Репродукции картин малоизвестного художника

Глава 1

Мне посчастливилось родиться в самом прекрасном месте на Земле. Наше село располагалось на одном берегу живописного озера, по другую сторону которого находился красивый хвойный лес. А еще дальше на пригорке было березовая роща. Местные жители в хвойном лесу осенью собирали маслята, а березовая роща служила источником лесных ягод и лекарственных растений. Озеро, как рассказывают старожилы, образовалось естественным путем, из ключа, который бил из-под земли. С этого озера начиналась небольшая речка Волк, неизвестно почему так названная. Река находилась ниже уровня озера, поэтому вода из него перетекала с помощью невысокого, но широкого водопада. У меня отложился в памяти звук падающей воды и радуга, которая образовывалась от капель. Такое зрелище забыть невозможно. Водяная мельница, которая стояла на берегу реки сразу же возле водопада была старой и частично разрушенной. Но мой дядя рассказывал, что её перестали эксплуатировать всего несколько лет назад. Дядя Миша и тётя Света заменили мне с братом маму и отца. Маму я помню смутно. И если я где-нибудь встречу её, то вряд ли узнаю. Она бросила нас, когда моему брату исполнился год и с тех пор мы её ни разу не видели. Однажды я подслушал разговор, с которого понял, что наша мама живёт в соседнем селе со своим новым мужем, но я не очень-то верю этому. Неужели за столько лет ей не захотелось посмотреть, как выросли её дети. Подозреваю, что и отцы у нас с братом разные. Ходили слухи по селу, что наша мама была очень красивой и легкомысленной. Неудивительно, что мы с братом совсем не похожи внешне. Я курчавый и темноволосый, со смуглой кожей. Мой брат голубоглазый блондин, говорят очень похожий на маму. Но ни один мужчина в селе не признавался в отцовстве. У тёти и дяди не было своих детей, поэтому, когда мама нас бросила, они с радостью взяли на воспитание меня и моего брата. Именно, тётю и дядю, я считаю своими родителями, очень ими горжусь и люблю. У меня совсем мало воспоминаний из детства. Помню, как нас возили на подводе в соседнее село в школу. Помню, как с соседскими мальчишками играли в футбол на поляне за селом, а после купались в прохладной воде озера. Помню, как лазили по разрушенной мельнице и играли в прятки в хвойном лесу, где с лёгкостью можно было укрыться, дрались один на один, дабы выяснить, кто из нас самый сильный и ловкий. Но один день отложился в моей памяти навсегда. Мне тогда было десять лет, а моему брату семь. Дядя, если у него не было много работы, часто брал нас на рыбалку. Озеро находилось недалеко от нашего дома, в нём водились караси и карпы, а также странная рыба, которую дядя называл красноперка. Она действительно имела красный хвост и плавники. Дядя любил рассказывать что-нибудь о своей жизни. Как он также, как и мы учился в школе в соседнем селе, как познакомился со своей будущей женой и даже почему они не смогли завести ребёнка.

– Понимаете, некоторые женщины болеют, – он пытался популярно объяснить нам насущную проблему. – У них что-то там в организме неправильно функционирует, и медицина бессильна что-либо сделать. К каким мы только врачам не обращались. А ведь очень хотели детей. Мир несправедливо устроен. Моей сестре дети совсем не нужны, но она родила вас, у неё с этим делом всё в порядке. Впрочем, видимо, есть бог на свете, и он внял нашим молитвам. Теперь у нас с мамой Светой есть два прекрасных сына.

– А если мама захочет нас забрать? – задал я совсем не детский вопрос.

– Не заберёт, – уверенно ответил дядя. – Если вы сами не захотите. А вы ведь не захотите?

С этими словами дядя вопросительно посмотрел на меня с братом.

– Нет, мы останемся с тобой и с мамой Светой, – ответил я за обоих.

Мой брат вообще был молчаливым и замкнутым, но если он о чём-то говорил или рассуждал, то можно было сразу же заметить довольно высокий его интеллект. Об этом говорили все в селе. Я не очень-то понимал, что это за штука такая интеллект и почему обо мне так не говорят, но предполагал, что когда брат пойдёт в школу, то будет учиться там лучше всех. Дядя нас любил, и хотел, чтобы мы выросли настоящими мужчинами. Он был добродушным и весёлым этот дядя-папа Миша. В этот раз рыбалка у нас задалась на славу. Когда солнце уже садилось за горизонт, в нашем ведерке бултыхались ещё живые несколько карасей, два карпа и десятка два небольших красноперок. Дядя был доволен, настроение у него поднялось, и он предложил нам идти домой. На обратном пути, дядя привычно что-нибудь рассказывал.

– Вот ты, Колька, когда вырастешь, станешь инженером будешь проектировать новые машины, – говорил он мне. – Ведь ты любишь что-нибудь разбирать и чинить. А нашей стране нужны толковые инженера, чтобы быстрее прийти к коммунизму.

– А ты, Серёга, – сразу же обращался он к моему брату. – Наверняка станешь великим художником. И тобой будет гордиться вся страна. У тебя же талант. Посмотри, в свои семь лет, какие красивые пишешь картины.

Действительно, я тоже гордился своим братом. Его никто не учил рисовать, но он уже написал к этому времени восемь великолепных пейзажей. Сергей рисовал по памяти и это были окружающие нас замечательные места: и водопад, и старая мельница, и дорога, ведущая к селу, и хвойный лес, и даже наш дом, уютно расположившийся на пригорке. Мама Света поощряла такой вид деятельности и, несмотря на то, что жили мы бедно, каждые два месяца для Сергея покупались новые краски и холсты.

– Только вы, ребята, никогда в жизни не признавайтесь, что у вас мама еврейка, -заговорщицки негромко говорил дядя. – В нашей стране евреев не любят, хотя стараются не показывать этого. Поэтому, будьте осторожны.

Я тогда ещё до конца не осознавал, что же такое быть евреем. И что это вообще такое, поэтому не очень-то всерьез воспринимал слова дяди. Для меня это казалось чем-то чуждым и малоинтересным.

– И ещё одно, пацаны, – продолжал дальше свои нравоучения папа Миша. – Будьте всегда вместе и поддерживайте друг друга. Избегайте ненадежных, случайных людей, дружите только с теми, в которых вы уверены на сто процентов.

К чему он это сказал, я только осознал через многие-многие годы. Возле самого дома дядя радостно воскликнул:

– Ну вот, мальчишки, мы и дома. Сейчас отдадим наш улов маме, она его почистит, а завтра нам сварит свою фирменную уху.

Нам не суждено было в этот раз попробовать тётушкину уху. Завтра была война.

Глава 2

Молодого следователя Виктора Коршунова начальник отдела вызывал к себе не часто. Но, если уж вызывал, то ничего хорошего от этого приглашения никогда не было. Как правило, следователи ругали за медлительность в расследовании простых дел, за несоответствие служебной должности и прочее несущественные оплошности в работе. Поэтому Виктор воспринимал походы в кабинет к начальнику болезненно и с опаской. Коршунов служил в отделе уже два года, ему поручали совсем простые с точки зрения криминалистики дела, как правило это были кражи, мошенничество в не очень крупных размерах, хулиганство или бродяжничество. В девяностых годах, когда страна погрузилась в пучину хаоса, криминальных разборок и передела имущества заниматься столь незначительными делами для молодого следователя было обидно. Но просить, чтобы ему доверили какое-нибудь громкое скандальное дело, он не решался, так как видел, чем могут закончиться расследования подобных дел.

Начальник отдела Константин Иванович был строгим и злым мужчиной, он часто повышал голос на подчиненных и совсем не терпел, когда ему возражали. Он становился взрывоопасным и мог наговорить кучу обидных вещей оппоненту. Виктора он встретил не доброжелательным взглядом и жестом попросил того сесть.

