Бастард

Автор © Алексей Осадчук 2022

Художник © Валерия Осадчук 2022

Издательство Magic Dome Books, 2022

Эта книга лицензирована только для вашего личного использования. Эта книга не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя.

Спасибо за уважение к работе автора.

Эта книга – произведение фантастики.

Любая связь с реальными людьми или событиями является случайной.

Глава 1

– Господин полковник, заключенный по вашему приказу доставлен!

Слышу бас моего конвоира из-за широкой стальной двери, за которой находится логово начальника местной тюрьмы.

Эта тюрьма не обычный «строгач», нет, – это Яма. Одно из самых проклятых мест на нашей планете. Из Ямы уже никто не возвращается, даже вперед ногами. Трупы заключенных сжигают в крематории прямо на территории тюрьмы.

– Веди, – услышал я короткий приказ из-за приоткрытой двери.

Второй конвоир, карауливший меня в приемной, тоже услышал голос начальника и жестким тычком в спину подтолкнул меня вперед.

– Пшёл!

Гремя цепями и прихрамывая, я побрел на встречу с местным хозяином. Боль во всем теле мешала сосредоточиться. По сути, я уже ходячий труп. Мне осталось недолго и от меня уже явно попахивает мертвечиной. Как в прямом, так и в переносном смысле. Раны от ожогов и порезов начали гноиться. Резкая боль из-за треснувших ребер после каждого вздоха сбивает концентрацию. Но я держусь.

Искра жизни в моем физическом теле теплится лишь благодаря моему энергетическому источнику. Это он снабжает мою энергосистему силой.

Внутри кабинета я успел сделать только три коротких шага. Две лопатоподобные ладони синхронно легли на мои плечи. Справа и слева словно каменные глыбы застыли конвоиры. Гребаные мутанты…

Кандалы на руках и ногах, соединенные между собой стальной паутиной цепей, двухметровые громилы по бокам, на лице специальный намордник – меня зафиксировали будто дикого зверя. Сторожевые псы хозяина Ямы не зря едят свой хлеб.

Я быстро окинул взглядом помещение. Мои глаза с каждым днем видят все хуже и хуже. Спасает истинное зрение. Именно оно дорисовывает исчезающие штрихи этого мира. Широкий стол из красного дерева. В центре кабинета мягкий ковер, ступить на который мне не позволили. Дорогая мебель, кондиционер, здоровенный диван у окна. Из дальнего серванта блеснула бутылка дорогого пойла. Хорошо обустроился хозяин Ямы.

А вот и он сам. Вальяжно развалившись в кожаном кресле, лениво что-то читает. Я заметил знакомый грязно-зеленый уголок папочки. Ясно – мое дело изучает.

На вид полковнику лет пятьдесят. Лысая как колено башка. На широком лице по-бульдожьи висячие щеки. Тело грузное. Узкие плечи.

Его пухлые волосатые пальцы неспешно перелистывали страницы моего дела. В маленьких близко посаженных глазах я увидел неподдельный интерес. А еще злобу и злорадство. Вон как губы скривил. Еще и облизнулся. Точь-в-точь здоровенная жаба перед тем, как проглотить мелкую мошку.

– Так-так-так, – мерзко пробулькал он, картинно подавшись вперед. – Вы только взгляните, кто к нам пожаловал!

Видя, что я никак не реагирую, он, гаденько улыбаясь, откинулся на спинку кресла. Та лишь жалобно хрустнула.

– Подумать только! – продолжал распинаться он. – Тот самый Плут! Как же как же, наслышан.

Хозяин тюрьмы хохотнул и заговорщицки мне подмигнул:

– Когда мне в руки попало твое дело, я даже не поверил такой удаче. Думал, шутка… Но нет – оказывается, правда. Ты у нас личность, прямо скажем, своеобразная. Вот уж не ожидал, что заглянешь ко мне в гости. Хотя, знаешь, у меня тут кого только не было. Уверен, тебе понравится здешний контингент.

Полковник громко кашлянул, прочистив горло, и открыл первую страницу моего дела:

– Значит, так. Имя и фамилия – Джек Смит. Хех… Оригинально. Возраст – тридцать два года. Сирота. Любопытно, что из этого правда?

Я молчал. Под намордником не было видно моей хищной улыбки. Давай, урод. Удовлетвори свое любопытство. Попробуй поспрашивать меня об этом. Как только о твоей любознательности дойдет слух до тех, кто писал мое досье, власть в Яме тут же сменится. Гарантия.

Полковник замолчал. Поморщился. Видимо, понял, что сболтнул лишнего. Вон как на моих конвоиров покосился. Они, конечно, дебилы еще те, но должны смекнуть, что попавший к ним «тот самый Плут» – птица непростая. Если сообщить куда надо об излишне любопытном начальнике, можно еще и плюшек заработать.

Что же касается моей биографии. В деле написана чистая правда. Сирота я. Об отце ничего не знаю. Мамаша меня нагуляла, а потом умерла от родовой горячки. Меня новорожденного забрала к себе Вадома, старая цыганка, что принимала роды. Она же и вырастила меня. Собственно, воспитателей было много. В нашем бродячем цирке, с которым старуха колесила по свету, кто только не приложился к моему взрослению.

– Есть сестра… – наконец, продолжил чтение полковник.

– Была… – прохрипел я.

– Что? – удивленно взглянул он на меня. Его глаза опасно сверкнули. Не привык местный царек, чтобы его перебивали.

Я почувствовал, как стальные пальцы конвоиров сдавили мои плечи. Чертовы мутанты. Сколько же в вас силищи!

– Была сестра, – твердо повторил я, при этом сцепив зубы от боли.

На короткое мгновение перед моими глазами возникло лицо Таис. Голубые, цвета моря глазищи. Ямочки на щеках. Непослушная рыжая челка. Смешные веснушки на маленьком носике. Не уберег я тебя, сестренка. Прости…

– Посмотрим, – быстро перелистывая мое дело, сказал начальник. – Ага, нашел. Таис Смит. Двадцать лет. Смерть от передозировки наркотическими препаратами. Наркоманка, значит…

По моему телу прошла энергетическая волна. Мышцы напряглись, как всегда, перед атакой. Охранники не зря свой хлеб едят – сразу почувствовали угрозу. Несколько коротких тычков – и вот я уже стою на коленях, надежно зафиксированный лапищами этих выродков. Генетические отрыжки. Полуразумные твари!

Полковник, словно не замечая происходящего, продолжал непринужденно перелистывать страницы. И как бы между делом, сообщил:

– Месяц карцера своей выходкой ты уже себе заработал. Продолжим… Итак, чем же наш гость отличился? Нарушение неприкосновенности жилища, истязание, умышленное нанесение вреда здоровью, убийство… В общем, полный набор… И как тебя угораздило попасться после этого? Мне казалось, таких как ты нелегко взять в плен?

Полковник деланно поцокал языком и с издевкой в голосе произнес:

– Что? Нашла коса на камень? Посчитал себя самым сильным и умным? Думал, что у сына лорда телохранители слабаки?

Хозяин Ямы, ухмыляясь, добавил:

– И вот ты здесь. Хе-хе… Чему я несказанно рад. Так что привыкай. Это теперь твой дом. Отсюда, как ты уже наверняка слышал, никто не выходит.

Внезапно настроение начальника изменилось. Исчез насмешливо-дурашливый тон. Если бы голосом можно было отравить, я бы уже давно умер в страшных муках.

– Значит так, тварь! Слушай меня внимательно. Ты здесь никто. У тебя больше нет имени, нет прошлого и нет будущего. Только номер. Отныне твоя жизнь принадлежит только мне. Все! Я с ним закончил. Уберите это дерьмо с моих глаз!

