Узы крови

Эта книга лицензирована только для вашего личного использования. Эта книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя.

Спасибо за уважение к работе автора.

Эта книга – произведение фантастики.

Любая связь с реальными людьми или событиями является случайной.

* * *

Глава 1

– Зачем вам всё это? Какова истинная причина?

Этот вопрос лейтенант Венсан задал мне на пятый день нашего с ним знакомства. Я как раз закончил манипуляции с алой и изумрудной энергиями, которые активно переливались из соответствующих крудов в организм моего пациента.

Все эти дни Теодор Венсан был немногословен. Я то и дело ловил на себе его внимательные взгляды. Понимаю. Присматривался, а теперь, наконец, решился на откровенный разговор. Я, кстати, если честно, уже заждался. Несмотря на вид этакого увальня и рубахи парня, Теодор Венсан на самом деле обладал острым умом и очень жестким характером. Собственно, так мне его описал барон фон Гольц.

– В искреннее желание помочь страждущему, я так понимаю, вы не верите? – усмехнулся я, пряча в карман оба круда.

Проследив взглядом за моей рукой, лейтенант, лежавший в своей постели, вернул мне усмешку:

– С подобными иллюзиями я распрощался еще в семилетнем возрасте, когда вся моя семья умерла во время чумы, и когда мой дом вместе с трупами моих родных был сожжен «чумной когортой». А потом был приют, обитатели которого и выбили из меня все эти глупости…

– Понимаю…

– Неужели? – в голосе Венсана слышался неприкрытый сарказм. – Если не ошибаюсь, вы выросли в тепле и уюте под присмотром нескольких нянек и камердинера?

– Мы же сейчас говорим о прощании с иллюзиями? – спросил я, сев на стул напротив кровати Венсана и положив ногу на ногу. – Бастард, хоть и признанный, всегда остается изгоем. А если уж его отец вдруг оказывается заговорщиком и отдает душу богам на эшафоте, о каких иллюзия может тогда идти речь? Так что я вас прекрасно понимаю, пусть мы с вами и прожили в разном достатке. Что же касается вашего вопроса… А что вы сами думаете по этому поводу?

– Если честно, я теряюсь в догадках… – ответил Венсан. – Но некоторые соображения у меня все-таки есть.

– Любопытно… Я вас внимательно слушаю.

– Помогая мне, вы пытаетесь привязать к себе нового коменданта Западной крепости.

– И как? Получается?

– Жан Тассен – человек чести, – жестко ответил Венсан. – Но он не болван. Как, собственно, и я. Мы знаем правила этой игры. Так даже проще.

– Согласен, – кивнул я. – Без иллюзий жить всегда проще. Но истинная дружба и преданность – это не иллюзия. Это реальность. Она выше чувства благодарности.

– Хотите сказать, что, помогая мне, пытаетесь обзавестись преданными друзьями? – снисходительно улыбнулся Венсан.

– А почему бы и нет? – пожал плечами я. – Если я не ошибаюсь, настоящая крепкая дружба именно так и зарождается.

– А может, все дело в том, что через меня и Тассена вы хотите присосаться к денежному потоку от контрабанды? – глядя мне прямо в глаза, холодно произнес Венсан.

– Полагаете, у меня есть шанс? – не отводя взгляда, спокойно спросил я.

– А почему нет? – насмешливо хмыкнул Венсан. – Луи де Рогана вам удалось убрать, как и его прихвостней, Броссара и Буке. Теперь дорога открыта, тем более, что Тассен, по гроб вам обязанный за мое лечение, препятствий чинить не будет.

– А вы? – спросил я. – Будете благодарны? Или будете чинить препятствия? Я ведь в тот раз не шутил. Вы обязательно встанете на ноги. Вы ведь уже и сами это понимаете. За последние пять дней вы уже должны были почувствовать изменения в вашем теле.

– Да, – слегка смутившись, хриплым голосом ответил Венсан. – Я чувствую… – А потом, взяв себя в руки, твердым голосом добавил: – И да, я умею быть благодарным. Вы лечите меня, взяли мою жену и мою дочь в свой дом, помогли продвинуть по службе Жана… Со мной проблем не будет. Более того, я сделаю все, о чем вы меня попросите. Даю вам в этом свое слово. Однако есть одно «но»…

– Я вас внимательно слушаю…

– Как только я пойму, что вы угрожаете моим близким, я вас убью.

Голос Венсана был ровным и ни разу не дрогнул. На меня сейчас смотрел опасный хищник, пусть и смертельно раненый, но готовый за своих близких в любой момент перегрызть горло любому.

– Я вас услышал, лейтенант, – кивнул я.

– Но вы не ответили на главный вопрос, – напомнил мне Венсан.

– Вы о денежном потоке и контрабанде? – переспросил я. – Врать не буду, этот бизнес мне интересен, но я пришел к выводу, что в этом вашем потоке мне ловить нечего.

– Даже так? – усмехнулся Венсан.

– Ой, да бросьте вы, – взмахнул я рукой. – Все прекрасно понимают, что ссылка де Рогана и его приспешников – явление временное. Очень скоро те, кто его сюда продвигал, попытаются снова взять все под свой контроль. Либо пришлют нового «де Рогана», либо, что более вероятно, попытаются договориться с новым комендантом. Воевать с ними бессмысленно. Вы уже на своей собственной шкуре испытали это. А если учесть тот факт, что я уже примерно догадываюсь, кто именно стоит на вершине этой пирамиды – меня просто сожрут и не подавятся. А ведь в крепости еще сидит мэтр Жакоб как представитель «Янтарной гильдии», за огромные деньги получившей привилегию от короля находиться здесь на фронтире и скупать всякую мелочевку навроде когтей, клыков и всяких кореньев из Тени, которые перепродают дикие после отлива.

Я демонстративно начал загибать пальцы.

– Итак… Покровители Луи де Рогана, «Янтарная гильдия», нечистые на руку агенты тайной канцелярии, бургомистр и его покровители… И это только та информация, что лежит на поверхности… Не многовато ли присосавшихся?

– Но при всем при этом вы намерены приобрести здесь особняк, укрепляете свои позиции среди офицеров Западной крепости и на днях встречаетесь с бургомистром, – криво усмехнувшись, заметил Венсан. – А ведь вас уже освободили от службы в Западной крепости и очень скоро вы отправляетесь в столицу. Как-то все вышеперечисленное не вяжется с вашими утверждениями о нежелании погреть руки на контрабанде, вы не находите?

– Вы упустили одну деталь, – покачал головой я.

– Какую же? – удивился Венсан.

– Самую главную, – ответил я, достав из кармана крупный фиолетовый круд, при виде которого Венсан громко сглотнул. – Как я уже упоминал, этот бизнес мне интересен, но у меня нет ни малейшего желания, как вы выразились, «греть руки» на чужом денежном потоке. Во-первых, мне не нравится весь этот бардак, а во-вторых, этот поток, хм… не такой уж и денежный… И неудивительно – при наличии стольких-то нахлебников.

– Не совсем понимаю… – начал было Венсан.

Но я его перебил:

– А вам еще рано что-то понимать, лейтенант. Всему свое время.

Поднявшись со стула, я спрятал в карман круд и поправил сюртук.

– Кстати, – замер я возле двери. – Приготовьтесь, завтра переезжаете в мой особняк. Лечение продлится больше месяца, я не могу каждый день тратить время на поездки к вам. Кроме того, очень скоро вы сможете самостоятельно передвигаться, что обязательно привлечет много ненужного внимания. Для этого утром мои люди демонстративно вас вывезут из города, якобы, на лечение в ближайший крупный город к целителю, работу которого, якобы, оплатят офицеры Западной крепости, а потом вечером вы вернетесь инкогнито назад в Тулон. Поживете в моем особняке до полного выздоровления вместе с женой и дочерью.

