Невинный трофей бандита

Пролог

– Что вы делаете? – вскочила на ноги, и, схватившись за спинку кресла, обежала его, выстроив между нами преграду.

– Трогаю тебя, – хмыкнул мужчина, прожигая меня тяжелым взглядом. Его темные глаза в полумраке казались черными, как и его душа. – Ты же за этим пришла.

– Я пришла, чтобы спасти отца! – он обошел кресло, и меня затрясло от осознания, что я наедине в комнате с этим чудовищем. Что он собрался со мной сделать? – Вы сказали, что если я приду, вы оставите его в покое.

– Верно, милая, – усмехнулся, наступая на меня, словно хищник. По лицу видела, как его забавляли мои жалкие попытки спастись. – Поэтому я буду тебя трогать как захочу, где захочу, – он приближался, а я пятилась назад, все еще надеясь, что с ним можно будет как-то договориться, – и когда захочу!

В один шаг он сократил между нами расстояние, прижимая меня к стене. Терпкий мужской запах наполнил воздух вокруг. Он вжался в меня всем телом. Я чувствовала твердые мышцы под дорогим костюмом и понимала, насколько он сильный, и мне точно с ним не справиться.

– Так что, Голубка! Хочешь стать голубем мира, подчиняйся. Ты же хочешь спасти папочку?

Оперся одной рукой о стену возле моей головы, а второй взял за подбородок, приподнимая на себя. От места прикосновения его пальцев кожу пронзил электрический разряд. Дернулась, пытаясь избавиться от ненужного касания, но он силой заставил снова посмотреть на себя.

– Я не услышал ответ, – дотронулся большим пальцем до нижней губы, нажимая и вызывая боль.

– Да. Для этого я здесь, – пыталась храбриться, но голос дрожал.

Этот мужчина пугал меня до дрожи. Таких темных хищных глаз никогда не видела ни у одного из людей. В свете полумрака, из-под широких темных бровей, виднелся лишь хищный блеск. И этот шрам через правую скулу, кричащий о его опасности, отталкивал. Плевать мне, что женщины считали его красивым и сами ковром стелились перед ним. У меня же от него мороз по коже и аритмия.

Сейчас он смотрел на меня с каким-то диким, животным голодом, от чего позвоночник покрылся липкими каплями пота и захотелось спрятаться от него где-то на другом конце вселенной. Но если я сбегу, кто вытащит отца из этой передряги?

– Тогда тебе придется смириться с тем, что теперь я полностью распоряжаюсь твоей жизнью. И ты будешь выполнять все, что я захочу. Одно неповиновение, и отвечать придется твоему отцу.

Тяжело сглотнула, ощутив, как пересохло во рту.

– Ты поняла это, Ева?

– Я выполню любую работу, какую скажете. Только папу не трогайте, – наивно надеялась достучаться до монстра.

– Работу? – усмехнулся, обнажая белоснежные зубы, казавшиеся неестественно белыми на фоне черной щетины и смуглой кожи. – Разве такая нежная кожа, – схватил мои руки, поднимая над головой. Скрестил их и прижал широкой ладонью к стене. – Бывает у рук, что привыкли к работе?

Его лицо так близко к моему, что я чувствовала его дыхание.

– Нет, Голубка! Но я найду для них применение, – вжался в меня бедрами, и я ощутила твердость под его брюками, упирающуюся в живот. Вспыхнула, осознав, что это мужское желание, и он, этот человек из Ада, дает мне четко понять, что не для разговоров я здесь и не для уборки или любой другой лакейской службы. У него на меня конкретные планы. Почему-то от этой мысли стало жарко.

– Что вы хотите? – провела языком по пересохшим губам.

Мужчина проследил за движением языка, и мне показалось, что его глаза еще сильнее потемнели.

– Хочу сделать тебя своей шлюхой, – слова прозвучали как пощечина.

Горячая ладонь легла на бедро. Задрал платье вверх и добрался до ягодиц, поглаживая. Шершавая кожа царапала, и по телу пробежали мурашки. Мужчина сжал ягодицу и толкнул на себя, сильнее вжимая в пах.

– Ты будешь раздвигать ноги передо мной в любое время суток и подставлять другие отверстия по одному требованию.

Где-то в глубине души я хотела верить, что этот самый опасный человек в городе хотел не только мое тело, но прежде всего мою душу. Все мы, девушки, такие. Пытаемся найти романтику даже в самой безвыходной, самой жуткой ситуации. Вот только теперь придется принять жестокую реальность, проглотив горькую пилюлю правды. Я продала свое тело в рабство к самому жестокому мужчине в городе за спасение единственного близкого мне человека.

– Но… – пыталась что-то возразить, чувствовала, как по щекам текут слезы.

– Рот будешь открывать, когда я скажу! – рявкнул, обхватив щеки пальцами, изучая мое лицо.

Мужчина придвинул лицо ещё ближе. Зажмурилась, опасаясь того, что последует дальше. Коснулся языком моей щеки. У меня перехватило дыхание. Он слизал соленые капли с моих щек. Сердце бешено колотилось от страха и, казалось, застряло где-то в горле.

– Открой глаза, – приказал, и я, не смея ослушаться, распахнула веки.

– Ты пришла сюда спасти папочку!?

– Да, – тихо выдохнула и замерла от страха.

– Пришло время произвести первый взнос по оплате сделки.

– Что? – непонимающе смотрела на него.

– Вставай на колени! – рукой надавил мне на плечо, и я услышала звон пряжки ремня.

Глава 1

– Я вернулась, – радостно крикнула, открывая дверь.

В квартире стояла неестественная тишина, будто и нет никого дома.

Повесив ключи на крючок, скинула ботинки и, не снимая пальто, вбежала в квартиру.

– Пап, я дома!

Мне не нравилась это безмолвие, и вообще, когда такое было, чтобы он не приехал за мной или не прислал водителя. А сегодня папа не просто забыл встретить меня, но и не отвечал на звонки. Дурное предчувствие засело под рёбрами, и, подавляя его, пыталась найти рациональное объяснение происходящему.

Достала телефон, набирая номер папиной приемной.

– Приемная мэра, – проговорил уставший голос секретарши.

– Ирина Алексеевна, добрый день!

– Здравствуй, Евочка! – сразу же взбодрился голос женщины.

– Папа, так понимаю, еще в офисе?

– Да, Евочка. Он еще задержится.

– Надолго, не знаете? – мигом упало настроение. Все же мы не виделись несколько месяцев.

– Важные переговоры, сложно предугадать, – ответила она, понизив голос.

– Поняла, спасибо.

– Так что не жди его к ужину. И с приездом!

– Спасибо, Ириночка Алексеевна.

Села на диван, думая, чем себя занять. Но находиться одной в квартире после смерти мамы по-прежнему не научилась. Да и по папе соскучилась так, что слезы наворачивались от тоски по родному человеку. Недолго думая, вызвала такси и поехала до администрации.

Город уже окутала темнота. Множество огней освещали серые ноябрьские улицы. Родной город не мог порадовать такой же богатой иллюминацией, как в столице, где каждый день похож на праздник. Но если сравнивать то, что было вокруг пять лет назад, и то, каким стал город за время папиного управления, разница колоссальная.

Только за три последних года было построено три новых и реконструировано шесть старых парков. Яркие огни и разноцветная подсветка не только в зонах отдыха, но и вдоль проезжей части. Даже деревья стали частью световых инсталляций. Новые районы, большие торговые центры, обновленные школы и дома творчества, город преображался на глазах. И я чувствовала гордость за то, что человек, давший мне жизнь, способствовал расцвету города, начавшему загибаться во время правления прошлого мэра.

