Хозяйка постоялого двора «Рыжая лисица»
Глава 1
– Она дышит? – чей-то шёпот ворвался в моё плывущее сознание.
– Не знаю, Стэн, – второй обеспокоенный голос. – Упасть с такой высоты… Навряд ли госпожа выжила. Но ты потрогай её.
– Сам потрогай, я боюсь.
– Ну ты и трус!
Какое-то шуршание и через мгновение ко мне прикоснулись, точнее, прикоснулось… что-то острое и твёрдое. Я хотела вскрикнуть от боли, но вместо крика вырвался приглушённый сип, а следом я даже смогла слабо трепыхнуться.
– Ты чего это в госпожу палкой тычешь? Сдурел, что ля, старый ты пень?
– Живая, Сол, она живая! – последовал восторженный ответ и тут же я услышала шаркающие шаги – ко мне подошли ближе.
– Тогда тащи её из воды! Чего замер? Надобно хозяйку домой отнесть, тама Шэлька о ней позаботится.
Двигаться не могла, сопротивляться этим двоим тем более, но судя по их разговору, вредить мне не собирались. Поэтому я не стала напрягать и без того болящее тело и даже мозг. А просто-напросто вырубилась, погружаясь в благодатное беспамятство.
***
– Ира, банкам доверять никак нельзя, положишь туда деньги и всё, поминай как звали. Знаешь же, что сейчас творится с экономикой страны, все финансовые организации схлопываются, как карточные домики! – это говорила мне моя невестка, супруга старшего брата.
В чём-то она права. Но хранить деньги, доставшиеся мне от моего вдруг объявившегося отца, в комнате в общежитии – последнее дело! Как отомкнуть дверь – знают даже дети, чего уж говорить о взрослых. Нельзя так рисковать, тут Лариска зрит в корень.
– Давай, к нам приезжай. Поговорим.
– Эмм, – чуточку растерялась я, – ну, давай.
Сказано – сделано. Поглубже спрятав деньги в рюкзак, поспешила к автобусной остановке. Поеду в гости к родне. Давно Сашку не видела, свою племянницу. Вот вроде и живём в одном городе, а времени, чтобы встретиться никогда не остаётся.
Люди стояли на остановке, словно нахохлившиеся воробушки, в практически одинаковой одежде и даже цвета они были почти единого, различаясь лишь оттенками серого и чёрного. Промозглый осенний ветер гнал пожухлую траву, будто соревнуясь со мной вскорости. Чувствовалось приближение зимы. Передёрнув плечами, встала под козырёк, такая же блёклая, как и народ вокруг, и замерла, глядя влево, туда, откуда вскорости должен подойти так нужный мне автобус.
Общественный транспорт, скрипя и устало "вздыхая", хотя вроде бы внешне выглядел вполне прилично и даже ярко – сверкал улыбками звёзд на приклеенных по бокам рекламных плакатах, подкатил к остановке ровно через четверть часа томительного ожидания. Я отлепила ступни от холодной земли и поторопилась в сторону гостеприимно распахнувшихся дверей, откуда в меня даже на расстоянии повеяло теплом, с неповторимым шлейфом пота, сигарет (водитель наверняка курил какую-то термоядерную смесь) и бензина.
Протиснувшись между людьми, стараясь не задеть кого-то локтями, заняла пустое пространство и замерла. Посмотрела в окно на пасмурное небо и хмурых прохожих, спешивших куда-то по своим очень важным делам.
Рюкзак прижала плотно к груди так, чтобы ни один воришка не смог чиркнуть ножичком и достать драгоценное содержимое.
А мысленно была далеко-далеко. Мама меня воспитывала в одиночестве. Никогда не говорила, кто мой отец, лишь, что он бросил нас, когда мне было два года. И вот недавно со мной связались с какой-то конторы и объявили, что я одна из наследниц небольшого, но приятного состояния.
Оформление всех бумаг заняло некоторое время и вот сегодня после обеда нотариус вручил мне заветный пухлый конверт. Если верить обмолвкам юриста, то дом и квартира в городе ушли третьей жене отца, мне же достались деньги. Неожиданно. И очень вовремя!
– "Остановка Маяковского", – механический голос оповестил, что мне пора на выход и я, встряхнувшись, потянулась вслед за другими пассажирами.
Оказавшись на улице, вдохнула носом свежий осенний воздух. Пахло скорым дождём. Но он не страшил, поскольку я, поверив ноющим костям и интуиции, захватила зонт. Улыбнувшись своим мыслям, поскакала вперёд.
Не успела я набрать номер на домофоне, как дверь распахнулась. Лариска явно ждала моего появления с нетерпением. Я неплохо относилась к жене брата, но всегда думала, что Миша мог бы найти и кого получше. Лара была бабой вздорной, даже скандальной. Любила сплетни и поболтать о пустом. Подруг у неё в нашем городе не случилось, посему невестка отрывалась, так сказать, на мне. Я её слушала, даже не пытаясь высказаться. Меня бы просто не поняли, ведь было только одно верное мнение: Ларискино.
– Ох, как ты вовремя, дождь обещали. Погода меняется так часто! Ещё утром по телевизору говорили о солнце, а уже после обеда переобулись и вещают о дожде, – затараторила она, приобнимая меня и чмокая воздух у моей щеки. – Проходи-проходи. Давненько в гости к нам не заглядывала. Сашка каждый день о тебе спрашивает!
Мне не дали и шанса открыть рот и поздороваться. Когда Лара отвернулась, чтобы повесить мой плащ на крючок в вещевом шкафу, на меня налетел маленький ураган:
– Тётя Ира! – детский голосок звенел от радости, которой не было предела – искренней и полной обожания.
Александра была похожа на своего отца – спокойного Михаила. Он был таким большим и бородатым, точно плюшевый медведь. Странно, что жена у него была полной его противоположностью, но, как говорится, "любовь зла…".
– Привет, детка! – подхватив малышку на руки, воскликнула я, так же как и она, радуясь встрече. – Прости, я так задумалась, что забыла купить тебе что-нибудь вкусненького!
– Ну и отлично, что забыла! Не то располнеет, – тут же вклинилась вечно сидящая на диетах сноха. – Пойдём на кухню, я пирожков напекла, – противореча своим же установкам, пригласила она.
Печь Лариса умела. Пироги, пирожки, булочки, всякие торты выходили у неё просто обалденно вкусно. Этого не отнять. Может сие обстоятельство и стало решающим для Мишки? Не знаю, никогда с ним не обсуждала его выбор. И не осуждала, принимая и уважая выбор близкого человека. – Сашка, подожди у себя в комнате, наиграешься ещё с тёткой, она никуда от тебя не денется! Мне нужно с ней кое-что обговорить, дела взрослые, важные, не для твоих маленьких ушек!
Поболтав о том и о сём, точнее, послушав сплетни двора через призму видения самой Лары, она перешла к важному:
– Ира, дорогая, нам нужна твоя помощь!
– Помощь? – не поняла я, и даже кончик носа почесала.
– У Мишки бизнес не идёт, вчера пришли и сказали, что заберут нашу квартиру, она же в залоге! – и тут впервые я увидела в глазах женщины слёзы. – Помоги расплатиться с долгами. Мы всё вернём, обещаю!
Что-то внутри меня оборвалось. Я кинула взгляд в сторону выхода, где виднелась часть комнаты Сашки, девочка беззаботно играла в куклы, разливая им чай в маленькие пластмассовые чашечки.
