Катастрофа на драконьем факультете

Глава 1

Я замерла возле двери в ужасе. Натворили мы дел беспробудным враньем! Когда-то мне пришлось добраться в столицу из далекого села, как раз после выяснения, что я вовсе не дочь своего отца – самого доброго и замечательного человека на белом свете, но определенно не дракона. И что мама моя – самая прекрасная на свете мама – много чем в жизни похвастаться может, но точно не супружеской верностью. Оттого-то и уродилась ее младшая дочь с примесью драконьей крови. В академию меня не приняли, и тогда Кларисса Реокка, дочь богатого купца, предложила совершить подлог документов: я учусь под ее именем, пока она прожигает жизнь в развлечениях и балах. Моя драконья сущность обозначилась очень не вовремя: судьба опомнилась, развернулась и ударила по одной из обманщиц – и даже не особенно промахнулась. В наличии здоровой иронии судьбе не откажешь.

И что же, теперь мать Клариссы тоже в измене со змием-искусителем обвинят? И как ей бедной оправдаться – моя мама, например, оправдаться никак не смогла. Накладочка вышла, которую никто не предусмотрел. Ректор в принятии решения первым делом счел нужным оповестить семью. И теперь выходит, что настоящую Клариссу Реокку объявляют драконом. Не вставлять же ей сейчас, что речь идет о совсем другой девушке. Я летела из апартаментов, не разбирая дороги. И куда мне теперь? Мои скудные пожитки остались там, куда пока я не имею возможности вернуться.

Потому под вечер явилась в академию. В конце концов, только здесь Кларисса и сможет меня найти. Сейчас ей не до моих забот, это понятно, но без истощенной горстки медяшек у меня вообще никаких путей нет – ей придется их вернуть, чтобы я навсегда исчезла из ее жизни. Но ни самой Клариссы, ни даже записки от нее не приходило. Надеюсь, папенька в ярости ее не убил…

Вот я и втекла в следующую учебную неделю – последнюю в семестре. И учителя снова делали вид, что на занятиях я не присутствую, им самим было не вполне ясно, как себя вести: по-прежнему или все-таки дать остальным студентам немного уверенности в своих силах перед экзаменами.

Опять вызвали к ректору – я шла туда со сдавленным сердцем и готовая к чему угодно. Но он пообщался со мной на бегу – как раз в прыжке от стола с документами к шкафу с документами.

– Твои золотые, Реокка. Проиграл – отдаю. – Он всунул мне в руки небольшой мешочек, показавшийся очень тяжелым. Я с изумлением припоминала, как он шутил о пятидесяти монетах, если доживу до конца семестра… Но ведь то было несерьезно? А пока я пыталась себя представить настолько богатой, чтобы иметь целых пятьдесят монет! Ректор на мое замешательство внимания не обращал и просто продолжал говорить: – Со мной такое случается – скажу на эмоциях, потом разгребаю. Кстати, а как ты утихомирила Сата после вашей первой ссоры? Сказала ему, что сама дракон? Я ж такого не предвидел, потому и сделал ставку!

– Служила ему, – ответила искренне. – Думала, что закрою вопрос честной работой.

– Ты еще и работать умеешь?! – восхитился господин Дикран. – И куда мне тебя пристраивать? На драконьем факультете студенты умеют все!.. – сказал на высокой ноте и тихо, задумчиво закончил: – Кроме как работать. Они этому много позже учатся – и то, если хватит глупости принять должность наподобие моей.

Я с улыбкой пожала плечами, готовая болтать с ним хоть сутки напролет. Но, подгоняемая заклинанием «всё-всё, мне некогда», поспешила освободить кабинет. Даже жалко великолепного эйра – он ведь вообще света белого не видит. Лентяем его уж точно язык не повернется назвать.

К госпоже Найо заглянула за моральной поддержкой. В последнее время я попала в мысленную пустоту, и очень хотелось просто посидеть в компании приятного мне человека.

Но насупленная комендантша тут же придвинула к себе знакомую коробку с пирожными от внучки. Я усмехнулась:

– Даже не угостите?

– Угощаю только тех, кто сам себя не может угостить! – пробурчала ведьма. – Я б еще в этой жизни драконов потчевала, ей-бесы.

Я все-таки присела на край стула, стоявшего возле стены. И после хмурой паузы осторожно спросила:

– Вы злитесь на меня, госпожа Найо?

– Злюсь! – ну вот она хоть говорила все, что на языке вертится. – Я тебя, дуреху, увидела и что-то близкое разглядела. Избалованная девка, думаю, но вдруг и в ней душа водится? И ведь нашла какие-то подтверждения – ты и с прачками, и с кухарками, и с ведьмами вела себя вежливо, как вообще не от мира сего. Я ж предупреждала тебя быть осторожной с оборотнями – а ты сама из… этих!

– Так ведь я не знала! – мне очень не хотелось оставлять именно с ней недосказанность. – Подозревала, но не была уверена наверняка! И опасалась изменений… вот тех самых изменений, которые сейчас и происходят.

Вроде бы взгляд ее немного потеплел, но из голоса раздражение не пропало:

– А, так ты за долгом явилась?! До конца семестра протянула, и я теперь, выходит, должна? Ведь я осознанно тогда на спор пошла – решила, что если девчонка чего-то стоит, то пусть из-за нашей сделки не сдается. Помогу, думаю, хотя бы по причине жадности через себя переступить. А если ты ничего не сто́ишь, так я бы на пятьдесят монет озолотилась. Откуда ж мне было знать, что тебя отсюда не вышвырнут, даже если ты вообще учиться не будешь?!

Я понурила голову. Оказывается, госпожа Найо была еще лучше, чем я о ней думала. Но она сейчас ошибалась в главном – просто последние новости от семьи Клариссы все еще не дошли. Вот после основной-то скандал и начнется: и вышвырнут, и пинка выписать не забудут, еще и семью Реокки каким-нибудь штрафом обложат. А сейчас пока так, мелкие жизненные затруднения.

– Не за деньгами я пришла, госпожа Найо. И так неожиданно богатство получила. – Стукнула по поясу, к которому привязала мешочек, полученный от ректора. – А вы мне не должны. Я, может, как раз только из-за вас так долго и продержалась, потому резонно считать те деньги платой за услугу ведьмы… Да и не поможет мне ваш долг, уж с чем-чем, а с подсчетами у меня прекрасно – в любом случае не хватает огромной суммы для нового семестра.

– Не хватает? – она свела брови, хотя за секунду до того заметно обрадовалась моему отказу – явно и не собиралась по примеру ректора просто всучить мне монеты и не дать возможности отказаться. Но я не ругала себя за решение. Кто-то здесь должен остаться на моей стороне, когда вскроется главный гнойник моей лжи. И, кажется, одного потенциального друга я сохранить сумела, поскольку комендантша мгновенно смилостивилась: – Ладно, тогда жри пирожные! – Она двинула коробку вперед. – Жри и не ной. Я тебя кредитовать все равно не смогу, у меня таких средств тоже отродясь не водилось.

В главном я не ошиблась – мне после этого визита в тесный кабинетик действительно полегчало, и голову немного отпустило. Теперь я была богата. Так богата, как никогда все мое село вместе взятое не бывало. Но все еще отчаянно не хотела рвать последнюю нить с учебой, а уж тем более сбегать, оставив Клариссу разгребать этот хаос в одиночестве. Потому и убеждала себя, что для нахождения здесь у меня остались причины.

