Мой район!
Глава 1. На дороге
Я мельком взглянул на часы. Половина двенадцатого ночи.
Трасса между Краснодаром и Пятигорском была практически пустой. Ну, оно и понятно, маршрут и сам по себе не особо оживленный, а декабрьской ночью и подавно. К тому же, дорога второстепенная – проложили ее с той целью, чтобы срезать лишние сорок пять километров.
Зевая и лениво всматриваясь в хорошо освещенную фарами дорогу, я наблюдал одну и ту же картину – белая разделительная полоса, нанесенная на асфальтированное полотно светоотражающей краской, да мелькающие на обочине дорожные знаки, вперемежку с одинокими кустарниками и деревьями.
Рядом со мной, на водительском месте сидел Серега Камышин, водитель с тридцатилетним стажем. Уже седой, как обычно невозмутимый и молчаливый. Он внимательно следил за дорогой, иногда поглядывая на тусклый экран навигатора.
На базе Камышина в шутку звали просто Камыш, но водила, разменявший уже пятый десяток, не обижался. Казалось, что его в этом мире вообще ничем не пронять. Зато все в нашем гараже знали, что этот одинокий мужик крутил баранку у всего, что имело колеса и движок. И руки у него были золотые. Его постоянный спутник – это ключ на «тридцать два» и монтировка. В одиночку поменять колеса на КамАЗе в тридцатиградусный мороз? Да легко!
Так уж вышло, что гордый, но все-таки отстающий Российский автопром, логистическая компания, где мы трудились, обошла стороной, сделав акцент на шведах. И сейчас наша Scania, доверху загруженная коробками с бытовой химией, уверенно катила вперед, приближая нас к конечной точке проложенного маршрута.
Да, мы с Серегой водители-дальнобойщики. Ну, а я еще и что-то вроде экспедитора, по совместительству. Моя дополнительная обязанность – сопровождать грузы, чтобы те без проблем доезжали до заказчика, проводить их документально. Конечно, это работа очень ответственная, но, блин, муторная.
За несколько лет в дороге всякое случалось. Мы с Камышом уже четвертый год работаем вместе, и у меня ни разу не возникало повода сменить напарника.
За прошедшие сутки, я посмотрел пару фильмов на телефоне, пролистал ленту в Телеграмме на несколько дней назад, и даже успел вздремнуть. Разговаривать с молчаливым напарником было сродни игре в одни ворота – все равно из него ничего не вытянуть.
Спустя какое-то время я заметил, что Камыш начал тревожно поглядывать в боковое зеркало со своей стороны.
– Что там у тебя? – поинтересовался я, взглянув со своей стороны, но ничего не тревожного не заметил.
– Да не пойму что-то… – мрачно отозвался тот. – Сзади к нам легковушка прилипла и вроде фарами подмигивает.
Выражение лица у него было озадаченное.
– Серьезно?! – я тревожно взглянул в свое зеркало, затем посмотрел на спидометр. Гнали за сотню.
Дорога уже второй десяток километров была прямая, как доска.
Конечно, бывает так, что при езде по неровной дороге кажется, будто кто-то фарами моргает, но это всего лишь иллюзия.
Прошло секунд тридцать.
– Не, ну точно, моргает! – на лице у Сереги отобразилось заметное волнение. – Может, остановиться?
Мы прекрасно знали, что во время перевозок не исключен вариант встречи с дорожными грабителями. Был в девяностых и начале двухтысячных такой период, когда охотники за фурами занимались грабежом ценного груза. Изощренными способами и уловками останавливали грузовик, водителя либо в расход, либо просто вырубали. Забирали груз, а машину бросали. А на самый крайний случай устраивали ДТП.
Но подобного беспредела на дорогах не случалось уже давно. Я в то время еще в армии был и подобного, конечно же, не застал. Зато Камыш, судя по тем скудным рассказам, что я из него вытянул, хлебнул сполна. Рассказывал он это без эмоций, но я все равно слушал.
– Не стоит! – отозвался я, наблюдая свет фар в боковом зеркале.
– Саня, не нравится мне это. Чего она прицепилась? И не обгоняет ведь… – спустя несколько секунд пробурчал Камыш, закусив губу.
Я мельком взглянул на биту, что лежала у нас в люльке. Вообще, помимо нее у меня было еще кое-что, купленное уже давно, но еще ни разу не возникало повода воспользоваться приобретением. Об этом никто не знал и это даже хорошо.
Время потихоньку шло, а ничего не происходило. С той же самой скоростью, мы продолжали мчать вперед и просто наблюдать за обстановкой позади нас. Встречных машин практически не было, вокруг сплошная темнота. Не было ни деревень, ни поселков. Обходная дорога не пользовалась популярностью.
– Да ну, ничего подозрительного! – наконец-то ответил я. Никаких морганий я не заметил. – Сбавь скорость на всякий случай. Тащиться шестьдесят по пустой дороге легковушка не станет. Сразу на обгон пойдет. А не пойдет, тогда будем решать проблему.
Напарник послушно сбавил скорость.
И верно – прижавшаяся к нам легковушка уже через четверть минуты уверенно пошла на обгон. Это была белая, заляпанная грязью, Мазда шестерка. Из приоткрытых окон ревела музыка, что-то тяжелое и жесткое. От такой музыки у меня бы голова заболела уже через несколько минут. Как там водила вообще слышит что-то?
Заднее окно вдруг приоткрылось и оттуда высунулся молодой человек с довольной рожей. В руке бутылка пива, сам растрепанный. Пьяное тело пыталось что-то кричать и махать руками, но попробуй там разбери что-нибудь.
Справа, с пассажирского места высунулся и второй. Тоже начал что-то орать. По мордам было видно, что оба явно под градусом. Навеселе.
– Ты смотри что творят! – фыркнул я, глядя, как легковушка держит скорость, виляя по встречной дороге. – Напились и давай гонки устраивать!
– Придурки! – хмыкнул Серега, чуть притормаживая. – Подобного дерьма на дорогах хватает.
Мазда еще немного повиляла, затем вернулась на свою полосу. Одна морда скрылась, вторая допила пиво из бутылки и вдруг швырнула ее под колеса фуры.
– Чертила! – прорычал Камыш. – В морду бы, за такие дела!
Конечно в морду, разговаривать с такими отморозками смысла нет – все равно ни хрена не поймут. К счастью, видимо, им было не до нас. Молодым это наскучило и они понеслись вперед – только и остались вдалеке, что красные огоньки габаритных огней. А больше на дороге никого кроме нас и не было.
Не скрою, я несколько напрягся, а сейчас выдохнул. Не хватало нам таких приключений, тем более ночью. Мы и так порядком устали – сказывалась дальняя дорога.
Рядом со мной, на жестком сидении лежал пустой термос – заготовленный в рейс кофе уже давно был выпит, бутерброды съедены. Только леденцы да бублики остались. Что успел собрать, то с собой и взял. Плохо, когда о тебе некому позаботиться.
Жена погибла. Уже девятый год я был предоставлен сам себе. Событие серьезно выбило меня из жизненной колеи, само собой, даже желания искать кого-то другого не было. Любил ее сильно, а с другой женщиной я себя просто не видел. Наверное, именно поэтому к своим пятидесяти двум новой семьей я так и не обзавелся. Годы незаметно летели, я старел, но упорно отказывался себе в этом признаваться.