Сказав это, провожаемый задумчивым взглядом Венсана, я вышел за дверь.

* * *

– Господин, – на пороге двери в мой кабинет появился Бертран. – К вам Эрик Жюдор. Прикажете впустить?

Я оторвал взгляд от чтения очередного послания Кота, моего «инфобота» из Сардана. Он сообщал мне о том, что цены на продовольствие, ткани, железо, шерсть и оружие в независимом графстве Макон резко скакнули вверх и продолжали расти. Хм… И неудивительно. Кому война, а кому мать родная. Кто-то идет на смерть, а кто-то набивает карманы.

Кроме того, Кот сообщал, что существенно повысились цены на рынке рабов, в особенности – на крепких мужчин. Ранее он информировал меня о расплодившихся в графстве и за его пределами командах рекрутеров, охотившихся за молодыми крепкими мужчинами, которые должны были пополнить ряды воюющих армий.

Граф де Макон, после большого количества жалоб, даже пытался как-то бороться с этим беспределом, но чем выше были цены на «живой» товар, тем активней действовали охотники за головами.

А ведь это только начало. Армии Вестонии и Аталии еще даже не дали ни одного генерального сражения. Все пока происходит в режиме мелких стычек на территориях, как я их называю, буферных графств и герцогств, находящихся между странами-гигантами. Думается мне, что после войны многие из этих мини-государств потеряют свою независимость.

Проведя ладонью по лицу, а затем потянувшись, я убрал со столешницы все важные документы и приказал Бертрану:

– Зови.

Спустя несколько мгновений в мой кабинет вошел невысокий сутулый мужчина. На вид ему было лет пятьдесят или даже больше. На его бледном побитом оспой лице висела любезная и слегка лукавая улыбка, а в умном взгляде мутно-голубых глаз читался неподдельный интерес.

Эрик Жюдор, местный ростовщик посетил мой особняк несколько дней назад. У него ко мне был какой-то разговор. Но я в тот раз отсутствовал, поэтому он оставил свою визитку с просьбой принять его в любой удобный для меня день.

Кстати, особняк теперь уже официально является моей собственностью. «Лихорадка» господина Молле отступила, и он с готовностью согласился мне продать этот дом за восемь сотен серебряных крон.

Пришлось слегка урезать его аппетиты, и цена была сбита до пяти с половиной сотен. Молле так жаждал завершить все дела с неудобным арендатором, что даже согласился на вексель, который он мог бы обналичить в любом из банков, где хранились мои вклады. С наличными у меня на момент заключения сделки было не очень.

После короткого приветствия я предложил ростовщику присесть.

– Итак, – произнес я, внимательно глядя на своего собеседника. – Вы хотели поговорить со мной о чем-то? Только прошу вас… Переходите сразу к делу. У меня мало времени.

Эрик Жюдор немного поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и, улыбнувшись, произнес:

– Конечно-конечно, шевалье! Я все понимаю. Мое дело много времени не отнимет. Я пришел к вам с деловым предложением.

– Я вас внимательно слушаю.

– Я хочу предложить вам выкупить ваш собственный вексель.

– Мой вексель? – удивился я.

– Все верно, – кивнул ростовщик и выложил на столешницу свиток. – Прошу…

Я развернул его и быстро просмотрел документ с моей подписью. А также на всякий случай просканировал магические чернила. Все верно. Это тот самый вексель, который я выдал господину Молле на пять с половиной сотен серебряных крон в качестве оплаты за покупку особняка.

Хм… Вероятно, господин Молле решил избавиться от векселя, продав его ростовщику. В принципе я его понимаю. Ближайший филиал банка Краонов, где хранятся мои сбережения, находится в Сардане. И до него еще нужно добраться. И если учесть, что на дорогах сейчас неспокойно, Молле предпочел продать вексель ростовщику, который сидит под боком. Любопытно, за сколько он его продал?

– И сколько вы за него хотите? – спросил я, возвращая свиток.

– Ну как же? – вполне искренне удивился Эрик Жюдор. – В векселе все указано. Пятьсот пятьдесят серебряных крон.

Я медленно встал с кресла и подошел к окну. На заднем дворе особняка я увидел сидящих на скамье и о чем-то беседующих Жака и Тео Венсана.

Последний, как я и обещал, месяц назад встал на ноги и уже потихоньку начал ходить, опираясь на массивную трость. Я помню счастливые взгляды Венсана и его жены, бросаемые на меня, когда он впервые поднялся с постели. В тот день я понял, что в моей жизни появились еще двое преданных мне людей.

После знакомства Жак и лейтенант очень быстро нашли общий язык. Оказалось, что много лет назад они даже участвовали в одном сражении против северян, правда, Жак служил в пехоте, а Венсан – в кавалерии. Сейчас эти двое, перебрасываясь короткими фразами, следили за тренирующимися парнями. Стоит ли упоминать, что с появлением еще одного ветерана тренировки стали более интенсивными?

На моих губах мелькнула мгновенная улыбка, которую я тут же спрятал под маску безразличия.

Обернувшись, я снова сел за стол и произнес:

– Я дам вам за этот вексель три сотни серебряных крон.

После того, как фон Гольц продал наши трофеи мэтру Жакобу, у меня появились наличные. В нижнем ящике моего стола сейчас лежало четыре кошеля по две сотни крон в каждом.

Информация о том, что мы вернулись с трофеями все-таки, просочилась в народ. Так что нам пришлось продать все официальному представителю «Янтарной гильдии», дабы не прослыть контрабандистами.

Должен признаться, когда фон Гольц принес мою долю от продажи когтей теневого волка и трех практически пустых крудов, я был впечатлен. А ведь мэтр Жакоб вряд ли дал нам справедливую цену.

Но даже так мои соратники были счастливы. Их доля составила две с лишним сотни крон на брата – это большие деньги.

М-да… Боюсь даже представить, сколько может стоить моя «коллекция» трофеев.

Кстати, уже лейтенант фон Гольц во главе преданных Тассену бойцов из крепостного гарнизона, а также фон Брунон и Видаль отправились в поход. Они не отказались от идеи вернуться к озеру, чтобы забрать припрятанную нами в овраге тушу теневого волка. Вернее то, что от нее может остаться.

Думаю, со дня на день они уже должны вернуться. И если им удастся привезти трофеи, моя доля там тоже есть.

– Но позвольте, шевалье! – возмутился ростовщик. – В векселе черным по белому указана конкретная сумма!

– Не спорю, – ответил я. – Но также в нем четко указан срок и место платежа. Полную сумму вы можете востребовать только спустя год с момента составления векселя и только в одном из филиалов банка Краонов.

И он об этом прекрасно знает. Думаю, просто прощупывает почву. Хочет понять, с кем имеет дело. Понимаю…

Теперь, кстати, ясно, почему Молле легко согласился на мои условия при подписании договора купли-продажи. Видимо, он изначально не собирался ждать целый год, да еще и ехать куда-то. Он рассчитывал сразу, пусть и значительно дешевле, продать этот вексель тому же Эрику Жюдору или какому-нибудь другому ростовщику.

Жюдор замолчал, сверля меня задумчивым взглядом. А потом произнес уже нормальным голосом:

– Триста – очень мало.

– Может быть, – пожал плечами я.

– Триста – это почти половина от указанной суммы. Готов снизить до пятисот.

Я склонил голову набок.

– Триста пятьдесят.

Ростовщик покачал головой.

– Мало. Четыреста восемьдесят.

