Искусство миротворца

Эпиграф

Придвинул к себе стеклянную баночку, наполненную чернилами лазурного глубоководного осьминога. Цена такого сосуда – целое состояние. При попадании лучиков света чернила переливаются темно-изумрудным цветом, а буквы, написанные ими, не смыть даже морской водой. Но ценились они в первую очередь за другое: неважно, на каком языке напишу текст – читающий будет видеть на листке символы и слова на том языке, на котором он думает, и смысл слов будет понятен читателю.

Конечно, продав эту волшебную жидкость, можно купить несколько бочек обычных чернил, а на сдачу жить пару лет беззаботной жизнью в большом городе, при этом покупать каждую неделю новый наряд. Заманчиво… Но нет. Прогнав навязчивые мысли и откупорив драгоценную склянку, взяв в руку перо с металлическим наконечником, я задумался. С чего же начать повествование? Сразу заинтересовать читателя захватывающим сюжетом или потихоньку вводить в суть происходящего в былые времена? Немного поразмыслив и покопавшись в стопке листов с заметками, наблюдениями и историями, я понял, что нужно начинать с того момента, когда осознал, кто я.

Глава 1. «Кем не хочу быть»

Обхватил рукоять кинжала, да так сильно, что пальцы побелели от усилия. Лезвие, пронзившее глаз существа, рывком вышло из глазницы.

Передо мной лежала помесь человекоподобной ящерицы, лягушки и… рыбы что ли.

Голова у твари была большая, непропорциональная телу, как и короткая, но широкая шея, редко усыпанная крупной чешуёй.

А вот тело худощаво и горбато настолько, что некоторые позвонки в виде тупых шипов возвышались над головой. Руки вытянуты почти до стоп, так как ноги были короткие и кривые. И всю эту нелепость создания завершал небольшой хвост, даже хвостик.

– А что делать дальше? – произнес я шёпотом, на сбитом дыхании, осматривая тёмное помещение.

Ответа не послышалось, что не могло не радовать: в этом сливном подвале, надеюсь, больше никого нет, кроме меня и вот этой страшной туши.

В углу тускло горел факел, вылетевший из руки во время сражения. Огонь его мерцал, испуская мелкие искорки, будто вот-вот погаснет.

Рядом с факелом лежал разорванный бумажный пакет с жареным хворостом, который я взял с собой, чтобы перекусить. Из-за дырки в пакете часть выпечки высыпалась и была раздавлена, так и не дождавшись, пока я её попробую.

С другой стороны комнаты, через небольшую сливную решётку в потолке, ведущую на уличную мостовую, проникал свет. Лучи солнца, проходя через прутья решётки, падали косыми линиями на середину подвала, разрезая темноту и немного освещая пространство вокруг.

Оглядевшись по сторонам и ещё раз убедившись, что опасности поблизости нет, я присел на корточки, чтобы получше разглядеть того, кто недавно хотел перекусить мной.

«Да, на человека оно абсолютно не похоже», – подумал я, рассматривая морду, усыпанную маленькими кожистыми отростками.

Широкая пасть неестественно перекосилась, обнажив длинные тонкие клыки, выстроенные в один ряд, явно предназначенные намертво удерживать жертву и не отпускать, пока та не истечёт кровью.

Глаза, а точнее один оставшийся глаз как будто продолжал следить за мной. Чувствовалось, что оно пытается вновь заговорить.

Да! Эта тварь могла говорить как человек. Мне это не показалось: я чётко слышал слова. Голос ещё такой звонкий, как у подростка. Меня это ввело в ужас, и даже не пойму, как я умудрился нанести удар, при этом попасть в уязвимое место.

А вот отскочить в сторону от падающего противника не успел и оказался под ним. Падая, больно ударился головой о каменный пол и ненадолго потерял сознание.

Когда я пришёл в себя, мне потребовалось некоторое время, чтобы освободиться от этого зубастого существа, частично лежавшего на мне. К тому же, я был покрыт слизью, которая продолжала вытекать откуда-то, покрывая как меня, так и существо, а также заливая пол вокруг. Складывалось ощущение, что вся туша выделяет эту вязкую субстанцию.

– А-а-а, – вырвавшийся из моего рта крик отозвался глухим эхом. Я согнулся пополам от спазма в животе. Последовавший за ним рвотный рефлекс продолжался недолго. К моей радости, ел я ещё вчера утром, хотя перед сном меня поили отваром. Точнее сказать, вливали какую-то лечебную гадость, но всё равно желудок был пуст, о чём регулярно сообщал, издавая утробные звуки.

Откашлявшись и глубоко вздохнув, понял, что смрадом несло от каждого сантиметра этих канализационных туннелей. Возможно, этот запах исходил от разлагающегося ещё при жизни тела местного жителя, которого я и разглядывал при плохом освещении. И, как говорит мой отец, больше не проявляющего признаков открытой враждебности. Да и скрытой враждебности тоже, честно говоря. Только если оно не собиралось убить меня своей вонью.

Поднёс запястье к лицу, пытаясь закрыть нос рукавом, в надежде хоть как-то приглушить едкий запах.

«Как же я до этого докатился?» – спросил сам себя. Стою на коленях, трясусь от страха в сливной яме, весь измазанный в соплях или в чём-то похожем. А передо мной… даже не знаю, кто или что. Мысли судорожно сменялись, вытесняя друг друга, как будто соревновались между собой за место в моей голове.

Вот про это мне рассказывал мой ненавистный дядя, который и послал меня сюда. «Люди в стрессовых ситуациях склонны впадать в панику и отчаяние», – говорил он.

Судя по всему, у меня всё и сразу, ещё и голова болит от падения.

Нужно успокоиться, а то просто потеряю сознание, как вчера.

Закрыв глаза, попытался подумать о чём-то отстраненном. Стал вспоминать приятное и спокойное место. И тут время будто остановилось, секунды превратились в минуты, а воспоминания хлынули потоком, унося меня от реальности.

Вспомнил… как беззаботно просыпался в тёплой кровати родного дома. Точнее, на чердаке дома.

До окончания школы я жил с родителями на верхнем этаже трёхэтажного каменного здания, на крыше которого была смотровая башенка. Спальня родителей, кухонька и моя комната на чердаке, как раз в этой башенке. Такая привилегия с личным выходом на крышу была у старшего патрульного отряда, кем и был раньше мой отец.

Позже смотровые башни на зданиях упразднили. То ли из-за плотной застройки в городе, то ли из-за уменьшения уровня преступности, и их отдали в личное пользование жильцам.

Когда мне было шесть лет, мы на общем семейном собрании решили сделать из башни мою комнату. Как я радовался этому, прыгал и кричал!

Сама квартирка не велика, но зато дом находится в центре столицы под названием Леоран. Из окна в кухне видны дворцовые стены, а из спальни родителей можно увидеть часть центральной городской площади.

Моя же комната в виде небольшой круглой башни с тремя высокими окнами открывала круговой обзор на город. В основном – на красные крыши ближайших домов, но если встать на подоконник у северного окна и приподняться на цыпочки, то за дворцовыми стенами можно разглядеть часть витражей правительственной приемной в самом дворце.

Одна мысль о том, какие важные вопросы нашей страны могут решаться там, будоражила меня так сильно, что по вечерам я долго не мог заснуть.

Бывало, ворочался в кровати, фантазируя, например, как во дворце издают указ о награждении всех учащихся школы. В основном класс, где учился я, а лучше – исключительно меня за победу над большим грозным демоном и, конечно же, за защиту всего человечества от неминуемой гибели.