Такси затормозило возле красно-коричневого четырехэтажного здания мэрии. Взбежала по ступенькам, толкая тяжелую дверь. Уже представляла, как обрадуется папа, увидев меня. Будет для него настоящий сюрприз! Подошла к проходной и замерла.

– Куда? – из-под хмурых бровей на меня смотрели холодные серые глаза бритоголового мужчины в деловом черном костюме и рацией на груди. С другой стороны металлоискателя стоял точно такой же охранник. И на лицо они даже казались идентичными, слишком пристальными и безжизненными казались их глаза.

– К Андрею Васильевичу, – растерянно смотрела на мужчин.

– По какому вопросу? – пробасил он, вгоняя меня в еще большую оторопь.

– По личному. Дочь его.

Не выражая никаких эмоций, мужчина поднял рацию ко рту, нажимая на кнопку:

– Тут дочка мэра, – говорил, не выпуская меня из поля зрения, чем заставил жутко нервничать.

Да и странными казались эти новые ребята из охраны. Ни сине-серой камуфляжной формы с нашивкой “охрана” огромными буквами на груди и спине. Ни берцев на ногах. Да вообще, обычно ребята, охраняющие администрацию, были каким-то живыми, что ли. Улыбались, травили между собой анекдоты, а эти двое словно роботы с двумя режимами: охранять и убивать.

– Имя, – послышалось в рации после короткого шипящего звука.

– Зовут как? – рявкнул на меня амбал.

– Ева Андреевна Анисимова, – ответила, все больше ощущая тревогу.

– Ева Андреевна Анисимова, – повторил в рацию.

Второй же мужчина все это время сканировал меня пристальным взглядом. И мне пришлось применить всю свою выдержку, чтобы не начать руками скидывать с себя его скользкий взор, ощущающавшийся ползающими жуками.

– Пропускай, – ответили в рации.

– Иди, – великодушно махнул головой страшный человек.

Не дожидаясь, когда мне скажут дважды, миновала лифт, взбежав вверх по лестнице. Я не помнила, когда в администрации было бы так тихо. Только стук моих каблуков разносился по пустым, безжизненным коридорам, убегая в глубину здания. Под ребрами скреблось дурное предчувствие, то самое, что я уловила дома, но десятикратно возросшее. Прошла к главному холлу с красивым зеленым уголком и кожаными диванами, стоящими вдоль стен, мимо зала заседаний, свернув к папиной приемной, и замедлилась, с опаской поглядывая на людей в таких же черных костюмах, как те двое внизу. Обычно охрана не дежурила на этаже, да еще в таком количестве. Двое мужчин стояли у входа в приемную, один дежурил у папиной двери и еще один развалился за столом секретаря, с усмешкой поглядывая на меня.

– Здравствуйте, – осторожно поздоровалась с брюнетом в кресле, смотрящим на меня оценивающим взглядом. – А где Ирина Алексеевна? – этот вопрос выскочил самым первым. Ведь я полчаса назад разговаривала с ней по телефону, и она находилась на работе.

Брюнет проигнорировал меня, кивнув на дверь папиного кабинета.

– Проходи, – сказал так, что даже не могло возникнуть желания ослушаться.

Стоявший у двери мужчина распахнул ее для меня, впуская к папе. На негнущихся ногах прошла в кабинет, совершенно теряясь в догадках, что здесь происходит, и вросла каблуками в пол.

Папа сидел за столом взъерошенный, с каким-то загнанным видом. Напротив него, спиной ко мне, расположился коротко стриженый темноволосый мужчина в костюме.

– Ева! – испуганно проговорил папа. – Что ты тут делаешь?

– Сюрприз… – получилось вяло и смазано, потому что папин собеседник повернулся ко мне лицом, и во рту пересохло лишь от одного взгляда брошенного на мужчину.

Черные как ночь глаза встретились с моими, и я замерла словно кролик, загнанный волком. Тяжелый, испытующий взгляд прошелся по мне с ног до головы, заставляя поежиться от дискомфорта. Инстинктивно хотелось закрыться от него. Ничего доброго не стоило ожидать от человека с таким пугающим взором, словно это не человек, а хищник, опасный хищник, приметивший добычу. И еще этот уродливый шрам на скуле. Впервые видела мужчину, а кожу осыпало мурашками страха, будто уже знала, эта встреча не принесет добра. Поняла, что не должна здесь находиться. Но поздно. Я уже попала в поле зрения зверя.

– Ну, здравствуй, Ева – дочка мэра, – изогнулись его губы в порочной усмешке, обещавшей мне, что я пожалею о своем решении сделать сюрприз папе.

Глава 2

Смотрю на совершенно незнакомого человека и не могу пошевелиться. Кажется, стоит сделать шаг, и он набросится на меня как хищник. Сердце бешено грохочет в груди, а во рту пересохло. Вся эта ситуация неправильная, здесь происходит что-то, от чего у меня кровь стынет в жилах, и причина этому сидит прямо передо мной и хищно улыбается.

– Ева, – вырвал меня из размышлений папин голос. – Пожалуйста, езжай домой! – встал из-за стола.

В этот момент незнакомец посмотрел в его сторону, и папа сел обратно на свое место.

– Зачем же дочку гонишь в темноту одну, Андрей Васильевич, м? – снова посмотрел на меня, вызывая дрожь в теле. – Опасно таких красивых дочек одних выпускать из дома, тем более по ночам. Не боишься за дочь, мэр?

Одарил папу таким тяжелым взглядом, что у отца выступили капельки пота на лбу.

– Давайте решим вопрос между собой, не впутывая в это мою семью, – взял себя в руки папа, проговорив это таким тоном, с каким привык отчитывать своих подчиненных.

– Между собой, говоришь? – усмехнулся незнакомец. – Так все от тебя зависит, – задержал на мне взор.

Ощутила дурноту. От вихря возникнувших мыслей закружилась голова. Боже, что он хотел от папы? И что я натворила своим появлением?

– Давайте отпустим Еву и все обсудим, – застегнул пиджак на груди мэр, убирая со лба выбившуюся прядь. Расправил плечи и не отводил взгляда от собеседника, казалось, в нем словно открылось второе дыхание.

– Точно отпустим? – прищурился, пугающий незнакомец. – Жаль расставаться с такой компанией.

– Иначе разговора не будет! – выставил ультиматум. И снова услышала твердость в папином голосе, понимая, он все решит, со всем разберется. Это ведь папа, по-другому быть не может.

– Тогда… – поднялся на ноги мужчина, застегивая пуговицу на коричневом пиджаке и приближаясь ко мне.

На меня накатила паника. Пыталась рассмотреть за широкой спиной мужчины отца, но казалось, что незнакомец заполнил собой все пространство. Высокий, словно скала, возвысился надо мной. Вблизи он пугал еще сильнее. Кажется, я даже задержала дыхание, наблюдая за его темным взглядом. Сейчас смогла разглядеть и высокие скулы со шрамом, прямой нос, красивые, словно высеченные из камня губы, но этот взгляд. Не мог человек с такими глазами быть порядочным и добрым. В них плескалась бездна, готовая утащить на дно любого, кто перейдет дорогу.

– Что вы себе позволяете! – вспылил папа, вскакивая с кресла.

– Всего лишь прощаюсь с вашей дочкой, – криво улыбнулся мужчина, даже не взглянув на отца.

Протянул ко мне руку, дожидаясь, когда я положу свою ладонь в его.

Понимала, что лучше уже сделать так, как хочет этот человек, и покинуть кабинет, не создавая лишних проблем отцу. Положила руку в широкую мужскую ладонь. Сердце запнулось на мгновение и побежало галопом, когда мягкие горячие губы коснулись моих пальцев.