– Война, – напомнил я. – На дорогах бардак. Кроме того, в городах и их окрестностях рыскают банды рекрутеров.

– Ну, какой из меня рекрут, – усмехнулся Жюдор. – Кому я нужен?

– Не забреют в солдаты, так ограбят, – пожал плечами я. – Мало ли, что может произойти в это неспокойное время. Триста семьдесят.

– Давайте округлим до четырех сотен, – предложил Жюдор. – И останемся в хороших отношениях.

Я, задумавшись, помял подбородок, а потом кивнул:

– Согласен. Жду вас завтра в это же время вместе со стряпчим.

Не знаю, сколько заработал на этом деле Жюдор, но лично я этой сделкой возвращаю себе полторы сотни. В итоге, особняк мне обойдется в четыреста серебряных крон.

Кстати, а что если…

Пожимая руку довольному собой Эрику Жюдору, я на мгновение задержал его ладонь в своей.

– Господин Жюдор, насколько я понимаю, у вас имеются и другие векселя?

– Разумеется, – тут же навострив уши, ответил он. – И немало. Вас интересует что-то конкретное?

– Да, – кивнул я. – Мне бы хотелось приобрести векселя торговых домов «Гилберт» и «Легран и сыновья», а также векселя графов де Грамонов. И еще… Графа де Марбо. Но последние не обязательно.

Когда я увидел широкую многообещающую улыбку ростовщика, я понял, что скоро мне понадобится очень много наличных.

Глава 2

Эрик Жюдор вернулся на следующий день в указанное время в компании стряпчего. После того, как мы подписали договор, я передал ростовщику два пухлых кошеля, а он мне – вексель, который был тут же был мной уничтожен на глазах стряпчего.

После того, как юрист покинул мой кабинет, Жюдор выложил на стол несколько десятков свитков.

– Три тысячи семьсот пятьдесят серебряных крон – торговый дом Гилбертов, – начал перечислять ростовщик, при этом плотоядно улыбаясь. Ему явно очень нравилось то, чем он зарабатывал себе на хлеб. – Пять тысяч триста – Леграны, шесть тысяч двести – де Грамоны, ну и де Марбо – полторы тысячи. Ближайший срок у некоторых векселей – девять месяцев. Почти все в банке Краонов. Итого, шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят серебряных крон. Что скажете, шевалье?

М-да… А что тут скажешь? Сумасшедшие деньжищи. Которых у меня нет. И это даже с учетом того, что я смогу сбить цену процентов на тридцать.

– Что ж, давайте сперва посмотрим… – вслух произнес я и начал внимательно сканировать каждый вексель.

Пяти минут мне хватило на то, чтобы удостовериться в целостности всех подписей. Никто не пытался их исправлять или подделывать. Кроме того, Жюдор предоставил мне контракты купли-продажи, заверенные стряпчим, на каждый из них.

Затем, после сканирования, я начал внимательно перечитывать каждый вексель. Большинство из них были на предъявителя с определенным сроком, а вот часть векселей де Грамонов на две тысячи крон были выписаны под залог некоего баронства Вальф.

И еще… Долговые обязательства де Грамонов были подписаны двумя разными подписями.

Оторвавшись от чтения, я негромко позвал:

– Бертран!

Спустя минуту дверь открылась, и в кабинет вошел мой камердинер.

– Господин, – поклонился он.

– Взгляни-ка на эти бумаги, – предложил я. – И скажи мне, что видишь.

Бертран приблизился к столу и начал просматривать указанные векселя, при этом сортируя просмотренные в две стопки.

– Господин, – обратился он ко мне, закончив чтение. – В первой стопке векселя, выданные под залог баронства Вальф и подписанные вашим покойным батюшкой Фердинандом де Грамоном, а остальные подписаны вашим дядей Генрихом де Грамоном.

– Хм… – потер подбородок я, при этом не обращая внимания на не проронившего ни слова Эрика Жюдора. – Любопытно… Напомни-ка мне, где находится это баронство…

– Баронство Вальф, часть земель графства Грамон, находится на северо-востоке Вестонии, мой господин, – степенно ответил старик. – На границе с Астландией.

– Ясно, – кивнул я. – Благодарю, Бертран. Ты можешь идти.

Старик поклонился и покинул кабинет. Проделал он все это настолько чинно и величаво, словно был камердинером самого короля. Даже Эрик Жюдор невольно проникся, провожая Бертрана уважительным взглядом.

– Что ж, – произнес я, привлекая внимание ростовщика. – Я увидел все, что хотел. Меня заинтересовали все векселя, кроме вот этих.

Я отодвинул ту стопку бумаг, на которых стояла подпись отца Макса.

– За остальные я могу вам выписать чек банка де Краонов на шесть тысяч крон.

Жюдор встрепенулся и тут же принял стойку.

– Шесть тысяч – это же натуральный грабеж! – воскликнул он. – Тем более за векселя таких уважаемых семей Вестонии! Но не это самое главное. Увы, шевалье, но с чеками я не работаю…

– Что же, – поднимаясь с кресла, произнес я. – Тогда прошу простить меня за то, что потратил ваше драгоценное время. Таких крупных сумм в наличных при себе не имею.

Ростовщик торопливо вскочил с кресла и, словно боясь, что я сейчас уйду, начал вполголоса говорить, при этом опасливо косясь в сторону входной двери:

– Я вас понимаю, шевалье… В нынешние времена очень опасно держать такие суммы дома. В банковском хранилище они в большей сохранности… – Он снова покосился на дверь и перешел почти на шепот: – А что, если бы у нас появилась возможность решить вопрос с оплатой этих векселей другим способом? Так и быть, я бы уступил их вам за десять тысяч. Поверьте, шевалье, это очень хорошая цена.

– О каком способе идет речь? – я тоже понизил голос. – Чек вас не устраивает… Долговая расписка? Вексель?

– Нет-нет, – замялся ростовщик. – Вы уж простите, господин Ренар, что говорю прямо, но вы… Как бы вам это сказать… Вы слишком часто подвергаете вашу жизнь риску. И кроме того… Только прошу вас, не принимайте мои слова слишком близко к сердцу. На данный момент вы некредитоспособны.

Он обвел взглядом кабинет.

– Насколько я понимаю, этот особняк – ваша единственная собственность и, простите, но я знаю, во сколько он вам обошелся. А ведь мы сейчас говорим о сумме в десять тысяч крон.

– Тогда я снова повторюсь, – произнес я, слегка повысив голос. – Что именно вы бы хотели получить в качестве оплаты?

Ростовщик на мгновение замялся, а потом заговорил, тщательно подбирая слова:

– Видите ли, господин Ренар. Всем в Тулоне известно, что вы и ваши друзья вернулись из похода с богатой добычей, которую вы продали мэтру Жакобу.

– Все верно, – кивнул я. – Он – единственный в Западной крепости, кому мы имеем право продать наши трофеи. Я законопослушный подданный его величества. Как и мои друзья.

– Да-да, конечно-конечно… – замахал руками Жюдор. – Но все-таки… Вы ведь могли, кхм, ну скажем, приберечь, как говорится, на черный день что-нибудь из трофеев… Конечно же, с целью продать их немного позднее и только, разумеется, законному представителю короля. Могли же?

А вот это уже интересно. Когда я узнал, что со мной хочет встретиться Эрик Жюдор, я навел о нем справки у Тео Венсана. Лейтенант уверил меня, что ростовщик, впрочем, как и все представители его профессии, скользкий, как угорь, но относительно безобидный. Скупает и перепродает ценные бумаги и драгоценности. Дает деньги в рост. В общем, обычный ростовщик, не имеющий с контрабандой ничего общего. И тут неожиданно он недвусмысленно дает понять, что заинтересован в магических артефактах. Очень любопытно.

