этом не испытывала никакого дискомфорта при ходьбе, потому что эти высокие каблуки были только иллюзией. Их видела она и окружающие, а на самом деле, под медиа-персоной, у нее на ногах были мягкие тапочки с амортизирующей подошвой и анатомической стелькой, и идти в них было просто чудо как приятно! А потом был «вау-эффект», когда она, прогуляв по парку около часа и совершенно забыв о том, как она сейчас для всех выглядит, увидела себя в зеркальных поверхностях стен одного универсального здания и не узнала себя.

А когда пришло понимание, что в отражении она, это было похоже на чудо! Надел на себя медиа-персону, забыл про нее и потом вдруг увидел свое сильно улучшенное отражение. Когда это впервые, это еще то переживание удивления и восторга! Жаль, что человек ко всему хорошему быстро привыкает и дальше начинает видеть только недостатки любого положения дел. И с медиа-персонами тоже так случилось.

С одной стороны, медиа-персона облегчала жизнь. Общество тотальной видео слежки и цифрового контроля, породило спрос на технологии невидимости, позволяющие скрывать истинное лицо, но не факт самого присутствия. И после принятия закона «о невидимости», программировать себе «ложную внешность», носить на себе медиа– персону, то есть световую иллюзию, воспринимаемую и камерами и глазами человека, как настоящую реальность, стало принято повсеместно.

А с другой стороны ношение этих медиа-персон породило очередной всплеск неврозов у людей, которые привыкли улучшать свою внешность в медиа-персоне и боялись ее снять потом даже дома и при близких людях, чтобы они не увидели, что человек под медиа-персоной совсем не такой красивый, как показывает. Были, конечно, и обратные случаи, когда люди «уродовали» себя в этой иллюзии или улучшали совсем немного. Но, в любом случае, отношение людей к своей реальной внешности сильно изменилось в худшую сторону.

Света, не была исключением из этого всеобщего процесса и тоже улучшала свою медиа-персону как могла. А чего такого, психологи хоть бывшие, хоть настоящие, тоже люди! «Все прыгнули и я прыгнула, а чего я лысая что ли?» – оправдывалась перед собой Светка иногда. Но, надо сказать, оправдывать себя ей приходилось не часто. Все же, в основном она себя глубоко одобряла и никакого скрытого внутреннего конфликта у нее не было. Как она всегда говорила своим ученикам и коллегам: «…я здоровый невротик, про таких, как я, никто романы не пишет. У меня обычная жизнь и никаких неразрешимых внутренних противоречий. А что психолог, так профессиональный талант дышит, где хочет. И в нормальных людей его тоже иногда заносит».

Короче, Светка любила объясняться, в том числе с самой собой, рефлексировать обо всем подряд, но оправдываться ей случалось сильно не часто. Может потому, что она свято верила своему папе, который ей однажды сказал: «Ты права, какая есть дорогая!». А может она, так же как отец, была просто спокойно уверенным в себе человеком. Без перегиба: ни в сторону большой самоуверенности, ни в сторону каких-то больших сомнений в себе. Обычная психика, ничего супер геройского, без всякого постоянного и огнеупорного внутреннего конфликта или «поломатого места в психике», как еще говорили ее коллеги. О таких, действительно, романов не пишут.

«И чего это у меня сегодня мысли скачут то про одно, то про другое?» – думала Светка, сидя «по струнке» в шикарном под кожу кресле шикарного летательного корабля. «Стресс, однозначно, стресс новизны! Можно было бы уже и привыкнуть. Да, как тут привыкнешь?».

Глава 3. Соблазн коллекционера

Сегодня медиа-персона Светки была платиновой блондинкой с шикарно уложенной прической. Хотя ее собственные волосы были самыми обычными, русыми с проседью и, кстати, давно не стриженными как надо и собранными в простую гульку на затылке. С фигурой Свете заморачиваться особо нужды не было. Она и в реале была стройная, среднего роста. Так что и медиа-персону она настроила на свой обычный рост, объем тела и размер груди. Ну, ладно, грудь она все же немного скорректировала, увеличила на один размер и приподняла, не без этого.