Что уж говорить, жизнь у меня была насыщенная, полная взлетов и падений. Окончил школу, всю молодость занимался в секции самбо и немного бокса, на соревнования областного масштаба ездил. Но на мастера сдать не получилось. Любил пошуметь, погулять с размахом. Даже дискотеку вел в одном из молодежных дворцов культуры, став чем-то вроде диджея. Затем, в самом конце восьмидесятых, поступил в университет на экономиста, но был отчислен на третьем курсе. После, в начале девяностых, ушел в армию, а после, подумал-подумал, да и пошел на сверхсрочную. Водителем. Крутил баранку на КамАЗе, возил инженерное барахло. Наскоком участвовал в первой чеченской кампании, получил два ранения и потерял мизинец на правой руке. В общем, загремел в госпиталь на несколько месяцев.
После того, как меня вернули в строй, прослужил в армии шесть лет и из-за горе-командиров, которые только и умели, что тушенку со складов воровать, из-за невообразимого бардака и халатности, я плюнул на все и ушел на гражданку. Хотелось правды и справедливости, да откуда ей взяться?
В девяносто девятом встретил замечательную женщину Татьяну, которая впоследствии стала моей женой и честно переносила все тяготы и лишения, поддерживая, и никогда ни на что не жаловалась. А вот детей завести, к сожалению, так и не получилось.
В начале двухтысячных я горбатился как проклятый сразу на двух работах, накопил небольшую сумму и в Армавире открыл автомобильный магазинчик, но раскрутиться не получилось – наехала борзая братва, которая хотела денег, а взамен якобы давала «крышу» от других. Время было такое. Но я тогда был на мели и отказался. Мне пообещали проблем.
Приходили трижды.
А потом проблемы случились – все сгорело в «случайном» пожаре. Само собой, причина очевидна. За этим событием последовала настоящая черная полоса – так я потерял все и скатился на самое дно, когда даже не знал, чем буду ужинать. Морально и физически я был истощен. Но силой воли и твердостью характера, сжав кулаки и зубы, я выкарабкался, нашел работу. Потом другую. В общем, так я и стал дальнобойщиком-экспедитором.
Короче, если не вдаваться в подробности, жизнь меня потаскала со всеми вытекающими последствиями. Приходилось довольствоваться тем, что осталось.
– Так, ладно! – я взглянул на светящийся циферблат часов. – Серега, давай еще десять минут и я сяду! Устал?
Камышин чуть поморщился, кинул быстрый взгляд на серый экран навигатора.
– Нормально пока. Мне больше есть охота… До Благодатного доедем, там поменяемся. Там вроде стоянка должна быть, с забегаловкой.
– Двадцать шесть километров… – пробормотал я, сверяясь с проложенным маршрутом, затем согласно кивнул. – Договорились!
Вообще, по двое уже мало кто ездил. Мол, не модно это, да и невыгодно в финансовом плане. Но политика нашей компании была иной – если маршруты длинные или груз особый, то нормально. Водителю отдыхать надо, а за то время, пока он в мотеле дорожном отсыпаться будет, машина сама ехать не сможет. Одна машина понятно, заметной выгоды при такой политике не принесет, а вот когда машин пять-шесть десятков, то и дело другое. Но вообще, был и выбор, хочешь, езжай с напарником, не хочешь – сам, невзирая на сложности. Нужно было только подписать соответствующее соглашение.
Мы уже больше двух суток в пути, за плечами около полутора тысяч километров. Фура у нас практически новая, современная. Звуков работающего двигателя, как и внешнего шума, почти не было слышно – хорошая звукоизоляция у шведов. Наши так делать пока еще не научились. За бортом около нуля градусов, а внутри тепло и уютно.
Из магнитолы фоном играл ненавязчивый шансон. По авторадио крутили Високосный год:
Там Новый год, ты не поверишь, там Новый год два раза в год
Вот. Там снег, там столько снега
Что если б я там не был сам, я б не поверил
Что бывает столько снега
Что земля не видит неба…
Что примечательно, снега ни на обочине, ни на самой дороге не было от слова совсем. Все-таки, что Ставропольский, что Краснодарский край, оба теплые, снег бывает нечасто. Другое дело, тысячей километров севернее – там картина совсем другая.
Однако песня играла душевная, что уж тут говорить. Помню, в начале двухтысячных даже популярный сериал про дальнобойщиков был, так там эта песня главной темой была.
В свободное от рейсов время я иногда позволял себе поваляться на диване перед телевизором и поглазеть старые сериалы, в основном Российского производства. Иногда нашим удавалось снять простые и по-настоящему достойные вещи.
Постепенно мы приближались к Благодатному. Впереди уже были видны далекие огоньки – ничего особенного – заправка, может, шиномонтажка, да несколько придорожных кафешек и три десятка домов.
Заметил, что Серега начал зевать и тереть глаза – ничего, еще пару километров и поменяемся местами. Напарник завалится в люльку и будет спать до самого утра, ну а я крутить баранку.
Сбавили скорость до семидесяти. Пиликнул смартфон у Камыша – пришло какое-то уведомление на мессенджер. Я же вновь полез в ленту, прочитать о сводках. Держать смартфон без мизинца было неудобно, но за много лет я уже привык.
– Саня! – вдруг подал голос Камыш, еще больше сбавляя ход. – Гляди! Опять они!
Подняв голову, я снова увидел уже знакомую нам белую Мазду. Иномарка, что обогнала нас ранее, значительно сбавив скорость, еле плелась по дороге. Словно поджидала кого-то.
Серега поморгал фарами, затем посигналил, но водитель машины никак не отреагировал. Тогда, выждав треть минуты, Камышин включил поворотник и пошел на обгон. Но тут Мазда неожиданно резко вильнула влево, не давая нам завершить маневр. Серега резко сбавил скорость, чтобы не раздавить этих незадачливых шутников.
– Вот ведь уроды! – процедил я, глядя на то, что они творили на дороге.
Я никогда никого не боялся, всегда был за справедливость. Из-за этого часто попадал в переплет, но ни капли не жалею об этом. Вот и сейчас я отнесся к происходящему философски. Есть проблема – устрани ее.
Серега тихо выругался и вернулся на свою полосу, водитель легковушки сделал то же самое.
Скорость была около шестидесяти с небольшим – вся встречка пустая. Получалась какая-то глупая игра, которую нам зачем-то навязывали пьяные отморозки. Тот, кто давно за рулем, прекрасно поймет, что подобные шутки неприемлемы в принципе. Дорога ошибок не прощает.
Через минуту Сергей снова попытался пойти на обгон, но едва фура пересекла разделительную полосу, как легковушка повторно завиляла, перекрывая собой путь. Загруженная, восемнадцати колесная машина не была готова к таким маневрам, управлять ею и так было непросто, а тут еще и переднее колесо попало в глубокую яму, отчего весь транспорт вздрогнул и завихлял.
– Да сука! – гневно прорычал Камыш, едва удерживая контроль.
– Так! Давай к обочине! – выдохнул я и решительно полез за битой в люльку. – Придется проучить этих сопляков!
Он послушно взял правее, выходя на гравийку. Включил аварийку.
Я мельком обратил внимание, что белая иномарка тоже вырулила на обочину и начала сбавлять ход, держа расстояние метров в тридцать.
Остановив фуру и едва сдерживая гнев, без задних мыслей, я решительно выбрался наружу. С другой стороны хлопнула водительская дверь – Серега, тоже выбрался наружу, сжимая в руке монтировку.
Двери Мазды разом открылись и оттуда выбрались трое пестро разодетых парней. Потом показался и водитель, чуть постарше их. Свет фар нашей фуры хорошо освещал не только гоп-компанию, но и саму машину и все окружающее пространство.
Дорога в обе стороны абсолютно пустая – вот как назло!
