Отбор для Короля волков
Пролог. Жених
Баю-баюшки-баю,
Не ложися на краю!
Придет серенький волчок,
И укусит за бочок.
(с) Русская народная песня
***
– А еще мой Ванечка недавно защитил докторскую. Такой молодец.
Аглая закатила глаза, за что тут же получила под столом пинок. Мать смотрела на нее строгим взглядом, сердито сдвинув брови.
– Так что теперь мой Ванюша – доктор физико-математических наук. Он столько времени потратил на ее написание, на исследования. Он вообще у меня очень умный мальчик.
«Умный мальчик» за обе щеки уплетал шашлык и согласно кивал на каждое слово.
Аглая отложила вилку:
– А я вот вообще в математике не разбираюсь.
Мать наградила ее еще одним пинком, но Аглая не собиралась сдаваться. Чем скорее она закончит этот фарс, тем лучше.
– Ну-у-у… Девушке необязательно разбираться в таких сложных вещах. Это дело для мужчины. А девушка должна уметь готовить. Да, прежде всего – хорошо готовить. Вот ты, Аглаюшка умеешь готовить?
– Нет, Надежда Федоровна. Я заканчивала журналистский, а не кулинарный.
Аглая взглянула на Надежду Федоровну – мать «Ванюши». Та поджала губы и выпрямилась на стуле.
– Что ж… Всему можно научиться. А гладить, стирать, убирать ты можешь? Женщина должна создавать мужу уют, чтобы он мог работать. Вот как мой Ванечка.
Аглая взглянула на «Ванечку». Он согласно кивал на каждое слово мамаши. Его глазенки за толстыми линзами противно блестели, как и покрытые жиром губы. Зализанная гелем челка прилипла ко лбу. До чего же мерзкий.
Аглая пожала плечами:
– Ни стирать, ни гладить, ни убирать я не умею, Надежда Федоровна. А что, вы ищите Ванечке домработницу? Я знаю хорошее агентство. Могу дать номер. Услуги недешевые, но Ванечка же теперь у вас доктор наук. Сможет позволить.
От матери прилетел очередной пинок. Надежда Федоровна поперхнулась и закашлялась, а Ванечка, наконец, отвлекся от шашлыка и вяло стукнул мать по спине.
Это знакомство с самого начала было плохой идеей. Аглая давно уже зареклась участвовать в подобном, но мама настаивала, устроив едва ли не скандал по этому поводу. Надежда Федоровна была какой-то ее старинной институтской подругой, а «Ванечка» – ее сыном. Аглая не знала, кому именно пришла в голову идея их с «Ванечкой» познакомить, но выглядело все это, как сцена из фарса.
Надежда Федоровна, наконец, откашлялась. Она одарила Аглаю презрительным взглядом:
– Очень плохо, Аглаюшка, что ты не умеешь делать такие важные вещи. С твоими… с твоими данными мужа придется искать долго. Ты должна хоть что-то ему предложить.
«Ванечка» согласно закивал:
– Да, приличную жену сейчас сложно найти. Одни приживалки.
Аглая знала, что далеко не подарок, но такие оскорбления терпеть не собиралась. Поставить на место Надежду Федоровну она не могла, а вот с ее сыночком разобраться – вполне. Подавив желание воткнуть вилку сначала в «Ванечку», а затем в его мать, Аглая растянула губы в широкой улыбке:
– Да, Ванечка, ты прав. Одни приживалки. А знаешь почему?
Ванечка уставился на нее, моргая крошечными глазками. Его красный, покрытый прыщами и еще бог знает чем подбородок блестел. Это что, жир течет? Аглае подурнело. Он покачал головой:
– Не знаю…
Аглая приняла серьезный вид и наклонилась над столом, как будто собиралась открыть ему страшный секрет:
– А потому, что бесплатно батрачить на тебя будет только твоя любимая мама, ну или совсем уж конченая дура.
Аглае показалось, что наступившая тишина звенит. Пока никто не пришел в себя от ее высказывания, она быстро поднялась:
– Ладно, мы уже выяснили, что я неприличная, так что мне пора. Было… не очень приятно знакомиться.
Аглая вышла из-за стола и едва ли не бегом отправилась за вещами. Накинув на плечи легкую шубку, подхватила свой небольшой рюкзачок и ключи от машины и выскочила из дома.
Они были за городом. Пару лет назад отчим подарил маме этот дом, и почти все выходные они проводили здесь. И здесь же мама решили устроить это нелепое знакомство. Теперь Аглая не ступит на порог, пока священник не проведет обряд экзорцизма. Потому что два беса тут побывали точно.
Аглая уже садилась за руль, когда из дома выбежала мама.
– Аглая! А ну немедленно вернись и извинись!
Аглая потрясенно замерла:
– Перед кем?
– Перед Надеждой и Ваней.
– Что?! Мам, ты серьезно?! Она оскорбила меня. Унизила перед тобой и своим дебильным сыночком.
– Аглая… Ты вела себя… Ваня – действительно хороший кандидат в мужья…
Аглая ее перебила:
– Доктор.
Мама непонимающе нахмурилась:
– В смысле?
– Ты же слышала, он защитил докторскую. Не кандидат. Доктор.
– Аглая, перестань. Вернись, извинись и веди себя прилично.
– Я не буду извиняться перед этими…
– Аглая! Это твой последний шанс. Ты до сих пор не замужем. А тебе уже тридцать. Скоро тридцать один! И, давай будем честными, ты действительно себя немного запустила…
Господи, да за что же ей это? Слышать такое от собственной матери.
– Я уезжаю, мам. Приятно тебе провести время.
– Аглая, стой! – Мать вцепилась в дверь машины. – А как же Надя и Ваня доберутся до города?
Аглая села в машину и равнодушно пожала плечами:
– Вызовут такси. Все лучше, чем ехать в одной машине с толстухой, которая ничего не умеет.
– Аглая, не говори глупостей.
– Пока, мамочка. Я тебя очень люблю. И, надеюсь, что ты меня тоже любишь. Не смотря на то, что мне тридцать, я жирная и до сих пор не замужем.
Аглая захлопнула дверь и завела мотор. Мама о чем-то еще возмущалась, но Аглая заставила себя смотреть вперед. Да, ей через пару месяцев тридцать один, и до сих пор нет даже сколько-нибудь серьезных отношений. Но разве ее вина в том, что она не хочет тянуть на своей шее придурка типа Ванечки? У нее интересная работа, хороший заработок. Всего, что у нее есть, она добилась сама. Ну и что, что у нее чересчур пышный зад и талия немного больше заветных «шестидесяти»? Не всем дано быть моделями. А она уже устала бороться со своими бедрами. Да, они широкие и полные. Месяцы в фитнес-зале помогли лишь накачать их еще больше и сделать упругими. В ее случае – достижение невиданных размеров. Как там говорят? Попа – орех? Ага, кокос! Это же тоже орех.
Ну вот что она может с собой поделать? У нее даже живота нет. Там все плоско. Но до «шестидесяти», как до луны. Хотя нет, в ее случае, скорее как до Нептуна!
Аглая устала. Просто устала. Ей не хотелось переделывать себя под кого-то. Ради кого стараться? Ради подобных Вань? Месяцы в фитнес-зале обернулись загубленными нервами. Она такая, какая есть. Не такая уж и толстая, если присмотреться.
Аглая уныло уставилась на дорогу. Все-таки, с мамой не нужно было говорить так резко. Долгое время они были вдвоем против всего мира. И если бы не мама, отказывающая себе во всем, где сейчас была бы сама Аглая? Ладно, приедет домой, и обязательно позвонит. Извинится. Хоть она и не считала себя виноватой.