– Есть очень интересное и необычное дело, – Константин Иванович бросил пыльную папку на стол поближе к Виктору. – Можешь ознакомиться.

Виктор понял, что разговор окончен и встал, чтобы покинуть ненавистное ему помещение.

– Ты, что, совсем сумасшедший, – брызгая слюной, зло пробурчал начальник. – Куда ты собрался? Я ещё не закончил.

Коршунов недовольно сел на место.

– Десять лет назад у нас в разработке было дело об одном пропавшем без вести, – продолжал далее Константин Иванович. – Молодой человек работал вожатым в пионерском лагере и ночью неожиданно исчез. И больше не появлялся. Мы, естественно, провели комплекс необходимых поисковых и следственных мероприятий, но ни самого человека, ни его тела так и не обнаружили. И вот два дня назад местные жители нашли недалеко от бывшего пионерского лагеря полностью разложившийся труп. Мы предполагаем, что это труп бывшего вожатого. Тебе предстоит выяснить это окончательно. Скелет находится в Бюро медицинской судебной экспертизы, нужно срочно найти мать этого молодого человека, если она еще жива, провести анализ и так далее. Обо всех этапах в следствии будешь докладывать мне лично. Вопрос очень пикантный. Дело было закрыто за недостатком улик. Выяснить сейчас, был ли это несчастный случай или совершенное преступление не представляется возможным, поэтому, пожалуйста, никакой самодеятельности. В папке ты найдешь всю информацию об этом деле.

– Мне можно съездить на место преступления? – нерешительно спросил Виктор.

– Следователь не должен задавать такие вопросы, – неодобрительно прошипел начальник. – Ты сам должен решать, что тебе делать и как. Но еще раз повторяю, никакой самодеятельности и держи меня всегда в курсе дела.

– Как дела у самого лучшего следователя в городе? – молодой журналист Антон Савёлов в последнее время постоянно задавал этот ироничный вопрос Виктору, дабы его немного позлить.

Однако Коршунов никогда не поддавался на провокацию и отвечал вопросом на вопрос:

– А как поживает самый известный журналист?

На этом словесная перепалка заканчивалась. Виктор и Антон дружили давно, ещё со школьной скамьи. Один окончил Академию полиции, другой факультет журналистики университета. Казалось, судьба должна была разлучить бывших приятелей. Но по какой-то странной и счастливой случайности, они по распределению попали в один и тот же город и снова встретились. Во время первой тёплой встречи в недорогом ресторане, друзья решили сообща снимать квартиру и жить вместе. Так было дешевле. Благо, что ни один, ни другой к этому времени не обзавелись семьями.

Намётанный взгляд Антона сразу же заметил увесистую папку на столе Виктора. Любопытный журналист подошёл поближе.

– Взял работёнку на дом? – усмехнулся он. – Разве вам можно выносить документы из отдела.

– Это дело из архива. Я подписался, что верну его в целости и сохранности.

– Вот как! – интерес Савёлова нисколько не ослабевал, но взять папку без ведома хозяина он не решался. – Тебе поручили дорасследовать дело о громком заказном убийстве?

– Какое там! – махнул рукой Коршунов и сразу же догадался, что нужно приятелю. – Я надеюсь, ты интересуешься не с профессиональной точки зрения.

– Боже упаси! – Антон клятвенно сложил руки на груди. – Один раз я уже тебя подставил, опубликовав маленькую заметку, когда дело ещё не было закрыто. Больше этого не повторится.

– А я из-за тебя лишился премии и получил «строгача». Благо, что преступление было не из тяжких. В противном случае, меня могли с треском уволить из органов.

– Повторяю, я совершил глупость и больше подобного совершать не буду, – виновато процедил Антон, надеясь на снисходительность своего друга.

Как же ему хотелось заглянуть в эту папку, полистать её, ознакомиться с протоколами допросов, следственных мероприятий, результатов экспертиз. Виктор наблюдал за приятелем сбоку и едва-едва усмехался. Он отлично знал своего друга и понимал, что тому нужно. Выдержав театральную паузу, Коршунов на радость Савёлова произнёс:

– Ладно. Бери стул. Будем вместе изучать эту папку. Только прошу тебя никому ничего не рассказывать.

Ничего особенного в этой папке не было: набор стандартных бланков аккуратно и тщательно заполненных. Из этих всех документов следовало, что вожатый, которого звали Денис пропал почему-то поздно вечером, притом он сказал, что догадывается, где находится пропавший накануне мальчик из его отряда.

– Странно, очень странно, – заметил Виктор. – Значит Денис пошел искать пропавшего мальчика.

– Я тоже не понимаю этого, – поддержал своего приятеля Антон. – Значит у вас в архиве должно быть еще одно дело об исчезновении ребенка.

– Я, конечно, спрошу об этом у начальника. Ясно, что оба исчезновения были связаны между собой, но почему-то не объединены в общее дело. Неужели работники лагеря вызвали полицию только тогда, когда пропал вожатый.

– Возможно они не хотели поднимать лишний шум и решили обойтись своими силами, – сделал предположение Савёлов. – А ты говоришь, что тебе совсем не интересные дела достаются. Тут есть какая-то тайна, которую тебе не мешало бы раскрыть.

– Так любое преступление – это тайна, – улыбнулся Виктор. – Вот где мне теперь искать свидетелей и маму потерпевшего. Да еще Константин Иванович сказал, чтобы я не занимался самодеятельностью. Я должен подтвердить или опровергнуть, что труп, найденный два дня, назад является трупом Дениса и больше ничего.

– Мы ведь можем провести неофициальное расследование, ведь тебе разрешено сделать копии этих всех документов.

– Ты всё-таки хочешь, чтобы меня уволили из органов, – недовольно буркнул Виктор. – Чтобы проводить подобное расследование нужно много времени и ресурсов, и человеческих, и материальных. Это снова надо опрашивать всех свидетелей, а ведь прошло десять лет и многие не помнят подробностей всего того, что произошло.

–Ты прав, – согласился Антон. – Тебе нельзя этим заниматься. Но своё журналистское расследование могу провести я. Вот смотри, ещё интересная бумажка: «выборочный опрос жителей села Снитовка». Скажи, а зачем надо было местных жителей опрашивать?

– Это стандартная процедура в таких случаях, – ответил Коршунов. – Мало ли что? Может кто-то что-то видел, что-то слышал, может где-то посторонний бродил по селу или в окрестностях. Когда происходит какое-то преступление в доме, то тоже опрашивают всех соседей. Не думаю, что в этом документе есть что-нибудь интересное. Как правило, никто ничего не видел и не слышал.

– Так тут местные жители в один голос утверждают, что пропавших надо искать в «раненом» лесу, – воскликнул обрадовано Антон.

– Что за лес с таким странным названием? – Виктор выхватил документ из рук приятеля. – Да, действительно «раненый». Завтра я возьму все свежие документы по этому делу: осмотр и описание места обнаружения трупа, опрос свидетелей. Может быть что-нибудь и прояснится. А вообще мне придется туда поехать, поговорить с людьми и узнать, что это за лес с таким необычным названием.

– Я охотно составил бы тебе компанию, – выразил надежду Антон. – Но ты, видимо, не хочешь, чтобы я поехал вместе с тобой.

– Почему бы и нет. Вместе веселее, – обрадовал друга Коршунов. – Вот я нашёл адрес матери этого Дениса. Если она никуда не переехала, то это будет хорошо. Вот с ней надо поговорить в первую очередь.

