Академия волшебства. Зеркало драконов

Глава 1

Ранди

– Ни в какую академию ты не поедешь!

Мой крепкий, как богатырь, дед стукнул красноватым, натруженным кулаком по столу так, что сахарница подпрыгнула и с жалобным звоном уронила фарфоровые ручки на накрахмаленную до хруста скатерть. Мама замерла на входе в столовую с подносом свежеиспечённых плюшек, прячась в голубых шторах. Обветренное, закалённое зимним солнцем лицо деда было полно негодования, седая, с рыжеватыми прядями борода топорщилась.

– Но дедушка… – тихо проговорила я.

Громко ему противоречить себе дороже.

– Моей внучке не место среди разбалованных сынков всяких графьёв и лордов за три девять земель! Знаю я, что богатые выкормыши себе позволяют! Да ещё и маги! Не поедешь, и всё! Я сказал.

– Отец, я тоже не хочу отпускать Ранди, но мы не можем возражать господину герцогу, – так же тихо, как я, сказала мама и тенью скользнула от стены к столу. – Здесь всё его: леса, земли, наш участок…

– Мы свободные люди, а не рабы! – рыкнул дед. – Моя внучка этому высокородному хлыщу не принадлежит. И по твоей дорожке не пойдёт, Грета. Ты в своё время много себе напозволяла, всю жизнь расхлёбываем.

Опустив поднос на стол, мама покраснела и совсем поникла: всю жизнь ей пеняют за нас с братом, незаконнорожденных. Как бы мне хотелось не только самой уехать, но и её с собой забрать, хрупкую, нежную! Она не заслуживает такого обращения.

Я тихонько взяла маму за руку, а сама скосила глаза на собранную дорожную сумку у лестницы – за мной придут с минуты на минуту… Сердце забилось сильнее, разрываясь на две части: с одной стороны, я обязана стать настоящим магом, чтобы вытащить подругу из ловушки, в которую та попала, в том числе и по моей вине. С другой, оставлять маму одну – тоже предательство.

– Правильно, дед, не отпускай сестру! – проговорил мой младший брат Стаэль, протягивая руку за ароматной плюшкой, присыпанной сахарной пудрой. – Нечего ей там делать. Она небось влюбилась в этого сэра Вагнера, вот и рвётся.

– Не влюбилась! – возмутилась я. – Как ты можешь говорить так, Стаэль!

Он злобно глянул на меня.

– Будто я не видел, как ты на него смотришь!

– С уважением! – огрызнулась я. – Ты бы хоть раз попробовал, что это такое! Думала, после того, как тебя арестовали за твои выходки, ты хоть немного изменишься.

Брат вскочил, покраснев в гневе точно так же, как дед. Они вообще были очень похожи, разве что Стаэль был пониже ростом и помельче, хотя наверняка к старости станет точной копией маминого отца.

– Меня оправдали! Я был не виноват! И вообще, я из-за тебя за решётку попал! Ты мне руки целовать должна: я тебя спасать явился в замок к этим магам, а ты неблагодарная!

Он рванул ко мне замахнувшись. Я отскочила, резко отодвинув стул.

– Ша! – рявкнул дед. – Угомонились оба!

Стаэль, тяжело дыша, опустил руку. В глазах его полыхала незаслуженная ненависть. И это было обидно: я же всю жизнь его защищаю от всех.

– Всё! Историю с вашей треклятой магией и ритуалами забыли! – приказал дед. – Слышать не хочу, кто кого спасал, кто куда влез. Оба проштрафились. Не были Свеборги колдунами и не будут. Ещё раз кто-то из вас произнесёт слово «маг», высеку на конюшне обоих. Ясно?

– А что ты будешь делать с даром Стаэля? О нём вся деревня уже талдычит. Рты всем не закроешь. – В комнату зашёл дядя Орис, мамин старший брат, тоже светловолосый, с рыжеватым отливом в бороде, крепкий и обветренный, в коричневом шерстяном свитере под горло, широких серых штанах и зелёном вязаном жилете. – Но и я, конечно, не понимаю, зачем девчонку нашу зовут в академию. Магии у неё отродясь не было.

– Не было, – кивнула мама.

Я глянула на неё и опустила глаза. Была у меня магия, я ведь отроду наполовину хэндар. А оборотни все с даром, даже те, кто, как я, не оборачивался никогда. Просто я сдерживалась изо всех сил и скрывала всё необычное, что проявлялось, ведь мама умоляла меня не становиться магом. Может, и правда, обычному человеку было бы проще, но у меня снова нет выбора…

– Лучше б Стаэля забрали учиться, – продолжил дядя. – В хозяйстве от него мало проку.

– Зато от Рандеборги проку хватает, – отрезал дед. – Всё, Грета, подавай чай. Плюшки, что я, всухомятку есть буду?

Мама грустно вздохнула и пошла на кухню. Я за ней – помочь. Тронула её за плечо, когда она потянулась к чайнику на плите.

– Давай я.

Мама обернулась. Ещё красивая и совсем не старая, только вечно усталая и, как я ни старалась, несчастливая. Подумалось, что если бы убрать её туго заплетённые волосы в высокую причёску, как у герцогини, сменить простое платье и фартук, да валяные чуни на туфельки и наряды, какие я видела во дворце, мама была бы, пожалуй, даже красивее хозяйки замка. И почему жизнь так несправедлива? Мама посмотрела на меня с укоризной.

– Отдыхай, Ранди. Всё равно тебя у меня заберут… Да ты и сама рвёшься отсюда. Может, к лучшему.

Горло моё перехватило комом. Если признаться себе честно, задвинув все «могу – не могу» и «должна – не должна», мне в самом деле хотелось уехать. Хотелось увидеть новый мир, волшебную академию, о которой мне так упоительно рассказывала Агнес. Хотелось чему-то научиться и почувствовать силу, о которой мне только мечталось. Наверное, каждый, кого не любили в родных местах, мечтает о том, чтобы однажды всё изменилось на сто восемьдесят градусов. И чтобы те, кто унижал тебя и гнал, узнали, какой ты. Начали уважать или даже слегка… испугались. Хотя, наверное, нехорошо так думать.

Но от того, что мне ужасно хотелось увидеть иную, не привычную жизнь, мне стало совсем стыдно перед мамой.

– Ты на меня обижаешься? – Я могла и не спрашивать: с новым даром, полученным от подруги Агнес в обмен на мою суть хэндара-оборотня, я чувствовала мамину обиду, как россыпь неприятных мурашек по затылку и напряжение в плечах. – Не надо, я люблю тебя!

– Я тоже, доченька, – ответила мама так печально, что захотелось удавиться.

– Хорошо, я никуда не поеду. Если ты так несчастна из-за моего отъезда, я останусь, – сказала я, в тот же момент чувствуя, как другой своей половиной обрушиваюсь в щербатую пропасть вины, ведь если я не стану сильным магом, вытянуть Агнес из ловушки не удастся.