Если Сат сам не звал меня, я шла к нему после занятий – еще несколько дней оговоренной отработки, и я не собиралась отлынивать. Под настороженный взгляд его соседа наполняла графин с водой, а потом сидела в ожидании новых ничтожных приказов. Вот только Сат меня к книгам теперь не подпускал – он даже к столу подсесть не позволял.

– Кларисса, тебе нужно готовиться к экзаменам? – эйр поинтересовался нейтрально, отвлекшись от записей. – Можешь принести сюда пособия и готовиться здесь.

Я только вздохнула. Теории подразумевалось очень немного – и я ее освоила в своих усердных попытках догнать остальных сокурсниц. А практика… на практике мне равных нет. Если только профессора вообще захотят смотреть на мою практику, ведь в их глазах я вольная или невольная обманщица, которая сразу имела преимущества в сравнении с другими учениками.

– Обойдусь.

Про его пособия я и не заикалась – знала, что откажет. И Сат очень зол на меня за ложь – все злы, но Сат побольше прочих. А у него еще и бесконечное нежелание делиться своим.

– Знаешь, – я начала рассуждать вслух задумчиво, надеясь, что каким-то образом хотя бы издали подведу к теме, что мне можно сидеть и поближе к столу, – эта драконья жадность выглядит такой преувеличенной! Даже интересно, что ты при том чувствуешь, неужели вообще обуздать не можешь?

– Мог бы – ты бы сейчас здесь не сидела, – ответил он, не отвлекаясь от конспекта лекции.

Я снова тяжко вздохнула.

– Отчего ж тогда я подобного не испытываю? Вот ни капли. Увижу, что человеку кусок хлеба нужен – дам. Пойму, что его спасет монетка – брошу. То ли я не дракон, то ли… – Я вдруг ожила, сообразив: – Поняла! Дело вовсе не в природе, а в воспитании! Ведь меня не воспитывали как дракона, так откуда мне было знать, что надо из-за каждой щедрости за сердце хвататься?

Сат скосил на меня веселый взгляд:

– Ты несешь какой-то абсурд, Кларисса. Снова.

Но я уже так погрузилась в свои выводы, что не могла уняться – даже на ноги подскочила:

– Разве? Ты же умный, во всем пытаешься разобраться! Так вот тебе пища для размышлений – что в человеке идет от крови, а что от воспитания и окружения? Во мне нет недостатков драконов, потому что меня не растили как дракона!

– Это не недостаток, а достоинство.

Но я его не слышала:

– Мамка моя очень домовитая, все наперед в быту просчитывает – с ее характером в торговки бы идти! И все равно увидь она, что кого-то из соседей беда прижала, так не поскупилась бы – выругала за нерациональность, лицо бы грозное сквасила, но помогла! И это всех касается – лисы пакостны, поскольку с колыбели их учат пакостить. Волки служат, ведь им сразу пример смысла существования показывают. А драконы… Да, древние драконы были именно таковыми, чтобы богатства не выпускать, так ведь и эволюция не стоит на месте. Но нет ничего проще, чем воспроизводить традицию!

Сат развернулся ко мне полностью и долго смотрел в ожидании, пока я переведу дух. Ответил же предельно спокойно:

– Я бы всерьез подумал над этим, если бы внутри эту самую традицию не ощущал. Она не надуманна, если интересно. И очень странно, что в тебе этого же нет – комка огня, который готов взорваться независимо от воли. Возможно, появится позже, ведь ты от чистой крови очень далека.

На это у меня аргументов не было. И пришлось вновь усесться на скучный стул. Но теперь Сат уже не отрывал от меня взгляда:

– Кларисса, для тебя есть задание, пока ты еще официально служишь. Сегодня ты спишь здесь.

– Что, прости? – прозвучало оскорбительно, но именно оскорбление и содержалось в моем выдохе.

– Что, прости? – вторил мне почти тем же тоном его сосед.

Ему Сат ответил безразлично:

– А ты, кстати, спишь сегодня в каком-нибудь другом месте.

К ужасу моему, дракон медленно кивнул и поднялся со своей кровати, отбросив учебник – видимо, пошел присматривать себе место для ночевки. Ему, судя по виду, вообще было не очень понятно происходящее, но так обращаться с драконицей – это уже серьезный перебор. Но и спорить с эйром он был не приучен… Так что это – кровь или воспитание?

Однако у меня настрой был другим. Я тоже поднялась и заговорила как можно неэмоциональнее:

– Знаешь, Сат, я далеко не все готова терпеть. Кроме того, только и жду той секунды, когда меня выкинут из академии, потому поздно уже чего-то бояться. И о таком поведении я все-таки напоследок сообщу ректору – пусть твой дядя знает о племяннике все!

– А чего он обо мне не знает? – весело удивился Сат.

Действительно, откуда мне быть в курсе? У них, может, вообще вся семейка развратная, а я случайно возвела ректора на постамент моих личных героев? Но реакция других добавляла мне решительности:

– Сейчас ты поставлен в известность, что я тоже драконьей крови! Даже ты не можешь относиться ко мне как к девке для утех!

– Девке для утех? – он легко рассмеялся. – Хотя эту мысль в голове оставь – она нам обоим пригодится, когда дойдем до утех. Но сейчас я не об этом. – Сат вскинул руку, предотвращая очередной гневный всплеск. – Ты будешь ночевать здесь, чтобы не ночевать где-то на улице. И – представляю твое разочарование – в одиночестве и именно спать. А я пока проверю, переместится ли магическая волна вместе с тобой. В этом деле надо уже определиться – ты создавала фон или все-таки что-то другое. Помнишь, как ты издевательски наблюдала за моими поисками? Хотя уже тогда догадывалась, что я именно тебя и ищу.

– Ой, – я виновато потупилась. – И я наблюдала… не совсем издевательски. В общем, отличное задание, господин Дикран, выполню в наилучшем виде.

– Хоть что-то прошло почти без ссоры, – констатировал он. – Тогда можешь идти. Увидимся ближе к ночи. И не надейся – все свои книги уберу под ключ. А то вижу, как твои глаза загорелись.

– Прекрати читать мои мысли, Сат! Тем более, я вообще про это не подумала!

Повезло, что Мия со мной до сих пор не разговаривала. А то я вновь была бы вынуждена выслушать лекцию о нравственности, когда уже затемно взяла несколько личных вещей и отправилась прочь из нашей комнаты.

Спала я в ту ночь как младенец – усталость и нервы сказывались. Перед Сатом испытывала запоздалую вину и сожаление о том, что всякий раз о нем думаю хуже, чем есть на самом деле, и все равно отчего-то мстительно подбирала его одеяло под себя. Пользуюсь ведь! Пользуюсь его вещью! Интересно, как драконья жадность перенесет такой удар? Или тоже воспримет как инвестицию в свое же имущество? Лучше бы он в меня учебниками инвестировал, право слово.

Глава 2

Проснувшись, сразу почувствовала чужой взгляд. Приоткрыла глаз, рассмотрела Сата, глядящего на меня, закрыла глаз и обняла одеяло крепче. Поскольку он молчал, решила немного подначить:

– Похоже, твое чувство собственности распространяется не на все вещи, Сат.