Было ли мне на тот момент жаль этих денег? Честно, очень. Но я племяшку я любила больше и никак не могла позволить ей оказаться на улице!
В итоге пухлый приятно шуршащий плотный конверт плавно перекочевал в руках невестки.
– Спасибо, Иришка, – прошептала Лара, обхватывая в порыве благодарности мою холодную ладонь. – Мы всё вернём, Мишка говорит, что дела пойдут в гору, как только он сможет расплатиться с основными долгами…
Брат действительно поправил свои дела и сохранил квартиру, вот только вернуть мне долг он так и не смог. Ни через пару месяцев, ни через полгода.
– Мы же родные люди! Должны поддерживать друг друга! Помогать! В конце концов, прощать! – как-то высказалась сноха, загородив грудью красного от стыда Михаила, когда я в очередной раз спросила о своих деньгах.
Ругаться не стала, главное, что у Сашки была крыша над головой и еда на столе.
И больше я не касалась этой темы и продолжила своё существование в комнатушке о шести квадратных метрах. А потом заболела…
***
– Госпожа? – тихий женский голос и мягкое прикосновение к моему плечу выдернули меня из забытья, возвращая моё сознание к реальности. – Дорогая моя девочка, живого места на теле не осталось! – продолжила негромко причитать незнакомка.
С трудом, даже с усилием, я открыла глаза и через некоторое время смогла сфокусироваться на тонущих во тьме деревянных балках потолка. Это точно не моя комната и не палата в больнице.
– Где я? – просипела непослушными губами. Вырвался какой-то невнятный шёпот, – пить…
– Госпожа! – напротив меня возникло старческое встревоженное женское лицо. – Очнулась, родненькая! Сейчас водицы подам. Ох и напугали вы нас!
Её полный нежности и заботы голос, то отдалялся, то приближался. А после к моим жаждущим губам прижался прохладный край чаши.
– Пейте, да, вот так. Не спешите, госпожа Эйла, не то подавитесь!
А я не могла насытиться, настолько вкусной была вода! Холодная, бодрящая, она живительным эликсиром пролилась в желудок и стало чуточку легче.
– Вот и славно, моя милая. Вот и хорошо! Вы будете жить, я уж постараюсь, чтобы все ваши раны затянулись, и следа не осталось!
Женщина говорила что-то ещё, я же обессиленно откинулась на тощую подушку и смежила веки. И в этот раз мне не снились родственники-предатели. И, как это ни странно, несмотря на ломоту во всём теле, впервые за долгое время меня не терзала жесточайшая мигрень, связанная с болезнью, которую не могли вылечить, которая медленно, но верно вела меня к одному-единственному концу… Ещё несколько часов, а может быть, минут? назад я думала, что тот приступ был последним, но нет, я где-то здесь и я дышу. Я живу!
Дорогие друзья! Приглашаю вас в свою новую историю. Очень надеюсь, что это будет просто бытовое фэнтези, приправленное толикой приключений и окутанное шлейфом романтики))) Проды пока без графика.
Всегда ваша,
Айлин.
Глава 2
– Как госпожа? – тихий голос прозвучал откуда-то слева на некотором от меня расстоянии.
– Спит, чего шумишь? – проворчал уже знакомый мне женский голос.
– Я-то шумлю? – возмущённо пропыхтели в ответ, – я переживаю! А ты шикаешь на меня, старуха!
– Сам старый пень! – беззлобно огрызнулась моя временная сиделка, а я медленно открыла глаза, мысленно радуясь, что это удалось без особых усилий. Так же не спеша повернула голову в сторону говоривших. Мужчина и женщина обоим далеко за шестьдесят, наверное, даже все семьдесят. Лица испещрены морщинами и глубокими складками – печать непростой жизни. Но вот спины у них прямые, плечи расправлены, люди не горбились под тяжестью лет, фигуры жилистые, видны крепкие руки, в общем, и он, и она выглядели бодрячком! Удивительно!
– Ужо три дня лежит, народ волнуется, а ты молчишь, ничего не говоришь, – наседал на женщину пришедший за новостями мужичок.
– Дышит, а это главное. Я её отпаиваю своими настойками, и они взаправду помогают – сердце стало ровнее биться, хозяйка больше не стонет от боли, спит спокойно. Синяки по телу мазью мажу, посветлели чуть. Передай остальным, на поправку идёт. Дай Всевышний вскорости выздоровеет.
– Радостно слышать такое, – вздохнул старичок и выглянул из-за плеча моей сиделки. И наткнулся на мой непонимающий взгляд.
– О! – я чуть не оглохла.
– Ты чего орёшь?! – бабуся замахнулась, чтобы треснуть собеседника по спине, но проследила за его глазами и тоже увидела очнувшуюся меня.
– Госпожа моя! – позабыв о госте, кинулась ко мне, – как вы? Пить хотите, али поесть принести?
– Да, – прошептала, чувствуя, что сил стало больше, но в горле сухо, как в пустыне. – Если можно, просто пить, а потом, – прислушалась к себе, – и поесть.
Кроме нормального зрения, ко мне вернулось и обоняние и пахло от меня не розами, уж точно.
– Сейчас-сейчас я быстренько на кухню и назад к вам. Коли есть захотели, то уж точно на поправку дело идёт! Заживём! – и поспешила к двери, потянув следом за собой счастливо улыбавшегося старичка.
Пока отсутствовала сердобольная бабушка, нашла в себе силы и приподнялась на локтях. Что-то было не так и это связано не с запахами, а с мироощущением, точнее, с телоощущением. Кто-то туго перетянул рёбра, оттого дышалось с некоторым трудом. Но смутило вовсе не это…
– О боже! – прошептала, оглядывая тощую фигурку под тонким шерстяным пледом. В заплатах.
Это же сколько я пролежала в беспамятстве, что настолько отощала? Где мои законные восемьдесят килограмм?!
– Одни кости! – неверяще, прошептала я, с трудом приняв сидячее положение, откинула покрывало и уставилась на своё исхудавшее в край тело.
И тут же схватилась за лицо, мяла, тянула. Кожа упругая, без морщинок, если верить ощущениям. Огляделась в поисках зеркала, не нашла.
Пришлось щупать: нос вроде мой, и губы похожи на прежние, а вот шрама над виском нет. Потрогала шею и всё, что ниже. Грудь небольшая, упругая, талия тонкая, ни грамма жира и противного нависающего "кармашка" снизу…
Та-а-ак. Нужно успокоиться, вдох-выдох. Навести панику – всегда успею. Для начала следует разобраться в ситуации.
Огляделась.
Скудно обставленная комната: узкая кровать, на которой я сидела, подле комода с какими-то глиняными чашками, у единственного в помещении окна с плотно задёрнутыми шторами, квадратный стол, подле него два стула с резными спинками, несколько пустых полок, приколоченных к обшитым деревом стенам, на полу плетёный коврик. И вот вроде, и всё.
Скрипнула дверь, выдёргивая меня из странно-задумчивого состояния.
– Вот, госпожа, милая моя, – в комнату вошла всё та же женщина. В руках она несла увесистый поднос, с дымящейся глиняной чащей на нём, кружкой и кувшином. – Похлёбка мясная, с овощами, ломоть хлеба, и вода с вином.