– Вы чего творите, щеглы? – возмущенно рявкнул я, двигаясь вперед и сжимая биту в правой руке. Пользоваться ею я пока не собирался, разве что, в самом крайнем случае. Взял с собой больше для острастки, чтобы преподать им урок. – Совсем страх потеряли?
– Слышь, водила! Ты где тут щеглов увидел?! – дерзко крикнули мне, двигаясь навстречу. – А биту свою лучше убери!
Я сразу определил в голосе говорившего нечеткую дикцию. Он явно был подвыпившим. Вот только не он сидел за рулем Мазды.
– Ага, вот прям сейчас и уберу. Только сначала тебе нос сломаю.
– Дядя, а ты не попутал?
– Выбить бы из вас всю дурь, засранцы! – яростно крикнул я. – Вы хоть понимаете, что могло произойти на дороге? Эта гора железа вас за секунду могла в труху размазать! Потом бы спасатели отшкребали от асфальта!
Я качнул головой в сторону громады грузовика.
– На хрена устроили этот цирк? – добавил Серега, держась чуть позади меня. – Острых ощущений захотелось?!
– Эй, да вы не кипишуйте! – лениво ответили нам. Они остановились, а один вышел чуть вперед. У оставшегося сзади водителя, я заметил что-то похожее на рукоятку обреза. Но это не точно, я вполне мог ошибиться. – Ты просто не понимаешь, что тут происходит!
Расстояние между нами было метра четыре, не более. Я боролся с желанием подойти и хорошенько дать ему в морду за борзоту и дерзость. И бита мне для этого не нужна – управляюсь одними кулаками.
Очевидно же, что словами проблему тут не решить, нужно применять физическую силу. Раз они подвыпившие, чувство страха явно притуплено, а вот хороший удар в нос или челюсть, прекрасно отрезвляет. Главное – не переборщить.
Я двинулся вперед.
– Герой, да?! – тот, что был впереди всех, дерзко усмехнулся.
Насчет остальных непонятно, но этот точно зажравшийся сынок какого-нибудь местного мажора. От собственной вседозволенности и безнаказанности он на сто десять процентов был уверен, что ему и его дружкам дозволено творить все, что захочется. И ничего им за это не будет. Если что, можно все решить грубой силой. А на крайний случай папа «прикроет». Деньгами или нужными связями.
В больших городах такого явного беспредела уже давно нет. А тут захолустье, больших населенных пунктов поблизости нет, правила несколько иные, вот они и беспредельничают. Скорее всего, поглумятся и успокоятся. Главное – не показывать слабину, мы с Серегой прожженные водилы, нас таким не испугаешь.
– Стой! – дерзко ответил молодой и вдруг выхватил пистолет из-за подола куртки. – Сюда посмотри!
– Пугач! – промелькнуло у меня в голове. Я лишь усмехнулся.
– Пукалку свою убери туда, откуда ты ее достал!
Тот опустил ствол вниз и вдруг выжал спусковой крючок. Громыхнуло, а фонтанчик земли доказал, что в руках у мажора совсем не пугач. Однако… Черт возьми, кажется все несколько хуже, чем я думал!
Обстановка резко ухудшилась.
Молодой довольно хмыкнул, затем кивнул на фуру. – Что везете?
Теперь-то все понятно! Весь этот цирк на дороге был ради того, чтобы нас остановить и просто ограбить? Что ж, они очень удивятся, когда обнаружат лишь битком набитый прицеп с бытовой химией и косметикой. Вот только там есть кое-что еще, о чем даже Камыш не знает. Так что по-любому, лезть в фуру я им не позволю…
Внутренней стороной запястья ощутил твердость содержимого внутреннего кармана.
– А какая разница? – спокойно, но твердо возразил я, глядя на него гневным взглядом и анализируя обстановку. – Все, что везем, все наше! Проваливайте с дороги!
Серега, судя по звукам, стоял за мной. Пауза несколько затянулась.
– Я тебе сейчас колено прострелю, старый хрен! – истерично взвизгнул мажор, снова направив ствол на меня. Хотя, может, это никакой и не мажор, а просто старший в этой банде дорожных грабителей. И все еще было неясно, пугач у него или травмат.
Накидав в голове примерный план по нейтрализации урода, я уже хотел предложить ему заглянуть внутрь, а потом резко перетянуть инициативу на себя, но тут…
Вдруг, откуда-то спереди и слева раздался шум. Обогнув Мазду, к нам подъехал темного цвета внедорожник. Кажется, это был Ниссан «Хитрила». Из-за ослепляющего света фар, толком ничего разглядеть я не сумел. Наверное, кто-то из проезжих решил остановиться и выяснить, что тут происходит! Ну, это нам на руку…
Однако уже через несколько мгновений я осознал, что мое внутреннее чутье забило тревогу. Что-то тут было не так.
Открылись двери, наружу неторопливо выбрались еще трое. Двое среднего возраста, а третий с короткой, уже седой стрижкой и такой же бородкой. На вид – за пятьдесят пять, но точнее не определить. Одет хорошо, добротно. Вид не совсем интеллигентный, что-то в нем было отталкивающее, холодное даже. На руках, в свете фар, я заметил золотые перстни.
Вот тут-то я и насторожился.
Оглянулся к напарнику – тот стоял на три шага позади меня и, судя по выражению лица, тоже заподозрил неладное. Дьявол, да их тут целая банда работает. Очевидно, что нас остановили намеренно, используя простой, но рабочий трюк. Сначала придурки на «Мазде» засветились пьяными, потом пропали с горизонта. Но, скорее всего, сделали это потому, что мы были слишком близко к населенному пункту – им нужно было непринужденно увести фуру подальше. Ну и чтобы у нас сразу подозрений не возникло. Затем, когда мы расслабились, объявились вновь, тем самым спровоцировав нас остановиться, чтобы разобраться с незадачливыми водилами. А теперь подтянулись и остальные. Судя по всему, старшие и вот они-то и представляют собой наибольшую опасность.
– Тимур, убери пистолет! – тот, что был с бородой, шагнул к нам. Голос у него сдержанный, хриплый, но при этом не терпящий возражений. Мажор скривил морду, нехотя, но все-таки подчинился.
– Какого черта здесь происходит? – поинтересовался я, переводя взгляд с одного на другого.
– Пока ничего. Уважаемые, давайте без глупостей, хорошо? – спросил Седой. – Кто из вас водитель?
Страха не было, было непонимание. Я начал потихоньку отступать назад, к фуре. Одновременно подбирал момент, когда лучше всего начинать действовать.
– Ну я! – отозвался Камышин, вызывающе глядя на старшего.
– В общем, так, уважаемые… Что бы вы там ни перевозили, придется с нами поделиться! – уверенно продолжил Седой, доставая сигарету из блестящего портсигара. – Мои люди вооружены, поэтому давайте обойдемся без лишней крови, хорошо?
– Ага, обязательно! – твердо ответил я, глядя на него оценивающим взглядом. – Кто ты вообще такой?
– Разве мое имя вам что-то скажет? – каким-то вкрадчивым голосом поинтересовался тот, явно не ожидая такого вопроса. – Хорошо, можете звать меня Монголом.
Я невольно вздрогнул – слышал это погоняло, даже не один раз. В девяностых годах в городах Краснодара был редким отморозком, который пробился к власти, буквально идя напролом через соперников. Он был одним из тех уродов, по чьей вине погибла моя супруга. Да и вообще, много было кровавых эпизодов с его участием. И ничего с ним сделать не могли.