К счастью Виктора, мать Дениса не поменяла номер телефона и адрес проживания. Правда, она наотрез отказывалась встречаться со следователем, обвиняя силовые структуры в бездействии. Однако, Коршунову удалось уговорить женщину встретиться с ним и он, не откладывая дело в долгий ящик, отправился по адресу.

Виктор представлял Валентину Наумовну, так звали мать Дениса, пожилой сухопарой старушкой с седыми волосами. Но оказалось, что женщина выглядела моложе своих лет, была довольно симпатичной, высокорослой и широкой в плечах. Она больше походила на мужчину, чем на женщину.

– Это я вам звонил. Меня зовут Коршунов Виктор, – представился следователь, внимательно разглядывая Валентину Наумовну.

– Догадалась уже, – недовольно буркнула женщина. – Пока ещё нахожусь в трезвом рассудке, проходите.

Мать Дениса расступилась, пропуская неожиданного гостя в квартиру.

– Для следователя вы очень молоды, – констатировала она.

Женщина указала жестом на стул и села рядом.

– Я, конечно, расскажу вам всё что произошло десять лет назад, но я настороженно отношусь к работе вашего учреждения, уж извините за прямоту. Следователь, который вел это дело до вас, поспешно сдал его в архив, до конца ничего не выяснив. И вот все эти годы я мучаюсь, жив мой сын или нет, был ли это несчастный случай или убийство? На все эти вопросы я так и не получила ответа. Если мой сын мертв, то я хотела бы его похоронить по-человечески, если он жив, то найти и обнять.

– Собственно, поэтому я и здесь, – Виктор подбирал тщательно слова, чтобы никоим образом не травмировать лишний раз женщину. – Дело об исчезновении вашего сына направлено на дорасследование, в связи с тем, что в окрестностях села Снитовка, где раньше находился пионерский лагерь, обнаружен разложившийся труп. Мы предполагаем, что это труп вашего сына, но для этого нам нужны неопровержимые доказательства и поэтому необходимо произвести биологическую экспертизу и опознание.

– Где сейчас мой мальчик? – вдруг неожиданно заплакала Валентина Наумовна.

– Мы не уверены, что нашли вашего сына. Это стандартная процедура, в которой нужна ваша помощь. Не хотите рассказать немного о своём сыне.

– Я хотела рассказать всё о нём ещё десять лет назад, но меня почему-то никто не хотел слушать.

– Расскажите сейчас, – попросил Коршунов. – Я внимательно выслушаю вас, тем более ваш сын почти мой ровесник.

– Я практически воспитывала его одна, – тяжело вздохнула женщина, вытирая неожиданно нахлынувшие на глаза слезы. – Его отец был хорошим человеком, ничего плохого о нём сказать не могу, но у нас не сложилась счастливая семейная жизнь. Мы были разными с ним, хотя и любили друг друга. Мы развелись, когда Денису было пять лет. Как сейчас принято это называть, причина развода бытовые недоразумения. Я экономная женщина, не трачу деньги направо и налево, покупаю только то, что необходимо в данный момент и всегда хорошо умею считать свою прибыль и расходы. Отец же Дениса был мотом, он покупал любую понравившуюся ему вещь. Кроме этого, он серьезно занимался фумофилией. Это когда человек собирает курительные принадлежности: курительные трубки, кисеты, портсигары, табакерки. Сам он не курил, но у его отца была небольшая коллекция таких предметов и, видимо, он заразил ею и сына. Понятно, что такой вид коллекционирования требовал какого-то вложения денег и Женя никогда не экономил на этом. Практически вся его зарплата уходила на это увлечение. Ещё когда мы встречались, я знала о его хобби, но не думала, что это настолько серьезно. Когда я пыталась поговорить с ним на эту тему, то встречала стену непонимания с его стороны. В конце концов, мы серьезно поссорились и развелись. Женя – хороший отец, никогда не задерживал нам алименты, встречался с сыном, дарил ему подарки. Но потом в его жизни появилась женщина, и он переехал в другой город. После этого Женя и Денис не встречались, он, правда, писал первое время письма и мне, и сыну, но потом его следы окончательно потерялись.

– Денис переживал, что вы развелись? – спросил Виктор.

– Нет, он был с детства умным мальчиком и всё понимал, тем более до двенадцати лет отец практически был рядом, они встречались почти каждую неделю. Уже потом он воспринял переезд отца, как предательство, но тем не менее понимал его.

– У него не было мысли найти отца? – задал очередной вопрос Коршунов.

– Не думаю, он никогда этого не озвучивал вслух. Вполне возможно, что в глубине души он хотел снова с ним повидаться, но никаких попыток не предпринимал. Денис с отличием окончил школу и еще с детства просто грезил профессией учителя. Не знаю, почему у него была такая тяга к педагогической деятельности, ведь у нас в семье никогда не было людей такой профессии. После третьего курса их на два месяца отправили на практику вожатыми в пионерский лагерь. Получилось так, что он и его друг Вова получили распределение в одно и тоже место. Денис был так рад, что чуть ли не прыгал от счастья. «Теперь мне не будет так скучно», – говорил он. Если бы я знала, чем закончится эта практика, я бы никогда его туда не послала. Оформила бы справку от врача, сделала бы что угодно, только, чтобы он туда не поехал.

Нахлынувшие воспоминания были очень неприятными для женщины и она, низко опустив голову, зарыдала.

– Вам никогда не понять боли матери, потерявшей единственного сына. Это горе, которое несравнимо ни с чем. И я никому не желаю пережить того, что пережила я сама. Первый месяц прошёл нормально, и сын приехал на пару дней во время пересменки, а потом поехал на вторую смену. Именно, в июле месяце это всё и случилось. Как раз, когда до окончания практики оставалось всего одна неделя. Поздно вечером мне позвонили и сообщили, что этой ночью мой сын куда-то пропал и поиски по горячим следам не дали никакого результата. Я сначала думала, что ничего ужасного не произошло. Мало ли что могло произойти и всё надеялась, что через день-два он объявится. Но проходило время, а никаких вестей от моего сына не было и тогда я стала серьёзно волноваться. Я каждый день бегала к следователю, меня знакомили с материалами дела и утешали, что люди иногда пропадают, но часто находятся живыми и невредимыми и мой сын найдётся в ближайшее время. Я видела, что никому нет дела до моего Дениса. Я встретилась с его приятелем Вовой в надежде, что он мне что-то поведает. И узнала массу интересных вещей. Оказывается, накануне из пионерского лагеря пропал мальчик. Денис сказал, что знает где его искать и поздно ночью направился на поиски и больше не вернулся.

– В этой истории очень много нестыковок, – признался Виктор. – Исчезновение мальчика и вашего сына были связаны между собой, но почему-то не объединены в общее дело и мне предстоит выяснить, почему? Скажите, а я могу поговорить с Вовой? Вы поддерживаете с ним связь?

– Вова тяжело переживал случившееся. Сейчас он работает в школе, я знаю, где он живет. Он женился, имеет двоих детей, а мне уже, наверное, не суждено дождаться внуков. Когда я могу увидеть своего сыночка?

– Я думаю, что это произойдет завтра. Вас обязательно вызовут, – ответил следователь. -Поверьте мне, я сделаю всё возможное, чтобы выяснить произошедшее с вашим сыном.