– Эм-м, – пробормотала я, следя, как аппетитно пахнущий обед или ужин? плавно приземлился на стол. – Кто вы? – решила пойти ва-банк, действительно, рано или поздно придётся с ней заговорить и притворяться, что я её знаю – последнее, обречённое на провал, дело.
Руки старушки дрогнули, посуда звякнула, и женщина, чуть помедлив, обернулась. Глаза круглые, шокированные. Натруженные, заскорузлые пальцы схватились за край старого, но чистого фартука и смяли его.
– О Всевышний! Вы не помните меня? – и слёзы в глазах.
– Я ударилась затылком, – выдохнула, не зная, как быть. Всегда терялась при виде чужих слёз, – в голове туман, никого и ничего не помню. Что это за место? Как я тут очутилась? И вообще, кто я сама такая?
Бабулька подтянула к себе стул и обессиленно на него рухнула. По морщинистой щеке побежала крупная прозрачная слеза.
– И как же нам теперь быть? – всхлипнула она.
– Не плачьте, – мне было искренне жаль несчастную женщину, я свесила ноги с кровати и хотела было встать, чтобы подойти к ней, но не успела ничего из этого сделать.
– Вам пока нельзя ходить! Сил мало, оступитесь, упадёте! Меня Шелька зовут, я ваша помощница, пособляю по хозяйству! – тараторила она, помогая мне вернуться в лежачее положение.
– Шелька, по нужде сходить всё равно придётся! – воскликнула я и дёрнула плечом, чтобы вырываться из её цепких рук. Вышло слабое трепыхание и заболели рёбра.
– Охохонюшки! Сейчас-сейчас, – шмыгая носом, моя сиделка резво наклонилась и вынула из-под кровати… утку. То есть подобие мочеприёмника, допотопный, но вполне определённой формой, которая не оставляла сомнений в назначении сего предмета.
– Ну уж нет! – фыркнула и строго нахмурилась, – веди в уборную!
И меня повели, поддерживая с одной стороны. Пришлось выйти из комнаты, шаркая ногами в кожаных башмаках, и преодолеть некоторое расстояние – туалет находился в другом конце коридора. Что же, я уже потихоньку догадывалась, что не всё так просто и это место далеко не привычная городская квартира со всеми удобствами. И выносной большой горшок, стоявший за ширмочкой, являлся прямым доказательством, что занесло меня неизвестно куда. Страх подступил к горлу, но радовало одно очень важное обстоятельство – я жива, у меня не ломит виски и не идёт носом кровь. А с остальным можно разобраться.
Сделав свои дела, также с помощью Шельки, её присутствие смущало, но без умелых действий женщины я бы провозилась неизвестно сколько времени, подошла к тазу и мне полили на руки из рядом стоящего кувшина. Умылась: плеснула в лицо и на шею, стало полегче. И вгляделась в мутное отражение.
И пусть изображение плыло, было не чётким, но это точно моё лицо. Молодое, симпатичное, курносое, овальное. Шок. Непонимание. Всё это посетило меня с удвоенной силой, но я смогла сдержать возглас и, взяв в руки чистую тряпицу, заменявшее здесь привычное полотенце, насухо вытерлась.
– Как меня зовут, Шелька? – оказавшись снова в своей комнате, спросила я вдруг ставшей молчаливой, женщину.
– Госпожа, ваше имя Эйлианна Бейл. Вы хозяйка этого дома и земель вокруг него, – через минуту, ответила она и снова всхлипнула.
Я же, чувствуя, что этот небольшой променад до отхожего места оказался не самой хорошей идеей – болели-гудели ноги и ушибленные рёбра, устало присела на краешек кровати и выдала:
– А теперь по порядку. Мне нужна твоя помощь, чтобы всё вспомнить. Без тебя я не справлюсь, у меня никого нет. Такое ощущение, что я осталась одна в целом мире, – говорила искренне, поскольку так оно на самом деле и было. Слёзы невольно застили взор. Стало так жаль саму себя, аж выть захотелось. И это моё состояние Шелька очень чутко уловила, потому что перестала шмыгать носом и взялась утешать меня, поглаживая меня по узким плечам, начала рассказ.
Глава 3
– Вы внебрачная дочь графа Лемана, этот дом, территория вокруг и лес – всё это ваше. Он подарил всё это вам. У графа двое законных сыновей, все они наследники большого состояния, но вы единственная, пусть и незаконнорождённая, дочь. Граф любил вашу мать, помершую во время родов, но и взять вас в свой дом никак не мог. И вы со своей няней были отправлены сюда. Ваш отец, заботился о вас, пока не помер, даже посылал учителей, дабы дать вам хоть какое-то образование…
Шелька говорила, глядя в одну точку, словно пересказывая чьи-то слова, хотя, возможно, так оно и было.
– Полли – ваша кормилица и няня, умерла несколько дней назад.
Женщина замолчала, как-то устало вздохнула и перевела взор своих блёкло-зелёных глаз на меня. Я же прилегла, дабы дать отдых измождённому телу.
– Я перешла границу не так давно, и живу здесь всего ничего, но Полли для меня стала самой лучшей подругой. Светлый человек, прекрасный душой и помыслами. Мне её будет не хватать.
Я молчала, не зная, что сказать. Для меня та женщина, о которой с такой теплотой в голосе отзывалась Шелька, была чужой, но чтобы уж совсем не показаться равнодушной, нахмурилась, стараясь не переигрывать и изобразить хотя бы чуточку печальное выражение на лице.
– Вы сильно горевали, – продолжая сверлить меня взором своих больших глаз, продолжила говорить бабулька, – совсем расклеились. Но на зачем-то пошли в его логово…
Какое такое "логово"? Фраза царапнула слух, но вмешиваться в монолог разговорившейся помощницы не спешила.
– Вы упали со скалы, когда шли через ущелье, мужики не поняли, как сие произошло, опомнились, но было уже поздно. С обрыва сорвались, прямо в подземную реку. Я всё ещё сильно удивлена, что вы вообще выжили.
А как я удивилась сему обстоятельству! Если верить интонациям Шельки, я должна была переломать все кости так, что не собрать!
В глубине души ко мне уже пришло понимание, что всё же та девушка умерла. Эйлианна Бейл погибла и в её теле очутилась я, Ирина Полёва. В своём мире или времени я тоже скончалась. В гордом одиночестве в палате. Никому не нужная. И вдруг так жалко себя стало, хоть волком вой!
Слёзы прочертили горячую дорожку…
Шершавые ладони прикоснулись к щекам, отирая солёную влагу.
– Поплачьте авось полегчает, да и вспомните чего важного, – приговаривала Шелька, мягко поглаживая мои волосы и плечи.
Может, я бы и успокоилась вскорости, но проявленное искреннее сочувствие и тепло от совершенно постороннего человека, прорвало плотину – я заревела безобразно, вздрагивая и сотрясаясь всем телом. Всё накопившееся вырвалось наружу. Не люблю проявлять столь сильные чувства, даже будучи наедине с самой собой, но вот сейчас взвыла раненым зверем, честно, оно само как-то так вышло… Никогда в жизни не позволяла себе подобного.