– До новых встреч, Ева Андреевна, – пристально смотрел мне в глаза, и казалось, я видела в них обещание. Он явно решил встретиться вновь.

– До свидания, – шумно выдохнула, желая провалиться сквозь землю от его внимания.

Мужчина не торопился отпускать меня. Гладил большим пальцем костяшки и тыльную сторону ладони. От его прикосновений в животе что-то сжималось. Он беззастенчиво рассматривал меня, словно решая для себя что-то, и казалось, будто пауза затянулась.

– Всего хорошего, – осторожно выдернула руку. – Папа, я тебя жду, – выглянула из-за незнакомца, убедившись, что родитель в порядке.

Мужчина же, засунув руки в карманы брюк, все это время не сводил с меня темных глаз, вызывая дискомфорт. Повернулась к нему спиной, ощущая, как его взор жжет между лопаток и скользит вниз. Лишний раз порадовалась тому, что пальто свободного кроя и скрывает фигуру от посторонних глаз. Распахнула дверь, вывалившись из кабинета, и стрелой полетела к лестнице, сбегая вниз и не смотря на лысых головорезов, а это именно головорезы, теперь я не сомневалась, иначе почему папа был так напуган из-за моего появления, выскочила в ноябрьскую ночь. Отошла чуть в сторону от администрации, и только теперь выдохнула клубом пара.

Оказывается, все то время, что я провела в папином кабинете, я боялась нормально дышать. Но и теперь оказалась вдалеке от пугающего незнакомца, а волнение не отпускало. Меня трясло мелкой дрожью и зуб на зуб не попадал. Ходила из стороны в сторону, не зная, как быть и как помочь отцу. Нельзя его оставлять один на один с этими людьми.

Достала телефон, выбирая нужный абонент.

– Слушаю, Ева Андреевна, – ответил начальник папиной охраны.

– Вячеслав Анатольевич, здравствуйте! Вы сегодня не с папой?

– Он отпустил меня пораньше, – пробасил мужчина. – Что-то случилось?

Я увидела какое-то движение за стеклянными дверями администрации.

– Я перезвоню, – сбросила вызов, отойдя в тень растущей ели, внимательно следя за выходом из здания.

Сначала наружу вышел тот брюнет, что так нахально расположился в приемной на месте секретаря. Следом за ним мужчина, дежуривший возле кабинета. Они просканировали местность, и брюнет проговорил что-то в наушник. К зданию подъехали два черных джипа. И только после этого из администрации появились остальные участники этих странных переговоров. Окруженный четырьмя амбалами, по крыльцу вышагивал тот самый жуткий незнакомец. Вся их компания спустилась по ступенькам.

Брюнет с наушником распахнул пассажирскую дверь для босса. Расстегивая пуговицу пиджака, незнакомец внезапно посмотрел в мою сторону. У меня сердце ухнуло вниз, когда наши взгляды встретились. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, а затем, усмехнувшись, сел в машину.

Кровь шумела в ушах. Лишь проводив взглядом их кортеж, услышала, как меня зовут по имени.

– Ева, – уставший голос папы, вырвал из размышлений. – Поехали домой, дочка, – спустился вниз.

– Кто это был? – смотрела в сторону скрывшихся автомобилей.

– Никто, – хмуро проговорил он, – чье бы имя тебе следовало запоминать. С приездом, солнышко! – сменил тему и притянул к себе, поцеловав в лоб. – Поехали ужинать, – устало улыбнулся он.

– С тобой все хорошо?

Никак не могла забыть сцену, свидетельницей которой стала в кабинете.

– Теперь, когда моя девочка дома, все просто замечательно, – обнял за плечи, направляясь к машине.

– Почему без шапки?

– Па-а-п!

– Я так скучал!

– И я, пап! Даже не представляешь как! – но что бы ни говорил отец, я никак не могла избавиться от ощущения надвигающейся беды. И оно лишь усиливалось в груди. И причиной этому станет мужчина с дьявольскими глазами.

Глава 3

– Анисимова, ты почему не сказала, что приедешь в город? – кричала в трубку Настя.

– Хотела сюрприз устроить, – поморщилась, вспомнив, как накануне уже порадовала папу. – Вчера приехала, – наблюдала в окно за пролетающими редкими снежинками.

– Надо срочно увидеться! У меня столько новостей, не представляешь! – тараторила бывшая одноклассница.

– Я с папой хотела побыть. Все же на несколько дней всего прилетела.

– И что? Побудешь с папой днем, а вечером со мной и девчонками в клуб.

– Может, вы ко мне лучше приедете?

– Ев, ну что за детский сад? На выходных будем дома тухнуть? Да и сегодня открытие нового клуба. Там такая программа! А ты говоришь, к тебе, – обиженно проговорила Настя. И я даже представила, как она надула губы.

– Я даже не знаю, Зайка, – подруге повезло родиться с фамилией Зайцева, и это предопределило ее дальнейшую судьбу.

Разве может не нравится девчонка с именем Зайка? Нет. К тому же она с первого взгляда располагала к себе людей. Могла найти общий язык даже с мертвым и постоянно находилась в центре внимания. Поэтому вариант провести вечер дома точно не про нее.

– Ну что ты не знаешь? Просто приезжай к девяти в “Black out”.

– Хорошо, подумаю. Позвоню, если все же решусь, – скинула вызов, облокотившись на подоконник и думая, что дома мне гораздо интереснее, чем в каком-то задымленном клубе.

– О чем подумаешь? – вздрогнула, не услышав, как папа вошел на кухню.

– Настя зовет в клуб с девчонками, – обернулась на родителя, и улыбка тут же сползла с моего лица. – Ты куда-то уходишь?

Папа застегивал запонки на белоснежных манжетах, а на шее болтался незавязанный галстук.

– Внезапная встреча с губернатором, Солнышко. Должна была состояться через неделю, но у него произошел сдвиг в графике. Поэтому придется ехать.

– Но сегодня же суббота, – разочарованно подошла к папе и по привычке начала завязывать ему галстук.

– Сам расстроен. Но я обещаю, что завтра мы с тобой все наверстаем. Хочешь, съездим покататься на Искорке? – улыбнулся он, и от этой улыбки потеплело на душе.

– Очень! Я так давно ее не видела!

– Тогда решено, завтра едем на конный двор!

– Вернешься поздно? – поняла, что мне придется провести в одиночестве целый день.

– Боюсь, что могу задержаться. Главное, чтобы дорогу не начало мести, а то вон снег кружит.

– Может, тогда стоит остаться, – спросила, зная ответ.

– Дочь, это ж губернатор. Как я не приеду?

– Понимаю, – закончив с галстуком, протянула папе пиджак, брошенный на стул.

– Как я выгляжу? – поправил лацканы отец, покрутившись вокруг себя.

– Красавец, – рассмеялась, любуясь тем, как хорошо он выглядел в свои сорок два года.

Светло русые волосы немного темнее моих, голубые глаза, и мама всегда говорила, что мне достались его глаза, и подбородок с ямочкой придавал ему особой мужественности. Все же папа еще очень привлекательный мужчина. Недаром так много женщин охотится за ним. Но он, как и я, до сих пор не оправился от смерти мамы. И снова взгрустнула, представив, как бы она вместо меня вязала ему галстук, а потом они бы еще долго целовались и обнимались, словно перед длительной разлукой. Всегда любила наблюдать за ними и удивлялась заявлениям подруг, что их родители никогда не прикасаются при них друг к другу, или же что они не видели, как папа и мама целовали бы друг друга. Подобные заявления мне казались дикостью. Но когда подросла, поняла, такие семьи как наша – большая редкость. И мне повезло жить с родителями, не представляющими жизни друг без друга.

– Ну, курносик, – ткнул меня пальцем в нос папа. – Не грусти, – подхватил портфель, выйдя из кухни.