На душе стало как-то уныло. Наверное, дело в погоде и окружающем пейзаже. Первый день весны, а повсюду до сих пор лежит снег. Дорога с потемневшим асфальтом извивалась лентой и убегала вперед. По обе стороны высились голые деревья, вперемешку с елками, покрытыми снегом. Аглая включила музыку. Но паршивое настроение никуда не ушло. Пронзительные напевы про «Любимого и родного», который «уносит высоко» и с которым ничего не страшно, настроения не прибавили. Аглая выключила песню. Она думала, что подобные «Ванечки» с их мамашами давно уже ее не задевают, но вот надо же… Ну да, она уже не девчонка. Без мужа. И с крупными бедрами и попой, черт бы их побрал. Но ведь многие девушки крупнее ее и вполне счастливы. Она обеспеченная, самодостаточная, независимая женщина! Толку, конечно, от этой независимости, но все же. И это семейство убожеств не имеет никакого права оскорблять ее. Она еще мягко высказалась. Нужно было послать их…
Сзади раздались протяжные сигналы. Аглая заглянула в зеркало заднего вида. За ней пристроилась жалкая машинка. Из окон торчали чьи-то руки. Идиоты. Мало ей было Ванечки с его мамашей, так еще и наверняка пьяная компашка.
Соседняя полоса оказалась пуста, и видавшая виды телега пошла на обгон. Аглая выдохнула. Была б ее воля, отправила б этих придурков драить унитазы. Есть же дебилы! Рев музыки прорвался даже сквозь наглухо поднятые стекла. Из окон высунулись какие-то жуткого вида обдолбыши. Очевидно, что они были под градусом, а возможно, и под наркотой. Что-то выкрикивали, хохотали и кривились, высунув языки.
Мда… променяла одну веселую компанию, на другую. Слава Богу, они ее обогнали и поехали дальше. Выбивая пальцами по рулю ритм, Аглая тихонько начала напевать под нос привязавшуюся песню. Хоть немного скрасит свое одиночество вымышленным «любимым и родным». Внезапно ее ослепил свет фар. Щурясь, Аглая смогла разглядеть машину. Заляпанная грязью и повидавшая, наверное, с десяток аварий. Та самая, которая несколько минут назад ее обогнала. С пьяной компанией внутри. Аглая гневно посигналила. Но придурки ехали по встречке, снова размахивая руками. Она изо все сил крутанула руль, съезжая на соседнюю полосу, но эти идиоты повторили ее маневр. Они что, совсем охренели?! Расстояние стремительно сокращалось. Еще пара секунд, и… Внутри все сжалось от паники. Что делать? Аглая быстро вернулась на нужную полосу и нажала на тормоза. Пьяные придурки съехали туда же. Свет ударил по глазам. Аглая вывернула руль, но вдруг почувствовала толчок. Она еще успела подумать о том, что забыла пристегнуться, торопясь сбежать, как машина взлетела в воздух. Дыхание сбилось, застряв где-то в горле. Аглаю швырнуло вверх, а затем вперед, прямо в стекло. Она пыталась ухватиться хоть за что-то, но… С ударом, от которого все органы сместились, машина полетела куда-то в пропасть. Она перевернулась раз, второй, третий. Аглаю швыряло во все стороны. Она старалась дышать, но боль сковала все тело. Ее замутило. Перед глазами все перемешалось в дикий калейдоскоп. Осколки, кровь, боль. Удар. Удар. Удар. Темнота.
Аглая открыла глаза. Лицо было покрыто чем-то липким и горячим. Ноги зажало. Руку жгло огнем. Что-то не так… Все неправильно. Голову так сильно давит – не повернуть. Аглая несколько раз моргнула. Нужно прийти в себя. Нужно… Если она не выберется, если отключится, то умрет. Точно умрет. Нужно что-то сделать.
Она попыталась дернуться. От резких движений сверху посыпались мелкие осколки. Они попадали в волосы, ранили щеки. Только сейчас Аглая поняла, что машина перевернулась, а сама она лежит скрючившись между сидений. С трудом набрав в легкие воздуха, она подтянулась и высвободила руку, зажатую между сидений. В предплечье торчал осколок стекла. Закусив губу, Аглая обхватила его уцелевшей рукой и изо всех сил дернула. Боль отозвалась в животе. Ощущение было таким, словно ей вогнали туда крюк и подвесили. Отбросив осколок, она уперлась ногами в сидение и поползла вперед. Руль давил в грудь, но Аглае удалось выбраться через лобовое окно. Кожи коснулся холодный снег. Он немного унял жжение в ладонях. Зачерпнув горсть, Аглая вытерла лицо. Щеки укололо иглами. Снег в ладони стал алым.
Попыталась встать, но ничего не получилось. Ноги превратились в две бесполезные палки. Опираясь на руки, Аглая попробовала ползти. Если машина взорвется… В голове шумело, а раненую руку, кажется, засунули в огонь. Позади послышался треск. В стылом воздухе разлился запах бензина и гари. Аглая обернулась: машина вспыхнула.
Тяжело дыша, она продолжила ползти. Дальше, дальше, куда угодно… Запах стал насыщеннее. Она закашлялась и на секунду зажмурилась. Нужно двигаться. Под руками не оказалось опоры. Дыхание перехватило, сердце упало в желудок, когда Аглая снова полетела вниз. От столкновения с промерзшей землей кости, кажется, треснули. Аглая закричала от боли. Она куда-то катилась и никак не могла остановиться. Судорожно пыталась ухватиться хоть за что-то, царапала по земле ногтями, едва ли не срывая их. В лицо впивались ветки, камни и что-то еще. На языке чувствовался привкус крови, снега и земли. Перед глазами все вертелось. Белый цвет, зеленый, коричневый. Она врезалась во что-то твердое. В камень. Нахлынула тошнота. Аглая поняла, что ее сейчас вывернет наизнанку. Земля задрожала от грохота. Взрыв. Аглаю затрясло. Желудок скрутило спазмом, к горлу подступила желчь. Она собрала последние силы и села, цепляясь пальцами о торчащие из земли кусты.
Прижавшись к камню, остановившему ее движение, смогла наконец сделать вдох. Легкие и горло жгло. Она сама горела, как будто внутри нее разожгли огонь. Но, кажется, все еще была жива.
На секунду Аглая позволила векам опуститься. В ушах шумела кровь. Нет, спать нельзя. Нельзя! Каким-то чудом ей удалось открыть глаза. Мышцы опалило болью. Превозмогая саму себя, Аглая огляделась. В глазах мельтешило, но ей удалось разглядеть невысокий склон. Она свалилась в овраг… Держась за огромный камень, Аглая попробовала подняться на ноги. Она растратила последние усилия. Прижавшись к глыбе, Аглая восстанавливала дыхание. Холод проползал под кожу, усмиряя бушующее внутри пламя. Слишком быстро ей становилось холодно. Слишком… Аглая отлепилась от камня и осмотрела себя. Она осталась в джинсах и тонком свитере.
Руки покрыты кровью и царапинами. Порез на плече горит, края опухли. В рану попали земля и нитки, прилипли тонкие волокна шерсти. Она вся в грязи и еще бог знает в чем. Аглая осмотрелась. Перед глазами все расплывалось и колыхалось. Как помехи. Держась за камень, сделала неуверенный шаг в сторону и тут же едва не упала. Под ногой оказался еще один камень. Маленький и округлый. На нем что-то темнело. Аглаю потянуло вниз.
Она без сил упала на колени и стерла дрожащей ладонью снег. На гладкой поверхности кто-то вырезал странный угловатый знак. А еще камень оказался теплым, словно нагретым солнцем. У Аглаи не было сил гадать, каким образом он нагрелся. Она быстро прижала к нему ладони. Вожделенное тепло пробралось в руки, но его было так мало… Аглая отняла ладони и подышала на них. Пальцы дрожали, а на камне остались кровавые отпечатки.