Успокоилась не скоро, продолжать разговор в таком эмоциональном раздрае не было ни сил, ни желания, поэтому отпустила Шельку и обессиленно прикрыла опухшие веки. Засыпая подумала, что каким-то немыслимым образом оказалась тут. Задалась правильными вопросами: что это за место, возможно, какая-то параллельная реальность? Или просто земное прошлое? Судя по масляной лампадке, стоявшей на столе, электричество пока не придумали. Или же блага цивилизации сюда так и не добрались. Ну, ничего, будет время и я непременно выясню, где нахожусь.
Утром меня разбудила скрипнувшая дверь – сон стал чутким, а слух острым. Давно я так прекрасно не слышала! Тут же распахнула опухшие веки – неприятные последствия вчерашнего водоразлива, и посмотрела на деловитую Шельку. Женщина прошла к окну и распахнула плотные занавески. Солнце ворвалось в комнату, заставляя меня зажмуриться от неожиданности.
– Утро добренькое! – поприветствовала меня она, – сейчас Сол завтрак принесёт, уж больно он хочет вас видеть и лично убедиться, что вы идёте на поправку.
– Доброе, – вяло улыбнулась я, хотела было извиниться за вчерашнюю сцену, но смолчала – меня зовут госпожой и хозяйкой, значит, по статусу я выше, и мои порывы просто не поймут. С другой стороны, всегда нужно оставаться человеком, какое бы положение ни занимала, посему сказала так: – Шель, спасибо вам за доброту… за сердечность проявленную, за заботу искреннюю.
И реакция на мои слова, сказанные в порыве благодарности, последовала незамедлительно! Помощница быстро ко мне подошла, присела на краешек кровати и шепнула:
– Не стоит, я вас, как внучку свою полюбила. Вы и ваш дом стали мне родными, – она потянулась к моей руке и мягко сжала.
В дверь негромко постучали, даже как-то неуверенно, отвлекая нас от разговора.
– Войдите! – ответила моя "сиделка" и створка тут же распахнулась. В проёме показался седой высокий мужчина. Худощавый, с прямой спиной, множеством морщин на лице, шее и открытой части рук. Глаза пронзительно-голубые. Увидев меня, лежащую на кровати, сочувственно поджал губы и перешагнул через порог. Пришедший держал перед собой увесистый поднос, на котором стояли какие-то миски и кувшин со стаканом.
– Хозяйка! – осторожно заговорил мужичок, – как же я рад, что вы и правда на поправку идёте! Я ведь сам вас из воды вытащил, потом домой отнёс. Зазря вы с нами к Джеку пошли, сами бы с ним переговорили, просил же вас, не ходить, но вы же упрямая, ничем вас не переубедить было!
Сол оказался ещё тем ворчуном, но очень подвижным: пока говорил, успел пройти в комнату, расставить на столе завтрак, и даже поправил занавески, чтобы покрасивее было, складка к складке.
– Шелька говорит, вы память повредили, так и неудивительно, свалиться с такой-то высоты! А ещё она ревела вчера, глупая баба! Человек, главное, жив остался, а она нас чуть не утопила на кухне своими слезами, – Сол подошёл к моей кровати поближе, словно хотел убедиться, что я всё же дышу, даже голову наклонил чуть вперёд, будто бы прислушиваясь. – Проверяющий прибудет токмо через несколько месяцев, успеем мы спрятаться, нечего раньше времени переживать было и дёргать вечно занятого Джека.
Всё интереснее и интереснее, кто такой Джек, что за проверяющий и зачем им или нам прятаться от него?
– Я сегодня булок испёк ароматных, только для вас. Муки мало осталось, надо в город ехать. Скоро сезон, постояльцы понаедут, чем кормить их будем? – продолжал он вываливать на меня тонны информации. – Зима закончилась, весна пришла, скоро можно будет проехать, снова народа тьма набежит, не протолкнуться станет! Вертеться-крутиться придётся, а я один, помощник нужен, сведущий в готовке.
Я тихо вздохнула. День ещё даже толком не начался, а уже какие-то проблемы назрели и решать их не кому-то, а мне.
Глава 4
Сол ушёл, так и не дождавшись от меня хоть какого-нибудь внятного ответа на озвученные проблемы. Я просто промолчала. Мне нужно время, чтобы вообще осмыслить своё пребывание в чужом теле и, по всей видимости, мире.
С помощью Шельки встала и направилась на выход, опираясь на сердобольную женщину. Променад до уборной, затем назад в комнату. По пути мне никто так и не встретился. Странно, я думала в этом доме гораздо больше людей, если судить по обмолвкам новых знакомых.
Помощница помогла натянуть серого цвета платье, и хотела было остаться, чтобы покормить меня с ложечки, но я категорично отказалась и попросила меня не беспокоить. Шелька недовольно поджала губы, но противиться моим словам не стала, кивнула и вышла, тихо притворив за собой дверь.
Держась за край стола, медленно села на стул и выдохнула. Вот тело молодое, но чувствую себя самой настоящей старухой, которая ещё немного и развалится.
Подтянув к себе глубокую тарелку с кашей на вид овсяной, опустила в густую массу деревянную красиво вырезанную ложку. Зачерпнула и отправила в рот. Солоноватая с отчётливыми нотками сливочного масла и кусочками какого-то разваренного мяса. Очень вкусно! Мне показалось, что я никогда не ела ничего вкуснее! Следом в дело пошла большая округлая булочка, с ароматом мёда, сладковатая, воздушная, и неважно, что серого цвета. Эта сдоба была просто обалденной!
И всё это великолепие я запила горячим травяным взваром: терпкость и "холодок" мяты смешался с кислинкой и сладостью сушёных ягод малины и согревающим нектаром пролился внутрь.
Зажмурившись, наслаждалась каждым глоточком невероятного напитка. После сытного завтрака жизнь уже не казалась такой хмурой, беспросветной. Появилась энергия, кровь словно стала горячее.
Итак, теперь я молодая женщина с интересным, даже красивым именем – Эйлианна Бейл. Незаконнорождённая дочь какого-то графа, это, естественно, гораздо лучше, чем если бы я угодила в тело бесправной холопки или замученной тяжёлым трудом простолюдинки.
У меня есть дом и даже кое-какая землица во владении. А это уже немало! Мне посчастливилось переродиться в человеке с внешностью очень схожей с моей предыдущей и в относительно здоровом теле, но, думаю, раны заживут, и эта проблема исчезнет сама собой. Меня окружают какие-то люди, вроде как готовые прийти на помощь и не бросить в беде. Если всё в действительности так, то это очень неплохо! Но верить без оглядки, кому бы то ни было, не собираюсь. Время покажет, а действия докажут. Если честно, то я бы и одна неплохо себя чувствовала.
Отставив в сторону опустевшую глиняную кружку, посмотрела в окно. Взгляд упёрся в шершавую кору мощного дерева: именно оно отбрасывало тень на эту часть дома, а в частности, на мою комнату, поэтому так сложно было по первости понять, какое время суток. Кряхтя и морщась, встала, обогнула стол и выглянула в окно, в котором не было стёкол, только ставни, сейчас широко распахнутые. Пришлось наклониться вбок, чтобы разглядеть то, что скрывалось за мощным стволом древнего дуба.
Моё сердце замерло на мгновение, зависнув где-то в центре грудной клетки, словно в невесомости, а потом забилось сильнее.