– Похоже, ты просто дразнишь меня, Кларисса.

– Чем? – я немного удивилась.

Но потом все-таки посмотрела на него и начала подниматься, а то, может, и правда сейчас активирую звериную ревность – бедное одеяло может и пострадать.

– Чем же? – повторила я невинно, поскольку Сат не намеревался отвечать, а наблюдал за мной не моргая.

Он наконец-то соизволил отреагировать:

– В купеческих семьях юные девы спокойно щеголяют перед посторонними в ночных сорочках? Какие интересные порядки.

Я тут же уставилась на свои ноги, которые едва успела спустить с кровати. Прикрытые, кстати говоря, плотной тканью! Да когда уже это кончится? В смысле, когда недостаток воспитания перестанет лезть из меня при каждом разговоре? Мне ведь действительно подобное в голову не пришло, хотя нескромной меня не назовешь. Просто банальная логика никак не укладывалась в разуме – эта ночная рубаха намного, намного приличнее любого платья Клариссы! Не открывается ни одного сантиметра голой кожи, какого не открывала бы самая обычная школьная форма. Если бы я собиралась фанатично блюсти чью-то нравственность, то выряжала бы только в такие гигантские тканевые мешки, под которыми даже невозможно очертания фигуры угадать! Так в чем неприличие? В голой пятке, торчащей из-под подола? Но я уже успела узнать, что великосветские манеры с логикой не имеют ничего общего. Потому придумала другую реакцию:

– Как ты посмел войти сюда во время моего сна? Я ведь не успела переодеться и привести себя в порядок! Маменька была бы в ужасе!

Сат усмехнулся, но все-таки поднялся на ноги.

– Ты права, это было бестактно с моей стороны. Я вернусь через некоторое время.

Уйдет, потом вернется, лишь после я смогу задать вопросы, а мне все эти манеры самой кажутся надуманными, потому любопытство перевесило фальшивое воспитание:

– Подожди, Сат! Фон вместе со мной переместился? Твое задание я выполнила идеально – спала как сурок. Можно сказать, это было простейшее из твоих заданий.

Он повернулся вполоборота и задумчиво уставился на книжную полку.

– Думаю, все-таки придется дергать ректора. Мне не хватает то ли знаний, то ли чутья.

– В смысле? – я действительно не поняла.

Сат кивнул какой-то своей мысли и все-таки ответил:

– Фон переместился. Твоя кровь сильна, но это уже и не требовало доказательств, а сила не открыта и не отрегулирована. Потому да, когда ты спишь – излучаешь эти волновые импульсы. В этом я уже и не сомневался.

– Тогда почему ты хмуришься? Ну, кроме той причины, что я не сообщила тебе сразу, как сама о своей крови догадалась.

– Потому что с тобой переместилась только часть фона. Предсказуемая и довольно стабильная часть. Но какая-то сила осталась там же – и ее источник я так и не обнаружил. Похоже, ты не единственная нарушительница правил академии, кто-то с твоего факультета все-таки хранит запрещенный артефакт. И преотлично его прячет, если не перемещает постоянно.

– О, понятно… Это не я! – сразу же поспешила оправдаться. – К вопросу о нарушителях, Сат, почему господин ректор все еще не вышвырнул меня с учебы? Я так мимоходом и экзамены за первый семестр сдам, и второй семестр между делом закончу.

Он слабо улыбнулся и скосил на меня взгляд:

– Потому что дядя не сомневается в отсутствии злого умысла. Дело в том, что на первое письмо из академии твой отец ответил так… как бы помягче выразиться? Он в своем психозе даже забылся, что адресует записку эйру! Ему бы за такое поведение пятьдесят ударов плетьми выписать, но зато появилась полная уверенность, что никто в семье о твоей драконьей крови не подозревал. Уж слишком неприлично господин Реокка отреагировал. То есть твоя семья не пыталась обмануть или сэкономить на нарушении правил. Теперь ректор ждет твоего отца лично для обсуждения дальнейших планов.

Я открыла рот, но вовремя остановила звук. Родители Клариссы уже несколько дней в столице! Почему же они до сих пор не пришли в академию? Обман ведь открылся! Хотя в этом случае они могли забрать Клариссу, увезти домой, а сообщать о том мне – много чести. Или… или Кларисса так и не рассказала отцу о подмене? Тот до сих пор считает, что драконью кровь обнаружили у его родной дочери? Но это было бы немыслимо! И в таком случае Тристан Реокка уже несколько дней подряд убивает свою жену…

Первым делом следует передать записку Клариссе, если она еще в апартаментах. Мне нужна хоть какая-то информация о том, что происходит. Отсутствие ответа тоже будет ответом, но на пятьдесят золотых я преспокойно могу и личными вещами обзавестись, и домой вернуться, или устроиться пока в гостиницу, чтобы придумать свое будущее без всех этих обманов и драконов. Правда, и без учебы, что будет печально… Да, отправить записку! Я вскочила. Нет, сначала переодеться! Я для приличия стыдливо прикрылась руками, хотя стыдиться было нечего.

Сат понял мой жест и шагнул к двери.

– Собирайся, Кларисса, потом вместе пойдем к ректору.

Это еще зачем? У меня в пункте дел такого не значится!

– Я к ректору без вызова не хожу, а вызывают меня туда по дисциплине достаточно регулярно, так что мы с твоим дядей не успеваем друг по другу соскучиться, – ответила решительно.

– Ходишь, – протянул он с улыбкой и явным намеком на свое главенство.

Уже в который раз я вздохнула и сказала больше самой себе:

– Ничего, ничего, еще несколько дней до конца службы. А потом я не буду обязана исполнять твои приказы.

– Но до тех пор не имеешь права даже переспрашивать, – закончил Сат и вышел за дверь.

Я бы лучше на завтрак сходила, честное слово. Но пришлось спешить по коридорам и лестницам к ректорату. И интересоваться, скрывая волнение:

– А почему мы к нему идем, Сат?

– Потому что мне тоже интересно его решение. В крайнем случае повторю свое предложение – заплатить за твою учебу. Что ты выберешь: уйти отсюда или принять мою помощь?

– Уйти, – выбрала я без малейших раздумий. – Ты ж в лучшем случае за такую услугу еще пятьдесят лет службы потребуешь, а я уже утомилась.

– Ничего не потребую, говорил ведь. Теперь я не буду просить, Кларисса, буду брать.

– Это в каком смысле?

– По меньшей мере оставлю за собой право наказывать тебя за вранье. Меня от предыдущего все еще коробит – ты словно ездила на мне, а я позволял. Обмани меня еще раз – и я больше не буду сдерживать характер. Моя собственность может обладать своим нравом, это терпимо, но совершенно точно никакая из моих вещей не будет мною манипулировать!

Снова бедняга перешел на свой драконий язык – наверное, и сам не замечает, как это со стороны слышится. Зато и моя фраза прозвучала еще увереннее:

– Теперь я хорошо подумала над твоим вопросом – уйду из академии и не оглянусь. Раз мы во всем разобрались, то зачем нам к ректору?

Сат почему-то рассмеялся. И, когда я остановилась, схватил меня за руку и потащил за собой вперед.