Как же сложно: я становлюсь предательницей, как ни поступи!

Во входную дверь постучали – явно не костяшками пальцев, а набалдашником. Я сразу поняла, кто. Не дожидаясь ответа, пришедший сам распахнул дверь и, как подарок, явился на пороге в роскошной шубе до полу. Сияющий магией, золотыми пуговицами и бриллиантовыми перстнями на пальцах, холёный и совершенно неуместный в нашем простом фермерском доме сэр Алви Вагнер.

– Доброе утро, семейство Свеборгов! – сказал он, поигрывая тростью, словно заглядывал к нам на чаёк каждую субботу. – Ранди, готова? Пора отправляться.

– Она не едет! – грубо рыкнул дед.

И за ним повторили дядя и братец. Из чувства противоречия ещё сильнее захотелось сорваться с сумкой, хлопнуть дверью перед их носом, вдохнуть воздух свободы! Но мама тоже жалобно выдохнула:

– Нет…

И весь мой бунт погасили вина и сомнения. Сэру Алви хватило взгляда, чтобы всё считать. Его красивые глаза сузились, он постучал украшенной драгоценными камнями тростью по ладони и с царственным видом накрыл собственной аурой присутствующих. Мне, как и всем в доме, сразу захотелось потесниться и занять меньше места.

– Рандеборга Свеборг отправляется со мной в Академию волшебства сейчас же. Я не выносил этот факт на обсуждение, – заявил сэр Алви тоном, не терпящим возражений. – Если вас что-то не устраивает, расторгнем контракт на землю. Вы можете получить возврат от оплаченной аренды, собрать вещи и покинуть владения семьи Розендорф под надзором стражей. А Рандеборга всё равно поедет учиться.

– Вы не имеете права так разговаривать со мной в моём доме! – заявил дед, правда, чуть тише.

– Имею. Ваш дом стоит на моей земле, – ответил сэр Алви. – И мы не будем спорить, мистер Свеборг, что было первым: яйцо или курица. – Он ткнул в меня пальцем: – В данном случае ваше «яйцо» оказалось одарённым, а все маги обязаны учиться согласно указу короля.

По щелчку его пальцев в воздухе развернулся свиток указа с королевской печатью. Стаэль и дядя Орис округлили глаза. Сэр Алви ехидно усмехнулся и спрятал магическую копию свитка.

– Можете радоваться и благодарить, что я не взимаю с вас плату за обучение.

– Думаете, всё в вашей власти? Я ведь могу и проклясть! – прорычал дед.

– Я магистр, а не торговка на ярмарке. От меня проклятие отлетит рикошетом вам же в лоб. Усиленное. Не обрадуетесь. А если вы про внучку, – сощурил глаза сэр Алви. – То могу наложить на вас блок совершенно официально за мысленное насилие и забрать вашу девушку из семьи не на учёбу, а на попечение государства навсегда. Ну как, будем пробовать? Или обойдёмся без жести?

Дед стал багровым, сжал кулаки, но вдруг сказал:

– Тогда забирайте обоих. Стаэль тоже одарён!

Мама ахнула, а дед добавил:

– И я законы знаю. Как глава семьи я могу выдвигать требования, если речь идёт о незамужней девице.

– Я не поеду с этим… – выпятил губу Стаэль.

Сэр Алви проговорил высокомерно:

– «Этот» для тебя – исключительно «уважаемый господин ректор». И он примет тебя только на общих основаниях, если пройдёшь вступительный экзамен. Не пройдёшь – учись где хочешь. И стипендия тебе не полагается. У нас высшая академия волшебства, а не богадельня.

– Мы не нищие. Оплатим, – буркнул дед.

– Ладно. – Сэр Алви пожал плечами. – Ранди, жду тебя в санях через десять минут. С братом или без. Собирайся.

Он вышел за дверь, невозмутимый, как фрегат. Дверь за ним закрылась, и стало сразу темнее. Через мгновение мрачной тишины в доме воцарился хаос. Мама в слезах бросилась мне на шею. Дед закричал:

– Стаэль, собирайся!

И мы с братом побежали на второй этаж по своим комнатам. Через пять минут полностью одетая я подошла к двери. Мама сунула мне в руки свёрток с плюшками и холщовый мешочек, проговорил растерянно:

– Чуть не забыла, хозяйка из лавки сказала, что ты обронила.

В суматохе и волнении мне было всё равно, что там. Я сунула мешочек в большой карман тёплой алой накидки и бросилась обнимать маму. Дед вырвал меня из её объятий и строго погрозил пальцем:

– Будь честной девушкой, Рандеборга! Если что узнаю, – а Стаэль мне доложит, – сам приеду и тогда пощады не жди! – Дед кивнул на маму. – Ей простились шашни, но с тебя спрос двойной. И не посмотрю, кто там маг, косу отрежу и прибью сам руками этими, если с кем будешь до свадьбы и без благословения, поняла?! Вот моё дедовское слово!

– Поняла, – буркнула я.

– Клянись!

– Клянусь… – ответила я, лишь бы уже вырваться из-под его тяжёлого взгляда.

– Не волнуйся, деда, о каждом её шаге будешь знать! Я постараюсь! – радостно крикнул Стаэль и, взъерошенный, с шапкой на кудлатых волосах, с мешком и дорожной сумкой, вывалился за порог.

По мановению его пальцев сугробы взвились в воздух завихрениями снега, те засверкали на солнце, закрутились и пару секунд спустя обрушились на головы тем, кто вышел на крыльцо.

Вся семья и работники начали отряхиваться. Дед прогромыхал ругательствами. Сэр Алви усмехнулся, глядя на нас с высокого сиденья саней, покрытых шубами.

– А ты, Рандеборга, за братом следи. За него головой отвечаешь! – приказал мне дед.

И я поняла, что учёба в академии лёгкой не будет. Ничего и никогда не было простым, если рядом со мной был Стаэль…

Глава 2

Ранди

Разместив сумки, мы уселись на свободные места в санях напротив сэра Алви. На его плечо вскочила маленькая, как кошка, крылатая огненная лисичка, взглянула на меня серыми глазами и будто бы кивнула.

– Агнес! – выдохнула я, чувствуя одновременно и радость, и грусть, и вину, и надежду, что она будет в порядке; и дикую ответственность.

Лиса прыгнула ко мне в руки, согревая живым теплом.

– Что это за чудище? – хохотнул Стаэль.

Сэр Алви резко подался к нему и, схватив за грудки, навис злобным коршуном.

– Если ты, уродец, хоть слово уничижительное или взгляд позволишь по отношению к ней, я придушу тебя! – прорычал он. – Извинись!

Стаэль испуганно отдёрнулся. Дед и дядя принялись возмущаться, подбежали к саням. Но сэр Алви и ухом не повёл, он сверлил глазами Стаэля, приподняв его так, что тот повис над сиденьем.

– Понял я, понял! – крикнул Стаэль, пытаясь отодрать от себя впившегося мёртвой хваткой сэра Алви. – Просто я никогда таких кошколис с крыльями не видел!