Но в конце девяностых Монгол был коварно подставлен своими же, пойман на каком-то громком деле и сел за решетку на долгие годы. А потом, в две тысячи двадцатом вышел, жестко разобрался с подставившими его коллегами и просто пропал с радаров, затаившись где-то в глухомани.
Вспомнил и фотографию – точно, это он. Только ощутимо постарел.
Справа и слева от него братки – явно что-то вроде доверенных лиц или телохранителей. Наверняка Монгол не соврал – оба вооружены.
Ну нет, прогибаться тут нельзя – за особый груз компания потом долг на меня повесит. Следить за грузом – большая ответственность, потому я и получал больше, чем Серега. За свою жизнь я сейчас совсем не боялся, все равно они никчемная. И все же, нужно попробовать как-то разрулить ситуацию.
– Итак, повторюсь… – стальной голос у Монгола даже не дрогнул. – Что везете?
– Косметику. Бытовую химию.
– Врешь, старый козел! – взвыл мажор.
– Тише, Тимур! – повысил голос Седой, недовольно оглянувшись к молодому. В голосе снова зазвенела сталь. Молодой сразу умолк.
– В общем, так… Мы посмотрим, что в кузове?
– Не думаю! – твердо возразил я. – Фура закрыта, опломбирована. Зачем вам бытовая химия?
– А это уже нам решать! – спокойно ответил Монгол, сделав непонятный жест. Его люди шагнули к машине.
– Ну-ка прочь от фуры! – рявкнул я, выхватывая ствол. Именно он и лежал у меня во внутреннем кармане. Правда, это был всего лишь травмат.
Но они-то этого не знают…
– О-у! – поднял брови старший, отчего-то став похожим на пожилого Энтони Хопкинса. Затянулся сигаретой. – Значит, вот оно как. По-хорошему не хотите?
– По-хорошему? – нервничая, переспросил я. – Да из-за таких как ты, я жену потерял! Ты сука, был среди убийц! И вообще, в девяностых я хлебнул сполна, уроды! Халява вам нужна? Ага, щас! Только через мой труп! Хрен вам, а не нажива! Кто потом будет возмещать бабло заказчику? Садитесь в свои ржавые колымаги и валите отсюда! Может, нам ментов вызвать?
– Ты совершаешь ошибку! – надменно процедил Монгол, выдохнув клуб дыма. Лицо его слегка перекосило.
Остальные никак не отреагировали, даже оружие не достали. Видимо, рассчитывали, что мы перепугаемся и все отдадим без развития конфликта. А тут все пошло не по плану. Я держал на прицеле старшего.
– Серега, сгоняй в кабину и возьми мобилу! – не оборачиваясь, уверенно крикнул я, обращаясь к напарнику. – Вызови ментов!
– Ага…
Вроде бы ситуация начала возвращаться под контроль. Лишь бы не дошло дело до стрельбы. Может, двоих-троих я временно и нейтрализую, а потом из меня решето сделают.
Они просто стояли и смотрели на меня. И тут я обратил внимание, что у всех на лицах появились какие-то злорадные усмешки.
– Как тебя звать? – вдруг поинтересовался Монгол, на редкость спокойным голосом.
– Костя! – соврал я, в ожидании подлянки с их стороны.
– Угу… Ты так ничего и не понял, Константин! – продолжил Седой. В глазах читалась уверенность и холодная сталь.
В следующую секунду я услышал за спиной приближающиеся шаги и чье-то дыхание. Камыш что, уже вернулся? Быстро же он, однако!
На всякий случай обернувшись, я не поверил своим глазам! Последнее, что успел увидеть, так это перекошенную морду Сереги, суровый взгляд и занесенную над моей головой монтировку. Напарник нанес мне страшный удар, да такой, что весь мир передо мной потух и провалился во тьму…
Глава 2. Попал, так попал!
Все-таки было больно. Хоть и совсем недолго.
А потом я открыл глаза и вдруг увидел то, чего вокруг меня вообще не должно быть. Надо мной склонилась чья-то неприятная морда, на которой застыла ехидная полуулыбка.
– Живой? – со стороны послышался незнакомый голос.
– Да все нормально! – ухмыльнулась морда, поднимаясь с колен.
– Конечно, нормально. Что ему сделается? – хмыкнул еще кто-то. – От пары ударов в табло еще никто не умирал!
– Поднимайся, Барсуков! – снова заговорил тот, что таращился на меня сверху вниз. – Мы еще не закончили!
Я лежал на земле, все видел и слышал, но совершенно ничего не понимал. Почему сейчас день? Почему тепло? Где наша фура? Где дорога и другие машины? Черт возьми, где Монгол и мой напарник, что ни с того ни с сего вздумал размозжить мне голову монтировкой? Этот сукин сын меня предал! Но ради чего?
– Вставай, Барсуков! – голос вернул меня к реальности.
Почему он зовет меня Барсуковым? Что за ерунда?!
Тем не менее, попытавшись встать, я с удивлением осознал, что получилось это неожиданно легко, будто бы лет тридцать скинул. И массы примерно столько же.
Ощутил тупую боль в ребрах, по подбородку текло что-то липкое и теплое. Почувствовал тянущее болезненное чувство в челюсти, а во рту металлический привкус.
Сплюнул. На серый, потрескавшийся асфальт упал плевок, красноватого цвета. Кровь. На асфальте.
Бегло осмотрелся. Справа, под деревом, стоит покрытая слоем грязи «Нива». Вокруг бесцветные панельные дома-пятиэтажки, присутствуют люди. Подростки, лет семнадцати, а может, и больше. Одеты пестро, дерзко. Но как-то старомодно, что ли. Щелкают семечки, курят, а отдельная группа из трех человек передает друг другу початую бутылку пива. Кажись, я оказался в центре драки. Все смотрят на меня, как на диковинного зверя. Разве что ставки не делают…
– Ну что, Барсуков? – снова раздался голос, обратив на себя мое внимание. – Сейчас я снова буду тебя бить!
Наконец-то я рассмотрел говорившего со мной противника. Он стоял примерно в трех метрах – стриженный под машинку парень, довольно крупный и широкий в плечах. Он был в темно-синих джинсах и черного цвета ветровке с закатанными рукавами. На ногах типичные полосатые кроссовки, с надписью «Adidas». Обратил внимание, что кулаки у парня в крови. Моей крови.
Когда этот тип улыбнулся, я увидел у него золотой зуб. Ни хрена себе.
В голове была какая-то каша. Я вновь и вновь возвращался к одной и той же мысли, но все равно не понимал, они что, не видят кто перед ними? Взрослый мужик! Куда лезет этот стриженый внук скинхеда? Очевидно же, что ему не вывезти! Да я его одной левой ушатаю.
Очевидно, что он обращался ко мне, вот только я никакой не Барсуков. Я понятия не имею, кто это такой. Какого черта пацан-школьник вообще полез с кулаками на взрослого мужика? Что за бред?! Что, бляха-муха, здесь происходит?
И вместе с тем уже какой-то частью мозга начал понимать, что со мной что-то произошло и я так или иначе, перестал быть тем, кем был ранее. Не знаю, как так получилось. Возможно, мои внутренние ощущения натолкнули на такую мысль.
– Сейчас я тебе еще пару раз вмажу для профилактики, а завтра жду от тебя капусту. Усек? – заявил он. Рожа у него при этом выглядела так, словно кирпича просила.
– Угу… А не пошел бы ты на хер? – не своим голосом ответил я, что тоже стало для меня неожиданностью. Голос был молодой, совсем не похожий на прежний. Постарался не подавать виду.