Холодный ветер поднял маленькие вихри снега и закружил их над землей, обнажив еще несколько камней, едва поднимающихся из земли. Дрожа крупной дрожью, она пыталась побороть темноту перед глазами. А может это сумерки? Аглая обернулась – она оказалась в каменном круге, в центре которого и возвышалась глыба, за которую она держалась и которая остановила ее падение. Аглая встала на четвереньки, потянулась и коснулась еще одного камешка. Он был плоским. Она очистила снег с шероховатой поверхности. Еще один угловатый символ окрасился кровью после касания ее пальцев. И этот камень был теплым. Или ей так казалось…
Перед глазами поплыло. Лес кружился словно в танце, становясь смазанным пятном. Угрюмые голые деревья с торчащими во все сторонами ветками превращались в жутких монстров из страшных сказок. Аглае казалось, что они окружают ее, раззявив огромные пасти. Наверное, у нее начались галлюцинации, но Аглая услышала шепот. Тихий женский шепот, едва различимый и быстрый. Кто-то скороговоркой бормотал непонятные слова, время от времени сбиваясь на смех.
Глава 1. Княжна
В щеку упиралось что-то острое, царапало кожу. Аглая открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала, пытаясь понять, где находится. И что вообще происходит. Почему тело не ощущается, словно окаменевшее? Почему перед глазами ветки, похожие на звериные когти? Почему она не может пошевелить ни рукой, ни ногой?
В памяти начали вспыхивать жуткого вида картины. Пустая дорога, мокрый асфальт. Машина, мчащаяся навстречу. Обкуренная компания внутри. Калейдоскоп из земли, деревьев и снега. Кровь и камни со странными символами. Аглае казалось, что она идет по длинной галерее. Подносит к висящим на стене картинам свечу, и те озаряются золотистым светом. Но все же вокруг слишком темно, чтобы она могла разглядеть все в подробностях. Кажется, на этой картине она куда-то ползет. А вот тут проводит окровавленной ладонью по плоскому камню. А здесь прижимается спиной к огромному валуну…
Аглая видела себя словно бы со стороны. И это было странно. Пугающе. Даже сам ее вид, избитой, покрытой кровью и грязью, вызывал страх.
– Ну наконец ты пришла в себя!
Аглая повернула голову в сторону красивого напевного голоса. В нем слышалась какая-то жуткая насмешка. От усилий перед глазами все завертелось. Аглаю снова замутило. Она зажмурилась. А когда опять открыла глаза, увидела… саму себя.
До ужаса похожая на нее женщина стояла рядом и сверху вниз смотрела на Аглаю. Где-то в животе начала подниматься волна жуткой паники. Эта паника прострелила грудь, а потом хлынула в горло и виски.
Аглая попыталась встать. Потянулась всем телом вверх, но оно отказывалось ее слушаться. Она попробовала пошевелить руками и ногами, но ни одна конечность не откликнулась.
– Не стоит пытаться освободиться. Тебе это не удастся.
Аглая снова посмотрела на… себя. Ее копия насмешливо глядела на Аглаю сверху-вниз. У нее были точно такие же голубые глаза, немного вздернутый нос и четко очерченные губы, как у самой Аглаи. Только волосы отличались. Они имели пепельный оттенок, на кончиках – почти белый, а у самых корней отливали серебристо-голубым, темным, едва ли не синим. У Аглаи же волосы были темно-русыми.
– Насмотрелась? Да, кое-в-чем мы пока различаемся. Но это не надолго, не волнуйся. – Девушка задорно рассмеялась собственным словам.
Но в этом смехе не было ничего доброго. Аглая начала осознавать, что все происходящее вполне реально. Это не сон и не галлюцинация. Ни в одной форме забытья не может быть таких четких и ярких ощущений боли.
Чувствуя подступающую панику, она снова попробовала встать. Под спиной и затылком ощущалось что-то твердое и холодное. Аглая вертела головой, пытаясь совладать с адской болью и пульсацией в висках. Ей удалось немного приподняться. От увиденного тело начала сотрясать крупная дрожь. Совершенно обнаженная, со связанными руками и ногами, покрытая синяками и ссадинами, она лежала на огромном каменном… столе? Да, это точно стол. Круглая столешница была вся в выбоинах и мелких острых камешках. Зрение прояснилось от шока. Камень покрывали сотни угловатых символов. Они образовывали три круга, как вершины треугольника, и были соединены между собой линиями то ли из букв, то ли из цифр. Аглая с трудом, но все-таки села. Дыхание с хрипом вырывалось из горла. Ее снова замутило. Она вертела головой из стороны в сторону, как будто кто-то привязал к шее нитки и управлял каждым движением.
Это лес, но не тот, что рос возле трассы. Это вообще непонятно что такое! Высокие деревья, окружающие поляну, имели какой-то странный цвет. Серо-голубой, что ли… Они жадно тянулись вверх, сплетаясь ветками друг с другом так плотно, что заслоняли небо.
Аглая перевела взгляд на своего двойника. Она только сейчас заметила, что на ней длинное платье с пышной юбкой цвета крови. Ткань, украшенная серебряной вышивкой, переливалась даже в сумраке этого странного леса. На ее голове мерцал тонкий обруч, как будто свитый из застывших в металле стеблей, лепестков и листьев. На месте листочков мерцали зеленые камни. Лепестки цветов были украшены сиреневыми. Похоже, это были натуральные камни.
Не смотря на полуобморочное состояние, Аглая начала осознавать, в какую задницу влипла. Она угодила к какой-то сумасшедшей, достаточно богатой, чтобы позволить себе такое платье и украшение. Кто знает, как эта извращенка развлекается? Увлекается исторической реконструкцией? Только вот у участников ее постановки никто не спрашивал согласия. Что дальше по сценарию? Пытки? Расчлененка?
По телу прошла жуткая дрожь. Холодная липкая испарина выступила на висках и спине. Аглая собрала последние силы и попробовала слезть с каменного стола. Плевать, что руки и ноги связаны. Она будет биться за свою жизнь до последнего!
Аглае удалось отползти в противоположную сторону от чокнутой. Она попробовала спустить вниз ноги. Но едва пальцы коснулись края, как алым огнем зажглись угловатые символы. Они обожгли кожу нестерпимой болью. Аглая вскрикнула и дернулась обратно, неловко завалившись на бок. Больно было так, словно она прикасается к раскаленному металлу.
– А-а-а! – Аглая прижала колени к груди и заскулила, как щенок.
Из глаз потекли слезы. Уже знакомый издевательский смех зазвенел в воздухе:
– А ты думала, я тебя так просто отпущу? Потрачу уйму сил, чтобы притащить сюда и позволю уйти? Сейчас я тебе кое-что объясню, а ты попробуй понять своим скудным умишком.
Сквозь мутную пелену на глазах она смогла разглядеть, как эта чокнутая подходит ближе и наклоняется над ней. Ее длинные волнистые волосы упали Аглае на плечо – как будто пауки побежали по коже и опутали паутиной.
– У каждого человека есть двойник. Мой двойник – ты. И ты же мне поможешь. Займешь мое место, а я смогу жить спокойно. Не бояться, что однажды меня кто-то выследит и отыщет.
Аглая сморгнула слезы и часто задышала, хватая ртом воздух. Символы по краю стола продолжали слабо мерцать. Чокнутая копия заметила, куда смотрит Аглая:
– Я позаботилась, чтобы ты не смогла сбежать. Они зачарованы на моей крови и пропустят только меня. Но и без этого тебе уже не выбраться отсюда. Смирись, милочка. – Она откинула назад волосы, и они упали на спину как жидкое серебро. – За свое пребывание здесь ты будешь вознаграждена достойной платой. Даже более чем достойной. То, что ты сейчас получишь – величайший дар. За обладание им многие убили бы.
Аглая с трудом разлепила пересохшие губы. Порез на руке вновь начал кровоточить. Боль волнами проходила по всему телу, но Аглая сдерживала мучительные стоны. Неужели она сошла с ума? Нет… Нет, не может такого быть. Не могла же она чокнуться за день! Или могла? Господи… За что ей это?! Что такого ужасного она натворила в жизни? Ничего ведь никому плохого не делала. Едва шевеля языком, хрипло спросила:
– Что… тебе нужно?
– А ты не слишком сообразительная, как я посмотрю. Тем хуже для тебя.