Подробно представлял, как все вокруг смотрят на меня, открыв рты, а особенно Ариена, да и Харина тоже. Это мои одноклассницы.

Такие фантазии были лет до десяти. После я чаще любовался закатами, порой забывая делать домашние задания. Садился на подоконник и наблюдал, как столица готовится ко сну на фоне алого свечения небес.

От таких наблюдений иногда была и польза. Заприметив дым в какой-нибудь части города, я тут же нёсся с громким топотом вниз по лестнице к отцу с докладом о возгорании, за что получал поощрение в виде внеочередной печеньки, которую можно было съесть, не дожидаясь ужина.

Отец говорил, что это может быть пожар или, возможно, нападение демонов. В любом случае, произошла беда и там нужна его помощь.

В тринадцать лет я понял, что мои доклады уже не нужны, хотя за них всё так же исправно давали вознаграждение. Причина бесполезности была в изобретении импульсных сигнальных станций.

Это несколько устройств, связанных между собой тонкими, похожими на веревку, железками, которые стали называть проводами. Они протянуты во всех районах.

Если что-то случалось на одном краю города, то через несколько минут об этом происшествии знали все военные и блюстители правопорядка.

Нередко к нам в дверь стучал запыхавшийся человек, тараторя о случившимся, будь то пожар или массовая драка. Выслушав, отец поспешно одевался и уходил на работу.

Помню даже, как спросил у мамы, почему этому человеку не дали печенье: он ведь сообщил новость раньше меня. На это она ответила: парень, заходивший к нам, уже взрослый, и ему не полагается печенье раньше ужина. Хоть она после этих слов засмеялась, сказав, что шутит, мной они были восприняты всерьёз. Свои редкие доклады я не прекратил, но вот печенье перестал брать, даже если настаивали. «Я же не ребёнок, в свои-то тринадцать лет!» – говорил я про себя в те годы.

В старших классах потерял интерес к военной тематике и пожарной обстановке. Не было времени смотреть ни на дворец, ни на закаты. Всё свободное время уходило на написание различных школьных журналов, плакатов или просто переписывание текста в разных стилях: одна строчка с крючками, другая – с завитушками. В написание строки заключал намного больше смысла, чем там было на самом деле.

Слова, наполненные гневом, писал чётким начертанием, почти без наклона. Слова любви же писались плавными линиями, нередко украшались выносами за строку, как бы подчеркивая порыв чувств, а лёгкий наклон слов показывал, как строки льются из сердца небольшой струйкой, падая на лист бумаги.

Почерк стал для меня отражением смысла, страстью, которую не понимали другие люди, читавшие мои тексты.

Взяв кисть в руки, в первую очередь думал о том, как будет написан текст и в каком тоне, а лишь потом – о его содержании.

Наяву я представлял текстуру бумаги и запах чернил, как плавным движением пальцев, держащих кисть, чуть касаясь холста, оставляю след на века.

Вспомнив всё это, почувствовал, как моё дыхание стало глубоким и ровным, сердце успокоилось и вновь начало отбивать в груди привычный ритм.

Открыв глаза и уже не обращая внимания на вонь, слизь, залившую весь пол, и на тело существа – встал. Подошёл к стенке и посмотрел вверх, запрокинув голову. Через решётку в потолке увидел часть крыши и чистое синее небо.

Своим решением, возможно, расстрою родителей, особенно папу, и подведу дядю. Но сейчас я точно понял, кем не хочу быть и чего больше делать не буду никогда. Мои руки предназначены передавать информацию с помощью текста и создания вензелей, а не лазить по канализациям и забирать жизни, пускай даже страшных существ.

«Где грань между существами и людьми, если даже зубастая ящерица может заговорить как человек? – снова спросил сам себя и тут же предположил. – Следующими могут заговорить корова или гусь…».

Глава 2. Воспоминания I. «Приговор судьбы»

Четыре месяца назад.

Потирая глаза после сна, я не спеша спускался по винтовой лестнице, ведущей меня каждое утро в кухню на завтрак.

Только вот сегодня впервые спускался, став взрослым. Официально взрослым! Так как вчера окончил школу, сдав выпускные экзамены. А сегодня ждал письмо – в нём будет указано, куда меня распределили для обучения. И специальность, по которой буду работать после этого самого обучения.

По закону нашей страны каждому жителю предоставляется абсолютно бесплатное обучение с дальнейшим трудоустройством. Выбор осуществляется на основе результатов школьных экзаменов.

По итогам экзаменов вначале идёт отбор лучших учеников для обучения в учреждениях, готовящих выпускников. Затем их принимали на работу в военные государственные службы: в элитную гвардию, охрану главного дворца. Далее набирали учеников по убыванию престижности для последующей работы: в городской администрации, различных торговых и ремесленных гильдиях.

Заканчивается отбор приёмом в гильдию чистоты, то есть работников сточных каналов и отхожих мест. Что это самая непопулярная гильдия, думаю, объяснять не надо…

Если кому-то предложенное обучение не по нраву, можно от него отказаться и выбрать другое по собственному желанию, но тогда выпускнику не гарантируется трудоустройство по специальности, да и оплачивать обучение придётся из собственного кармана. А это настолько дорого, что даже семье со средним доходом и одним ребёнком не потянуть.

Кстати, такой была и наша семья. Отец работал всё так же в городской охране, но уже начальником патрульных отрядов. Почётная и уважаемая должность. Мама работала младшей медсестрой в госпитале. Должность невысокая, но это был дворцовый госпиталь, что означало престиж и достойную оплату.

В общем, семья считалась военной. Но, как упоминал раньше, я к военным темам был холоден.

Так вот, спустившись на кухню, я увидел отца, сидевшего на диванчике и тщательно, с усердием натиравшего до блеска дедушкин боевой арбалет. Отец всегда его чистил, когда волновался, хоть и не признавался в этом.

– Доброе утро, завтрак на столе, – произнёс, не поднимая голову, отец.

«Ох, как волнуется! Вот только за меня или за арбалет?» – с усмешкой подумал я.

Дело в том, что ради безопасности важных чинов, гуляющих по городу, арбалет дома мог хранить только военный. И если такого статуса не будет у меня, то после того, как отец закончит службу по возрасту, стрелковое оружие необходимо будет сдать оружейнику или сломать, чтобы у него сменился статус с боевого арбалета на сломанный боевой арбалет.

Не хотелось бы делать ни того, ни другого с семейной реликвией, которая досталась от деда. Матери оружие не полагалось по службе, поэтому вся надежда у отца была только на меня.

Кстати, в то утро мамы не было дома, и я предположил, что она ушла на рынок, так как у неё был выходной.

Сев за кухонный стол и взяв деревянную ложку, я занялся поеданием овсяной каши с изюмом и орехами.

Если вдруг вы не любите овсяную кашу, то хочу вас заверить, что эта каша, сваренная папой, была его фирменным блюдом! О секрете её приготовления не догадывалась даже мама. Со мной отец обещал поделиться этим рецептом только на смертном одре.

Чем отличалась эта каша от обычной? Зерна перемалывались почти в муку, вот и всё, что я знал о тщательно оберегаемом рецепте.