– Извинись! – повторил ректор.

Лисичка с моих коленей смотрела на моего брата разумным, испытующим взглядом.

– Извиняюсь, – с отвращением буркнул Стаэль.

Лиса фыркнула и безразлично отвернулась. Сэр Алви выпустил Стаэля, тот бухнулся на сиденье.

– Поехали! – приказал вознице сэр Алви.

Отерев пальцы белоснежным платком, он забрал у меня лису, ласково провёл пальцами по её голове. Она совершенно по-кошачьи ткнулась ему в грудь носом, отёрлась мордочкой об элегантный сюртук с вышивкой и улеглась на коленях.

И я с удивлением заметила, что пальцы господина ректора дрожали.

* * *

Сани тронулись. Мне представилось долгое путешествие через леса, через моря, а вместо этого мы довольно быстро подкатили к замку Розендорф. Сэр Алви провёл нас в крыло, в котором суетились рабочие с вёдрами и мастерками. Взвалив на плечо мешок и сумку, Стаэль шёл, постоянно озираясь и топоча сапогами, как ёж. А я поглядывала на лису в руках ректора, и сердце моё сжималось: только появилась у меня настоящая подруга, а теперь и не поговорить…

Господин ректор остановился перед громадным, отполированным до блеска камином в дальней зале. Перед ним нас ждал мажордом в ливрее, с большими, несчастными глазами на изрядно осунувшемся лице, похожий на схуднувшего по весне бобра.

– Ваши вещи, сэр, – чинно сказал он, поздоровавшись, и указал на стоящие в камине чемоданы явно женских расцветок и прочий багаж.

– Забирайтесь в камин, – сказал нам сэр Алви.

– Поджарить хотите? – насупился Стаэль.

– Тебя? Точно нет, от такого бекона пучить будет. – ответил едко тот. – Если боишься, вот дверь, вот окно, выметайся в любое. Избавишь от необходимости заваливать тебя на вступительных экзаменах.

Стаэль задрал нос.

– Это нечестно! Даже слепому котёнку ясно, кто тут ценный студент. Дед был прав: у вас на мою сестру те ещё планы: не маг она никакой, по дару до меня даже во сне дотягивает! А вы: «Одарённая, талантливая…»! В чём, интересно?

Сэр Алви глянул на него, как на блохастого пса, и бросил:

– Тебе не понять, мерзкий братец. Язык придержи, пока мозги целы. Я не в духе сегодня. Ранди, становись в камин.

Я поспешила переступить через высокую приступку. Стаэль нехотя втиснулся за мной. Сэр Алви встал чуть поодаль, нежно прижимая к себе лисичку.

Он расчертил воздух пальцами, и в пространстве камина возникли серебряные иероглифы. Они заплясали, а потом нас окутало серебристым облаком. Воздух в груди перехватило.

В следующий момент мы оказались не в камине, а в большом тёмном кабинете с массой книг на полках, громадным столом из полированной мраморной плиты с вкраплениями яшмы по бокам. Письменные приборы из малахита и золота, большое кресло, похожее на трон, с позолоченными подлокотниками – мы словно попали в королевскую приёмную.

Я переводила взгляд с одной детали на другую и замерла: у двери стояла здоровенная многолапая лягушка в фиолетовом жилете и шапочке, с папкой под мышкой. Рядом… двухметровый зеленокожий монстр с оттопыренными ушами. Он был в серо-лиловых штанах и жилетке, из которой торчали кряжистые, с чрезвычайно выпуклыми мышцами волосатые ручищи, кулаки размером с молот. Стаэль охнул.

А сэр Алви просто кивнул обоим существам и указал на нас.

– Абитуриенты. Проводите, соответственно, в мужское и женское общежитие, девушку на третий этаж. Поставьте на довольствие, выдайте необходимое.

Восьмилапая лягушка поставила росчерк на листе в папке и ответила по-человечески, хоть и слегка подквакивая:

– Будет исполнено, сэр. Ещё какие-нибудь указания?

– Меня не трогать. Сутки. Я должен выспаться, – буркнул ректор. – Мой багаж перенести ко мне в особняк.

Он крутанул в руках зеркальный шар и исчез вместе с Агнес. К нам шагнул зелёный монстр.

– За мной.

Стаэль громко икнул.

– Вы великан, сэр? – с придыханием спросила я.

– Гоблин.

– А… господин… в ермолке? – уточнила я. – Как к вам правильно обращаться?

– Ишь, какая вежливая! – расхохотался с раскатистым рыком гоблин. – Слышь, бюрократ? Тебя спрашивают.

– Наша раса полудемонов называется пальцегадами. Меня можете, мисс, называть мистер Бхека, – вежливо, но сухо ответило лягушачье создание. – А вы, мистер гоблин, зря смеётесь: такое уважительное отношение полностью оправданно, ведь мы ведаем всеми документами и даже вашей зарплатой.

– А бумажки не раскисают в болоте? – нервно хмыкнул Стаэль.

Пальцегад не ответил. Зато пометил что-то в папке и добавил гоблину:

– Молодого человека разместите на минус втором этаже. Другие места уже заняты.

Гоблин осклабился и отнял у нас вещи, а пальцегад проквакал:

– Ваши ладони, господа. Без пропуска вы не попадёте на вступительные экзамены.

– Почему? – спросил Стаэль.

– Сожрут охранники, – грубо ответил гоблин.

Ой! Но делать было нечего, мы со Стаэлем быстро протянули ладони. Пальцегад поставил на каждую по серебристой печати и указал на дверь.

– Заселяйтесь.

* * *

Миновав грандиозный холл, мы оказались на улице. На нас обрушилась жара. Слепящее солнце вмиг выжало из нас пот, как из лимонов сок в чай. В голове поплыло: не каждый день из морозной стужи переступаешь в знойное лето!

Я сдёрнула с себя меховой капюшон. Сняла накидку, перекинула на руку. Стаэль выругался и стянул шапку, волосы его прилипли ко лбу.

Мимо проходящие по усаженной цветущими кустами аллее студенты рассмеялись, увидев тулуп на моём брате. Стаэль поджал губы и из вредности не стал даже расстёгиваться.

– Растаешь! – шепнула ему я.

– Перетерплю, – буркнул он, переминаясь с ноги на ногу. – А будут ржать, нашлю мороз!

– Успокойся…

Однако гоблин с нашими вещами резво удалялся, не собираясь нас ждать. Он смешался с толпой других гоблинов и молодых людей.

– Торопись, а то потеряемся и вещи потеряем! – крикнула я брату.

– Ненавижу всех этих монстров! Грубияны и рожи жуткие! – фыркнул Стаэль.

Я сконцентрировалась на фигуре гоблина впереди и припустила, проклиная на чём свет стоит свои шерстяные штанишки и утеплённые юбки.

– Ранди, не так быстро! – Стаэль решил не дуться и догнал меня. – Ты же моя старшая сестра, должна обо мне позаботиться!