– Ты пожалуйста осторожнее, – провожала к дверям. – Вячеслав Анатольевич с тобой едет?

– Он и Витя, – обувался папа.

Прислонившись к косяку, наблюдала за сборами родителя, и снова душа находилась не на месте. Одернула себя, напоминая, что отец едет к губернатору и с ним будет его охрана.

– Ну, до встречи, Солнышко! Не скучай! Сходи с девочками в клуб, – чмокнул в щеку и вышел на лестничную площадку.

Закрыв дверь за папой, я скиталась по дому какое-то время, пытаясь занять себя чем-то, но то и дело мне мерещились мамины шаги и ее запах. Три года прошло, а мне все казалось, что она где-то в квартире, мастерит своих зверят…

Редкий снежок перерос в настоящий снегопад, и, переживая за родителя, я измеряла шагами комнату, названивая ему каждые десять минут, пока он не отчитал меня. Понимая, что нельзя находиться в таком напряжении, написала Зайке сообщение о том, что присоединюсь к ним, и занялась сборами.

Приняв душ, не стала заморачиваться с укладкой, просто высушив волосы феном. Достала из шкафа кожаную юбку, лежавшую там со школьных времен, и серебристый топ с длинными рукавами и открытой спиной. Чулки, потому что в колготках и кожаной юбке будет жарко танцевать, и ботинки на шнуровке с толстой подошвой завершили мой образ.

С макияжем я тоже не стала мудрить. Тонкие черные стрелки, тушь, немного румян и блеск для губ. И вот я готова для покорения местного танцпола. Взглянула на свое отражение, оставшись довольна результатом. Осмотрела еще раз с ног до головы свой наряд, засомневавшись на мгновение, не слишком ли он вызывающий. Но вспомнив, что одеться подобным образом у меня еще не скоро появится возможность, наплевала и, накинув пальто, спустилась к такси.

Снаружи заведение с огромной надписью “Black out” светилось всеми цветами радуги. По нему ползли световые узоры, сменявшие друг друга. Зайка-Настя, Маруся и Дианка встречали меня у самого входа в клуб. Девчонки визжали от радости, облепив меня со всех сторон.

– Так круто, что ты приехала!

– Наконец-то потусим, как в старые добрые времена!

– Нашей шайке тебя не хватало.

– Тоже очень скучала по вам, девочки! – приветствовала старых подруг.

Сдав одежду в гардероб, мы поднялись на второй этаж, и из меня непроизвольно вырвалось:

– Вау!

Стены и пол в светодиодных экранах, стеклянные столики светились неоновым голубым или зеленым светом. Высоченный потолок больше напоминал купол цирка, усыпанный мелкими огоньками, напоминающими звезды. Стена за диджейским пультом сплошь состояла из квадратных окон, за которыми танцевали девушки в нижнем белье и раскрашенными телами. У самого танцпола тоже расположилось несколько круглых светящихся белых платформ, где танцовщицы крутились на полотнах или же возле пилона. Чуть поодаль прятались столики для любителей уединения. Там можно было пройти к лестнице на третий этаж, где находились балконы со столиками и небольшими зонами для танцев и еще выше располагался закрытый ВИП уровень с изолированными от посторонних глаз кабинками.

– Пойдемте к бару, – позвала нас Зайка. – Представляешь, – кричала в ухо, – за неделю позвонила, хотела забронировать стол, и ничего уже не досталось.

Заказали с девочками по коктейлю, и в ожидании заказа пыталась расслышать хоть что-то из рассказов подруг. Смотрела на беснующуюся толпу, чувствуя странное возбуждение. Будто вот-вот что-то должно произойти.

Выпив первый дайкири, мы пошли танцевать. Извивались под энергичные биты, крутились вокруг себя. Девчонки строили из себя сексуальных кошечек и только вошли во вкус, как ведущий начал обещанную программу.

Я вернулась к бару, не испытывая никакого желания стоять в толкучке и смотреть на затылки незнакомцев. Заказала еще один напиток, делая маленькие глотки и дожидаясь момента, когда снова можно будет вернуться танцевать. Видела, как на балконы поднимались люди в костюмах в обнимку с красивыми девушками, удивляясь, зачем солидным дядям проводить время в таких местах. Пыталась представить папу посреди этого дурдома, и не получалось.

Музыка заиграла, люди расступились, освобождая место для танцовщиков. На танцпол вышли пять пар. Судя по возгласам и крикам, они там творили что-то невообразимое. Но меня не интересовало представление. Я просто хотела провести время с подругами.

Залезла на барный стул, достав телефон и проверяя сообщение от папы. Он написал, что ему придется заночевать в краевой столице, и эта новость совсем подкосила меня. Хотела уже ринуться на поиски девчонок, как ощутила чью-то ладонь у себя на спине.

– Ну наконец-то! – крикнула, поворачивая голову, и вздрогнула.

Передо мной стоял тот самый синеглазый брюнет с наушником из папиной приемной:

– Пойдем, – схватил меня за локоть. – Адам Германович хочет с тобой поговорить.

Глава 4

Смотрела в ледяные синие глаза, жесткое лицо, и сердце ухнуло вниз. Глядела на этого мужчину, и становилось понятно, он привык исполнял приказы, не брезгуя методами для их выполнения. Оглянулась по сторонам, рассчитывая, что среди такого количества людей мужчина не станет применять силу. Но люди будто не замечали, что у них под носом происходит что-то странное.

– Я не знаю, кто это, – не собиралась так просто сдаваться и слушаться постороннего человека.

– В твоих интересах не притворяться дурочкой и сделать как сказано, – сильнее сжал руку вокруг моего запястья.

– Что ему нужно? – сердце стучало где-то в горле, а мозг лихорадочно соображал, отыскивая пути отступления.

– Он сам все расскажет, – явно раздражался мужчина. – Идешь сама, или я тебя утащу силой.

Я могла кричать и сопротивляться, но что это изменит? Судя по тому, как испуганно отвели глаза в сторону бармены и официанты, помощи от персонала ждать не стоило.

– Я не одна. Подруги потеряют.

– Не беспокойся, им передадут, что ты отлучилась, – потеряв терпение, сдернул со стула и потащил за собой.

Я следовала за огромной фигурой незнакомца, пробирающегося сквозь толпу, и не верила, что это я – Ева Анисимова, дочь мэра, иду непонятно куда и непонятно для каких целей. Достала телефон, сжав в руке и снимая дорогу, по которой меня повели к тому самому Адаму Германовичу. Мысленно рассмеялась. Боже, ну что за ирония! Разве встречались мне другие парни или мужчины с именем Адам? Нет. Так, может, это шутка такая? Решили поиздеваться над глупышкой Евой.

Мужчина потащил меня к лестнице, ведущей на балконы. И тут во мне проснулся протест.

– Я не пойду дальше! – уперлась пятками в пол, стараясь перекричать музыку.

– Ну что за дура! – процедил сквозь зубы и одним движением поднял меня в воздух и перекинул через плечо.

И вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Я попыталась вырваться, но мужчина как-то ловко обездвижил мои руки, сцепив их между собой и выгнув их за спину. От боли на глазах выступили слезы. Мимо нас проходило множество мужчин и девушек, и никто, ни один, не спросил, все ли в порядке. Казалось, они даже не замечали ничего ненормального.

– Что вы делаете? – хныкала.

– Выполняю просьбу Адама Германовича.

– Папа узнает, что вы творите, и не представляете, что с вами сделает! – напрасно пыталась докричаться до бугая.