– Десять лет назад мне обещали тоже самое, но, к сожалению, ваши коллеги не выполнили своих обещаний. Мой сын был добрым, отзывчивым человеком. Он никогда ни с кем не ругался, не имел врагов. Я помню в классе шестом на день 8 Марта он подарил мне огромный букет цветов. Для меня это было полной неожиданностью. Я всё пыталась выяснить, откуда у подростка могли быть деньги. Но он отмалчивался и не признавался. Позже я узнала, что он почти целый месяц экономил на школьных обедах. Он голодал, чтобы сделать мне приятное к празднику. Когда он вручил мне этот букет цветов, я видела в его глазах столько любви и восхищения, столько нежности и счастья. И тогда я поняла, что воспитываю настоящего мужчину и человека. Когда я немного приболела он ухаживал за мной, готовил пищу, хотя этому я его никогда не учила. Вы не представляете, каким заботливым он был. Уже обучаясь в институте он нашёл себе подработку. Я не хотела, чтобы он работал. Тяжело всё-таки учиться и работать одновременно, но он и слушать ничего не хотел и говорил, что ему стыдно постоянно брать деньги у матери. Если бы я только знала, что произойдет такая трагедия. Но материнское сердце не подсказало ничего.

– В том, что случилось с сыном, вашей вины абсолютно нет. Это могло быть простое стечение обстоятельств.

– Я понимаю, но за десять прожитых лет без своего сына я так и не отошла от той боли и разочарования. Что может быть страшнее, чем потерять единственного ребёнка. Мой милый мальчик, не уберегла я тебя от жестокости и цинизма современного мира.

Валентина Наумовна снова начала вытирать глаза от слез.

– Может быть, вы хотите чаю или кофе, – неожиданно предложила она. – Я вижу, вы человек хороший, но в нашем мире быть просто хорошим человеком недостаточно.

Не дожидаясь ответа, женщина встала и вышла на кухню.

– Так, что вам чай или кофе? – спросила она вполоборота. – Я вчера напекла пирожков с творогом, которые Денис любил. Хочу и вас угостить.

Виктор немного растерялся от неожиданного приглашения. В начале разговора Валентина Наумовна приняла его враждебно, но сейчас воспоминания о своём сыне немного растопили её сердце.

– Если у вас есть чёрный нерастворимый кофе, то небольшую чашечку с одной ложкой сахара, – ответил молодой человек.

Через несколько минут разговор возобновился.

– У вас есть родители? – спросила женщина.

– Мой отец умер молодым от лейкемии, когда я был еще маленький. Меня мама воспитывала одна до тех пор, пока не вышла замуж во второй раз.

– Где сейчас ваша мама?

– Они живут в Киеве. Мама, отчим Руслан и двое моих сестер.

– А вы значит решили перебраться в наш город?

– Я попал по распределению сюда. И мне тут понравилось. Городок чистый, уютный, с прекрасными жителями.

– Что правда – то правда, – с гордостью подтвердила женщина. – Все, кто приезжает в наш город, влюбляются в него. Хотя таких городов достаточно на Украине. Как вам мои пирожки?

– Вы знаете, моя мама тоже любит их печь, но у ваших какой-то особый вкус. Интересно узнать, что вы добавляете в творог?

Валентина Наумовна лукаво улыбнулась и, махнув рукой, честно призналась:

– Никакого особого рецепта у меня нет. Просто я все эти десять лет, когда пеку пироги, думаю о сыне и надеюсь, что на этот раз он придет и попробует их. Но каждый месяц происходит всё одно и то же, я сама съедаю их и виню себя за излишнюю легкомысленность и глупость, но проходит месяц, и я снова с надеждой их выпекаю. Но в этот раз, вместо сына ко мне пожаловал другой парень, который, я надеюсь, поможет мне разобраться в том, что произошло с моим сыном.

– Я обещаю вам разобраться в этом, но мне нужно знать, кроме Вовы у Дениса были еще друзья, знакомые, может быть любимая девушка.

– Училась с ним одна вертихвостка, – недовольно пробурчала Валентина Наумовна. – Первый год учебы он всё бегал за ней, а она раз и выскочила замуж за другого. Вот такие современные девушки и слава Богу – мне она совсем не нравилась. Конечно, мой сын ей не подходил, она искала богатого, зажиточного. Слишком завышенные у неё требования были.

– А больше ни с кем не встречался?

– Не знаю. Меня он не торопился посвящать в свои планы. Хотя, я думаю, после случая со Светланой его девушки стали интересовать меньше, а учёба больше.

– Вы с его одногруппниками были знакомы?

– Один раз он пригласил к себе несколько человек в гости на День рождения. Но, честное слово, я даже не запомнила, как их всех зовут.

– Спасибо за кофе и пирожки, – поблагодарил молодой человек.

– Пожалуйста, приходите еще. Я так понимаю, вы один живёте в нашем городе. Тяжело, наверное, одному.

– Я снимаю квартиру со своим другом. Вдвоём нам веселее.

– Ваш друг тоже следователь?

– Он журналист. Мы учились вместе с ним в школе, а потом оба, как ни странно, попали по распределению в один и тот же город.

– Это, видимо, судьба, – констатировала Валентина Наумовна. – Я не очень-то люблю журналистов, впрочем, как и следователей. – Честно призналась она. – В одной газете напечатали небольшую заметку о моём сыне. Так этот журналюга не только перепутал имя моего сына, но и насочинял всяких небылиц про него. Я хотела подать в суд на газету, но потом передумала. Я пришла в редакцию, посмотрела в глаза этому недоумку, высказала всё, что о нём думаю. И представляете после моих слов у него не было никакого раскаяния, никакого сожаления о случившемся, никаких эмоций, он просто тупо смотрел на меня и ехидно улыбался.

–Это произошло после исчезновения вашего сына?

– Да. Через полгода. Как сейчас помню, его тупое выражение лица, не выражающее никакого сострадания и боли. Я надеюсь, ваш друг не напишет ничего подобного.

– Мой друг профессионал и порядочный человек. И, если он захочет написать статью о вас и вашем сыне, то обязательно ознакомит вас с набранным материалом.

– Не стоит это вообще, – задумчиво промолвила женщина. – Мне будет достаточно, если вы найдёте моего сына живым и невредимым или хотя бы предоставите мне его тело. Сначала мне было невыносимо тяжело, больно, обидно, а сейчас время потихоньку залечивает прежние раны. Может быть, ещё чашечку кофе?

– Нет, спасибо. Пирожки ваши вкусные, но мне пора. Очень много дел. Я надеюсь, мы завтра с вами встретимся, и кое-что уже разрешится.

– Постойте. Не уходите так быстро. Побудьте со мной. Я ещё много чего могу рассказать вам о своём сыне, если вам это интересно. Вы понимаете, за всё это время мне не с кем было поговорить о Денисе. Каждый человек занят чем-то своим, своими проблемами, своей радостью и мы очень часто не замечаем, что рядом живут люди, которым требуется помощь и поддержка. Им не надо материальных благ, высокой должности, больших зарплат, славы и почёта – надо только одного, чтобы кто-то внимательно их выслушал. А вот такого внимательного и чуткого собеседника, как раз большинству нам и не хватает. Мы стали слишком циничны, слишком расчетливы, слишком жестоки. Нам наплевать на чужие проблемы, на чужую беду, чужое горе. А ведь нам многого не надо. Чуть-чуть внимания, заботы, нежности и всё многообразие красок мира предстаёт в другом цвете, в другой реальности. Пришлось Виктору остаться ещё на полчаса и послушать новые истории о жизни Дениса. Потом он поехал в отдел, взял новые документы по этому делу и договорился с экспертами о проведении опознания.