Зато по реакции окружающих, я сразу догадался, что сделал что-то такое, чего от меня совершенно не ожидали. Может, и правильно, но как-то слишком уж смело. Послышался смех. Затем все присутствующие в один голос завыли:
– У-у-у!
– Ля, в натуре страх потерял! – крикнул кто-то. – Череп, вмажь этому шахматисту!
Ка-ак? Череп? Что за глупое погоняло?
Типа для запугивания? Чем круче кличка, тем весомее себя ощущаешь, что ли?
Я уже оправился от первоначального шока и реакция толпы меня совершенно не смутила. Вместо того чтобы попытаться понять, как получилось, что я не умер после удара монтировкой в голову, поставил себе первоочередную цель – отбиться от отморозка. Проблемы нужно решать по мере их поступления.
Стриженный явно самонадеян, непонятно почему уверен, что я не представляю для него никакой угрозы. Черт, как же это все странно… Ну-ну, вот и посмотрим, сохранились ли у меня какие-то навыки со времен молодости…
– Ты покойник, Барсуков! – прорычал противник, изменившись в лице.
– Я не пойму, ты там что, рот проветриваешь? – с вызовом крикнул я.
От моих слов его лицо перекосило. Остроумно получилось, в лексиконе этих бакланов такого слова, видимо, нет.
Без лишних раздумий, он попер на меня, словно осатаневший носорог.
Хотел одним мощным ударом свалить на землю, но я отступил назад, ловко поднырнул и технично сократив дистанцию, обхватил его руками и резко приподняв, совершил борцовский бросок вправо. Получилось, правда, совсем не так, как я рассчитывал, но тем не менее. Причину своей неудачи понял сразу – почему-то не хватило массы, да и мышцы отозвались не так, как нужно. А еще я вдруг заметил, что руки у меня какие-то подозрительно худощавые. И волос на них почти нет, как будто они и не мои вовсе. И, черт возьми, мизинец, потерянный в Чечне, на месте.
Мое тело словно забыло, что нужно делать. Куда-то пропала сила и выносливость. Ладно, позже разберусь почему, а сейчас нужно довести дело до конца.
Не ожидавший подобного отпора Череп рухнул на асфальт, словно мешок с дерьмом. Клацнули зубы.
Едва мой противник растянулся на асфальте, как во дворе повисла полная тишина. Зрители, таращась на меня изумленными глазами, даже семки перестали щелкать. Очевидно, что подобного никто не ожидал.
Послышались бормотания.
– Че?
– Как он это сделал?
– Ах ты… С-сука! Барсуков, тебе конец! – морщась от боли, зашипел противник, потирая ушибленный локоть. Кажется, он хорошо приложился. Не нужно быть гением, он этого совершенно не ожидал и теперь как можно скорее попытается исправить положение.
Я дал ему возможность подняться, ожидая очередной атаки. Зря, конечно, но благородство такая штука, что если оно есть, ты с ним ничего не поделаешь. Мой жест доброй воли не оценили, а возможно, даже посчитали слабостью. Плевать.
Простого наблюдения хватило понять, что Череп не отличается сообразительностью, его уже захлестнула ярость. Глаза навыкате, лицо перекошено от злости – он себя почти не контролировал, а значит, что уже наполовину проиграл. В любой драке нужна холодная голова, чтобы принимать трезвые взвешенные решения. Иначе поражение гарантировано. Это слова нашего тренера по боксу – их я запомнил на всю жизнь, хоть и ходил в секцию бокса совсем недолго.
Череп пошатываясь, шагнул влево.
– Тебе конец! – он повторно бросился на меня, но на этот раз попытался нанести удар правой ногой мне в живот. И, черт возьми, он практически достал. Я с трудом заблокировал удар, перехватив его за ногу. Дернул на себя, но противник уцепился за меня руками. Он утратил равновесие и навалился на меня всей массой. Оба повалились на асфальт, я извернулся и тут же с силой двинул ему локтем в правый бок. Удар и сам по себе болезненный, а еще может вызвать спазм мышц.
Вскочили мы почти одновременно, я увернулся от хаотичного удара в нос, затем провел двойку ему в плечо и ухо, но удары снова получились слабые. Плохо соображающий противник затряс головой, схватился ладонью за пострадавшее место.
Да какого, блин? Мышцы вообще ни к черту!
Теперь Череп стал более осторожен. Сообразил, что с объектом издевательства что-то произошло и теперь он готов дать сдачи, причем весьма болезненно. Скривился от досады, что теперь отмудохать меня на глазах дружков не получится.
Зашел сбоку, затем все равно рванул вперед. Я поднырнул под его кулак. Откинул другую руку. Проскользнул сзади и, перехватив его обеими руками поперек торса, совершил классический бросок прогибом.
Ох, нелегко же мне это далось. Весил он килограмм шестьдесят, может, чуть больше. А вот я, кажется, меньше, что стало для меня неожиданностью.
Мышцы спины выдали все, на что были способны. Связки выдержали, но болеть потом будут нещадно, неделю точно.
Прием все же получился. Череп нелепо вскинул руки, рухнул и приложился лицом об асфальт. Правда, я и сам пострадал в процессе выполнения приема – подошва правой ноги соперника каким-то образом рассекла мне кожу на лбу.
Отморозок так и лежал на асфальте, корчась от боли и издавая жалкие звуки. Нос был разбит, верхняя губа тоже. Из кармана вывалился складной нож-бабочка.
Воцарилась почти полная тишина, исключение составлял лишь естественный уличный фон и шум ветра. А я, спустя несколько секунд, кое-как поднявшись на ноги, тяжело дыша, отряхнулся. Осмотрелся по сторонам, увидел валяющуюся неподалеку сломанную шахматную доску с рассыпавшимися черно-белыми фигурками. Там же лежала темно-синяя олимпийка. Моя, судя по всему.
Я окинул взглядом зрителей и дружков поверженного Черепа. Они смотрели на меня странными взглядами, в основном это было непонимание и изумление, а еще злость и, возможно, страх.
Я подошел, подобрал нож. Покрутил его в руках и сунул в карман.
– Ну, чего вылупились? – все так же не своим голосом крикнул я, глядя на дружков Черепа. – Или кто-то еще желает попасть под раздачу?
Голос у меня, конечно, атас. Как будто мне не пятьдесят с копейками, а лет семнадцать. Получилось как-то совсем не грозно.
– Бейте муфлона! – с асфальта проскрипел Череп.
Взвились сразу несколько пацанов. Они уверенно шагнули ко мне, намереваясь популярно объяснить суровую истину жизни, но вдруг кто-то истошно заорал:
– Шухер, менты!
Без лишних рассуждений, вся эта пестрая гоп-компания прыснула в стороны, словно тараканы на кухне, когда хозяин квартиры неожиданно включает свет. Похватали рюкзаки, вещи и дали деру, причем кто куда.
– Стоять! Милиция! – раздалось со спины.
Позади меня, метрах в тридцати показался наряд патрульно-постовой службы. Вот только форма у них была какая-то несовременная. Даже совсем наоборот, старая.
Сам не зная почему, я тоже побежал, практически не разбирая дороги. Двор, в котором проходила драка, мне был незнаком, поэтому едва обогнув ближайший дом, я выскочил на небольшой пустырь, через который шли толстенные трубы отопления на бетонных опорах.
Пересек почти весь пустырь, поросший короткой зеленой травой, нырнул за здание «теплухи», оббежал кучу сложенных друг на друга бетонных плит и там, в небольшом закутке между кустарниками и рядами сваленных строительных материалов затихарился.