– Пап, демоны давно нападали на наш город? – спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Отец прервал своё занятие, посмотрев на меня. Немного подумал, шевеля губами и, продолжив натирать рукоять арбалета ещё усердней, ответил:

– Давно уже эти рогатые не доходят до наших земель. Их же уничтожают пепельные воины.

– Это те, которые сражаются на фронтире разлома? – спросил я заинтересованно. Мне и вправду было интересно. Таких отрядов, или хотя бы даже одного пепельного воина, я ни разу не видел за всю жизнь, как и мои одноклассники. Стали даже ходить слухи, что они сами были порождениями бездны, или и вовсе не существовали.

После того как отец кивнул, я продолжил расспрос.

– А ты знаешь, почему они называются пепельными?

– Конечно, сын, – ответил он низким голосом, напомнив мне преподавателя истории. – При уничтожении демона тело рогатого распадается на маленькие частички пепла, с выделением едкого запаха серы. А в местах битвы, после очередного вторжения из глубины разлома и уничтожения демона, пепел, в который они превратились, подхватывается ветром и ещё несколько дней кружит в воздухе, оседая на землю и покрывая собой всё вокруг, словно снег, – отец провёл рукой, будто показывая, как хлопья ложатся на землю ровным слоем. – Когда отряды защитников возвращались в пограничные города для отдыха и пополнения запасов, горожане замечали, что воинов сопровождал небольшой шлейф белого пепла, падающего с их одежды. Это означало, что воины скачут с поля битвы с неизвестными созданиями, пришедшими в наш мир.

Тут отец тихонько кашлянул: видимо, от пафосной речи запершило в горле.

– Такие отряды в народе стали называть пепельными, а позже название закрепилось и официально.

– Пап, а почему пепельные воины не появляются в городе? – перебил его я. – Мы с одноклассниками и учителями не раз обсуждали эту тему: никто не мог похвастаться даже одним знакомым из такого отряда.

Отец глубоко вздохнул и ответил уже своим обычным спокойным голосом, откладывая в сторону арбалет.

– Может и хорошо… что вы не замечали этих самых воинов. Ведь они всегда там, где… где опасность и демоническое отродье. А в нашем городе безопасно, – договорил он с улыбкой.

Была то военная тайна или он сам мало чего знает – я так и не понял. В нашей семье не принято расспрашивать с пристрастием: если ответил лаконично, значит, на то есть причина, и всё тут.

Ничего нового, к сожалению, отец так мне и не рассказал. Про демонов и различные виды войск я читал в учебниках да в рассказах писателей и путешественников, книги которых брал в школьной библиотеке. И, конечно, из писем апостолов к людям: их нам читали в городском храме. В основном информация была скудная, а какие-то книги с подробным описанием просто недоступны обычному читателю.

– Я тебе говорил? – спросил у отца. – С классом ходили в пару памятных мест недавно. Ты тогда был на работе.

– Твоя мама что-то рассказывала. Это где проходили битвы с демонами?

– Да-да! – подтвердил я, жуя. – Первое место находится в самом городе, от нашего дома можно пешком дойти. Второе – у восточных ворот – так называемого второго оборонительного кольца, фактически на краю города.

– Два века прошло со времён этих битв, – напомнил отец со скорбью в голосе.

– Теперь там лежат большие камни, – рассказал я об увиденном, – с медными табличками. Что на них было написано, уже и забыл. Что-то вроде: вот, мол, было дело, гибли люди, и всё в таком духе, – добавил я без интереса. – С тех пор в пределах городских стен худшее, что происходило, так пару раз крупное нападение разбойников, которые пытались обокрасть торговцев да купцов. Ещё бунт магов, после чего их гильдию разгромили, а самих магов изгнали за границу государства. Собственно, всё на этом. Тихо и спокойно. Даже скучно!

– Ал, а ты не переживаешь по поводу поступления? – спросил отец, назвав меня по имени, при этом нахмурившись, как бы намекая, что сейчас думать нужно совсем о другом.

– Ты про получение письма с предложением? – уточнил я, собирая ложкой кашу с краёв тарелки. Не дожидаясь ответа, с уверенностью в голосе продолжил. – Не волнуюсь! Всё, что мог сделать, уже сделано. Сейчас же смысла в переживаниях нет.

Отец глубоко и многозначительно вздохнул. В этот раз вздыхал он медленнее, чем обычно. То ли от неудовлетворения моим ответом, то ли позавидовал моему спокойствию. После чего нехотя взяв арбалет в руки, он продолжил заниматься отложенным делом в молчании.

Я понимал: отец надеется, что меня возьмут в городскую охрану. Мама же не скрывала желания пристроить меня за дворцовые стены и желательно подальше от оружия. Стремление её было понятно: переживает за единственного сына.

Но всё же оба они понимали, что мне не хватает физических сил и способностей для того, чтобы попасть в элитные войска, а моих интеллектуальных способностей недостаточно для службы во дворце на управляющей должности.

Если только прислугой…

Пока что мои средние показатели в учёбе давали перспективу работы с низкой оплатой, но с дальнейшим ростом через несколько лет.

А вот при получении божественного дара перспективы на моё будущее становились намного радужнее. Ведь наличие таких способностей автоматически повышало статус поступающего и давало ему приоритет при раздаче престижных и высокооплачиваемых профессий.

Например, мой отец обладал двумя, а мать – одним божественным даром. Такая наследственность давала надежду и на моё хорошее и стабильное будущее.

Даже один дар – преимущество при трудоустройстве над двумя третями жителей нашей страны.

Два дара – фора перед девятью из десяти поступающих.

При получении трёх божественных даров будущему студенту присваивается звание везунчика, и за него точно будут бороться самые престижные министерства.

Четыре дара – это уже элитный клуб. Всего четыре человека в нашей стране на данный момент могли похвастаться таким результатом.

Что такое божественный дар? Если кратко – это умение, дарованное тремя апостолами и Высшим Богом избранным людям. Благодаря им мы можем дать отпор демонам. Но не стоит путать их с магией! Магия запрещена на территории всех трёх государств нашего мира.

После завтрака я приступил к мытью тарелки. Вдруг входная дверь, заскрипев, распахнулась и в дом вошла мама. Мельком взглянула на меня и таким же отстранённым голосом, как у отца, произнесла:

– Привет, сын…

«Ох, как вас занесло», – подумал я. Если мама встречает меня без обнимашек и поцелуев, это значит, что она почти на грани истерики.

Подойдя к кухонному столу, она молча достала свежий лук из сумки и, даже не помыв его – видимо, из-за того что раковина была занята мной, – взяла нож, доску для овощей и начала резать его на маленькие кусочки.

Я понимал: нет смысла что-то говорить родителям. Папа третий раз за неделю чистил арбалет, хотя не использовал его уже полгода. А мама режет овощи, не помыв их. Ещё чуть-чуть и они могут свихнуться. Если это уже не произошло.

– Пап, мам, пойду прогуляюсь, – сказал я, домыв посуду.

– Не-е-ет! – хором воскликнули родители и посмотрели на меня таким взглядом, будто я осквернил храм.

– Сперва сходи в школу и получи письмо, – произнесла мама уже спокойным, на первый взгляд, но таким натянутым голосом, что возражений быть не могло.

– Хорошо, так и сделаю, – ответил я и кивнул, чем подтвердил своё согласие, хотя этого и не требовалось.

Дело в том, что по неизвестно кем придуманному поверью за письмом в школу должен идти сам ученик, и именно один! Как первый самостоятельный поступок во взрослой жизни.