Я встречал в прошлой жизни таких персонажей. Им очень комфортно в своей привычной среде обитания. И если такой человек, как Эрик Жюдор решил пойти на риск, значит, что-то произошло. Отсюда и это его странное волнение. Он явно чувствует себя не в своей тарелке. Хм… Как будто его заставили… Кстати, а почему бы и нет?

– Чисто гипотетически? – я снова понизил голос.

– Конечно! – глаза Жюдора радостно вспыхнули.

– Ну, если чисто гипотетически, то, конечно, могли, – ответил я. Ростовщик после моих слов весь подобрался. – Но нам нужны были деньги на лечение лейтенанта Венсана. Поэтому мы продали все наши трофеи мэтру Жакобу.

Выражение лица Жюдора после сказанного начало постепенно меняться. В одно мгновение из радостного оно трансформировалось в мрачное.

– Жаль… – разочарованно пробормотал он. – Очень жаль…

Я пожал плечами и слегка развел руки в стороны. Мол, ничем не могу помочь.

Сгребая бумаги со стола, Жюдор положил руку на стопку векселей, которые были подписаны папашей Макса. Кстати, судя по датам и суммам, я подозреваю, что Фердинанд серьезно потратился при подготовке к мятежу. Видимо, очень многое поставил на это рискованное предприятие. Боги знают, сколько еще по стране ходит таких векселей.

– Шевалье Ренар, – вдруг обратился ко мне Жюдор. – Вы позволите мне задать вам вопрос?

– Конечно.

– Почему вас не заинтересовали векселя вашего отца?

Как будто ты и сам об этом не знаешь. Действительно, скользкий тип.

– Мой отец мертв, – ответил я. – А баронство, указанное в векселях, после мятежа наверняка перешло либо короне, либо моему дяде. Если бы мой отец просто умер, у меня был бы шанс востребовать сумму, указанную в бумагах. Но мой отец не просто умер. Он был казнен как мятежник.

– Но есть еще суд, – сделал еще одну попытку втюхать мне бесполезные бумажки Жюдор.

Смешно.

– Подозреваю, что я потрачу больше денег на взятки, чем заработаю на этом деле. Связываться с бюрократами у меня нет ни малейшего желания.

Судя по тяжелому вздоху, Жюдор был со мной абсолютно солидарен в этом вопросе. Он уже был возле двери и взялся за ручку, когда я закинул наживку.

– Так что за эти бумажки я не дал бы и десяти крон.

Жюдор замер и обернулся.

– Этого мало, – тут же выдал он. – Сотня крон – отличная цена.

Похоже, я был прав. Эти векселя – макулатура.

– Но позвольте, – улыбнулся я. – Зачем мне эти бесполезные бумажки, да еще и за сотню крон? Максимум за двенадцать, да и то, как память о моем батюшке…

В конечном итоге, после короткого торга, мы с Жюдором сошлись на двадцати кронах и договорились встретиться на днях, чтобы подписать договор купли-продажи в присутствии стряпчего.

– Зачем вам эти бумаги, господин? – спросил у меня Бертран, после ухода ростовщика.

– Пока не знаю, – пожал плечами я, натягивая старые поношенные сапоги. Я решил, переодевшись в неприметную одежду, проследить за Жюдором. Мне нужно было подтверждение моего предположения на его счет.

– Двадцать крон – огромные деньги! – напомнил Бертран. – А векселя вашего батюшки наверняка не имеют силы.

– Знаю, – кивнул я, пристегнув к поясу кинжал в простых ножнах. – Но дело сделано. А там поживем – увидим!

Ободряюще хлопнув Бертрана по плечу, я покинул кабинет и спустя несколько минут нагнал ничего не подозревающего ростовщика в торговом квартале. А примерно через час мои подозрения подтвердились. Аккуратно выглядывая из-за угла рыбной лавки, я наблюдал за тем, как Эрик Жюдор, стоя недалеко от прилавка булочника, о чем-то оживленно беседовал с господином Гобером, агентом тайной канцелярии.

Я хмыкнул. М-да… Эти ребята так просто сдаваться не собираются. Чего, собственно, и следовало ожидать.

* * *

– Думаю, пришло время обсудить наши планы, – произнес я, глядя на сидящих напротив меня Тео Венсана и его супругу Клементину. – Откладывать больше нельзя. Скоро я отправляюсь в столицу.

Тео, широкая ладонь которого до побелевших костяшек сжимала набалдашник его трости, несколько раз кашлянул и мельком взглянул на жену.

Мое участие как целителя закончилось еще неделю назад, так что Тео уже мог обходиться и без трости при ходьбе. Но расставаться с ней он не спешил. Дело в том, что внутри этой массивной палки находился тяжелый стальной стержень. Таская повсюду эту штуковину, Венсан периодически махал ею как булавой или крутил восьмерки, словно кавалеристским мечом. И если в первые дни трость постоянно выскальзывала из его рук, то сейчас Тео мог по несколько минут фланкировать ею, словно она была тонким прутиком.

Клементина коротким кивком дала мне понять, что внимательно слушает. Моя экономка за последний месяц очень быстро навела порядок в особняке. Эта невысокая и с виду хрупкая женщина как-то незаметно взяла под контроль всех обитателей моего дома. Кроме меня, ну и Бертрана, конечно. Мой камердинер был ей не по зубам.

Правда, первое время у них были разногласия, но потом это противостояние сошло на нет. Я за этим процессом наблюдал со стороны и не вмешивался. И правильно делал. Эти двое довольно быстро разобрались, кто в доме «хозяин». Клементина признала главенство Бертрана и теперь я частенько замечал их спокойно беседующих, словно они были старыми друзьями.

Две недели назад у меня с Венсанами состоялся серьезный разговор. Тео неожиданно сообщил мне, что отказался продолжить службу в гарнизоне Западной крепости. Дал понять, что сыт по горло службой королю и предложил мне свои услуги. Сказать, что меня удивило его предложение, значит, ничего не сказать. Хотя я должен был предусмотреть такой вариант развития событий.

Тассена это известие тоже шокировало. Они с Венсаном даже повздорили и несколько дней не разговаривали. Но потом, правда, помирились. В тот день от Венсана несло алкоголем за версту. В итоге, третьим лейтенантом Западной крепости стал барон фон Брунон. Что меня абсолютно устраивало.

Ну а Венсан постепенно принимал у Жака дела по управлению подсобным хозяйством моего особняка. Последний отнесся к своему «сменщику» с пониманием. Он-то едет в столицу и будет рядом с господином, а Венсан останется здесь, в Тулоне.

– Итак, – продолжил я. – Как вы понимаете, этот особняк каждый месяц обходится мне в круглую сумму.

– Да, господин, – ответил Венсан и переглянулся с женой.

– Некоторые расходы удается закрыть за счет подсобного хозяйства, – уточнила моя экономка. – Но этого мало.

– Верно, – кивнул я. – Подсобное хозяйство очень хорошо показало себя. Поэтому я решил расширить его.

– Каким образом? – спросила Клементина.

– Я куплю ферму в окрестностях Тулона, если понадобится, то несколько ферм. Понимаю, сперва придется вложиться, но со временем, я уверен, доходы будут выше расходов.

– Любопытно, – задумчиво протянула она и сказала: – Цены на продовольствие взлетели. Если все правильно сделать, должно получиться.

– Гуннара и Кевина я забираю с собой, – сказал я, удовлетворенно наблюдая за тем, как загорелись глаза Клементины. Моей экономке явно понравилась идея расширения. – В твоем распоряжении Жереми, Клод и Люк. Если понадобятся еще помощники, смело нанимай. Пока есть время, я могу выделить несколько дней на то, чтобы проехаться по округе и выбрать хорошее место. Кроме того, я помогу с выбором животных и птиц.