Глава 3

Ни я, ни мой брат в начале не понимали какое это большое горе и беда. Война была для нас чем-то чуждым, далёким и нереальным. Хотя, и началась она с неприятных событий. К середине дня была объявлена всеобщая мобилизация и все мужчины в селе, быстро собрав рюкзаки и попрощавшись с родными и близкими, заполнили кузова подогнанных для этих целей автомобилей. Мы не понимали, почему все плачут и рыдают, почему мама Света даже упала на колени перед папой и держала его за полы одежды, не желая отпускать. То тут, то там раздавались крики прощания, всхлипывания и рыдания. Жители села еще долго не расходились, хотя машины давно уже скрылись из виду. В селе остались только старики, дети и женщины. Они обсуждали, что же будет дальше и как им жить? Мама отвела нас домой, накормила, а сама бросилась к соседке, у которой было радио, чтобы послушать последние новости. Известия, рождающиеся из эфира, были неприятными: немцы продвинулись за сутки далеко в глубь территории Советского Союза. В начале война ничем нас не беспокоила, она, казалось, далеко и никогда к нам не придет. Но уже через несколько дней мы отчетливо стали слышать отдаленные звуки канонады. Утром в село приехало несколько фургонов с красными крестами. Это был полевой госпиталь. Люди в белых халатах быстренько поставили палатки посреди села и уехали, чтобы вывозить с поля боя раненых бойцов. Однако они никого не привезли и к вечеру палатки были снова собраны и машины уехали. Мы так и не поняли, зачем они приезжали и кого собирались лечить? А звуки канонады становились всё ближе и ближе с каждым днём, уже через неделю мы отчётливо слышали взрывы и автоматные очереди, звуки летающих самолетов и разрывы снарядов. Всё это было совсем близко и на душе становилось страшно. Село быстро опустело. Люди запрягали подводы, хватали необходимые вещи и уезжали на восток. Тётя Света тоже хотела отправить нас с соседями, но потом передумала. От разрывов снарядов звенела посуда и дребезжали стекла. На мой вопрос, почему мы не уехали, тётя Света только мрачно махала рукой, а вдруг папа вернется и не застанет нас дома.

– Но нас убьют фашисты, – кричал я в панике. – Они совсем рядом.

Наконец-то, я осознал всю трагичность нашего положения. К вечеру ехать было поздно. Через наше село прошла группа ободранных и голодных советских солдат, многие из которых были ранены, они не остановились, они пошли дальше. Мы поняли, что наша армия не может остановить натиск фашистских войск. На третью неделю войны в село вошли фашисты, они приехали на мотоциклах с коляской. Их было немного полтора – два десятка человек. Немцы, видимо, тоже были голодны, они стали ходить по дворам и требовать что-нибудь поесть.

Зашли они и к нам.

– Коммуниста есть в доме? – на ломаном языке спросил один из них, крепко прижимая автомат к груди. – Мушчины есть в доме.

– Нет, – ответил Света. – Только двое мальчиков.

– Мальщики это хорошо. Это будущие солдаты третьего рейха. Скажи им, чтобы они затопили баню, мы будем мыться, а ты пока накрывай на стол.

– Сколько человек осталось в селе? – продолжал интересоваться немец, хвастаясь своим знанием русского языка. – Всех мушчин мы будем убивать.

– Так не осталось никого из мужчин, – ответила мама и взболтнула лишнее. – Все ушли воевать.

Однако, такие откровения ничуть не смутили немца.

– Воевать против непобедимой армии вермахта – это глупость, – усмехнулся солдат. – Они все будут убиты. Твой муж тоже ушёл на фронт?

Мама замешкалась, не зная, что ответить и в глубине души проклинала себя за излишнюю болтливость. Но немец понял всё.

– Молись, женщина, чтобы он остался жив.

В начале немцы не были такими страшными и злыми. Они были похожи на нас, но их глаза почему-то бегали из стороны в сторону. Мы не умели топить баню, папа Миша нас никогда этому не учил, но немцам баня не понадобилась. Прибежал какой-то очкастый человек, видимо их начальник, что-то прокричал на немецком, и солдаты быстро собрались, схватили кое-какую еду и уехали.

– Вот гады, – негодовала Света. – Молоко всё забрали и яйца. Вот, что мы теперь будем есть.

Это было только начало. Потом, страшно грохоча и поднимая столбы пыли, проехала колонна немецких танков, которые тащили за собой артиллерийские орудия. За ними проследовали несколько колонн немецких солдат. Их было так много, что мы даже сбились со счёта. Они молча проходили мимо села и не останавливались и это нас радовало. Потом проехала колонна немецких машин, снова автоматчики на мотоциклах. Так продолжалось до глубокой ночи. Ночью начался интенсивный артиллерийский обстрел, всю ночь летали самолеты, совсем близко взрывались снаряды, и мы вынуждены были с мамой прятаться в подвале. Утро встретило нас не радушно, кругом воняло чем-то горелым, воздух был пропитан гарью и дымом, дышать было тяжело. Когда всё успокоилось, жители села собрались на сходку. В селе осталось около трёх десятков человек. Детей – четверо. Мой ровесник, мальчишка по имени Роберт – сын оставшегося и почему-то не призвавшего в армию мужчины, жившего на окраине села, четырнадцатилетняя девушка Женя, которая осталась ухаживать за парализованной матерью и я с братом. Был ещё правда полоумный Яшка, который даже в школу не ходил, но он, по сравнению с нами, был совсем взрослый. Яшку война не касалась ни коим образом, он по-прежнему ходил по селу, пел песни и громко матерился. Несколько домов в селе были покорёжены от ночной бомбежки, но, к счастью, раненых и убитых не было. Тишина и спокойствие длились недолго. Потом появился он – офицер немецкой армии, которого прислали к нам комендантом. Он со своими соратниками был расквартирован в соседнем селе, которое было намного больше нашего. А к нам он приехал проверить, кто остался? Гюнтер отлично знал русский язык. Это был высокий, стройный мужчина средних лет, с идеальной армейской выправкой и аристократическими манерами. Правда, нам с братом он сразу не понравился. Было что-то в нём чванливое, высокомерное и отталкивающее. Гюнтер приказал всем собраться в актовом зале сельсовета.

– Где Ваш председатель?– первое, что спросил он. Потом были вопросы, сколько человек осталось в селе, есть ли мужчины и молодые женщины. Он остался недоволен ответами сельчан.

– Кто же будет работать на земле? Кто будет кормить великую германскую армию, – кричал он. – Я прикажу вас всех расстрелять. Вы мне не нужны.

Однако, немного поостыв, он сразу же из небольшой толпы людей выделил оставшегося единственным в селе мужчину. Это был отец Роберта.

– А ты почему не в армии? – удивился офицер. – Болен что ли?

–. Никак нет, герр офицер, – по – армейски ответил мужчина. – Я не желаю служить в Советской Армии и считаю советский строй неправильным.

Столь неожиданное откровение было как ушат холодной воды на голову сельчан. Все сразу же повернулись к Ивану.

– Что ты такое мелешь? – возмутилась баба Галя.

Все неодобрительно зашумели и с возмущением зашикали на него.

– Тихо вы! – рявкнул на толпу Гюнтер.

Ему понравились слова Ивана, он улыбнулся и, похлопав мужчину по плечу, сказал:

– Молодец. Нам нужны такие люди. И объясни своим односельчанам, что если они не будут помогать нам, то это плохо для них закончится. Вы слышали, – обратился он к присутствующим. – Вы находитесь в подчинении армии вермахта, любое сопротивление с вашей стороны будет караться по законам военного времени. Советский строй упраздняется и управление переходят к третьему рейху. Отныне вы работаете на нас, на благо Великой Германии. Ивана я назначаю старшим. По всем вопросам вы должны будете обращаться к нему. Если в селе появится вооружённые люди Советской Армии, вы должны сразу же доложить об этом Ивану. Все недовольные нынешним строем будут уничтожены или направлены в концентрационные лагеря.