Если письмо присылали в школу, это означало, что, скорее всего, ученика не одарили божественным умением. Соответствующая проверка проходила на выпускном экзамене, путём прикладывания руки к большому чёрному камню в виде сферы. Об итогах сразу не говорят, заставляя родителей и их детей томиться в ожидании.

Если же предрасположенность была, то письмо с приглашением приносили прямо домой, и чем лучше были результаты, тем более влиятельного чина приходил человек. Именно поэтому родители оставались дома, отпрашиваясь с работы, в надежде встретить гостя.

Я хотел уже было пройти в свою комнату, чтобы надеть верхнюю одежду, как раздался стук в дверь. Для родных это был словно звон колокола, призывающего на войну. Глаза с гусиное яйцо, лица побледнели. Оба подскочили к двери: мама с кухонным ножом в одной руке, в другой – остатки пучка зелёного лука, а отец, конечно же, с арбалетом.

Картина ужасающая. Если они хотели напугать гостя, то это у них должно получиться.

Отец нарочито спокойным голосом произнёс:

– Да-да, войдите, открыто!

Дверь распахнулась, и на пороге возник старший брат моего отца. Увидев родственника, мои родители синхронно плюнули то ли на пол, то ли на самого гостя, и, развернувшись, как будто репетировали, вернулись к прежним бесполезным делам.

Гостя мы звали по его знаменитой фамилии Ларгус, которую он взял, получив статусный титул.

Он с опаской посмотрел на вооружённых родителей, произнёс: «Понятно», и без приглашения зашёл в дом, закрыв за собой дверь.

– Дядя Лари! – воскликнул я, приветствуя его. Это для нас он Лари или Ларгус, а для других – лорд Иларион Гуд Ларгус, советник департамента «Секретная служба».

Слышал я об этом департаменте только то, что эта служба отслеживает использование магии в стране и задерживает магов. Как говорил сам дядя: «Задерживаем тех, кто приносит вред нашей стране и миру». Больше он ничего не говорил про свою работу, так как информация не просто секретная, а особо секретная.

О том, что он мог принести конверт с приглашением, родители даже и подумать не могли, так как на обучение в секретную службу брали детей с шести лет или, в редких случаях, после школы за выдающиеся результаты экзаменов, и с предрасположенностью получить минимум два божественных дара.

Даже непонятно, у кого был выше приоритет при наборе на обучение: у элитной гвардии или секретной службы. Поэтому реакцию родителей понять можно. Да и Ларгус часто приходил к нам пообедать и поговорить с родителями. Порой даже было неясно, зачем он заходил: задаст пару вопросов отцу, посоветует ему во время патрулирования пройти по какой-нибудь улице и проверить, нет ли там нарушений.

И есть подозрение, что ему просто нравится стряпня моей мамы. В отличие от отца у мамы в арсенале был целый спектр вкуснейших блюд. Вкус и полезные качества еды напрямую связаны с её божественным даром. После маминого куриного бульона лёгкие недуги и расстройства желудка проходят моментально.

Сам дядя Ларгус семьи не имеет, находится в постоянных поездках, и питается, чем получится. Вот и поправляет здоровье, приходя к нам в гости.

– Обед ещё не готов, – резко сказала мама, как бы намекая, что знает, зачем он пришёл. Родители хорошо относились к дяде, просто сейчас были слишком взволнованы и напряжены.

– Жаль. Значит, подожду, – сказал Ларгус, садясь за стол.

– Могу наложить овсяную кашу, – предложил мой отец.

– Нет, спасибо… Твою овсяную кашу я не хочу, – поморщившись, ответил дядя, – подожду бульона!

– Бульона сегодня не будет, – сухо сказала мама.

– Да что происходит?! Мне кажется или в этом доме мне не рады? – с улыбкой повысил голос дядя Ларгус.

Мама подошла к дяде и, опустив руку ему на плечо, произнесла ласковым тоном:

– Рады, рады. Но сегодня очень важный день, и мы немного волнуемся.

– Осмелюсь предположить, что вы очень сильно «немного волнуетесь», – с сарказмом ответил Ларгус.

– Ал, дорогой, пойди сходи в школу. Только прошу, сразу домой, – напомнила мне мама.

А я только сел за стол, в надежде услышать какую-нибудь весёлую историю от родного дяди. Он их регулярно рассказывал, сидя у нас в гостях: эмоциональные, яркие, а главное – очень смешные. Но мне пришлось тут же встать из-за стола.

– Кстати, да… – задумчиво протянул дядя Ларгус, – по этому поводу. Я знал, что у моего родственника… любимого родственника, – повторил дядя, глядя на отца, – сегодня важный день, и решил сам всё проконтролировать

С этими словами он сунул руку себе за пазуху, достал листок с красной печатью и положил его на стол.

В комнате возникла пауза.

Это был не конверт, а просто лист бумаги. В народе этот лист называли «приговор». По своей сути – требование повторно пройти проверку на предрасположенность к божественному дару. А значит, камень, на который я положил руку для проверки потенциала, либо не смог определить его, либо просто произошла ошибка при внесении данных.

Вот только у одного из ста подростков, получивших такой «приговор» и прошедших проверку повторно, подтверждали расположенность к одному божественному дару.

Проще сказать, что шансов у меня почти нет.

Мама, положив нож и пучок лука на стол, молча села на диван рядом с отцом и опустила голову. Отец уже сидел в таком положении, разглядывая пол.

– Новость эта, конечно, не радужная, – продолжал дядя, – но я решил сам всё проверить и убедиться в результате.

Никто из родителей не придал значения его словам.

Да… Это точно не радужная новость. Без божественных умений самый предел мечтаний для меня – это писарь.

А знаете, я был бы рад и этой профессии, но на такую должность тоже ещё нужно умудриться попасть.

– Не переживайте раньше времени, – сказал дядя. – Мы с вашим сыном прогуляемся после обеда, – на слове обед он сделал акцент, смотря уже на маму, – и пройдём проверку более подробно. Вы, наверное, хотите спросить меня, почему я сам пришел? Так отвечу – вы знаете, как халатно могут относиться к повторной проверке.

Родители так и сидели, понурившись, будто всё уже было решено. Мама обняла отца.

Дядя посмотрел на них и глубоко вздохнул. Видимо, понял, что обеда ему не дождаться, и обратился ко мне:

– Ал, одевайся, пойдём. А то уныние и голод на меня плохо влияют.

Глава 3. Воспоминания II. «Камень душ»

Лорд Ларгус – статный мужчина сорока пяти лет. Лицо всегда гладко выбрито, кроме больших прямых усов. Длинные тёмные волосы с частой сединой собраны сзади в хвост и свисают по спине до лопаток.

Всегда ходит в фиолетовом кафтане, плечи которого расшиты разноцветной бахромой, а на голове – шляпа с небольшими полями, такого же фиолетового цвета и бахромой.

Его узкие льняные штаны обтягивали ноги и были больше похожи на колготки. Ступни покрывала лёгкая тряпичная обувь; на поясе – широкий кожаный ремень с большой бронзовой бляхой, а на ней красуется до блеска натёртый герб дивизиона «Туманная звезда». Секретная служба является частью этого дивизиона. К ремню прикреплён небольшой тонкий кинжал в золочёных ножнах, похожий скорее на украшение, чем на оружие, однако им можно тяжело ранить или даже убить.