Мужчина лишь низко рассмеялся над моими угрозами. Когда мы наконец поднялись на третий этаж, он открыл дверь и поставил меня на ноги. Грохот музыки стих, меняясь на приглушенную мелодию и женский смех. Оглянулась. Увидела мужчин и девушек, сидящих на диванах, с любопытством поглядывающих в мою сторону. Девушки как на подбор, все ухоженные, сексуальные, в откровенных нарядах, и прилипшие к своим спутникам. Они смеялись, выпивали, кто-то из них танцевал прямо тут перед столом.

И тут я увидела его – Адама Германовича. В отблеске неоновых огней его лицо окрашивалось в разные цвета, лишая его человеческого облика и превращая в исчадие ада. Он прожигал меня тяжелым взглядом, развалившись по самому центру дивана и раскинув руки по спинке, а по обе стороны от него сидели две девицы, брюнетка и блондинка. Блондинка запустила пальчики за ворот белоснежной рубашки, поглаживая мужскую грудь, а брюнетка практически вжалась в него силиконовой грудью, двигая рукой под столом. Только он, казалось, совсем не замечал их. Смотрел на меня, и мне казалось, будто он раздевает меня взглядом. Замерла, не в силах отвести взор от развратного действия. Девушки целовали его шею, покусывали за ухо, а он видел только меня. И казалось, словно это я сижу на том диване и удовлетворяю его рукой.

Меня кинуло в жар от порочных мыслей и передернуло от увиденной картины. Отвела взгляд в сторону, вжавшись во входную дверь и думая, почему я нахожусь посреди этого вертепа. Боковым зрением заметила, с каким любопытством меня разглядывают другие мужчины, и еще сильнее сжалась, скрестив руки на груди и закрываясь от чужих глаз.

Мужчина, притащивший меня для разговора, снова схватил за плечо и толкнул куда-то в сторону. И только теперь я заметила еще одну дверь. Он втолкнул меня за стеклянное матовое полотно, подсвечивающееся неоновыми огнями.

Маленькая комната с небольшим угловым диваном, маленьким столиком, заставленным напитками, круглым красным пуфиком и пилоном по самому центру помещения. Звуки клуба сюда не проникали. Лишь тихая сексуальная мелодия и никакого другого шума. Что за черт? Сердце гулко стучало в груди. Подошла к панорамному зеркальному окну, выходящему на танцпол и скрывающему происходящее внутри комнаты, наконец-то разглядев своих подружек возле бара, спокойно пьющих коктейли в мое отсутствие. Полезла в сумку, чтобы позвонить им. И только тут осознала, что бугай отобрал у меня телефон.

Кровь отхлынула от лица, и меня охватил озноб. Что, черт возьми, они хотят со мной сделать?

За спиной щелкнул замок. Вздрогнула, оборачиваясь на шум и леденея от ужаса еще больше. Тот самый мужчина, пугающий меня до дрожи, внимательно следил за мной, засунув руки в карманы брюк. При красном освещении комнаты он походил на самого дьявола, и меня накрыло паникой.

– Вот мы и встретились снова, дочка мэра, – хищно улыбнулся он, надвигаясь на меня.

Глава 5

Казалось, сердце от страха вот-вот проломит грудную клетку и выскочит наружу. Я понимала – бежать мне некуда. Снаружи его люди, а если буду долбиться в окно, то все равно меня никто не услышит. Внизу танцпол, кишащий несколькими сотнями людей, и никому нет дела, что происходит в этих закрытых комнатах, на самом верху клуба.

Мужчина неотрывно следил за мной, словно змей перед броском, медленно приближаясь, а я отходила в сторону от него, вокруг проклятого пилона, и боялась выпустить его из поля зрения и пропустить то, как он кинется ко мне. А я не сомневалась, именно таким будет его следующий шаг.

– Что вам нужно? – не собиралась играть в вежливость.

– Ни “здравствуй, Адам Германович", ни “давно не виделись”, а сразу хамить, – хмыкнул он, следуя за мной. – Нехорошо, Ева Андреевна, – поцокал он языком. – Плохо тебя, видимо, папа воспитал.

– Вы папу моего не трогайте. Вам до него еще расти и расти, – не собиралась выслушивать оскорбления в адрес родного человека.

– А ты меня знаешь, видимо, что делаешь такие смелые выводы? – его глаза потемнели и с губ сползла улыбка, превращая ее в настоящий оскал.

– Я вижу то, как вы действуете и как развлекаетесь, – кивнула на дверь, за которой несколько мгновений назад две девицы готовы были ублажить его прямо там, перед всеми собравшимися в комнате.

– И что же не так с тем, как я действую, и с моими развлечениями, – ухмыльнулся он, так и продолжая преследовать меня вокруг этого идиотского пьедестала с шестом.

– Вы считаете это нормально – тащить человека против его воли куда-то? Это же натуральное похищение.

– Так если человек такой упертый, что противится разговору, – все это время держал руки в карманах брюк. Казалось, будто его все это забавляет. Да и я сама по себе его смешу. Он явно играл мной, как кот с мышкой.

– А вы попробуйте сами попросить, объяснить причины, по которым вам необходим этот разговор.

– Так вдруг мои причины не понравятся этому человеку, и все равно не захочет разговаривать, что тогда? – его взгляд бесстыдно скользил по моему телу, и мне стало еще больше не по себе.

– Просто скажите, что вам нужно, и прекратим этот цирк! – не нравились его игры.

– Тебе нужно успокоиться, расслабиться. Присаживайся, выпей, Ева, – произнес мое имя растягивая, словно смакуя.

– Я лучше пойду.

Не успела сделать шаг к двери, как мужчина очутился возле меня, отгораживая от выхода и проклятого пилона, продвигая к дивану.

– Сядь, Ева, – в голосе послышались металлические нотки, и я, следуя инстинкту самосохранения, послушно опустилась на кожаную сидушку.

Мужчина смотрел на меня сверху вниз, и у меня холодок бежал по коже. Я смотрела на темно-синие брюки с идеальными стрелками, коричневые блестящие дорогие туфли и боялась поднять лицо вверх, но и молчаливо выполнять все, что вздумается этому самодуру, не собиралась.

– Что выпьешь? – голос твердый, не терпящий возражений.

– Я не пью с незнакомцами, – чувствовала, как медленно захлопывается капкан на моей ноге, и начинала задыхаться.

– Что. Ты. Выпьешь? – давил Адам Германович.

– Мне все равно, – начала отчаиваться.

Смотрела, как опасный брюнет наливал мне в бокал джин с тоником. Взял щипчики и кинул из ведерка со льдом несколько кубиков в напиток. А себе налил чистый виски со льдом. Протянул мне стакан, гипнотизируя взглядом, и лишь когда я забрала его, улыбнулся одним уголком губ.

Адам опустился на подставку для пилона прямо передо мной. Наши колени разделяло всего несколько сантиметров.

– Адам и Ева, – многозначительно смотрел на меня, улыбаясь. – За знакомство, Ева, – приподнял бокал, слегка стукнув о мой.

Во рту словно пустыня. Страх и неизвестность превращали меня в комок оголенных нервов. Жадно выпила половину содержимого стакана, чувствуя, как жидкость стекает по горлу и опускается по пищеводу вниз.

– А теперь я узнаю, почему оказалась тут? – осмелилась спросить.

– Все просто, Голубка, – отпил виски, слизав влажные капли с четко очерченных и немного капризных губ.

В этот момент я залюбовалась им и его суровой, жестокой красотой. Оказывается, он не так стар, как мне показалось в папином кабинете. Около тридцати, наверное. И все же, находиться рядом с ним опасно. Я чувствовала это каждой клеточкой тела, и сердце кричало о том, что это страшный, жуткий человек, и заигрывать с ним опасно. Но что от меня зависело?