Я честное слово ничего не понял из речи этого немца. Почему мы должны были служить третьему рейху? Что такое концентрационные лагеря и где они находятся? Однако, я отлично понимал, что беззаботная, мирная жизнь ушла навсегда. Теперь за нами будет следить Гюнтер со своими вооруженными людьми и что они заставят нас делать неизвестно. Вооружённый человек – опасный человек. Он может в любой момент применить силу и оружие. Ивана переодели в форму, похожую на немецкую, на правый рукав нацепили повязку со свастикой и отныне он стал полицаем – человеком, который верой и правдой должен служить под началом немецких оккупантов. Гюнтер оставил в помощь ему двух вооруженных фашистов. Они тут же в сельсовете организовали свой штаб. До этого я редко видел отца Роберта, один раз мы были у него дома и тогда он мне показался каким-то замкнутым и нелюдимым человеком. Но сейчас Иван преобразился. Он стал гордым, независимым и очень счастливым. Формальная должность начальника преобразила его, сделала из него совсем другого человека. Внешне он был своим русским, но внутренне… Это уже был не тот Иван, носящий типичное русское имя.

Я сразу же возненавидел его, даже еще сильнее, чем офицера вермахта. Слово «предатель» навсегда укоренилось в моём мозгу. За эти несколько недель я стал намного старше, я вдруг резко повзрослел. Беззаботное счастливое детство закончилось, наступали суровые будни оккупации.

Мама Света тоже злилась на Ивана и возненавидела его.

– Как может человек, живущий рядом, кушающий тот же самый хлеб, пьющий ту же самую воду и дышащий тем же самым воздухом, вдруг ни с того ни с сего становится совсем другим, с лёгкостью предаёт родную землю и людей, – вопрошала она негромко.

– Его убьют мама, – твердо заявил я. – Вот приедет папа и убьет его.

– Что ты мелешь чепуху, – разозлилась Света. – Держитесь с братом подальше от немцев и от Ивана, они злые люди и могут вам сделать недоброе. И, пожалуйста, не общайтесь с Робертом, сын предателя не может стать хорошим человеком.

Мы, конечно, отлично понимали, о чём она говорит? Но как можно держаться подальше, если мы все живем рядом.

– Нужно было отправить вас в тыл, – рвала на себе волосы мама. – Там всё-таки безопаснее. После того как Гюнтер уехал, Иван со своими помощниками, один из которых чуть-чуть говорил по-русски, начали обыскивать дома. Они искали мужчин и молодых девушек, параллельно они брали всё, что плохо лежит. Всё награбленное они грузили на подводу и отвозили в сельсовет. Оказалось, что Иван отлично говорит по-немецки, видимо, эта сволочь уже давно готовилась к смене власти в стране. Они проехали мимо нашего дома, не заглянув в середину, и это почему-то сильно напугало тётю Свету.

– Завтра они вернуться, – причитала она. – Кто его знает, какие указания им даст Гюнтер. Боже мой, убереги нас от несчастья и смерти.

Мама была набожная женщина, но в годы Советской власти держать в доме иконы и молиться было не принято. Но сейчас она повесила на стену икону Божьей матери и каждые пять минут вставала перед этой иконой на колени и страстно молилась. Вечером снова начался артобстрел, снова в воздух были подняты самолеты, снова слышались автоматные очереди вдалеке и раскаты взрывов. Так продолжалось несколько дней, а потом всё неожиданно стихло.

Глава 4

– Как дела у лучшего следователя в городе?

– А как поживает самый известный журналист?

Приятели горячо обняли друг друга.

– Завтра будет опознание и экспертиза ДНК, – начал рассказывать Виктор. – Встретился я с мамой Дениса, приятная такая женщина, умная. Люблю и уважаю умных людей.

– Странно, – съязвил Антон. – Обычно умных людей тянет к глупым и наоборот.

– Очень остроумно, – почти обиженным тоном протянул Коршунов. – Так кого в нашем тандеме ты считаешь глупым?

– Да, что-то сегодня у тебя с настроением не очень, – заметил Савёлов. – Извини больше не буду с тобой шутить.

– Просто мне не дает покоя личность Дениса, его странное исчезновение. У него не было врагов, и он ни с кем не конфликтовал. Завтра я поговорю с его другом Вовой, может он мне что-нибудь расскажет интересное. Мне вообще нужно знать побольше информации о его практике в пионерском лагере.

– А новые документы по делу взял?

– Конечно, тело действительно нашли в «раненом» лесу, то есть местные жители сразу знали, где искать Дениса, рассказали всё следователю, но тот не принял их доводы во внимание. Было бы неплохо поговорить с ними снова. Видимо, они чего-то боялись. Сплошные загадки в этом деле. А ещё завтра нужно пойти на приём к начальнику. Как я не хочу этого делать. Может он знает, почему исчезновение мальчика и Дениса не было объединено в одно дело. Неплохо было бы ознакомиться и со вторым делом. Но Константин Иванович не разрешит этого сделать. Ох, получу я завтра нагоняй от него, как пить дать получу.

– Надо быть смелее и решительнее с ним. Пусть увидит, что ты тоже не лыком шит, – посоветовал Савёлов.

– Ты плохо знаешь моего начальника, он такой твёрдолобый и неприступный, что разговаривать с ним по душам невозможно, – Коршунов иронично усмехнулся. – Впрочем, рано или поздно всё равно придется завести этот разговор, пусть это будет завтра. В худшем случае, он просто заберёт дело у меня и передаст его кому-то другому.

– Этого нельзя допустить, – воспротивился Антон. – Мы должны его расследовать сами от начала и до конца.

– Так, я разве против, – хмыкнул Виктор.

На следующий день следователь Коршунов всё-таки решил вначале заглянуть к своему начальнику, он морально готовился к этому разговору и даже приготовил несколько доводов в пользу своего решения.

Константин Иванович в свойственной ему манере недружелюбно глянул на Виктора и пробурчал:

– Садись. Рассказывай, только быстро, у меня нет времени. Через полчаса я провожу совещание оперуполномоченных.

– Сегодня в два часа будет опознание и экспертиза, – доложил Коршунов.

– Отлично, – обрадовался начальник. – Нашёл всё-таки мать пропавшего. Оперативно сработал, молодец.

– За всё время службы Константин Иванович хвалил своего подчинённого первый раз и это придало Виктору сил.

– Константин Иванович, накануне из лагеря без вести пропал десятилетний мальчик, – на одном дыхании выпалил Виктор, боясь, что его перебьют. – И Денис ночью отправился его искать.

– И что из этого? – недовольно протянул начальник.

– Обе пропажи связаны друг с другом, ведь Денис был уверен, где искать мальчика.

Константин Иванович резко взглянул на подчинённого и повысил тон:

– Я тебя предупреждал, чтобы никакой самодеятельности не было. Тебе ставилась конкретные задачи по идентификации тела, а всё остальное тебя не должно волновать. Сегодня же к вечеру сдашь дело в архив.

Обычно после того, как начальник начинал выражать свое неодобрение, Виктор тушевался и молча шел выполнять поставленную задачу. Но в этот раз Коршунов понимал: или пан, или пропал.

– Чтобы выполнить ваш приказ, мне нужно разобраться в этом деле. Вам оно не кажется странным.

Молодой следователь ожидал всего, что угодно. Сейчас Константин Иванович начнёт ругаться и кричать на него, потом объявит выговор и лишить премиальных, но начальник сегодня был на удивление спокойным.

– Скажи, зачем тебе лезть в дело, которое произошло десять лет назад. Стоит ли ворошить прошлое?

– При расследовании было совершено несколько грубейших ошибок, – Виктор почувствовал сомнения Константина Ивановича. – Во-первых, нужно было объединить оба дела, тогда можно было бы найти причину произошедшего, ведь наверняка оба дела вели разные следователи.