– Куда его, господин полковник? – бесстрастно прогудел «правый» конвоир.

– На Дно, – коротко отрезал начальник и добавил: – Месяц.

* * *

Теперь понятно почему «Яма». Тюрьма находится под землей. Этакий семиуровневый бетонный мешок. И я на самом его дне. В узенькой темной и холодной камере. Спасибо хоть цепи и намордник сняли.

Из-за отсутствия освещения, глазам пришлось долго привыкать к темноте. Я бы мог перейти на ночное зрение, но решил не тратить энергию. Она мне еще понадобится.

Когда глаза более или менее адаптировались, я смог разглядеть свое новое жилище. В левом дальнем углу в полу обнаружилась дыра. Судя по характерному мерзкому душку – это у нас сортир.

Над этой же дырой, на высоте примерно полтора метра я увидел трещину в каменной стене, из которой сочилась вода. Я провел по мокрой стене пальцами и поднес их к носу. Запах нормальный. Значит, от жажды не умру.

Воняющая гнилой древесиной несуразная конструкция в левом углу – это нары. Все на соплях, но и за это спасибо. Я оценил. Не придется спать на каменном полу.

Влажные стены, сладковатый запах плесени, холод – жабоподобный полковник вряд ли рассчитывает увидеть меня живым спустя месяц. Начальник тюрьмы просто сиял от счастья. Еще бы – к нему в Яму попал убийца сына одного из самых влиятельнейших лордов старого света. Наверняка рассчитывает на щедрую награду от главы рода Даремов.

Кстати, все, что он там зачитывал обо мне, чистая правда. Я – хладнокровный убийца. Я проник на территорию семейного гнезда Даремов и вырезал всю охрану. Затем переломал все кости, кастрировал и казнил наследника древнего рода. И не жалею об этом. Появись у меня такая возможность – я бы с радостью повторил это снова.

А вот покинуть дом мне уже не удалось. Прибыли телохранители самого лорда. Причем среагировали они довольно оперативно, да и я слегка задержался, когда убивал его сыночка. Кроме того, в тот день я впервые сошелся в бою с одаренным. Таким же, как я сам. Победа осталась за мной, но уйти я уже не смог. Слишком серьезно он меня потрепал.

Остается последний вопрос. Почему я еще жив? Хотя для меня ответ уже очевиден. Лорд Дарем хочет, чтобы убийца его сына как следует помучался перед смертью.

В общем, жабоподобный полковник оказался прав во всем, кроме одного – моя Таис не была наркоманкой…

Я тяжело вздохнул. Таис – не моя родная сестра. Она, как и я, была сиротой. Только в отличие от меня ей посчастливилось узнать своих родителей. Правда, судьба распорядилась так, что ее отцу пришлось уйти на войну, где он и сложил свою голову, отстаивая интересы аристократов. А мать, воздушная гимнастка, во время исполнения номера сорвалась с каната и разбилась насмерть.

Сколько себя помню, Таис всегда была рядом со мной. Она всегда была моей маленькой сестренкой. Единственный раз, когда мы расстались надолго, были мои два года службы в легионе лорда Картера. Он тогда затеял небольшую локальную войнушку с соседом за спорные территории.

За время того конфликта мои специфические навыки были оценены по достоинству, и после войны я стал выполнять для лорда Картера, а потом и для других аристократов некие, как они их называли, «поручения». Причем каждое из таких заданий могло закончиться для меня смертью. Именно в те времена с легкой руки покойного лорда Картера ко мне и прилипло прозвище «Плут». Там, где другие неминуемо терпели неудачу, я выходил сухим из воды, выполнив работу чисто и качественно. За которую аристократы платили очень щедро.

Мои дела быстро пошли в гору. Я без особых проблем оформил опекунство над Таис и с тех пор во всех документах она проходила, как моя младшая сестра.

Все произошло, пока я был в «рабочей» командировке. Сестра на вечеринке ее подруги познакомилась с Даремом младшим, который после праздника отвез ее к себе в поместье и всю неделю насиловал. А потом, когда ему это надоело, отдал ее своим охранникам…

Я почувствовал, как по моим холодным щекам потекли горячие слезы. Впервые за все время.

Сестренка не дождалась меня… Решила все сама… Покойся с миром, чистая душа…

Вспомнил, как визжал мелкий подонок перед смертью. Увы, но облегчения это мне не принесло. Ведь Таис уже со мной нет.

Я остался одни на этом свете…

* * *

Я замер на твердой койке в позе эмбриона. Старался держаться подальше от стен. Иначе бетон «высосет» последнее тепло из тела.

Нестерпимо ныл правый бок, но внутренние органы целы. Вертухаи здесь бить умеют, но и я не лыком шит. Довелось побывать в разных передрягах. Плут – «товар» редкий. И что важно – очень крепкий…

– Ничего, еще пободаемся, твари, – прохрипел я в тишину. – Еще посмотрим, кто кого…

Я почувствовал, как постепенно накрывает долгожданный сон. Снилось море. Мы с Таис тогда вырвались к побережью. Я только что вылез из воды и замер в смешной позе, пока Таис меня фоткала.

Утреннее море еще не прогрелось. Пришлось обернуться полотенцем и замереть лежа на солнце. А вот и долгожданное тепло. Уже не дрожу. Сбросил полотенце, подставляя спину солнечным лучам. Несколько минут и начинает припекать. Хорошо!

Спустя несколько минут стало совсем жарко. Пора прятаться в тень. Спустя несколько секунд осознал, что зонт не спасает. Тело покрылось потом. Странно. Оглядевшись, я увидел, что люди продолжают лежать на солнце как ни в чем не бывало. Похоже, это только со мной происходит какая-то чертовщина.

Пульс участился. Сердце пойманной птицей начало колотиться в груди. Что со мной? На мгновение закрыв глаза, я устроился поудобней. Разгоряченной спиной прислоняюсь к чему-то холодному и влажному. Фух! Как хорошо! Спасительный холод обволакивает сперва спину. Потом плечи, а через секунду спускается к пояснице.

Стоп!

Я резко открыл глаза. Сон как рукой сняло. Я снова в темной камере на дне чертовой Ямы. Нестерпимо жарко… Даже горячо. Кто бы мог подумать, что студеные бетонные стены мне будут помогать? Ведь по всему ясно: полковник рассчитывал на другой исход.

Что, черт возьми, происходит? Пожар в тюрьме? Нет. Исключено. Убогий окружающий меня мир ни на йоту не изменился. Дело во мне. Я весь горю. Тюремная роба промокла от пота. Учащенное сердцебиение. Дрожь по всему телу. Словно каждая мышца сокращается в ускоренном режиме. Вот и кости заныли. Боль нестерпимая… Я попытался закричать, но смог выдавить из горла лишь жалкие хрипы. Тело до хруста в суставах начало судорожно извиваться.

Мозг с надрывом лихорадочно анализировал ситуацию. Другой человек на моем месте уже давно бы полностью отдался боли. Но я не обычный человек.

Первый и, похоже правильный вариант, меня отравили. Как? Вода и пища – отпадает. Последний раз я ел и пил в доме у капитана.