– Твой отец отказывается помочь мне. А ты можешь попросить его пойти мне навстречу, – тон сменился на деловой.

– Я не вмешиваюсь в папину работу, – а вот такой поворот мне нравился еще меньше.

– Подумай, Ева. Со мной лучше дружить. Такие враги как я никому не нужны.

– Папа никогда не будет участвовать в незаконных схемах, – отставила бокал обратно на столик.

– Даже если попросит единственная дочь? – прищурился Адам. – Я ведь не обижу. Он будет щедро вознагражден.

– Единственная дочь не попросит его идти против совести.

– Совести, – хмыкнул Адам. – Совесть заканчивается там, где начинаются большие деньги.

– Это не про папу.

– Тогда, когда речь заходит о жизни или свободе, – обострились черты его лица. И теперь я увидела мужчину, не знающего отказов и компромиссов. – Рассуждения о совести перестают быть актуальными. Поразмышляй, Голубка, над моими словами, и если внезапно передумаешь, то позвони мне, – протянул пластиковую карточку.

– Этого не случится, – поднялась на ноги, игнорируя его жест.

– Сядь обратно, – сказал так, что волосы на теле встали дыбом. – Сядь, я сказал! – повторил с нажимом.

Опустилась обратно. Мужчина схватил меня за пальцы, резко притягивая к себе. Ладони горячие, немного шершавые и цепкие, как силки.

– Ты, девочка, совсем не понимаешь с кем имеешь дело, – приблизил лицо к моему. Говорил тихо, но вкрадчиво. – С тебя с самой неплохо бы спесь сбить, – сказал с каким-то отвращением. – Не будь так уверена в том, чего не сделаешь. Если я захочу, ты будешь выполнять любой мой каприз по щелчку пальцев. Будешь моей вещью в то время, как твой папочка на зоне драит унитазы. Этого хочешь?

Яростно замотала головой, чувствуя, как к горлу подкатили рыдания.

– Даю тебе время до понедельника на разговор с отцом. Не сделаешь этого по-хорошему, играть будем по моим правилам, и вам двоим они не понравятся, – вложил мне визитку в ладонь. – А теперь… – приблизился еще, так, что его губы находились всего в нескольких миллиметрах от моих. И я почувствовала запах алкоголя вперемешку с мятой и перечный запах мужского одеколона.

– Пошла вон! – сказал резко, будто пощечину залепил.

Повторять дважды не пришлось. Вырвала пальцы из его захвата и вскочила на ноги, направляясь к двери.

– Даю два дня. И не днем больше, – поднялся вслед за мной.

Подергала ручку, но дверь оказалась заперта. Адам подошел сзади, и, резко обернувшись, я с ужасом зажмурилась, когда он прижался ко мне и дотронулся до моей талии, открывая замок.

– Веселись, Голубка. Это последние деньки твоей свободы, – прижался щетинистой щекой к моей, опаляя горячим шепотом. – Увидимся, – подмигнул, ухмыляясь, перед тем как я влетела в чертову ВИП-кабинку и тут же, зажмурившись от представшей картины полного разврата, выбежала наружу.

Глава 6

Лежала в кровати, прокручивая в голове события последних двух дней, и не могла успокоиться. Поход в клуб обернулся для меня настоящим кошмаром. Если еще после визита в папин офис я могла списать все на вмешательство в очень важные переговоры. То случившееся несколько часов назад не выходило у меня из головы.

Не знаю, как хватило сил добраться до девчонок и сказать, что уезжаю. Когда ждала такси, еще как-то держала себя в руках. Но когда садилась в машину, увидела, что на крыльцо вышел тот синеглазый мордоворот, утащивший меня на плече для разговора с… чудовищем. Даже мысленно не могла назвать его имени. Видела в окно, как подручный монстра проводил такси взглядом. И вот тогда на меня накатило. Трясло так, что зубы стучали.

– Девушка, вам плохо? – спросил таксист, бросая на меня озадаченный взгляд через зеркало заднего вида.

– Морозит немного, – с трудом выдавила из себя, обнимая руками и пытаясь унять дрожь.

Домой заходила, непрерывно оглядываясь. Теперь все время казалось, будто за мной следят и в любой момент снова просто перекинут через плечо и затащат в незнакомую машину. И на лифте не поехала, потому что боялась, что кто-то может заскочить и просто сделать со мной все что угодно в закрытой кабине. Взбежала по лестнице на седьмой этаж, торопливо открывая дверь. Оказавшись в квартире, сразу же закрылась на все замки. Посмотрела в глазок, убедившись, что никого нет снаружи, и только после этого прошла в душ, где долго сидела под струями горячей воды, стараясь согреться и избавиться от ощущения гадливости.

Никак не могла забыть его сальных взглядов, грязных слов, а та картина, свидетелем которой я стала, выбежав с аудиенции этого страшного человека, вызывала приступы тошноты. Насколько можно быть беспринципными и аморальными людьми, чтобы вот так, не стесняясь никого, заниматься сексом на людях, да еще и не с одним человеком.

Для меня все это было дикостью. Моральным разложением, но никак не нормой. Считала секс чем-то интимным, сокровенным, тайным, касающимся только двоих людей. И как можно заниматься этим с кем-то без чувств? Наверное, всему виной пример моих родителей, друживших со школы и ставших первыми и единственными друг у друга. Поэтому, дожив до двадцати лет, я ходила девочкой. Не могла подпустить к себе первого встречного, а влюбиться ни в кого так и не вышло. Были симпатии, но не до такой степени, чтобы сердце сбивалось с ритма при виде парня и порхали бабочки в животе, со мной еще ни разу подобного не случалось. А без желания прожить с человеком всю оставшуюся жизнь я не могла отдать свое тело.

Выбравшись из душа, услышала звонок телефона.

– Да, Зай, – приняла вызов одноклассницы. Долго же она ждала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

– Анисимова, ты рано уехала! Возвращайся обратно!

– Обратно я точно не поеду. Уже спать легла, – спряталась под одеялом.

– Только ты уехала, тут самое интересное началось! – перекрикивала шум музыки Настя. – Нам от клуба в подарок ВИП-кабинку дали!

Сразу же напряглась, вспоминая проклятый ВИП-кабинет, куда меня затащили силой.

– Просто так дали кабинку? – напряглась, чувствуя, как сердце застучало быстрее.

– Сказали, в честь открытия по жребию нам выпал такой подарок! Скажи, круто?!

– И что, вы там сейчас развлекаетесь? – не нравился мне этот щедрый жребий, так удачно выпавший на моих подруг.

– Да! И это еще не все! – восторженно кричала Зайка. – Мы же с хозяином клуба познакомились. Такой мужик офигенный. Пришел нас лично поздравить с выигрышем, ну и накрыл нам стол по полной. Приезжай!

– Как он выглядит? – выпрямилась на кровати, уже абсолютно точно уверенная в том, что это, черт возьми, не совпадение.

– А я тебе фотку пришлю. Давай, а то он вернулся и друг его!

– Настя, стой! Уезжайте оттуда! – кричала я подруге, но в ответ слышала лишь длинные гудки.

Попробовала набрать Зайцеву снова, но она скинула вызов, а потом и вовсе не отвечала. Трясущимися руками я пыталась дозвониться до остальных девчонок, но все мои попытки оказались напрасными. Спустя двадцать минут Зайка прислала видео на мессенджер.

Задержав дыхание, нажала на треугольник на экране.

– Смотри, Анисимова!

Камера охватила мини-копию того кабинета, куда меня пригласили на разговор. Все то же самое, только компактнее и без смежной двери. Камера охватила панорамное стекло, за которым множество неоновых огней и беснующаяся толпа, прошлась по столу, заставленному разными блюдами, закусками и напитками. В кадре появились девчонки, между которыми сидел, ухмыляясь, синеглазый урод. Камера сменилась на фронтальную, захвативших в кадр снимающего. Шумно втянула воздух, увидев улыбающуюся Настю, прижимающуюся щекой к Адаму Германовичу.