Из виртуальной одежды на ней был классический брючный костюм. Из украшений только брошь на жакете и еще карманы с красивой обстрочкой и вышивкой на жакете и брюках. То, что она сама называла «скромненько, но со вкусом». И выглядела она в этой «медийке», по ее собственному мнению вполне прилично ситуации. Хотя, возможно, окружающие и решили, что она старомодна. «Да и хрен с ними, с окружающими», – подумала Света. Все же, кое-какие навыки из прошлой жизни ей не давали полностью слиться с мнением окружающих насчет модного ныне фасона. И она еще помнила слова древних великих модельеров, что главное не последний писк моды, а личный стиль. И крепко за них внутренне держалась в этом современном калейдоскопе ежедневных перемен всего и вся.

Света еще раз обвела взглядом весь пассажирский салон корабля: «Так, соберись дорогая, сосредоточься! Семинар уже фактически идет и не хотелось бы пропустить что-то действительно важное из того, что несет ведущая. Но и фильтровать, что она вещает, тоже нужно обязательно!»

Кроме ведущей и Светы в салоне было еще четверо. И хотя узнать, кто все эти люди были под «медийкой» – не было никакой возможности, но представлялись они сегодня так:

Молодая парочка, которая совсем не понятно, как тут очутилась. Вряд ли они интересовались семинаром, на который по какому-то недоразумению летели. Беспрерывно они интересовались только друг другом. Держались за руки, смотрели друг другу в глаза, перешептывались и то и дело целовались.

Солидный мужчина, который сразу, как уселся в кресло, открыл несколько личных воздушных экранов и чего-то там изучал и двигал. Похоже, работал и собирался работать весь полет, не отвлекаясь на болтовню ведущей семинара. Которая, кстати, трещала без умолку, не давая, впрочем, никакой действительно полезной информации, а лишь обещая «потрясающую и запоминающуюся экскурсию в мир современных технологий модной индустрии» и всячески мотивируя участников семинара «обратить особое внимание» на продукцию одной известной компании.

Что с нее взять, Бот, специальный робот, со встроенной множественной медиа-персоной. Настали такие времена, что реальные технические специалисты никаких семинаров не ведут. И можно попасть только в такую группу, как эта, где робот тарабанит повестку, щедро пересыпая не очень-то богатый полезный материал торговыми манипуляциями.

Чтобы выжать что-то полезное из нынешних семинаров и не накупить ничего ненужного и бесполезного, ухо нужно держать востро. Тем более, что кажущаяся медиа-персона бота выбирается обучающим агентством «под личные предпочтения участников группы». И очень тяжело включить критическое мышление, когда ты, открыв рот, смотришь на робота, не отличимого от твоего кумира детства или «предпочитаемого типа полового партнера», или «человека» похожего на одного из твоих родителей. Ох уж эти роботы «индивидуальной реальности», каждому участнику группы видятся так, чтобы максимально удерживать его внимание.

Свете медиа-персона бота транслировала себя как известного специалиста по моде 20 века. Любимого, надо сказать, специалиста. Показывала ей ироничную женщину средних лет, якобы намекающую глазами на некоторую абсурдность информации, которую ей приходится сообщать. И, ненавязчивыми жестами и движениями тела, заставляющую рассматривать ее отличный макияж и костюм в стиле тех времен.

Глядя на серьезного мужчину с «работой в дорогу», Света могла бы поручиться, что робот сейчас транслировал ему медиа-персону типа «предпочитаемый образ делового партнера иного пола» с мимикой и интонациями речи его мамочки, которую он никогда не слушал, но против воли всегда слышал и запоминал, что она говорила.

Парочке влюбленных, скорее всего, медиа персона представлялась девочкой ангелочком, которая ворковала что-то на заднем фоне их сознания, а иногда звук слов становился для них вдруг громче и они бессознательно реагировали только на нужные названия и фразы. А вот кем робот-бот представлялась последнему человеку в салоне, кудрявому мужчине лет тридцати, даже предположить было сложно. Потому что, он реально дремал с самого начала полета, не переводя, впрочем, кресло в режим спальной капсулы.

Усилием воли Света стряхнула с себя дурман продажных технологий последнего поколения и еще раз огляделась в салоне. С левой стороны от ее кресла в стенку корабля были вмонтированы полочки с разными красивыми безделушками. Да, дизайнеры салона были последовательны в соблюдении стиля его оформления. Все же красиво в этих дорогих корпоративных модулях! Могут себе позволить богатенькие компании. Не то, что в дешевых летательных капсулах в аренду, которыми Света обычно пользуется.