Я по привычке схватила брата за руку и потащила за собой. Да, он младше меня на три года почти, я и правда за него отвечаю.

Совершенно мокрые, как после бани, мы догнали гоблина у трёхэтажного длинного здания, похожего на крыло замка, но стоящего особняком. С одной стороны от него зеленела лужайка с фонтаном и беседками, с другой – сквер, засаженный деревьями, которые я сроду не видела. К зданию с разных сторон шли в сопровождении гоблинов юноши и девушки приблизительно нашего возраста, кто поодиночке, кто группами. Наверняка это и было общежитие.

Механический рёв настиг нас почти у крыльца. Я обернулась. Сюда направлялась процессия из нескольких самоходных повозок, переполненных людьми и багажом. Обогнав прочих, сияющая на солнце повозка объехала нас, окропив песком дорожки, и с визгом тормозов остановилась у входа в общежитие. Раскрылась дверца. На площадку спрыгнул красивый юноша со светлыми волосами до плеч, в расшитом золотом синем камзоле и таких же штанах. Юноша глянул на меня, взмокшую как мышь. Усмехнулся.

С открытого сиденья на желтоватый песок сполз атласный плащ. На нём был вышил королевский герб Северного Азантарна! И тут до меня дошло: это был сам принц Ивар! Я же видела его изображение в газетах! И в учебнике в школе. Только там он был помладше…

Я так растерялась, что забыла поклониться, встала, как вкопанная.

Подъехали и другие машины. Из них вышли мужчины в тёмно-синих ливреях, подтянутые, холёные, и со всех сторон посыпалось:

– Ваше Высочество! Зачем вы так гнали? Это небезопасно. Желаете отдохнуть с дороги? Не может быть, чтобы вас поселили в общее со всеми здание! Мы разберёмся сейчас же!

Другие абитуриенты, попроще, остановились позади нас, превратившись в зевак. Светловолосый молодой человек с видом, тотчас заскучавшим от нарочитой заботы, подмигнул мне и отвернулся. Я опешила, а Стаэль ошеломлённо пробурчал:

– Принц! Принц Азантарна тоже здесь? Ну и дела…

Наш гоблин был уже у дверей. Не обратив никакого внимания на королевскую процессию, он растолкал других гоблинов, нагруженных чемоданами и дорожными сумками, и нырнул в двери общежития.

– Этот монстр наши вещи куда-нибудь задевает! А тут эти… – шикнул на ухо взволнованный Стаэль. – Что будем делать, Ранди?!

– Идём! – сказала я.

И бросилась бочком и по кромке широкой лестницы обходить принца с его свитой и машинами. Обернулась, чтобы убедиться, что брат следует за мной. Он не отставал. Я сделала шаг вперёд и уткнулась в кого-то.

– Ой, простите, – воскликнула я.

Вскинула глаза. Надо мной нависал молодой мужчина в синем костюме, с тёмными волосами до плеч. Красивый, широкоплечий и опасный, он был похож на ястреба с хищными, фиолетовыми почти глазами. Губы плотно сжаты, из широких манжет бархатного камзола выступали кисти с крупными, явно натруженными тренировками венами. Телохранитель принца?

Уверенно, словно так можно было, он коснулся моей щеки прохладными пальцами, я почувствовала мурашки и магию, а он спросил низким голосом:

– Северный Азантарн? Кто такие?

– Мы из герцогства Розендорф. Прощу прощения, – повторила я поспешно. – Мы с братом абитуриенты, и наш сопровождающий гоблин с вещами уже там, а мы здесь. Пропустите нас, пожалуйста.

– Идите, – сказал мужчина, мотнул головой в сторону входа и… исчез.

Просто растворился в воздухе, оставив пепельную дымку.

Мы со Стаэлем широко раскрыли глаза. А рядом раздался заливистый хохот – над нами смеялся сам принц.

Глава 3

– Сюда пальцем тыкайте, – рыкнул «наш» гоблин, едва мы попали внутрь, и подсунул свиток из плотной бумаги со списком имён и фамилий.

Напротив каждой – пустая ячейка.

Я послушно ткнула указательным пальцем и, ойкнув, отдёрнула его. На подушечке пальца появилась капля крови. Как, впрочем, и напротив моей фамилии. И тут же в воздухе с лёгким стрекотом материализовались ключи и зависли передо мной на активно двигающихся стрекозиных крылышках.

– Что это за хрень? – возмутился Стаэль, обращаясь к гоблину.

– Клятва, что не будете лезть никуда, куда не положено правилами для поступающих. И что получили ключ от своей комнаты. Нарушите? Автоматически печать допуска сотрётся, и вам придётся быстро улепётывать из академии, пока не настала ночь, и вас не сожрали стражи, – ответил гоблин.

– А если я не хочу никому ни в чём клясться? – выпятил губу Стаэль.

– Спи на улице до экзаменов, – буркнул гоблин. – Тут много всякой дряни водится: змеи, виверны, штаары ядовитые… Кто-нибудь да сожрёт.

– Ясно. А где сами правила? – спросила я. – Как их придерживаться, если мы не в курсе?

– У каждого в комнате на подушке свод правил. Коменданту некогда объяснять. Столько сброду и все сюда, даже из северных краёв принц со свитой, чтоб его…

«Хм, это он принца сбродом обозвал?» – чуть не поперхнулась воздухом я. Но гоблин вдруг снизошёл.

– Тут всё просто, что тут сложного? Не покидать пределы академии до результатов экзаменов, не соваться в дикий лес, не принимать веселящие вещества, не лезть в драки и не гулять позже полуночи. Справитесь?

– Да, конечно, – вежливо улыбнулась я. – Спасибо.

И глянула на Стаэля: то, что он ничего не нарушит, весьма сомнительно.

Слева и справа народ ойкал, затем в воздухе перед «уколотым» абитуриентом появлялись ключи на крылышках. Вот чудеса!

Стаэль поморщился, но не стал больше юлить. И перед ним тоже возникли ключи только почему-то старые и ржавые.

– Да что же такое! Опять меня унижают! – взбрыкнул брат.

– Сам первый начал, – ухмыльнулся гоблин и сгрузил нам багаж. – Теперь топайте самостоятельно. Ключи приведут вас, куда надо. Не заблудитесь.

Я едва успела чмокнуть Стаэля в щёку, и мы рванули каждый за своим ключом, потому что те припустили в разные стороны, словно юркие мотыльки, огибая других заселяющихся, рифлёные белые колонны, углы. Полетели резво над ступенями и коридорами.

* * *

Третий этаж оказался роскошным. Казалось, я попала в гостиницу для богатых, лишь на йоту проще той, в которой мне доводилось останавливаться в Баэсе. Коридоры с высокими арочными потолками, лакированные панели с резьбой, персиковые обои; мандариновые деревца в кадках, красная ковровая дорожка с узорчатыми драконами.