Зачем я бежал от ментов? А пес его знает, инстинкт сработал! Все побежали и я побежал. Морда у меня в крови, весь помятый. Да к гадалке не ходи, загребли бы в отделение до выяснения обстоятельств и объясняй потом, что ты не жираф. Я вообще с этими товарищами из Министерства волшебных дел никогда не мог общего языка найти. Все время какие-то казусы случались.
И тут я снова напрягся… А почему кричали «милиция», если эта структура была реорганизована? Ее же заменили на полицию более десяти лет назад, следуя модным тенденциям Запада ну и каким-то внутренним реформам. Ну не послышалось же мне, в самом деле?
Выглянул из-за укрытия.
Никого. К счастью, никто меня не преследовал. На пустыре вообще не было ни души. Лишь дальше, у строящегося дома, рылся в грязи трактор «Беларус». Только очень старый.
Я облегченно выдохнул, прислонился спиной к холодной поверхности бетона. Во рту все еще был легкий металлический привкус крови, тело как-то странно ломило – ну, после стычки, даже не удивительно. Но вместе с тем я ощущал что-то еще.
Вновь обратил внимание, что с телом у меня что-то не то. То ли я сильно похудел, то ли… помолодел. Причем весьма ощутимо. И одежда на мне была странной. Какие-то спортивные штаны в две полоски, футболка, а на ногах кроссовки. Было тепло, а судя по зелени, сейчас где-то начало июня.
Какого черта? Что со мной случилось?
Пораскинув мозгами, ухмыльнулся. Ну, ясно. От сильного удара монтировкой по голове, скорее всего, я потерял сознание. Скорая помощь доставила меня в реанимацию. Вот и лежу я сейчас в больничке, обколотый сильнодействующими препаратами на наркотической основе и смотрю веселые картинки. Ну а как еще объяснить такую резкую перемену и столько нестыковок?
Какое-нибудь реалити-шоу? Да ну, такое не воссоздашь.
Сон?
Хотел ущипнуть себя, но передумал. Раз в драке не проснулся, значит, боль не поможет и сон тут ни при чем. Какие еще могут быть варианты?
Хм, а это даже интересно. Хоть и очень странно. Мысли вертелись в голове бешеной каруселью, но другой соответствующей реалиям версии, у меня пока не было.
Вдруг, позади меня раздался робкий голос:
– Вот ты где! А я все думаю, куда ты делся?!
Резко обернулся и увидел светловолосого мальчишку, лет семнадцати. Вид у него был не агрессивный, скорее, сочувствующий и отчасти заинтересованный. Одет просто, однотонно. На голове дурацкая прическа.
Тут же мне в голову пришла уйма вопросов. Во-первых, судя по тому, что он смотрел на меня как на своего друга, я сделал вывод что, скорее всего, сейчас я совершенно не похож на взрослого человека. Быть может, я вообще выгляжу совсем не так, как себе представляю. Для этого как минимум нужно зеркало. Во-вторых, судя по голосу, лет мне примерно, как и ему. А это значит, что, возможно, мы одноклассники.
Тот пролез ко мне через узкий проем между стопками бетонных плит и, бросив рюкзак на траву, деловито устроился рядом. Затем уставился на меня восхищенным взглядом. Я покосился на него, затем пробурчал:
– Чего уставился?
– Антоха, я видел, как ты Черепа на асфальт уложил! – восхищенно заявил тот. – Обалдеть как круто! Как ты вообще это сделал? Кто тебя этому научил?
– Много ума нужно этого придурка прогибом кинуть! – фыркнул я, потрогав царапину на лбу.
– Ага, придурка. Как же… – недоверчиво хмыкнул тот. – Только его старший брат со своими корешами весь район держит, вот он и позволяет себе, что хочет. Те немногие, кто были с ним не согласны, получили свое. Я видел, как он твои шахматы разбил. Давно они нас не трогали, муфлонами только обзывали. А тут сам не знаю, что на них нашло. Жалко шахматы разбили. Хорошие были.
– Ну разбил и разбил, – я пожал плечами, затем снова покосился на парня. Сразу несколько вопросов возникло почти одновременно. – А ты откуда наблюдал?
– Да с крыши котельной… – признался парнишка.
– Угу… Ясно! Слушай, а ты кто вообще? – поинтересовался я прямо в лоб.
– В смысле?! – изумился светловолосый, посмотрев на меня с недоумением. Даже завис на мгновение. – Ты чего, Антох? Я ж Андрей. Андрей Гнутов.
Мне это ни о чем не говорило. Так ему об этом и сказал.
– Э-э… Ты себя как, нормально чувствуешь? – тот посмотрел на меня с подозрением. Так обычно смотрят на тех, у кого с головой не в порядке.
– Ну да, – спокойно отозвался я. – Только голова болит немного. И кружится.
– А! – облегченно ответил тот. – Ну, тогда все понятно! Череп тебе хорошо по виску кулаком врезал, ты несколько секунд просто лежал на асфальте и даже не шевелился. Они и сами перепугались. Вот, наверное, у тебя амнезия и случилась.
Я ничего не ответил. Значит, по виску мне прилетело? Теоретически, это могло и убить, если удар был достаточно сильный.
Даже интересно стало – какие реалистичнее глюки бывают у тех, кто под сильными препаратами в реанимации лежит. Теперь понятно, почему некоторые из комы выходить не хотят.
– Андрюх, а если ты все видел, чего не помог? – ехидно поинтересовался я. Мне было любопытно наблюдать за мимикой Андрея. Одновременно поражался тому, что все вокруг настолько детально. Реалистичные запахи, цвета. Даже вкус крови. Во сне такого не бывает, но для комы, наверное, это нормально.
Конечно, в голову закралась робкая мысль, что никакие это не глюки, а самая настоящая реальность. Что, если я умер, а это своего рода перерождение и новая жизнь? Да нет, ерунда. А как же память, восприятие? Ощущения? Нет. Слишком многое я пока не мог объяснить.
– Антон, блин! Ты че? – активно возмутился Гнутов, посмотрев на меня уже с опаской. – Банда Черепа непредсказуемая. Они же совсем сдвинутые, могут так избить, что мало не покажется. У многих там проблемы с милицией и законом были. А сам Череп мнит себя важной шишкой. Как я тебе мог помочь? Я и драться толком не умею. Забыл, что было на прошлой неделе?
Конечно же, я не помнил, что там было на прошлой неделе.
– Говоришь, Череп типа старший? – поднял бровь я. – Знаем таких. Баклан. Ничего, походит немного с разбитой мордой, в зеркало на себя посмотрит. Может, за ум возьмется. Группировка говоришь?
– Ну не группировка, так. Банда просто. Группировок у нас на районе нет пока. Слушай, не знаю, как тебе это удалось, но он этого просто так не оставит. Сто пудов! Они тебя везде щемить будут. Этот гад добьется своего.
– Ну и пусть, – просто ответил я. – Найдет, я его еще на асфальт брошу. Может, поймет, что он тут не царь и не бог. Такой же, как и все – сделан из мяса и костей, боль чувствует. К тому же, авторитет его липовый, уверен, после драки на него и свои будут смотреть иначе.
– Ты знаешь, что он с собой всегда нож в кармане таскает?! – тихо сказал Андрей.
– Этот, что ли? – хмыкнул я, вытаскивая подобранную «бабочку».
Тот ничего не ответил. Просто посмотрел на меня странным взглядом, со смесью страха, удивления и, наверное, уважения. Затем судорожно выдохнул.
– Охренеть!
Я вспомнил про милицию и решил уточнить один момент.
– Слушай, Андрей… – начал я, симулируя приступ головной боли. – Видимо, действительно у меня либо сотрясение случилось, либо эта, как ее… Амнезия! Не помню, какой сейчас год?