Образ лорда Ларгуса был таким ярким и необычным, что незнакомому человеку мог показаться нелепым. Но, как говорил сам дядя, такой стиль позволял не только спокойно ходить по улицам или путешествовать в долгих поездках, но и приходить на банкеты и официальные встречи, которые у него проходили регулярно, и даже предстать перед самим правителем без потребности менять костюм.

Он – публичная личность, поэтому большинство жителей знали, кто он и какую должность занимает. Когда мы шли с ним по улице, горожане и стражники приветствовали моего дядю, слегка опуская голову и не поднимая глаз, что говорило об уважении, ну и отчасти о некотором страхе перед этим человеком.

Я же смотрел на этот мир уже по-другому.

Так называемый «приговор», лежавший у меня в кармане, и который я от волнения периодический нащупывал пальцами, дабы убедиться, что не потерял его, напоминал о том, чего у меня, скорее всего, никогда не будет.

Например, вот этот стражник из патруля, только что нас поприветствовавший, имеет минимум один дар – «Усиленный удар». Раз в пять минут он может нанести удар рукой, мечом или ещё чем-нибудь, превосходящий по силе в десять раз по сравнению с обычным человеком. На короткий срок идёт такое усиление его мышц, что даже тупым мечом он может с лёгкостью разрушить обычный латный доспех, да с такой скоростью, что невозможно увидеть сам удар.

Стражнику с таким умением выдаётся одноручный длинный меч, которым его учат наносить удар как правой, так и левой рукой. Лёгкие кожаные доспехи с металлическими вставками обеспечивают свободу движений в бою и защиту жизненно важных органов.

А вот его напарник явно имеет дар «Божественная неуязвимость». Эта способность длится примерно минут пять: тело становится твёрдым, как вековой дуб, что позволяет выдержать атаку нескольких врагов или мага без последствий для здоровья.

При этом тот, кто использует такую способность, становится медлительным. Такие стражники носят короткий широкий меч для битв на малых дистанциях и в помещениях: пока действует дар, можно подойти вплотную к врагу или войти в здание, где находятся преступники.

Даже «усиленный удар» не сможет разрубить такого стражника, но через пять минут действие неуязвимости заканчивается, а повторить умение получится только через полчаса. Поэтому стражники с этим даром также носят круглый щит, а на теле – кожаную броню с усиленными железными пластинами. Такого стражника сложно ранить обычным оружием, не обладая каким-либо даром.

Третий в отряде, судя по тонкому острому кинжалу и отсутствию на нём брони и доспехов, имеет дар «Шаг бога». На расстоянии метров двадцати он может за секунду переместиться к противнику. Удар будет без усечения, но неожиданный, быстрый и точный, что гарантированно выводит из битвы одного врага. Откат этого дара составляет минут пятнадцать. Обычно такие стражники дополнительно носят с собой короткий лук или арбалет.

В патруле состояли ещё два человека без дара, как поддержка, вооружённые копьями и облачённые в легкую кожаную броню. Новички. Это сразу видно по неровной осанке и беззаботному взгляду.

В целом, это сильный отряд для дневного патруля. Возможно, из-за того, что это был особый день: а вдруг у чьих-то родителей сдадут нервы и они пойдут разбираться. Мол, как так, моего сына или дочку недооценили. Такие случаи нередки, к сожалению. Но в основном дальше криков и единичных кулачных боёв между отцами не заходило.

В моём случае остается только вздохнуть и идти молча. Один из ста – небольшой шанс приобрести дар. Может, дяде в департамент нужны писари… Надо будет спросить после.

– Ал. Ты же знаешь, какими дарами обладают те стражники? – спросил меня дядя, махнув рукой в сторону отряда, который мы только что прошли.

– Да, конечно. Отец подробно рассказывал мне об этом. К тому же папа сам обладатель «усиленного удара» и «божественной неуязвимости», – ответил я.

Ларгус кивнул, и дальше мы пошли молча. Возможно, дядя понимал, какое у меня настроение, поэтому и не пытался завести дальнейший разговор.

– Мы пришли, – весёлым голосом сказал мой спутник спустя некоторое время безмолвной прогулки.

– А почему здесь, а не во дворце воинов, где проходили экзамены? – удивлённо спросил я.

– Ну, во-первых, это дворец секретной службы и дивизиона «Туманная звезда», – уточнил Ларгус.

Я посмотрел на невысокое здание, больше похожее на обычный дом, хоть и большой, а потом на дядю. Дядя поморщился и сказал:

– Он просто маленький и не такой красивый снаружи, но это дворец. Во-вторых, у нас тоже есть камень душ.

– Как?! – воскликнул я. – Думал, что он есть только в главном дворце и дворце воинов.

– У нас тоже есть. В нашей стране их три. Это не секрет, просто мы стараемся об этом не говорить. Ну, ты меня понял? – взгляд дяди словно пронзил меня.

– Да-да, я никому не скажу об этом, – протараторил я.

Затем мы миновали открытые ворота и, не останавливаясь у центрального входа, направились в переулок. Там мы подошли к неприметной двери, и Ларгус постучал в нее. В двери щёлкнула задвижка, и из узкой щели на нас внимательно посмотрели. Повисла пауза. Мне на мгновение показалось, что нас не хотят впускать.

– Открывайте, – послышалось за дверью. После чего отчётливо раздался звук открываемого засова. Снаружи это была обычная дверь, но толщина её ввела меня в замешательство.

– Ого, – произнес я с удивлением.

Дядя положил руку мне на плечо, как бы подталкивая. Зайдя внутрь помещения, мы оказались в тёмном коридоре, в котором находились трое воинов. По одежде они не были похожи на стражников. Плащи из плотной ткани, головы накрыты капюшонами, а на лицах – закрывающие нос и рот маски, с небольшими отверстиями. «Наверное, для дыхания», – подумал я. И это всё, что смог разглядеть в тусклом свете факела.

Дядя вёл меня все дальше, так же держа за плечо. Коридор, один тусклый факел, одна деревянная дверь и разветвление в конце коридора. Шли то влево, то вправо, иногда проходили через двери, а там картина повторялась; я просто запутался в бесконечных однообразно-узких коридорах. Мне казалось, если меня тут оставят одного, то я просто заблужусь и помру от голода. Порой складывалось ощущение, что дядя сам заблудился и мы ходим по кругу. Но тут он открыл очередную дверь и я увидел, что проход закрывала ткань.

– Проходи, – сказал мне Ларгус, указывая рукой направление. Даже, скорее, приказал. В комнате были широкие шторы – сквозь них едва проникали лучики света.

Зайдя за мной и закрыв дверь, дядя раздвинул шторы. В глаза ударило ярким светом. Я непроизвольно прикрыл лицо рукой и, поморщившись, проговорил:

– Больно!

– Извини, не предупредил, – ответил он.

Когда глаза привыкли к яркому свету, я осмотрелся и понял, что стою в просторном коридоре. На стенах красовались фрески. Мне хотелось их рассмотреть, но дядя снова взял меня за плечо и повёл дальше.

– Потом, всё потом, – проговорил он.

Ярко освещенный коридор вёл в просторный затемнённый зал без окон; по всему периметру висели зажжённые факелы, тускло освещая пространство.

Большая двухстворчатая дверь, на вид выкованная из железных листов, соединённых металлическими заклепками, находилась напротив входа в зал. На стенах и потолке также были различные фрески, а на постаментах – статуи обнажённых людей с оружием.

