Случайный папа
Пролог
– Вы кто?
В открытую дверь квартиры настойчиво лезут разноцветные воздушные шарики, которые в руках держит мужчина, но мне все же удается его рассмотреть.
Высокий, метр восемьдесят пять или даже повыше, широкоплечий, жилистый, темные волосы, борода, джинсы, распахнутая кожаная куртка. Пронзительный взгляд темных глаз, от которых непроизвольно хочется спрятаться.
Почему-то я начинаю волноваться, хотя повода нет. Я на своей территории. Мы не знакомы. Скорее всего, человек просто ошибся. Терпеливо жду, когда он это поймет и сделает шаг назад, чтобы я могла закрыть дверь.
А он не торопится.
Его взгляд скользит по моему лицу, опускается ниже, заставляя меня занервничать и повторить:
– Вы кто?
– Ваш папа, – наконец поясняет он.
Когда-то давно, когда мама рассказывала, что мой папа – капитан дальнего плавания, я очень мечтала об этом моменте. И представляла, как он придет, а я брошусь ему на шею и ни о чем никогда не спрошу! Никогда. Ни о чем.
А теперь, когда мне исполнилось двадцать девять, а мужчине, претендующему на роль моего родителя, ну… на вид максимум немного за тридцать, все-таки не могу удержаться от комментария:
– Рановато вы начали.
– Не твой папа, – сообщает он мрачно и кивает на мой пока еще не особо большой, но уже довольно заметный живот. – Я отец твоего будущего ребенка.
Чушь, просто чушь! Не может такого быть! В клинике, выбирая донора для ЭКО, я остановилась на красивом интеллигентном французе. Так что этот огромный бородатый мужик, похожий на бандита, точно не может быть нашим папой!
– Скажите что-нибудь по-французски! – требую я, чтобы расставить все точки над «і» и с чистой совестью захлопнуть перед ним эту чертову дверь.
– Я тоже не в восторге от того, что случилось. Но это мой ребенок, и я собираюсь активно участвовать в его жизни. Вот такая вот се ля ви, Натали.
Он хмуро сдвигает темные брови, а я испуганно застываю.
Меня поражает не то, что он прислоняется к косяку, будто разгадал мои планы.
И не эти три слова, которые он сказал по-французски.
И даже не то, что он назвал мое имя.
А то, что я, кажется, его узнаю.
Глава 1
Наталья, полгода назад
– Ну что, – Ира поднимает бокал с пузырящимся шампанским, – помянем твоего бывшего и отпустим с миром? Или по нему ты тоже собираешься скорбеть год?
Люблю ее оптимизм и веру в меня. Мы обе знаем, что год – слишком маленький срок. Первого своего бывшего я не могла забыть года три, второго лет пять, а Степана…
С учетом, что каждый раз срок моей скорби по ним увеличивался, боюсь, что и пятью годами дело не обойдется. И сколько мне тогда будет? Двадцать девять плюс… ну пусть даже плюс пять при хорошем раскладе…
К моменту, когда я действительно решусь его мысленно отпустить, мне будет уже тридцать четыре!
А здесь каждый год на счету. Права Ира, время летит так стремительно, что чуть-чуть зазеваешься – и скорбеть по мне самой будет некому.
У меня ведь были свои планы на жизнь, и я даже не заметила, как настойчиво пыталась воплотить в жизнь чужие.
Хватит.
Самое время подумать и о себе.
Подставляю бокал для шампанского.
Какое-то время тишину заполняет наш дружный хруст шоколадкой с печеньем.
– Не собираюсь я больше скорбеть. Хватит с него и недели. Пусть живет, как сам захотел, – заявляю я и решительно переворачиваю фотографию со Степаном, на которой мы еще были вдвоем. – У меня другие планы, и слезы в них точно не входят.
– Надеюсь, релакс и разврат? – подмигивает подруга, опять обновляя шампанское.
Заметив, как я качаю головой, она немного скисает, даже ее длинные серьги издают грустный звон.
– Ну хотя бы что-то из двух?
– Ни то, ни другое. Мне предстоит тяжелый труд, долгое ожидание и бессонные ночи. Я собираюсь родить ребенка!
Ирина неделикатно пытается рассмотреть мой живот, но, так как моя безразмерная футболка, в которой я хожу всю эту неделю печали, ей в этом не помогает, это делаю я.
– Нет, я пока не беременна.
– Если ты всерьез… – Она вновь водружает фото на стол и рассматривает его, чуть поморщившись. – Ты ведь наверняка ему скандал не устраивала и слезы при нем не лила. Так и ушел мужик, не проникнувшись. Шансы есть. Если ты позвонишь… и потом, в порыве твоих терзаний, вы еще разок на прощанье… так многие делают… Бывшие – они как убийцы, их тянет на место преступления.
– Пусть. Ключи он оставил, а я ему проникнуть сюда больше не планирую помогать. Не уверена, что хотя бы этой футболке смогу вернуть божеский вид. Не хочу тратить на него еще и другую. Это эксклюзив, таких больше не продают.
Ира пристально смотрит на мою футболку с тремя мамонтенками, подозреваю, в силу профессиональной привычки их пересчитывает и убеждается, что они все на месте. Ну или до нее доходит, что суть все же в другом.
– То есть ты хочешь ребенка не от Степана? А от кого?
– Да без разницы. Я просто хочу родить для себя.
На самом деле я давно об этом мечтала. Хотела родить молодой, чтобы возрастной разрыв с ребенком был меньше. Просто раньше была уверена, что для этого нужна любовь и серьезные отношения. А теперь поняла, что это не имеет значения.
Не получается у меня.
К чему тратить впустую еще несколько лет?
В данном вопросе возраст не в помощь. У некоторых из моих знакомых дети уже ходят в школу, другие мечтают родить, а не могут, как ни стараются. У кого-то врачи уже вырезали все, что могли.
Нет, не хочу больше тянуть!
Но вместо того, чтобы меня поддержать, подруга, выслушав мои аргументы, уверенно заявляет:
– Наташка, это не мечта! Это в тебе говорят твои страхи! В данном случае страх одиночества. Но я тебе помогу!
– Каким образом?
– Мы с этими страхами будем бороться!
– Собираешься остаться с ночевкой – так и скажи.
– Что это ты меня укладываешь? Не собираюсь я еще спать! – ворчит она возмущенно, а потом подрывается, куда-то уходит с кухни и возвращается с блокнотом и ручкой. – На вот, займись делом, пока я занята!
Ну, какое у нее занятие – это понятно, она разливает шампанское. А я так и продолжаю недоуменно смотреть на блокнот, который она ко мне подпихнула.
– Хорошо, попробуем мягче. Просто скажи мне, чего ты боишься!
– Сейчас? Того, что нам не хватит бутылки шампанского и придется переодеваться и идти за добавкой.
– Ну да, и на время бросить в одиночестве твоих мамонтенков! Нет уж, это серьезный вопрос, и ответов я жду осознанных. Давай, покопайся в себе, залезь за подкорку, выуди на свет божий эти тени, которые мешают тебе жить спокойно!
– Как поэтично ты говоришь! Никогда не думала, что бухгалтерия может так вдохновлять!
– Не подлизывайся. Я не передумаю. И не отстану. Но в качестве стимула обещаю, что, если ответишь честно, я сама обеспечу тебе дополнительные градусы удовольствия.
Убедительно.
Принимаюсь действительно думать на заданную тему. Заметив, что я всерьез, Ира подпихивает блокнот и ручку поближе, и я даже записываю.
– Чего только не сделаешь ради беззащитных животных, да? – усмехается подруга, принимая работу. – Уверена: Гринпис тебе аплодирует!
Но по мере того, как она читает, улыбка сползает с ее лица.