Примерно секунд пять Гнутов смотрел на меня с таким видом, будто пытался понять, шучу я или нет. Затем все-таки ответил:
– Тысяча девятьсот девяносто третий. Июнь.
– О как! – присвистнул я, на пару мгновений потеряв интерес к собеседнику. – А президент сейчас кто?
– Что значит кто? – еще больше удивился Андрей. – Он один такой! Ельцин! Борис Николаевич!
Я несколько раз кивнул, затем на какое-то время просто ушел в себя.
– Домой пора идти… – Гнутов посмотрел на небо, затем снова на меня. – Ты сам-то как? Выглядишь не очень!
– Вроде бы ничего! – отстраненно отозвался я, постепенно возвращаясь к реальности. – Голова только побаливает.
– Знаешь что, а давай я тебя до дома провожу? А то по глазам вижу, что ты и адрес домашний забыл! – вдруг предложил Гнутов, поднимаясь с плит.
– Не откажусь.
И верно, чего отказываться? Я понятия не имел ни где я, ни куда идти и что делать дальше. И неважно, что у меня за плечами прожитая жизнь. Адреса домашнего, если он, конечно, есть, я тоже не знал.
С каждой минутой у меня только нарастало чувство того, что никакие это не глюки. И совсем это не медикаментозный сон, как это могло показаться. Что, если я реально умер, и мое сознание каким-то фантастическим образом попало в новое тело? Да еще и в другое время!
Какой там сейчас год? Девяносто третий? Это, получается, недавно развалился СССР и сейчас тот самый период, когда в стране черт знает что творится?
Глава 3. Добро пожаловать в 90-е
Гнутов вел меня какими-то тайными тропами.
Мы петляли между узкими дворами и тесными улочками. Я сразу догадался, что он боится встретить на своем пути разбежавшуюся банду Черепа. Ну и пусть, сейчас меня это не волнует совершенно. Я им свое слово уже сказал, правда, далеко не факт, что меня услышали.
Пока шли, я с интересом посматривал по сторонам и не переставал удивляться. Вокруг все было именно таким, каким я запомнил из своей юности.
Веселое было время. Штаны-бананы, водка только у таксистов. Крохотные ларьки, пустые прилавки магазинов. Вишневые девятки, очереди за молоком и мясом. Где-то даже талоны на продукты питания сохранились. Расцвет бандитизма. Тогда жизнь была простой штукой, главное – найти денег. Те, кто были понаглее, считали, что можно просто прийти и забрать их у кого-нибудь. Вляпаться в нехорошую историю можно было, даже просто выйдя из дома, чтобы вынести мусор.
Я как раз тогда в университет поступил. Хорошо, родители меня пропихнули – а плохо, что не доучился. Ну, тут сам виноват, уделял мало времени учебе, за это и поперли.
Невольно заметил за собой, что с каждой минутой версия о том, что все вокруг нереально, становилась все менее правдоподобной. Я все меньше надеялся, что все это сейчас прекратится, и я вернусь к своей нормальной жизни. Да пусть даже и на больничной койке.
Я что, реально в девяностых годах двадцатого века? И тут же в голову напросился другой вопрос – это известное мне прошлое или какая-то альтернативная линия времени?
А впрочем, какая разница?
Вот, на перекрестке я заметил желтую бочку с квасом. В наше время таких уже не встретить. За ней пожилая продавщица в фартуке занималась розливом пенного напитка.
На противоположной стороне, возле обувного магазина, стояли припаркованные машины отечественного производства. Жигули, самых разных моделей. Среди них выделялась новенькая темно-синяя Audi Quattro, вокруг которой столпились мальчишки лет двенадцати, с восторгом заглядывая в салон. Ну конечно, иномарка же, а им очень нравилось рассматривать шкалу спидометра.
Левее разместился продуктовый магазин, типажа девяностых годов, с огромными цветными постерами, закрывая грязные витражные окна. На одном были изображены какие-то яркие шоколадные батончики, на другом Coca-Cola. Логотипы были знакомыми, но явно устаревшими.
Вообще, с развалом СССР многое, что было практически недоступно в советский период, буквально хлынуло с запада потоком. Правда, до глубинки, где, скорее всего, я и оказался, добиралось спустя месяцы, а то и годы.
О, а дальше разместился устаревший рекламный щит, с описанием растворимого апельсинового напитка «Юпи». Мол, просто добавь воды. Я даже улыбнулся, увидев это чудо.
И никаких неоновых вывесок, никто не ходит со смартфонами в руках.
– Андрюха! – окликнул я спутника, глядя на горизонт. – А что это за город?
– Слушай, ну прекрати уже! – возмущенно хмыкнул тот, окинув меня недовольным взглядом. – Не смешно, Антон!
– Да какие уж тут шутки? – задумчиво пробурчал я. – Память что-то совсем подводит.
– Краснодар, ну ты чего?!
Так, ясно. Совсем не глубинка, хотя, насколько я помню, в девяностые годы город практически не развивался. Это во второй половине двухтысячных население и рост инфраструктуры резко пошло вверх.
Сам-то я в Краснодаре прожил какое-то время, но недолго, зато потом часто был проездом и знаю несколько районов. Но сейчас даже понятия не имел, в какой части города я оказался. Смутно знакомый район, уж не Юбилейный ли?!
Гнутов отвернулся и продолжил путь. Он шел чуть впереди и недовольно сопел, а я неторопливо шагал следом, оценивал увиденное, и улыбался. Наверное, в какой-то мере это выглядело глуповато. Но с другой стороны, если на минуточку задуматься, приятно осознавать, что ты уже не пятидесятилетний старпер, которому в жизни откровенно не повезло и она прожита зря, а молодой парень, перед которым все дороги открыты. Это ж можно исправить кучу ошибок, использовать знания из будущего и… Черт возьми, стать кем угодно!
Меня отвлек громкий шум и приближающаяся музыка. На перекрестке, перед светофором, резко скрипнув тормозами, остановилась девяносто девятая Лада, темно-зеленого цвета. Из открытых окон громко звучала знакомая музыка:
Два кусочека колбаски
У тебя лежали на столе
Ты рассказывал мне сказки
Только я не верила тебе
Эх, два кусочека колбаски
У тебя лежали на столе
Ты рассказывал мне сказки
Только я не верила тебе
– Комбинация! – пробормотал я и улыбнулся. – Надо же! Хит же был в свое время!
Вообще, в конце восьмидесятых, начале девяностых было исполнено много крутых песен, которые и десятилетия спустя продолжали быть хитами дискотек. Помню, я тогда «Кино» слушал, «Наутилус», «Сектор Газа», КиШ.
Пока я с головой окунулся в воспоминания, на светофоре загорелся зеленый и машина, резко стартанув, унеслась прочь, скрывшись за перекрестком.
– Антоха? – спутник обернулся ко мне и нахмурился. – Ты чего там встал?
И верно, я сам того не заметив, остановился у края дороги, глядя вслед автомобилю. В этот момент, без какой-либо видимой причины, у меня внезапно закружилась голова. Затошнило, затылок прострелила острая боль, а в глазах аж потемнело. Я едва удержал равновесие, схватившись за столб дорожного знака.
