Планта свиней. Часть 3
Глава 1
Волк Масол и многообещающий вечер
Лето. Страна Крым. Черноморское побережье.
В свете первых лучей и под жужжание толстых мух, ночевавших в баке с рыбьими скелетами, у причала стоял чёрный кот. Над его головой отчаянно кричали чайки, в морду дул лёгкий ветерок. Он курил сигарету, наблюдая, как уходит в море небольшое рыболовецкое судно под названием «Верещагин».
Гребной винт вспенивал воду. С борта махали лапами гибридные морские свинки.
Особенно старался капитан в белой фуражке, которого звали Омка. Подпрыгивая у дверей радиорубки, он издавал пищащие звуки, наполненные безмерной благодарностью удивительному антропоморфу.
– Дармоеды, в натуре! – оскалился Шмаль, но лапой он тоже махал, потому что хорошее настроение команды – залог удачной рыбалки.
Зубы у чёрного кота были на месте. Цвет шкуры остался прежним. Всё также из наглой морды торчали усы. Нос был мокрым. Из лап, в зависимости от опасности, выскакивали или не выскакивали острые когти. Шмаль совсем не изменился. Он стал только шелковистее и ещё хитрее.
Чёрный поселился в небольшом домике, стоящем всего в двухстах метрах от берега моря. Домик был скромный, деревянный, с покосившейся крышей, обнесённый дырявым забором. Во дворе стоял стол, бочка для воды, детский бассейн; росли сливы, яблони, грядка огурцов, плантация клубники и разнообразные кусты. Неказистая недвижимость куплена на революционные дивиденды Оксаны Марихуаны.
После приобретения жилья денег катастрофически не хватало.
Киса шоколадного цвета работала по хозяйству: ремонтировала в доме окна, латала крышу, рыла во дворе колодец.
Шмаль с утра до вечера упрямо сидел с удочкой на берегу. Но улов был невелик.
Мечта организовать бизнес по копчению, солению и продаже морского продукта оказалась провальной. Рыба не клевала, черви спрыгивали с крючка, а Шмаль постоянно засыпал, громко падая с раскладного стульчика. Возвращался домой он весь в песке, с угрюмой мордой, с полными карманами мелких ракушек и пустым ведром, сетуя на непреодолимые факторы.
Огромное влияние на чёрного оказывала погода.
В Стране Крым редко шёл дождь, и всегда было жарко. Приход первой зимы Шмаль ждал, как свиньи пришествие императора.
Когда наступил декабрь, чёрный обрадовался, обмыв начало студёного времени местным коньяком, от которого пахло чаем из Страны Цейлон. Пьянка прошла на славу, но градусник будто сломался, застряв на цифре +15.
Когда закончился февраль, чёрный так и не увидел снега и неминуемо впал в депрессию.
Весь март и апрель Шмаль уходил прочь из дома.
Хотелось найти маленькую, грязную кучку снега или встретить хотя бы одного волка, чтобы проявить своё негодование путём оскорблений и незатейливой драки. Но снег в тех краях встречался только в морозильнике, которого у Шмаля ещё тогда не было, а гибридные волки жили исключительно в городах, с крутящимися каруселями и многочисленными туристами.
Не было прежнего сибирского размаха в тех краях. В посёлке, где стоял его дом, всего с десяток дворов, в которых проживали морские свинки. И вроде бы эти парни, которые почти на голову ниже Шмаля, были весёлыми балагурами, но всё равно не хватало доверительного общения.
Всё шло под откос. В семье не хватало денег, у Шмаля не было настоящих друзей и, конечно же, приключений.
Не с кем было даже подраться в этом захолустье. Бить морды и рвать шкуры мелким гибридам из морских свиней – ниже достоинства авторитетного кота. Ко всем неудобствам соседи не хотели играть с ним в азартные игры, – и ничего не оставалось, как отправиться в большой город.
***
В Ялте всегда суетливо.
Торговцы кричали возле своих магазинчиков. Приезжие бурно спорили, перепробовав горячительных напитков. Полицейские волки в белых рубашках степенно охраняли покой и тех и других. Только Шмалю всё виделось унылым и показушным.
Местные хряки не походили на рвущихся в бой солдат. Полицейские казались беззубыми. Коты, которые лишь изредка встречались на набережной, отличались от сибирских котов незатейливостью предлагаемых криминальных схем.
Как-то один невзрачный котейка серого цвета попытался продать Шмалю памятные картинки на магнитике. Хитрость обмана состояла в том, что у сувенира вовсе не было никакого магнитика, и подобная схема не могла сработать со Шмалем, поскольку якутскому авторитету было плевать на достопримечательностями Ялты. К тому же в его доме отсутствовал холодильник.
Серый кот крутился возле Шмаля недолго. Услышав отказ и даже недвусмысленную угрозу, сразу засобирался. Спрятав в карман свой никудышный товар, словно уличный фокусник он растворился в толпе, будто толпа состояла исключительно из серых котов. Больше этого проходимца чёрный в Ялте не встречал и даже не хотел видеть.
Кошачья братва его жутко разочаровала.
Полицейские тоже были аморфные. Не чета сибирским.
А кабаны, будто никогда не служили в армии…
И вот однажды, когда Шмаль бесцельно брёл по городу, ему повстречался удивительный волк, по имени Масол.
***
Чёрному было душно… и не видно просвета в череде неудач.
Колесо обозрения, которое представлялось когда-то верхом блаженства, не вызывало никаких эмоций. Девчонок Шмаль и вовсе не замечал. Страна Крым перестала казаться безмятежным раем, а безрыбное море ему опостылело, словно это не море вовсе, а солёная лужа.
«И кто только выкопал его здеся? – думал Шмаль. – Вот бы этим землекопам уши-то поотрывать!»
Он шёл по аллее. Его сопровождали запахи лета. Вечер дарил прохладу. Ничего особенного не происходило. И когда казалось, что испарилась последняя капля надежды, найти хоть какое-то полезное дельце, чёрный услышал знакомую песню.
– Мы ка-абаны, мы ка-абаны… – кричали где-то за пальмами.
Шмаль расправил усы и направился вниз по отшлифованной брусчатке, чтобы посмотреть, кто всё-таки орёт кабаний гимн.
Три огромных кабана в шортах и майках камуфляжной раскраски, взобравшись на лавочку, голосили песню сибирских солдат. Дирижировал ими худющий волк, одетый в полосатые бриджи и гавайскую рубашку.
Размахивающий прутиком волк беззвучно открывал пасть, помогая кабанам не сбиться с ритма. Он скалился, тряс мордой, получая невероятное удовольствие от исполнения кабаньего хита.
Когда песня закончилась, свиньи спрыгнули с лавочки, аплодируя собственным голосам. Волк, который казался недокормленным и хворым, достал из кармана плотную пачку наличных и, отслюнявив несколько купюр, раздал денежку на нужды кабаньего хора.
– И вам не хворать! – кричал в спину хрякам дирижёр в гавайской рубашке.
Шмалю было очень интересно узнать, откуда волк знает кабанью песню.
Спрятавшись за пальмой, чёрный следил за зубастым гибридом, который присел на лавочку и пускал табачные облака в вечерний воздух.
Чёрный ловко подпрыгнул, забрался на пальму, чтобы оглядеться – вдруг где-то в кустах прячутся другие волки? Но никого не приметив, спрыгнул на траву и вальяжной походкой направился к тощему дирижёру.
– Перетереть надо, уважаемый! – присев на лавочку, напрямую заговорил чёрный. – Откуда будете, если не секрет?