Вдали виднелся густой лес, он был везде, куда бы я ни бросила взор, а за ним… горная гряда с белоснежными пиками, многие из которых скрывались в пелене перистых облаков. Время остановило свой бег… У меня свело бок от неудобного положения тела в пространстве, в ладонь впилась мелкая заноза, но всё это казалось мелочью перед величием природы – я затаила дыхание, боясь моргнуть, а вдруг вся эта красота возьмёт и исчезнет?
Местами у лесной кромки виднелись подтаявшие, ноздреватые, но всё ещё крупные сугробы. Пели птицы, радостно приветствуя весну и солнце, что настойчиво согревало землю и вскорости должно было растопить "дары" зимы.
– Госпожа! – дверь скрипнула, и я вернулась в реальность. – Да что же это такое! Из окна так недолго и выпасть!
– Я скорее ваших криков напугаюсь и свалюсь, – негромко проворчала под нос, но втянула корпус назад в комнату. Потирая сведённый судорогой бок, повернулась к Шельке и вяло улыбнулась: – не переживай, мне просто было любопытно, что там скрывается за деревом.
– Дык сказали бы! Проводила бы вас вниз, у нас такое крыльцо большое, скамейки стоят, красиво вокруг и удобно посидеть, отдохнуть.
– Это всё прекрасно, – кивнула я, благодаря женщину за вовремя подставленное плечо, – но давай теперь я буду задавать вопросы, а ты дашь мне как можно более чёткие ответы, – обращаться на "ты" к женщине по сути намного лет меня старше, оказалось непросто, но я выше по положению, статус обязывает. Правила на то и существуют, чтобы им следовать, и никуда не деться от новых реалий. Придётся просто привыкнуть.
Устроившись на кровати, откинула саднящую спину на большую взбитую подушку, дождалась, когда Шелька усядется на стул напротив, и начала своеобразный допрос:
– Итак, кто такой Джек? И почему я, словно с ума сошла, отправилась к нему на ночь глядя?
– И я вам также говорила, но вы упрямая, если что втемяшите себе в голову, так всё, ни за что на свете не отступите! Возможно, вы соскучились по Джеку, ведь он давно к вам не захаживал, считай целую зиму. Вот вы и отправились к нему под благовидным предлогом: договориться о временном убежище для нас, тех, кого по его же просьбе и приютили. Джек – главарь банды разбойников, что промышляет на основном тракте и на дорогах по ту сторону гор. Сильно не наглеют, обдирают только богатеньких, потом продают через свои какие-то пути, помогают тем, кто голодает.
Час от часу не легче! Какие-то шуры-муры с местным «Робином Гудом». Пфе!
– Своим промыслом занялся аккурат два года назад, когда случился первый сурьёзный неурожай в обоих королевствах. Но вам тут повезло больше – король не самодур и хоть как-то, но заботится о своих подданных, например, выделяет из казны средства на покупку зерна. Не то, что в соседней стране, там совсем плохо. А прошлой осенью, когда старики и дети его родного поселения пухли от голода, взял, да и перевёз нас всех сюда. Уже тогда вы были знакомы с ним и, – женщина помялась, но всё же сказала: – любили Джека больше жизни.
Ага-ага, притащил кучу нелегалов и загрузил ими же влюблённую в него девчонку. А что, удобно. Как ни крути, со всех сторон он хороший, герой.
Но моя собеседница явно что-то недоговаривает, нужно надавить на неё и выяснить всё до конца.
– Как только дорога полностью оттает, сюда приедет проверяющий. Он появляется здесь раз в пять лет. И если найдёт нас, вас упекут в темницу.
"Что-о?" – мысленно взвыла я, сумев удержать восклицание и не выпустить его наружу. Но бурлящие во мне эмоции не позволили затмить голос разума:
– Погоди-ка, – помассировав вдруг заломившие виски, я замерла на минуту, обдумывая услышанное, – почему меня могут посадить? Какая причина?
– Налоги. На вашей земле числятся люди, за каждого из них вы платите в казну круглую сумму. Таких людей, прикреплённых к вашей земле и имеющих подтверждающие бумаги, всего ничего: два конюха, два повара, три помощницы на кухне, три горничных, две подавальщицы, один принеси-подай сколоти-почини. Итого тринадцать душ. За нового работника раз в год надо платить один серебряный, считай полноценные две коровы отдать. Это очень большие деньги.
– А по факту? То есть, сколько здесь живёт на самом деле? – чувствуя, что ответ мне не понравится, осторожно уточнила я.
– С прошлой осени нас стало тридцать человек, – выпалила Шелька, а моя челюсть против воли поползла вниз.
– Как вы, то есть мы, пережили зиму?
– Дык, госпожа, ради того, чтобы Джек смотрел на вас одобрительно, вы готовы были работать не покладая рук.
Охохонюшки! То-то тело такое измождённое!
– Пойдём! – свесив ноги с кровати, решительно заявила я, – вопросы мои ещё не закончились, но мне хочется подышать свежим воздухом и поглядеть на свои владения!
Шелька понятливо кивнула и помогла мне натянуть на ноги какие-то знавшие лучшие времена, благо хоть кожаные, сапожки. Если у бывшей Эйлианны в женихах ходил лихой разбойник, неужто не мог обеспечить её приличной обувью? Моему возмущению не было предела! Такого ухажёра в шею гнать надо было!
Глава 5
Лестница скрипела. Бедная стонала на каждом нашем шагу, пусть пока негромко, но неприятно. Мы ступали с Шелькой вниз по ступенькам, делая короткие передышки. А я, сосредоточившись на спуске, не обращала более ни на что внимания. В голове был ворох мыслей, но боль в членах и рёбрах не давала сосредоточиться хотя бы на одной из них.
Держась одной рукой о стену, обитую тонкими деревянными дощечками, потемневшими от времени, местами отвалившимися или расколовшимися, мы медленно двигались, переступая со ступеньки на ступеньку. Наконец-то преодолев последнюю из них, облегчённо-протяжно выдохнула и смогла осмотреться: не только стена у лестницы, но и всё вокруг было обшито деревянными тонкими дощечками. Пол же покрывали толстые доски, начисто выметенные. Вообще, мне нравилась чистота тут царящая, люди стремились к порядку. Это радовало.
Лестница, по которой мы буквально черепашьими шагами сползли, оказалась боковой и ютилась в тёмном углу большого обеденного зала. Народа здесь было немного.
Итак, кроме законных тринадцати душ, за которые платится налог, на теперь уже моей шее висят ещё семнадцать. В данном помещении я насчитала всего десять человек. И они точно не являлись постояльцами, поскольку никто из них не ел. Все чем-то занимались: трое мальчишек подросткового возраста натирали столы до блеска, словно хотели превратить их в гладкие зеркала, две девчушки помладше разделились: одна мыла полы, другая тёрла стены до той высоты, до которой ей позволял стул. Между ними ходила какая-то женщина и раздавала короткие указания. У стены напротив нас с Шелькой стояла скамейка, на ней устроилось четверо стариков, они о чём-то негромко переговаривались, а одна из них так и вовсе эмоционально жестикулировала, явно несогласная с собеседниками.
– Мхм-мхм! – вперёд вышла моя помощница, я же устало привалилась к крепким перилам и замерла в ожидании. На нас тут же уставились все присутствующие.
– Хозяйка очнулась!
– Госпожа пришла в себя!
– Ледюшка живая!
Разные возгласы посыпались на меня со всех сторон! И все они были весьма искренни, полны радости и обожания. Значит, Эйлианну любили и точно переживали за её благополучие. Быть злодейкой как-то не особо хотелось.