– Не все так просто, Кларисса. Хочешь не хочешь, но ты дракон. Вряд ли в нашем цивилизованном государстве за последние десятилетия бывал хоть один такой случай, чтобы дракона не научили управлять своей силой. Так что какое-то решение в любом случае будет – такое, где ты не останешься угрозой для населения. И, надеюсь, дядя выберет мой вариант.

К сожалению, я не могла не признать его правоту. Но сама себе придумала выход получше – для того и хранила бережно полученные пятьдесят золотых. Если Реокки уехали из столицы, не желая ни с кем объясняться, а значит, и посвящать руководство академии в обман, то самое правильное – оставить меня на моем факультете, как раз вот и плата имеется. В этом случае за мной можно просто приглядывать или назначить какие-то дополнительные классы. Что я буду делать еще через семестр – потом и подумаю. В самом крайнем случае взыщу долг с коменданта Найо. Или, в самом-самом крайнем случае, тихонечко расскажу ректору о том, что произошло на самом деле. Попытаюсь так сформулировать, якобы лишь я в обмане участвовала и совсем немножко Кларисса – больно мне не хотелось подкидывать семье Реокк новых забот, мне ли не знать, что они такая же пострадавшая сторона, как и обманутая академия? Пусть эйр или испепелит меня на месте, или уже простит для того, чтобы вместе найти решение. И в этом решении Сат со своей оплатой никак не будет участвовать! Ни в одной из возможных идей.

Вышло ни то, ни это, а нечто абсолютно немыслимое. Увидев перед дверью могучего мужчину, я вырвала руку и отступила в страхе назад.

– А вот и ты, моя возлюбленная дочь! – зло гаркнул на меня Тристан Реокка. – Как же я соскучился, любимица моя! Ты хорошо готовишься к экзаменам и не опозоришь наше имя? Отсутствие титулов не означает отсутствие гордости за своих детей!

– Вы… вы… – я блеяла нечленораздельно. – Что?.. Папа?

– Иди скорее, обними отца!

Он схватил меня огромными ручищами и оттащил в сторону. Не представляю, как это выглядело со стороны, но надеюсь, просто воссоединением родни после долгой разлуки. Сат тактично отошел подальше.

– Что происходит? – я чуть высвободилась и задрала голову вверх к широченному подбородку.

– Что происходит? – он теперь тоже зашептал, но очень грозно. – Ты у меня спрашиваешь, дуреха сельская? Да вас обеих убить мало! Клянусь, если бы я не любил так сильно мою маленькую девочку, то точно бы пришиб табуретом! Это чем же вы думали, когда такое устраивали?

– Головами, – ответила я виновато. – Какие головы были, теми и думали. Простите нас – меня простите. Кларисса, как понимаю, уже обо всем рассказала… Но зачем вы здесь?

– Я делец! – он гордо приложил большую ладонь к груди. – И потому готов сердиться только до тех пор, пока не вижу выгоды. Раз уж вы такое устроили, то попытаемся что-то с этого получить – огласка вранья уж точно ничего не принесет. Я отправлял дочку в академию в надежде, что та найдет выгодного жениха – ты ведь ее видела. Красивее моей девочки никого нет! Но с ее характером… – он трудно, по-медвежьи вздохнул. – В общем, думаю, что титул Кларисса не заполучит. Зато может заполучить документы об окончании драконьего факультета, – он вдруг широко улыбнулся. – А от него до титула рукой подать. Никто ж не будет устраивать потом проверки ее способностей – кто вообще осмелится?

Я смотрела на него и методично хлопала глазами. Вот он кричал, злился, а сразу видно, в кого дочь такой авантюристкой уродилась.

– Но если нас раскроют? – промямлила едва слышно.

– Будет очень неприятно, огромный штраф и удар по репутации. Но видишь ли, Лорка, эти последствия произойдут и сейчас, если мы все выложим. Ведь никого не волнует, что я сам об этом не знал. Вы уже сотворили преступление – и единственное, что остается, продолжать вести себя так, словно никакого преступления не было!

– Но… я…

– Ну-ка прекрати блеять! – он вдруг рявкнул. – Назвалась Реоккой – веди себя как Реокка! В конце концов, не я это начал, вот теперь и разгребай. Хотя бы из чувства благодарности, что моя дочь не бросила тебя на улице от голода помирать. И за то, что я вас обеих не прихлопнул. Да и выгода для всех: ты обучишься быть драконом, и уж потом точно в обиде не останешься – сам помогу устроиться, а моя Кларисса будет записана в реестр как незаконнорожденный дракон. Я ее сегодня же из столицы увезу, и больше она здесь не появится, незачем личиком перед двором светить. Проживет прекрасную жизнь в провинции – у нас там даже лучше. Кстати, приезжай на каникулы, тебе очень понравится, а встретим как родную. Для моей торговли дракон придется очень кстати, – он озорно подмигнул.

Благодарность вообще-то была. Но как-то странно было благодарить, что меня подписывают на то, под чем я сама когда-то и подписалась. И расположение этого мужчины я видела – да, он свой куш поиметь хочет и должность прибыльную мне организует из своих интересов, но не угрожает, а деловито предлагает варианты. После трехсекундного замешательства я кивнула.

Глава 3

Новоиспеченный папенька снова приобнял меня за плечи, разворачивая к ректорату. И шел, приговаривая сокрушенно:

– Но как же дорого стоит этот бесов факультет… Я человек очень небедный, но даже мне удар по карману!

Поскольку о главном мы договорились, я собиралась предложить оставить меня на бытовом, о чем и начала говорить, но остаток нашего разговора уже слышал Сат. Он выпрямился и посмотрел на мужчину серьезно – заговорил отчего-то так, будто он здесь был старше и совсем не подавлен могучей фигурой моего «папочки»:

– Господин Реокка? Сат Дикран, друг вашей дочери.

Тристан склонил перед ним голову – и тоже будто изменился, став в размерах меньше:

– Рад приветствовать, досточтимый господин. Чем обязан?

Сат скосил на секунду взгляд на меня и продолжил с тем же непонятным высокомерием – неспешно растягивая слова:

– Я услышал, что плата для вас высока. Могу предложить свой вклад – для моей семьи это копейки.

Он так и продавливает свою тему… Но Тристан вдруг выпрямился и произнес почти так же медлительно, будто вторил предложенному тону:

– Премного благодарен, господин Дикран, но я вполне способен заплатить за любимую дочь сам.

– Почему отказываетесь, ведь вы предприниматель?

Реокка снова коротко склонил голову:

– Именно предприниматель во мне сейчас и говорит, досточтимый господин. Если я и останусь должным дракону, то только этому, – он указал на меня. – Торговля научила меня многим вещам – например, никогда не вступать в сделки с теми, чье могущество многократно выше твоего. При всей благодарности к вашему предложению, господин Дикран.

Сат усмехнулся:

– Услышал. Тогда для меня нет смысла говорить с ректором. Всего хорошего, господин Реокка.

Он сразу же развернулся и ушел. Но я смотрела не ему в спину, а в восхищении на Тристана – как он его, как! Спокойно, без обиняков и оправданий, уважительно, но притом до дерзости решительно – и ведь как сказанул, что ни к одному слову по этикету не придерешься! Я бездумно озвучила свои мысли:

– Какой же вы… потрясающий! Когда Кларисса упоминала вас, мне всегда казалось, что она из-за дочерней любви преувеличивает ваши качества…

– Не вы, а ты, – поправил Тристан и добавил с ехидцей: – Доченька. И я все еще злюсь, потому прибереги комплименты для того, кто в них нуждается. Кстати говоря, – господин Реокка посмотрел в сторону опустевшего коридора, где скрылся Сат. – Вот с этим – никаких дел. Даже если замуж позовет – никаких дел с ним не имей!