Порхающий ключ ткнулся в золотистый номер «триста тридцать три», дверь распахнулась. Я прошла в небольшую гостиную между двумя комнатами, расположенными друг напротив друга.

Бархатные диванчики цвета вишнёвой пенки, изящные стулья и столик с резными ножками, тяжёлые шторы на окнах. Я почувствовала огромную благодарность к сэру Алви: он позаботился, чтобы мне было комфортно. Но конечно же – из-за Агнес. Ответственность стала ощутимее на плечах.

Вторая комната пока была пуста, и я, не теряя времени, бросилась в душ, а затем переоделась в более подходящую одежду – оставаться в шерстяном платье было невыносимо! К счастью, сэр Алви предупредил, что здесь мне понадобится только летний вариант гардероба.

Затем я принялась раскладывать вещи, чувствуя облегчение и свежесть, наконец. Всё было не так плохо, совсем неплохо!

И вдруг за моей спиной постучали, я обернулась. В комнату заглянула худенькая девушка с длинными пепельными волосами и печальным носом.

– Здравствуйте. – Я встала с колен перед дорожной сумкой и повернулась к девушке с улыбкой.

– Привет! Похоже, мы с тобой соседки, – голосом внезапно воскресшего умертвия произнесла незнакомка.

Болеет, наверное.

– Очень рада! Я – Ранди Свеборг.

– Данка Маджоре. – Она обвела глазами мою комнату и заявила монотонно куда-то в потолок. – Вот и зря говорят, что нельзя войти дважды в одну и ту же реку… – И в ответ на мой удивлённый взгляд добавила: – Я второй раз в первый класс. Точнее, на первый курс. В прошлом году пришлось выбыть, теперь всё заново…

– Сочувствую. Тебя отчислили?

– Вот ещё! Я уехала из-за чужих козней, а училась я хорошо, – скрипуче возмутилась девушка. – Те, кого я и помнить не хочу, подтёрли мне память. После такого не очень-то поучишься. Пришлось восстанавливаться.

– Ничего себе! Разве это возможно?!

– Что за вопросы? Мне сказали, что я буду жить с менталисткой, – поморщилась Данка, словно это было равнозначно комнате с тараканами. – Дар у тебя сразу видно – небольшой, но я предупреждаю: я на особом счету у ректора. И никаких шуточек, экспериментов и проверок со мной затевать не рекомендую, выйдет себе дороже. В прошлом году виновники поплатились: одни в тюрьму попали, других лишили магии, поняла? И теперь руководство обещало следить за моей безопасностью.

– Ясно, – кашлянула я. – У меня и в планах не было лезть в чужую голову…

И подумала, что я тоже на виду у руководства, но решила пока молчать об этом. Сэр Алви обоснованно не хочет, чтобы вся академия знала про его секреты.

– Странное заявление для менталиста, – пробормотала Данка.

Я развела руками и, сочувственно глядя на болезненную худобу новой соседки с напряжённым взглядом зелёных глаз, предложила:

– Давай лучше за встречу поедим маминых румяных плюшек? Она их приготовила прямо перед моим отъездом. Наверное, и остыть не успели.

– Плюшки? – заинтересовалась Данка. – Нет, я худею.

Я глянула на свисающую с её острых плеч одежду и произнесла как бы невзначай:

– Одну можно. За знакомство. Моя мама умопомрачительно готовит. Жаль, я не знаю, где взять кипяток для настоящего чаепития.

– Это проще простого. У меня с собой бытовой жезл.

Данка отчего-то приободрилась – может, решила, что меня можно не опасаться? Она направилась в свою комнату и крикнула оттуда:

– Ранди, поищи на полках в гостиной, там должна быть подходящая посуда. Это же люкс.

Меня не надо было дважды уговаривать: я бы съела целый мешок плюшек и выпила бы таз чаю после такого утра! Пока Данка копалась в своём багаже, я достала обнаруженные на полке в шкафчике белые чашки с блюдцами и глубокую керамическую миску. Из вручённого мамой холщового мешочка в вазу вывалились плюшки и… небольшое круглое зеркало на серебряной ручке, полностью засыпанное сахарной пудрой. Ой, откуда оно?

Я вспомнила, как мама сунула мне что-то впопыхах перед дорогой. Боже, надо скорее убрать его, иначе моя новая соседка решит, что я неряха!

И как я умудрилась сунуть зеркало к плюшкам? Те, кстати, в самом деле были горячими и мгновенно распахлись на всю комнату сдобой и домом.

Схватив липкое зеркальце, я скрылась в ванной. Сунула его под струю холодной воды. Сахар местами прилип к поверхности. Я наклонилась, пытаясь оттереть его и припоминая, что никакого зеркала я не теряла в деревенском магазине – наверняка лавочница перепутала. Ладно, в хозяйстве пригодится, а потом на каникулах, когда вернусь в Розендорф, поищу владелицу.

Вода лила из крана тугой струёй. Сахар, наконец, отлип. Раковина заполнилась, водой покрыло зеркало полностью. Я наклонилась, присматриваясь, всё ли отмылось. Внезапно моё отражение на круглой поверхности пошло рябью. Я изумлённо моргнула. И тут вместо моего лица из зеркала под водой на меня глянули чьи-то тёмные глаза под густыми мужскими бровями. Казалось, кто-то смотрел на меня с той стороны – не в зеркало, а сквозь проём в двери, залитой дождём. Он подался ко мне, вода булькнула, как от гейзера в лесу.

Выдернув руку с зеркалом из-под воды, я отпрыгнула от раковины метра на два. И вывалилась на пол гостиной. Мокрое зеркало упало рядом.

– Ты чего? – спросила Данка. – Вечно новички в академии нервные. Орут чуть что, словно призрака увидели.

Мне стало неловко. Но на призрак то, что я в зеркале увидела, было очень похоже на самом деле…

– Просто… просто… Оч-чень холодная вода внезапно пошла, – пробормотала я. – Словно льдом ошпарило…

– А-а, это бывает. Наш комендант, мистер Носок, любит делать пакости. К счастью, мелкие, ибо держится за место. Не всем домашним демонам так везёт с работой! – скрипуче, как ветер над кладбищем, сообщила Данка.

Она внесла в гостиную фарфоровый кофейник, полный кипятка. Поставила рядом с вазой с плюшками на столик и втянула воздух длинным носом.

– Заварки у меня нет. А пахнет недурно. – И вдруг рассмеялась: – Нет, правда, ты так выпрыгнула с этим зеркалом, словно портал открыть собиралась, а оттуда демон полез.

«Демон?! Нет, мне показалось…» – сама на себя рассердилась я.

– Разве зеркалами можно открывать порталы? – спросила я.

– Нет, ну ты правда странная. Такое даже дети знают. А если ты не знаешь, зачем тебе заряженное магией зеркало?

– Заряженное?..

– Некоторые бытовики говорили, что зеркало можно использовать в косметических целях, если знать как. Магии в твоём хва… А хотя показалось. Ничего в нём нет, – заявила гундосо Данка.