Она снова склонилась над Аглаей:
– Послушай меня внимательно и запомни каждое слово, которое я тебе скажу. – Кожа вокруг ее глаз вдруг начала чернеть и грубеть, превращаясь в древесную кору.
У Аглаи от страха перехватило дыхание. Зажмурившись, она тихонько зашептала себе под нос:
– Это сон… Это сон… Я всего лишь сплю… Скоро утро… На работу… Просто сон…
Ее больно дернули за волосы:
– Приди в себя, дура! Если ты все испортишь, я превращу твою жизнь в бесконечное мучение. Будешь жить и мечтать сдохнуть.
От страха Аглую замутило. Ее бросило в жар. Выступившие на коже капельки испарины попали в раны, и те защипело еще больше. Ее била жуткая по силе дрожь. Зубы стучали. Страх превращал кости в лед. Аглая хотела зажмуриться, но даже это не получилось. Она смотрела на жуткую женщину и не могла отвести глаз. Веки и скулы у той превратились в черную древесную кору, как будто обожженную и покрытую бархатистым пеплом. В трещинах «коры» переливались и пульсировали алые ручейки, напоминающие вены. Радужка тоже загорелась алым. Ее взгляд парализовал Аглаю. Она не могла даже пошевелиться. Все мысли вылетели из головы. Ей бы молиться о спасении, сделать хоть что-то, но Аглая просто смотрела на своего двойника. Голова была совершенно пуста.
– Закончила ныть? Наконец-то. А теперь слушай и запоминай. Да не проворонь ни единого моего словечка – тебе же, дуре, хуже будет.
Аглая закусила губу, чтобы ненароком не застонать. О, да… Она выслушает чокнутую стерву. С сумасшедшими спорить нельзя. Пусть болтает. А Аглая послушает. Даже покивает ей. Дождется, пока эта извращенка отвлечется, и сбежит. Как-нибудь. Господи… Она же связана по рукам и ногам! На ней живого места не осталось. И она раздета. А еще этот страшный алый круг, обжигающий кожу… Но ведь это невозможно. Не существует подобного в реальности. Она тоже сходит с ума? Неважно. Ничего неважно. Даже если это все реально, она найдет способ выбраться. Пусть чокнутая болтает, а она сделает вид, что слушает…
– Внимательно слушай, дорогуша. Очень внимательно. Болтать тут много не стоит. Будешь языком молоть – себе же хуже сделаешь. Тебе, конечно, никто не поверит, что ты иномирянка. Можешь даже не стараться. Сочтут болезной и запрут. А ты же не хочешь всю жизнь просидеть в покоях? Отныне, звать тебя Аглаида. Ты – старшая княжеская дочка. У тебя есть мачеха и сестра – жуткие мерзавки. Держись от них подальше и не верь ни единому слову. Ты родилась особенной. То есть я родилась… Но скоро и ты станешь такой же… Я наделю тебя самым ценным, что существует на свете. Ты станешь ведьмой. Как и я…
Рот наполнила горечь. Аглая с трудом сглотнула. Она бредит. Точно бредит. Все это не по-настоящему. Ей кажется. На самом деле…
– Мне открывается будущее, прошлое и настоящее. Я видела себя в волчьем логове. С этим поганым зверьем. Не бывать такому. Никогда! Ты займешь мое место, а я уйду. Никому и в голову не придет меня искать, потому что будешь ты. Лицом – как я. Отец ни о чем не догадается.
Аглая закусила губу, чтобы не всхлипнуть. Ей хотелось плакать. Рыдать, свернувшись клубочком. Уткнувшись в мамины колени. Под теплым пушистым одеялом.
Аглая не выдержала. Тихо всхлипнула. По щеке покатилась горячая слеза. Хлесткая пощечина обожгла щеку.
– Хватит выть! Ты будешь обладать тем, что тебе и не снилось. Я видела твою жизнь. ТАМ ты никому не нужна. А здесь княжной будешь. И дар от меня получишь. Великий. Чародейный.
Аглая попыталась отползти от жуткой женщины, так на нее похожей и так сильно отличающейся. Трещины в покрытой корой коже пульсировали. Она задрала подол платья и вытащила из-за резинки чулка красивый пузырек. Аглая с ужасом смотрела то на ноги, обтянутые темной тканью, то на сверкающую стекляшку. Мозг работал отдельно от всего тела и начал осознавать происходящее. Это не сон. Не бред. Не галлюцинации. Это беда. Она попала в жуткое место. К чокнутой незнакомке. И если не придумает, как отсюда выбраться, то закончится все очень плохо. От страха перед смертью и возможной болью, сердце заколотилось о ребра, как сумасшедшее. Аглая поняла, что задыхается. Пыталась дышать нормально и не могла.
Перед глазами возник крошечный пузырек. По форме он напоминал перевернутую слезинку. В нем как будто клубился темно-серый туман и мерцали странные вспышки, похожие на молнии.
– Знала бы ты, каких сил стоило его раздобыть. Пришлось ждать, пока ведьма, обладающая им, сдохнет и отдаст чары мне. А я их сохранила. Для тебя. Это твоя чародейская сила.
Она нависла над Аглаей. Подул пахнущий гнилой листвой ветер. Этот могильный запах забился в ноздри. Пепельные пряди сумасшедшей вновь упали Аглае на грудь и плечи. И опять ощущение, что ее опутывает жуткая холодная паутина. От волос исходил странный приторно-цветочный аромат. Ощущение, что она находится на кладбище, усилилось. Аглая уже не могла дышать. Перед глазами от страха и напряжения темнело. Звон в ушах превратился в шум. Громкий и жуткий. Так шумит море перед бурей. Страшно. Как же страшно. Господи, да за что же ей это все?! Пожалуйста, Боженька, сжалься… Она ведь добрая. Никому ничего плохого не делала. За какие грехи так расплачивается? Зачем уехала от мамы? Оставила ее одну, обидела. Вот теперь получает…
– Чары никуда не исчезают. Они передаются от одной женщины другой. Старухе, которая обладала этими, – девушка потрясла пузырьком, и туман внутри стал еще гуще, окрасившись в угольно-черные краски, – некому было их передать. Я с трудом извела старую каргу, чтобы забрать ее чары – для тебя. Они слабые. Но даже такая ворожба – величайший дар, какой ты только можешь получить. Вот как я тебе заплачу за пребывание здесь.
Она подняла с земли деревянную плошку, наполненную странной жидкостью ярко-голубого цвета. Аглая снова попыталась отползти. Дергала связанными руками, пробуя хоть немного ослабить узлы, но веревки лишь сильнее впивались в кожу. Аглая не позволяла себе сдаваться. Нужно выбраться отсюда. Как угодно, но выбраться. Странное предчувствие разрывало грудь: если она не сделает это сейчас, то потом уже не успеет. Аглая потянула одну руку вверх, до крови сдирая кожу о грубую веревку. Ничего, это все можно пережить. Веревки не поддавались, как бы она ни старалась. Только еще больше сдирала кожу. По рукам поползла липкая теплая кровь. Аглая закусила губу. Плевать. Люди и большую боль терпят. Нужно только преодолеть странные горящие символы. Аглая сжала зубы. Она перетерпит и эту боль. Если хочет жить и выбраться отсюда.
Аглая бросила взгляд на чокнутую извращенку. Та поставила чашу на край каменного стола и откупорила стеклянный пузырек. Тут же в воздухе запахло грозой и дождем. В отдалении послышались раскаты грома. Чокнутая, кажется, ее звали Аглаидой, подняла голову и задумчиво посмотрела на едва виднеющееся в просветах ветвей небо.