В центре зала находился объёмный камень, известный как камень душ. Идеально чёрный шар размером с человека. Он настолько чёрный, что даже свет факелов не отражался в его гладкой поверхности. Шар стоял на металлической подставке, украшенной золотом. В отличие от камня во дворце воинов, возвышающегося над головой, этот был поменьше, на уровне головы.

– И как тебе? – дядя явно хотел меня удивить.

– Да тут красивее даже, чем…

– Потому что мы одна из важнейших служб, – перебил меня Ларгус, явно довольный собой. – Мы хоть и небольшой департамент, да и дивизион малочисленный, но бюджеты у нас немаленькие. Ты ведь уже прикасался к камню душ, правильно? – уточнил он.

– Да, и…

– Хорошо, – снова не дал договорить мне дядя. – Думал, какую бы хотел получить первую способность?

– Первую, – ухмыльнулся я. – Конечно, думал, но…

– А ты все дары бога изучил, и какие способности они дают?

– Почему ты меня перебиваешь? – не выдержал я. Хоть дядя и старше меня, но когда мы были вдвоем, то разговаривали как равные.

– Извини, времени у нас не так много, поэтому хотелось бы узнать некоторые нюансы, – опустив взгляд, проговорил он. – Так какую первую способность ты бы хотел?

– М-м-м… Наверное, сильный удар, как у отца. Если бы смог получить хотя бы одну способность, это позволило бы мне устроиться в стражу города, – задумчиво ответил я.

– Ты имеешь в виду «усиленный удар». А вторую? Какую вторую способность хотел бы выбрать? Ну, если бы была такая возможность? – дядя пристально смотрел на меня, задавая этот вопрос.

– М-м-м… Пожалуй… – тут я мечтательно посмотрел вверх. – Это сложный вопрос. У отца эта способность – божественная неуязвимость. Что делает его универсальной боевой единицей, – проговорил я свои мысли вслух.

– Универсальной для кого? – уточнил Ларгус, не отводя от меня взгляда.

– Ну, для кого… Для врагов, – ответ мой был уже не такой уверенный.

– Для каких врагов? – этот вопрос дядя задал с нотками раздражения или нетерпеливости.

– Не совсем понимаю, что ты от меня хочешь? – я не выдержал напора и заговорил, как будто мы с ним сидим у меня дома на чердаке. – Каких, каких. Опасных!

Дядя, услышав это, улыбнулся и произнёс:

– Для них эти умения не универсальны. Если мы говорим, конечно, про действительно опасных врагов, а не про бандитов, – Ларгус подошёл поближе и присел на корточки, смотря на меня снизу вверх. – Дело в том, что если ты не сможешь увидеть врага, то нет смысла от «усиленного удара» или «божественной неуязвимости», понимаешь?

– Честно сказать, ничего не понимаю с тех пор, как мы зашли в это здание, – признался я.

– Ты будешь прикасаться к камню во второй раз. При первом прикосновении камень просто делает анализ, так? А при втором происходит активация дара, если есть предрасположенность. Поэтому когда ты прикоснёшься к камню сейчас, если у тебя всё же будет предрасположенность к божественному дару, то тебе предложат эту способность, – медленно проговорил дядя.

Я был растерян, так как на самом деле и не думал всерьёз о выборе. Да, представлял и мечтал, но серьёзно не думал. Обычно это делают уже после того, как будет известно, куда студент пойдёт на обучение, и тогда дают рекомендацию по дару. А тут вот так спонтанно.

– Так вот, я предлагаю тебе выбрать дар «Взгляд бога», – проговорил Ларгус.

Таким предложением я был шокирован. Это же бесполезный божественный дар, если он первой ступени.

Дело в том, что при получении первого дара его сила изначально находится на первой ступени. Такой дар работает нормально и может нанести урон или защитить. При получении второго дара, новоприобрётенная способность будет первой ступени, а первый же дар автоматически переходит на вторую ступень, то есть усиливается. Тогда первый дар можно использовать чаще и само действие способности длится дольше. Если получить третий дар бога, он будет первой ступени; второй же и первый дары повысятся до второй и третьей ступени, соответственно.

Разница в ступенях развития может быть большая. Например, «усиленный удар» первой ступени можно использовать не чаще, чем каждые пять минут, и усиление идёт в десять раз. А если это умение будет второй ступени, то его можно использовать каждые две минуты, а усиление уже достигает от десяти до двадцати пяти раз.

Дар «взгляд бога» на первой ступени почти ничего не делает. Человек с такой способностью первой ступени становится абсолютно бесполезным. На второй и третьей ступени развития умения можно увидеть многое, например, демонов, прячущихся в обличии человека, и разломы меж миров. Но вот только разломы открываются не чаще одного раза в сто лет, после чего войска дивизиона Пепельной звезды сразу берут их в окружение, а демонов уничтожают, как только они выходят из разлома. Так что такие специалисты редки, да и нужны только те, у кого большой потенциал.

– Зачем мне брать это умение? – мой голос был напряжён, как будто дядя предложил мне нечто неадекватное.

– Да-да, представляю, что ты сейчас думаешь… Риск очень велик. Но если ты возьмёшь этот дар и у тебя откроется второй, то я смогу взять тебя в секретную службу.

Мои глаза округлились.

– Меня? В секретную службу? – улыбка расплылась на моём лице, но тут же пропала. – Если… Если откроется второй… – проговорил я, опустив голову.

– Да, в этом и есть нюанс, – загадочно ответил мне дядя.

– А если нет? Если не откроется? Я хотел бы работать в секретной службе, но откроется ли он… – в моём голосе звучало отчаяние. А рука полезла в карман, чтобы достать листок с красной печатью.

– Послушай, мы сейчас не знаем, сможешь ли ты хоть что-то получить. Если не получится со вторым даром, то я тебе ничем не помогу. Лишь предлагаю рискнуть, – отстранённо проговорил Ларгус.

Молчание длилось минуты две, после чего я спросил у дяди, который уже стоял в стороне и рассматривал статую:

– Почему ты хочешь взять меня к себе? У меня же не отличные оценки, и физические показатели оставляют желать лучшего.

Дядя отвёл взгляд от статуи и посмотрел на меня.

– Не всё так просто. Ты ловкий, аккуратный и у тебя есть другие важные навыки для борьбы с демонами.

– Убийца демонов! – я стал смеяться, от души и очень громко. – Убийца демонов, ха-ха-ха! А кто-то говорил ещё, что обманывать нехорошо.

Дядя продолжал на меня смотреть. Я же не останавливался:

– Я и убийца демонов! Ой, рассмешил.

– Ты неправильно меня понял, – с улыбкой ответил он. – Ты мог бы стать, например, помощником убийцы демонов, – таинственно проговорил дядя.

– Да, дядя, это хоть как-то похоже на правду. Только мама и папа будут не рады, если меня отправят к разлому. Они явно этого не одобрят.

– А ты хочешь пойти по своему пути или просто быть послушным сынулей?

Его слова ударили меня, словно молния, и задели за живое. Я вновь опустил голову.

– Пойми, Ал, ты не такой сильный, как твой отец. Ты больше пошёл в мать: умный, с отличным навыком каллиграфии и знанием письменности. К тому же, ты мой родственник, а значит есть вероятность развития двух божественных даров, как у меня и твоего отца.

Моё сердце забилось сильнее. Я понимал, что он хочет лишь приободрить меня, но это было приятно.

– Ладно, Ал, я всё сказал, а плохого лорд Ларгус не посоветует.