Лекарств не принимал. Уколов никто не делал. Остается эта камера…

Последнее, что отмечаю, теряя сознание, сильный запах плесени… Вот оно! Плесень! Смутно знакомый сладковатый запах. Такие симптомы вызывает только один яд. Поцелуй Болотницы…

Черт бы тебя побрал, старый Дарем! Ты все-таки нашел достойную пытку для меня! Увы, но без противоядия мне не выкарабкаться… Даже если я сейчас воспользуюсь всей накопленной энергией, у меня ничего не выйдет. После Поцелуя Болотницы жертва будет умирать очень долго. Мучительные боли мне обеспечены. Больше я ни о чем не успел подумать – тьма полностью поглотила меня.

Странно я вроде бы потерял сознание и нахожусь во тьме, но в тоже самое время бодрствую. Как такое возможно? Но это не важно. Главное, что боль отступила.

– Ну, привет, – насмешливый мужской голос из темноты заставил меня вздрогнуть. Хотя это мне так показалось. Невозможно вздрогнуть, когда отсутствует тело.

– Кто здесь?

Голос хохотнул.

– Ты нисколько не изменился.

– Мы знакомы? – спросил я во тьму.

– Можно и так сказать, – хмыкнул голос.

– Я умер?

– Почти, – ответил голос. – Держишься из последних сил. И да, сразу отбрось всякую надежду. Ты обязательно умрешь. И это не фигура речи навроде той, что, мол, мы все когда-нибудь умрем. К тебе это не относится. Кстати, умирать ты будешь долго и мучительно.

– Поцелуй Болотницы… – одними губами прошептал я.

Но мой таинственный собеседник меня услышал.

– Узнал? – усмехнулся он. – Молодец. Начальник тюрьмы лично контролировал, чтобы яд как следует нанесли на стены.

– Перед Даремом выслуживается, – зло процедил я.

– У тебя всегда так, – хмыкнул голос. – Вечно начинаешь меряться силами с теми, кто на порядок сильнее и могущественнее тебя. И в итоге, всегда умираешь молодым. В расцвете сил.

Я напрягся.

– Что это значит?

– Перерождение, реинкарнация. Слышал о таком?

– Приходилось. Но думал, что это выдумки. Ты – смерть?

– Ну, – протянул голос. – Если тебе так проще меня воспринимать – пусть будет так. А говорю я с тобой, потому что уже давно наблюдаю за всеми твоими жизнями. Работа у меня такая.

– Понятно, – задумчиво произнес я.

– Ничего тебе не понятно, – усмехнулся голос. – Ты даже близко не находишься от понимания происходящего. И это нормально. Потому что это не твоего ума дело. Твоя забота рождаться и умирать. Моя – наблюдать за тобой и такими же как ты. Но должен сказать – ты мой любимчик. С тобой не соскучишься. Что ни жизнь, то какой-то калейдоскоп событий. Другой все свои жизни просиживает штаны в какой-нибудь скучной конторке. А потом постарев умирает от инсульта или остановки сердца. С ним даже поговорить не о чем. Но ты другое дело! Жаль, что это твоя предпоследняя жизнь на этом Круге.

– Это как?

– А вот так, – ответил голос. – У всего есть свое начало и свой конец.

– А исключения? – продолжил выспрашивать я. Мне почему-то в этот момент было очень важно узнать, что у меня еще много жизней впереди. Хотя до сего момента, я даже не догадывался о всех этих раскладах. А еще я осознавал, что задаю какие-то глупые вопросы. Словно мне кто-то подсказывает, что и как нужно спрашивать.

– Никогда не слышал, – ответил голос. – Но ты не печалься. У меня для тебя хорошие новости. Надеюсь, они тебе понравятся.

Подавив в себе желание задать еще один глупый вопрос, я промолчал.

– Вот! – вдруг провозгласил голос. – Именно поэтому ты мне и нравишься! Даже здесь пытаешься сопротивляться и плыть против течения. Потому я и решил сделать тебе три подарка.

Видимо подслушав мои мысли, голос из тьмы с усмешкой произнес:

– Про бесплатный сыр в мышеловке – это ты правильно подумал, но сейчас другой случай. Я решил наградить тебя, потому что мне не было скучно наблюдать за твоими приключениями. Особенно в предыдущих двух жизнях. Вот там ты накуролесил! Любо-дорого! Зрелище, что надо. Жаль, что ты ничего не помнишь из прошлых жизней. А может, и к счастью…

После этих слов таинственный голос загадочно рассмеялся. А я же тем временем лихорадочно соображал, что, собственно, происходит. Кто это существо и самое главное, что ему от меня надо. Наверняка глюки. А еще у меня, наконец, появился очень важный вопрос… Но у меня неожиданно перехватило дыхание и слова застряли в глотке…

– О! – произнес голос. – Надо поторопиться. Ты начинаешь приходить в себя. Заметил? Появились адекватные вопросы. До этого ты воспринимал все, как должное. Итак. Три подарка. Первый. Я лично подберу тебе новое тело для переселения, а также позабочусь о том, чтобы это был интересный мир для нас обоих. Хе-хе, обещаю, что постараюсь найти приемлемый вариант. С самого рождения не обещаю, а вот уже развитое тело и не слишком старое – найду самое подходящее. Второй подарок. Я сохраню тебе память об этой жизни и что самое главное – твой энергетический источник останется при тебе. Правда, с новым перерождением тебе придется развивать его заново. Потом поймешь всю ценность этого дара. Ну и третий подарок… Его ты получишь прямо сейчас. Постарайся воспользоваться им как следует. Прощай, больше ты со мной не встретишься. И вот еще что… Дам тебе совет напоследок. Постарайся прожить последнюю жизнь интересно и насыщенно! Ха-ха! Я буду наблюдать за тобой.

Мне хотелось крикнуть, но ничего не получалось. Мне так и не удалось задать главный вопрос. О Таис…

Сознание возвращалось рывками. То выныривая на короткий миг из небытия, то снова погружаясь во тьму. Каждый миг просветления сочетался с острой болью во всем теле. Но мозг, словно электрический предохранитель, размыкал перегруженную цепь нервных окончаний, храня целостность рассудка.

– Твою же мать! – прохрипел я, окончательно придя в себя.

Я лежал на полу, вытянувшись словно в гробу. Попытался снова взять контроль над телом. Пока получалось плохо. Бетон забрал практически все мое тепло.

Титаническим усилием воли я перевернулся на бок. Боль тут же дала о себе знать. Плотно сжав зубы, я лежал, поскуливая будто побитая дворняга. Я ощущал себя куском мяса сперва отбитого, а затем перемолотого в гигантской мясорубке.

Что это было? С кем я только что так мило беседовал? Неужели от яда такие реальные глюки?

Яд! Точно! Поцелуй Болотницы! Дарем! Проклятый старик! Жаль, что не смогу поквитаться с тобой, тварь!

В следующее мгновение за дверью раздался шум нескольких голосов, а потом нервно лязгнули замки. Когда я увидел, кто именно стоял на пороге моей камеры, я криво усмехнулся. Так вот значит, какой он третий подарок.

Я зашевелился и приподнялся на локте.

– Живучий, гаденыш! – прошипел жабоподобный начальник тюрьмы. Он хотел было еще что-то сказать, но высокий седой мужчина, стоявший рядом, поднял руку, и полковник заткнулся.

Старика я узнал сразу. Лорд Дарем собственной персоной. Пожаловал лично проконтролировать мучения убийцы сына. Он, в отличие от своих верзил телохранителей и полковника, стоит без респиратора. И не удивительно. Наверняка его тело напичкано всякими антидотами и стимуляторами. Богатые могут многое себе позволить.