Сбитая с толку, я отсыпала из мешочка, захваченного из дому, туго свёрнутые листики чёрного чая в кофейник. Данка вцепилась острыми зубами в мамину плюшку.

– Горя-ячая. Фку-уш-шно… Но я только одну, я худею.

Глава 4

Я жевала молча, погрузившись в мысли о зеркале. А потом заявился Стаэль – жаловаться на условия и негодовать на соседа.

– Я набью ему рожу, если этот толстый недоумок посмеет ещё раз напевать так криво себе под нос! Вообще людей, которым медведь на ухо наступил, нужно не подпускать к нормальным. Нет, ты посмотри, какие у тебя хоромы? А меня каморка под лестницей. Как для крыс! Ты должна мне помочь, там жить невозможно!

– Потерпи, Стаэль. Хотя бы до экзамена, – попросила я. – Я пока не знаю, как, но постараюсь что-нибудь придумать.

Вскоре по всему общежитию затрезвонили колокольчики, сзывая всех в столовую. Данка согласилась нас проводить, хоть и сказала, конечно, что сама есть не будет, потому что одной плюшки ей хватит до завтра.

И мы пошли.

Каким же всё было удивительным в академии! И цветы всевозможных оттенков, ими были усыпаны почти все кусты и деревья; и снующие повсюду маленькие пятнистые ящерки – геккончики; и яркие большие птицы, а также словно вынырнувшие из баночек с краской попугайчики; и вальяжные коты с синеватым мехом; и величественные здания из белого камня с драконами на барельефах и будто живыми статуями знаменитых волшебников. Потрясали и башни грандиозного академического здания, похожего на дворец; и великолепные часы в стене, в которых, если присмотреться хорошенько, жил целый город маленьких человечков; и изысканные фонтаны; и важно шагающие лягушки в ермолках, и стражи-гоблины.

В столовой мне тоже стоило труда не раскрывать от удивления рот. Здесь над столами парили длинные свечи и осветительные шары, самостоятельно шуровали над супницами половники, а по воздуху плыли блюда с самыми разными угощениями.

Всё было необычным! В том числе студенты из южных стран, одетые пёстро, а в некоторых случаях скорее раздетые: у нас никому бы и в голову не пришло ходить с одним шарфом на голом торсе и в шароварах, как ребята за соседним столом. Но глазеть было неприлично, и я отводила глаза. Смуглый, белозубый парень со смоляным вихром из-под тюрбана заметил мой интерес и игриво подмигнул. Я смутилась и отвернулась.

– После экзаменов все будут в нормальной форме, даже эти дикари, – поджав губы, сказала Данка, усаживаясь на скамье рядом. – Если их примут, конечно.

Она начала болтать о том, что все перед приездом на родине уже проходили предварительную проверку на уровень магии, а ей, к счастью, не пришлось, ведь ей идут в зачёт прошлогодние тесты.

– Сюда бездарей не берут. Разумеется, ведь тут двадцать человек на место. Ну, ты и сама знаешь!

Увы, нет. Я почувствовала себя самозванкой. Данка недружелюбным взглядом проводила прошедшую мимо нас стройную девушку в белом платье, с густой каштановой шевелюрой и… лёгким свечением по контуру.

– Танатрея Стоули, единственная в мире заклинательница драконов, – прошептала блондинка рядом с нами своему соседу. – Мне брат её показывал. Она призвала белого дракона Амару, слышал?

И мой рот снова раскрылся от удивления: как такая тоненькая, хрупкая девушка может иметь что-то общее с драконами?

– Ранди Свеборг? – К нам внезапно подошла крупная женщина в цветастой хламиде, с вплетёнными в рыжеватую гриву тонкими косичками с голубыми лентами.

– Да, добрый день. – Я уважительно встала.

– Меня зовут мадам Бохоста. После обеда и общей инструкции найдите меня, мисс, в двадцать девятой аудитории возле оранжереи.

– Хорошо, мадам.

Она ушла, а Данка покосилась на меня.

– Чего это преподавателю от тебя нужно до экзамена?

Другие абитуриенты за нашим длинным столом тоже взглянули на меня с пристрастием, услышав её вопрос.

– Понятия не имею, – пожала плечами я, чувствуя себя неуютно. – Но очень похоже, что она хэндар.

– Кто? – удивилась Данка.

– Раса из моих краёв. Может, что-то хочет о родственниках узнать? Позже всё тебе расскажу, – ответила я и принялась уплетать за обе щёки сочный соус из мяса и кисло-сладких фруктов.

Представляю возмущение будущих студентов, если они узнают, что одно из вакантных мест на учёбу было отдано без экзаменов. Приём и не магу совсем, а совершенной неумёхе – мне.

* * *

Сразу после инструкции о том, куда нам идти и что делать во время экзаменов завтра утром, я сбежала от Данки. Нырнула в кусты за спиной у выхода из столовой и растворилась в них. Единственная магия, которая получается у меня хорошо и получалась даже до того, как я сама себе призналась в том, что маг, – это уходить незаметно. А деревья, леса и рощи всегда были в этом моими сообщниками. Прятаться так, чтобы избежать проблем, – необходимый для меня трюк, ведь на мою долю выпало достаточно ненавидящих одноклассников. И спасибо, больше не надо.

Поэтому немного сердясь на неизвестную мадам за её прилюдное ко мне обращение, а заодно и на сэра Алви, бросившего меня выплывать, как щенка в воду, я без труда нашла оранжерею, а возле неё – вход в учебный корпус. Однако при виде цветущей роскоши я забыла, что сердилась.

Грандиозные колокольчики, алые по краям, бордовые до чёрного внутри, большие настолько, что я бы могла запросто нырнуть с головой в них до пояса, свисали гроздьями с толстого ствола прямо у дорожки. Леопардовые ромашки с оранжевыми меховыми сердцевинками, синие бархатцы с торчащими на высоких тычинках жёлтыми глазами, крупные персиковые цветки, похожие на головы зевающих львов; белые нежные танцовщицы из лепестков, свисающие дугой под аркой – я даже в книгах упоминаний о таких не встречала! А книг о природе я выписывала из города немало, даже несмотря на ворчание дедушки.

Помимо невиданных растений возле оранжереи цвели розы самых невообразимых сортов и оттенков; их окружали высаженные этажами гортензии, нежные, как подкрашенное безе.

– Какие вы красавцы и красавицы! Доброго дня! – очарованно проговорила я, протягивая руку к цветам.

И почувствовала волну тепла и движение дружественности в мою сторону. «Здравствуй, приветствуем… Здравствуй, приветствуем», – с дуновением ветра по лепесткам и листьям пронеслось мне в ответ. Впервые в жизни растения явственно мне отвечали, правда, в мыслях. Или мне снова кажется?..

– Как любопытно, – раздалось возле моего плеча.

Я обернулась и увидела мадам Бохосту.

– Простите, что любопытно? – поинтересовалась я.