А это что тут такое? На самой нижней полочке стояла толи древняя, толи сделанная под старину подставка для сотового телефона времен первого технологического скачка. Это была фигурка космонавта, которая держала в руках, похоже настоящий старый сотовый телефон. «Нокию». Супер! Большая редкость, даже если это имитация. Сейчас-то вообще никаких сотовых нет. Есть скрытый под кожей малюсенький гаджет «песчинка» для аудио и видео связи с людьми и «онлайн субъектами и объектами».

Вот бы рассмотреть эту «Нокию» поближе, подержать в руках, погладить, не привлекая к себе внимание робота, подумала Света. И в ее голове тут же созрел план, как она незаметно кладет «Нокию» в карман, а потом идет в туалет и рассматривает ее там во всех подробностях. Может быть телефон даже настоящий, антикварный, а не декоративный муляж! Вот была бы удача. Не каждый день такое увидишь. Редкая возможность! И от «мотивирующего на ненужное» бота ненадолго смотаюсь, передохну, а то он навнушает мне тут. Совсем совести у продавцов семинаров нет!

В следующую секунду, ее рука уже незаметно опускала телефончик в карман брюк. Она встала, слава богу, не задев ни одного сенсора на кресле и пошла в сторону туалета. Медиа-персона робота удивленно приподняла бровь, глядя на Свету, но ничего не сказала. Зато кудрявый молодой человек открыл вдруг глаза и заинтересовался Светиным уходом.

В туалете Света вытащила «Нокию» из кармана и не могла ею налюбоваться. Очень хорошая. Такую бы, да себе в коллекцию! Хочется, очень хочется. Нет, надо положить на место. Этот внутренний конфликт между «хочу и надо» Светка через пять минут решила в пользу «будем посмотреть». И перепрятала телефончик между грудей, под эластичное бра, которое носила вместо бюстгальтера.

Место надежное, проверенное. Чего она только в своей жизни там уже не прятала. Бывали в том тайном месте и фишки казино, и барьерные контрацептивы, и баллончик с газом для самообороны. И, конечно, всевозможные ключи, пока ключи еще были предметами, а не подкожной исчезающе маленькой нано-фигулькой, которую нельзя потерять.

Глянув в зеркало и еще раз поправив все на себе, Света открыла дверь туалета, и неожиданно встретилась глаза в глаза со стоящим за этой дверью кучерявым молодым человеком.

– Светлана Анатольевна, отдайте мне то, что Вы взяли, – сказал он и загородил ей дорогу.

– А вы, собственно, кто?! – повысила голос Света.

От неожиданности Света вспылила. Она совсем не любила подчиняться и в такие моменты внезапной гневливости, всегда была иррационально упряма. Уставившись в глаза кучерявому, она попыталась его обойти, но он снова встал у нее на дороге.

– Я воздушный маршал. Вот мое удостоверение.

У него на лацкане пиджака высветилась его должность, номер личного удостоверения и ФИО «Корнеев Олег Павлович». Света про себя выругалась, но вида не подала. Хорошо, что медиа-персоны не краснеют и он не может ничего считать по ее лицу, только по движениям тела. Отдавать она точно ничего не хотела и пошла в словесную атаку.

– И что с того???

Она приняла вызывающую позу, подбоченилась, а потом вздохнула всей своей визуально увеличенной медийной грудью. На мужчин это всегда производило впечатление, но почему-то не в этот раз. Кучерявый даже кадыком не дернул. Стоял на ее дороге скалой.

Света мельком глянула ему через плечо. В салоне было без изменений. Ведущая болтала, все были на местах. Над головой бота ведущей бежала световая строка: «время прибытия к месту посадки 3 минуты». Что ж, можно потянуть немного время и потом «убыть» с группой на семинар. «А там до вечера, что-нибудь, да придумаю», – решила она. И уже почти внутренне расслабилась, но не тут-то было. Этот Олег Павлович придвинулся к ней чуть не вплотную и тоже повысил голос:

– Предупреждаю! Я имею право вас обыскать. Руками!

«Вот же, блин-банан, какой настырный», – подумала Света. А вслух сказала ему в тон:

– Я ничего не брала! Ничего!

И тут же подумала: «Ну, понимать же надо! Сказала, что не брала – значит, не отдам! Не будет же он мне между грудей шарить. Нет у него таких полномочий». А вслух уверенно добавила:

– Да обыскивайте! Пожалуйста! И подняла руки.