Я перевернулся на живот и поджал колени. Глава рода Даремов воспринял это как позу покорности. Вон как глаза победно блеснули. Правда, триумф старика продлился мгновения. На смену ему пришли брезгливость и разочарование. Наверняка я смог за последние месяцы здорово расшевелить его. Видимо, ожидал увидеть в моем лице достойного противника, который будет умирать с улыбкой на устах. Реальность разочаровала. Перед его взором предстало несчастное полуживое морально сломленное существо.

Как раз то, что мне надо.

Не сказав ни слова, лорд Дарем брезгливо скривил губы и уже развернулся, чтобы покинуть это место.

Вот он, этот долгожданный момент! Вся энергия, скрупулезно накопленная мной за это время в источнике, растеклась телу. Мышцы налились силой. Сознание прояснилось. Я был похож на взведенную пружину.

Рывок! Шаг, еще один. Удар правой рукой. Чувствую хруст шейных позвонков ближайшего телохранителя. Удар. Башка второго резко дергается назад. Я уже за порогом камеры. Вертухаи-мутанты стоят далеко. Они не успеют остановить меня.

Чувствую резкий толчок в спину и одновременно хлесткий звук выстрела. Оказывается, здесь есть еще один охранник. Он стоял за дверью. Поэтому я его не разглядел. В лучшие времена, я бы обязательно его учуял. Но не сегодня.

Еще один толчок. Вторая пуля, кажется, пробила мое тело навылет. Неважно. Я и так уже ходячий труп. Две пули только придали ускорение моему телу. Походя, резким ударом ломаю кадык начальнику тюрьмы. Он, похоже, даже еще не понял, что уже мертв.

А вот лорд Дарем уже все осознал. Благодаря дорогим стимуляторам, даже успел кое-как среагировать. Попробовал уклониться от удара. На моем лице расплылась улыбка, скорее, похожая на оскал потусторонней твари. Нет, старик. Самое глупое решение в твоей жизни было заявиться ко мне сюда. Узри улыбку Плута перед смертью! Немногие удостаивались этой чести!

Шею старику свернул легко. Все-таки привык иметь дело с подготовленными бойцами. Хотя всякое бывало.

Я лежал на бетонном полу, приобняв мертвое тело главы рода Даремов, будто старого друга и счастливо улыбался. Краем глаза я видел, как дергается ствол пистолета охранника, но ударов от пуль уже не чувствовал. Под моей ладонью, жалобно трепеща, затихало сердце моего врага. Отличный подарок! Спасибо тебе, кто бы ты ни был! Надеюсь, тебе понравилось мое прощальное шоу!

А в следующее мгновение свет полностью погас, и меня снова поглотила тьма.

Глава 2

В сознание пришел от дикого холода. Ощущение – словно тысячи ледяных игл пронзили каждую клетку моего многострадального тела. Перед глазами черная муть. Во рту пересохло. Голова вот-вот лопнет от острой боли.

Неужели мне удалось выжить?

Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Тело отказывалось подчиняться. Оно словно стало совершенно чужим.

Я привычно потянулся к энергоисточнику и ужаснулся! Мало того, что он был практически пуст, так он еще и стал меньше примерно в три раза.

После быстрого осмотра энергоканалов обнаружилось множество разрывов. Кроме того, большинство из них были и вовсе неразвиты. По сути, вся сложная и кропотливая работа, проведенная мной на протяжении всей моей жизни, пошла псу под хвост. Тысячи часов медитации и культивации, траты на дорогостоящие стимуляторы – всё насмарку. Даже в пятилетнем возрасте, когда я впервые прикоснулся к источнику, ситуация была не в таком плачевном состоянии, как сейчас.

Что это? Последствия после Поцелуя Болотницы? Или у телохранителей лорда Дарема были какие-то особенные пули, способные разрушать энергоструктуру? И, кстати, почему после всего, что произошло, я все еще жив?

Додумать я не успел. Резкий энергетический толчок вывел меня из равновесия. Неведомая сила подбросила меня вверх и… О, боги! Головная боль исчезла! Могильный холод отступил. В теле появилась необычайная легкость. Черная муть перед глазами исчезла, и я смог, наконец, нормально осмотреться.

Я находился в небольшой комнате с обшарпанными стенами и низким потолком. Судя по тусклому свету, что пробивался сквозь маленькое решетчатое оконце, меня, похоже, по какой-то причине перевели на верхние этажи тюрьмы.

Я снова посмотрел на окно и нахмурился. А тюрьма ли это? То, что я сперва принял за стальную решетку, было ничем иным как обычной деревянной оконной рамой, разделенной на несколько маленьких секций.

Затем мой взгляд упал на небольшой стол у окна и старенький трехногий стул. На грубой столешнице лежало несколько свитков из грубой бумаги. Чернильница. Дюжина перьев. Маленький подсвечник.

Где это я?

В нескольких шагах от стола из тени выглядывал бок старого шкафа, а рядом с ним стояла небольшая кровать, на которой среди вороха несвежих простыней лежал человек.

На первый взгляд мне показалось, что он спит, но, присмотревшись внимательней, я понял, что вижу остывающий труп. Ошибки быть не может. Глаз у меня наметан. Небрежная пропитавшаяся кровью повязка на голове бедолаги не давала повода для сомнений о причинах его смерти.

А парню-то лет двадцать. Как говорят: вся жизнь еще впереди. Хм… Была…

Судя по телосложению, покойный любил поесть. Руки холеные. Явно не из работяг. На пухлых пальцах характерные черные пятна. Видимо, все эти чернила и перья на столе принадлежат ему. Наверное, очередной богатенький чудик, повернутый на ролевых играх под старину.

Только вот напрашивается вопрос. Какого хрена я здесь делаю?! И что вообще происходит?!

Когда, наконец, мой взгляд упал на лицо покойного, и я всмотрелся в его мертвенно-бледные черты, по моему телу пробежал очередной энергетический импульс.

Не может быть! Парень, лежавший на кровати, был очень похож на меня. Да – у нас были разные телосложения, но цвет волос, овал лица, нос и глаза… Поразительное сходство!

Еще один энергетический всплеск более мощный, чем предыдущий, заставил меня отвлечься от созерцания покойника. Я ошарашенно огляделся, посмотрел на свои полупрозрачные руки, переплетенные энергоканалами, и вдруг до меня дошло, что все это время я парил в воздухе, словно какое-то гребаное киношное привидение.

Значит, все-таки это правда? Голос из тьмы сдержал свое слово?

Стоп! Так это и есть то тело, которое он обещал мне подыскать? Вот, значит, какой будет моя последняя жизнь?

Ну уж нет! Так просто меня не возьмешь! Собрав всю свою ярость в кулак, я рванул к замершему на постели телу. Физическая оболочка неожиданно легко приняла мое энергетическое тело. Похоже, в моей пухлой копии все еще теплилась жизнь.

Как только произошло слияние на меня снова навалился тот могильный холод, пронзающий до мозга кости. Нестерпимая головная боль тоже вернулась. Чувствуя, что мое сознание вот-вот померкнет, я последним усилием воли зачерпнул остатки энергии из своего куцего источника и направил ее прямо в сердце. За мгновение до того, как меня накрыла тьма, я почувствовал в груди слабенький несмелый толчок.

* * *

Я очнулся от того, что меня кто-то требовательно тряс за плечо. Глаза открывал нехотя. Сквозь муть смог разглядеть чью-то круглую физиономию, склонившуюся надо мной, которая тут же обратилась ко мне раздраженным голосом.

– Господин Ренар? Вы меня слышите?

Кто? Что? Какой еще господин? Что за… Додумать я не успел. В памяти тут же всплыли воспоминания о произошедших со мной изменениях и соображалка Плута, как всегда это бывало в стрессовых ситуациях, тут же вступила в работу.