– Твоя магия. На первый взгляд мне показалось, что всё совсем плохо. А вот на второй… – Не толстая, а скорее крепкая, рослая преподавательница жестом пригласила меня пройти в сторону раскрытой двери. – Вроде бы по структуре ауры ты менталист, уж точно не природник, однако растения живо на тебя отзываются. Впервые такое вижу… – Она подняла палец, затем рассмеялась. – Хотя вру, голубушка, не впервые. Была у нас до тебя одна исключительная студентка, которая нарушала правила.

– Танатрея Стоули?

– Именно.

– Мне все про неё говорят. Скажите, а бывают менталисты по растениям? – спросила я.

Мадам Бохоста изумлённо взглянула на меня, а затем закатилась басистым хохотом – таким, что растущие близ неё розы вздрогнули.

– Вы их пугаете, – сообщила я, считав внутренний трепет растений.

Отчего мадам Бохоста буквально сложилась пополам в смехе. Затем выпрямилась и, подхватив меня под руку, провела в здание.

– Мой кабинет. Располагайся, – сказала она и ввела в…

Хм… кхм… это был не кабинет, а настоящее логово – просторное, с высокими потолками, с полками, полными книг, врезанными в громадные стволы, но здесь пахло зверьём, засушенными листьями, грибами и ягодами, которых сушилось вдоволь повсюду, в том числе на верёвках, свисающих с потолка. Между уютными ковриками, набитыми из цветных нитей, были разбросаны по полу в изобилии дикие травы, словно хозяйка кабинета поставила себе цель – скрыть светлый паркет всем чем только можно.

Кресло у массивного стола было накрыто покрывалом, вязаным крупной вязкой, местами с затяжками, и похоже было больше на лежанку в саду, чем на стул профессора. В углу перед окном в беспорядке стояли на столике и полках колбы и склянки, а на полу – большой чан. Над ним, как хозяин, плёл толстые махровые рюши паук размером с кулак.

– Милаха, правда? – подмигнула мне мадам Бохоста, показывая на паука.

– Д-да…

В клетке у другого окна поскуливал кусок голубоватого меха.

– Лихорадит беднягу музана, но ничего, скоро лекарство подействует, – сказала мадам Бохоста, заметив мой взгляд. – Мне на него надо поглядывать, поэтому к остальным не убираю.

– Ага… – сказала я и покосилась на плотную, расписную занавесь, отгораживающую треть кабинета.

За ней кто-то шуршал, суетился, сопел и фыркал, словно там прятался целый зоопарк. Судя по звукам, был среди зверей и некто довольно большой и, возможно, хищный. Боже, как мне не хватало моего обоняния! Я бы сразу поняла!

– Подопечные мои там. Не обращай внимания! – Мадам Бохоста кивнула в сторону занавеси, цокнула языком, прошелестела, профырчала, словно беседуя с кем-то, и существа за шторой притихли.

– Вы с ними разговариваете? – удивилась я.

– Да. Ясно, что на животных твой ментальный дар не распространяется. Жаль-жаль. – Мадам Бохоста всё равно с воодушевлением потёрла руки.

Я села на краешек стула напротив неё. Она обошла меня, пристально рассматривая, как покупатель – телёнка на ярмарке.

– Так-так…

С её вздохом напрашивался вывод, что я совсем бесперспективна. Досадно, что нельзя сразу сдаться и сбежать. Очень хотелось.

– Сэр Алви поручил мне заняться тобой, Ранди, – проговорила мадам Бохоста. – Ну что ж… надо, значит, надо. Однако никакой подготовки к экзамену экстерном мы проводить не будем, потому что без толку. Ректор сказал: ты должна поступить на первый курс, но чтобы вопросов ни у кого не возникло. Это будет не просто…

Я залилась краской, чувствуя себя лгуньей и воровкой чужого места.

– Простите…

Она хлопнула меня по плечу большой ладонью, звякнув подвесками на браслетах.

– Прощаю. Значит, слушай меня сюда: принцессу, которая верит, что она нищая, можно убедить в обратном только одним путём: она должна вести себя, как принцесса, и посмотреть, что из этого выйдет.

– Я не совсем понимаю…

– Так и с магией.

– И что мне делать?

Мадам Бохоста крякнула.

– Так и с танцами. Ты можешь верить, что танцы – это не твоё, но если тебе грозит смертная казнь, проще притвориться, что ты танцуешь хорошо. А потом плясать, как пойдёт. Поняла?

Я неловко пожала плечами. Мадам Бохоста направилась к склянкам, позвенела ими, словно что-то искала. Потом хлопнула пробкой, вытряхнула из склянки что-то себе на ладонь и вернулась ко мне, протягивая крупную синюю горошину.

– Научим тебя магии потом. Хм, сама не верю, что я это говорю, но действуем следующим макаром: чтобы вопросов у наблюдающих не возникло, перед сном заваришь себе этот магический бустер. В полночь. Потом обязательно вымоешься до скрежета и ляжешь спать. Утром дар у тебя увеличится многократно. Твоя задача – делать, что говорят, и ничему не удивляться. Идёшь на экзамен первой. Это важно. Перед экзаменом тоже вымоешься, чтобы проверяющие от короля не заметили подвоха. А то мало ли что вылезет…

– Что вылезет? – Я оторопела.

– То, что можно стереть. Перед выходом поешь как следует. И не дыши на них. В сторону только.

– А другие поступающие тоже могут таким средством воспользоваться?

– Смысла нет. Если будут пойманы, вылетят мгновенно с волчьим билетом. Потом ни в одно учебное заведение мира не возьмут.

Я похолодела.

– Может, и мне не стоит?

Мадам Бохоста вздохнула.

– С тем, что есть, тебя всё равно ни в одну школу магии не возьмут. – И тут же она спохватилась. – Но ты не унывай, научим. Разовьём. Будет силища-то! Только никому об этом не рассказывай. Поклянись!

Я поклялась, понимая, что могу опозориться на весь магический мир. А мадам Бохоста продолжила ходить по кабинету туда-сюда, покачиваясь и косолапя, как медведь-шатун, и рассказывать всё то, что мне уже поведала Агнес. Об эфирном и астральном телах, о перигее и о том, что маг – тот же человек, но с более развитыми тонкими оболочками, которые дают ему возможность управлять материей и стихиями. Наконец, она сказала:

– Не расстраивайся. Даже если обычной палкой тыкать в скалу, однажды там будет дырка. А если магическим жезлом, дырка появится сразу.

– Мне надо поскорее.

– Однако ты торопыга. Как и сэр Алви, со всем к нему уважением… – Она глянула на меня снисходительно. – Но пока в твоих руках только палка. Любое волшебство требует времени. И действия. Так что действуй. Моё постоянное тебе домашнее задание: «Всё слышу. Всё вижу. Себя ощущаю». Выполняй каждый день утром и перед сном.

– Это как?