Волк продолжал дымить, будто не слышал Шмаля. Затем он повернулся, посмотрел на кота и затушил сигарету в урне. Нежелание мусорить – это ещё одно подтверждение, что чёрный встретил цивилизованного земляка, вероятно, из самой столицы Сибири.
– Да ладно! Да не может быть? – подскочил волк. – Это ты? Подожди-ка, земеля, дай-ка вспомню…
Серый напрягал все извилины сразу. Его оскал исчез. Глаза сделались задумчивыми.
Он вспоминал, где мог видеть эту невероятно наглую чёрную морду. Шмаля было сложно перепутать с другими котами.
– Кража в краеведческом? Команда Степана Волосатого? Ёптя, ты же Валерий из Мирного? – соображал волк.
– Ты чего такое базякаешь? Какой ещё Валера? Я Шмаль! – гордо сообщил чёрный кот, чуть повернув морду, чтобы профиль его стал более приметен.
Волк закатил глаза. Его мозг работал на пределе.
– Пацан из Тынды? Кража в аптеке? – вспоминал серый.
– Какая ещё аптека? Я Шмаль! А Шмаль в авторитете, понял?
Волк кивнул, наконец-то вспомнив, кто перед ним.
– «Молоко»? Кабак в центре Якутска? Там ещё этот… толстый… ну как его?
– Абрамяу, – подсказал Шмаль.
– Ага! Точно! – обрадовался волк. – С вами ещё крыс маялся. Он с этой… с острой мордой…
– Крыса звать Герман, – напомнил чёрный и прищурился, испытывая пронзительным взглядом странного волка, который знал всех его друзей.
Он явно из бывших. Но, как известно, бывших полицейских не бывает. С такими парнями надо быть осторожнее.
– Земляк, значится… Но как ты в Стране Крым оказался? – поинтересовался Шмаль.
– Обстоятельства, видишь ли… Я же в этом… я ж в ППСе служил. Ну знаешь, там ещё улицы нужно патрулировать, жуликов гонять, пьяных собирать, – продолжал радоваться волк. – Меня Масол звать. Ну это… может, слышал? Сержант Масол из этого, как его… из «линейного» при автовокзале, рядом с пивнухой «Три порося».
Настроение у волка было прекрасное. Встретить земляка в Стране Крым – это редкая удача и большая ответственность.
– Масол, говоришь… – призадумался Шмаль. – «Трёх поросей» не помню – не мой уровень. А «линейный» на вокзале знаю. Бывал там. По делу…
Волк поднялся с лавочки, стал шарить глазами вокруг, словно что-то потерял.
– Может, в кабак сходим? – неожиданно предложил Масол.
Шмаль постучал по карманам своей жилетки, сделав кислую мину.
– Хотелось бы, земляк. Но я пустой… Не обжился ещё на новой жилплощади.
***
Масол привёл чёрного в прекрасное место. Ресторан назывался «Морской пёс».
С веранды без навеса открывался шикарный вид на море. С неба светили весёлые южные звёзды. Публика в ресторане была приличная.
Основной зал в глубине заведения выглядел богато. Тихо играла музыка. За столами сидели хорошо одетые гибриды. Возле бара два человека. Цены в меню были кусачие, но волк с деньгами прощался легко, словно имел свою личную машинку для печатания бабосов – или грошей, или капусты, или лавэсиков – это кому как удобно.
Шмаль впервые за долгое время почувствовал себя в гуще событий. Присутствие по соседству криминального элемента возвращало чёрного в привычную стихию вечного праздника, нервных срывов и многозначительных взглядов.
Надо признать, что крымский бандитский контингент заметно отличался от сибирских бригад. Ну, например, в Якутске самой отвязной братвой считались коты, куницы и соболя; вершину бандитской иерархии занимали росомахи и песцы. В Ялте на месте котов и прочих гопников оказались хорьки и морские свинки, а теневым бизнесом в городе заправляли собаки. Масол рассказал, что трое псов, сидящие в центре зала, главные в Ялте.
– Раньше думал, что в Стране Крым вообще нет собак, – хмыкнул Шмаль. – Ошибался.
Масол закурил и стал знакомить с местными блатными.
– Собак здесь много. Вон тот беспородный – это Жужа, – сказал волк.
Жужа был крупный пёс – дворовой, породный. Его предки когда-то хозяйничали на помойках, сбивались в стаи, облаивали домашних йорков и пекинесов.
Сохранив в себе вольный нрав, Жужа определённо знал, где поживиться и как ловить рыбку в мутной воде. В его бригаде насчитывалось до полусотни бойцов. Бандиты собирали дань с третьей части торговцев города. Жужа владел двумя гостиничными комплексами на побережье, десятком кафе и ресторанов, а также числился меценатом известного дворца «Ласточкино гнездо».
– Псина вонючая! – еле сдержался, чтобы не сплюнуть Шмаль.
Морда у дворового Жужи была отвратная. Чёрный морщился, представляя, что запах от собаки исходит губительный для его тонкого обоняния.
– Тот ещё гангстер, – уплетая жареную барабульку, кивнул Масол. – А справа от него Люций. Он прям пахан… Говорят, что умный.
Вид у пса был благородный, как и подобает породе английского мастифа. Во взгляде читалась рассудительность. Мохнатые складки на щеках выражали вечную задумчивость.
Люций был мозгом криминальной троицы. За ним числилось два винзавода, целая стая рыболовецких судов и сеть супермаркетов бытовой химии под названием «Не пахнет». Широкий размах деловой деятельности приносил немалый доход. Потому гибридный мастиф выглядел более чем солидно и весил под триста килограммов. Такой лапу на плечо уронит, и привет сибирскому авторитету.
– Сразу видать – несговорчивая барбосина, – заключил Шмаль.
К тому времени волк съел порцию барабульки, два крымских салата с омарами, целую нарезку петушиной колбасы, запив всё литром «Хереса». Он питался от пуза, но вес не набирал.
«Или спортсмен, или поджелудочная… На торчка непохож. И водку, сука, не предлагает! А не предлагает, значит, жлоб!» – оценил нового знакомого Шмаль.
Масол откинулся на спинку стула. Погладил свой плоский живот, на котором проступали упругие кубики, и продолжил знакомить с собаками.
Третий пёс, по имени Гарри, ростом был меньше Шмаля. Такого корми не корми, не на сантиметр не прибавит. Мелкая, невероятно злющая порода чихуахуа подразумевала скверный характер. Что являлось абсолютной правдой.
Уши у Гарри были подвижные. Из длинной морды, чем-то напоминающей морду крыса Германа, выглядывали тонкие белые клыки, похожие на обломки вязальных спиц. Глаза были дикие – навыкат – вечно слезящиеся, будто вот-вот бешеная сила вырвется из маленького черепа и заколдует всех вокруг. Лапы у пса тонкие, костлявые. Но как бы тщедушно ни выглядел Гарри, вот этими тощими лапками он управлял всей игорной империей на побережье.
Одно время он даже хотел построить казино в Севастополе. Но боевые бобры из ВМФ накатали жалобу самому князю Владимиру. После приезда комиссии из Москвы – Гарри пришлось отказать от заманчивой идеи. Как известно, московский князь за Севастополь мог любой стране седалище в клочья порвать. Поговаривали, что большой кровью полит город-герой – ещё той настоящей горячей кровью человека.
– Гарри самый важный из всей троицы. Ну, это на мой личный взгляд, – подытожил Масол.