Несмотря на то, что обладатель круглой физиономии обращался ко мне на незнакомом языке, я его прекрасно понимал. Мозг незамедлительно выдал объяснение. Видимо, это наследство от предыдущего хозяина тела. Правда, попытка потянуть за эту ниточку ни к чему не привела. Память о прошлом моего двойника отсутствовала. Либо, что более вероятно, она будет иногда выдавать какие-то крохи информации, навроде знания местного наречия.

– Кто здесь? – старательно изображая страдание, прохрипел я пересохшим горлом и попытался вглядеться в незнакомое лицо. Разговаривать на новом языке было неожиданно легко. Словно всю жизнь на нем проговорил.

– Ну, а кому вы еще здесь могли понадобиться? – насмешливо хмыкнул незнакомец и я почувствовал прикосновение холодных пальцев к моему запястью. – Разве что мне, да вон еще старику Бертрану. А сейчас помолчите… Я должен проверить ваш пульс.

Краем уха я услышал старческие вздохи, доносившиеся из другой комнаты. Ага, значит здесь есть еще кто-то.

– Господин… – раздался из темноты шепот полный надежды.

И этот кто-то, судя по интонациям в голосе, относится ко мне, а вернее, к бывшему носителю уже моего тела, более чем дружелюбно. Проверим…

– Бертран? – также жалобно и тихо прохрипел я, наугад обращаясь к невидимому собеседнику. – Воды…

– Сейчас, господин! – обрадовался старческий голос. – Сейчас!

Отлично. Я уже не один в этом странном новом мире.

Где-то в глубине дома началась возня. Спустя некоторое время, я ощутил движение у изголовья моей кровати, а потом в рот полилась тоненькая струйка спасительной влаги. Я зажмурился от удовольствия. От ледяной воды сводило зубы, но я не обращал на такую мелочь внимания. Блаженство! Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.

Не открывая глаз, я было потянулся рукой к емкости, из которой меня поили, чтобы усилить поток спасительной влаги, но моя конечность меня не послушалась. Попытка пошевелить левой рукой, а затем и ногами ни к чему не привела. Мое новое тело все еще было чужим. Пока все, на что я был способен – это очень медленно водить головой из стороны в сторону. Ну, еще гадить под себя.

Но это все ерунда. Я жив! И это главное.

– Господин целитель, что со мной? – спросил я, когда вода закончилась. Любопытно, что скажет местный эскулап. Мне-то после беглого сканирования моей энергоструктуры уже ясно, что кризис миновал. Источник, даже с таким куцым объемом, кое-как, но все-таки справлялся с регенерацией. Правда, из-за множественных разрывов энергоканалов во всем теле я пока временно остаюсь парализованным.

Выздоровление продвигалось бы быстрее, если бы не ужасная рана на голове, которая высасывала из источника львиную долю всей накопленной энергии. Интересно, как это моего двойника угораздило?

Круглолицый фыркнул и, отпустив мою руку, начал торопливо собирать свои пузырьки и баночки в черный кожаный саквояж.

– Господин, Ренар, – раздраженно пробурчал он. Ему явно не доставляло удовольствия мое общество. – Вам прекрасно известно, что никакой я не целитель, а всего лишь лекарь первой ступени. Так что приберегите свою лесть для других ваших кредиторов. А что касается вашего старого долга мне… Так и быть, я готов дать вам отсрочку в честь, так сказать, вашего чудесного выздоровления. Боги по какой-то неизвестной мне причине смилостивились над вами, господин Ренар. В прошлый раз, когда я был здесь, вы находились при смерти. Но сейчас… Даже ума не приложу, что произошло. Если бы не знал, что вы на мели, подумал бы, что над вами действительно сжалился кто-то из мастеров целителей.

А вот и новые проблемы. Паренек, я смотрю, прям фартовый. Набрался долгов, получил по башке и свалил по-быстрому куда-то на перерождение начинать все с чистого листа и с чистой памятью. А мне все это дерьмище разгребать.

Тот, кто меня сюда законопатил, похоже, ждет от меня очередного шоу.

Ладно. Разберемся. Всему свое время.

Док тем временем кивнул на стол, где стоял небольшой пузырек.

– Это настойка из пыли алого пустыша. Там десять капель. Будете принимать по одной в день.

Я нахмурился, пытаясь обратиться к памяти предшественника. Но, увы, напрасно. Совершенно незнакомое название.

Лекарь же мою пантомиму объяснил для себя по-своему.

– Нет, не пытайтесь меня благодарить. Лучше скажите спасибо вашему слуге. Бертран расплатился со мной из своих личных сбережений.

Ну, хоть за Бертрана спасибо. Значит, у меня есть преданный слуга. Уже какой-то бонус. Хотя, откровенно говоря, я зря иронизирую. После дна Ямы мое нынешнее местоположение можно легко назвать райским местечком.

Док хотел было подняться с треногого стула, но немного замялся и решил все-таки еще что-то добавить:

– Откровенно говоря, Макс… Таких преданных слуг, как твой Бертран, днем с огнем не сыщешь. Береги его… Хотя, зная твое наплевательское отношение к старику, скажу тебе как на духу. Несмотря на твое происхождение, ты не достоин Бертрана.

– Благодарю за откровенность, господин лекарь, – прохрипел я, пристально глядя в глаза круглолицему.

К слову, пока он читал мне нотации, я немного проморгался и смог нормально его рассмотреть. М-да… Я словно на съемки исторического фильма попал. В моем мире подобным образом одевались в веке эдак семнадцатом или даже восемнадцатом. Правда, мне сложно рассуждать об этом: я плохо разбирался в истории моды.

Док был одет неброско, но, судя по качеству и хорошему состоянию ткани его одежды, с деньгами у него было все в порядке. Мне заметка на будущее. Люди, связанные с медициной, здесь не бедствуют. Значит, мои навыки зельеварения пригодятся.

Похоже, лекарь уже перешагнул свой шестидесятилетний рубеж, но выглядел бодрячком. Минимум морщин для этого возраста, здоровая кожа, ясный взгляд, зубы на месте и в хорошем состоянии. Но, судя по слегка выпирающему брюшку, покушать явно любит.

Что же касается моего предшественника… Лекарь упомянул о многочисленных кредиторах, плюс – о свинском отношении к преданному слуге. Судя по всему, этот Макс Ренар был еще тем уродом. Похоже, меня ждет еще много сюрпризов.

Хм, а вот к доку надо присмотреться. Выходит, я тут отношусь к какому-то привилегированному сословию (хотя по моему нынешнему обиталищу это незаметно), но он все равно не побоялся высказаться в защиту чужого слуги.

Лекарь, кстати, после моих слов как-то странно на меня посмотрел. Видимо, от Макса Ренара он ожидал другой реакции на свою отповедь. Надо полагать – более бурной и менее адекватной.

После короткой паузы он все-таки поднялся со стула и произнес уже более официальным тоном:

– Что же касается вашего вопроса о вашем состоянии… Рану на голове я вам обработал. Повязку поменял. Исходя из того, что я увидел – через две недели швы уже можно будет снимать. Должен заметить, вы обладаете отменной регенерацией. Одним словом – молодость! О временной слабости вашего тела не беспокойтесь. Все будет в порядке. Сила к вам скоро вернется. Организм молодой – справится. Кризис миновал. И да… Позвольте мне дать вам еще один совет на прощанье.

– Если он будет таким же дельным, как предыдущий – тогда я с благодарностью его приму, – кивнул я, чем заработал еще один пристальный взгляд дока.