– Да, господин, – улыбнувшись, кивнула Клементина. – Уверена, вы выберете самых лучших.

– Даже не сомневайся, – вернул я ей улыбку и повернулся к ее супругу.

– Для тебя, Теодор, у меня будет отдельное поручение. Но прежде я хочу у тебя кое-что спросить.

– Я вас слушаю, господин, – ответил он.

– Помнишь ли ты наш с тобой первый разговор? Если не ошибаюсь, ты спрашивал о денежном потоке от местной контрабанды и намерен ли я к нему, как ты выразился, присосаться?

– Да, – кивнул он. – Я помню.

– Что думаешь теперь?

Мои слова его не смутили. Он, пристально глядя мне в глаза, произнес:

– То, что я увидел и услышал за последний месяц, дает мне основание полагать, что судьба свела меня и мою семью с человеком, который в будущем станет одним из богатейших и влиятельнейших людей в Мэйнленде. Думаю, вся эта возня с особняком и фермами, это всего лишь прикрытие для того, что вы задумали сделать в будущем. Я пока так и не понял, что именно, но вы всецело можете рассчитывать на меня.

– Это хорошо, – кивнул я. – Но помнится, ты предупредил меня кое о чем. Мне бы хотелось в будущем избежать недопонимания между нами. Я затеял рискованное предприятие. Придется отрастить глаза на затылке.

Мой тон ни Венсана, ни его жену не смутил.

– Вы спасли мне жизнь, – просто и без пафоса ответил Тео. На меня смотрел воин, готовый идти до конца. – Вернули мне и моей семье надежду.

– За этот месяц вы сделали для нас больше, чем все господа вместе взятые, которым всю свою жизнь служил мой муж, – твердо произнесла Клементина. В ее глазах я видел решимость и даже некую злость. – И когда пришла беда в наш дом, все они даже не вспомнили о нас. Возникает закономерный вопрос, если вы так помогаете абсолютно незнакомым вам людям, то что вы будете готовы сделать для ваших ближников?

– Как минимум, сделать их очень обеспеченными людьми, – спокойно произнес я.

После этих слов я поднялся из-за своего стола и под их внимательными и недоуменными взглядами подошел к шкафу. Достал оба мешка, которые я вынес из Тени, и развязал тесемки.

Наблюдая за бледными вытянувшимися лицами Венсанов, глаза которых были прикованы сейчас к разноцветным крудам разных размеров, я снова плюхнулся в свое кресло.

Первой, как ни странно, в себя пришла Клементина. Она повернула ко мне голову и дрожащим от волнения и восторга голосом спросила:

– Господин… Но откуда? Это же… Это…

– Это моя добыча из Тени, – спокойно ответил я и, кивнув на шкаф, добавил: – Там еще есть шкуры и разная мелочевка навроде зубов и когтей магических тварей. И это только начало.

А потом я взглянул на Тео. Бывший лейтенант Западной крепости, наверняка впервые в своей жизни увидевший такое количество крудов, казалось, боялся пошевелиться.

– Тео, – позвал я его. От звука моего голоса Венсан вздрогнул и посмотрел мне в глаза. – Теперь ты понимаешь, что я намерен сделать?

– Да, мой господин, – пересохшим горлом выдавил он.

– Ты со мной?

– До самого конца, – ни секунды не раздумывая, ответил он.

– Клементина? – перевел я взгляд на женщину.

– Сказать по правде, бывали времена, когда нам с мужем приходилось рисковать нашими жизнями за еду, которую я бы побоялась сейчас дать даже свиньям, – с грустной усмешкой произнесла она, а потом твердым голосом повторила слова своего мужа:

– Я с вами до самого конца, мой господин.

Глава 3

– Слава богам, вот мы и добрались! – облегченно выдохнув, произнес Бертран.

Мы стояли сейчас на вершине холма и во все глаза разглядывали раскинувшуюся внизу столицу Вестонии. Ближе всего к нам находилась так называемая Старая столица или Старый город. Новая столица или Новый город расположился чуть дальше, на левом берегу реки Леги, самой длинной реки Вестонии, берущей свое начало на юге страны и впадающей в Антийский залив Серого моря.

Из исторических трактатов я узнал, что разделение столицы произошло в прошлом веке. Хотя на самом деле как такого разделения не было. Просто прадед нынешнего короля, правление которого началось с мятежа, названного в народе «Восстанием принцев крови», был еще тем параноиком.

После казни мятежников, в том числе и нескольких своих кузенов и дядюшек, король повелел заложить новый город на другом берегу Леги, аргументируя тем, что Вестония начинает совершенно новый путь и соответственно ее столица тоже должна быть построена заново.

За сотню с лишним лет новый город сильно разросся. В основном за счет особняков, вилл и дворцов самых богатых и знатных вестонцев. К слову, именно там меня и ждал мой «любящий» дядюшка.

Но сразу ехать к нему в дом я не собирался. Для начала я решил остановиться в гостинице Старого города и потратить несколько дней на то, чтобы осмотреться.

От созерцания города меня отвлек шум на тракте. Там сейчас двигалась длинная процессия из нескольких десятков всадников в дорогой и яркой одежде, сопровождавших богатую карету с герцогским гербом на бортах, на котором был изображен красно-синий прямоугольный щит, придерживаемый с двух сторон двумя вставшими на дыбы мантикорами. Этот щит украшала шестизубая золотая корона.

– Дорогу его светлости герцогу де Гонди! – зычным голосом орал широкоплечий всадник на черном коне. Длинные перья на его темно-синем парчовом берете, расшитым золотыми и серебряными нитями, забавно топорщились в разные стороны.

Всадники и карета неслись по тракту, не сбавляя темп и абсолютно не обращая внимания на других путников. Народ шарахался в стороны и торопился поскорее убрать с пути герцогского кортежа свои скромные повозки, телеги и тачки.

Когда карета поравнялась с нашим фургоном, стоявшим сейчас на обочине, процессия буквально на минуту притормозила. Всадники, которые находились впереди, яростно орудуя плетьми и зло сквернословя, расчищали образовавшийся на тракте затор из крестьянских телег и повозок горожан.

Именно в это мгновение темно-бордовая бархатная шторка в окне кареты слегка подалась вбок, и в проеме показалось миловидное девичье личико. Презрительный взгляд больших карих, почти черных глаз окинул внешний пейзаж. Взгляд без интереса скользнул по крестьянам в бесцветных одеждах, по их возкам и телегам с мешками и клетками со всякой живностью, которые уже на днях попадут на прилавки столичного рынка.

Затем этот взгляд мазнул по охотникам и дровосекам, возвращавшимся с добычей домой, и наконец остановился на мне. Брезгливо ощупал мою недорогую одежду и коня. Мгновение мы смотрели глаза в глаза.

Мне, как дворянину, было позволено оставаться в седле. Остальной народ снимал головные уборы и застывал в глубоких поклонах. Я тоже изобразил учтивый поклон, как меня учил Бертран.

Маленький ротик девушки скривился в насмешливой улыбке. Она смотрела на меня, как на нищеброда. Понимаю, на фоне всадников, сопровождавших карету, разодетых по последнему писку столичной моды, я действительно выглядел, как оборванец.

Мгновение – и шторка снова вернулась на свое место, девичье лицо исчезло.

Когда процессия удалилась, я взглянул на Жака. Тот пожал плечами.

– Де Гонди, – произнес он, будто это имя все объясняло.

– Те самые? – спросил я.