Кучерявый не торопливыми уверенными движениями ощупал ее по рукам и ногам, похлопал по бокам. И попросил наклониться. Светка возмутилась:

– Вы издеваетесь? Я буду жаловаться!

А сама подумала: «Хитрый, но из моего тайничка ничего таким макаром не вылетит!». И наклоняясь, улыбалась сама себе. Ну вот неожиданно смешно ей стало: «Ну, надо же! Не бедная компания, а сканера нет. Маршала с голыми руками отпускают в рейс. Жадюги!»

Когда она выпрямилась и оправила жакетик, Олег Павлович стоял от нее с левого боку очень близко и внимательно в нее вглядывался. От него приятно пахло. «А он, ничего так!», – неожиданно для себя подумала Света. «Хотя, кто его знает, какой он там под «медийкой». Или он без нее?».

И тут ведущая усилила свою громкость, и объявила, что они прибывают к месту назначения и она всех просит приготовиться на выход. Участники семинара потянулись мимо Светы и кучерявого. Света тоже сделала движение за ними, но Олег Павлович подхватил ее под локоть и придержал.

– Я еще не закончил!

– Потом закончите. Вечером! – Света вырвала свой локоть и с прищуром глянула в глаза маршалу, – мне пора на семинар. Вы не можете меня удерживать! Я за семинар заплатила!

А потом рванула со всех ног за группой, выскочила из корабля и упс, согнувшись чуть не пополам, грохнулась носом в траву. «Нокия» от такого телесного кульбита выскользнула из под бра и упала рядом с ней. Она ее торопливо подобрала и сунула опять за пазуху, но кучерявый все видел и в один прыжок уже стоял рядом с ней. Он протянул к ней руку, видимо, собираясь повторить требование отдать «Нокию», но глянул за спину Светы и что-то его остановило.

– Ой, ма! Что сейчас будет! – от неожиданности и невпопад сказала вслух Света, имея ввиду свой прокол с телефоном. Но тут модуль, на котором они прибыли закрылся и взмыл вверх. А кучерявый остался стоять истуканом рядом с ней с вытянутой рукой и только беспомощно провожал свой корабль глазами.

Светка демонстративно отряхнулась и встала. Ей доставляло некоторое удовольствие видеть этого воздушного маршала удивленным и оцепеневшим. Правда, она еще не поняла, что случилось. Вроде воздушный маршал все время рейса обязан находиться на борту и без него корабль не улетит. А тут, похоже, лопухнулась не только Света, но и маршал. И хотя логичнее было бы ей поспешить и догнать группу, любопытство взяло верх. Она бесцеремонно дернула за рукав кучерявого и спросила:

– А чего это он без вас ушел? Он же, полуавтоматический?

Олег Павлович, все еще смотрел вослед модулю и ничего не ответил. Светка настаивала:

– Ну, вызовете его обратно. Через имплантат.

– Я вызываю. Он не реагирует.

Кучерявый наконец перевел взгляд на Светку и каким-то охрипшим голосом сказал:

– Вы что-то про это знаете? Отдайте мне телефон! Сейчас же!

Светка опять вспыхнула и чуть язык ему не показала, но сдержалась. Понятно же уже было, что за пазуху он к ней точно не полезет. Не тот типаж. А вслух надменно так сказала:

– Ничего я не знаю. Сначала с модулем своим разберитесь. А я спешу! Мне пора! У меня группа уходит!

И она повернулась к нему спиной и уже даже сделал пяток шагов по траве, когда сообразила, что никого не видит и куда идти не знает. Где группа? В растерянности она обернулась:

– А идти-то куда? И как без дороги идти? Чего нас в чистом поле высадили?!!!

Кучерявый молчал. Вокруг них была только нехоженая трава. Рядом березовый лесок и река. На реке по правую руку от них, чуть вдалеке, но в пешей доступности, грохотала водой старинная ГЭС. Они стояли у подножья косогора длиннющей насыпи. А где-то наверху этой дамбы, теперь было понятно, что это именно дамба, виднелись столбы с электрическими проводами и слышен был шум машин.

– Да, где это мы, черт подери?!!! Я вас спрашиваю! Очнитесь уже! Где мы? Светка запаниковала по-настоящему. Воздушный маршал пошел вверх по косогору. И только через плечо ей бросил:

– Понятия не имею.