– Ты это всерьез? – Мне достается недоверчивый взгляд. – Нет, ну в то, что ты боишься подойти первой к мужчине, я верю. Первой признаться в любви – принимается. То, что у тебя страх темноты, я знаю. А дальше что за чушь? «Боюсь домового, мотоциклов и что на моей могиле вырастет высокий ковыль!» Да еще в одну строчку, как будто это связано! А если допустить мысль, что связано… Ты что, боишься, что тебя на мотоцикле украдет домовой, не справится с управлением, а потом еще и с травой на твоей могилке?!
– Ой, слышишь? – прерываю я ее возмущения и обеспокоенно оглядываюсь.
– Что? – шепчет подруга, проникнувшись ситуацией.
– Гринпис только что прекратил овации, узнав, как слабо я верю в русскую нечисть!
Мы хохочем, допиваем шампанское, и казалось бы, задания позабыты. А вместе с ними и цель нашей встречи – я всего пару раз бросила взгляд на фотографию в рамочке. И всего несколько раз поправила ее: исключительно потому, что она плохо лежала. И нет, я не думала в этот момент о Степане, зачем? Он выбрал другую, ему с ней лучше, а я…
– Давай собирайся!
Командный голос подруги заставляет меня очнуться и отдернуть пальцы от фотографии.
– Куда?
– Пойдем развеемся.
– Понятно. Кто-то не хочет один сходить в магазин.
– Я не обещала сходить в магазин. Я обещала обеспечить тебе дополнительные градусы удовольствия! А как я это сделаю – дело мое! – Заметив, что я медлю, подруга прищуривается и кивает на фото. – Определись: ты хочешь повеселиться и встряхнуть свои косточки или и дальше оплакивать своего мистера «Недельку»?
Знает, на что давить. После всех моих заверений, что «с меня хватит» и «никогда больше, ни единой слезы», я не могу оплошать. Выбираю первое предложение. И пока я меняю уютную футболку на провокационное короткое платье, которое из моего же гардероба выбрала для меня подруга, она продолжает бурную деятельность. Я слышу, как она с кем-то созванивается, и по обрывкам фраз уже понимаю, что меня ждет.
– Привет, Алис, как там твой масик?.. Ой, он чудо!.. Так, сбрось мне его новые фотки!.. Ага… Слушай, Алис, а где бы ты потусила в нашем городе?.. Ну да, чтобы не малолетки собирались, но и не те, кто в случае, если к ним подсядет красивая девушка, вместо того чтобы познакомиться, начнут ворчать, что здесь и так тесно… Ну да, просто встряхнуться, немного хапнуть адреналина… Да? Ой, круто! Скинь мне, пожалуйста, адрес!.. Кириллу привет, масику от меня поцелуйчик!
Выйдя из комнаты, застаю подругу у зеркала. Она поправляет свои светлые волосы, придирчиво рассматривает платье, но в итоге, кажется, остается довольной. Ее платье хоть и строгое, но ей очень идет, выгодно подчеркивает фигуру, которой не все девушки и куда помоложе могут похвастаться.
Ире сорок, но если бы она сама всем подряд об этом не сообщала, мало кто догадался бы.
Встав у нее за спиной, я все же вношу в ее прическу легкие коррективы. А больших и не требуется, потому что у нее отличный постоянный стилист – это я. Так только, делаю ее пряди слегка небрежными. Последний штрих – макияж нам обеим, это у меня тоже получается хорошо.
Ну вот, теперь любо-дорого посмотреть!
И я смотрю на ее отражение: и что мужикам этим надо? А потом перевожу взгляд на свое отражение и опять тихонько вздыхаю. Степан так хвалил мои красивые длинные волосы, так восхищался их каштановым цветом, раз сто говорил, что без ума от моих синих глаз, восторгался фигурой, признавался, что влюбился с первого взгляда, а толку? При таком количестве моих недостатков все это не имеет значения.
– Эй, не грусти, – обернувшись, просит подруга. – У меня отличные новости! У нас с тобой намечается два в одном!
– Все-таки заночуешь?
– Нет, я планирую не только выбить из тебя навязчивые мысли – «поплакать и поспать», – но и избавить тебя от тех страхов, что ты записала. Ну, хотя бы от части из них. Чтобы ты поняла, что они ерунда, признала, что я права и на самом деле ты боишься другого.
– У тебя хорошо получается. Мне уже слегка страшно выходить из квартиры.
Ира распахивает дверь и приглашающе машет рукой.
А меня как будто что-то удерживает.
И в то же время подталкивает, заставляя переминаться и медлить.
– Не боись, я с тобой! – заверяет подруга. – И потом, мы же поедем не в какое-то злачное место!
– Точно?
– Мне его посоветовала мама маленького очаровательного малыша! Она сама часто посещала этот клуб, пока не уехала в Испанию!
– Лучше бы ты поинтересовалась у нее не где можно хапнуть адреналина, а где она забеременела.
– Тебе ее опыт не подойдет. Для начала она вышла замуж.
И вот еще тогда у меня появились сомнения, что зря мы собираемся в этот клуб. Если у нашего советчика такие старомодные взгляды на жизнь…
А уж когда мы оказались на месте…
В общем, с одним страхом я рассталась мгновенно. Потому что осознала: когда я медлила у порога, это не был страх выходить из квартиры.
Это подавала знаки моя чуть охмелевшая интуиция.
Глава 2
Наталья
Я бы заподозрила что-то неладное, еще когда мы сюда подъезжали, но Ира всю дорогу отвлекала меня разговорами.
И вот теперь, если оглянуться, можно с одной стороны лицезреть какой-то пустырь, с другой – судя по всему, складские помещения, в темноте выглядящие зловеще, но куда более жуткое зрелище предстанет, если взглянуть прямо перед собой.
На здании, которое, кажется, дышит на ладан, ярко горит вывеска «У Гнома», а еще на ней весьма реалистичное изображение черепа с пивной кружкой. Кому как, а мне в этом видится явный намек на то, где и от чего именно скончалась эта модель.
Впрочем, о судьбе прототипа я прекращаю думать, когда у меня за спиной раздается мощный гудок. Подскочив, оборачиваюсь, и меня обдает холодной волной: мимо, усмехаясь и нагло пялясь на нас, проносится вереница байкеров. Причем один страшнее другого – мощные мотоциклы, мощные байкеры, а от черепов на их футболках возникает ощущение, что я наблюдаю за маршем скелетов на кладбище.
– Мне кажется, твоя подруга ошиблась, – бормочу я, пятясь в сторону, ну и немного за Иру, чисто случайно, конечно. – Она не могла посоветовать двум одиноким девушкам отдохнуть здесь.
– Если бы эти байкеры клевали на всех одиноких девушек, ты представляешь, какая бы сюда выстроилась очередь? Хотя в твоем возрасте еще простительно верить в чудо. Пойдем. Ничего она не ошиблась! Нам нужно сюда!
– Мы не подойдем по дресс-коду!
Я понимаю, что мое сопротивление выглядит жалко. И даже не потому, что я спорю шепотом, опасаясь, что байкеры, несмотря на шлемы, могут меня услышать и оскорбиться. А потому, что кто-то явно жульничал и наливал себе шампанского больше, чем мне, и теперь я боюсь за двоих.
Ира настойчиво подталкивает меня к бару и к толпе байкеров, которые бодро заходят внутрь заведения. Кто-то, правда, еще тусуется у импровизированной парковки, и их громкий смех не располагает к тому, чтобы ускориться, хотя хватка подруги и становится жестче.
Еще один сигнал сзади заставляет меня сначала практически отпрыгнуть, чтобы пропустить двух байкеров, а потом и остановиться совсем. Оглядываюсь в надежде, что таксист еще не уехал, но где там. У него явно с чувством самосохранения получше, чем у меня.
– Посмотри, здесь есть и девушки, – увещевает меня подруга. – Так что это обычное приличное заведение.