– Кхм, это уже вам решать, дельный он или нет, – слегка замялся док, но, быстро справившись со смущением, продолжил: – Советую вам, прежде чем вызывать кого-то на дуэль, сперва изучить своего будущего соперника. Разве вы не знали, что Винсент де Ламар – профессиональный бретер? На что вы вообще рассчитывали, обнажая свой меч против такого, как он?

В ответ на эту пламенную речь я решил промолчать. Ну а что говорить? Пока мало вводных. Если поддержу этот разговор, то обязательно проколюсь на какой-нибудь мелочи. О том, что в тушке Макса Ренара поселилась душа иномирянина, я никому говорить не собирался. Буду отыгрывать частичную амнезию после травмы.

– Я сейчас смутно помню, что произошло в тот день, – начал я претворять в жизнь свой замысел. При этом я сильно морщился словно от сильной боли и старательно изображал растерянность. – Да и в остальном как-то все с трудом вспоминается…

– Ну еще бы! – тут же заглотил наживку док. – Винсент де Ламар своим мечом вам чуть было пол головы не снес! Если бы не шлем… В общем, вы чудом остались живы. А память постепенно вернется. Это я вам обещаю.

– Благодарим вас, господин Робер! – послышался радостный голос Бертрана. – Пусть боги хранят вас и вашу семью!

– Я ваш должник, господин Робер, – я тут же ухватился за неожиданную подсказку.

– Это уж точно, – хмыкнул док. – Но сперва поправляйтесь, а о долгах уже поговорим потом.

Затем он холодно попрощался и покинул мою комнату.

Пока он о чем-то разговаривал с Бертраном в другой комнате, я прикрыл глаза и устало выдохнул. Затем привычно потянулся к источнику. М-да… Печальное зрелище. Он, оказывается, еще меньше, чем мне показалось сначала. Но главное, что он у меня вообще есть, и что важно – он справился с оживлением этого тела.

Во время разговора с доком я несколько раз переходил на истинное зрение, чтобы просканировать его энергосистему, а также энергосистему старого слуги, который постоянно держался в тени. Беглый анализ показал, что и тот, и другой – обычные люди. Впрочем, все также, как и в моем мире. Подобных мне одаренных я встречал лишь дважды в своей жизни. С одним я сошелся в бою в поместье лорда Дарема и победил его, а вторая усыновила и воспитала меня.

Но сейчас я в другом мире. Кто знает, что тут и как? Тем более, что Робер упомянул о каких-то мастерах целителях, которые явно способны на большее, чем обычные местные лекари.

От созерцания медленно восстанавливавшейся энергоструктуры меня отвлек звук осторожных шагов. Я слегка приоткрыл веки и, не поворачивая головы, скосил глаза в сторону двери. На пороге моей комнаты появился Бертран. Теперь в свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь небольшое оконце, я смог нормально разглядеть моего слугу и, похоже, моего единственного союзника в этом мире.

На вид – лет шестьдесят, но еще крепкий. Жилистый. Невысокого роста. Седой, как лунь. Как для своих лет, двигается легко, без присущих этому возрасту прихрамываний. Спину держит прямо. Короче, назвать его дряхлым у меня бы язык не повернулся. И учитывая приличное состояние его энергосистемы, Бертран еще проживет довольно долго.

Его одежда, даже на мой неискушенный взгляд иномирца, была старой и поношенной, но, что важно, чистой и опрятной. И вообще, Бертран производил впечатление любителя чистоты и гигиены. От него не воняло ни потом, ни табаком, да и в моей комнате царил порядок. Кроме разве что бардака на письменном столе. Напрашивалось только одно объяснение. Почивший в бозе Макс Ренар не любил, чтобы кто-то трогал его бумаги. Даже преданный слуга.

Кстати, от меня тоже не воняло. Видимо, пока я был в отключке, Бертран заботился о чистоте моего парализованного тела. А также кормил и поил. В общем, за Бертрана моему неизвестному «благодетелю» отдельное спасибо.

Когда старик приблизился к моей кровати и начал бережно поправлять одеяло, я решил пойти на первый контакт.

– Бертран? – грустно прошептал я. – Это ты, старина?

Слуга вздрогнул и я, сквозь полуприкрытые веки, увидел, как его нижняя челюсть поползла вниз, а глаза расширились от удивления. Складывалось такое впечатление, что прежний Макс Ренар никогда не разговаривал со своим слугой в таком тоне. Что-то в этом роде я и предполагал, но, взвесив все «за» и «против», решил начинать отношения с моим единственным союзником и проводником в этом мире с чистого листа.

– Господин… – пролепетал он.

– Знаешь, – жалобно продолжил я. – Оказавшись на пороге между жизнью и смертью, я очень многое понял. Я взглянул на свою жизнь как бы со стороны… Понимаешь?

Бертран часто-часто закивал и весь подобрался. В уголках его серых глаз застыли слезы. Растрогать старика получилось очень легко. Видимо, бедняга очень любил своего непутевого хозяина. Не удивлюсь, если узнаю, что он воспитывал Макса еще с пеленок.

– А ведь господин Робер тысячу раз прав. После того, что ты для меня сделал и продолжаешь делать, я недостоин тебя.

– Господин! – бедняга Бертран, закрыв широкими жилистыми ладонями свое лицо, уже откровенно рыдал. – Вы не должны так говорить!

– Не плачь, друг мой, – прохрипел я. – Мне стыдно за то, как я относился к тебе.

Неожиданный всплеск эмоций старика меня обескуражил. Ну и скотиной же был этот Макс Ренар.

– Господин…

– Отныне зови меня по имени, – мягко перебил я его. – Просто Максом.

– Нет, – замотал головой Бертран и встрепенулся. – Это невозможно! Пусть вы и незаконнорождённый, но в ваших жилах течет кровь древнего рода. Я же – простой слуга и не имею права так к вам обращаться… Я никогда не брошу тень на вашу честь неподобающим обращением!

Я слегка опешил от этого резкого перехода.

– Хорошо, – пошел я на попятную. Похоже, слегка перегнул палку. Не учел особенности местного сословного кодекса. – Но я все равно разрешаю обращаться ко мне по имени хотя бы, когда мы наедине и никто нас не слышит. Прямо, как сейчас. На такое ты сможешь пойти, старина?

Я открыто улыбнулся.

– Я не могу вам этого обещать, господин, – Бертран поклонился, но по его глазам я понял, что я на правильном пути.

А потом он задумчиво добавил:

– Не знай я вас с самого вашего рождения, то подумал бы, что вы – другой человек. Видимо, вы действительно что-то увидели там, на пороге между жизнью и смертью.

Я был готов к чему-то подобному. Поэтому виду не подал.

– Скажу больше, мой дорогой Бертран… После удара меча этого негодяя Винсента де Ламара моя память серьезно повредилась.

– Да, господин, – охотно согласился Бертран. – Лекарь предупредил меня об этом. Он сказал, что такое часто случается после травмы головы. Наказал ничему не удивляться и помогать вам возвращать воспоминания.

Плюс еще один бал доку. Теперь у меня есть официальная версия, подтверждающая мою амнезию.

– А еще для восстановления вашего здоровья он продал мне настойку из алого пустыша, – с придыханием произнес старик.

– За которую ты заплатил из своих личных сбережений, – с легким укором в голосе сказал я. – Но я благодарен тебе, друг мой.

– Деньги – дело наживное, – отмахнулся Бертран, и в его глазах снова заблестели слезы, но он тут же спохватился и быстро вытер их ладонями. – Господин, вам пора принять лекарство.