– Почему? – удивилась я, уже полагаясь на его жизненный опыт. – Плохой человек?

– Вообще без понятия. Но если ты пойдешь за него замуж, то придется или тебя в срочном порядке удочерять, или открывать наш маленький секрет. Ты ведь не из тех, кто ради выгодной партии всю торговую кампанию в сортир сольет?

– Я точно не из тех! – произнесла почти клятвенно.

– Хорошо. Именно так тебя Кларисса и описывала: безмозглая неумеха, неспособная правильно держать десертную ложку, но вгрызающаяся в учебу всеми зубами – так вгрызаешься, что даже ей по доброму сердцу пришлось сдаться и уступить. У моей красавицы отродясь таких зубов не водилось для научных гранитов, оттого и возникла идея рокировки – уж кто-кто, а ты в этом деле не подведешь.

– Во-от оно как… Какой интересный взгляд на вещи.

– Чистая похвала – прими как должное. Ну все, идем, надо скорее закрыть этот вопрос.

Ректор и в такую рань присутствовал на рабочем месте – вряд ли он вообще его покидает. И снова заваленный папками с документами. Тристан Реокка поклонился и вежливо представился, чем отвлек эйра от дел.

Дракон окинул нашу парочку беглым взглядом бесконечно черных глаз и сказал, не отвечая на приветствие:

– Вы не ее отец. А-а, ну да… Верность вашей жены меня не касается, и я никогда не стал бы высмеивать чужие личные тайны. Так к какому решению вы пришли, рогоносец?

Реокка скрипнул зубами, но обиду проглотил. Вот эти издержки я совсем в расчет не принимала – дорогим способом он решил купить повышение социального статуса, ничего не скажешь. Хотя его друзья и партнеры об этих местных делах вообще ниоткуда узнать не могут.

Дальше они уже переговаривались коротко и деловито. Судя по всему, ректор был только рад предлагаемому разрешению вопроса – и все драконы на драконьем, и академический бюджет пополнился. Я бы очень хотела никуда не переводиться, но вмешиваться в серьезный разговор взрослых мужчин не осмелилась. Потому стояла у двери и старалась радоваться – ведь моя мечта была именно таковой, а это просто боязнь перемен, которая неизбежно настигает каждого, когда мечты начинают сбываться.

– Я вас обоих поздравляю! – ректор спешил закончить встречу. – Ты, студентка Реокка, успела разругаться с драконами, не называясь драконом. Молодец! У меня от тебя все больше мурашек. Выживешь до конца следующего семестра – с меня еще пятьдесят золотых. А вы, господин Реокка, слишком сильно на жену не злитесь. В конце концов, рассматривайте подобный поворот как серьезную инвестицию в дело – сомневаюсь, что кто-то из драконов согласился бы работать в торговле, не будучи вашей родней.

– Я и радуюсь, – скривился Тристан. – Как умею, так и радуюсь.

Осталось еще одно испытание – последнее. Плату следовало внести через канцеляра. Я предусмотрительно пряталась за «отцовской» спиной, чтобы старый секретарь меня не разглядел. Но он каким-то невероятным образом меня узнал:

– Опять ты, девочка? Помню, помню, ты еще тогда заявляла, что на драконий хочешь. Так долго деньги собирала?

– Я… да!

– Где расписаться, уважаемый? – угрожающе поторопил господин Реокка, заодно прикрывая меня. – Поторопимся, у меня много дел.

– Поторопимся, поторопимся, – старичок демонстративно неспешно перебирал бланки. – Но кажется мне, что документы эти другая девица подавала. Сестрица, что ли? А ты же называлась каким-то иным именем, непривычным… крестьянским. Норка? Эм-м… Лорка?

Я разволновалась примерно так же, как в тот самый день, когда впервые сюда явилась:

– Называлась, дяденька… Так с перепугу и не такое ляпнешь…

– Понятненько, понятненько, – вторил он самому себе, пряча хитрую улыбку под сморщенный кулачок. – Вот тут распишитесь, пожалуйста, господин Реокка.

За это время Тристан успел придумать более-менее достойный ответ:

– Так мы ее дома Лоркой называли. Я же сразу чувствовал, что не моя она дочь, вот и срывался – крестьянским именем звал, чтобы не забывалась. А теперь она драконом сделалась – уж точно забудется, только и жди.

– А-а, – закивал канцеляр. – Теперь еще понятнее.

Снова удар по гордости этому могучему мужчине, который Тристан достойно перенес. И вроде бы подозрительность мы уняли. Нет, это же надо в таком возрасте канцеляру всех по физиономиям запоминать!

Распрощалась с Тристаном, попросила передать привет дорогой Клариссе – мне было искренне жаль, что отец не позволяет ей остаться в столице. А мне будет очень не хватать единственной постоянной поддержки и главной советчицы во всех вопросах. Мужчина все-таки размягчился и пообещал, что накажет Клариссе постоянно слать мне письма, подписывая для конспирации их каким-нибудь другим именем. Снова строго отчитал за нашу с ней проделку, похлопал по плечу, едва не отбив, и направился к центральным воротам. Я же поспешила на занятия.

Докатилась! Меня даже не отругали за сильное опоздание. Я так и просидела все уроки, понимая, что они последние в этом коллективе – и пусть я ни с кем сильно не сдружилась, но все равно было жаль. А после итоговой лекции перехватила за руку Мию и зачем-то сказала:

– Пообедаем вместе? Знаю, ты злишься. И я виновата, что обманула.

Она насупилась и подтянула круглые локотки к груди.

– Кто я такая, чтобы передо мной дракон извинялся?

Я несколько секунд смотрела на нее, пытаясь понять ответ на столь сложный вопрос:

– Моя соседка, которая скоро станет бывшей соседкой. Девушка, которая вызывала у меня только раздражение. У тебя ужасный характер, Мия. Но мой ничуть не лучше – я хоть и не ору на каждого встречного, зато вру каждому встречному. И тебя использовала. Потому мне просто важно, чтобы ты меня извинила. Прошу, ведь это неплохо – нам вместе быть людьми с ужасными характерами.

– Драконы не просят, драконы требуют! – начала поучать она – прямо как в старые добрые времена.

Невольно рассмеялась над ее тоном, заверяя:

– А я прошу.

– Ладно. Тогда идем на обед… твое высочество! – выплюнула Мия. Пошла по коридору, ворча: – Могла ж сказать, что дракон – и все тут. На кой бес надо было такие небылицы выдумывать?.. Родятся идиотками и мрут идиотками… даже драконов сия чаша не минует! Какое прекрасное открытие! Как я с таким отцом попала в это смрадное болото? Он бы седины вырывать начал, если бы узнал, с кем мне тут приходится якшаться!

И я шагала рядом с ней, улыбаясь и начиная потихоньку радоваться, что все-таки скоро от нее съеду.