Некоторые байкеры действительно приехали не одни и теперь мнут или бока своим подружкам, или филейные части.
– То же самое ты говорила про сеть ресторанов, в которой работаешь. Хочешь сказать, что там так же?
– По-моему, здесь куда круче. Только моему шефу не говори!
Киваю. Можно подумать, ее шеф запишется ко мне на стрижку. А еще можно подумать, что я могу что-то внятно произнести. В глазах начинает рябить от мотоциклов, поцелуев взасос и огромных бород.
Еще одна попытка сдвинуть меня с места проваливается.
На долю секунды.
А потом, пусть и медленно, мы все же начинаем приближаться к бару. Кстати, вход у него в полуподвале, оформлен в виде норы, и как-то жутковато наблюдать, как туда спускаются, а потом и исчезают массивные бородачи. Если уж они пропадают…
– Ты много читаешь… – бормочу я по этому слишком короткому пути. – Скажи, ты хоть раз слышала про добрых гномов?
– Нет. Ни разу, – подумав, признается подруга. – Но и про озабоченных среди них тоже информации не попадалось.
И вот на этой оптимистической ноте мы все-таки приближаемся к гномьей норе. И даже ныряем в нее.
Ира – грациозно, а я, как и полагается попадать в норы, – почти с головой. Потому что цепляюсь каблуком за ступеньку. Только и успеваю, что зажмуриться и испуганно пискнуть, как вдруг меня кто-то подхватывает. Причем настолько уверенно, что я отделываюсь лишь тем, что ударяюсь обо что-то щиколоткой.
В полной уверенности, что это подруга, я открываю глаза и готовлюсь ей петь хвалебные оды. Но вдруг замечаю ее перед собой, а не у себя за спиной. Ну да, она ведь и не может стоять позади меня, рассуждаю заторможенно я, потому как шла впереди…
Опустив взгляд, смотрю на сильные руки, которые обхватывают мою талию. Мужские руки. И они вместо того, чтобы отпустить меня, сжимаются лишь сильнее.
Пытаюсь отстраниться – не получается.
Хотя бы отодвинуться – тоже, увы, не выходит.
Мне даже кажется, я слышу смешок позади, как будто мужчину забавляют мои неловкие попытки вернуть себе свободу.
А потом…
Потом меня обдает запахом терпкого мужского парфюма и вкрадчивым шепотом:
– Что нужно сделать?
– Набирать срочно 102?
На этот раз смешок мне не слышится. Как и то, что его дыхание задевает мои волосы и похлеще фена нагревает макушку.
– Еще варианты?
– Старшему брату-боксеру. Но мне с этим не повезло.
– Последняя попытка.
Раз последняя, беру помощь друга! Многозначительно смотрю на Иру, и она даже подает какие-то тайные знаки. Но слишком перемудрила с шифровкой или я слегка паникую, потому что не могу ее разгадать.
Растерявшись, прикасаюсь к мужской ладони. Медлю в нерешительности, вожу по ней пальцами. А потом принимаю медленный выдох у себя за спиной за явное одобрение и уже смелее пытаюсь расслабить хотя бы один мужской палец. Приходится с ним повозиться, конечно, но в итоге палец приподнимается, освобождая меня. И только я берусь за другой…
– Этот массаж – не попытка, детка, а пытка.
На мгновенье мне кажется, что меня прижимают сильнее, практически вдавливают в себя, но не успеваю я испугаться, как оказываюсь наконец на свободе.
Торопливо спускаюсь по ступенькам к Ире, которая делает вид, что ничего не случилось.
– Почему ты не спешила меня спасать? – шепотом возмущаюсь я, когда по моим ощущениям мы уже достаточно отдалились от незнакомца.
– Ты его видела? – фыркает она. – Если бы ты меня бросилась спасать от него, я бы тебе этого никогда не простила! Так что я просто не хотела терять нашу дружбу.
Нет, не видела – и, думаю, к лучшему. Иначе мелькали бы мысли звонить не по телефону 102, а 103.
В этом я убеждаюсь, когда Ира издает полный восхищения возглас и косится на бармена – мрачного, коренастого, с густой бородой, на которой можно тренироваться делать косички. И конечно, марширует к нему. Я иду следом.
И наши каблуки кажутся особенно громкими в поразительной тишине, хотя за столами довольно много людей.
А вот за стойкой никого нет. Сажусь на высокий стул, терпеливо жду, пока Ира насладится бородатым виденьем. Хотя это и нелегко: спина в этом платье открыта, и ее начинает чуть жечь от пристальных взглядов.
А потом сзади нас раздаются шаги.
Мне и оборачиваться не нужно, достаточно нот парфюма, чтобы понять: к нам приближается тот, кто обнимал меня на лестнице бара.
Я напрягаюсь так, что моей выправке могли бы позавидовать и кадровые военные. Почему-то постоянно думаю об оголенной спине. Если он к ней прикоснется…
Почему я не в своей майке? Она никому не нравится, кроме меня! В ней уютно, надежно, а сейчас…
Он останавливается.
А я чувствую себя практически голой. И беззащитной. И резко дергаюсь, когда снова вижу перед собой ту самую мужскую ладонь.
– Ты чего? – оборачивается Ира.
Ну и как ей объяснить, что я ощущаю себя полной дурочкой, потому что мужская ладонь, не задевая меня, продвигается вперед и обхватывает бокал с пивом. А потом исчезает, как и ее хозяин.
– Немного неудобно сидеть, – оправдываюсь. – Может, уже что-то закажем и пересядем за столики? Тот, что ближе всех к выходу, еще свободен.
Ира с явной неохотой разрывает зрительный контакт с барменом и двигает ко мне скупое меню.
– Здесь, наверное, все пьют исключительно пиво, – вздыхаю я. – Может, лучше не выделяться? А то мы и так… на виду.
– Думаешь, коктейль здесь сделать не смогут? – расстраивается подруга.
– У меня почти нет в этом сомнений.
Она решает проверить. Подает знак бармену и, когда тот отвлекается от деловитой натирки бокалов, интересуется:
– Скажите, пожалуйста, вы можете организовать нам коктейли?
– С водкой и пивом? – предлагает тот варианты. – Или по-простому – из двух сортов пива?
Испугаться не успеваю: взглянув на меня, он нагло усмехается в бороду и принимается смешивать совсем другие напитки. Услышал! Хотя я вроде бы тихо…
У Иры появляется повод еще больше им восхищаться, а у меня возможность хоть немного расслабиться.
Минут десять уже сидим, все спокойно – можно расслабиться. Посидеть еще столько же, выпить коктейль и уехать без приключений.
Но это мои планы, и они мало совпадают с планами Иры. Да, она соглашается пересесть за столик у выхода: оттуда тоже прекрасно видно бармена. Но одного коктейля, тем более такого вкусного, ей кажется мало. И второй не трогает ее черствую душу, когда я демонстративно начинаю зевать.
А вот на третьем коктейле она расслабляется, откидывается на спинку кресла и начинает лезть в душу мне.
Долго рассказывает, что страхи нужны для того, чтобы мы росли над собой, чтобы преодолевали их, делая свою жизнь более насыщенной и интересной. Довольно убедительно, кстати. Она даже приводит примеры из жизни своих знакомых.
И вот не знаю, то ли дело в коктейлях, то ли в том, что ее призвание – не бухгалтерия, а пастор в какой-нибудь секте, но я вдруг чувствую непреодолимое желание встать и что-нибудь сделать! Чтобы моя жизнь тоже заиграла новыми красками! И чтобы я могла самой себе завтра утром сказать: «Я сильная! Я смогла!»
Наверное, я даже озвучиваю это желание вслух. Ну или у подруги и правда талант земного мессии и она догадывается о том желании, которое переполняет меня. Потому что, серьезно кивнув, она меня обнадеживает:
– У тебя есть такая возможность. Один из твоих страхов – подойти первой к мужчине, не так ли? Я предлагаю тебе прямо сейчас избавиться от него!