– Привет, Ева, – сказали они хором, и, помахав в камеру, Зайка чмокнула в щеку мужчину.

– У тебя отличные подруги, – проговорил он, и Настя рассмеялась. – Не скучай, – подмигнул он в камеру, съехавшую с их лиц. Услышала звуки поцелуев, и съемка прервалась.

Похолодев от ужаса, сидела и невидящим взором смотрела на телефон. Придя в себя, снова набрала Настю и девчонок, но любые мои попытки оставались безрезультатными. Отчаявшись, я просто ходила по квартире из угла в угол, думая, как должна поступить и что могу сделать здесь и сейчас. Но понимала, полицию вызывать не вариант, наверняка у него там все схвачено. А самой ехать? Кому я помогу, если сама попаду в лапы к монстру. Не знала, куда себя деть от тревоги, разрастающейся внутри меня, как снежный ком.

Все думала о словах этого дьявола Адама, о том, что он может сделать с папой и со мной, и воображение рисовало жуткие картины происходящего с моими подругами. Измотав себя окончательно, наконец-то провалилась в сон, в который почти сразу ворвался звонок.

Дернувшись, не понимала, что происходит и откуда исходит этот звук. Звонок повторился. Посмотрела на часы, высвечивающиеся на колонке. Пять часов пятнадцать минут. Трель звонка снова повторилась, и тогда я поняла – звонил видеофон. Встала с кровати, пошатываясь, направившись к двери. Нажала кнопку, увидев на экране Настю.

– Ева, пусти, пожалуйста, переночевать. Я в такое влипла, – дрожащим голосом попросила подруга и расплакалась.

Глава 7

Поставила перед подругой чашку горячего чая и стакан воды, щедро сдобренной валерьянкой.

– Спасибо, – подруга выпила успокоительное и наконец-то перестала всхлипывать. Смотрела перед собой на столешницу, не поднимая на меня глаз, и тряслась.

Сходила в комнату и принесла для нее плед. Накинула ей на плечи, надеясь, что это хоть как-то сможет унять ее дрожь.

– Расскажешь, что случилось? – решила, что уже нет смысла оттягивать этот разговор.

– Мне так стыдно, – всхлипнула она, вытирая влагу под глазами.

Смотрела на подругу и не узнавала. Никогда не видела ее в таком виде, тёмные волосы спутаны, макияж потёк. В этой печальной девушке не осталось и намека от веселой беззаботной Зайки.

– Рассказывай скорей, – теряла терпение.

Знала, что нельзя давить на человека, находящегося в шоковом состоянии, но ничего не могла с собой поделать. Я и злилась на одноклассницу за то, что так легко подпускает к себе различных уродов, и одновременно с этим жалела её. Даже ещё не зная, что произошло, автоматически оправдывала её перед собой, уже решив, что та не виновна в случившемся. Просто ее доверчивостью и открытостью легко воспользоваться. Почему-то ни мгновения не сомневалась, что все именно так, как я себе нарисовала.

– В общем, мы познакомились с хозяином клуба. С Адамом и другом его. Эту часть ты знаешь. И все хорошо было. Он мне так понравился. Я думала, продолжим вечер где-нибудь вдвоём, – она обхватила ладонями чашку чая и сделала глоток, согревая руки о горячий фарфор.

Снова вспомнила их совместное видео, и по позвоночнику пробежался холодок. Нет, нет, нет. Нельзя, чтобы он даже рядом находился с моими подругами, не то что допускать большее. Почему-то от одной мысли об этом ощутила подступившую к горлу тошноту.

– Мужик-то он видный и состоятельный. При таком можно вообще ни о чем не волноваться. Да и сам он – ходячий секс.

– Настя, – покачала я головой, – что, блин, ты несешь? Какой секс ходячий? Что значит “при таком” ни о чем не беспокоиться? Да он же сам дьявол. Он же пережует тебя вместе с костями и выплюнет!

Девушка замерла, испуганно смотря на меня, и снова задрожала.

– Похоже, я могу идти, – поднялась она на ноги.

– Да успокойся ты, – взяла себя в руки, чтобы больше не грубить Зайке. – Прости, просто я очень переживаю за тебя. А девчонки, кстати, где?

– Они домой уехали, – выдохнула она. – В общем, веселились мы. И все дело двигалось к интиму.

Плотнее сжала губы, чтобы не высказать очередную гадость. Ну как так можно? С первым встречным!

– Знаю, осуждаешь, но вот такая вот я! – горько рассмеялась она.

– Прости, Зай, – не стала уточнять про то, что я сегодня уже видела его с двумя девушками одновременно. – Он очень страшный человек, и не стоило с ним вообще знакомства заводить.

– Все богатые мужики говно-люди, – усмехнулась она. – Но можно стерпеть все, если не приходится жить в нужде.

В ужасе смотрела на старую подругу и не верила, что она это всерьез. Мы, конечно, не так близки последние два года. Но что могло произойти с ней такого, что она стала так рассуждать?

– Если так, то почему ты сейчас сидишь и плачешь? – в голове не укладывалось то, как Зайка стала относиться к жизни и любви.

– Помнишь Антона? – шумно выдохнула она.

– Конечно. Вы столько лет сходитесь и расходитесь. При чем тут он?

– Последний раз, полторы недели назад, я застукала его с девкой. Блондинкой из его группы.

– Какой ужас! – села напротив Насти, пытаясь представить, каково это – увидеть любимого человека с другой. – Какой козел!

– И самое интересное, застукала их прямо в его тачке. В которой он не разрешал даже воду пить, не дай бог пролью на кожаные сидения, – усмехнулась она. – После этого, через несколько дней, мы с девчонками пошли в клуб. Выпили, веселились, оплакивали мое разбитое сердце и обмывали рога. В общем, в клубе встретили его с этой шваброй. В расстроенных чувствах поехала домой. Пока ждала такси, увидела его тачку новую, ту самую, где они трахались.

Зайка замолчала и немного погодя продолжила рассказ:

– В общем, я достала ключ и прямо по матовой черной краске нацарапала слово “Мудак”. А когда подъехало такси, успела еще камнем разбить фары.

– Что ты сделала? – прижала ладонь ко рту.

– Естественно, по камерам сразу вычислили, кто это сделал. Но пришли ко мне разбираться не Антон или его папаша. Ко мне пришел разбираться дядечка и два его охранника. Оказалось, что я перепутала машины и испортила машину совершенно постороннего человека. Сказали, если не возмещу ущерб, то придется натурой рассчитываться на панели.

– Настя! А в полицию ты ходила? – находилась в настоящем шоке от услышанного.

– А толку? – зло глянула на меня одноклассница. – Им не интересно защищать таких, как я. Они защищают тех, кто им платит. Тот мужик, чью тачку я испортила, дал мне неделю срока. А там покраска и полировка стоят как моя почка. А тут этот Адам подвернулся. Мне понравился. С таким бы я запросто могла быть. Предложила помочь мне в обмен на любую просьбу.

– А он? – позвоночник осыпало мурашками, уже зная, что попросил у нее монстр.

– Он сказал, что решит мой вопрос, если ты в понедельник придешь к нему с положительным ответом. До этого времени возьмет для меня отсрочку, – смотрела на меня оленьими глазами.

– А если не приду или приду, но с отрицательным ответом? – все внутренности скрутило от догадки.