Только одна из присутствующих отреагировала странно: та самая высокая девица, что следила за работой детей, ей было около тридцати лет, статная такая, с косой цвета спелой пшеницы, толщиной с мою руку, ой, ну теперь, наверное, с ногу. В общем, красотка! Я рядом с ней моль бледная, полуобморочная, не иначе. Лишь эта женщина едва заметно недовольно поморщилась и поджала губы, превратив их в тонкую линию.
Меня же мучил вопрос: а где же обретаются оставшиеся двадцать?
– Мы так рады, что вы идёте на поправку! – та самая бабушка, что эмоционально жестикулировала, шустро подскочила со скамьи и быстро подошла ко мне, – милочка, вы заставили нас крепко поволноваться! Кабы вы померши, нас бы того, выкинули, как никому не нужное старое барахло прямиком в яму долговую.
Я удивлённо посмотрела на подвижную бабусю и не сдержала улыбки: забавная и говорит то, что на самом деле думает. Кожа светлая, с чётко выделяющимися старческими пигментными пятнами, которые, впрочем, нисколько её не безобразили. Морщин много, но они были неглубокими и не портили приятное лицо.
– Цыц, Варька, чего брешешь? – шикнула на неё Шэлька и подхватила меня под локоток, намекая, что отдых закончен, пора идти дальше.
Я же продолжала смотреть на этих людей, подмечая некоторые очень важные детали в их внешности: старая, грубая обувь, поношенная одежда, натруженные руки и обветренная кожа, даже у детей мозолистые от тяжелого труда ладони. Все очень худые, но не до болезненности. Видать, бывшая Эйла обеспечивала их всем необходимым. А это стоит большого уважения.
– Ваша верхняя одёжа, – мне протянули потрёпанный длинный вязаный кардиган с капюшоном. Я медленно с помощью Шель накинула его на плечи и вышла в услужливо распахнутую дверь.
– Почему вы перешли сюда через горное ущелье? – оказавшись на широкой крытой веранде, продолжила допрос. – Не побоялись опасностей, диких зверей, камнепадов. А ещё я чувствую, что этот самый Джек совсем не хотел с вами возиться… Говори всю правду. Ничего не скрывай, всё равно узнаю. Я сейчас не помню этого благородного главаря разбойников, так же, как и не испытываю к нему никаких чувств. Он для меня чужой, как и все вы, к сожалению, – я решила быть предельно честной с собеседницей и, судя по её вспыхнувшим глазам, она оценила, даже как-то иначе зауважала меня. – Через призму отсутствия каких-либо привязанностей, в частности, к Джеку, вся ситуация видится мне в таком свете: вас просто кинули на волю судьбы, сбросили на плечи незнакомой девчонке, как ненужную обузу. При этом никакой посильной помощи в дальнейшем обустройстве не оказали.
Женщина тяжело опустилась рядом со мной на узкую скамью и посмотрела вдаль, на великолепные горы и дремучий лес, раскинувшийся в нескольких километрах и манивший к себе своей небывалой девственной красотой.
– Не хотел, староста пригрозил, что тогда расскажет гвардейцам, где его найти. Джеку пришлось…
– Ну вот, теперь более-менее похоже на правду, – хмыкнула я, глядя на чёткий профиль женщины.
– Он выделил одного провожатого, и проводник, кстати, теперь живёт здесь же, Джек велел ему не возвращаться до весны.
– Как странно звучит, – сердце сжалось в предчувствии неважных вестей.
– Потому что, – Шелька совсем понизила тональность, практически до шёпота, – Джек боялся, что Харви заразит его и всех членов банды, потому что в нашу деревеньку пришёл мор, – прошептала Шелька, понуро опустив плечи, – и это было главной причиной, по которой мы побежали. Не все дошли… Те, кто заболел, остались в домах, в деревне, мы их бросили там умирать…
Шок, непонимание, страх – все эти чувства накинулись на меня, как оголодавшая стая волков.
– Та-а-ак, – вот это новости, то есть Эйлианна не побоялась принять потенциально заразных людей к себе под крышу. – А я об этом знала?
– Нет… – прошептала женщина, пряча взор. – Джек сказал молчать, иначе вы откажете нам в доме. Нам нужно было тёплое место, жить в горах в холодных пещерах с детьми, сами понимаете… – глухо признавалась она, пока я тихо офигевала.
Если по-простому, этот самый Джек, зная всю ситуацию, подверг девушку смертельной опасности, а сам слился. Пережидал результатов в своих пещерах. А бедная Эйлианна крутилась-вертелась, аки пчёлка, не ведая, что может умереть от страшной болезни.
– А земли, – медленно проговорила я, стараясь сформулировать пришедшую мысль верно, – кому я завещала эти земли в случае своей безвременной кончины? Ведь не могла же я оставить такой важный вопрос без внимания!
Шелька молчала. А я начинала закипать.
– Так он же даже не муж мне! – хотела вскочить, но рёбра буквально взвыли, не давая мне дёрнуться в отчаянном порыве.
– Джек обещал жениться на вас этой весной.
У-у-у, какой тут оказывается тугой клубок интриг! Хотя, казалось бы, простой люд, обыкновенные нравы!
А вообще, ситуация странная, пусть и отдалённо, но похожая на ту, что случилась со мной в прошлой жизни: я отдала деньги под честное слово, без расписки или иных документов людям, которых считала самыми близкими на свете. И они предали меня.
И в этом мире, похожая на меня девушка, вручила всё своё состояние мужику под влиянием чувств, слепо доверяя некоему лихому "благородному" разбойнику (насколько благородному нужно ещё разобраться). При этом Джек приходился ей ровно никем. Попросту полюбовник, просто какой-то чужой человек!
На деле же выходит, что он хотел списать Эйлу со счетов. Навсегда.
Возможно, то её падение с уступа было далеко неслучайностью.
Глава 6
– Вы стали какой-то другой, – также негромко заметила Шелька, прерывая мои размышления о странностях существования и превратностях судьбы.
– Когда у человека напрочь исчезают воспоминания, думаю, быть иной – закономерно.
– Ох и мудрёные же слова вы говорите, – покачала головой помощница.
– Ты мне лучше скажи, кто и чем занимается у меня во владениях. Где остальные?
Женщина кивнула, переключаясь со своих мыслей на более насущные:
– Там в едальне пятеро детей, есть ещё пять, помладше, они с матерями ушли на реку, там стирка у них сегодня. Пятеро стариков, я и Сол – одни из них, все в доме; Донела-краса, вы её в зале видели, ничем обычно не занимается, только командовать любит, она сестра Джека, не родная, но всё ж, вы её очень уважаете, то есть уважали и даже вроде как, побаивались. Сол главный повар, ему помогают женщины, второго повара вредный старикан всё никак не может выбрать. Харви и ещё восемь мужчин ушли в лес на охоту, кабы не они, голодно было бы зимой. Лес ваш, охотиться можно сколько угодно. Наши добытчики шкурки ещё выделывают и на торжище собирают. Вот тракт оттает, поедут в Дальний и там на рынке выгодно распродадут.