Она кивает куда-то в сторону, заставляя взглянуть на троих мужчин. Огромных. Один еще и упитанный. У всех троих длинные волосы, а бороды как лопаты. Наверное, это приложение к их снайперским взглядам, которыми они награждают наш столик.
И чувствую я, что вера моя слаба…
Глава 3
Наталья
– Ну что ты так пугаешься? – удивляется подруга. – Просто к ним подойди.
– А что дальше?
– Ого, ты всегда рассчитываешь на перспективу?
Я шикаю, потому что она говорит слишком громко. А тут музыка тихая, больше слышны разговоры. И я не хочу, чтобы кто-нибудь услышал и наш. Мне и без того не по себе от начавшейся паранойи: мне кажется, что на нас смотрят все. Ну разве что за исключением бармена.
Тот, к сожалению Иры, неспешно натирает бокалы и беседует с какой-то блондинкой, которая ошибочно принимает стойку за подставку для пышного бюста.
А когда в бар заходит еще парочка байкеров, все голоса мгновенно стихают и мне вообще становится как-то нехорошо. По позвоночнику пробегает холодный озноб, живот скручивает. Ну или все дело в том, что нужно было воспользоваться советом бармена и выбирать коктейль из двух сортов пива.
– Я рассчитываю на то, что наша прогулка подходит к концу. – Достав телефон, вбиваю заказ в службу такси под осуждающим взглядом. – Машина скоро приедет, так что допиваем коктейль и уходим.
– Самое простое. Не знаю тогда, что и делать с твоим ковылем, – вздыхает подруга. – Я не понимаю, что мешает тебе просто подойти к кому-то из этих мужчин.
– Может, то, что они действительно выглядят устрашающе?
– Понятно! – оживляется она, заинтересованно оглядываясь по сторонам. – Ты просто не под тем углом смотришь! Смени ракурс и увидишь совсем другую картину. К примеру, вот те, за ближайшим к нам столиком, веселые, уже полчаса тянут одну кружку пива. А еще на них много шерсти, так что они как твои любимые безобидные мамонтенки! Ну как?
– Все, чего ты добилась, – мне только сильнее захотелось домой.
И лучше бы поскорее, потому что такое ощущение, что напряжение теперь чувствую не только я, но и другие посетители бара. Разговоры стали приглушенными, как будто все притаились.
Такси обещает быть минут через десять, но я не выдерживаю.
– Не хочешь пока выйти на улицу?
– Нет, – отказывается подруга.
И бросает взгляд в сторону бармена.
– Тогда я отлучусь в дамскую комнату. Надеюсь, она здесь имеется.
– Я сейчас уточню!
Ира подходит к бармену – кто бы сомневался, только не я. Мне кажется, он не без удовольствия отвлекается от блондинки, но разговор довольно короткий. Или дело в том, что благодаря ловкому движению девушки бюста на стойке становится больше, или Ира думает, что мне срочно, и потому так быстро возвращается к столику.
– Это там!
По ее мощной подсказке в виде неопределенного кивка я выхожу из зала и в конце длинного коридора-тоннеля нахожу дамскую комнату. Здесь с подсказками везет значительно больше. Дамская комната отличается от мужской тем, что на двери череп в косынке.
Внутри обычная обстановка, так что на какое-то время я даже забываю, где нахожусь. И вообще мои предчувствия и ощущения кажутся глупыми.
Ну посидели в незнакомом месте, кто как, а я точно хапнула адреналина. И байкеры не такие и страшные. Никто не клеился и не сказал ни единого грубого слова.
Может, я просто отвыкла. Со Степаном мы перестали куда-либо выходить. Он говорил, что ему нравится проводить время со мной, а не с кем-то и от людей он устает на работе. А готовлю я лучше, чем в ресторане. Это уже потом…
Встряхнув головой, я поднимаю голову и смотрю на свое отражение. Но все, что я сейчас вижу, – макияж, который скрывает и круги под глазами, и припухлость от слез. Макияж. Не себя.
Хватит! Не хочу больше думать о бывшем! Так все запасы косметики закончатся в рекордные сроки!
И вообще, может быть, мое нежелание подойти к какому-то байкеру – это просто попытка сохранить мост для Степана? Как и в предыдущих случаях до него? То есть мои намерения – только слова, а по сути я ничего не меняю?
Из комнаты я выхожу в отвратительном настроении. Ни слышать, ни видеть никого не хочется, за что и получаю расплату – практически врезаюсь в кого-то. А он как скала, хорошо, что задела только плечо.
– Простите, – бормочу я, обходя его.
Но он неожиданно обхватывает меня за плечи.
– Тебя кто-то обидел?
– Нет.
– Тогда почему у тебя такое лицо?
– Наверное, макияж немного потек. Сожалею, что вам пришлось это увидеть.
Надо мной раздается смешок. И я узнаю сначала его, а потом и запах одеколона. И вместо того, чтобы вырваться и уйти, поднимаю вверх голову и смотрю на мужчину, с которым столкнулась уже дважды за день.
Наверное, я делаю слишком резкое движение или сама не заметила, что успела всплакнуть, потому что я вижу его не слишком отчетливо.
То есть вижу, но он как будто слегка расплывается, и я выхватываю образ мазками.
Высокий рост, жесткое лицо, борода – мне даже кажется, она ему очень идет. Темный взгляд, темные волосы… что все такое темное-то? Или это я вдруг моргнула?
Ой, а это что у него? Хвостик? Длинный? Может, у него волосы даже длиннее, чем у меня?
Так интересно узнать!
Но узнать почему-то не получается. Как это так? А, понятно, он скручен, правда, если потянуть за этот шнурок…
Красота-а! Не просто какая-то там резиночка! Это похоже на ручную работу, и даже вроде бы какие-то знаки есть, только не разобрать.
– Почему зашифрованные послания всегда на каком-то непонятном языке? – возмущаюсь я.
– Может, чтобы их прочли не все, а тот, кому они предназначены?
Пожимаю плечами.
Киваю, принимая этот аргумент.
А потом до меня вдруг доходит!
Я не просто сильно хотела прикоснуться к его волосам! Я это сделала! И нет, я не просто хотела рассмотреть этот любопытный шнурок! Я стянула его с головы незнакомца!
– Ой… – Поднимаю взгляд вверх, надеясь, что он заметит в нем степень моего покаяния, и на всякий случай дублирую свои извинения: – Ой…
Я не знаю, чего ждать от него. А вдруг он сейчас разозлится? Стараюсь понять: нужно бежать или поберечь свою пострадавшую ногу? А интуиция-предательница молчит, притаилась.
– Неужели я тебя так пугаю?
Вздыхаю.
Нет, я уже не удивляюсь, что, видимо, произнесла это вслух. Ну и решаю признаться:
– Есть немного.
Он молчит.
А меня внезапно простреливает одна коварная мысль. Почему бы и нет? И даже если Ира не засчитает мне прохождение испытания, потому что это он ко мне подошел, а не я…
Неважно.
Поднимаю руку и провожу ладонью по его бороде – не колется, хотя я думала, будет иначе. Карие глаза темнеют и становятся ближе – наверное, он догадывается, что я так и не смогла толком его рассмотреть, и склоняется надо мной.
Так гораздо удобней! Мои пальцы поднимаются выше, вновь опускаются вниз, скользят по линии его губ.
– Ты осознаешь, что делаешь, детка?
– Конечно.
Я полна решимости, но почему-то говорю это шепотом. Думаю, именно поэтому его лицо оказывается еще ближе ко мне. Ну да, точно, поэтому. Он ведь не подозревает о том, что я хочу сделать.