– Хм… Странно…
Аглая воспользовалась тем, что она отвлеклась и заставила себя ползти к краю стола. С трудом управляя измученным и раненым телом, Аглая продолжила ползти. Она уже приблизилась к самому краю. Неизвестные символы, переливаясь, слабо мерцали. Аглая зажмурилась, приготовившись испытать боль, и бросила свое тело вперед. Адская боль, какой она прежде никогда не испытывала, взорвалась в голове. Каждую клеточку тела прошило раскаленной стальной иглой. До крови Аглая впилась зубами в губу, лишь бы не закричать. Яркое сияние ослепляло даже через зажмуренные веки. Кажется, боль рождалась где-то внутри нее. Пульсирующий шар взрывался раз за разом. Но Аглая заставляла себя двигаться хоть куда-то… Кажется, ноги потеряли опору и свесились с края столешницы. Ей удалось… Удалось! Аглая с трудом приоткрыла слезящиеся от боли глаза. Лес расплывался, как за мутным стеклом. Алое сияние дрожало и мерцало. Боль проникла в каждую клеточку тела. Затопила. Казалось, что ее режут на куски, сшивают по живому и снова режут. И так раз за разом. Новая боль, совсем иная обожгла кожу головы. За волосы Аглаю потянуло назад. Холодные пальцы впились в рану на плече. Злобный голос, похожий на скрип веток, проскрипел над головой:
– Ах ты тварь! – С неожиданной силой чокнутая девица оттащила Аглаю в центр и швырнула на камень.
Аглае показалось, что она даже слышит хруст собственного черепа. Перед глазами потемнело, но она осталась в сознании. Тошнота вновь подступила к горлу. Зрение помутилось. Голос сумасшедшей как будто доносился издалека.
– А ты сильная, сучка… Никому не удавалось столько держаться…
До Аглаи доносились обрывки собственного голоса – недовольные причитания, больше подходящие для старухи. Она снова пыталась пошевелиться, но на этот раз тело окончательно отказалось ее слушаться. Перед глазами темнело, и приходилось отчаянно цепляться за сознание, чтобы видеть хоть что-то, чтобы знать, что с ней собираются сделать. Голос стал тише, превратившись в жутковатый хриплый шепот.
– Благодарю тебя за эти чары… Дарую их той, кто примет… Ныне вступает она в наш шабаш… Становится сестрой множества сестер… Ныне ей творить скверну во имя сумрака и Сатаны…
Странные слова заползали под кожу, просачивались в вены и текли в самое сердце. Аглая почувствовала, как на коже выступает испарина. Сознание медленно ускользало. Аглая еще цеплялась за него, но все больше погружалась в странную темноту.
– …Всесильный сумрак – в тебе зарождение всего… Сатана, прими в свои объятия новорожденную дочь…
Холодный ветер, пахнущий надвигающейся грозой, набросился на тело. Аглаю начала сотрясать жуткая дрожь. Она уже сама хотела потерять сознание, лишь бы не видеть, что здесь творится. Но разум отчаянно боролся. Неожиданно перед глазами что-то мелькнуло. Зрение сфокусировалось, и Аглая рассмотрела чокнутую идиотку, склонившуюся над ней. Радужки горели алым огнем, словно увеличившись в размере. Древесные наросты вокруг глаз разрослись в стороны, превратившись в причудливую маску. И красиво, и уродливо одновременно. Пепельные волосы развивались на ветру, а синева у корней стала еще ярче. Она все ниже наклонялась над Аглаей. Вдруг губ коснулось что-то холодное и шершавое, а в рот потекла жидкость. Аглая закашлялась и попыталась отстраниться. Но на ее челюсть безжалостно надавили, вливая в горло все больше. Она старалась не глотать, выплевывать странную на вкус жижу, но ничего не получалось.
– Пей… пей… Все до капельки… Пей же, мерзавка!
Аглаю трясли и больно зажимали челюсть, заставляя глотать жидкость, которая на вкус была как дождевая вода. На зубах что-то заскрипело. Пыль? Песок? Не смотря на все сопротивления, влага потекла в горло. Несколько секунд ничего не происходило, и Аглая уже успела понадеяться, что все закончилось, но неожиданно ее всю скрутило. Боль была такой силы, что она слышала треск собственных костей. Такое впечатление, ее простреливали электрическими разрядами. Аглая выгнулась на твердом камне и закричала, срывая голос. Она надеялась, что с криком выйдет и вся боль. Но нет… Внутри нее бушевал ураган. Из глаз текли слезы. Сдирая ногти, она царапала ими твердый камень, силясь облегчить собственные мучения. Кто-то безжалостно распотрошил ее нутро, раскроил кожу и теперь вытаскивал органы. Аглая полетела кубарем вниз. Обезумевший от боли мозг все еще соображал: она свалилась с каменного стола. В рот забилась грязь и земля. Кожу окатило холодными каплями. Пошел дождь, немного облегчая пожар внутри. Аглая с трудом разлепила веки. Она едва видела, но смогла разглядеть алый подол длинного платья. Ее потянули за руки. Кожи коснулось что-то холодное. Запястья оказались свободны. Двумя бесполезными плетьми руки неподвижно упали вдоль тела.
– Вот и все… Теперь чары принадлежат тебе… И зовут тебя отныне Аглаида, старшая княжеская дочка. – Ее снова дернули за волосы. – Но не смей порочить мое имя. Я буду присматривать за тобой… Ты должна уничтожить поганое зверье, а не ложиться под них. На то тебе и сила дана!
Ее голову откинули на землю.
– Прощай, иномирянка…
Аглая видела, как скользит по грязи кроваво-алый шлейф. Там, где ступала мучительница, трава покрывалась жуткого вида гнилью. Из-под подола выбегали черные пауки и, перебирая лапками, семенили по гниющей траве. Аглая почувствовала, как один из них защекотал ее щеку своим мохнатым тельцем. От омерзения она содрогнулась всем телом и попыталась стряхнуть паука. Тянулась рукой к лицу, но ни одна конечность не слушалась, будто парализованная. Попробовала вертеть головой, но от резкого движения перед глазами потемнело. Аглая тихонько захныкала от бессилия. Мысль о том, что сейчас она умрет, толкнула в черную пропасть.
Глава 2. Вороны, князь и новый дом
Холод обволакивал тело и пробирался в кости, в каждую трещинку. По телу пробегали дрожь и болезненные судороги. Капли воды превращались в ледяную корку и сковывали тело.
Аглая с трудом открыла глаза. Она лежала на мокрой скользкой траве. Окоченевшие руки и ноги не слушались, не отзывались ни на одну попытку ими пошевелить. Она застонала от беспощадной боли, прострелившей позвоночник. Превозмогая саму себя, перевернулась на спину и втянула в легкие стылый воздух. Дыхание перехватило, сердце тяжело забилось в груди. Воспоминания, не хотя, ворочались в голове. Нелепый Ванечка со своей мамашей, резкий разговор с матерью, пустынная трасса и компания придурков, выехавшая на встречку. Смутными вспышками начали лениво загораться странные пугающие картинки. Похожая на нее девушка. Практически сестра-близнец. Жуткий каменный алтарь, мерцающие символы, нестерпимая боль. Горящие на бледном лице сумасшедшей глаза, кожа, превращающаяся в древесную кору… Кажется, ей все это привиделось. Да, точно. Наверное, она слишком сильно ударилась головой.
С трудом дыша, Аглая лежала на спине и всматривалась в темное ночное небо. Нестерпимо ярко сияли звезды, над головой угрожающе скрипели голые ветки. С них скатывались капли воды и иголками вонзались в кожу. Если продолжит неподвижно здесь лежать, то совсем окоченеет. Но сил сдвинуться с места не было. Похоже, ее приложило намного сильнее, чем сначала показалось.