Чёрный слыл котом недоверчивым и весьма осторожным. Помотало его по Сибири, покидало по сугробам и медвежьим углам. Жизнь научила не доверять первому встречному.
– Да он мелкий какой-то, – не поверил Шмаль, поглядывая на трясущегося чихуахуа.
– Братан, все проблемы от карапузов… Один момент, если позволишь…
Волк взмахнул книжкой меню, подзывая официанта.
К столику тут же причалил енот среднего возраста с ручником наперевес.
– Земеля, ты водку уважаешь? – спросил Масол у Шмаля.
– Только дураки от водки отказываются, – чинно шевельнул усами чёрный.
В доме на берегу его ждала Оксана Марихуана. Он обещал вернуться к вечеру, но не беда – немного задержится. Дела, потому что у него появились.
Официант принёс запотевшую бутылочку «Московской», добавив на стол полный графин компота из сухофруктов и две рюмки.
Шмаль облизнулся и подумал: «Вот это по-сибирски, братан! Не жлоб ты, оказывается, а просто забывчивый».
Глава 2
Консервный завод и мафиозные деньги
Масол и Шмаль продолжали праздновать встречу. Волк налегал на мясную продукцию, чёрный вдумчиво пил водку. Желание уйти в пьяный загул он сдерживал обеими лапами, поскольку очень интересовался криминальными боссами Ялты.
– Чихуахуа – самый сложный клиент из этой троицы. Крученный-перекрученный. Весь игорный бизнес на дохляке. Ты большое казино видел? – перешёл на шёпот Масол.
– Казино на Пролетарской? – оживился Шмаль.
– Какие ещё, к лешему, пролетарии? В «Приморском парке» казино. «Одной лапой» называется. Там народищу-у! Отвечаю, шишке кедровой негде упасть. Псы деньги драгой гребут… Гарри весьма упакованная собака.
Чёрный нервно заводил глазами.
Среди прочего барахла в его кармане на всякий случай всегда ждала верного часа новенькая колода карт. Вот бы распотрошить это казино – одной лапой, так сказать.
– Ты сам-то в картишки как? Умеешь? – хитро прищурился Масол.
Шмаль налил себе и товарищу полные рюмки, чуть наклонился ближе к зубастой морде и тоже перешёл на шёпот.
– Земеля, тебе знаком Капитон-Нерюнгринский?
Масол задумался.
За время работы на автовокзале он многих повидал. До службы в «линейном» он ещё два года служил в «убойном». Правду сказать, его дружба с операми закончилась не очень хорошо, но бандитов знавал он многих и разных.
– Капитон из этого, как его… из Нерюнгри, что ли? – уточнил волк.
Шмаль будто не хотел сдавать подельника, но, подмигнув, дал знак, что да, Капитон-Нерюнгринский из города Нерюнгри.
– Припоминаю. Это чёрный кот. У него, вроде бы, белые усы, – вспоминал Масол. – Он всё стишками говорил… Катала и банковский мошенник? Старикашка облезлый?
– Сам ты старикашка! – заступился за деда-Капитона чёрный. – Был я ещё мальчонкой, когда научил его играть. Показал ему пару фартовых секретов, потому что я учитель по жизни. Смекаешь?
Волк медленно закивал.
Ему не верилось, что молодой мог обучить взрослого кота возить лопухов по карточному столу. Но спорить не хотелось. Шмаль Масолу понравился. Да и земляк всё-таки.
– Как думаешь, откуда у меня деньги? – продолжил беседу волк.
– Известно откуда… В казино поднял.
– Ага, точно, именно в казино. Но по-крупному никогда не играю. На рулетке срублю пару сотен и сразу в дверь. Не знаю, как ты, но я везучий.
Шмаль любил карточные сражения, потому сразу загорелся азартной идеей.
– Ты мне накидай, что да как, – размышлял чёрный, – объясни, во что играть будем; покажи расположение столов, баров, туалетов на случай отхода. В паре работать завсегда сподлапнее… Эх, была не была, растопчем бизнес карликового пса, как мухомор в тайге! Правда, брат?
Кот не выпускал из пасти сигарету. Нервно перебирал когтями по скатерти.
Масол трезво осознал, что земляк не зря носит авторитетный титул. Этот рисковый парень способен на самый лихой поступок. С таким можно исполнить самую заветную мечту. Потому решил предложить одно дельце:
– Остынь, Шмаль, забудь о казино. Тема есть посерьёзнее.
Волк больше месяца следил за Гарри. Полицейские навыки помогли ему установить слежку и выяснить, куда бандиты свозят неучтённую выручку.
Гарри уходил от налогов, как лёгкий катер от баржи. Никто не мог подобраться к мафиозным деньгам, а Масол приблизился настолько близко, что оставалось только найти подельника и поживиться наличными.
Коррупция в Стране Крым поражала размахом. Опять же – всё дело в климате.
На полицейских волков яркое солнце действовало, как фен на мороженое. Специальные органы просто таяли на работе. Их усыпляла зверская лень и близорукое бездействие. Волки порой не реагировали на явные нарушения закона. Но уличная преступность была минимальной, этот факт не вызывал сомнений. Бандиты сами следили за порядком в туристических зонах, а волки не лезли, куда не следовало, и не мешали криминалу наводить порядок.
– Рядом с консервным заводом находится склад. Там ещё цеха ремонтные и техника в ангарах стоит. Именно в том месте хранит наличные Гарри. Главное, проникнуть на территорию. А попав по адресу, надо брать частями, чтобы незаметно было… Когда мы своё поднимем, куда ты деньги потратишь, Шмаль?
На словах выглядело всё довольно просто. Вот он, консервный завод, вот склад с деньгами. Каким-то образом нужно пройти сквозь стены, открыть все замки, а потом сложить наличные в сумки и уйти.
Чёрный пригубил рюмочку и причмокнул.
– Вообще-то, мне рыбу ловить нравится. Для души, – строил планы чёрный кот. – Судно хочу купить. Рыбачков уже приглядел в посёлке, а вот на кораблик денег ещё не заработал.
– Рыбу ловить? Так это же… это же прекрасно, зёма! Рыболовство – достойное занятие. К тому же прибыльное… Но у меня более романтичная мечта. Я не ем, не сплю, всё о кругосветке думаю. Мечтаю выйти на яхте из белоснежного порта и пройти под парусом тысячи морских миль. А когда обойду все моря и океаны, то вернусь в то место, откуда началось моё путешествие… Такая моя мечта, братан.
Масол слезливо посмотрел в потолок.
Хотелось завыть подобно диким предкам из леса, чтобы таинственная дрожь пробрала от гибридных мозгов до кончика острых когтей.
– Пойдёшь со мной в океан, Шмаль? – неожиданно спросил Масол.
Чёрный кот тоже был неисправимым романтиком, но ущербное отсутствие денег приземляло коренного сибиряка на крымское побережье, словно висел на шее закованный в цепь камень верности.
– Не выйдет у меня. Я ведь женат, – отказался Шмаль. – Но я согласен ограбить Гарри. Потому что жуть как не люблю собак…
***
Проникнуть в хранилище обычным способом не представлялось возможным. Склад и ангары на территории бывшего консервного завода обнесены высоким забором, а по периметру расположены камеры наблюдения.
Команда из семи хорошо вооружённых псов круглосуточно несла службу в специальном бункере, который без шума и штурма взять невозможно. Ко всем препятствиям – хранилище с деньгами находилось в подвальном помещении, а ключи от стальной двери толщиной никак не меньше метра имелись только у троих доверенных морд: у самого Гарри и двух его названых братьев породы французского бульдога – Свиста и Корягина.