А у него не твердые губы – так только кажется, да.
И голос приятный.
И эти ноты одеколона – хочется глубже вдохнуть. Качнувшись вперед, хватаюсь за его футболку и тянусь к его шее. Глубокий вдох… его или мой? Не знаю, нужно перепроверить… случайно задеваю его кожу губами… ну и… угу, слегка увлекаюсь…
Мужские пальцы обхватывают мой подбородок, заставляя взглянуть на себя.
– И что же? – грозно требует незнакомец ответа.
Улыбнувшись, отвечаю ему откровенно:
– Я сжигаю мосты.
Пользуясь тем, что он пытается разгадать мой ответ – не только у него есть шифровки, да-да, – погружаюсь пальцами в его волосы. И прикасаюсь губами к его.
Легко.
Всего на мгновенье. Думаю, этого хватит, чтобы избавиться от страха незнакомых мужчин и перестать оглядываться назад.
Но мои планы стремительно рушатся, когда меня вдруг прижимают к стене, а чужие губы заставляют приоткрыться мои. А дальше… дальше происходит нечто невероятное, потому что вместо того, чтобы оборвать поцелуй, я на него отвечаю.
И расплываться начинает уже не только лицо незнакомца, а все, что нас окружает: коридор, тихая музыка бара, пространство и время.
Я слабо понимаю, почему позволяю ему так себя целовать. Может быть, потому, что его поцелуи как воздух. Я задыхаюсь под натиском его губ. И в то же время чувствую, что задохнусь, если он остановится.
И как здесь выбрать? Никак не получится. И я не собираюсь задаваться таким серьезным вопросом сейчас.
В конце концов, гореть так гореть!
Его руки обхватывают мои бедра, опускаются ниже. Его губы ловят мой полузадушенный выдох. А его язык ведет себя так, будто ему все позволено. Пусть… пусть так… я хочу, я ему позволяю… позволяю себе…
Голова немного кружится, но я уверена: коктейли здесь ни при чем. Просто гореть с кем-то пылающим так удивительно. И оказывается, совершенно нестрашно, хотя его пальцы и нагоняют жару, встряхивая во мне тихие искры.
– Еще… – шепчу я, когда он зачем-то дает передышку. – Еще немного, и я перестану бояться.
Нет, это не обычный смешок. Теперь я слышу очевидную разницу. Он будто выдыхает это «хм». Получается очень тепло. Ну а тепло уже к тому, что искрится…
– Детка…
Его пальцы на моем теле становятся жестче и ведут себя откровенней, но кого это волнует сейчас? А холодную стену, в которую он вжимает меня, компенсирует его горячее тело.
– Не здесь… – говорит он, а сам вновь целует меня.
– Конечно, – соглашаюсь я с ним, а сама ему отвечаю.
И мост действительно рушится.
Потому что я вдруг отчетливо слышу треск и поскрипывание. До чего же противные звуки!
А потом к ним присоединяются и другие, которые заставляют очнуться. Из других, неприятных смешков и из чужих мужских голосов.
– Надо же, ищу Паука, ищу, а он, оказывается, шпилит очередную однодневную бабочку.
– Ага! Ты смотри, как ловко ей крылышки обрывает! Или это такой пошив сейчас, когда платье только до талии?
С ужасом понимаю, что это не придирка к наряду: мое платье задрано, а бедро прикрывает лишь мужская рука.
Я вспыхиваю, становится неловко и неуютно, зато в голове проясняется вмиг. А вот мужчина, чьи пальцы впиваются в мое тело, неспешно опускает подол и так же неспешно задвигает меня себе за спину.
– Крот, – тянет он будто нехотя. – Что-то здесь потерял?
– То, что я потерял, я нашел, – ухмыляется тот.
Осторожно выглянув из-за мощной спины, понимаю, что это те байкеры, которые пришли позже других. Судя по всему, пришли с плохими намерениями, потому их появление и приняли так настороженно.
Не знаю, кто как, а я бы на сегодня бороться со страхами завязала. Я вообще за мир во всем мире. Особенно когда кто-то смотрит так зло и с презрением. А еще, кажется, наступает!
– Детка, – не оборачиваясь, командует тот, к чьей спине я прилипла. – Иди, подожди меня в баре. У меня тут дела.
А когда я не двигаюсь, он тянет меня за руку и придает ускорения легким хлопком чуть пониже спины.
Это не больно, нет.
Но настолько обидно, да еще при других! Ухожу не оглядываясь. Делаю вид, что не замечаю ухмылок.
Ну да, кто я для них? Очередная однодневка этого байкера. Которой он велел подождать, пока вдоволь наговорится.
Щеки пылают, нога начинает болеть, но я иду четко и ровно, не желая, чтобы они что-то заметили. Позади слышу негромкий разговор, отрывистый смех. Наверное, обсуждают меня. Спрашивают: уже успел пришпилить или пока только присматривался?
А ведь со стороны действительно могло показаться, что мы…
Я вздрагиваю, услышав позади себя какие-то глухие звуки. Обернувшись, с ужасом смотрю на драку в конце коридора. Даже не так – это месиво, потому что удары наносятся жестко и быстро. Непонятно, кто кого побеждает. Криков нет, только сосредоточенная борьба, когда двое на одного.
Но так же нечестно!
– С ума сошла?! – шипит над моим ухом подруга и резко дергает меня на себя. – Только тебя там и не хватало!
Хватает меня за руку и тащит к выходу, заставляя ускориться, практически побежать. Уже на бегу замечаю, что в сторону коридора несутся другие байкеры. На нас с Ирой со злобой посматривают их подружки, как будто это наша вина. А на мой телефон наконец приходит долгожданная смс-ка.
– Ошалели, что ли? – ворчит таксист, когда, распахнув задние двери, мы плюхаемся на сиденье. – Осторожней с дверьми надо! Чего несетесь как на пожар?
– Пожалуйста, давайте не будем говорить про огонь, – прошу я, не желая вспоминать о том, что со мной случилось минуту назад.
– И, пожалуйста, давайте уже поедем. А то здесь такой район, что могут пострадать не только двери, но и колеса.
Машина трогается с места, мы облегченно выдыхаем и, как по команде, дружно оборачиваемся с подругой.
Эпично.
Пустырь, склады, бар, в котором мы больше никогда не появимся. И один из байкеров, стремительно выскочивший на улицу.
Признаюсь, мое сердце на секунду даже ускорилось, пока я не рассмотрела, что это бармен.
– По твою душу? – смотрю я на подругу с улыбкой.
Да, она читает много романтических историй, но трезво смотрит на жизнь. Поэтому и ответ получается жизненным.
– По нашу. Кажется, мы забыли с ним расплатиться.
Глава 4
Наталья
– Какое прекрасное утро! – сообщает мне Ира.
Даже не знаю, что радует ее больше: дождь за окном, то, что сегодня начало рабочей недели, или мои подгоревшие сырники. Но она действительно выглядит довольной и отдохнувшей, в отличие от меня.
– А с твоим что не так? – останавливает на мне заинтересованный взгляд.
– Ты в курсе, что храпишь? Ты храпела всю ночь. Может, это какая-то проблема с организмом?
– Это не проблема, а тактический ход, – отмахивается она, активно жуя горелые сырники. – Так я отгоняла от тебя домового.
– А если серьезно, не хочешь провериться? Из-за твоего храпа я почти не спала. Но это на одну ночь и я, а если бы рядом с тобой был мужчина…
– Нормального не было так давно, что я бы вряд ли позволила ему даже попытаться уснуть. А у твоей бессонницы могут быть другие причины.
– Например?
– Например, те, из-за которых на твоих припухших губах следы от укуса. – Она подмигивает. – Неплохо вчера отдохнули, да?
– Да, могло быть и хуже, – вытянув ногу, демонстрирую огромный синяк на ноге.