– Да, – кивнул Жак. – Герцоги Юга, правители Акитании. Вероятно, это дочь или, может быть, племянница герцога.

Я хмыкнул. Похоже, мы прибыли в столицу практически одновременно с одним из самых влиятельнейших людей не только в Вестонии, но и в Мэйнленде. Он контролирует южные провинции, которые, по сути, кормят всю страну. В народе его еще называют акитанским королем.

Правда, за этот народный фольклор можно лишиться головы. Сам де Гонди эту голову и срубит. Вернее, его люди. Уже были прецеденты. Особенно сейчас, когда король Вестонии, после подавленного восстания и казни мятежников, очень ревностно следит за любым подозрительным чихом.

– Я не заметил подвязок на всадниках его светлости, – с козлов фургона подал голос Кевин.

– Потому что их не было, – ответил я.

– Выходит, герцог де Гонди еще не определился? – вопрос Кевина был скорее риторическим.

Я лишь пожал плечами и покачал головой.

– Выходит, что так.

В последние часы нашего пути по королевскому тракту мы внимательно наблюдали за проезжающими мимо нас группами дворян. Почти на каждом из них имелись небольшие тоненькие подвязки разных цветов. У кого-то они были зеленые, у кого-то – синие, ну, а кто-то щеголял с красными.

Бертран, отправленный за информацией, очень быстро все выяснил. Оказалось, что все эти цвета – цвета принцев. Имея троих сыновей, Карл III Победитель до сих пор не объявил, кто из них станет дофином Вестонии. Другими словами, король медлил с выбором наследника престола.

О причинах нерешительности короля народ судачил всякое. Теорий было множество, одна бредовей другой. Так или иначе, но король своими действиями дал повод поданным высказывать свои предпочтения. У меня были подозрения, что Карл III именно этого эффекта и добивался. Хотя, кто его знает, что там происходит в монаршей голове.

Дураком он явно не был. Как и слабаком. Подозреваю, что он просто слишком хорошо знает своих детей и самое главное – он прекрасно знает тех, кто окружает его отпрысков.

Должен сказать, что Карл III, в юности прославившийся своими победами на полях сражений, жестко подавляя всякое неповиновение, активно подминал под себя всю власть в Вестонии. И, на мой взгляд, он неплохо преуспел в этом деле. Особенно учитывая тот факт, что его папаша-король, любитель вина, охот и дорогих балов оставил ему практически разорванное на три части государство.

Еще при жизни прежнего короля Карл, будучи дофином, усмирил воинственной пыл западных баронов, разбил на голову варваров, вторгшихся в северные провинции, нашел общий язык с жрецами Праотца и буквально недавно подавил мятеж, в котором участвовал папаша Макса.

Кстати, я немного изучил хронологию последнего мятежа, провел некоторые параллели и пришел к выводу, что Карл III, по сути, сам спровоцировал мятежников. Уверен, он уже давно знал о заговоре и сам подтолкнул к активным действиям своих противников. Если бы не участие самого короля, дворяне еще долго решались бы на этот шаг. Продолжали бы собираться друг у друга в особняках и вести пространные беседы и споры о великом будущем Вестонии.

Закономерный итог – Карл III быстро подавил мятеж, прибрал к рукам все капиталы и состояния заговорщиков, чем наполнил свою казну деньгами, которые ему были так необходимы в будущей войне. В отличие от Альфонсо V, короля Аталии, который погряз в долгах, Карл III находился в более выгодной позиции.

К слову, исходя из сведений, доходивших до меня от Кота, я пришел к выводу, что в Аталии дела шли, мягко говоря, не очень. Альфонсо V, прозванный в народе Благочестивым, находился под финансовым колпаком у жреческого ордена «Багряного щита», рыцари которого дали обет истребить всех Истинных в Мэйнленде. Фактически, страной управляет великий магистр этого рыцарского ордена. Кстати, это одна из причин, по которой я еще нескоро захочу посетить Аталию. Нет у меня желания закончить свою жизнь на костре… Или как еще они там казнят истинных…

Для Карла III этот орден тоже как кость в горле. Проблема в том, что среди багряных рыцарей, как их называют в народе, много одарённых и прежде всего – боевых магов. А в чем знатно преуспели страйкеры, я уже успел убедиться.

Это еще не все. Дабы пополнить казну, Альфонсо V начал выпускать фальшивые монеты. С каждым месяцем его золотые реалы и серебряные эскудо становились все легче весом. Плюс высокие налоги, крестьянские бунты, моры и голод в северных провинциях… В общем, повелитель Аталии явно горел желанием поправить свое финансовое положение за счет «буферных» графств и баронств, а также, если получится, то и за счет вестонцев.

В город мы попали без проблем. Правда, пришлось немного постоять в очереди на воротах, но она быстро рассосалась.

Старый Эрувиль мне понравился. Собственно, таким я себе его и представлял. Этаким старым каменным исполином, хранившим много древних тайн и легенд.

На улицах было людно. Торговый квартал Старой столицы, через который нас уверенно повел Бертран, из-за непрерывного движения толпы напоминал полноводную реку. Плотно составленные прилавки, медленно расхаживающие и громко расхваливающие свой товар лоточники, неторопливые покупатели, зеваки иноземцы, то и дело застывающие в проходах и восхищенно разглядывающие все это столпотворение – на фоне этого квартала рынок Сардана теперь не казался мне таким уж большим. Отовсюду слышались крики, смех, ржание лошадей и блеяние овец. Воздух был напитан аппетитными запахами горячей сдобы, кипящего масла, специй, кожи, пряностей, жареного мяса и рыбы.

Все улочки торгового квартала имели свою специальность. Из кузнечного переулка доносился характерный звон, улица ткачей была завешена разноцветными тканями, в соседнем закутке торговали вялеными и копчеными колбасами, и окороками. Мастерские шорников, башмачников, столяров и гончаров; трактиры и таверны; аптеки и салоны брадобреев – казалось, здесь можно было найти все, что угодно.

С таким провожатым, как Бертран, мы очень быстро отыскали недорогой, но приличный доходный дом в Старой столице, где я снял нам комнаты на неделю. Ровно столько я отвел себе на знакомство с Эрувилем перед тем, как предстану пред ясные очи дядюшки Генриха.

Оставив Жака, Гуннара и Кевина заниматься разгрузкой вещей, я, прежде чем отправиться в знаменитые купальни Эрувиля, попросил Бертрана показать мне одно место.

* * *

– Так вот, значит, где я вырос, – хмыкнул я, оценивающе разглядывая особняк, купленный Фердинандом де Грамоном своему бастарду.

Бывший дом Макса, находившийся в элитном квартале столицы, несомненно, был одним из самых старых в городе. Это не значило, что он был в плохом состоянии. Просто на фоне других строений, которые я уже увидел, эта трехэтажная каменная домина с красивым парком и прудом больше походила на небольшой замок. Я тут же высказал свое предположение Бертрану.

– Вы абсолютно правы, мой господин, – ответил старый слуга, уже давно не обращавший внимание на «мои провалы в памяти». – Этот замок – один из самых древних шато в Эрувиле. – И тут же добавил: – И один из самых защищенных. Но вам он никогда не нравился.

– Я это как-то объяснял?

– Вы говорили, что вам хотелось жить в доме более современном и более изысканном. Для вас он был очень древним. И еще вы жаловались, что ваши друзья всегда посмеивались над вами из-за этого замка.

Я хмыкнул. Это вполне в духе Макса. Он был тем еще болваном.

– Знаешь, – произнес я. – Мое мнение изменилось. Этот замок мне по душе. Чувствуется в нем что-то такое… Родное, что ли… Может, потому что я здесь вырос?