На секунду Аглая прикрыла глаза, собираясь с силами. Она обязана подняться и выбраться отсюда. Обязана! Всю жизнь она вела ежедневную борьбу за существование, за достойную жизнь. Ни дня без борьбы. И сейчас тоже будет бороться. А потом еще и тех придурков найдет. Кишки из них вытрясет за все, что ей пришлось пережить. Внутри поднялась дикая волна гнева. Ярость заполняла собой пустоту, неподвижные руки и ноги. Кожу вокруг глаз неприятно стянуло. Аглае показалось, что она лопается. Как же больно! Да закончится ли когда-нибудь эта проклятая боль?! Пальцы рук начало колоть. Аглая взглянула вниз, на свое покрытое грязью и ранами тело, и едва не задохнулась от ужаса. Вокруг ее ладоней мерцали крошечные вспышки. Вспыхивали и гасли миниатюрные молнии. Синие, голубые, белые. Они тянулись от одного пальца к другому. Змейками обвивали кисти рук. Аглая вскрикнула от страха. Из последних сил сжала пальцы в кулаки, пытаясь стряхнуть электрические разряды. Болезненный удар в плечо немного отвлек. Аглая дернулась и повернула голову. Мышцы шеи протестующе заныли. Господи… Похоже ее галлюцинации продолжаются. Рядом с плечом переминалась с лапки на лапку огромная черная ворона. Даже в темноте было видно, что ее крылья лоснились, словно намазанные жиром. Длиннющий клюв казался почему-то темно-синего цвета. Издав звук, от которого по коже пробежали мурашки, ворона нагнулась и снова клюнула Аглаю в плечо. Из рассеченной кожи пошла кровь. Мерзкая тварь довольно улыбнулась! С неимоверным трудом Аглае удалось извернуться и отодвинуться. Ворона легко попрыгала за ней.
– Оставь меня в покое, дрянь.
В вороньем карканье отчетливо слышался издевательский смех. Аглая понимала, что сходит с ума. Удар в бедро послал новые импульсы боли. Аглая на секунду отвлеклась от черного монстра у плеча и взглянула на свою ногу. В горле встал ком. Возле ноги пристроилась еще одна жирная птица и прицеливалась клювом в сочащуюся кровью кожу.
Страх придал дополнительных сил. Либо она сходит с ума, либо… либо это продолжение того ужаса с извращенкой в алом платье. Нет. Такого просто не бывает. Не бывает.
Раздавшиеся в воздухе глухие хлопки заставили поднять голову вверх. Небо заслонили расплывчатые черные силуэты. Они увеличивались, скрывая свет звезд. Тяжело дыша, Аглая поняла, что над ней кружит огромная стая воронья. Птиц были десятки. Огромные, черные, с блестящими перьями и неестественно огромными клювами. Они нависли черной тучей. И откуда-то Аглая знала, что каждая отвратительная птица желает отведать ее крови. Птицы опускались все ниже, и она уже могла разглядеть их алчно сверкающие глаза.
Если она сейчас же не придумает, что делать, то голодные твари ее просто заклюют. Она не разбилась в машине, зато сдохнет тут. Склеванная какими-то обезумевшими птицами. Каким-то чудом Аглае удалось сесть, напрягая каждую ноющую мышцу в истерзанном теле. Впиваясь пальцами во влажную землю, она попробовала отползти. Птицы, словно маленькие ураганы, бросились в атаку. Аглая захрипела, не в силах кричать. Их лапки царапали кожу головы, путались в волосах, тянули в стороны, едва ли не вырывая пряди. Острые клювы врезались в тело и вспарывали кожу. Удар в скулу едва ли не пробил плоть до кости. Следующий пришелся в поясницу. Потом в колено. В живот. В ребро. В лопатку. Аглая отбивалась, сходя с ума от страха и боли. Она вслепую размахивала руками, пытаясь отогнать птиц, но все, чего добилась, – подставила тело для новых ударов. Руки дрожали. Аглая отшвыривала птиц, но их клювы врезались в ладони. Спину уже безжалостно клевали. Вместо криков из горла вырывались захлебывающиеся хрипы. В какой-то момент показалось, что в кожу вонзились тысячи раскаленных игл. Странное свечение заставило раскрыть глаза. Теперь уже не только вокруг ладоней, но и по всему телу пробегали ветви молний. Голубые вспышки, белые разряды. Волоски на руках вставали дыбом, электризуясь.
Сердце лопалось от страха. Но эти пугающие молнии по всей коже отгоняли воронье, и Аглая почти с облегчением наблюдала за тем, как змейки-молнии тянутся к воронам. В воздухе закружились перья и пух, а воронье карканье стало нестерпимо громким. Неожиданно одна из птиц прорвалась сквозь электрические вспышки и пробила клювом кожу на груди. Там, где билось сердце. От силы удара Аглая упала. Раскисшая от влаги земля издала чавкающий звук, жадно втягивая Аглаю в свои недра. Комья грязи, словно живые, поползли по коже. От ужаса Аглая вцепилась пальцами в землю, но та словно превратилась в болото. Ее засасывало в невидимую могилу. Господи, помоги! Да что ж это происходит? Аглая дергалась, пытаясь выбраться, сопротивлялась из последних сил. Но все было напрасно. Она проваливалась под землю. Корни вплетались в волосы, мешая поднять голову, под ногти забивались острые камни. Жуткие побеги плюща принялись оплетать свободные участки тела. Грязь попала в рот и глаза. Аглая тяжело дышала, совершенно обезумев от паники. Неужели, она умрет вот так? Захлебываясь мокрой землей и собственным безумием?! Страх сковал измученное тело. Земля… Земля повсюду. Забивается в ноздри, сыпется в рот, падает в глаза.
– Княжна?!
Чья-то сильная холодная рука схватила ее за ладонь, а над головой эхом прокатился еще один возглас:
– Мы нашли ее! Нашли!
Аглаю потянули вверх, едва ли не отрывая руку.
– Сюда, скорее! Помоги!
– Великие Боги… Это что ж такое?..
– Рот прикрой и подсоби мне.
– Да кто ж ее так?..
Незнакомые голоса доносились издалека, приглушенные землей. Неужели ее спасут? Или это галлюцинации? Неожиданно Аглаю схватили за вторую руку и резко дернули вверх. Она взлетела в воздух с жадностью делая необходимый глоток воздуха. Закашлялась от грязи, попавшей в горло. Сил открыть глаза не было. Чьи-то ладони удерживали ее, не позволяя падать, и Аглая была рада хотя бы этому. Что еще ей предстоит вынести?
– Где она?! О, Боги… Аглаида!
Аглаю схватили в охапку и затрясли. Она застонала от боли, лениво прокатившейся по всему телу.
– Хватит пялиться на нее, паскуда! Я тебе глаза выколю. Плащ сюда давай… Аглаида, девочка моя… Кто тебя так? Что случилось?
Аглая с трудом разлепила глаза. Вокруг мелькали размытые силуэты людей. Наконец ей удалось сфокусировать взгляд на одной точке – суровом немолодом лице. Спустя секунду весь остальной мир обрел четкость, и внутри вновь поднялась волна страха. Измученный всем пережитым мозг подсказывал, что это точно не галлюцинации, не бред и не бессознательные видения. Все, что она видит, вполне реально. Все, что случилось, реально. Даже более чем. Аглая испуганно огляделась. Ее окружили семеро мужчин. Она прошлась взглядом по каждому, с обреченностью понимая, что влипла по самое не могу. Это просто конкретная жопа. Огромная! Та самая, которая так не понравилась Надежде Федоровне. Возможно, что к извращениям чокнутой стервы и атаке жуткого воронья добавится еще и изнасилование грязными реконструкторами. Аглая поняла, что больше не боится. Просто устала. Все произошедшее было настолько нереальным и ненормальным, что мозг отказывался воспринимать ситуацию серьезно. Если ее бросят прямо здесь и оставят умирать, она будет только рада. Но, судя по небритым хмурым лицам, мысли у этой кучки любителей истории были совсем не о смерти.
Двое держали факелы, которые полыхали ярким слепящим огнем и освещали поляну, где она оказалась. Двое других сжимали длинные мечи. Они все время настороженно оглядывались, как будто ожидали, что из чащи кто-то выскочит. Еще двое поддерживали Аглаю. Наверное это именно они закутали ее в длинный тяжелый плащ. Аглая даже не поняла, когда это случилось. Видимо, когда она была не в себе. Седьмой, самый старый, стоял прямо перед ней. Ему было лет шестьдесят. Серебристо-белые седые волосы доходили до плеч. Вместе с резкими глубокими морщинами они производили какое-то странное пугающее впечатление. Как будто, этот человек привык всеми управлять и получать то, что хочет. Но сейчас на его лице почему-то была написана тревога, а серые глаза слезились.