Глава 4. «Попадалово»

Медленно и с частыми остановками Света и Олег поднялись по косогору наверх к дороге. В пути молчали. Света просто прибывала в тихом недоумении от всего случившегося. А кучерявый наверное сосредоточенно пытался связаться с кораблем, хотя бог его знает.

Интересно, думала Света, чем он там внутри напичкан, этот воздушный маршал? Сама она все эти «подкожные дела», имплантаты и микрочипы, не любила, но знала многих, которые пихали в свое тело столько мелкой нанотехники и не только нано, что во время грозы даже молнии к себе притягивали, как залежи «редких металлов и сплавов».

Тем временем они остановились у бетонной дороги. О, все цифровые небожители! Как же давно Света таких дорог не видела! Она даже наклонилась на мгновение, чтобы почувствовать руками теплый пыльный асфальт. Настоящий! Минут пять оба стояли и чуть не открыв рот, смотрели, как по этому асфальту туда и сюда медленно едут настоящие колесные машины и автобусы на бензиновых двигателях! А в них сидят живые люди! Обалдеть!

Машин было довольно много. И чтобы не глотать пыль у дороги, они, не сговариваясь, перебежали на другую сторону трассы к парапету, за которым плескалось рукотворное море, водохранилище. Оттуда дул свежий ветерок и над водой летали и кричали чайки.

Сели прямо на парапет. Впечатлений было слишком много. Сердитый настрой кучерявого на тему телефона, который Светка умыкнула, сдулся. Он как-то обмяк, сгорбил спину. И Светка впервые обратила внимание, какие у него грустные в сущности глаза. Усталые и грустные. Она его даже пожалела, сама не зная за что. И почувствовала какое-то с ним родство. Это было странно, но Светка давно не удивлялась своим интуитивным реакциям. Более того, она им доверяла. А сейчас она чувствовала, что момент более чем подходящий, чтобы начать общаться с кучерявым чуть более дружески. У нее было столько вопросов в голове, что она спросила первый попавшийся:

– Это что? Мы в Парке Реконструкторов, что ли? А почему это в описании семинара не было заявлено?

Олег Павлович даже головы к ней не повернул. Отвечал, глядя на едущие мимо них ретромашины.

– Потому, что мы не должны были здесь быть. И к тому же, я что-то не помню ни одного Парка Реконструкторов с настоящей ГЭС. Вы про такой парк слышали?

– Я нет. Я только в маленьких парках бывала. Не больше футбольного поля. А тут одна ГЭС, вон какая большая, и дамба еще эта. А что ваши имплантаты, нано помощники и гаджеты, молчат?

– Да. А ваши? Проверьте прямо сейчас. Кучерявый посмотрел на нее серьезно. А она легкомысленно отозвалась:

– Ой, можно подумать, у меня много тех имплантатов. Ну, щас.

И Света начала нажимать в разных местах своей левой руки. Олег Павлович даже разочарованный вздох не смог подавить.

– У вас что, такое старье стоит, что его нажимать нужно?

– Да уж, не ваша спецтехника! Обычный набор потребителя: документы, банковский счет, экстренный вызов медицинской помощи и полиции, информационный канал, переводчик, навигатор и ключи. И кстати, ничего не работает! Сообщила Света.

– Паршиво. У меня тоже ничего, – кучерявый отвернулся и стал смотреть в сторону ГЭС.

Они помолчали.

Вокруг было красиво, как в сказке. Летнее небо было голубое-голубое. С воды тянуло свежестью. По морю на мелкой волне бежали две маленькие яхточки под парусами. А старинные машины все ехали и ехали и в ту и в другую сторону. Нет, столько антиквариата ни в одном Парке Реконструкторов точно не найти. Тут что– то явно другое. Совсем другое. И Свете почему-то сразу вспомнилось ее раннее детство. Она жила когда-то с родителями у такой же ГЭС.

Посидели и помолчали еще.

В конце концов, Олег Павлович встал и решительно пошел к дороге. Света посмотрела ему в спину, но даже не приподнялась. Он сделал еще пару шагов и не почувствовав видимо ее рядом, обернулся.

– Ну, чего сидим? Кого ждем? Нужно к людям идти. Пошли, помашем проезжающим, может, подберет кто.

– Насколько я помню, на дамбе, ведущей к ГЭС, машинам останавливаться нельзя. Только в случае аварии. Бесполезно махать. Не остановится никто. Ногами нужно идти. Только вот куда?