Бертран кивнул и улыбнулся.

– Я знал, что когда-нибудь вы обязательно измените свое мнение о «Лисьей норе».

Я почувствовал, как по моей спине побежали мурашки.

– Лисья нора? – пряча волнение, переспросил я.

– Да, – кивнул Бертран. – Старое название этого замка – «Лисья нора». Правда, вам оно тоже никогда не нравилось. И вы запретили его даже упоминать.

Мой рот сам собой растянулся в улыбке.

А Макс – кретин. Как и ожидалось. Я уже даже не удивляюсь.

– С сегодняшнего дня я тебе разрешаю свободно его так называть, – веселым голосом объявил я. – «Лисья нора»! Мне очень нравится.

Хех… Кто бы мог подумать? Как только эта мысль промелькнула у меня в голове, мне показалось, что я услышал тихий короткий смешок. Я вздрогнул и огляделся, но никого так и не заметил.

– Я хочу вернуть этот замок себе, – после недолгого молчания сообщил я Бертрану. – Кто в нем сейчас живет?

– Не могу знать, господин, – ответил он. – Но я могу выяснить прямо сейчас. Судя по идеальному порядку в парке, замок не оставили без присмотра после вашего отъезда. Наверняка там остались все те же слуги и дворецкий.

– Нет, – покачал головой я. – Как только ты появишься на пороге, мой дядя прознает о моем приезде. Не будем торопиться.

Мы уже хотели было покинуть наш наблюдательный пункт, как к воротам замка подъехала карета в окружении десятка всадников. Великолепные лошади, дорогие наряды – местная золотая молодежь, не иначе.

Внимательно рассматривая громко переговаривающихся и смеющихся молодых людей, которые нетерпеливо ждали, пока им откроет ворота невысокий седовласый слуга, выскочивший из замка при появлении кавалькады, Бертран произнес:

– Вон тот молодой всадник в ярко-зеленых одеяниях – это Франсуа де Грамон. Ваш кузен.

Франсуа не был похож на Макса. Он был выше его и шире в плечах. Ивелин, вот на кого он похож. Те же глаза и золотистые кудри.

– Вот мы и узнали, кому достался мой замок, – хмыкнул я, разглядывая одного из сыновей Генриха де Грамона. – Не повезло ему…

Бертран вздрогнул и взволнованно посмотрел на меня. Но свое мнение он оставил при себе.

Тяжелые створки ворот начали открываться, и кавалькада рванула внутрь. Проезжая мимо слуги, Франсуа огрел того плеткой. Удар был такой силы, что седовласый мужичок брякнулся на землю, а по его лицу потекла кровь.

– Я тебя много раз предупреждал, пёс! – взвизгнул виконт. – Если не будешь шевелиться, собственноручно высеку на заднем дворе!

– Да, мой господин! – стоя на коленях и дрожа всем телом, пролепетал слуга. – Простите великодушно!

Виконт, больше не обращая внимание на мужика, поскакал следом за остальными.

– Бедняга Шарль… – тяжело вздохнув, прошептал Бертран. – Вероятно, вы его тоже забыли… Он служил у вас лакеем.

– А мой кузен скор на расправу, – буркнул я.

Краем глаза я заметил, как Бертран на меня как-то странно посмотрел и тут же опустил глаза.

– В чем дело? – спросил я его.

– К-хм… – замялся старик.

– Ну же, смелее, – подбодрил я его.

– Как бы вам это сказать, господин, – промямлил он. – Вы уже совершенно другой… Вы изменились. И в лучшую сторону. К-хм…

– Погоди… – меня вдруг озарила догадка. – Хочешь сказать, что я так же обращался с прислугой?

– Вы уже изменились… – Бертран начал торопливо повторять сказанное ранее. – Сейчас вы уже другой человек, мой господин!

Я тяжело вздохнул. Ты даже себе не можешь представить, насколько ты прав, старик.

М-да… Похоже, призрак Макса будет еще долго преследовать меня.

– Я увидел все, что хотел, – сухо произнес я. – Возвращаемся.

– Да, мой господин, – произнес Бертран.

Дернув за поводья, я направил своего коня вперед. Старик на своей кобыле последовал за мной.

В тот момент, когда мы проезжали мимо ворот замка, в небольшом просвете между закрывающимися створками показалась седая голова Шарля. Его широкое лицо было в крови, но, похоже, он не особо обращал на это внимание.

На мгновение его взгляд скользнул по нам и остановился на Бертране. Лакей нахмурился, а потом его широкая физиономия вытянулась от удивления.

– Бертран! – дрожащим голосом позвал он моего камердинера. – Это правда ты?!

Я взглянул на виновато скривившегося Бертрана и попытался отвернуть голову, пряча лицо.

Поздно…

– Господин Ренар! – воскликнул седой лакей. – Господин Ренар! Вы вернулись?

Но на этом всё не закончилось…

– Эй, пёс! – из-за ворот я услышал визгливый голос Франсуа де Грамона. А этот за каким демоном вернулся? – Ты еще здесь?! С кем ты там разговариваешь?!

Зараза! Ну что же, видимо, придется познакомиться с кузеном раньше времени…

Глава 4

– Дык… Это… Я… – начал заикаться Шарль. Его лицо еще больше побледнело.

– Открой ворота, скотина! – потребовал визгливый голос из-за тяжелой створки.

Через несколько мгновений ворота распахнулись, и на пороге возник Франсуа де Грамон. Белая лошадь под ним, нетерпеливо перебирая тонкими ногами, фыркала и трясла продолговатой башкой.

Я невольно залюбовался благородным животным.

– Что здесь происходит?! – задрав подбородок и нахмурившись, воскликнул Франсуа.

Теперь я мог рассмотреть его вблизи. Они с Ивелин действительно были очень похожи. Только вот кузина Макса, а теперь и моя, всем своим видом напоминала весенний цветок. Яркий и чистый. А вот ее братец, скорее, походил на сорняк. На нем тоже были цветки, но ядовитые.

Не ошибусь, если предположу, что Франсуа был старше своей сестры на лет семь или восемь. Стройный, неплохо сложен. Одет по последнему писку моды. Сразу видно, что дядюшка не жалел денег на гардероб своих деток. Вон, одна только широкополая шляпа с шикарным многоцветным плюмажем наверняка огромных денег стоит.

Кстати, судя по обильному вкраплению зеленого в одеянии Франсуа, он поддерживал партию принца Луи, младшего сына короля. Говорят, что все эти модные нововведения проистекают именно от его высочества принца Луи. Младший королевский отпрыск покровительствует музыкантам, поэтам, художникам и скульпторам. О столичном театре, который финансирует младший сын Карла III, известно даже за пределами Эрувиля.

Откровенно говоря, заочно этот принц был мне более симпатичен, чем другие сыновья короля. Он явно понимал, что у него нет шансов наследовать престол, поэтому развлекался на полную катушку.

В основном подковерная борьба за власть шла между его старшими братьями. Вернее, между их партиями. Старшего сына короля, «красного» принца Филиппа, поддерживали дворяне востока во главе с его дядей по материнской линии, герцогом де Бофремоном, а среднего – «синего» принца Генриха – северяне, а также крупные банкиры, такие как братья Краоны.

Исходя из отрывочной информации, получаемой мной из разных источников, я прекрасно понимал, по какой причине Краоны и остальные банкиры приняли сторону среднего сына короля. Принц Генрих был решительно настроен повторить славное боевое прошлое своего отца. Он рвался в атаку. Жаждал покрыть себя славой на боле боя. А для войны, как известно, нужны деньги. Много денег, которыми как раз и могут обеспечить воинственного принца банкиры, чтобы впоследствии повязать его по рукам и ногам обязательствами.