– Как скажешь, – кивнул я. – Надеюсь, оно стоит тех денег, что содрал с тебя этот скряга.

Откровенно говоря, к местной фармакологии я был настроен скептически. Даже с некой опаской. И пусть лекарь, посетивший меня, не был похож на шарлатана, но кто знает, что он там намешал в том зелье.

Бертран бережно взял со стола пузырек и с улыбкой произнес:

– Стоит, еще как стоит. Это же настойка из пыли алого пустыша!

Он сказал это таким тоном, будто у него в руках находилось чудесное лекарство от всех болезней.

Я слегка напрягся. Вадома, цыганка, которая меня воспитала, будучи ведьмой, многому меня научила. В том числе и некоторым рецептам зельеварения. Главным же ее уроком был наказ не пить незнакомые зелья без предварительной проверки.

Таким образом первый наговор, которому она меня обучила, был «Дыхание Змея», с помощью которого можно определить, есть ли в энергоструктуре признаки яда.

Я тяжело вздохнул. Не хотелось тратить драгоценную энергию. Но, увы, придется. Быстро прошептав одними губами текст наговора, я было хотел зачерпнуть немного энергии из источника, но вовремя остановился. Содержимое пузырька, что держал в своих пальцах Бертран, в истинном зрении как-то странно блеснуло.

Я напрягся и присмотрелся получше. Нет, ошибки быть не может… Вязкая жидкость, похожая на малиновый сироп, тускло светилась. И цвет этой энергии был огненно-алым.

Глава 3

Неотрывно наблюдая за слабыми энергетическими отблесками в склянке, я не сразу заметил, что перестал дышать. Взволнованно кашлянув, я постарался взять себя в руки.

Подумать только! Настоящее энергетическое зелье! Вадома рассказывала мне о таких. Ее прапрабабка, очень сильная ведьма, умела варить подобные настойки. Да и то лишь в том случае, если удавалось собрать в местах силы подходящие ингредиенты.

В мое же время все заповедные места силы уже являлись собственностью аристократов. Так что нам с моей воспитательницей приходилось довольствоваться обычными травами, из которых при всем желании энергетического зелья не сварить.

Но в этом мире, я смотрю, ситуация складывается немного иначе. Даже у простого слуги есть возможность приобрести такое зелье. Вряд ли док продал его Бертрану только ради меня. Значит, все упирается в наличие денег. Что в моем мире само по себе является нонсенсом. Такие штуки у нас только для привилегированных. А про цены я вообще молчу.

Кстати, вопрос об одаренных встал с новой остротой. Они здесь есть и их должно быть намного больше, чем в моем мире. Кто-то же эти настойки должен варить? Да еще и в таком количестве, чтобы хватало даже простым слугам.

– Сколько он с тебя содрал? – обратился я к Бертрану.

Слугу мой вопрос смутил.

– Это не важно, господин…

– Говори, старина, – подбодрил я его. – Мне необходимо знать.

– Господин… – качнул головой Бертран. – Давайте вопрос денег оставим на потом. Вы живы и это главное. Сейчас же вам необходимо набираться сил. Выпейте сперва лекарство, а потом, когда вам станет легче, я вам все подробно расскажу.

Наши взгляды встретились. Старик явно намерен гнуть свою линию. Ладно… Не буду настаивать. Сейчас главное – не передавить. Можно сделать только хуже.

– Хорошо, старина, – кивнул я, делая вид, что поддался на уговоры. – Твоя взяла. Но мы обязательно вернемся к этому разговору.

Лицо старого слуги просияло. Сколько участия и обожания было в его взгляде. Неужели этот Макс Ренар был настолько конченой скотиной, что не замечал такого прекрасного человека рядом с собой?

Если это так, то мне придется очень долго выходить из этого образа. Иначе резкие перемены в моем характере все сразу заметят. Хотя всегда есть значимый довод в виде тяжелого ранения, вследствие которого и произошло переосмысление прошлой жизни молодого Макса Ренара.

– Вот и хорошо, молодой господин, – словно курица наседка тут же закудахтал вокруг меня старик. – Надо набираться сил. У вас еще вся жизнь впереди. А деньги? Ну что те деньги? Зачем они старому Бертрану, когда господин при смерти. Я так и сказал господину лекарю, как только вас привезли после дуэли. Но в тот раз он сказал, что настойка все равно не поможет и что вы так и так умрете. Поэтому не продал мне ее. Мол нечего зря тратить редкое зелье. Но теперь другое дело! Боги услышали мои молитвы!

Краем уха слушая бормотание слуги, я мотал все на ус. Значит, энергетические зелья все-таки редкая штука, пусть и не настолько, как у нас. А док, кстати, невзирая на риск потери одолженных денег Максу, не спешил его спасать. Любопытная деталь. Надо запомнить.

Но для каких-то окончательных выводов необходимо понять, насколько эта настойка эффективна. Вот сейчас и попробую.

Бертран, заботливо придерживая мою голову левой рукой, правой медленно поднес к моим губам пузырек, на горлышке которого имелась небольшая узенькая насадка. Сделанная из какого-то металла она имела продолговатую форму. Похоже на дозификатор.

– Лекарь предупредил, чтобы принимали по одной капле в день, – произнес старик, внимательно следя за узким носиком дозификатора.

Я хотел было спросить, не говорил ли док, что произойдет если превысить дозировку, но не успел. Маленькая огненно-алая капелька, радостно блеснув, упала мне на язык.

Я напрягся… Увы, но какого-то супер-чуда не произошло. Чужая энергия всего лишь на короткое время спровоцировала ускорение запущенных ранее мною процессов в энергосистеме. Мои ярко-голубые энергоканалы мгновенно поглотили тусклую алую капельку, будто ее и не было вовсе. По физическому телу пробежала волна приятного тепла. Вот, собственно, и всё. К слову, стимулирующие зелья Вадомы из обычных трав, да и мои тоже, имели более длительный и заметный эффект.

Док был прав. Эта настойка – не панацея от всех болезней. Она не вытащила бы Макса Ренара из могилы. По крайней мере, не с таким уровнем концентрации алой энергии в жидкости.

Я открыл глаза и увидел напряженное лицо Бертрана. Сколько надежды и ожидания было в его взгляде. А еще мне показалось, что он был удивлен чему-то.

– Спасибо, старина, – не стал разочаровывать его я. – Мне намного легче. Я уже чувствую, что скоро пойду на поправку.

Губы старика растянулись в счастливой улыбке, а на глазах выступили слезы.

– О, боги! Как я счастлив!

– Кстати, – я решил воспользоваться моментом. – Уверен, что ничего не случится, если я выпью все содержимое этого пузырька прямо сейчас.

Старик тут же испуганно посмотрел на меня и медленно отвел руку с пузырьком себе за спину.

– Господин лекарь строго настрого запретил так поступать, – произнес он.

Я с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза и не высказать все, что думаю об этом лекаре. Сообщать Бертрану о своих способностях я пока не спешил. Мне пока не было ясно, умеет ли старик держать язык за зубами. И не напугаю ли я его этой новостью. Думаю, с него пока хватит и моей амнезии.

– Давай поступим следующим образом, – начал мягко говорить я.

От моего тона, старик еще больше напрягся. Хм… Видимо, мой предшественник ранее использовал подобные интонации перед совершением какой-нибудь пакости.

– Я ведь не собираюсь выпить эту настойку залпом. Скажем, по одной капле с интервалом в полчаса будет в самый раз. Взгляни на меня. По мне разве видно, что лекарство мне как-то навредило?

– Но лекарь… – начал было старик.

– Ты же знаешь этих лекарей, – фыркнул я. – Не хотят брать на себя лишней ответственности.