Подруга усмехается, как будто считывает то, что на самом деле проносится в моих мыслях.
Долгие страстные поцелуи, сжигающие калории, руки на моем теле, от которых приятно дрожали все мышцы, бег трусцой, еще и с препятствиями, прыжок с приседанием… Если не считать коктейли, я впервые, не краснея, могу сказать тренеру, что активно провела свободное время. Она, правда, за полгода привыкла к тому, что я лишь активно перечисляю просмотренные передачи и фильмы, и даже стала интересоваться, что вечером по программе. Но ничего, будет, как и я, готовиться к переменам.
Я вот уже сделала первый шаг…
До сих пор не верится, что я правда целовалась с каким-то байкером и позволяла ему себя лапать. К утру его образ почти выветрился из памяти. Но вот то, что мне нравилось все, что он делал… ладно, ладно, что мы делали, я отчетливо помню.
– Хорошо у тебя, но мне пора выдвигаться! – Ира поднимается, а потом замечает на столешнице два небольших свертка. – Ой, а что это?
– Бутерброды.
Заметив в ее глазах удивление, поспешно киваю.
– Я слишком поздно подумала, что ты работаешь в ресторане и они тебе не нужны. Привыкла делать на двоих, вот и…
– Хорошая привычка, – говорит она, беря один сверток.
– Да нет, я все понимаю. Ты можешь не брать.
– Вот еще! – перебивает она воинственно, а потом склоняется, целует меня в макушку и непривычно ласково, как-то проникновенно так говорит: – Спасибо, если тебе еще когда-то захочется обо мне позаботиться, знай, что я буду не против.
Я хмыкаю.
Отворачиваюсь взглянуть, как там дождь.
– Имей в виду, со мной нельзя расслабляться, – улыбаюсь крупным каплям на стекле. – Я этой заботой могу задушить.
Ира вздыхает – тяжело, выплескивая неприкрытую злость.
Порывисто обнимает меня.
– Он – дурак. Просто дурак, Наташка. Любой мужчина был бы счастлив жить с такой женщиной, как ты!
– Не любой, – не соглашаюсь я, стараясь не хлюпнуть носом. – Троих уже можно вычеркивать.
– Ну, дурку тоже нужно кем-нибудь наполнять.
Грустная шутка. И не смешная. А мы смеемся. Я так даже со всхлипыванием.
– Тебе когда на работу? – интересуется Ира.
– Есть еще полчаса. Не жди меня.
– Ок. Вечером позвоню! – это она кричит уже на бегу. Только и слышно вихрь, который проносится по квартире, как хлопает дверь ванной и ее голос уже в коридоре: – Кстати, трофей принимается, так что задание засчитываю! Осталось самое малое – перебороть страх высоких растений!
Хлопает входная дверь.
Тишина.
Хотя нет… показалось.
Заглянув в ванную, смотрю на стиральную машинку, которую я точно не запускала. В ней крутится всего одна вещь, которую я тоже туда не бросала, – майка с грустными мамонтенками.
На душе становится тепло, прямо до слез, оттого, что вот так, ненавязчиво, но с очевидным подтекстом обо мне сегодня позаботились тоже.
А вот фразу подруги про трофей я понимаю чуть позже. Когда верчусь в коридоре, упрямо не нахожу заколку, которой скрепляю волосы: работать с распущенными неудобно и жарко.
И вдруг замечаю кожаный плетеный шнурок, на котором выбита непонятная фраза.
Тот самый.
Который я сняла с байкера.
Еще раз окинув взглядом тумбу у зеркала, завязываю волосы этим шнурком. Ничего так, удобно. Знать бы еще, что там написано.
В салоне меня уже ждет клиентка, да и запись плотная на весь день, поэтому времени на меланхолию не остается.
– Везет тебе с клиентурой, – замечает Катерина, напарница. – Всегда оставляют щедрые чаевые.
– Просто я делаю их еще красивей, чем они есть, – пожимаю плечами.
– Я тоже, а толку?
Катерина поджимает губы и с тяжелым вздохом усаживает в кресло своего очередного клиента. Ну вот потому и не задерживаются у нее, чувствуют энергетику. Она неплохой мастер, не вау, но подстричь может красиво, но от нее люди уходят уставшими, без настроения. И редко записываются повторно.
Мне с этим везет. Много постоянных клиентов, которых я веду уже несколько лет. Они приводят своих знакомых, что радует и меня, и хозяйку салона. К вечеру устаешь, конечно – целый день на ногах, в мыслях все еще крутятся житейские истории, которыми со мной поделились, – но мне нравится, что я могу заниматься любимым делом и это к тому же неплохо оплачивается.
– Как ты там? – звонит Ира вечером, когда я как раз выхожу из салона. – Расшифровала тайные знаки?
– Какие?
– Раздеть мужика ты полностью не успела – там бы послания были куда грандиозней и интересней. Я про веревочку в твоем коридоре.
– А, нет, не было времени, – поправляю свой хвостик. – А ты думаешь, там что-нибудь интересное?
– Как знать. Ты, конечно, в такое не веришь. А я вот задумалась. Ты не бросила эту веревочку в баре, не потеряла ее, пока мы бежали, не забыла ее в такси, хотя собиралась оставить там свою сумочку. Теперь мне как минимум любопытно, с чем ты носилась полночи.
– Ок. Буду дома – поищу в интернете.
– Ага! Так ты его не выбросила? Любопытный знак.
Конечно, я это не считаю каким-то там знаком. Просто так получилось. Но разговор с Ирой имеет свои результаты.
Не верю в такое, но по дороге домой мне то и дело встречаются знаки. То мамочка с ребенком, который бросает соску, и я, чтобы помочь, поднимаю ее. То детвора, которая вдруг решает побегать возле меня. То мяч, который вылетает за пределы футбольного поля, и мальчишки просят подкинуть его обратно, чтобы за сетку не выбегать.
Даже в подъезд я захожу одновременно с соседкой и ее кучерявым отпрыском. Красивый мальчишка, только очень серьезный. Пытается помочь маме и подержать хоть недолго ее тяжелый пакет с продуктами. Не дают. Жалеют. Тогда он находит другое важное задание – стоит в лифте и бесцеремонно рассматривает меня. Нет еще взрослой привычки – отводить взгляд, если рядом с тобой посторонний.
И мама его такая счастливая, прямо светится вся, заметив, что я подмигиваю ее кучерявому чуду, а он, помедлив, делает так же.
Я выхожу на своем этаже, а они поднимаются выше. Остановившись у своей квартиры, ищу ключи и почему-то думаю о тех двоих. Вот сейчас они зайдут в квартиру, наполнят ее голосами, малый побежит сразу на кухню – набегался за день, проголодался же! Она его пожурит, отправит мыть руки, а сама, улыбаясь, начнет разогревать ужин. Потом на запах подтянется муж, и сядут они втроем за стол и дружно…
– Какого черта так долго?! – раздается сверху раздраженный голос мужчины.
Я так и стою с ключами в руке. Женщины не слышно, мальчик что-то пытается пояснить папе, но тот только отмахивается от него – такого светлого, доброго и красивого.
– И этот оболтус еще вертится под ногами!.. Ну… Да что ты суешь мне пакет свой?! Ты пива купила?!.
Хлопает сверху соседская дверь.
Прячет за мрачными стенами счастье, которое слишком сверкало.
И да, это я тоже принимаю за знак.
Дома первым делом собираю вещи, которые Степан мне оставил на память, – три пары трусов и пять пар непарных носков. Добавляю туда орошенную слезами фотографию в рамочке.
Избавившись от мусора, делаю себе кофе и, посматривая на вечерний город, вбиваю в поиск запрос: «ЭКО. Беременность от донора». Чуть подумав, добавляю: «От иностранного донора».
Нам с малышом папа не нужен, верно же?