– Аглаида, девочка моя! А, ну-ка, посмотри на меня. – Старик с силой потряс ее за плечи. – Какая тварь тебя сюда притащила? Что они сделали? Они еще здесь?
Аглая хотела ответить, что Аглаида и была этой самой тварью, но смогла лишь едва слышно прохрипеть:
– Я… не… Аглаида…
– Что? – Старик нахмурился и нагнулся ближе, как будто не расслышал.
Аглая уже едва стояла на ногах. И если бы не чужие руки, уверенно поддерживающие ее, давно бы свалилась обратно в «могилу». Темный провал в земле, куда ее засасывало несколько минут назад, неожиданно показался таким манящим. Если бы она сдалась, все давно бы закончилось. То количество боли и страха, что она испытала, лишало всякого желания жить и бороться. Что еще придумала толпа этих извращенцев? Сколько их тут? Компания свихнувшихся богачей, устроивших от скуки дикий квест на выживание? Скорее всего они похищают людей, что-то им вкалывают, отвозят в какой-нибудь труднопроходимый лес и… Аглая вдруг поняла, что ее не найдут. Да и искать вряд ли будут. Пропала и пропала. Что будет с мамой, когда она узнает обо всем случившемся? А сама Аглая? Какие пытки придумали эти садисты? Ее тело вряд ли когда-то будет найдено… Ладно, это даже к лучшему. Маме незачем знать, какие мучения она пережила перед смертью.
– Аглаида, что же ты молчишь? Девочка моя! – Седой старик снова тряс ее за плечо, одновременно хлопая по щеке.
Аглая с трудом вынырнула из омута своих мыслей и страхов. Она горько улыбнулась, глядя мужчине прямо в глаза:
– Вы же знаете… что я не Аглаида… И я не собираюсь… участвовать… в вашем спектакле…
Старик нахмурился, сведя седые кустистые брови в одну линию.
– Дочка… сама не ведаешь, что говоришь…
– Может, морок кто навел на княжну? – Голос подал один из мужчин, сжимающий в руке длинный меч.
На нем был шлем, скрывающий половину лица. От ветра разевался длинный плащ с прорезями для рук, которые защищала самая настоящая кольчуга. При каждом движении она тихо позвякивала.
– А вдруг, ведьма объявилась? Воронье уже третьи сутки над городом кружит… – Это заговорил тот, который держал в руках факел. На нем тоже был шлем, но он смотрелся комично из-за торчащих во все стороны усов.
Аглая не смогла сдержать истеричный смешок, глядя на усы-щетку.
– Цыц, идиоты! Не пугайте ее. Она и так натерпелась! – Старый предводитель ласково погладил Аглаю по голове.
От отвращения она дернула головой. Показалось, или на лице старика отразилась боль?
– Какое погружение в роль «любящего отца». – Она покачала головой. – Быстрее делайте, что хотели.
Вся компания дружно переглянулась. «Папаша» нахмурился еще больше. Нечесаные брови почти скрыли глаза. Он сжал губы, и морщины на лице стали похожи на шрамы.
– Аглаида, кто это сделал? Тебя похитили?
Аглая сорвалась на нервный хохот. Она рассмеялась и покачала головой. Смех перешел в истерику. По грязным щекам потекли слезы. От рыданий горло сдавило, и стало трудно дышать.
– И что я должна ответить по вашему сценарию? – Она хрипло кричала, распугивая ночных птиц. – Какой ответ вы все ждете? А? Да, меня похитил злодей? Или их несколько? Что вы там запланировали?
– Дочка, успокойся! – Старик снова потянулся к ней, но Аглая отшатнулась.
– Не трогайте меня, уроды!
– У нее истерика. Быстро к лошадям. Нужно к лекарю. Неизвестно, что эти ублюдки с ней сотворили.
Две пары крепких рук потащили Аглаю вперед. Ноги заплетались и скользили по мокрой от дождя земле. Она шаталась из стороны в сторону и чувствовала себя безвольной куклой, марионеткой, которой управляли мужские руки. Если бы не они, она и шагу не смогла бы ступить. Двое высоких стражников, или кем они там себя возомнили, буквально волокли Аглаю за собой. Те, что держали факелы шли чуть впереди, освещая хмурый неприветливый лес. За ними шагал «отец». Сзади пристроились те, что были с мечами.
Все еще не теряя надежды сбежать, Аглая оглядывалась по сторонам. После пыток, устроенных чокнутой стервой, тело слушалось с трудом. Аглае приходилось заставлять себя хотя бы поворачивать голову. Странно, но теперь лес выглядел совсем иначе. Исчезли жуткого вида деревья со скрюченными ветками. Сейчас они казались вполне обычными. Но от этого спокойнее не становилось.
Аглаю уверенно вели по непроходимой чащобе. Густые кроны не пропускали лунный свет. И даже свет от факелов терялся в зарослях, стоило немного отстать. В босые ступни то и дело впивались острые камни и опавшая хвоя. Аглая уже настолько свыклась с болью, что даже не обращала внимания на мимолетные вспышки. Но когда в пятку вонзился острый камень или еще бог весть что, не удержалась и вскрикнула. Ее конвоиры напряглись и остановились.
– Аглаида, милая, что случилось? – Это «отец» решил проявить заботу.
Он всматривался в ее лицо, как будто ожидал увидеть там бегущую строку. Аглая молчала. Она не будет подыгрывать этим сволочам. Все равно убьют. Участвуя в их «развлечении» она себе жизнь не сохранит. Может, немного продлит, но не сохранит. Он заметил, что она упирается пальцами в землю, стараясь облегчить жжение.
– Идиоты! Она же босиком!
Похититель, стоявший слева, неожиданно подхватил ее на руки и прижал к себе. Она не была хрупкой барышней и то, с какой легкостью он удерживал ее, говорило о недюжинной силе. Мозг работал на пределе. Даже если ей каким-то чудом удастся сбежать, такому здоровяку не составит труда ее догнать. Да и куда она побежит? Господи, что же делать?! Воображение, не смотря на усталость, нарисовало картину кровавого будущего. Пытки, изнасилование, убийство…
Лицо обдало холодным потоком воздуха. Различимая даже в темноте тень скользнула перед глазами. Громкое насмешливое карканье заставило Аглаю вздрогнуть всем телом. Она почувствовала, как в нее впились мужские пальцы, сжимая сильнее. Кто-то рядом зашептал:
– Не к добру все это. Не к добру. Мерзкое воронье. Ведьмины спутники. Не к добру… Сгинем все в этом лесу проклятущем.
Седой гневно обернулся:
– Ах, ты тварь трусливая. Как вернемся, я тебе кое-что похуже ведьмы устрою. Будешь гнить на главной площади. Всем на потеху. И в назидание, что в моей дружине трусов не держат.
Аглаю передернуло. Это все звучало так… по-настоящему. Она бросила взгляд на обвиненного в трусости мужчину. Ни шлем, ни даже темнота не помешали рассмотреть ненависть на его лице. И эта ненависть была обращена к Аглае. Он смотрел прямо на нее. Торчащие во все стороны усы и неровная борода в другой ситуации смотрелись бы комично. Но сейчас выглядели жутко и пугающе. Аглая отвернулась и уткнулась лицом в грудь того, который ее нес. Может, если она сделает вид, что спит, он потеряет бдительность, и ей удастся вывернуться из крепкой хватки?