В моем мире этот прием обязательно сработал бы. Все люди любят обвинять в своих бедах кого угодно, кроме себя. Врачам, «которые не умеют лечить» от простого населения достается особенно.

Но с Бертраном получилось наоборот. Он еще больше напрягся.

– Господин Робер знает свое дело. Он – один из лучших лекарей в этом городе. Я лично знаком с некоторыми, кому он помог.

М-да… Промах. Эх, скорей бы уже тело начало слушаться! Беспомощное состояние начинало раздражать.

– Но вы правы, – неожиданно произнес Бертран. – Мне доводилось видеть действие настойки из пыли алого пустыша на одного человека. После одной капли он мгновенно заснул и проспал целые сутки. Но его рана даже близко не была такой опасной, как ваша. Вы же, я смотрю, даже взбодрились.

Значит, все-таки мне не показалось. Бертрана удивило то, что после приема лекарства я сразу не вырубился. Видимо, энергетические зелья на обычных людей действуют иначе, чем на одаренных.

– Вот видишь! – обрадовался я.

– Два часа, – быстро произнес Бертран.

– Что? – не понял я.

– Интервал. Два часа. И если я вижу, что вы теряете сознание – мы останавливаемся.

Бертран вытащил руку с пузырьком из-за спины.

– Договорились, – кивнул я.

– Тогда ждем два часа, – произнес Бертран и достал из маленького кармашка своего жилета небольшой брегет на тонкой цепочке. – Сейчас без четверти пять. Предлагаю принять лекарство после ужина.

Я проводил взглядом часы слуги, которые он снова спрятал в кармашек. Явно серебряная игрушка. Любопытно, откуда такая вещь у простого слуги?

Заметив мой взгляд, Бертран снова достал часы и с грустной улыбкой показал их мне.

– Подарок вашей покойной матушки, – со вздохом произнес он. – Еще ни разу не подвели меня. Часовых дел мастера Бергонии знают свое дело. В детстве вы всегда любили играть с этими часами. Жаль, что ваша матушка не увидела, как вы росли.

А вот и удобный момент подвернулся. Можно начать задавать вопросы.

– Пока ждем, расскажи мне о ней, – попросил я, подражая его грустному тону.

И старик постепенно, благодаря моим наводящим вопросам, начал выкладывать всю подноготную Макса Ренара и его семьи. Бертран говорил без умолку, будто старался использовать удобный момент, пока хозяин внезапно подобрел, и выложить ему все, что у него скопилось на сердце за последние годы.

Я же, в свою очередь, был благодарным слушателем. Когда надо, я грустно вздыхал, иногда негодующе качал головой, удивленно таращил глаза – в общем делал все, чтобы разговорить старика. Мы даже пропустили намеченный прием лекарства. Вернее, Бертран пропустил. Я-то следить за временем не прекращал, но остановить старого слугу даже не подумал – уж больно любопытные и удивительные вещи он рассказывал.

Спохватился он только тогда, когда комнату накрыл сумрак. Выдав мне следующую дозу энергетического зелья, Бертран, кляня себя за болтливость, убежал готовить ужин. Когда он удалился, я тяжело вздохнул и закрыл глаза.

М-да, попал я. Но могло быть и хуже.

В свои неполных двадцать лет Макс Ренар успел уже покуролесить. Но судя по тому, как Бертран рассказывал о похождениях моего двойника, такое поведение для молодых отпрысков знатных родов было в порядке вещей. И в какой-то степени даже закономерным. Высокое положение родителей, вследствие чего – безнаказанность, плюс наличие денег, помноженное на молодые гормоны и вседозволенность. Короче, Макс Ренар не был исключением из правил.

Но имелись свои нюансы. А именно – печать незаконнорождённого. Макс был бастардом графа Фердинанда де Грамона. Нужно отдать должное папаше – дитя, рожденное в грехе, он признал и принял самое деятельное участие в его воспитании. Правда, фамилию, как и полагалось бастардам, Макс унаследовал от матери.

Бертран сказал, что граф очень любил мать Макса, которая к слову хоть и не являлась аристократкой, но была дочерью богатого столичного купца Паскаля Леграна. Его любимой дочерью, которая, увы, умерла во время родов. Макс, как и я в моей прошлой жизни, стал причиной смерти матери.

Несмотря на то, что Бертран всячески пытался говорить о матери Макса только хорошее, мне не стоило труда составить о ней собственное мнение.

Короче, мамаша была еще той оторвой. Когда ей исполнилось восемнадцать, она умудрилась сбежать с каким-то красавцем гвардейцем северянином и тайно с ним обвенчаться. Так она стала Анной Ренар.

Спустя некоторое время, когда прихваченные из отцовского дома деньги и личные драгоценности быстро улетели в трубу, вести веселый и разгульный образ жизни больше не представлялось возможным. Юная Анна, дочь купца из золотой сотни, с детства привыкшая к роскоши и армии нянек, неожиданно осознала, что жизнь без денег – это вовсе не жизнь.

Она написала слезливое, полное раскаяния письмо своему богатому папаше, который тут же примчался на помощь к любимой дочурке. Он быстро решил с гвардейцем-супругом вопрос с разводом, дав тому приличную сумму отступных, благо тот тоже более не горел желанием жить с избалованной оторвой. В конечном итоге, Анна, уже будучи Ренар, вернулась в столицу.

Первое время она жила затворницей, старательно играя роль несчастной вдовы. Именно за эту легенду заплатил папаня гвардейцу. Но спустя несколько месяцев начались еженедельные поездки на личном экипаже в столичный театр, посещения приемов и столичная жизнь снова подхватила и понесла юную Анну в направлении новых приключений.

На одном из таких приемов она влюбилась в графа Фердинанда де Грамона, который к тому моменту уже был женат и имел двух сыновей и трех дочерей.

Быстро вспыхнувший роман закончился рождением Макса и смертью Анны.

Разбитый горем Паскаль Легран после потери любимой дочери в пух и прах разругался с графом. О новорожденном внуке он не хотел ничего слышать. Он запретил всей своей семье под страхом лишения наследства даже упоминать о бастарде и его графе отце, которые, по его мнению, по сути, и стали причиной смерти его милой дочурки.

В общем, Макс Ренар воспитывался, как истинный аристократ, но только не в доме графа, а в старой столице, где у него был собственный особняк, слуги и учителя.

Единственным связующим звеном с купеческой семьей, как ни странно, и был Бертран, который всю жизнь прослужил Анне Ренар и, согласно ее предсмертному желанию, остался при маленьком бастарде.

Собственно, именно поэтому Макс и не любил старика, который своим существованием напоминал ему о его происхождении. Отсюда и отвратительное отношение к бедняге, которое с каждым годом усугублялось. Особенно в свете последних событий, поставивших жизнь юноши с ног на голову.

Дело в том, что Фердинанд де Грамон и еще несколько десятков представителей древнейших родов Вестонии участвовал в заговоре против своего короля Карла Третьего Победителя.

Изменники потерпели поражение и папаша Макса, а также его соратники были обезглавлены. Большая часть собственности графа ушла в казну, а часть была унаследована младшим братом Фердинанда, графом Генрихом де Грамоном. Кстати, именно младший братишка настучал в королевскую канцелярию о заговоре, чем и сохранил часть собственности брата-изменника. Король был щедр в те дни к своим сторонникам и союзникам, особенно на фоне массовых казней именитых заговорщиков на столичной площади.

Сыновья Фердинанда, также участвовавшие в заговоре, были казнены вместе с отцом, а дочерей