Идея ограбить гигантский сейф, где складировались мафиозные деньги, выглядела, мягко говоря, опрометчивой, если бы не одно обстоятельство.
Бывший консервный завод когда-то принадлежал отцу Гарри. Папаша ловко уходил от налогов и экономил на очистных сооружениях, сливая техническую воду вместе с требухой и химией – прямо в море. Но с приходом московских властей требования ужесточились. Пришлось исполнять предписания санитарных служб, построив отстойники и фильтрационные камеры; но труба, ведущая точно под денежное хранилище, осталась на прежнем месте.
Масол хотел было сам проползти под землёй. Но ему мешали размеры трубы. Волк мог засунуть в трубу только лапу или смотреть жалостливо в темноту, поскольку вход был весьма узок. Но для Шмаля, который был вдвое меньше волка, задача не представлялась непреодолимой.
Сначала Масол искал сообщника среди местных парней. Присматривался к хорькам и к банде морских свинок.
Однажды встречался с ялтинскими котами, бравада которых невероятно преувеличена; крымские коты оказались весьма трусливыми гибридами.
Тогда волк задумал ненадолго вернуться в Сибирь, чтобы договориться с якутской или алданской братвой, но путь на родину был очень тернист и долог, – и вот в один чудесный вечер он встретил Шмаля, и можно сказать, что случилось чудо. К голосящему хору кабанов вышел авторитетный чёрный кот, словно аллею подмаслили жирной сметанкой.
***
Подготовка к вторжению шла ускоренным методом. Был приобретён специальный костюм для дайвинга и необходимые инструменты.
В обтягивающем костюме, в маске и с сумкой за спиной Шмаль день за днём, метр за метром продвигался к заветной цели. По ночам он чистил отверстие, выгребал мусор и с помощью волка закапывал его в сотне метров от входа.
Через семь дней грязной и трудной работы труба напоминала вытяжку в каком-нибудь банковском учреждении, где чуваки, с вечно вонючими подмышками, раздают кредиты… Оставалось аккуратно пробить каменный пол в комнате, где хранились наличные, и также незаметно замаскировать только что сделанную пробоину, чтобы оставить вход в комнату незаметным и регулярно совершать набеги, как только потребует нужда.
Но каково же было удивление, когда чёрный обнаружил аккуратный подземный коридор, ведущий точно в комнату с деньгами. Коридор будто был построен специально, чтобы Шмаль забрался в каменный сейф и, наконец-то, купил себе рыбацкое судно. Вот обрадуется Оксана Марихуана, когда узнает, как запросто разбогател её возлюбленный. Хотя… почему запросто? Сама Вселенная ведёт чёрного к успеху, потому что он – избранный кот!
Так всё и вышло. И в одно прекрасное утро чёрный проник в заветную комнату.
Сказать, что денег в тайном месте хранилось много, это не сказать ничего.
Посреди помещения стоял огромный стол, заваленный пачками наличных. В мешках прямо на полу теснились туго набитые мешки с разнообразной валютой. Денег было столько, что в первый скачок Шмаль их не пересчитывал, тупо набивая дорожную сумку.
Первый раз Шмаль вынес купюры только мелкого номинала, схватив компактные пачки со стола.
Во второй раз он уже действовал осознанно, выбирая только московские рубли и крымские гроши.
В московском княжестве ходили разные валюты: абхазские лиры, кубанский фунт и даже казанский алтын…
Масол и чёрный делили выручку точно пополам, то есть пятьдесят на пятьдесят.
Шмаль складывал пачки в пакеты под кровать в своём доме. Некоторую часть добычи он закопал в нехоженом безгибридном месте.
Оксане Марихуане признался сразу, что периодически грабит мафиозный склад.
Жена была в шоке, но увидев деньги, быстро успокоилась.
– Со мной не пропадёшь, – говорил заносчиво Шмаль, а Оксана Марихуана гладила ему живот и расчёсывала хвост перед сном.
***
Лёгкий бизнес внушал уверенность в завтрашнем дне.
Чёрный кот всё-таки купил себе рыболовецкое судно, а также он приобрёл приличный участок земли в посёлке, где сразу началось строительство нового дома.
Конечно, не всё было гладко. Потому что возникли трения с городской администрацией. Но нельзя забывать, что именно бизнесмен Шмаль обеспечил работой целый посёлок морских свинок; а если гибридных свинок не занять делом, то эти парни упрямо ступали на криминальную тропу.
Неудобные вопросы удалось решить финансовыми вливаниями в чиновничьи карманы – после чего строительство пошло полным ходом.
Масол тоже обновил жилплощадь, купив двушку в «Приморском парке», совсем рядом с большим казино.
За наличными парни наведывались не чаще одного раза в две недели. Случались и казусы. Однажды Шмаль забыл на складе отвёртку, которой подцеплял люк в самом углу каменной комнаты. Когда Гарри обнаружил инструмент, неизвестно как попавший в хранилище, произошёл грандиозный скандал.
Но горячие споры собачьего племени быстро погасли, поскольку в последний раз сопровождал доставку наличных названый брат Гарри, по имени Корягин. Пёс породы французского бульдога в тот день неприлично набрался крымского вина, взяв всю вину на себя. Он любил вечерами вырезать из дерева разнообразные поделки. В его арсенале находилось с десяток резаков и отвёрток, которые он мог нечаянно обронить.
С тех пор любители лёгких денег стали осмотрительней. Только в крайнем случае они посещали секретный склад.
Для прикрытия тёмных делишек волк открыл сувенирную лавку. Иногда торговал в ней сам, но чаще в магазине работала семейная пара кабанов.
***
Шмаль смотрел в водную даль, пока рыболовецкое судно не превратилось в слабо различимую точку…
Он доверял капитану Омке и приходил к причалу, пожелать удачной охоты и счастливого возвращения.
Солнце уже припекало. Над головой кружили громкие чайки. Две из них приземлились совсем рядом с чёрным котом. Чайки скандалили и кусались, бегая на жилистых лапах по ещё не прогревшемуся асфальту.
– Что вы постоянно орёте? – морщился чёрный кот.
Он с детства недолюбливал пернатую братию. Хотелось броситься и схватить птицу за хвост, чтобы отделить перья от туловища.
Шмаль надел солнцезащитные очки и отправился прочь от берега.
Пройдя всего полсотни шагов, заметил весёлую толпу гибридов из своего посёлка, которая двигалась ему навстречу. Шумной компанией к морю шли морские свинки: две мамаши и четверо ребятишек. Детки были годовалые, крохотные, всего по колено чёрному. С соседями Шмаль жил в согласии. Он хорошо знал мужей этих мамаш, только что ушедших в море.
– Доброе утро, – приветствовала первая свинка.
– Здравствуйте, Шмаль. А мы купаться идём, – сказала вторая мамаша.
Малышня окружила чёрного. Все ходили возле него на цыпочках и радовались.
– Ишь чего удумали! – весело скалил морду Шмаль.
Дети цеплялись за его шорты. Их пальчики соскальзывали. Малыши падали и снова подпрыгивали, стараясь дотянуться до ремешка на поясе, чтобы потом забраться на плечи уважаемого кота.
Один из мальцов кусал Шмаля за лапу в щиколотке. Молочные зубы у малыша уже выпали, а новые настоящие резцы ещё не пробились. Потому чёрному было совсем не больно, а скорее щекотно.
– Как вы только успеваете следить за пузатой братвой? – улыбался Шмаль.