Невольно ощутил, как что-то в моем восприятии изменилось. Незначительно, но все же. В голове непонятно откуда сами собой появлялись обрывки все новых и новых мыслей, которые были для меня чужими. Внезапно я вспомнил какой-то другой Краснодарский адрес, хотя на самом деле никогда там не жил… Вспомнил, имя матери. Но оно не соответствовало тому, которое я знал с рождения. Вспомнил какую-то собаку по кличке «Вилли». Вспомнил, что умел хорошо играть в шахматы, хотя ранее я к ним и близко не подходил. Воспоминания накатывали волнами и как это объяснить, я понятия не имел. Разве что… Это обрывки чужой памяти, которые теперь становятся моими собственными?! Становятся частью меня.
– Слышь, Андрюха! – неуверенно пробормотал я, потирая затылок. – Ты это, иди… А я пока посижу на лавочке. Что-то мне нехорошо. Воздухом подышу немного, может быть, станет лучше.
– С тобой точно все в порядке? – насторожился он, глядя на меня с тревогой. – Ты бледный какой-то. И выражение лица у тебя какое-то странное.
– Да-да… – махнул я рукой, присаживаясь на облезшую лавочку. – Да, все нормально. Иди, не переживай.
Тот стоял в нерешительности – вроде как и уйти хотел, а вроде как и друга бросить не мог. Видно было, что мои чудачества его пугают, но он старался игнорировать их. Получалось, конечно, плохо.
– Ну, это… Я тогда, пойду? – переспросил он, топчась на месте.
– Иди. Все нормально.
И Гнутов неуверенно развернулся, медленно пошел вверх по улице, набирая скорость. Пару раз он еще обернулся, затем скрылся за ближайшей многоэтажкой.
– Ни хрена себе! – тихо пробормотал я, вытирая вспотевший лоб.
Уже практически не было сомнений в реальности окружающего, и я окончательно остановился на мысли, что умер на той проклятой дороге между Ставрополем и Благодатным. А потом, каким-то совсем чудесным образом мое сознание попало в 1993 год. Ну и кому же принадлежало тело, в которое я попал? Не могло же оно существовать само по себе?! Значит, был некий реципиент и вероятно, с ним тоже что-то случилось.
Так, я погиб в декабре две тысяча двадцать четвертого года и сам не заметил, как воскрес летом в девяносто третьего? Там мне раскроили голову монтировкой, а здесь, скорее всего, бедолага получил в голову и тоже умер. Может, в висок попали ему, вот он и того…?
От одних только мыслей об этом стало не по себе.
Я посидел еще несколько минут, затем поднялся и отправился к девятиэтажным высоткам впереди, где находился мой дом.
Какой-то частью мозга я понимал, что меня ждет совсем не мой дом и семья там чужая, но при этом другая моя половина упорно считала, что нужно идти домой. Кажется, произошло некое слияние подсознаний и получилось нечто совсем странное… Я уже не был тем, кем был до всего этого… Сложный процесс, который объяснить сможет только человек, сведущий в медицине, да и то не факт.
Мне оставалось лишь принять это как должное.
Уже подходя к дому номер тридцать один, по проспекту Чекистов я заподозрил неладное. Во дворе, в скверике, напротив своего подъезда, заметил троих парней примерно моего возраста, которые меня тоже заметили и смотрели с явной агрессией. Ну, ясно – это дружки того отморозка, что я на асфальт уронил. После того, как я ему бока прогибом намял, вряд ли он рискнет сам куда-то лезть.
В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Даже, наоборот, удивился бы, если бы меня не попытались где-нибудь щимануть. Наверняка ребята хотят отомстить за нанесенную несправедливость. Вернее, это для них несправедливость – чухан вроде меня уложил мордой об асфальт их старшего, а вот когда такая несправедливость случается у других людей, никому и дела нет. Впрочем, чему удивляться? Разве в наше время не так?
Я сделал вид, что не заметил и продолжил идти к дому. По пути приостановился у клумбы с цветами, присел – вроде как завязать непослушный шнурок.
– Эй, Барсуков! – крикнули мне. – Иди сюда, нужно поговорить!
Хорошо, поговорим. Хотя, какие тут разговоры – сейчас они будут меня бить. Ну-ну… Я завязал шнурок на кроссовке, а поднимаясь, незаметно взял полную горсть песка с края клумбы и сунул в карман.
Их трое. Обычной, даже худощавой комплекции, одеты вызывающе – простая шпана.
– Ну, чего надо, щеглы? – демонстрируя неуважение, начал я.
– Слышь, муфлон! – дернулся один из них, самый молодой. – Ты как с пацанами разговариваешь?
– Где здесь пацаны? – я даже оглянулся по сторонам, теперь показывая изумление. – Вы, что ли? Нет! Вы шакалы! Хотели меня толпой избить, когда я честно один на один вашего Черепа на асфальт кинул? Так пацаны не поступают!
– Че?! – взвился тот. – Ты не пацан, ты муфлон! Чморик!
– Тихо, Колян! – подал голос другой, самый высокий из них, удержав напарника рукой. Видно было, что он прилагает немало усилий, чтобы не сорваться. Явно его отправили как старшего, только вот разводить драку прямо во дворе было не с руки. – Короче, Барсуков. Ты поступил некрасиво, Череп поскользнулся и случайно упал. Повезло тебе тогда, что менты нагрянули. В общем так, свою вину нужно загладить деньгой. С тебя тридцать тысяч и конфликт закрыт.
– И все? – удивился я.
– Ну-у, да… Мы же не звери.
– А если я откажусь? – заявил я.
– Че?
– Ля, пацаны, какой дерзкий стал, а? Совсем шахматист страх потерял! Видать когда Череп ему вмазал, у него мозги перемешались.
– Ну ты че, непонятливый, а?
– Не лохмать мне бабушку! Я прекрасно осведомлен, зачем вы сюда пришли. Думаете, мне повезло, а ваш Череп поскользнулся? Да ни хрена подобного! Я ему в честном бою достойно ответил. Не ожидали? Короче, вот что я отвечу на ваше требование – оставьте меня в покое и так и быть, я забуду про ваш визит! Разойдемся по мирному!
От моих слов у них рты пооткрывались. Видно было, что моего дерзкого заявления они вообще не ожидали.
– Муфлон, притихни! – едва не подавился от возмущения старший. – Мы же тебя уроем щас!
– Ну, давай… – спокойно произнес я. – Вот прям сейчас и попробуйте!
И без предупреждения, я первым рванул к ним.
Известно, что лучшая защита – это нападение. Причем чем более дерзко и жестко, тем лучше. Очевидно, что эти козлы слов не понимают, только грубую силу. И неважно, по правилам ты ее применяешь или нет.
Горсть песка, что была в кармане, я швырнул ближайшему прямо в морду, отчего тот взвыл и тут же схватился лапами за лицо. Отскочил в сторону. Минус один.
Двигаться приходилось быстро, думать особо некогда. Но мозг исправно анализировал обстановку и принимал нужные решения. Возможно, успехом было еще и то, что сознание у меня было совсем не подростковое. Впрочем, тут не все однозначно. Я не в полной мере чувствовал себя тем, кем был в прошлой жизни. Что-то меня ограничивало.
Второго с разбегу я ударил ногой в живот – растерявшийся от такого напора противник охнул, а вместе с этим из легких вышел весь воздух, диафрагму скрутило спазмом. Отморозок, с вытаращенными глазами просто плюхнулся на пятую точку, ловля ртом глоток кислорода. Минус два.
Попутно, схватив подвернувшуюся палку, я с силой зарядил ею прямо по рукам третьему. Та, естественно, сломалась, но и противник выбыл из строя, с воем тряся руками.
Тут же добавил ему в кулаком в челюсть.
Противник взвыл. Конечно, мышцы у меня были нетренированные и потому сильного удара не получилось. Но когда прилетает в зубы, цепл