– Звучит неплохо, – покивала я, запоминая столь важную для себя информацию. Мне тут жить, деньги нужны, а следовательно, необходимо знать уже имеющиеся варианты их заработка. И продумать иные пути обогащения. Собиралась ли я избавляться от скинутых мне "щедрым" жестом постояльцев? Нет, они останутся жить здесь, нужно лишь собрать необходимую сумму и заплатить налог за всех. А это, если верить Шельке и Солу, просто космическая сумма.
– Мне нужно в лес, – пробормотала под нос, оглядывая виднеющееся богатство вдали. – И в горы сходить бы.
– А что вы там забыли? – всплеснула руками Шель, округлившимися глазами глядя на такую странную по её мнению меня.
Ну, не скажешь же ей, что я по образованию геолог, но всю жизнь проработала учителем географии в простой школе. И что, возможно, настала пора осуществить все свои скрытые таланты и найти клад? Мигом озолочусь и по щелчку пальцев решу все свои проблемы. А-ха-ха! Еле сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос – настолько эти мысли показались мне сумасбродными и далёкими от реального положения вещей.
– Когда у вас обед? – перепрыгнула я на другую тему.
– Какой обед? Мы кушаем два раза в день: ранним утром и поздним вечером, аккурат, когда солнце коснётся горизонта, к этому времени охотники вертаются, сразу же за стол все и садятся.
Вот оно значит как.
Вся территория трактира была огорожена достаточно высоким, даже на вид добротным, каменным забором, высотой около двух метров, в широко распахнутых въездных воротах виднелась наезженная разветвляющаяся на три стороны света дорога, одна её часть вела прямиком к лесу, вторая сворачивала круто в сторону, как и третья в противоположную, оба "рукава" исчезали из поля моего зрения – мешала ограда, не позволяя рассмотреть дальнейшие их направления.
– Помоги пройтись, хочу поглядеть, что там за забором, – велела я женщине, при этом мой тон не допускал пререканий. Мне нужно двигаться, пусть медленно, но тем не менее. Всегда считала, если ноги не отказали, то всё остальное – ерунда. Движение – жизнь, даже если только вчера тебе сделали полосную операцию, ты не должен лежать умирающим лебедем, а стремиться быстрее подняться и ходить. И пусть это всего лишь три метра в одну сторону и столько же обратно.
Женщина тихо вздохнула, но помогла мне встать и также предложила своё узкое плечо в качестве опоры. Но я всё же старалась не сильно опираться на помощницу, чай та не молоденькая девочка. Так и пошаркали к воротам. С каждым шагом я ощущала всё больше желания жить. Мне хотелось чего-то большего, нежели в прошлой жизни, когда я носилась от работы до дома, упустив моменты, что надо бы остановиться и задуматься, а, собственно, куда я бегу? Как оказалось, в никуда, везде опоздала, личного счастья не нашла, карьеру не сделала. Как-то глупо всё, и болезнь эта под конец, за что? Не заслужила же, чужого не брала, не обманывала, старалась быть честной со всеми вокруг, но вот сама с собой… Эх! Я даже невольно дёрнула плечом, дабы отогнать тоскливые мысли и пустые сожаления.
Через некоторое время мы вышли за периметр двора и я принялась с любопытством осматриваться: действительно, одна дорога вела точнёхонько в лес, а две другие в противоположные друг другу стороны: налево колея "бежала" стрелой, а потом где-то там вдали вроде как сворачивала налево; третья широкая натоптанная тропа, вела к сверкающей на ласковом весеннем солнышке реке. Узкой, но достаточно бурной.
– Звонкая, – поделилась информацией Шелька, смотря в ту же сторону, что и я.
Молча кивнула, благодаря за новое знание и продолжила с интересом следить за приближающимся женским квартетом, в окружении шустрых малышей возрастами от пяти до семи лет.
– С краю Росса и рядом с ней две её дочери, дальше Нани с сыном, после Пенни со своей ненаглядной дочерью, а затем Галена с малышом Шоном. Дома на уборке осталась Лика. Все они занимаются разными хозяйственными делами, в том числе помогают Солу на кухне. Всеми ими руководит Донела, как я вам уже говорила, сестра Джека.
– Ага-ага. А я то, что делала в своём доме? – задала закономерный вопрос.
– Ну, – Шелька замялась, – тоже со всеми ними работали…
– Пахала, так и говори, – фыркнула я, – ясно. Ну ничего, разберёмся, – прищурив глаза от яркого солнца, твёрдо сказала я и широко улыбнулась подходящим к нам женщинам, дабы хоть немного их приободрить.
Боже, какие они замученные! А эта Донела или как её там, цветёт и пахнет, явно тяжелее ложки в руках давно ничего не держала. Но я ещё погляжу на весь этот цирк со стороны, не будем делать скоропалительных выводов, а потом, как разберусь со всем тут творящимся, так и начну наводить порядок.
– Где можно найти ближайшего поверенного? – продолжая добродушно улыбаться, спросила я.
– Дык в городке, что в дне пути отсюда, – пожала плечами Шелька, а потом вдруг встрепенулась: – Неужто хотите?..
– Конечно, хочу! Ещё как желаю!..
– Хозяйка! Как вы? – почти хором воскликнули женщины, всем им от силы было лет двадцать пять – двадцать восемь, но из-за сильно обветренной кожи они казались гораздо старше, кабы не детки, я бы так и решила. И ещё выражения их лаз – так смотрят многое повидавшие в своей жизни люди.
– Вашими молитвами, мои дорогие, – вздохнула я, чувствуя, как от девушек исходит настоящее, искреннее тепло, на миг ощутила некое единство с ними, но то точно были не мои чувства, а прежней хозяйки тела. Значит, она очень хорошо относилась к этим людям. – Правда, я ничего не помню, но это ведь не так уж и важно, главное, жива осталась!
После моих слов на симпатичных, пусть и в край усталых лицах, отразилось глубокое переживание.
– Шелька не пускала нас к вам, сама за вами ухаживала! – выпалила, кажется, Росса, тяжело опуская на землю огромный даже на вид увесистый деревянный в глубоких щербинах таз, заполненный под завязку мокрыми вещами. Также поступили и все остальные.
– Ничего-ничего, у Шель наверняка были свои причины так сделать, – проницательно заметила Нани, сверкнув красивущими зелёными глазами.
– Ну, не будем у порога обсуждать подобные вещи, – проворчала моя "сиделка", – пойдёмте в дом, нужно готовить его к сезону, скоро начнут пребывать первые путешественники.
Я же, слушая их короткий диалог, делала неутешительные для себя выводы. Местные, оказывается, думали так же, как и я. А ещё с затаённой жалостью глядела на их мокрые подолы серых шерстяных нарядов, смотрела на красные от ледяной воды руки и думала, что жить вот так дальше никому не позволю!
Глава 7
Подниматься наверх в свои покои не стала. В сопровождении Шельки пошла вокруг постоялого двора о двух этажах. Здание было построено из светло-серого камня, и выглядело весьма крепким даже на вид. Почивший отец Эйлы явно позаботился, чтобы единственной дочери тут было комфортно, вот только он не предусмотрел возможных ухажёров, пришедших на порог дома девушки. Джек вскружил молоденькой хозяйке земель голову, бедняжка, настолько влюбилась в какого-то мужика, наверняка романтизировав его образ, в её глазах лесной разбойник выглядел благородным спасителем обездоленных. И пыталась ему соответствовать, в первую очередь жертвуя собой. Маленькая глупышка.