Светка и не собиралась двигаться с места, пока они не договорятся. Хотя этот индюк кучерявый, похоже думал, что она везде за ним должна бегать как хвостик. Вон решил «тормозить тачку» и сразу пошел, а поговорить? Даже не обернулся. Светка к таким нюансам всегда была чувствительная. Либо отношения на равных, либо никаких отношений. И это лучше прояснить прямо сейчас. Подчинятся она ему не будет.

По вдруг ссутулившейся осанке и в целом позе Олега, Светка сделала вывод, что Олег должно быть понял, что налаживать отношения «с этой мамзель», то есть с ней, все же придется и хотя бы до момента, как они отсюда выберутся. Но не нашел ничего лучше, чем опять впасть в раздражение. И начал язвить.

– Это откуда же вы это «помните», что машинам на дамбе останавливаться нельзя? – сказал он.

– Читала. Я вообще, историей интересуюсь, начитанная, – Светка болтала ногой сидя на парапете, делая вид, что его раздражения в упор не видит.

– Я заметил, что интересуетесь. И старые телефоны поэтому же воруете? – продолжал язвить кучерявый.

– Не ворую я. Это была минутная слабость. Простительно для коллекционера. Да и возмещу я его стоимость. Только отдать его вам больше не просите!

– У меня сейчас проблемы посерьезнее, чем ваша клептомания. Пошли уже. Хватит рассиживаться. Потом отдохнете.

– И в какую сторону идти? Туда, в сторону причалов, откуда яхточки плывут? Далеко! Я устала. А через ГЭС нас могут не пропустить. Как с охраной объясняться будем?

– Я смотрю, вы прямо в подробностях что-то про ГЭС читали. Пойдемте, я поговорю. Пропустят.

Света пожала плечами. Тяжело слезла с парапета и пошла за Олегом Павловичем к ГЭС.

Не мытьем, так катанием, она все равно заставит его с собой считаться. Не было над ней командиров и не будет. А глаза, блин, у кучерявого все же красивые. Хоть и характер не фунт изюму! Ну никакой галантности к даме! Да, и вообще, чего это она его по имени отчеству величает? И молодой он вроде. Да, Олег, он и есть Олег. Упустил модуль, значит нечего его и по отчеству звать, решила Светка и, по крайней мере, для себя и не вслух, иначе как «Просто Олег», решила его больше не называть.

На удивление, на подходе к ГЭС их никто ни о чем не спросил. И даже не остановили. Будки охраны и на той и на другой стороне от ГЭС были пусты. Им тут явно свезло, если вообще можно назвать везением все их сегодняшнее «попадалово». Они шли и краем глаза смотрели, как многочисленные рыбаки закидывали длинные удочки в бурлящую воду, с грохотом падающую из створов ГЭС. И периодически вытаскивали довольно приличную рыбу. «Судака ловят», – почему-то подумалось Светке. «Ну, конечно судака. Эх, сейчас бы спуститься к ним поближе. Посидеть на травке, послушать грохот падающей воды. Посмотреть, как они рыбачат подольше. А этот Олег, так широко шагает, за ним не угонишься. Куда несется?»

А еще, Света шла и думала, что про семинар можно забыть. Пропали деньги. Это жаль, очень жаль. А с другой стороны, очень неожиданно, но ей тут спокойно и как-то хорошо. Нет страха, немного недоумения и все. Правда, как в сказку попала. И кругом все такое родное.

Кучерявый явно не разделял Светиных чувств и любований этим местом. Он, похоже, хотел побыстрее все разъяснить и закончить. И, казалось, что продолжи Светка канючить на тему «посмотреть на рыбаков» или скажи опять что-нибудь невпопад, так он пуще прежнего язвить начнет. Или даже на ругань сорвется. «Тоже мне, спецагент – воздушный маршал», – решила Света.

Под оглушающий шум падающей вниз воды, они перешли на другую сторону платины ГЭС по узенькому тротуару, огороженному высоким бетонным забором с толстым металлической сеткой поверху. До жилых домов было еще минут десять ходу. Олег, шел чуть впереди Светы и явно не страдал словоохотливостью на стрессе. А ей опять приспичило срочно поговорить. Она догнала его и бесцеремонно повисла на его руке. Ну, а что? Раз он до сих пор не догадался предложить руку уставшей даме. Нужно брать инициативу на себя. И Светка взяла. Вырываться он не стал. Но взглянул на нее впервые с искренним удивлением. И она тут же выпалила:

– Ну, придем мы сейчас к людям. И что мы у них спросим?