– То есть, ты хочешь сказать, что следователи Жаров и Немчанинов некомпетентные, – начальник выглядел внешне спокойным, но чувствовалось, что он едва сдерживается от нахлынувших эмоций. – Ты слишком мало проработал в этой системе, чтобы судить о работе других.

– Да, я ещё не очень компетентен, – согласился Виктор. – Поэтому и прошу вас объяснить мне эту явную нестыковку.

– Я тебе ничего не должен объяснять, существует профессиональная этика и субординация. Раз следователи посчитали не объединять эти два дела в общее, значит на то была причина. Неужели ты думаешь, что через десять лет тебе удастся раскрыть это дело.

– Я хотел бы попробовать.

– Слушай, кому это нужно, – вдруг вспылил Константин Иванович. – Было ли это убийство или несчастный случай, сейчас не имеет значения. Даже, если произошло убийство – тебе нужно доказать это и, как минимум, найти того, кто его совершил. Ты считаешь реальным такое.

– Вы мне не даете никаких интересных дел, а исчезновение Дениса меня заинтересовало, там есть много белых пятен. Разрешите мне взять дело мальчика и дайте немного времени, я постараюсь выяснить всё, что произошло тогда.

Константин Иванович неодобрительно взглянул на подчиненного, поедая того взглядом и процедил сквозь зубы:

– Мне нужно, чтобы ты занимался поточными делами, а не теми, которые отправлены в архив. Смотри, если твои расследование в отношении Дениса не будет мешать общей работе, то я возражать не буду. Только не впутывай в это дело Жарова и Немчанинова, у нас в среде это не приветствуется. Хотя, ты вряд ли поедешь в Одессу и не факт, что Жаров захочет тебя выслушать. Он стал большим начальником. И старика Немчанинова не трогай. Человек уже два года как на пенсии, радуется жизни, воспитывает внуков. Я дам распоряжение насчёт дела мальчика, к вечеру его заберёшь.

Еще никогда Виктор не выходил из кабинета начальника таким окрыленным. Оказывается, Константин Иванович не такой уж зануда и с ним вполне можно разговаривать на равных.

Опознание началось ровно в два. Валентину Наумовна привезли в центр криминалистической экспертизы. Когда эксперт привычным жестом откинул простынь, которой было накрыто тело и твердым голосом, не выражающим никаких эмоций и чувств, спросил Валентину Наумовну: «Это тело вашего сына?» женщина не ожидала, что всё произойдёт так быстро и немного замешкалась. Тем более, что тело представляло собой полностью обнажённый скелет, хотя и неплохо сохранившийся. Обычно такие скелеты находятся в школах в кабинете биологии и анатомии. Женщина внимательно изучала кости и череп, слезы медленно начали капать из её глаз. Видя замешательство женщины, эксперт помог ей наводящими вопросами:

– У него были какие-нибудь переломы, отсутствие каких-либо зубов, наличие коронок на зубах, дефекты позвоночника, грудной клетки и тазобедренного сустава.

– Да, – вскрикнула женщина. – У него отсутствовала шестёрка снизу с правой стороны и четвёрка вверху с левой. Эксперт осторожно приподнял челюсть. Так и есть, вышеназванные зубы у скелета отсутствовали.

– Сыночек, – зарыдала женщина и бросилась к телу. Эксперт ловким движением оттащил её и снова повторил свой вопрос:

– Вы подтверждаете, что данное тело является вашим сыном Денисом?

–. Да, подтверждаю. Когда я могу его похоронить?

– Вам придёт разрешение на похороны. Распишитесь вот здесь. Чтобы точно убедиться, что это Денис, нам надо провести экспертизу ДНК. Вас сейчас проведут в лабораторию, где возьмут биоматериал. Процедура эта безболезненная и быстрая.

Результаты опознания сразу же доложили Коршунову, тот в это время договорился о встрече с Вовой и пришел прямо к нему на работу.

Среднюю общеобразовательную школу номер шестнадцать, которая находилась в самом центре города, только недавно переименовали в гимназию. Раньше здесь учились дети крупных чиновников города, соответственно, был подобран для этих целей хороший педагогический коллектив. Но потом качество образования стало падать, и данная школа перестала выделяться в ряду других городских школ. Вова преподавал в этой школе физику и был на хорошем счету у начальства.

– У меня сейчас как раз «окно», – пояснил он. – Идем, в лаборантской сейчас никого нет, и никто нам мешать не будет. В лаборантской как раз было два стула, стоящие возле небольшого стола.

– После того как урезали финансирование, ничего не покупается: ни оборудование, ни материалы, а количество лабораторных работ почему-то увеличили, – пожаловался учитель.

Вова был высоким молодым мужчиной с большой родинкой на правой щеке и небольшим шрамом на левой. Увидев интерес к этому шраму со стороны Виктора, пояснил:

– Подростковое напоминание. На дискотеке нарвался на пьяного отморозка, он успел немного зацепить меня по щеке, но моим друзьям удалось выбить нож из его рук.

Коршунов с радостью констатировал, что Вова был очень разговорчивым и коммуникабельным.

–Теперь он мне расскажет всё в мельчайших подробностях, – подумал Виктор с надеждой.

– Так, что тебя интересует в первую очередь, – учитель почему-то сразу перешел в разговоре со следователем на ты.

– Меня интересует Денис, его таинственное исчезновение.

– Я это понял, но что конкретно. Я о Денисе могу много чего рассказать и боюсь, что сорок пять минут мне будет мало.

– Ваша практика в пионерском лагере, – коротко ответил Виктор.

– Ах! Эта чёртовая практика, – выругался Вова. – Там с самого начала все пошло наперекосяк. Ты, наверное, уже в курсе, что мы там чуть не поссорились.

– Нет, не знаю, – недоумённо пожал плечами следователь. – Но очень хочу узнать.

– Когда мы получили туда распределение, то были чрезвычайно рады. Ну, а что. Два месяца на свежем воздухе, работа интересная, творческая, так ещё за это и денежку заплатят. Проблема была в одном: туда также получили распределение много девушек филологического факультета.

– Так вы поругались из-за одной из них, – догадался Виктор.

– Вот именно. Девушек было много, но почему-то и мне, и Денису понравилась одна и та же. Её звали Валентина. У неё были густые, черные, вьющиеся волосы, красивая фигура и очень выразительный взгляд. Всё усугубляло ещё то, что Денис оказался чертовски ревнивым. Он ревновал меня к Вале даже тогда, когда мы с ней просто разговаривали или выполняли какие-нибудь служебные обязанности. Всё это сильно раздражало и нервировало. В конце первой смены мы решили устроить прощальный ужин на природе с шашлыками. И тут, немного выпив, Денис предложил: «Пусть Валя сама решит с кем ей лучше остаться». Проблема была ещё в том, что девушка симпатизировала нам обоим, естественно сделать правильный выбор никак не могла, поэтому уклонилась от прямого ответа и я ее понимал. Хотя мы с Денисом были разные внешне, но характером удивительно похожи друг на друга. И он, и я любили читать, до совершеннолетия мы были типичными дворовыми пацанами, которые искали проблем на свою голову, оба хорошо учились, с легкостью заводили друзей и нравились представителям женского пола.

Я тоже в тот вечер перебрал лишнего, и Валя полночи отпаивала меня горячим чаем у себя в комнате. Об этом узнал Денис и распсиховался. Короче, вторая смена тоже началась нервно. Мне Валя потом призналась, что она, конечно, больше симпатизирует мне, но боится непредсказуемый реакции Дениса. Если бы мы знали, что произойдет что-то ужасное, то вели себя бы по-другому.

– Вы были с Денисом одногруппниками? – спросил Виктор.