– Тяжело с ними. Но дети сытые, это главное, – отвечала первая мамаша. – Пусть балуются. Мы их очень любим. Всё прощаем.
Чёрный гладил малышам взъерошенные макушки. Дети любили дядю Шмаля. Ещё год назад их отцы промышляли исключительно криминалом, а сегодня они настоящие моряки. Платил чёрный своим рыбакам не скупясь. «Верещагин» приносил хороший доход, которым кот щедро делился с работниками. Деньги он мог позаимствовать и у мафии. Шмаль слыл котом нежадным.
– Как твои детки поживают? – спросила вторая свинка.
– Подрастают. Игривые они, – ответил чёрный.
Семь месяцев назад Оксана Марихуана родила двух распрекрасных котят: девчонку, которой дали имя Мила, и мальчика, названного Вуком. Дети были здоровыми, в меру шкодливыми и невероятно хитрющими. Киса занималась с котятами всё свободное время: читала сказки, учила писать-считать, а Шмаль рассказывал им небылицы, гуляя по берегу моря. Но авторитетное прошлое он умело скрывал, считая, что не время знать детям всю правду о родителях.
– Мне пора, – попрощался со свинками чёрный. – Всё дела-дела, знаете ли. Решаю вопросы: встречи, тёрки, разборки, а ещё котята…
Мамаши закивали, отцепляя озорных свинок от авторитетного соседа.
Малыши что-то кричали, тоже прощаясь с чёрным, затем побежали к берегу, чтобы искупаться.
– Чуть не забыла, – окликнула вслед первая свинка. – К тебе какой-то кот приехал. Ждёт тебя. Мы его возле твоего старого дома встретили. Странный он.
Шмаль пожал плечами, мало ли кто его может искать.
Чёрный прибавил ходу. Но всё-таки интересно, кто из котов к нему пожаловал?
Знакомых у Шмаля на новом месте совсем немного: Масол, капитан Омка, другие свинки. Ещё он общался на рынке с нутриями и бобрами. Директора рынка знал, пса по имени Карасёфф. Были и другие знакомцы – и не одного кота.
Подходя к покосившемуся дому, откуда Шмаль мечтал переехать в новый дом, он заметил странное существо.
В высокой траве у забора сидел действительно кот.
Шмаль подошёл к нему совсем близко и услышал знакомый голос.
– Здравствуйте, босс, – сказал кот.
Чёрный снял очки, протёр глаза, потом посмотрел на солнце, весь сморщился и чихнул.
Расправив усы, Шмаль сделал серьёзную морду и, наконец, ответил:
– Какими судьбами, бродяга?
В траве у забора сидел лысый администратор из «Молока». Рамзес, который был худ, а скорее тощ, но пока ещё без синяка.
Глава 3
Жуткое предчувствие и странные сфинксы
Масол приближался к тому моменту в своей жизни, когда смело мог заявить: «Ну наконец-то я счастлив!»
Желания его были бесхитростны и понятны.
Ему не требовались дворцы и богатство земных царей. Его не интересовали звания и награды. Но всё-таки хотелось существовать среди прочих гибридов достойно, чтобы не перебиваться в безденежье от зарплаты до зарплаты. И, безусловно, Масол мечтал о свободе – полной, безоговорочной, никем не контролируемой свободе.
Всем волчьим нутром он желал предаваться сладостному безделью, чтобы ни человек, ни бывший зверь, ни потусторонняя сущность не смели тревожить его. Нельзя сказать, чтобы Масол был лентяем или паразитирующим гражданином, но справедливости ради надо признать, что работоспособностью он никогда не отличался; впрочем, как и другие гибриды. Разве что бобры были склонны к бесконечному строительству.
В новой квартире, где помимо двух комнат была ещё кухня и совмещённый санузел, он затеял грандиозный ремонт. Для модного апгрейда стен, пола и потолка он нанял бригаду работящих бобров, говорящих на свистящем наречии, прибывших в Крым из какой-то западной страны.
В поисках заработка бобровые семьи перемещались на тысячи километров по всему свету. Иногда они сплавлялись по рекам, чаще передвигались привычным способом: на автомобиле или поезде.
С помощью шустрых лап и гигантского желания трудиться три бобра, во главе с бригадиром Густавом, ремонтировали хату почти месяц. Ялтинская квартира ещё не сдана под ключ, но уже сейчас сияла нордическими красками скандинавского минимализма с глубокими смыслами, заложенными в каждый предмет.
Сам Масол снимал неподалёку комнату в коммуналке. С соседями не общался. Жил скромно и незаметно. Копил деньги на яхту. Экономил. Потому что для кругосветного плавания требовалось купить сложное оборудование, которое тоже требовало немалых вложений.
Иногда Масол приезжал к Шмалю в гости.
Дружба между котом и волком выглядела противоестественно и подозрительно.
Первое время, завидев в посёлке серого гибрида, морские свинки поднимали невероятный шум, собираясь группами, чтобы изгнать чужака. Но чёрный кот сумел втолковать капитану Омке, что Масол – настоящий друг, что волки бывают разные. Конечно, в своём большинстве они гибриды злобные и мстительные, но Масол – это совершенно другой типаж.
Волк приехал к Шмалю точно к завтраку. Передвигался он на двухместном мопеде, скорость которого невелика, зато на данное транспортное средство не нужно учиться в автошколе, а значит, не требуются водительские права.
Оставив мопед во дворе, Масол вошёл в дом своего подельника.
Рядом со Шмалем на пошарканной кухне, за скрипучим столом сидели два удивительных кота. Одного гостя звали Рамзес, второго – Эхнатом. Оба гибрида были сморщенные, страшные, но отчего-то невероятно довольные. Рамзес был абсолютно лысый. У Эхнатома росли реденькие рысьи пучки шерсти на кончиках ушей, чем кот породы сфинкса безмерно гордился.
– Познакомься, это наши земляки, – важно сказал Шмаль, приглашая волка к столу. – Это мой кореш Рамзес, имеющий общий бизнес с толстым Абрамяу, а это…
Чёрный немного смутился, запамятовав имя второго сфинкса, которое всегда забывал.
– Эхнатом, – мякнул Рамзес, представив своего родственника.
Масол деловито кивнул и присел на табуретку за стол.
Перед ним тут же вырос полный стакан местной чачи.
– Виноградная? – поинтересовался волк.
– Обижаешь… вишнёвая! – со знанием дела ответил чёрный кот.
Водка в тамошних краях была эксклюзивной редкостью, очень дорогим напитком для важных персон. Водку можно купить исключительно в ресторанах или у контрабандистов. В основном антропоморфные крымчане употребляли разнообразные вина и, конечно же, крепкую домашнюю чачу.
– Вы с этого… как его… – принюхивался к напитку Масол.
– С Якутска мы. В «Молоко» работали, – вежливо подсказал Рамзес, переведя взгляд на второго лысого кота. – А Эхнатом – мой двоюродный брат. Он ещё молодой парнишка. Но, как известно, симбиоз неопытности и решительности открывает беспримерные возможности… Не правда ли, босс?
Шмаль сделал маленький глоточек и ответил:
– Ты, земеля, не мути здеся. Говори, зачем пожаловал?
Рамзес сидел в шлёпках и шортах оранжевого цвета. Синяка у него не было, но имелась знаменитая татуировка на груди: профили трёх бородатых вождей из прошлого продолжали пристально вглядываться в даль, выискивая несбыточную цель уже не только для людей, но и для гибридов.