Глава 5
Наталья
– Привет, Пончик, как дела? – деловито спрашивает подруга по телефону.
– Почему это Пончик? – возмущаюсь я. – Я, между прочим, не ужинала!
– Пончик, тут две причины. Это я пытаюсь привыкнуть к твоему будущему новому образу. И подаю тебе знак, чтобы ты еще раз все хорошенько обдумала.
Я не просто все хорошенько обдумала, я всю ночь не спала – штудировала информацию в интернете. От общих описаний клиник и процедуры до рассказов тех, кто уже воспользовался этой услугой.
А еще пересчитала деньги, которые откладывала, распланировала бюджет – на первый год хватит. Потом вернусь на работу. Конечно, клиенты рассосутся по другим мастерам, так что я поставила себе цель – накопить чуть побольше.
И самое главное, я выбрала клинику. «Материнский инстинкт». Не буду скрывать, меня привлекли не только ее репутация и отзывы мамочек с сайтов, но и название. Оно как-то отзывалось в душе и подталкивало выбрать именно эту клинику несмотря на то, что цены здесь выше.
– Ир, – повторяю терпеливо, – я уже все обдумала, правда. Не отговаривай.
– Как скажешь. Я молчу. А что по этому поводу говорит твоя мама?
– Она пока ничего не знает. Вот когда все получится… – Взглянув на часы, несусь в коридор и начинаю обуваться. – Я, кстати, сегодня встречаюсь с врачом в клинике! Кажется, даже опаздываю! Давай, до связи!
– Ага, – соглашается она, а потом выпаливает: – Ты расшифровала надпись на веревочке?
– А? Нет, – отвечаю уже на бегу. – Я ее потеряла.
Парадокс, но шнурок, как и моя заколка, бесследно исчез. Вот и не верь после этого в домового. А я еще выспрашивала у Степана: куда постоянно пропадают его носки? Теперь даже чуточку стыдно.
Так, ладно, не до него.
На бегу к остановке понимаю, что нужно было вызвать такси: слишком много людей, в маршрутку можно не влезть, а время уже поджимает. Ира сказала бы: знак. Хорошо, соглашаюсь, пусть так.
Только я использую его в свою пользу. И чтобы не тратить время, ловлю попутку. Я вообще настроена на позитив, потому что в этом вопросе положительный настрой – фактор не менее важный.
Выйдя из машины, получаю знак свыше. Пролетая надо мной, птица решает оставить на моем платье свой след. Тоже в плюс, значит, несмотря на мое решение, деньги у меня по-прежнему будут водиться!
Ну вот, одни плюсы – мне везет!
И в ту же секунду…
– Твою же матрешку!.. – задыхаюсь от возмущения, глядя вслед мотоциклу, который окатил меня из единственной лужи, оставшейся в городе после дождя.
Очень хочется расстроиться, тем более что я, как назло, в белом платье и грязные капли, которые я вижу спереди на подоле, его точно не украшают. Но я приму это за благословение. Попы тоже щедро окропляют, не всем нравится, что потом приходится обсыхать, но все терпят, еще и оставляют подарки.
Верь – не верь, а это имеет свои результаты. Одна моя подружка, устав каждое Пасхальное утро вытирать с лица растекшийся макияж, один раз решила не краситься. Вообще один раз. За всю жизнь. Обычно на ней такой слой косметики, что я уже слабо помнила, как она выглядит без него.
Так вот. По дороге домой она встретила своего будущего мужа, который сказал, что не смог пройти мимо такой естественной красоты. На свадьбе она не только принимала подарки, но и раздавала свои: кому модные румяна цвета сиреневого тумана, кому новую бордовую тушь.
Мы с Ирой тоже в эту церковь ходили. Года три или четыре подряд после свадьбы подружки. И сделали вывод, что нам с ней везет, у нас по-прежнему большой выбор: можно краситься, можно нет – все равно ничего не меняется.
Самовнушение имеет свои результаты. В клинику я вхожу на позитиве и со светлой мыслью: «Спасибо, Господи, за твой дар».
А потом натыкаюсь на зеркало в холле.
И это все-таки происходит: я расстраиваюсь. Но то, что я вижу, кого угодно расстроит. Оказывается, укладка не выдержала повышенной влажности и нелепо распалась. Птица, в отличие от меня, явно никогда не думала про диету, и пятно оказалось куда объемней, чем я полагала. А лужи хватило не только на подол спереди, но и сзади.
А еще две бессонные ночи и еще несколько тех, во время которых я оплакивала Степана, решили оставить след на мне именно сегодня – под красными глазами вампира у меня образовались круги.
Время поджимает, поэтому я быстро очищаю салфетками все, до чего могу дотянуться. Найдя в своей сумочке зеленую резиночку, которой обычно перематывают деньги или зелень в магазине, даже не задаюсь вопросом, откуда она у меня. Приглаживаю волосы, сооружаю хвост и спешу к врачу на встречу, которая должна была начаться минут десять назад.
– Извините! – практически врываюсь я в кабинет.
Доктор окидывает меня взглядом, приветливо улыбается, а я смотрю на фотографии детей, которыми увешаны стены, и оставляю за дверью все, что еще минуту назад меня беспокоило.
– Извините и за опоздание, – смущенно улыбаюсь, – и за мой внешний вид. Просто я так спешила… а тут то птичка, то лужа, то мотоциклы… Все один к одному! Одни знаки вокруг! Если сейчас в кабинет войдет черная кошка, клянусь, я даже не удивлюсь!
Я понимаю, что это мой врач и у нас все получится, когда она, рассмеявшись, мне отвечает:
– Главное, что все эти знаки привели вас к мечте.
Она не использует ни настоящее время, ни будущее. Только прошедшее. Как уже свершившийся факт.
– Да, – соглашаюсь я с ней, вновь окинув взглядом фотографии с детками, и признаюсь: – Хочу такого же малыша!
– Точно такой же не выйдет, – она улыбается тепло, так, как улыбаются матери детям. – А вот над тем, чтобы он был похож на вас или на вашего мужа, мы всерьез поработаем.
Понятно, что это врач и таких, как я, она видела сотни, если не тысячи. Я уверена в своем решении и не считаю, что это стыдно. И все же отвечаю с заминкой:
– Мужа нет. И не предвидится. Я хочу родить для себя. От иностранного донора.
– Почему именно от иностранного? У нас в клинике полная анонимность. Вы о доноре будете знать только общие данные, он о вас вообще ничего.
– В таком важном вопросе лучше перестраховаться. А еще, если честно, я не верю, что кто-то придет сдавать сперму из альтруистических соображений. Скорее всего, его на это подтолкнут деньги, а так как они небольшие… Кто знает, сколько раз он будет сюда приходить? Хочу уменьшить шансы, что однажды мой ребенок столкнется с братьями или сестрами. Ну и последствия этой встречи. Да, я знаю, как это выглядит со стороны, но я хочу исключить любую случайность.
Неожиданно дверь в кабинет распахивается и заходит какая-то женщина. Красивая, с броским макияжем, иссиня-черные волосы тщательно уложены. Если бы не халат, наброшенный поверх красного платья, можно было бы решить, что сегодня она готовилась к свиданию, а не к обычному рабочему дню.
Застыв на пороге, она окидывает меня странным взглядом, словно удивляется, что я здесь делаю. Видит, что идет прием, но не заходит и не уходит. Стоит молча, сжимает ручку двери.
– Лен, у тебя что-то срочное? – голос моего доктора заставляет женщину перестать пялиться на меня. – Я пока занята. Если ничего страшного не случилось, давай встретимся позже.
На этом мой врач решает, что вопрос удачно улажен, и с улыбкой продолжает прерванный разговор:
– Хорошо, после того, как вы пройдете обследование и у нас будет полная картина, мы подберем с вами донора. Только должна предупредить, что цена такой спермы будет дороже.