* * *

Найди в жизни хорошее – и будешь радоваться, сколько хорошего в твоей жизни есть. Ищи в жизни плохое – и останется только сокрушаться, откуда на одного человека судьба нашла столько неприятностей. Я выбрала первый путь – и через силу радовалась. А чего мне огорчаться? Если раскроют, что дракон учится не под своим именем, то полетит теперь не только моя голова, но и Тристана Реокки, ведь сейчас он также виновен в сговоре. Полагаю, не только его… Огорчаться коллективно – это совсем не одно и то же, чем одной за все отвечать. Отчего-то морально стало проще, как если бы наша с Клариссой вина распределилась на большее количество людей и потому на каждого стала чуть меньше.

Приглашение посетить их дом в приграничном городе я всерьез не осмысливала, хотя довольно сильно нуждалась в советах. Просто понимала, что почти все каникулы уйдут на одну дорогу, а время пока мне виделось единственным ресурсом, который ни в коем случае нельзя терять. До перевода на драконий факультет в опустевшей академии я успею довести свои навыки чтения и чистописания до превосходного уровня. Раз уж надо мной даже на бытовом долго посмеивались, то драконы за подобную промашку, должно быть, и живьем сожрут.

Зато через пару дней я получила долгожданное письмо от Клариссы, обещанное ее отцом. Вероятно, она отправила его из какого-то поселения, где они остановились в пути – тоже не смогла ждать еще дольше, как не могла уже ждать и я.

«Дорогая сестрица! – обращалась она ко мне тем самым почерком, который я прекрасно знала. – Вся семья рада за тебя! Мы возлагаем на тебя большие надежды и с нетерпением ждем твоего возвращения в отчий дом уже самым настоящим драконом. Папенька сердится, что я провела в столице так много времени. Но я все еще надеюсь через несколько месяцев его переубедить. Не будем исключать вероятности, что и во мне водится драконья кровь – чем маменька в молодости не шутила? И в этом случае мне потом на родину лучше вернуться из какого-нибудь заведения, где я вполне могла бы обучиться на дракона…»

Я ненадолго отвлеклась, чтобы перевести дух. Кларисса молодец – не пишет прямо на случай, если кому-то придет в голову проверить мою почту, но так, чтобы смысл для меня был очевиден. Ведь на то и ставит Тристан Реокка – заполучить для настоящей дочери диплом об окончании драконьего факультета. Но чтобы не возникало вопросов, Кларисса для жителей своего городка должна хотя бы изобразить, что где-то училась. Мое же положение и потом останется шатким – бумаг у меня не будет… зато появятся тренированные способности! При таком раскладе все получат больше, чем когда-либо рассчитывали.

Я вчитывалась в изящные строки дальше, стараясь не пропустить важный зашифрованный смысл:

«Меня разлука с тобой одновременно радует и огорчает, дорогая Кларисса. Хотела бы я быть рядом, как старшая сестра, но притом не могу не отметить, что столичная жизнь не совсем для меня. Вначале я была обескуражена ее роскошью, даже втайне надеялась на брак с приятным и благородным мужчиной. Но ты, как никто другой, знаешь о моих романтических терзаниях. И о мерзавце, посмевшем разбить мне сердце! Клянусь всей моей к тебе любовью, лучше уж я отыщу кого-то из папенькиного круга – башковитого дельца, который сможет меня обеспечить, но никогда не посмеет меня обидеть. Ведь именно этого я всегда и хотела! Бес попутал. Столица вскружила голову и заставила усомниться в моих планах, которыми я с детства с тобой делилась…»

Я напряглась. Орина в описании узнать несложно – никто больше Клариссе сердце не разбивал. Она вообще очень легкомысленная в каких-то вопросах, но прагматичная в делах сердечных, а хитрый лис сумел обойти все ее барьеры и сделать по-настоящему больно. Узнать-то я его узнала, но удивилась, зачем в послании вообще этого гада вспоминать? Ведь с ним и так все понятно! Как и со всем их лисьим отродьем.

С нарастающим волнением прочитала объяснение – и теперь Кларисса уже не старалась скрыть самый очевидный смысл:

«Дорогая моя, в связи с этим у меня к тебе очень важная просьба личного свойства: если у тебя появится возможность отомстить моему обидчику, то вспомни о моих слезах. Ради любви к сестре и ради той клятвы, что я взяла с нашего папеньки об обеспеченности твоего будущего. А если и этого не хватит, то вспомни о неприятностях, которые тот мерзавец доставил лично тебе. Ты Реокка! Нетитулованная и незаконнорожденная дочь прекрасной семьи. И эта семья всегда будет на твоей стороне.

С большой любовью и поддержкой, любящая сестра Кирсанна».

Кларисса подписалась именем своей настоящей сестры, чтоб уж вообще никаких вопросов не возникло. Хотя у внимательного и дотошного эксперта они все равно бы появились – Кирсанна давно замужем и вряд ли обсуждала бы так открыто недавние сердечные шрамы. Эта неаккуратность говорила о том, что сама Кларисса очень взвинчена – дом она любит, в столице жить вечно и не собиралась, но обиду Орину простить не может. Даже если бы она обо всем честно рассказала отцу – и тот ничего бы не поделал. Купец лису ничего не противопоставит. А вот у дракона, пусть поддельного и нечистокровного, шансов больше… Ее просьбу я понять могла, но оторопела. И как, интересно, я отомщу Орину? Ведь тот со своей подлой родней все еще остается в курсе подлога! Не факт, что моя кровь надолго заткнет им рты. Попытка примирения даже мне надежды не подкинула – наоборот, лисы наверняка теперь соображают, что смогут поиметь при изменившихся обстоятельствах. Я как была промеж всех огней, так на том же месте и осталась.

Экзамены прошли для меня слишком легко и в каком-то тумане. При сдаче теории я допустила несколько ошибок, но даже профессор древней истории просто поставил свою подпись на бланке без единого комментария. Всем учителям было ясно – эти оценки больше не имеют для меня никакого значения.

Практику сдала с еще меньшими усилиями. Единственной загвоздкой было задание с кроликами – бедные кролики так и оставались нашим пока единственным материалом для опытов, ведь мои сокурсники осваивали практику намного медленнее меня. Я, недолго думая, просто прочитала драконье заклинание. Госпожа Рона изобразила, что не заметила – или не в ее полномочиях было замечать такие детали – и выставила мне наивысший балл.

Не все первокурсники сдали экзамены – их беспощадно отправили в канцелярию, чтобы забрали документы. Не нравится – пусть поступают в следующем году за ту же плату и пытаются снова. Остальные же, успешно миновавшие испытания, сразу разъезжались на каникулы по домам. С ними и Мия, которая перед прощанием сказала только:

– Полагаю, когда вернусь, тебя в комнате уже не будет?

– Я точно не знаю, Мия. Пока никаких распоряжений от коменданта не было.

– Тогда скажи этой старой ведьме, что я не против, если ты здесь останешься! Вдруг в драконьих спальнях свободного места нет?

– Возможно и такое, – я невольно начала улыбаться. – Намекаешь, что тебе жить с драконом не очень-то противно?

– Да при чем тут дракон? – знакомо скривилась Мия. – Просто вместо тебя подселят какую-нибудь замухрышку, которую мне заново перевоспитывать. А на тебе уже мое благотворное влияние заметно!

Я с тихим смехом проводила соседку. Вот так Мия изменилась и не изменилась одновременно – чувствовалось в ней нежелание прощаться, за несколько месяцев совместного быта мы действительно прижились и пообвыклись друг к другу. Но выражает она эту мысль так, как ей привычнее всего.