– Бедствуем мы и страдаем душевными недугами, – поджав уши, признался Рамзес. – В Якутске работы не сыскать, вот и решили к тебе, к лихому боссу податься. Мы ведь помним тебя. И любим только тебя. Тут дело такое…
Рамзес стал жевать свои тоненькие губы, будто ему неловко в чём-то признаться.
– Бля, богатырь, – поддержал Шмаль, – ты не тушуйся, говори, как есть.
Лысый кот тяжело вздохнул.
– Что-то с нашими мозгами случилось. Отключились они. Частично. Помним, что из Якутска мы. Про «Молоко» помним. Ещё тебя никак забыть не можем. А вот как ехали в Страну Крым и что с нами в пути случилось, вот хоть тресни – будто и не было долгой дороги… А ещё я детство своё стал забыть. Даже маму… Вот и братец мой не даст соврать. С памятью у нас полная беда.
Эхнатом тоже был в шлёпанцах и шортах, только синего цвета. На его груди красовалась татуировка в виде египетской пирамиды со всевидящим глазом над острой вершиной. Ниже наколота группа крови и надпись латинскими буквами.
– Всё верно говорит Рамзес, – пискляво подтвердил Эхнатом. – Ехали мы в поезде. В правое окно посмотрим – там зелёная тайга, в левое оконце взглянем – там лес густой. Вот, бывало, ползёт поезд где-то, а мы размышляем только о лихом Шмале. Будто нам заняться больше нечем. Только о чёрном коте все мысли, словно нас заставляют о нём думать. И вот что я скажу вам, товарищи: горюет Якутск без Шмаля… Ох как горюет!
Волк усмехнулся. Коты – гибриды забавные, с причудами, но эти двое были сказочными чудаками.
Зато Шмаль был в восторге. Ему очень нравилось, что Якутск без него страдает.
– Это факт наивернейший! В унынии пребывает сибирская земля без чёрного босса, словно отца потеряла, – поддакивал Рамзес. – Вот мы к тебе и пришли, Шмаль… Ты помоги нам обжиться на новом месте.
Чёрный важно расправил усы.
Эхнатома он никак не мог вспомнить, будто у самого память отшибло. Да и Рамзес какой-то странный, будто его подменили. И вроде татуировка у него прежняя и подхалимничает он качественно, но что-то с ними не складывалось. Вероятно, Шмаль сам страдал забывчивостью. Всё-таки время прошло. К тому же официанты в «Молоке» носили фартуки, халаты и шапочки. Кто из них кто – Шмаль не разбирал и в прежнее время. А имена у них – так форменный кошмар!
– Скажу сразу: официанты мне не нужны. И кабака у меня здеся нету. И у моего подельника тоже нету, – сморщил морду Шмаль и, покосившись на волка, спросил: – Масол, может, ты кабак собственный откроешь? Будешь в нём туристов кормить и братву по ночам собирать. Всё польза.
Волк перестал нюхать чачу, сделал один огромный глоток, опустошив стакан полностью.
– Ох, хороша! – причмокнул Масол. – Нет, земеля. Никаких кабаков не предвидится. Я больше поэтому… ну, по морским странствиям сориентирован. План «А» – купить яхту, план «Б» – отправиться в кругосветное плаванье и план «В» – вернуться живым и здоровым.
Лысые коты негромко рассмеялись, но заметив суровый взгляд Шмаля, сообразили, что волчья мечта – настоящая мечта и ничего смешного в морских желаниях нет.
– Абрамяу тебе привет передавал, – смущённо пробормотал Рамзес, понимая, что зря хихикал. – Тяжко Абрамяу без твоей дружбы. Обижают его почём зря. То полиция, то мафия наведывается. А Буч… так тот совсем озверел. Оброк требует, будто он хозяин города.
Чёрный навострил уши. Его усы подпрыгнули, став жёсткими, упрямыми, злыми.
– Оброк требует? Да что же ты такое несёшь? – забегал глазами Шмаль. – Ведь у Абраши Гомвуль в побратимах. А Гомвуль у нас князь сибирский. Какой ещё оброк может быть при таких друзьях?
– Я ничего не выдумываю, – немного испугался Рамзес, – Я не вру… Братец не даст соврать.
– Да как так? – подскочил с места чёрный кот. – Слышь, Масол, там наших бьют! Если твой дружок Гомвуль не справляется, то всё – конец нашему договору!
Масол Гомвуля знать не знал. Они даже никогда не встречались. Но про нового князя Страны Сибирь бывший полицейский, безусловно, слышал. А ещё он точно знал…
В общем, чтобы не расстраивать Шмаля, волк утаил одну грандиозную историю, произошедшую с князем Гомвулем Первым.
Самый крутой волк в Сибири давно лишился княжеского титула. Гомвуля не спасла даже колдовская вакцина императора Варакина, которая оказалась не так волшебна, как предполагалось… Масол и словом не обмолвился о свержении княжеской власти. Расстраивать плохими новостями Шмаля, значит, забыть о походах на мафиозный склад. А нет похода на склад – значит, нет денег, а нет денег – прощай кругосветка!
Шмаль завертелся вьюном.
Он обошёл взад-вперёд кухню. Зачем-то заглянул в холодильник, который купил сразу, как появились свободные деньги. Потом он схватил гранёный стакан.
– Оброк, говоришь! – зашипел чёрный.
Шмаль присел на стульчик, сложил лапы на коленях и вдумчиво задышал, как учила его верная жёнушка.
– Вот так, вот так, – заглядывая в обезумевшие глаза Шмаля, вкрадчиво говорил Масол. – Надо успокоиться. Бешенство – оно это… оно токсично. Надо принять неизбежность. Неизбежность ведь, знаешь какая…
– Неизбежность – она неизбежная… – продолжил мудрую мысль чёрный; потом тяжело вздохнул и спросил: – Чего там с Гомвулем и другими случилось? Выкладывайте уже…
После того, как Шмаль уехал из Якутска, с четвёркой генно-модифицированных гибридов, то есть с Барсом, Сашкой, Ковачом и Гомвулем – произошло неприятное событие. Препарат доктора Варакина, по неизвестной причине, перестал на них действовать, вернув поумневших и могучих антропоморфов к прежним настройкам. Ковач отправился в армию, Барс со своими друзьями прожигал молодость в «Молоке», Сашку понизили в звании до барона и отправили на китайский фронт, а Гомвуль вернулся в полицию снова работать с Зубовым в «уголовке».
На место князя претендентов так и не нашлось. После долгих уговоров, в которых живое участие принимал сам император Варакин, на трон сел прежний государь.
Витольд зарекался, что ни за что не вернётся во дворец, но сложная обстановка в Стране Сибирь подвигла его всё-таки покинуть Сергелях и возглавить противоречивую державу, полную неразберихи и ложного ликования.
Поговаривали, что доктор Варакин, по какой-то причине, сам посодействовал переменам. Ходили слухи, что он медикаментозно вмешался в модифицированный гибридный мир, изменив четырёх гибридов и лично приостановив массовое производство препарата, для которого уже было построено три фармакологические фабрики.
Но как бы трагично ни виделся рассказ, на самом деле все четыре гибрида оказались счастливы после возвращения к прежней жизни.
Ковач любил воевать. Диверсионные вылазки в тыл врага для него слаще любого десерта.
Барс теперь в авторитете. Его умственные способности обнулись, вернее, стали прежними, ещё допрививочными, но его рост, его размеры остались выдающимися. Силой он обладал не кошачьей, и девчонки влюблялись в него, как в супергероя из старых человеческих фильмов.