– Да, мы познакомились с ним ещё когда учились на подготовительном отделении. У нас никогда не было никаких конфликтов и недомолвок. Не знаю, как бы мы восстановили с ним отношения после этой практики, если бы не его таинственное исчезновение.

–В материалах дела было написано, что местные жители уверенно указали место поиска пропавших. Их надо искать в «раненом» лесу. Не в курсе что это за лес?

– Понятия не имею, – пожал плечами Вова. – Я с местными жителями не общался. Это Денис мог с ними общаться.

– В смысле, – не понял последней фразы следователь.

– Дело в том, что кроме обязанности вожатого на Дениса повесили еще два кружка: фото и моделирование. Поэтому, раз в два-три дня он ездил в райцентр, чтобы закупать материалы для этих кружков. Ты сам понимаешь, что для занятий фотографией нужны фотобумага, реактивы, фотопленка, а для кружка моделирование покупались разные модели самолетов, автомобилей, зданий и прочей ерунды. В такие дни рано утром в райцентр Дениса отвозила машина, которая ездила за продуктами, а обратно он уже возвращался рейсовым автобусом через два часа. Как раз успевал к завтраку.

– А что нельзя было сразу всё необходимое закупить на целую смену.

– Так деньги сразу все не выделялись, а только частями, поэтому и приходилось ему так мучиться.

– А у тебя не было дополнительных обязанностей?

– Как же не было. У всех было что-то дополнительно. Я, например, заведовал библиотекой. Но на пополнение книжного фонда деньги не выделялись.

– Расскажи о пропавшем мальчике.

– Я его не очень хорошо знал, он был в отряде Дениса.

– Какой-то таинственный мальчик, родители ни разу не забили тревогу о его исчезновении, – пожал плечами Коршунов.

– Так у него их и не было, сирота он, – просто ответил Вова и, перехватив недоуменный взгляд следователя, продолжил. – На две смены прислали к нам около тридцати детишек из детского интерната для отдыха и оздоровления. Какой-то там благотворительный фонд купил для них путевки. Дети в возрасте от 7 лет до 12. Они приехали со своими воспитателями, но решено было не делать из них отдельный отряд, а распределить по уже имеющимся. Так и получилось, что в каждом отряде было несколько детей – сирот. Они, кстати, очень толковые эти детки, умные, самостоятельные, послушные и коммуникабельные. Не в пример оболтусам из нормальных семей.

– И никто их не обижал, дети порой жестоки в отношении непохожих на них?

–Ты хорошо разбираешься в психологии, в частности в детской, – улыбнулся Вова.

– Следователи тоже изучают психологию, нам ведь приходится работать с разными людьми.

– Ничего такого не было, дети есть дети. Они быстро нашли общий язык, играли вместе. По крайней мере, я не знаю, чтобы кто-то из них конфликтовал по этому поводу. Миша был в отряде Дениса, очень красивый мальчик с карими глазами. Мать его бросила сразу же после рождения. Мальчик прошёл весь ад казенных домов от дома малютки до школы- интерната. Впрочем, насколько я знаю, он никогда не жаловался на свою жизнь, был довольно спокойным и добрым. Он привязался к Денису и ходил за ним по пятам. Однажды он даже ездил с ним в командировку в райцентр с разрешения директора лагеря. Приехали оба довольные, особенно Миша. Для мальчика, который кроме казенных домов нигде не бывал в своей жизни, это можно назвать целым приключением.

– Сколько ему было лет? – задал очередной вопрос Виктор.

– Парнишке что ли, – задумался Вова. – Точно не могу сказать, но в отряде Дениса были дети 10-11 лет. Миша тоже примерно такого возраста.

– Скажи, может быть Денис рассказывал о каких-нибудь встречах за территорией лагеря. Во время своих командировок может он с кем-то познакомился, с кем-то встречался, с кем-то разговаривал.

– Я еще раз повторяю, – недовольно пробурчал Вова. – Из-за Вали у нас с ним были крайне натянутые отношения. Дело доходило почти до скандалов, поэтому на какие-то откровенности ни я, ни он не шли.

– Он ещё с кем-то поддерживал отношения в лагере? – продолжал задавать вопросы следователь, не обращая внимания на некоторую нервозность собеседника.

– С ним в отряде проходила практику одна девушка, которая была неравнодушна к нему, но Денис, влюбленный в Валю, не обращал на неё никакого внимания. А зря, девушка вполне так ничего. Вот только не помню, как её зовут?

Вова внутренне напрягся, вспоминая имя коллеги Дениса.

– Чёрт, – выругался он. – Учителям грех жаловаться на свою память. Но я в последнее время стал какой-то рассеянный. То конспекты дома забуду, то дневник посещаемости, то календарные планы.

Через несколько секунд он обрадовано стукнул себя по лбу:

– Вспомнил, девушку звали Инна. Удивляюсь, почему Денис не ответил ей взаимностью, по красоте она ничуть не уступала Вале. Она тоже сильно переживала по поводу исчезновения Дениса.

– Ты не знаешь, где сейчас эта Инна?

– Понятия не имею. Думаю, у Вали её адрес остался.

– А где найти Валю?

– Валя, Валя, – задумчиво повторил Вова. – А Валя после окончания института уехала на свою родину в Армению.

– Так она была армянка? – заинтересованно спросил Коршунов.

– Я же сказал, у неё были длинные, вьющиеся, черные волосы, – усмехнулся Вова. У нее и фамилия была чисто армянская – Давидян.

– То есть, контактных данных Вали ты тоже не имеешь?

– Пропажа Дениса как-то спутала нам все планы, как-то резко мы вдруг охладели друг другу. Нет, первое время, конечно, переписывались и перезванивались. Но потом, как я уже сказал, она уехала в Армению и следы её затерялись.

Вова нервно посмотрел на часы и, как бы извиняясь, промолвил:

– Мне бы ещё к следующему уроку подготовиться. Может, мы будем заканчивать.

И Хотя Виктор, как он сам считал, был посредственным следователем, тем не менее он четко уловил какую-то скрытность Вовиных отношений с Валей.

– Но ведь ты наверняка встречался с ней и после практики, – задал неудобный вопрос Виктор.

– А тебе не кажется, что ты задаешь слишком много вопросов, – вспылил Вова. – Мы ведь ведем разговор о Денисе, а не обо мне и к его исчезновению ни я, ни Валя не причастны.

– Не кипятись, – попытался успокоить оппонента следователь. – Я не стану разглашать сведений, имеющих личный или интимный характер. Но, чтобы лучше понять картину происходящего, мне нужны любые, даже мелкие незначительные детали.

– Да. Через год после этого проклятого лагеря я нашел ее, и мы начали встречаться. Но недолго, – Вова всем своим видом показывал, что разговор принял для него неприятный оборот. -У Вали появился другой парень и она меня отшила.

– Только не нервничай и скажи честно, у тебя с ней что-то было?

Вова победоносно посмотрел на Виктора и задумчиво проговорил:

– А ты как думаешь, девушка полночи отпаивает тебя чаем, всем своим видом показывает, что очень переживает за тебя, волнуется. А потом, когда ты немножко трезвеешь и тебе становится лучше – ты вдруг понимаешь, что это судьба.

– Денис знал об этом?

– Может быть догадывался или что-нибудь чувствовал, ведь он знал, что я остался у Вали на ночь. Я еще раз повторяю, мои отношения с Валей абсолютно не связаны с пропажей Дениса. Здесь что-то другое, связанное с этим пацаном.

– Расскажи о том дне, – попросил Коршунов.

– Так обычный день, ничем не примечательный. С утра он ездил в райцентр и остался доволен, так как ему выделили весь остаток денег. «Всё, не придётся туда больше ездить», – говорил он радостно. Потом все отряды стали готовиться к конкурс