– Тогда мой долг перед теми людьми возрастет, и стану предлагать свои дырки за деньги, но уже тем, кто сам их захочет. Это его слова, – договорила она и упала на руки, разрыдавшись и воя в голос. – Ева, – подняла на меня заплаканное лицо, – умоляю, спаси меня!

Глава 8

Постелила Насте в маминой мастерской и, закрыв дверь, села на кухне, переваривая ее рассказ. До сих пор трясло от откровений Зайки. Когда она закончила изливать на меня всю эту грязь, на какое-то время я потеряла дар речи, не зная, как реагировать на такое. Точнее, сначала мне хотелось кричать и обвинять ее в глупости, но я понимала, тем самым проблема не решится. Над Настей так же будет висеть непогашенный долг и перспектива расплачиваться за него телом. А я… Я в тупике.

Не стала ругаться на подругу и объяснять, что изначально не стоило бить чужую машину и тем более не пытаться решить свои проблемы, предлагая секс первому встречному. Логично, что последствия после подобного предложения будут не самыми приятными. Тем более если этот встречный – сам дьявол во плоти. Чем больше думала о событиях минувшей ночи, тем больше убеждалась в том, что даже если бы не Зайкино предложение Адаму, он и без этого уже знал, как надавить на нее, чтобы та повлияла на меня и поторопила с разговором с отцом. Иначе для чего мужчина устроил весь этот цирк с ВИП-комнатой и видео? У него определенно был план, и он хотел претворить его в жизнь, но Зайка сама подбросила ему еще более подходящую ситуацию.

И теперь я просто обязана надавить на отца. Но как я могу просить его сделать что-то противозаконное? Ведь очевидно, если Адам Германович пытается воздействовать на папу через меня, то у них столкновение интересов. В любом случае, самостоятельно я не смогу решить этот вопрос. И мне нужно обсудить все с папой. Он должен найти выход, иначе и быть не может.

С этими мыслями легла спать, провалившись в сон без сновидений, и проснулась лишь когда услышала щелчок захлопываемой двери. Села на кровати, насколько мгновений пытаясь понять, откуда это ощущение, что мне немедленно нужно подняться. И лишь спустя какое-то время воспоминания о минувшей ночи затопили меня, заставляя вновь леденеть от ужаса.

Подскочила на ноги, выглядывая в коридор и облегченно выдыхая. Папа вешал пальто в шкаф, когда я бросилась к нему на шею.

– Что такое, Солнышко? – обнял меня отец, поглаживая по голове.

Хватило одного вопроса, чтобы прорвало плотину. Слезы хлынули из глаз неконтролируемым потоком. От рыданий сотрясалась грудь. А папа, вернувшись из поездки, не гнал меня от себя, а терпеливо ждал, когда истерика пойдет на спад, и просто прижимал к себе и гладил по волосам.

– Ч-ш-ш, моё золотце. Все хорошо, я с тобой, – говорил со мной так же, как и в детстве, и оттого мне становилось еще тяжелее. – Что бы ни случилось, мы со всем справимся и найдем выход. Все будет хорошо.

Его слова действовали на меня как заклинание, и постепенно я успокоилась, взяв себя в руки.

– Я все. Больше не буду, – отпрянула от родителя, вытирая влагу под глазами.

– Теперь расскажешь, что случилось? – обеспокоенно смотрел на меня.

И я только теперь заметила пролегшие круги под глазами и серую кожу. Выглядел папа сегодня намного хуже, чем перед поездкой.

– Пройдем на кухню, – потянула его из коридора. – Приготовить завтрак?

Хотелось как-то порадовать близкого человека, прежде чем огорошить новостями. Да и вообще не по душе было втягивать его в эту грязь, но как мне самой разобраться с внезапно навалившимся грузом, тем более когда на кону человеческие жизни.

– Я перекусил по дороге, – устало улыбнулся отец, падая на кухонное кресло.

– Сварить кофе? – мне нравилось заботиться о нем. Приятно радовать тех, кого любишь. А учитывая то, что я собиралась на него вывалить, немного радости не помешает.

– Ты лучше сядь, – похлопал он по соседнему креслу.

Заламывая пальцы, медленно подошла к креслу и опустилась на мягкую сидушку.

– Рассказывай, по какому случаю слезы? – внимательно смотрел на меня, и внутри все переворачивалось от того, что я должна сделать.

Перевела взгляд на свои руки, нервно ковыряя ногти, а затем, набрав полную грудь воздуха, взглянула на отца.

– Мы вчера с девочками ходили на открытие ночного клуба.

– Продолжай, – слушал внимательно, стараясь не подавать вида, что серьёзно обеспокоен.

– Того огромного на Советской.

– Понял, – нахмурился отец.

– В общем, меня выцепил среди толпы охранник того мужчины, что был у тебя в пятницу в кабинете.

– Что он с тобой сделал? – краска сошла с мужского лица, и папа вцепился в столешницу с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Ничего, – испуганно смотрела на папу. – Мы только поговорили.

– Точно? – бегал глазами по моему лицу. Выискивая что-то. – Если этот подонок тебя хоть пальцем тронул, засажу его пожизненно, – сжал челюсти до хруста.

– Правда, пап. Только поговорил и отпустил.

– Что он хотел? – теперь настрой у родителя был совершенно иной, чем в начале беседы. Явно не ожидал, что мои слезы имеют отношение к этому человеку. Наверное, думал, что снова скучаю по маме. И лучше бы в самом деле это оказалось простой тоской.

– Он хотел, чтобы я надавила на тебя, и ты сделал то, что он хочет.

– Что будет, если я откажу?

Во рту пересохло, я смотрела на родителя, и язык не поворачивался произнести вслух все сказанное тем монстром.

– Ева, что он сказал?

– Сказал, что отправит тебя на нары туалет мыть… – вторую часть его угрозы так и не осмелилась озвучить. “Сделает меня своей вещью”… Но ведь так не бывает. Люди не могут принадлежать другим людям.

– Мерзавец! – поднялся папа на ноги и начал измерять кухню шагами, так же, как это делала я днем ранее. – До дочери моей добрался, подонок!

– И это не все, – прервала поток мужского праведного гнева.

– Говори, – встал посреди кухни, засунув руки в карманы брюк и хмуро смотря на меня.

– Настя разбила машину какого-то авторитетного человека, и этот Адам сказал ей, что если я не приду в понедельник с положительным ответом по его вопросу, то Настя пойдет на панель рассчитываться с долгом, – поморщилась, увидев выражение лица родителя.

В такой ярости я не видела его ни разу в жизни. Несколько минут затишья, и должен был последовать взрыв. Но папа лишь набрал в грудь побольше воздуха, прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– Папа, кто он такой? – наконец-то задала вопрос, терзающий меня с пятницы. – Разве он действительно может выполнить все эти угрозы?

– Он, Ева… Как бы корректнее сказать… – устало провел рукой по волосам.

– Говори как есть.

– Ублюдок он. Бандит, криминальный авторитет под личиной бизнесмена.

– И что ему нужно от тебя?

– Хочет, чтобы я подпись поставил на вырубку заповедной зоны.

– Но это же незаконно, – теперь пришла моя очередь удивленно хлопать глазами.

– Именно.

– И как быть? Ты подпишешь? – сердце так громко билось в волнении, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

– Не беспокойся об этом, я решу вопрос. И, конечно, ни на какую встречу ты больше не пойдешь.

– Но он сказал… – начала спорить.

Удар кулака по столу заставил подскочить на кресле.

– Нет и точка! – сказал бескомпромиссным тоном. – Я со всем разберусь.

– А как же Настя?

– Настя? – потер переносицу, зажмурившись. – Надо с ней поговорить и узнать детали этого ее долга.

– Тогда я разбужу ее, – всполошилась, побежав в мамину мастерскую.

– Она здес