– Ничего страшного. Если что, ради такого дела разобью свою большую копилку.
Мой врач улыбается, я тоже в приподнятом настроении, потому что решилась и потому что мне кажется, что моя мечта уже близко. Уловив какой-то шелест, оборачиваюсь к женщине, которая так и стоит в дверях, и от ее взгляда настроение медленно затухает.
Я знаю, что она видит. Грязное платье, усталость, которая вряд ли меня украшает, дешевую резиночку в волосах, огромный синяк на ноге. Образ не лучший, наверное, да что там наверное – уверена, я мало похожу на клиента дорогой клиники. А еще мои слова про копилку…
С трудом сдерживаю порыв оправдаться и сказать: «У меня есть деньги, правда!»
– Лена, позже, – в голосе моего врача впервые прорезается твердость, которая присуща людям данной профессии.
Но на вошедшую это действует – она кивает и выходит за дверь.
– Ну что, продолжим? – предлагает мой врач.
Продолжение не из самых приятных. Тем более что обычным гинекологическим осмотром дело не ограничивается. Но минут через сорок есть результаты, которые моего врача весьма радуют.
– Конечно, еще нужны будут результаты анализов. Но, возможно, вы сохраните свою копилку. – Она улыбается. – Я не вижу причин прибегать сразу к ЭКО. Предлагаю попробовать внутриматочную инсеминацию.
Об этом варианте я тоже читала, но не очень подробно. Как-то настроилась, что сделаю ЭКО, и все. Но по мере того, как врач поясняет мне разницу, понимаю, что да, стоит прислушаться к ее мнению.
И даже не потому, что это гораздо дешевле. Просто есть шанс избежать гормональной терапии и этот вариант наиболее приближен к естественному зачатию. Ну вроде бы у меня получится почти как у всех. За исключением того, что сперму в меня введет врач, а не будущий папа.
Со списком в руках я выхожу из кабинета врача окрыленная, уже представляя, что буду чувствовать, когда во мне начнет зарождаться новая жизнь. Да, может выйти не с первой попытки, но вдруг?
Замечтавшись, я едва не сталкиваюсь в дверях с женщиной в красном. Видимо, у нее все-таки что-то случилось, и серьезное, если она караулила.
Остановившись, я изучаю список, прикидывая, с чего бы начать, и ясно слышу возмущенный голос женщины, у которой сегодня явно проблемы с тем, чтобы вовремя закрыть дверь.
– Он меня бросил, ты представляешь?! Я вырядилась как дура, а он… Да что он о себе возомнил?! Я терпела все его выходки: пьянство, драки, его бесконечных друзей, длительные командировки, то, что он не может пропустить ни одной юбки, чтобы под нее не залезть!
– Ну и зачем он тебе такой нужен?
– Как зачем? Он же такой… отвратительный, – с трудом выдавливает она из себя эту характеристику, но, не дав даже шанса ей посочувствовать, с жаром продолжает: – Я была уверена, что мы с ним поженимся, что у нас будут дети! А он, видите ли, к этому не готов!
– Мужчины вообще редко готовы к детям, – спокойно замечает мой врач. – Даже те, которые утверждают обратное. Ребенок слишком сильно меняет их мир.
– Знаешь, а мне бы хотелось, чтобы его мир перевернулся! Да так, чтобы он обалдел! Не хочет он, не готов! Моя проблема в том, что я была слишком доброй, удобной. Не хочет, чтобы матерью его ребенку была я, – пусть бы от него залетела какая-нибудь идиотка, которая раскрутит его на бабло! Ну или бомжиха, как эта твоя…
Мой врач явно с ней спорит, но что именно она говорит – я не знаю, потому что, свернув список, отхожу от двери.
Почему я не сделала этого раньше? Понятия не имею. Обычно чужие разговоры не представляют для меня интереса. Наверное, задумалась, зачиталась.
Бомжиха…
Да, сегодня я выгляжу странно, но пусть она думает обо мне что угодно. Для меня, может, тоже странно, что она так убивается по дебоширу и алкоголику. И как можно мечтать родить от него?
Оставляю их странные отношения им.
К счастью, ко мне это никакого отношения не имеет.
Глава 6
Наталья
– Ну что, Пончик, признавайся: ты с мясом или с повидлом?
Я стараюсь не смеяться, но это довольно тяжело. Ире не терпится узнать ответ, поэтому она елозит ухом по моему животу. А это щекотно.
Она так делает каждый раз с тех пор, как животик стал заметен. Хотя не меньше меня проштудировала информации на тему беременности и знает, что шевелиться и толкаться малыш начнет где-то с восемнадцатой недели. То есть ждать еще неделю как минимум.
– Смейся, смейся, – ворчит она, отстраняясь. – Это ты не хочешь знать пол ребенка, а я очень даже хочу. И он это чувствует, поэтому подаст мне какой-нибудь знак.
– Думаешь, он уже знает азбуку Морзе?
– При таком умном папе? Не удивлюсь.
С папой и правда нам повезло. Именно повезло. Я даже не думала, что выбирать донора сложнее, чем встретить нормального парня.
После того как были готовы все мои анализы и я прошла полное обследование, мы с моим врачом действительно решили остановиться на варианте искусственной инсеминации. А потом начался подбор донора. Есть и открытая база на сайтах, но после десятков детских фото для меня все лица сливались. К тому же сложилось ощущение, что доноры намеренно предоставляли такие фотографии, чтобы их не выбрали. Получили деньги – и все.
– Посмотри эти анкеты, – предложила мой врач, когда я немного отчаялась. – Мне кажется, здесь хорошие не только внешние данные.
Анкет было три, но, взглянув на одну из фотографий, я уже не обратила внимания на другие. Со снимка на меня смотрел худенький кудрявый светловолосый малыш. Его даже не портили оттопыренные ушки. У него были такие красивые голубые глаза, такой мудрый не по возрасту взгляд! Ничего удивительного, что в анкете значилось: два высших образования, руководящий работник в банковской сфере. А как он исполнял песню из мюзикла «Нотр-Дам де Пари»!
Нет, пел не ребенок. Голос был взрослым, недавняя запись. Просто кто-то рассказывал о себе, кто-то о своих стремлениях, а этот безымянный французский донор спел песню.
Рост, вес – здесь он тоже не подкачал. Рассказ о себе, о пристрастиях в музыке и литературе… Я сделала мысленные пометки, что обязательно должна тоже наверстать в этих вопросах. Еще раз прослушала песню, взглянула на фото.
– Я выбрала! – объявила я врачу чуть дрогнувшим голосом.
– Заказываем? – улыбнулась она.
– Да! – согласилась я и тут же заволновалась. – А может, сразу побольше? Вдруг не получится с первого раза?
– Посмотрим, как вы вдвоем постараетесь, – подмигнула она заговорщически.
А пока заказ транспортировался, я нашла несколько книг, которые упомянул донор. Толстых, редких и дорогих.
– Что это за нуднота такая? – спросила Ира, заметив их у меня.
Книги и правда оказались нудными. Не знаю даже, как это выдержали редактор и переводчик. А автор? Я продержалась два раза по полчаса перед сном. И вот чисто из уважения к чужому труду…
– Папа рекомендует! – заступилась я за искусство.
– Слушай, – подруга скептически взглянула на стопки и прикрыла их модным журналом, возвращая моей квартире привычную обстановку, – а ты не задумывалась, зачем банкир, еще и на руководящей должности, обратился в банк спермы? Доллар, конечно, на прошлой неделе просел, но не до такой степени, что его банку понадобились такие инвестиции!
– Привык доверять банкам все самое ценное?
Тогда мы посмеялись. А позже оказалось, что папа моего малыша действительно умеет делать надежные вклады.
– С первого раза? – переспросила я, когда врач сооб