Я задумался. Вспомнил, как с дядей здоровались все прохожие: он действительно большой человек в нашем городе. Сложный выбор: рискнуть и довериться дяде или сделать, как хотят родители. Точнее, папа. Мама ни разу не говорила, что хочет, чтобы я кем-то стал. Просто хотела, чтобы работал при дворце. Но это место – тоже дворец, получается. К тому же военная должность, что должно порадовать отца. Мои размышления прервал Ларгус, сказав спокойным голосом:

– Времени осталось немного. Нам скоро нужно будет уйти отсюда. Прикоснись к шару, сконцентрируйся на нужном символе и произнеси всё, как учили в школе.

Мне предстояло сделать действительно самостоятельный поступок, и при этом так спонтанно.

Ладно, как учили: глубокий вдох и медленный выдох. Начнём.

Глава 4. Воспоминания III. «Взгляд сквозь тьму»

Секунда ожидания. Вторая, третья, и, наконец решившись, я вытягиваю руку вперёд.

Прикосновение к идеально гладкому чёрному шару волнительно для меня. Пальцы соприкоснулись с материалом, похожим на мрамор: чёрный, поглощающе-чёрного цвета мрамор. По-другому его описать сложно.

Камень показался мне тёплым, словно в нём горел огонёк, нагревающий каменную сферу изнутри. По коже волнами побежали покалывания, начиная с кончиков пальцев, касающихся шара, и далее распространяясь по телу, плавно затухая в нём.

Ощущения были точно такими же, как и при первом прикосновении к камню душ в день школьного экзамена. А вот дымка, окружившая меня, появилась впервые. Интуитивно хотел сделать шаг назад, но тут я осознал, что тело словно окаменело. Попытки повернуть голову или даже пошевелить пальцами были безуспешны. Или же… Да, так и есть: я не дышал, тело просто бездыханно замерло.

У меня не получалось произнести ни звука, не говоря уже о том, чтобы позвать Ларгуса. Какие-либо звуки отсутствовали вообще. Но раньше они ведь доносились из зала с большими окнами. Пускай очень приглушённые, но всё же… Цокот копыт лошадей, скачущих по каменной брусчатке, возгласы играющих на улице детей. Сейчас этого всего не было слышно. Да и дядя стоял недалеко от меня абсолютно беззвучно. Получается, время остановилось, заморозив всё вокруг, кроме моих мыслей. А мысль – чистая и ясная, словно я недавно проснулся ранним утром после длительного сна.

И вот в дымке появились семь знаков. Хотя, нет. Не семь, а девять. Два незнакомых символа мне рассмотреть не удавалось, так как вращать глазами я не мог. Но при этом получалось разглядеть каждый знакомый мне знак по отдельности. Стоило только представить любой из них, как он возникал в центре моего внимания, оттесняя другие символы в стороны.

Видимо, поэтому я и не мог разглядеть две неизвестные мне фигуры, так как просто не знал, как они выглядят. Но боковым зрением можно было подсчитать, что всего фигур было именно девять.

Снова один за другим представлял все знакомые мне божественные умения, а они в свою очередь послушно себя демонстрировали. Переливающиеся клубы дыма создавали узнаваемые фигуры, проплывающие около меня.

«Значит, я могу получить как минимум одно божественное умение. А это очень хорошо», – радостно подумал я. И почему-то представил улыбку отца, как он, горделиво приподняв нос, с уважением смотрит на меня. В тот же миг перед моим взором появился знак: нарисованный двумя небрежными линиями меч, обозначающий божественный дар под названием «усиленный удар».

Да… Папа этому был бы очень рад. Ведь у него самого именно такое умение. Возможно, снова позволил бы мне пострелять по столбам из арбалета нашего деда, как пару лет назад после моего успешного участия в школьной олимпиаде.

Усилием воли я остановил поток мечтаний. Этому явно было не время. Сейчас я точно знал, что выберу. Несколько минут назад до жути сомневался, но теперь сомнений нет. Зато есть огромное желание посмотреть на неизвестные мне фигуры, не упоминающиеся в школьной программе. Хотелось как-то рассмотреть их… Но нет, безуспешно.

Значит, мне нужно выбрать вот этот божественный дар. Секунда, и на уровне глаз возник он, мой выбор.

«Первый ответственный выбор в этой жизни, от которого полностью зависит моя судьба», – промелькнула у меня в голове мысль. «Хм… В этой жизни. Как будто у меня их несколько», – усмехнулся я про себя. А через несколько секунд чётко, с уверенностью сделанного выбора, мысленно произнёс: «Высший Бог и апостолы Ионисий, Леоран и Тер, прошу вас даровать мне великий дар – Взгляд бога». Я произнёс заученный текст без единой запинки. Не напрасно преподаватели школы спрашивают его наизусть у учеников каждую четверть.

В то же мгновение по ровной поверхности шара пробежала волна, словно это была водная гладь, а не твёрдый камень. Волна коснулась моих пальцев, импульс энергии влился в руку и далее стремительно понёсся по всему телу, сопровождаемый гулким звоном. Будто вдали ударили в громадный колокол и звук разнёсся по всей округе.

В теле возникло ощущение, точно меня окатили с головы до ног ледяной водой. Дымка рассеялась, звуки окружающего мира легонько ударили по ушам.

Я почувствовал тяжесть своего тела и, пошатнувшись, стал заваливаться набок, но был аккуратно подхвачен сильной рукой дядюшки Ларгуса.

Мир вокруг меня ожил. Визжащие снаружи дети никогда не радовали меня так, как сейчас. Честно сказать, они вообще не радовали меня раньше, только вызывали раздражение, но сейчас мне казалось, что я мог бы слушать их целую вечность, словно щебетание птиц. Спустя несколько секунд фоновые звуки затихли, уйдя на привычный задний план моего восприятия.

Тело снова стало послушным, хоть и кожу не покидало ощущение лёгкого покалывания. Я сжимал и разжимал кисти рук, вертел головой, будто они затекли от длительного нахождения в одном положении, но я лишь хотел убедиться в том, что снова полностью управляю своим телом. Только после того, как убедился, что какие-либо повреждения отсутствуют, облегчённо вздохнул и тут же посмотрел на дядю.

– Как ты себя чувствуешь, Ал? – спросил Ларгус немного встревоженным голосом.

– Непривычные ощущения, – ответил я задумчиво, а сам хоть как-то пытался отследить произошедшие во мне изменения.

Понял, что одновременно с возвращением способности двигаться и говорить во мне появилось сомнение в правильности сделанного выбора. Даже вновь захотелось прикоснуться к чарующему камню, чтобы опять почувствовать ту уверенность, какую я испытывал всего пару минут назад. Но тут Ларгус отвёл меня в сторону, всё так же придерживая рукой. И только после того как он убедился, что я твёрдо стою на ногах, отпустил меня, а сам отошёл к стене.

– Ты что-нибудь видел? – спросил я дядю в надежде, что он объяснит произошедшее со мной.

– Нет, – тут же ответил он, – ты подошел к камню, какое-то время стоял, не решаясь прикоснуться, потом дотронулся до него и через секунду стал заваливаться набок.

– Но мне казалось, что прошло минут десять, – удивлённо ответил я.

– Не переживай, так происходит со всеми. Что ты видел или слышал – это только твоя иллюзия. И у каждого она проявляется по-своему. Единственное, что похоже, так это что мир замирает.