Сашка тоже попал в свою стихию вечного боя. Фронтовое братство и кабаньи песни в окопах, когда пули свистят возле ушей, – вот о чём всегда он мечтал.
Лишь Гомвуль с горечью вспоминал свою тягу к книгам, потому что сейчас он был предан работе сыщика, не понимая, с какой целью штудировал литературу ещё совсем недавно…
Шмаль вдумчиво пускал жирные кольца. Он размышлял. В его помутнённом чачей разуме свербела, жужжала, хлюпала и рождалась одна отчаянная мысль.
– Масол, нам срочно надо в Якутск! – твёрдо заявил чёрный кот и потянулся к бутылке. – Ты слышал, что парни говорят: без Шмаля Стране Сибирь – полная кабзда! Так что собирай чемодан, завтра выезжаем!
Волк рассеянно чесал лапой нос, не зная, как отказать авторитетному коту.
– Необходимость в нашем скором отъезде – она это… она поспешна… И это… и лишена здравого смысла, – рассуждал Масол. – Я разочарую тебя, Шмаль, но я никуда из этой, как её… из Страны Крым не уеду.
– Ёлы-палы! А почему, собственно, ты не хочешь в Якутск? – искренне удивился чёрный.
– Да потому что в Ялте меня всё устраивает, – осторожно говорил волк, при этом протяжно и вожделенно вдыхая вечерний воздух. – И магазин сувениров мне нужен, и наша общая подработка, и море, и солнце, и много чего ещё.
Шмаль хлопал глазами. Ведь дело чести – спасти друга! Он так воспитан, он по-другому просто не умеет жить! К тому же чача – сладкая, а порой и горькая – закипала в его крови, призывая к немедленному действию.
– Ну как знаешь, – снова подскочил со стула чёрный кот, будто во дворе его ждал поезд, курсирующий по маршруту «Ялта – Якутск».
Шмаль огляделся, выискивая необходимые в дороге вещи. Но вместо сумки, пары носков, майки, напильника и любимой жилетки он увидел Оксану Марихуану и своих маленьких котят.
– Чего мы здесь празднуем? – строго задала вопрос киса.
Она зашла в дом тихо, по-кошачьи.
Оксана Марихуана хмурилась длинными бровками, а котята прятались за маму, разглядывая двух лысых, татуированных котов. Малыши хорошо знали волка Масола, но эти два уголовника – а именно так котята представляли себе криминальный элемент, мотавший сроки где всегда лежит снег, – виделись им невероятно жуткими зэками.
– Мама, а почему дяди лысые? – тихо, почти шёпотом спросила девочка Мила.
– Не бойся их, детка. Это всего лишь физиологические особенности данного гибридного вида, – ответила Оксана Марихуана. – Меня больше интересует: куда это засобирался твой отец?
Шмаль будто протрезвел. Его словно окунули в холодную воду. Нет-нет, не в холодную – а в ледяную!
– А чего я такого сделал? – развёл лапы чёрный и премило улыбнулся. – Мы только разговариваем. Пьём немного и треплемся… О том о сём.
– Мама, а на лысом дяде есть какие-то рисунки. Я тоже хочу рисунки! – указал тонким пальчиком на Рамзеса Вук.
– Твои физиологические особенности не позволяют заниматься всякой ерундой, – одёрнула котёнка Оксана Марихуана. – Возьми в шкафу карандаши и бумагу и пойди-порисуй в другой комнате – порадуй маму.
Казалось, что киса сейчас врежет Шмаля по бесстыжей морде. Сдерживая себя, она скрестила лапы на груди, глаза её недобро щурились.
– Мама, а можно я лучше дядю разукрашу? – продолжал указывать пальчиком Вук. – В шкафу бумаги мало, а на нём вон сколько места.
Киса сразу узнала Рамзеса. Второй лысый кот, очевидно, был родственником старшего официанта из «Молока», что неважно в столь щекотливой ситуации.
– Какой бережливый котёнок… весь в отца, – похвалила сына Оксана Марихуана. – Конечно, мой мальчик, рисуй сколько хочешь… Только возьми чернильную ручку. Дяде жуть как понравится.
– А знаете, я не против, – улыбался Эхнатом. – Меня тоже можно использовать вместо бумаги. Пусть детишки играют…
Вук очень обрадовался двум подвижным холстам и тут же побежал в комнату за шариковой ручкой, а Оксана Марихуана в приказном тоне сказала:
– Масол, присмотри за детьми. Мне нужно поговорить со Шмалем.
Волк лишь пожал плечами.
– Сейчас быстренько перетрём, пацаны, и я вернусь, – двигая за женой, важничал чёрный.
Шмаль послушно отправился в другую комнату. Разговор предстоял нелёгкий.
Они закрылись в спальне.
Мебель повсюду была старая. На окнах выцветшие занавески. На стене висел телевизор, настроенный на любимый канал «В мире животных».
– А они изменились, – намекая на сфинксов, сказала киса.
– Ты тоже заметила? – обрадовался Шмаль, что его не будут пилить.
– Трудно не заметить… Правда, кто из них более чокнутый, я ещё не разобрала, – хмурилась Оксана Марихуана. – Но полагаю, что подбивают они тебя совершить глупый поступок.
– Ничего у них не выйдет, – полез обниматься чёрный, но киса остановила его.
– Говори, Шмаль, чего эти лысые тебе напели? Кого в этот раз спасти надо?
Врать, например, полицейскому или следователю – это одно, а вот обманывать родимую жёнушку – совершенно другое. Потому пришлось признаться, ничего не тая.
– Буч! – бросил лишь одно слово Шмаль.
Лицо кисы напряглось, словно в комнате запахло пахучими мандаринами. Оксана Марихуана ненавидела мандарины, как и другие цитрусовые плоды.
– Буч Абрашу обижает. Рамзес говорит, что оброк с него требует, – скалил клыки чёрный. – Как мне устоять против такой обиды? Вот я и занервничал.
Шмаль хлопал по карманам в поисках сигаретки и дико вращал глазами. Авторитетный кот не привык держать ответ, но сегодня был особенный случай. Оксану Марихуану он любил, а его ненаглядные котята для него самые родные комочки в мире.
– Мы договорились с тобой, Шмаль, – шептала киса. – Ты обещал, что будешь мне верен, что никогда не бросишь меня…
– Я и не думал… Я и не бросаю, – тоже шёпотом уверял чёрный кот.
Оксана Марихуана всё-таки дала обнять себя.
– Кто он тебе, этот Абрамяу? Разве ты забыл, как он использовал тебя? Ему верить нельзя, Шмаль. Понимаешь – нельзя ему верить!
– Он – мой друг, – всхлипнул чёрный. – А ещё Рамзес сказал, что Барс снова отупел. Он, наверное, сидит на улице голодный, холодный, смотрит на луну и так жалобно мяукает: бо-осс… бо-осс…
Киса была прекрасным психологом. Манипулировать влюблённым котом очень легко, если знать его привычки и слабые места. Но Оксана Марихуана тоже любила своего мужа, потому решила не давить на него.
– Знаешь, что мы сделаем?
– И что мы сделаем? – мякнул Шмаль.
– Через год мы достроим дом, наши дети пойдут в школу, а потом мы решим, как поступить… Понимаешь, Абрамяу – он очень хитрый кот. Он выкрутится. Он откупится… Потерпи немного, всего один годик. А затем ты вернёшься в Сибирь. А когда окажешься в Якутске, то сразу найдёшь злобную росомаху и накажешь Буча… Только детей надо в школу пристроить. В хорошую школу. Они ведь кровинушки наши.