Снова ехидно закаркала ворона, как будто насмехалась над планами Аглаи. В памяти всплыл тот каменный стол, похожий на алтарь или жертвенник… Странные символы и свечение, причиняющее боль. Крошечный ураган, заключенный в стеклянный пузырек. Электрические разряды, пробегающие по всему телу. Вороны, по-человечески осознанно, клюющие ее тело. Земля, неожиданно превратившаяся в топь. Это все совсем не походило на розыгрыш кучки реконструкторов. Какими бы богатыми они ни были, вряд ли стали бы так тратиться на спецэффекты. Или же ее просто обкололи какой-то наркотой. Аглая попробовала высвободить руки, чтобы осмотреть внутренние сгибы локтей. Сверху раздался тихий низкий голос:
– Потерпите, княжна. Осталось немного.
Крепкие руки сильнее прижали к широкой груди. Вот и усыпила бдительность. Теперь он сжимал ее еще крепче. Что же делать?
Неожиданно отряд остановился. Послышалось громкое лошадиное ржание. Ладно, это уже не смешно. В мозг начало медленно закрадываться осознание того, что она угодила вовсе не в квест для богатеньких садистов. Все гораздо-гораздо хуже.
Горящие факелы осветили привязанных к деревьям лошадей. Аглая закусила губу. Вот сейчас у нее действительно есть шанс сбежать.
Седой предводитель как раз отвязывал поводья от дерева.
– Держись, дочка, скоро будем в крепости.
Затем он кивнул тому, кто держал ее на руках и сурово проговорил:
– Она поедет с тобой. Да смотри, не отпускай. Аглаида плохо держится в седле.
Аглая напряглась. Вот он – ее шанс. Правда, куда ей бежать?.. Как куда? Вот же она глупая. Конечно же туда, откуда они пришли. Сначала нужно добраться до жертвенника, а потом… В памяти вспыхнуло воспоминание о гладких камнях, спрятавшихся под слоем снега. Точно! Ей нужно туда, к камням. Они были на дне оврага, куда она упала. Это же должно быть где-то рядом… Аглая сглотнула комок паники, подступающей к горлу. Ей необходимо туда добраться. Найти овраг и камни, во что бы то ни стало. Только так она сможет выбраться обратно. И сейчас у нее есть шанс.
Часть мозга понимала, что это невероятно глупо и бессмысленно. Ну как она сможет убежать от семи сильных мужчин? Даже будь у нее силы, сделать это было бы нелегко. А сейчас, когда она измучена и едва держится в сознании, нечего и пытаться. Но другая часть, упорная и упрямая, которая привыкла выгрызать у жизни каждый шанс на удачу, кричала, что она должна хотя бы попытаться.
– Вираг, помоги ему! – Седой кивнул одному их тех, кто по-прежнему держал в руке меч.
– Мне придется отпустить вас, княжна. Вы сможете немного постоять?
Аглая осторожно кивнула, стараясь никак не выдать свое волнение. У нее появился реальный шанс сбежать. Как только ее опустили, и ноги коснулись земли, Аглая сорвалась с места и побежала обратно в лес. Уставшее измученное тело словно получало откуда-то новые силы. Позади раздались крики и ругань, но Аглая не стала вслушиваться. Не щадя себя и не разбирая дороги она бежала вперед. Острые ветки и листья хлестали по лицу. В ступни впивались камни, кустарники царапали ноги, а легкие разрывались от нехватки кислорода. Но Аглая бежала. Бежала… Пока на нее не навалилось огромное тело. Она не удержалась на ногах и полетела вниз. Прямо в воздухе догнавший ее умудрился перевернуться и принять удар на себя. Аглая приземлилась на твердое мужское тело. От столкновения с ним дыхание сбилось. Она попыталась сделать хоть глоток воздуха и не смогла. Слезы бессилия выступили в уголках глаз. Из-за этой проворной сволочи она упустила свой шанс на побег, хоть бежать было и некуда. Но просто так сдаваться на волю судьбы… Аглая с жутким сипом вдохнула сырой воздух. Волосы упали на глаза, попали в рот, опутали лежащего под ней мужчину. От падения с него слетел шлем, но из-за темноты разглядеть лицо было невозможно. Но вот ощущала его Аглая слишком отчетливо. Горячие руки скользнули по спине, нежно гладя. Ощущение страха пронзило с новой силой. Аглая начала дергаться и вырываться, из последних сил молотя кулаками по мощной груди. Но ему эти удары не приносили никакого вреда.
– Тише-тише, княжна… Больше вас никто не обидит… Никто не посмеет.
Он заправил волосы ей за ухо, чем вызвал новую волну ужаса. Хриплым сорванным голосом, она вздохнула:
– Отпусти меня…
– Если отпущу, вы опять убежите.
Вырываться было бессмысленно. Он крепко держал ее за плечо и обнимал за талию, а она растрачивала последние крупицы сил. Затрещали ветки, свет факелов осветил густые заросли. Подоспели остальные.
– Аглаида, ты что творишь? Что случилось, дочка? Что происходит?
Старик рывком сдернул ее с мужчины и убрал с лица волосы. На его лице было написано вполне настоящее беспокойство и… почему-то страх. Запыхавшиеся стражники смотрели на нее с похожим выражением: страхом, который пытались скрыть. Взгляд помимо воли скользнул по мужчине, поднимающемуся с земли. В мутном, пробившемся сюда, сиянии луны удалось разглядеть его черты.
Он был молод и потрясающе красив. Светлые волосы растрепались, в них запутались травинки. На острых скулах проявился едва заметный румянец, наверное, от бега. Он был выше остальных почти на голову. Как она сразу не заметила? Побег был обречен с самого начала. Это она еще долго продержалась.
– Аглаида, доченька… Кто тебя напугал?
Аглая повернулась к «отцу». Господи, да она же свихнется тут. Старик настолько правдоподобно исполнял свою роль, что ей начинало казаться, будто она и в самом деле его дочь. Мозг по-прежнему отказывался верить в то, что слова чокнутой Аглаиды – правда. Ведьм и переселений в другие миры не существует. Нет. Это возможно только в книжках и фильмах. В действительности так не бывает. Она просто угодила к садистам, развлекающимся с людьми.
– Дочка… – Старик неожиданно ее обнял и погладил по голове.
Волосы спутались и упали вперед. Только сейчас Аглая заметила их цвет – пепельно-серый, с белесыми прядями. Как будто они смешались с нитями паутины. Свет факелов бросал на них жутковатые блики, и цвет отливал сиреневым и розовым. Боже… Это стало последней каплей. Аглая не выдержала и заплакала. Сначала тихо, глухо всхлипывая. Но спустя секунду из горла уже вырывались тяжелые надсадные рыдания.
– З-зачем я в-в-а-а-ам? Я ничего п-плохого не сделала-а…
Старик гладил ее по голову и спине, легонько похлопывая, как маленького ребенка.
– Тише… Тише, моя девочка… Не плачь… Больше тебя никто не обидит… Вот увидишь. Я найду того, кто это сделал… Его жестоко накажут… Я тебе обещаю…
Совершенно неожиданно пришло понимание, что ей не выбраться. Она попала в какую-то совершенно жуткую и одновременно нелепую ситуацию. Попыталась отодвинуться от старика, но он приобнял ее за плечи, не отпуская далеко от себя, и кивнул кому-то за спиной Аглаи.
– Идем, девочка моя. Идем. Скоро будем дома.
Аглая нервно засмеялась. Мужик с неровно стрижеными усами и бородой бросил на нее косой взгляд и что-то неразборчиво буркнул себе под нос.
– Я помогу. – Светловолосый великан возник за спиной Аглаи и легко подхватил ее на руки.
Больше она не вырывалась. Прижалась к теплому телу, пытаясь согреться. Промозглая сырость начала пробирать до костей. Аглае казалось, что она медленно умирает. Окоченевает, превращаясь в холодный синюшный труп. Сжав пальцы в кулаки, подышала на них. Изо рта вырвалось облачко пара.
Когда вернулись к лошадям, и Аглая вновь оказалась на земле, к ней тут же подошел седой предводитель. Теперь с нее точно глаз не спустят. Но она уже никуда и не побежит. Аглая ощутила такую нереальн