– Спросим название города.

– А что спрашивать-то? Вон, смотри на мозаичном панно по ту сторону дороги написано «Новосибирская ГЭС». И эта самая ГЭС изображена. Значит город Новосибирск.

– Тогда спросим, какой сейчас год.

Светка аж замерла на полном ходу. Олег этого не ожидал, запнулся и вынужденно остановился. А Светка тут же затараторила:

– В смысле, какой сейчас год? Тот же, что и с утра был. Не думаешь же ты, что мы ни с того ни с сего в другое время попали. Это же только разрабатывают. И это безумно дорого. И кто мы такие, чтобы лететь на семинар по программированию одежды, а прилететь вдруг сюда? Нееее, это бред!

– Вот и проверим, бред или не бред. Кучерявый продолжил свое движение по направлению к ближайшим видимым жилым домам и потащил на своей руке за собой не особо упирающуюся Светку. А она продолжала эмоционировать:

– Да Олег Павлович, да ну, не может такого быть! Ну не может! Потому что не может быть никогда!

Кучерявый не ответил и даже шага не убавил.

– Ну, почему мы не можем остановиться и спокойно поговорить обо всем? – блажила висящая на руке у Олега Светка.

– Потому, что не о чем тут разговаривать. Я хочу знать год, – и он потащил ее за собой дальше.

Шли они по тротуару вдоль дороги. Людей навстречу никого. Светка с трудом пыталась уложить в голове мысль про «другой год» и «провал во времени». И все равно в ее голове ничего не укладывалось.

Подошли вплотную к кварталу двухэтажных симпатичных домиков рядом с набережной. Домики аккуратно покрашенные, с высокими этажами, «сталинки», как она помнила из своего детства. Вокруг тополя, сирень и рябины. Зелено так. У каждого дома лавочки в тенечке. И у ближайшего к ним дома тоже, а на лавочке сидят две бабушки в платочках, словно со старинной картинки списанные.

Света осталась стоять в сторонке, а Олег решительно к ним подошел. И начал говорить на русском, потому что переводчик у него тоже не работал и он не мог вежливо обратиться к незнакомым людям, как положено в таких случаях, на общеземном эсперанто.

– Здравствуйте. Не подскажите, какое сегодня число?

Бабушки переглянулись между собой. И та, что поприветливее, ответила.

– 27 июля, голубь мой. Воскресенье. А ты что, с похмелья?

– Да, есть такое дело. А год не подскажите?

– Ну, ты видно крепко вчера вмазал. Да, с утра 1986-ой был.

– Какой?

– 86-ой!

И тут в разговор включилась вторая, гораздо более сердитая старушка.

– Ну ты и алкаш! Допился! А нацепил-то на себя что? Это у тебя что, рейтузы что-ли? Ты где такие штаны в облипку взял? У бабы что ли своей? А она у тебя ничего так, только тоже как басурманка одета, иностранка что ли? Ээээ! Стыдись! А то совсем сопьешься! Это же надо? Ну ладно в числах потерялся. А он даже год забыл! Маму твою как зовут, тоже забыл? Эээ!…

Олег дослушивать этот древний лавочный спич не стал и чуть не бегом от старушек припустил к Светке, которая все слышала. 1986-ой!!!! Это надо было переварить им обоим и они быстрыми шагами подались подальше от старушек. И только пройдя квартал, сели на уединенную лавочку в тенечке большего тополя. Солнце было в зените. Очень хотелось пить. И есть, кстати, хотелось тоже.

Они сидели на лавочке уже довольно дольно долго, когда Олег после всего этого продолжительного молчания констатировал:

– Одежда у нас для этого времени не подходящая. Поменять бы ее.

Светка пожала плечами.

– Не выйдет. Я в медиа-персоне. Мне, чтобы ее «переодеть», нужно домой попасть к себе, в наш 2050-тый. Или дождаться, когда тайминг кончится и «медийка» сама исчезнет. А кстати, под «медийкой» у меня одежда может и больше этому времени подходящая. Шаровары и тельняшка с длинным рукавом. На ногах тряпочные кеды. Если я шаровары подкатаю до коленки, совсем тут как своя буду. Такая баба с причала. А у вас, Олег Павлович? Одежда или «медийка»?