Академия на пару недель опустела, как бывало в выходные дни. К счастью, драконы разъехались все, включая Сата. На том, как я поняла, мой срок службы и был закончен. Хвала небесам, за собой прислуживать не потащил. Предсказуемо в большинстве остались только ведьмы – их безродному племени чаще всего некуда было податься на такой короткий срок, если их семьи не жили где-то поблизости. Только ведьмовской корпус шумел голосами и разбавлял гнетущую тишину.

Там-то я почти и прописалась – старалась проводить много времени в кругу подруг. Они поначалу тоже моему происхождению изумились, но почти моментально перестроились – ну и бес с ним, что дракон, ведь по факту я все та же Кларисса, которую они читать учили. Я не стала от изменения статуса умнее или глупее, талантливее или бездарнее, добрее или злее, так с чего меня иначе воспринимать? Вот эта простота в отношении к людям меня с ведьмами очень роднила.

Библиотечный зал открывали только до обеда, и в это время я не теряла ни минуты. Пусть доступа к важным изданиям у меня по-прежнему не было, но я старалась постичь все, что могла успеть. Неизвестно, что именно пригодится: умение пришивать пуговицу щелчком пальцев или особенности трансформации лис в раннем возрасте.

Остальное время или бывала у ведьм, или тренировала письмо, или помогала уборщицам приводить комнаты в идеальный порядок. Просто от скуки – весело поболтать с простыми служанками, вместе начищая стекла в оконных проемах. Госпожа Найо косилась на меня, но от работы не отговаривала. Зато по вечерам пирожными кормила с большим удовольствием, приговаривая:

– Кларисса, я поняла, что ты дракон-инвалид. Кровь делает тебя драконом, а умишко – инвалидом.

Я смеялась над ее намеками:

– Это потому, что я тряпку в руки взять не брезгую?

– Именно поэтому! – комендантша и не думала смеяться. – Ну-ка, расскажи поподробнее – папаша твой сразу знал, что мамаша тебя нагуляла, потому тебя с детства и гнобил?

– Не совсем так, – я вздохнула, случайно припоминая настоящую семью. – Родители меня любили и никогда не обижали. А работала я наравне с остальными.

– Хочешь сказать, что у твоего папаши нашлось две тысячи золотых на учебу, но вы сами за собой убирали, мыли и одежду чинили?

– Просто папа не хотел, чтобы мы выросли безрукими, – сообразила я подходящее объяснение.

– Тогда передай ему мое уважение! – госпожа Найо кивнула с серьезным видом. – Слышала о таком, но впервые вижу подтверждение, как из богатеньких детишек пытаются вырастить людей, а не дерьмо драконье. Тогда другой вопрос – зачем же ты из себя вначале тупую стерву корчила и меня тем в заблуждение ввела?

– Так хотела впечатление произвести, – на этот вопрос получилось ответить предельно честно. – Боялась, что провинциалку столичные не примут.

– Они тебя и так не приняли! – наконец-то расхохоталась ведьма. – Вот что случается, когда корчишь из себя того, кем не являешься! Хороших девчонок здесь полно – ты их всех от себя отвернула, как твоя вечно вопящая соседка. А зазнавшихся мерзавок не привлекла, поскольку никогда одной из них и не была. Дура ты, Кларисса, форменная дура! Простите великодушно, уважаемая драконица, но старухам, наподобие меня, сложно правильные слова подбирать. Да и не подбираю я слова к тем, кого под свое крыло забрала.

Я согласно кивала, уплетая вкусности за обе щеки. Но постепенно грустнела.

– Госпожа Найо, а есть ли какая-то возможность мне остаться под вашим крылом? В смысле, не переезжать к драконам?

Перестала смеяться и она. Потом уверенно качнула головой и заговорила тише:

– Нет такой возможности. Но и ты путей не ищи, иначе быстро силы истратишь на пустое. Думаешь, тебе раньше было сложно? Забудь! Теперь из тебя всю душу вытрясут. Ты ведь первая, кто с таких низов к ним попадает – возьми наш факультет и возведи разницу в десятую степень. Если тебя беспокоило, как примут простые столичные девицы, то представь, как тебя примут треклятые эйрихи и зазнавшиеся в сотом поколении драконицы!

– И что же вы посоветуете, госпожа Найо? Кого мне из себя строить, чтобы шишек поменьше получать?

– Без понятия, – она обреченно развела руками. – А посоветую одно – никогда не сдаваться. Пошла в ванную, порыдала, как здесь это делала, зажала удила зубами и продолжаешь прорываться. Для таких, как мы, наверх другого пути и нет.

Она, скорее всего, и не заметила, как меня случайно к себе приравняла, но это сравнение не было обидным. Пугаться я пока не считала нужным. В конце концов, сжимать зубы на удилах я за несколько месяцев и без того научилась, но заодно и успела хоть немного узнать драконов – их, главное, не оскорблять и обращаться правильно, а в остальном с ними вполне реально общаться. К примеру, даже озлобленная на меня Данна вела себя вполне прилично и в некотором смысле вставала на защиту. Сосед Сата вообще ни разу неуважения не выказал, хотя видел меня почти ежедневно. Может, это и есть мой козырь: навязанная мне служба привела к необходимости знакомства, а само знакомство создало почву для первого впечатления друг о друге.

Глава 4

Возможно, я просто не осознала все изменения, а начались они в выходной день. Драконы, как обычно, возвращались самыми последними, но меня заблаговременно отправили в пустой корпус для заселения. Комната меня уже не впечатлила – наоборот, повергла в еще большее напряжение. Тут и ванная комната смежная – в каждой спальне, а не на этаж, как у простых смертных. То есть поплакать там ночью не получится, если я не собираюсь посвящать в это соседку.

Форму мне выдали новую – как раз с золотыми пуговицами, а учебниками не снабдили. Эта драконья конспирация все еще выглядела в моих глазах какой-то театральной завесой, предназначенной только для того, чтобы навести таинственности. От безделья я разглядывала график занятий и ожидала свою соседку для знакомства. Без страха. После Мии, казалось, мне ничего не страшно.

Темноволосая девушка вошла в спальню, когда за окном уже стемнело. Без особого удовольствия осмотрела меня с ног до головы и вместо приветствия выдала:

– Вот и закончились прекрасные дни моего одиночества.

– Закончились! – я старалась улыбаться искренне и подчеркнуто весело. – Добрый вечер, меня зовут Кларисса, я переведена сюда…

– Уже в курсе, – холодно, но очень спокойно перебила она. – Я Лайна. Ничего не имею против тебя лично, но несколько вопросов назрело. Сразу предупрежу, чтобы не стало сюрпризом, Кларисса: у меня часто возникают в голове вопросы, я вижу все несостыковки, что и выделяет меня из ряда себе подобных.

– И я готова на все ответить! – пообещала, но уже не так искренне.

– Например, почему тебя перевели посреди курса, а не оставили на будущий год? Ведь выходит, что ты пропустила целый семестр. Не имею представления о твоих способностях, но экзамены в конце курса тебе сдавать такие же, как всем нам. То ли тебя считают гением, способным за полгода освоить тот же материал, которые остальные осваивают за год, то ли специально подготовили почву, чтобы натаскать на базу, убедиться, что твоя трансформация под контролем и никакой опасности для населения нет, и с чистой душой вышвырнуть из академии за неуспеваемость.