Мы обменялись взглядами, и я понял, что и Ларгус ощутил ту же непонятную силу, когда прикасался к шару в своё время.

– Всё, что я видел, было иллюзией? Значит, и два дополнительных символа, которые не смог разглядеть, тоже моя фантазия? – с разочарованием спросил я, опустив голову.

– Ну, Ал, хочешь проверить свой божественный дар? – оставил без внимания мой вопрос дядя.

Я посмотрел на него. Видимо, сомнение в том, что у меня что-то получится, отразилось в моих глазах, потому что Ларгус улыбнулся и произнёс:

– Поначалу это будет сложно. Нужно проговаривать вслух команды, чтобы активировать дар. Но через время ты будешь делать это без единого звука и за один удар сердца.

– Конечно, хочу. Что делать? – растерянным голосом ответил я.

– Если ты выбрал не «взгляд бога», то нам лучше уйти отсюда, чтобы ничего не разрушить в этом прекрасном месте. Если же выбрал именно его, то мысленно представь соответствующий знак и произнеси: «Взор». Можешь попробовать и про себя произнести, – ответил он, разглядывая что-то на стене, как будто проговаривал элементарные вещи, о которых не знал только я.

Я кивнул, хоть и не совсем понимал, что имеет в виду дядя. Представил символ нарисованного глаза и, к моему удивлению, в воздухе на уровне глаз возник этот самый символ, словно я вновь прикоснулся к камню душ. Такие же небрежные линии из клубов пара или дыма, виденные мной несколько минут назад. Наверное, тоже иллюзия. Но в этот раз символ, появившись на мгновение, сразу же исчез.

– Взор! – крикнул я, слегка растерявшись.

Ничего не произошло. Появление символа было для меня таким неожиданными, что, похоже, я просто упустил нужный момент.

– Если не получилось с первого раза, не переживай, – сказал дядя, продолжая беспечно рассматривать стену.

– Не знаю, получилось или нет? – неуверенно спросил вслух сам себя.

– Представь символ ещё раз, и как только он появится, сразу произнеси команду, – добавил Ларгус, даже не глядя на меня.

– Лёгкое головокружение – это нормально? – задал я беспокоящий меня вопрос.

В ответ Ларгус лишь кивнул.

– Представить, сказать. Представить, сказать, – словно заговор повторял я шёпотом, пытаясь сконцентрироваться.

– Взор! – произнёс я сразу после того, как в очертаниях дымки увидел знак, появившийся прямо перед моими глазами. Произнёс уже не так громко, как в прошлый раз, зато более уверенно. Как-никак сам лорд Ларгус мне подсказывает.

Тут же прозвучал уже знакомый гулкий звон колокола вдали. Как я понял, это тоже была моя иллюзия, только звуковая. Но в этот раз волны шли как будто изнутри меня, расходясь по залу мелкой рябью. Всё вокруг потемнело, мои глаза будто ослепли. Однако не успела паника овладеть мной, как спустя мгновение зрение восстановилось. Я огляделся. Стены зала посветлели, словно к ним поднесли факелы с огнём, только вот, в отличие от света факела, свечение, наблюдаемое мной, было голубоватым.

Я даже усиленно заморгал, не веря своим глазам. Изображения на фресках теперь выглядели чётче, стали просматриваться детали, которые я раньше не видел. На потолке, стенах и даже на полу проявились надписи: светящимися голубоватыми строками была исписана вся комната.

– Вижу, у тебя получилось, – довольно произнёс дядя. – Посмотри туда, – и он указал рукой на чёрный шар.

Обернувшись, я непроизвольно воскликнул:

– О боже!

Это был уже не чёрный шар без единого блика. Я будто смотрел в бездонное ночное небо, усыпанное множеством звёзд. Некоторые огоньки то загорались, то гасли, другие светились постоянно. От удивления я открыл рот и не мог оторвать взгляда от камня.

– Даже не предполагал, что даёт этот дар, это… – у меня перехватило дыхание от переизбытка эмоций и я не смог сходу подобрать слов. – Спасибо, дядя, что…

– М-м-м… Позволь мне тебя разочаровать, – вновь перебил меня дядя. – Видишь ли, это непростой зал. Этот камень и всё, что тебя окружает, да и само это место, обладает сильной энергией. Поэтому ты и наблюдаешь эту красоту, – он раскинул руками, как бы указывая на всё, что я увидел благодаря своему дару. – Но в простой комнате или на улице этого всего почти не увидишь. Я бы даже сказал, что всё будет казаться, наоборот, серым и невзрачным. Почему и попросил тебя воспользоваться приобретённым даром и посмотреть, как он работает, именно здесь. Кстати, тебе нужно привыкать к нему и пользоваться как можно чаще. Поначалу будет непривычно, будешь быстро уставать и утомляться, но только так и можно тренировать своё умение. Чем больше будешь им пользоваться, тем быстрее мы сможем перейти на следующий этап.

Ларгус подошёл ближе и посмотрел на меня вопросительным взглядом, видимо, ожидая какого-то ответа.

– Какой ещё следующий этап? – спросил я удивлённо.

Дядя улыбнулся и положил руку мне на плечо.

– Не переживай. Сейчас тебе всё это в новинку. Ты, наверное, хочешь задать сотни вопросов и получить столько же ответов. Но со временем ты сам во всём разберёшься.

Внезапно он обернулся и посмотрел на закрытую железную дверь, как будто его что-то потревожило.

– Теперь пойдём. Мы уже задержались.

Мы шли тем же путём: теми же однообразными коридорами. Подойдя к очередной двери, дядя не открыл её, как предыдущие, а постучал. На мой взгляд, дверь эта ничем не отличалась от сотни других. Именно столько дверей мы открыли за последний час, как мне показалось. Но почему-то дядя решил постучать именно в эту. Задать вопрос я не решился: он и так для меня многое сделал, и мне не хотелось злоупотреблять своими родственными связями. К тому же он мне намекнул, что скоро сам во всём разберусь.

Какое-то время ничего не происходило, и мы просто стояли в тишине. Только спустя пару минут за дверью раздался стук, и она приоткрылась. В образовавшейся щели показались глаза существа, от вида которых я остолбенел от ужаса. И не от того, что на нас смотрел кто-то, а из-за того, что глаза эти имели яркое свечение зрачков. В тёмном коридоре эти зрачки по ту сторону двери выглядели так угрожающе, что я боялся пошевелиться. Я почувствовал себя мышкой под взглядом голодного кота.

Через секунду дверь отворилась. Дядя с усилием протолкнул меня через дверной проём, так как я пытался пятиться назад, находясь под сильным впечатлением от увиденного.

Зайдя, я огляделся. Обычная комната, с уже привычным тусклым освещением. Окна были наглухо завешены шторами. У стены – деревянная кровать да несколько ящиков для вещей. И только потом я рассмотрел хозяина, живущего здесь.

Я знал этого человека! Это был Астрог, немой дед, который просит милостыню на улице. Он был неприветливым и при встречах только тянул руку и мычал, мол, дай монетку.

– Слушаю вас, милорд, – спокойно произнёс Астрог на удивление красивым басовитым голосом.

Я даже шагнул в сторону двери от неожиданности. Астрог, известный мне как немой человек, говорил так чётко и возвышенно, как будто сам был голубых кровей.

Он посмотрел на меня своими светящимися зрачками. На секунду я пожалел, что бог не даровал мне умение, позволяющее исчезать и становиться не