– У меня «медийка». И это странно, что она работает. Ничего не пашет, а она почему-то есть. Одежда под ней, да, тоже для этих мест сгодится. Штаны широкие, майка и рубашка. На ногах, правда, эластичные ортопедические скриты.

– Скриты, это те, что на мокасины без подошвы или на носки похожи? Ну, да. Местным смешно наверное будет, как мужик в носках по улице ходит. И когда у вас тайминг кончится?

– А у вас?

– Ну, я рассчитывала на семинар до вечера и на дорогу. Выставляла на восемнадцать часов работы. Только я не знаю, сколько мы уже здесь. Время навигатор показывал, а он молчит.

Светка непроизвольно погладила иллюзорную ткань своего костюма. И вздохнула, подумав о том, что будет, когда «медийка» с нее спадет. Тем временем, Кучерявый продолжал разговор:

– У меня больше. Придется легенду придумывать, чтобы тут «алкашом» не воспринимали.

– И что, какую «легенду»?

Светке почему-то совсем не хотелось в это вникать. Она явно расстроилась от мыслей про момент, когда «медийка» кончится. И ни о чем другом думать пока не могла. Она и не помнила уже, когда она среди людей без «медийки» появлялась. И остаться сейчас вдруг без нее, Светке было страшно.

Кучерявый, похоже, не замечал перемены ее настроения. И продолжал говорить:

– Можно представляться, что реально иностранцы, например. Как та бабулька про тебя сказала.

– Вряд ли прокатит. Сдадут нас в милицию без документов. И Светка вздохнула.

– Ну, сдадут, так сдадут. Может быть, так нас искать легче будет.

Кудрявый смотрел прямо перед собой, на море, которое виднелось через небольшой прибрежный парк.

– А вы думаете, нас будут искать? – с надеждой посмотрела на него Света. Он не повернул к ней лицо.

– Не знаю. Путешествия во времени не узаконены. Мне нужно подумать…. Интересно, где тут можно попить? Что думаешь? Есть идеи?

Он на нее, наконец, посмотрел и встретился с ней глазами.

– О, Великий Гудвин, наконец-то он начинает со мной советоваться и смотреть на меня, а не на море! Это прогресс! – съехидничала Светка.

И тут мимо них проехал пацан на велосипеде. И Светку словно кипятком обдало. Она ойкнула и отшатнулась! Она узнала мальчишку! Это был ее сосед по детству. Лешка, ну, как его? Да, вспомнила! Карпович! Она еще на него заглядывалась девочкой. Ну, вот всегда у нее была эта слабость к кудрявым. И у Алеши Карповича тоже были кудри.

Мальчишка уезжал от них, она смотрела ему в след до тех пор, пока он не скрылся между домами. И только в этот момент, когда он уехал, Светка по-настоящему поверила, что она действительно в прошлом. Каким бы невозможным это не казалось! И не просто в прошлом, а в своем собственном прошлом. На ОбьГЭСе, там, где она жила с папой и мамой в детстве.

Глава 5. Путь в родительскую квартиру

«Так я же тут все знаю!» – зажглось в мозгу у Светки. В ней словно энергия новая появилась. Она резко встала со скамейки и окликнула кучерявого, который изучал в этот момент пыль под своими собственными ногами и сидел на лавке, крепко задумавшись.

– Эй, подъем! – спешно сказала она Олегу, – Я знаю, где попить. Тут колонка уличная недалеко. И даже денег местных знаю, где взять!

– Откуда знаешь? – кучерявый не спешил вставать.

– Ну, знаю и все. Какая тебе разница? Ты пить хочешь? И я хочу. Пойдем.

На этот раз Олег спорить не стал. Как-то устало поднялся и они пошли по дорожке между домами. Светка точно помнила куда идти и сама себе удивлялась. Она думала, эти воспоминания детства давно похоронены внутри нее. Но, нет. Ноги сами вели ее куда нужно.

Она, как гончая, шла по следу своей памяти. И колонка оказалась ровно на том месте, как она помнила. Так волнительно и чудно было снова нажимать на тугой рычаг уличной колонки, немного поскальзываться на мокром вокруг нее, и, наклонившись, пить воду, ломящую холодом зубы, немного захлебываясь под сильной струей, брызгающей во все