Зря я прям вот так запросто отвечать пообещала, поскольку первый же вопрос ввел меня в ступор. Я стояла с открытым ртом, глядела на Лайну и не имела ни малейшего понятия, где в ее логике провал… Ведь действительно, никто и словом не обмолвился о том, сколько занятий я уже пропустила! Вышвырнуть, натаскав на основное и сделав неопасной для окружающих? Ректор вот такое решение для себя придумал? В принципе, когда-то я и об этом мечтать не могла, но каково будет изумление Тристана Реокки, когда он узнает, как его переиграли! Если новая соседка предполагает правильно, то никакого диплома мне и не собираются выдавать.

– Вышвырнуть? – очень глупо повторила я.

– Мне-то откуда знать? Не вижу никаких других причин, если ты только не чистокровная с немыслимой силой, готовая до конца года не спать, не есть, а только учиться.

– Я… я не чистокровная… хоть и готовая до конца… – фразу я не закончила, и так все было понятно.

Лайна сложила на груди руки, смотрела будто свысока, но без подчеркнутой брезгливости или чего-то в этом роде – скорее с любопытством. И вопросы задавала такие, как если бы со всех сторон уже мою историю обдумала:

– В этом-то и заключается мой второй вопрос. Судя по слухам, ты росла в семье, где не знали о твоем настоящем отце.

– Я не буду обсуждать романтические ошибки своей матери! – я вскинула руку, а эту фразу придумала заранее на подобный поворот разговора.

– Я уж тем более не горю желанием их обсуждать. Но романтические ошибки твоего отца, уж извини, вызывают целую волну вопросов. Насколько же хороша собой твоя мать, чтобы свести с ума дракона и он подарил ей свое семя?

– Ну… ее можно назвать красавицей, – совсем уж неуверенно ответила я, перебирая в памяти то ухоженную госпожу Реокку, то собственную маму, глядящую грозно из-под рыжей пряди. Прямота Лайны меня смущала, но она рассуждала очень разумно – мне как раз этого разумного подхода со стороны и не хватало.

И она продолжала анализировать – будто не для меня, а самой себе искала подтверждения:

– Пигмент в твоих волосах, или его отсутствие, если быть точной, подсказывает, что человеческой крови в тебе не меньше девяти десятых, от дракона вряд ли переданы доминирующие признаки. Но не хочешь же ты заявить, что был некий дракон – пусть даже с жидко разбавленной кровью – который некую женщину назвал своей, а потом запросто отпустил ее домой к мужу? Вот этот пункт, на мой взгляд, является самым неправдоподобным. Он буквально рушит сразу всю предысторию.

– Да я вообще ничего не хочу заявлять! – я злилась больше на собственное бессилие, чем на ее выкладки. – Знала бы о нем хоть что-то – сама была бы рада!

– Верю, – она вдруг резко сбавила тон. – А теперь правила этой комнаты.

– Правила? – я очнулась от собственных умозаключений.

– Правила, – строго повторила Лайна. – Для плодотворного и взаимополезного совместного проживания. Чтобы ты понимала, у меня нет хороших оценок в учебе. Только отличные. Я не чистокровная, но никому не позволю усомниться в своих умственных способностях. Это как минимум означает жесткий регламент учебы. Потому разговоры разрешены в течение пятнадцати минут после занятий и четырех с половиной минут перед сном.

– Ничего себе… какой продуманный график, – я произнесла это почти с восхищением, хотя сама еще не определилась, как к подобному относиться.

– Разумеется, в свободное время включаются и все приемы пищи в столовой. Но если ты склонна к пустой болтовне, то найди себе другую собеседницу. Я не желаю тратить свои способности на антинаучные сплетни или бесполезные знания. Притом любую новую информацию о тебе я готова выслушать и проанализировать. Не исключаю, что выберу потом тебя темой своей диссертации. Это на случай, если меня примут на кафедру генетики оборотней, где я смогу заниматься моими любимыми рецессивными генами.

Я вовремя прикусила язык и рухнула на пустую кровать. Вот это мне новая знакомая попалась… после которой меня никто заучкой не назовет. Она, первокурсница, уже на полном серьезе выбирает тему диссертации? Если не ошибаюсь, научные труды такого уровня пишут только те, кто собирается оставаться в академии на профессорских должностях. Хотя… ей бы подошла подобная работа.

Стоило отметить, что с соседкой мне повезло. Да, немного с закидонами, но кто из нас без закидонов? А что на учебе зациклена – так это только плюс! Мы же с ней два сапога пара! Или один сапог и нечто с непонятной предысторией и совсем уж неизвестными рецессивными генами, или как их там. Потом определюсь, буду ли афишировать Лайне, если узнаю что-то новенькое о себе. С одной стороны, это как закинуть сведения в анализаторскую коробку и ждать результата. С другой, она явно очень внимательна к деталям и может раскрыть обо мне то, что никак раскрывать нельзя. К примеру, письмо от Клариссы сожгу в ближайшее время – не приведите кикиморы, чтобы оно попалось на глаза этой умнице.

Когда она уже улеглась на ночлег, я решила, что начались те самые четыре с половиной минуты, в которые можно подать голос:

– Лайна, очень надеюсь, что мы подружимся.

– Я тоже, – ответила она. – В смысле, очень надеюсь, что в тебе найдутся еще сюрпризы, и до самого окончания академии я буду разгадывать тебя как головоломку. В этом случае мы точно подружимся.

– А-а… – протянула я. – Слушай, а почему ты жила одна?

– Нечетное число абитуриентов, – пояснила она терпеливо, словно уже являлась преподавателем за кафедрой, а я новоприбывшей студенткой.

– Понятно! – мне не хотелось в ее глазах выглядеть необразованной. – И ты, получается, прибыла последней?

– Еще чего, – удивила она. – Я никогда последней не была и быть не собираюсь! У меня сменилось три соседки за первый семестр, если быть точной. Все со временем отселялись – называли меня «дотошной занудой», «машиной по сбору данных», «драконом для уничтожения драконовой психики» и сбегали. Туда им и дорога. Драконы обладают самыми лучшими интеллектуальными способностями, и те из нас, кто не использует их на сто процентов, совершают преступление против генетического дара.

– А-а… – повторила я тот же звук, но с другими эмоциями.

Видимо, мой путь именно таков – на каждом факультете попадать на такую соседку, с которой ни один нормальный человек не уживется. Где там моя прекрасная Мия? Где вообще водятся адекватные сожительницы? Зачем мне какая-то человечная Данна или кто-то из ее подруг, которым мода и вышивки интереснее наук? С ними бы я сразу расслабилась, еще и почувствовала бы случайно, что жизнь налаживается! Это явно не мой путь. И да, лучше совсем больше рот не открывать, даже в отведенное время.

* * *

А в столовой было все по-прежнему: оборотни рассаживались кланами, где-то вдалеке истошно орала Мия, на меня смотрели со всех сторон с подозрением – уважительным, но подозрением. И лишь я нарушила установившийся порядок вещей: вошла в другую арку, да еще и в сопровождении драконицы. Однако когда мы с Лайной направились к свободному столику, Сат окликнул:

– Куда, Кларисса? Или теперь ты намерена делать вид