Я тихо вздохнула, думая, сколько таких девчонок погубило безрассудство, дух авантюризма и гормоны.
Задний двор представлял собой облагороженную территорию, поделённую на секции: левую сторону занимала очень вместительная конюшня с покатой крышей, подле неё суетились прежде виденные мной двое мальчишек-подростков, затем невысокий около метра штакетник. За ограждением в ряд росло несколько деревьев, однозначно яблонь, а после шла ничем не засаженная тёмная земля.
– Тут мы овощи выращиваем и всякую зеленушку, – словно прочитав мои мысли, прокомментировала до этого молчавшая Шель, – думаем, на днях взрыхлить землю, она уже достаточно оттаяла. А вон там колодец, воду питьевую для постояльцев и жителей подворья берём именно оттуда.
– Хорошо, – кивнула я, поскольку таскать вёдра от реки до дома – никакой спины не хватит. Даже молодой и относительно здоровой.
– Вы не переживайте, всё сделаем в лучшем виде, с землёй работать привыкли.
– А скажи будь добра, – уточнила я, – весь ли лес принадлежит мне?
– Насколько я помню, да, весь ваш, – нахмурив кустистые седые брови, медленно кивнула помощница.
– Я после посмотрю по бумагам, там наверняка карта владений должна быть, – задумчиво пробормотала я. – Пойдём домой, покажешь, где я хранила свои бумаги. Надо разобраться в деталях.
Войдя в основной зал таверны, подметила отсутствие детей и стариков – все куда-то таинственно исчезли. Но звуки, доносившиеся откуда-то из глубины дома недвусмысленно намекали, где их всех можно найти.
И снова бесконечный подъём по лестнице, затем Шель провела меня в мою же комнату и кивнула на кровать:
– Присядьте, счас достану вас сундук, – оставив меня, прошла в дальний тёмный угол за дверью, ловко встала на четвереньки, а затем, под моим удивлённым взором, простучала дощечки, одна из них как-то иначе скрипнула. Вот её Шелька и подковырнула. В полу оказался тайник.
– Вы только мне доверили секрет, сразу же после смерти своей нянюшки, – очень тихо, буквально одними губами, сказала моя сиделка и отложила в сторону вторую досточку.
Не прошло и минуты, как передо мной поставили небольшой деревянный сундучок, обитый железными полосами, увесистый ключ женщина выудила из складок своего серого старого платья и протянула мне.
– Я пойду, погляжу, готова ли ваша похлёбка и мигом вернусь.
И вышла вон. Я же осталась одна. Это же надо, насколько Эйлианна доверяла Шельке!
Повертев в руках ключ, пожала плечами и вставила его в замочную скважину навесного замка. Провернула. С тихим щелчком механизм отворился. Откинув крышку ларя, заглянула внутрь.
– О-о как интересно! – разглядывая тринадцать свитков, замерла, боясь самого страшного в этой ситуации – вдруг я могу только говорить на их языке, а чтение и письмо мне недоступны? Решительно выдохнув, развернула один из них (свитков) и облегчённо прикрыла глаза. Буквы складывались в слоги, а после в слова и фразы. Кто-то или что-то наделили меня необходимыми умениями. Ещё бы память реципиентки оставили! Цены бы им не было!
Изучив первый документ, взялась за второй, а затем и за оставшиеся.
Тринадцать. С размашистой подписью "граф Леман". И налоги оплачены на пять лет вперёд на каждого. Ох какая приятная новость, просто великолепная!
В семь из них кто-то аккуратно вписал имена.
– Лика, Галена – подавальщицы, Пенни – горничная, Сол – повар, Стэн – садовник-разнорабочий, Грув, Олав – конюхи, – прочитала я вслух. – Хмм. Значит, этих людей Эйлианна наняла в качестве помощников, когда прибыла сюда, возможно, остальных работников отыскать просто не успела. Заявился Джек и поставил её перед фактом – принять немалое количество людей на содержание. Но отчего-то Эйла не спешила легализировать пришедших, хотя бы часть из них. Молодец, девочка! Просто умничка.
Зловеще изогнув губы, предвкушающе зажмурилась: ох, какие интересные перспективы передо мной открываются. И в этом списке точно не будет Донеллы и её прихвостней, которые точно есть в этой толпе. А вот куда спрятать на время остальных, я уже приблизительно знаю. Поэтому мне срочно нужно посетить, во-первых, нотариуса, а, во-вторых, лес. Не пойду я на поклон к этому Джеку, все проблемы отныне стану решать сама.
Также изучила карту земель, которыми щедрой рукой одарил свою дочь умерший граф. Что же, я весьма и весьма состоятельная молодая леди, вот только большая часть – неплодородная каменистая почва, непригодная для возделывания, исключение составляли лес и речка, протекающая поблизости от поместья. Ну и удобное расположение дома на развилке дорог: тут путники могли передохнуть и продолжить путешествие дальше.
– Шелька, – не успела женщина войти в мою комнату, шикнула я, деловито сворачивая карту, – дверь плотно прикрой. Разговор у нас с тобой будет. Серьёзный. Надобно обсудить мою поездку в городок Дальний. Подготовить всё к путешествию, и отправиться в путь так, чтобы ни единая душа не знала, что хозяйки нет дома. И для реализации сей авантюры нам нужны союзники, те, кому безоговорочно можно доверять!
Глава 8
Вот уж не думала, что Шелька в качестве доверенного лица приведёт ко мне… Харви. Да-да, именно того самого человека, которого Джек отправил помочь жителям деревни перейти через ущелье.
Но, подумав немного, пришла к выводам, что это вполне закономерно: ведь его предали, бросили на произвол судьбы.
– Садись, Харви, – кивнула ему, внимательно разглядывая суровое бородатое лицо, – в ногах правды нет.
Мужчина был около метра восьмидесяти, может, чуть выше, и обладал чрезвычайно колоритной внешностью начиная от широких плеч, заканчивая пронзительными, весьма умными чёрными глазами. Глубокий, но не безобразный шрам, прочертил дорожку над правой бровью и вниз, и терялся в длинных и на удивление чистых волосах.
– Прошу прощения, хозяйка, – пробасил он, сжимая в крупных ладонях широкополую фетровую шляпу, – с дороги, несёт от меня. Никак не можно приблизиться к вам.
– Я не жеманная барышня, уж как-нибудь выдержу запахи пота. Давай не будем пререкаться. Сказала, присядь, будь так добр, выполни просьбу, – говорила я спокойно, не поднимая голоса, при этом сделав ударение на важных словах, мне почему-то казалось, что этот мужчина не так прост, каким хочет выглядеть.
Харви молча едва заметно кивнул и прошёл вперёд. Сел. И посмотрел вроде как на меня, но складывалось впечатление, что глядит он будто сквозь. Хмм.
– Я ушибла голову и потеряла память. Ты уже знаешь об этом, поэтому не буду повторяться, скажу лишь, что не помню вообще ничего и никого. Вы все для меня совершенно чужие люди и мне придётся всё начинать сначала. Итак, какое положение в банде Джека ты занимал?
Прозвучавший вопрос явно застал охотника врасплох, потому что Харви вскинулся и на этот раз вперил свои тёмные очи прямо в мои.
– Правой рукой, – прогудел он.
– Заместителем, значит, – покивала я, довольная, что мои догадки оказались верны, – и Джеку явно не нравилось твоя растущая популярность ср