Шмаль хлюпал носом, посматривая на закрытую дверь.
Из кухни доносился задорный смех и звон стаканов. Не терпелось присоединиться к веселью. А что Абраша? Так он может и обождать: здеся Оксана Марихуана права на все сто.
– К детям пойду, – утирая щёки, сказал Шмаль. – Соскучился по ним – по моим малюточкам.
Киса продолжала обнимать чёрного, крепко прижимая его к себе, потому что отпускать мужа без клятвенных обещаний нельзя ни за что. Сегодня он хочет жить в Ялте, завтра в Нерюнгри, а послезавтра может уйти в плаванье с волком, только его и видели.
– Обещай, что не наделаешь глупостей, Шмаль, – грозно предупредила Оксана Марихуана, зная блудливый характер своего супруга.
Чёрный быстро закивал и потёрся носом о её нос.
– Обещаю… Если б я только мог связаться с Абрамяу или Германом, чтобы просто узнать, как у них дела… Но ты ведь знаешь, что московский князь отключил связь с Сибирью. Даже обычный телефон недоступен, – с придыханием бормотал кот. – Я клянусь тебе, что не брошу вас. Ты только переночуй с малышами у Омкиной жены, всего одну ночку. А мы посидим с парнями, немножечко побазякаем. Ведь душа моя болит… За Абрашу болит, за Гомвуля… Вот здеся всё прямо сжимается…
Шмаль опустил взгляд на грудь, намекая на нестерпимую, жгучую боль в отзывчивом кошачьем сердце.
Киса тут же отстранилась от мужа, пристально посмотрев в его глаза.
Этот чёрный кот способен на разные пакости, но чтобы предать – такого не случится никогда.
– Хорошо, любимый, – торжествующе согласилась она. – Я уйду, но вы не забывайте закусывать. Ты петушиную колбаску достань из холодильника, рыбки с маслицем поджарь, огурчиками Рамзеса угости. Не надо пить на пустой желудок. Вредно это для здоровья.
Шмаль в мгновение повеселел.
– Договорились! – муркнул он и лизнул кису в щёчку.
***
Уже стемнело. Ушла жара. Стало свежо. Во дворе дома горела лампа на одиноком столбе. Шмаль и компания сидели на лавочках за столом из занозистых досок.
Перед тем как уйти с матерью ночевать к соседям, дети постарались на славу. Эхнатом был разрисован от пяток до ушей. На его ребристой груди хаотично плавали круглые рыбки с цветочками вместо глаз, на спине скривилось сухое дерево без листьев, а на руках до кистей были надписи неизвестных слов, потому что буквы детишки уже выучили, но слова из них складывать ещё не умели.
Рамзесу тоже досталось. Теперь на головах бородатых вождей росли ветвистые рога и появились одутловатые туловища, но только не человеческие, а неопознанной гибридной породы: с хвостом и ластами на лапах.
– Сообразительные у тебя котята, – весело хвалил малышей Масол. – Теперь я могу по рисункам отличать одного кота от другого. Спасибо Вуку. Он ещё тот маринист.
– Мои спиногрызы – лучшие на земле, – хвастался Шмаль, рассматривая Эхнатома.
– А чего нас отличать? Мы, вообще-то, абсолютно разные. Нас распознать очень даже нетрудно, – заплетающимся языком говорил Эхнатом. – Вот у меня усы серые, у Рамзеса – белые. К тому же я заметно выше, на целых три сантиметра. И строение надбровных дуг у нас разнится. У Рамзеса лоб дикарский, выпуклый, а у меня округлый, я б назвал его фараонским… И кстати, чтобы вы знали: высота лба и объём черепа зависят от величины мозга. Но про мозг волков я ничего не знаю.
Масол умильно разглядывал лысых котов.
Настроение у него было великолепное.
Он так часто и с таким удовольствием хлебал чачу, будто его супруга-волчица, которой никогда не было, родила ему сразу тройню. Весь вечер, плавно переходящий в ночь, Масол радостно щёлкал пастью, не злобно рычал и постоянно подтрунивал над лысыми котами.
Шмаль от серого не отставал. В адрес Рамзеса и Эхнатома шутки сыпались, как брызги из-под гребного винта «Верещагина».
– Ну уморили вы меня, парни! Я тащусь с вас!
Сфинксы радостно захихикали. Потому что волк шутил, а не кусался.
А Масол закатил глаза. Он всегда так делал, когда что-то приходило ему на ум.
– Напомни-ка мне, Шмаль, как твоего капитана кличут? – спросил волк.
– Омка его зовут, – ответил чёрный, хорошо помня, что «Верещагин» вернётся с рыбалки лишь завтра к вечеру.
– Нравится мне этот морской поросёночек. Честное слово! Он забавный, как твои лысые друзья. Фуражка у Омки с кокардой, костюм белый! Помнишь, как он в драку полез? Говорит, сейчас я тебе хвост отгрызу. Ну юморист, блин!
– Плохо ты его знаешь, – настороженно заметил Шмаль. – Свинки ведь табором кочуют. У них строгие законы и кровная месть в цене. Если сказал, что отгрызёт, значит, живи и оглядывайся. Омка запросто может затаиться под лавкой и чикнуть тебе твой облезлый до самого копчика.
Эхнатом и Рамзес замахали худющими лапами и рассмеялись, представляя, как мелкий гибрид вцепится в волчий зад, отгрызая хвост.
Масол на всякий случай заглянул под лавку.
Он крепко захмелел, потому засобирался домой. Завтра у парней намечен очередной поход на мафиозный склад. Потому волчий организм требовал подзарядки.
– Такси надо вызвать. Пора в свою конуру возвращаться, – искал телефон Масол. – Мопед я у тебя оставлю. Завтра заберу.
Шмаль тоже веселился. Он хлебал чачу, закусывал. Но вдруг в его неутомимых извилинах поселилась нечаянная тревога. Чёрный почувствовал подкрадывающуюся беду, как сердечники ощущают перемену погоды.
Через двадцать минут подъехала машина. Шмаль отправился провожать волка.
– Завтра за бабосами не смогу, земеля. Поскольку чую я беду великую, – хрипло мякнул авторитетный кот. – Ты, Масол, проспись да не суетись. Предчувствие у меня особенное, смекаешь? Горе приближается к нашим домам.
Волк ошалело смотрел на Шмаля. С каких это пор чёрный стал так осторожен? То он в Страну Сибирь засобирался и готов был сразиться с Бучем голыми лапами, то боится обычной кражи, словно душа у него мышиная.
Но деваться некуда. Только кот мог пробраться по узким трубам на склад.
– Ладно. Как скажешь, Шмаль… Только чего ты испугался? Или ты всё-таки в эту, как её… в Сибирь к Абрамяу нацелился?
Чёрный почесал старый шрам на груди, приобретённый ещё в «Молоке», во времена лихих баталий. Шрам зудил и облазил… Шмаль подумал, что шелушение – это ещё один подтверждающий знак, говорящий, что нужно стать осторожным.
– Жена у меня, старичок. Детей к школе надо готовить. Я отец, а это уже приговор, – деловито ответил кот. – Пока переждём. А там видно будет… А бережёного, как известно, бог бережёт.
Волк так ничего и не понял. Он запрыгнул в такси и помахал лапой.
– Ты, Шмаль, не грусти. Завтра за мопедом заеду, тогда и поговорим, – хлопнул дверью Масол, а через пару минут машина растворилась в темноте жаркого лета.
<