На старшего же принца ставила аристократия востока. И прежде всего потому, что принц Филипп был полностью под контролем своего любимого дядюшки герцога де Бофремона, брата королевы и кузена короля Астландии.

Со стороны весь этот спектакль выглядел более или менее невинно, но, если копнуть поглубже, очень скоро все могло выйти из-под контроля. Еще будучи только на подступах к столице, я имел «удовольствие» наблюдать несколько ссор представителей разных «партий». Одна ссора, кстати, даже закончилась дуэлью со смертельным исходом.

Правда, для общественности было объявлено, что поединок состоялся, якобы, из-за того, что была задета честь какой-то дамы. Но все прекрасно понимали, что это было всего лишь прикрытием. Все-таки из-за политики, да еще и в открытую резать друг друга сторонники принцев пока не решались. Хотя все к тому постепенно и шло. Наверняка король знает, что делает. Или нет… Мне, если честно, плевать.

Кстати, цвета принца Луи на одежде Франсуа меня не удивили. Видимо, дядя Генрих, поддержав «зеленых», которые условно считались безобидными, решил не высовываться, хотя графство Грамон относилось к восточным провинциям.

Не удивлюсь, если узнаю, что дядя наверняка был не против «половить рыбку» в «океане» высокой политики, но, увы, папаня Макса своим неудачным участием в мятеже серьезно подмочил репутацию семьи. На данный момент «зеленый» – это именно тот цвет, который подходит де Грамонам.

Пока испуганный лакей мямлил и заикался, Бертран довольно шустро оказался на земле и застыл в почтительном поклоне. Мне, согласно правилам этикета этого мира, можно было оставаться в седле, но так как виконт был выше меня по положению, плюс старшим родственником, я должен был поприветствовать его первым, а затем и представиться. Что я тут же и сделал, слегка поклонившись.

– Шевалье Ренар? – на лице Франсуа ясно читалась напряженная работа мысли. – Что-то очень знакомое…

Наконец, тонкие брови виконта взметнулись вверх, а его губы скривились в снисходительной улыбке. Он окатил меня с ног до головы брезгливым взглядом. На мгновение его внимание привлекло «Серебряное крыло» у меня на груди.

Это на первый взгляд скромное серебряное украшение было не чем иным, как орденом, которым меня лично наградил маркиз де Крепон, бургомистр Тулона. Все это происходило на приеме в его дворце на глазах у нескольких десятков дворян, а также коменданта Западной крепости.

Позднее Жан Тассен объяснил мне, что «Серебряное крыло Стрикса» – один из самых почетных и самых ценных орденов в Вестонии, которым имеют право награждать только так называемые «бургомистры фронтира» и только бойцов теневого патруля. Выше только «Золотое крыло Стрикса», но им награждает только король.

Орден мне вручили с формулировкой «за спасение боевых товарищей». Подозреваю, не будь спасенные представителями дворянского сословия, вряд ли мой «подвиг» был бы замечен общественностью.

Кроме того, я очень хорошо запомнил самодовольную физиономию бургомистра во время награждения. Есть у меня одно предположение на его счет. Думается мне, что во всем этом спектакле есть двойное дно. Например, как вариант, бургомистр этой наградой перенаправляет внимание хозяев бывшего капитана крепости баронета де Рогана, обозленных срывом поставок контрабандных товаров, на меня. Мол, все хорошо работало, пока ваш протеже не зажрался и не нарвался на молодого шевалье, да еще и подставился перед дворянским собранием Тулона. А шевалье не простой. Из древнего и знатного рода, да еще и плюс ко всему герой. Тулонцы его обожают. В общем, если у вас есть желание выместить зло на ком-то – вот вам шевалье Ренар, кавалер ордена «Серебряного крыла», настоящий герой.

Я сперва спрятал этот орден и решил лишний раз им не светить, но, как оказалось, так поступать было нельзя. Нарушение этикета. Если я нахожусь вне своего дома, награда, тем более такая, должна висеть на груди. Снимать и тем более прятать ордена и медали здесь считается дурным тоном. Таким поступком можно нанести смертельное оскорбление тому, кто наградил тебя. Мне повезло, Бертран вовремя заметил и быстро все доходчиво объяснил.

Кстати, по пути в столицу я очень быстро осознал, что ордена, особенно такие, как «Серебряное крыло», имеют свою уникальную почти магическую силу. Особенно в городах, находящихся недалеко от фронтира. Трактирщики, завидев мою награду, старались всегда подать на мой стол свежее пиво и еду, служивые и дворяне уважительно раскланивались, даже бюрократы, самые непоколебимые представители человеческого рода, менялись в лице.

Правда, по мере отдаления от фронтира, специфическая «магия» ордена постепенно начала терять силу, но на нашем пути всегда находились те, кто был, так сказать, «в теме».

А вот, судя по насмешливой и пренебрежительной ухмылке виконта, о боевых орденах теневого патруля он не имел ни малейшего представления. Он смотрел на небольшое серебряное крылышко, как на дешевую безделушку.

– Я сын вашего дяди, Фердинанда де Грамона, – решил напомнить я. – Мы с вами – кузены.

Выражение лица Франсуа после моих слов с насмешливого изменилось на возмущенное и злое. Двоюродный брат Макса, казалось, сейчас задохнется от негодования.

– Больше никогда не упоминай при мне имя этого мятежника! – прошипел он сквозь зубы. Его глаза пылали яростью и презрением. – Никакой ты мне не кузен! Ты – сын подлого предателя и дочери торгаша! А я – виконт де Грамон! Наследник славного и древнего рода! Тебе здесь не место! Ты – позор семьи. Ты должен был оставаться в той дыре, в которую тебя засунули. Кто позволил тебе появиться в Эрувиле, бастард?

Последнюю фразу Франсуа словно выплюнул.

М-да… Я, конечно, не особо рассчитывал на ласковый прием от родственничков, но чтобы вот так, прямо с порога облить грязью.

Бертран, кстати, тоже в шоке. Вон как его всего потряхивает. Предполагаю, что это не от страха. А вот лицо лакея посерело. Думаю, он сейчас очень сильно пожалел о том, что узнал нас с Бертраном и решил заговорить.

Слова кузена меня абсолютно не тронули, но промолчать, значит, показать слабость.

Не знаю, какой реакции на свои слова ожидал от меня Франсуа, но моя насмешливая улыбка его явно обескуражила.

– Виконт, – произнес я, продолжая улыбаться. – Как только я встречусь с вашим отцом, который пригласил меня приехать в столицу, я обязательно сообщу ему, что его деньги на ваше воспитание потрачены впустую. Как бы ни прискорбно это признавать – вы абсолютно не обучены манерам. Либо ваши учителя были пройдохами, либо, как говорится, в семье не без урода.

По мере того, как я говорил, лицо виконта постепенно багровело. Он был сейчас похож на рыбу, выброшенную на берег. Его рот безмолвно открывался и закрывался, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Еще немного и этого кретина хватит удар.

А я тем временем продолжал:

– Что же касается моего отца, графа Фердинанда де Грамона, вашего дяди… Он участвовал в нескольких битвах, сражаясь бок о бок с нашим королем. После сражения у Красной реки его величество лично наградил моего отца «Золотым клыком», орденом, которым могут похвастать лишь несколько десятков людей в Вестонии. Да, впоследствии мой отец допустил фатальную ошибку, но Его величество, пусть боги продлят его царствование на многие годы, позволил ему смыть своей кровью позор со своей семьи, не лишая его при этом дворянства и регалий. Ему и моим братьям отрубили головы на эшафоте, а не повесил