– Села. Сосредоточилась. Раскрыла глаза пошире и смотришь. Не говоришь, не обращаешь внимание на то, что в голове мысли творят, ты просто смотришь. Стараешься увидеть большое и малое, все детали, какие только можно увидеть. И глубоко дышишь при этом. Как будто смотришь не глазами, а воздухом, который в тебя вливается и выливается. Потом переключайся к слуху. Закрыла глаза, прислушалась внимательно ко всем звукам вокруг, словно тебе их надо сначала собрать, а потом разложить отдельно, как горох и чечевицу по мискам. Дышишь глубоко и слушаешь.

– Я поняла.

– А потом всё внимание направляй в своё тело. Тепло тебе или холодно, комфортно или неловко, болит – не болит. Всю себя внутри, в своём теле ты должна почувствовать и при этом опять же дышать медленно, глубоко. Словно чувствует сам воздух, а ты только наблюдаешь. Поняла?

– Поняла, – кивнула я.

– И последнее – самое сложное: одновременно переносишь внимание в слух, в зрение и в тело. Словно оркестр, трам-пара-рам: литавры, гонг, трубы! И ты вся включилась.

– Так можно пробудить магию?

– Так можно наполнить себя энергией. Потому что ты окажешься вся в настоящем, а именно в нём всегда максимум энергии. С энергией постепенно проснётся и твоя магия. Ну и внимание натренируешь – тоже штука полезная. Иди, голубушка, занимайся. Про бустер не забудь! Ровно в полночь! Главное, не пугайся…

* * *

Над академией спустились сумерки. Судя по часам на большой башне, до полуночи было далеко. Я сжимала синюю бусину в ладони и бродила по аллеям. Возвращаться в комнату не тянуло, потому что не хотелось врать. А Данка от меня не отстанет.

Из беседок слышались смех и песни, разговоры вернувшихся в родную академию студентов. А меня охватило чувство одиночества и упадническая хандра. Я наверняка опозорюсь и вместо того, чтобы спасти Агнес, всё испорчу.

Как бы мне хотелось поговорить с ней! Потому что больше ни с кем правдой мне и не поделиться. По мере того, как подкрадывалась темнота, дневные цветы на деревьях и кустах закрывались, превращаясь в бутоны. Зато на газонах и лианах раскрывались другие – белые, будто бы с подсветкой изнутри: розоватой, нежно-фиолетовой, голубой. От ночных соцветий разносился повсюду пьянящий аромат, от которого слегка кружилась голова.

Мне навстречу шла весёлая толпа. Я шагнула в кусты и по обыкновению спряталась. Постояла немного и пошла вглубь рощицы по траве, щекочущей щиколотки. Конечно, прячась, друзей не заведёшь, но кто сказал, что они мне будущие друзья? Я вспомнила об упражнении, которое мне дала мадам Бохоста.

«Всё вижу, всё слышу, себя ощущаю».

Присела на траву, поджав ноги, и вздохнула. Видеть всё было легко. Тёмные контуры деревьев, травинка, мятежно торчащая из копны других, притаившийся муравей, явно опоздавший к себе домой. Бедный малыш… Прошелестел мимо геккончик, деловито перешагивая по земле. Я рассмотрела до плетения нитей на ткани подол моего платья в цветочек, накрывший колени. Глаз в кустах…

Стоп! Я присмотрелась. Только что на меня из-за рогатины извилистых лиан смотрел человеческий глаз, но он исчез. Показалось?

Ладно, теперь потренируюсь с частью про «всё слышу». Я опустила ладони на тонкие стебли рядом с собой, вспомнила про перигей и попробовала послушать из него. Мне нравилось погружаться в эту особенную точку, словно нырять из обычного мира в волшебный и каждый раз удивляться, что он расположен прямо во мне самой.

Едва моё восприятие переключилось на перигей, растения вокруг заговорили и стали такими живыми, словно я была не в укромном уголке рощицы, а на ярмарочной площади. Вздохи, ахи, смешки, мысли, волны и вибрации летали рядом, кружили, наполняли пространство, тонкие, прозрачные. Красиво! Интересно! Растения будто поняли, что я их слушаю, и начали по-своему заигрывать со мной. Вот это да! У меня пробежали мурашки по рукам.

И вдруг всё затихло, за кустами послышались шаги. Негромкие, крадущиеся. Раскрылась где-то дверь, шаги растворились. А растения вокруг меня заволновались чуть слышно: «Тёмное, тёмное…»

Их волнение передалось и мне, а ещё любопытство: что именно или кого почувствовала маленькая рощица?

Я вскочила на ноги и тихонько, как умею, направилась в сторону исчезнувших шагов. Протиснулась сквозь густые заросли, мысленно умоляя их меня не царапать. Выглянула из-за листвы осторожно.

За раскидистым деревом оказался большой особняк с причудливым стеклянным куполом вместо крыши. Сквозь панорамную часть стены я увидела сэра Алви. Сонный, взъерошенный, в рубахе и наспех надетых штанах, он вышел в стеклянную комнату.

В одном из множества зеркал отразился сэр Алви и тёмная фигура в углу. Невысокая, я бы сказала даже приземистая, укутанная в чёрный плащ с капюшоном, настолько низко опущенным, что было не разглядеть: мужчина это или женщина. Пр виде гостя Алви вздрогнул от неожиданности, лицо его исказилось досадой. А потом он взмахнул рукой – купол и стены в мгновение ока поволокло дымкой.

Он уловил, что за ними кто-то наблюдает? А вдруг понял, что это я подсматриваю из кустов?! Чёрт, как неудобно!

Я подалась назад, включая по привычке способность быть незаметной. Не вышло, я тут же наткнулась на кого-то. Вскинула ресницы. Уже знакомый мне мужчина охнул и сверкнул удивлённо фиолетовыми глазами. Телохранитель принца! И я наступила ему на ногу! Ой! Откуда он здесь взялся?

– Что вы тут делаете? – резко прошипел он.

– А вы? – вырвалось у меня.

– Я первый спросил.

– Гуляю.

– В кустах перед домом ректора?

– А это был дом сэра Алви? Извините… – Я сделала вид недалёкий и моргнула. – Вы его тоже охраняете?

Лицо мужчины эмоций не выражало, кроме одной: насмешливого любопытства, словно я была зверьком с шестью ушами, который внезапно упал ему на голову.

– Вас это не касается.

– Я думала, вы в свите Его Высочества, принца Северного Азантарна.

– Думать – явно не ваше. Гуляйте в другом месте, пока я не вызвал стражей.

– Я не шпионила, я правда тут просто так, – обиделась я.

Хотела бы удалиться, но вокруг были непролазные заросли, позади – дом, а передо мной этот здоровяк. И я сделала самый разумный шаг – попятилась к дому. Сэра Алви я хотя бы знаю и смогу ему всё объяснить.

– Куда?! – возмущённо прорычал мужчина и схватил меня за плечо.

Одним движением он вернул меня в заросли – притянул к себе. Я ощутила жар его тела, крепкую руку на талии. Он почти коснулся своим носом моего, и в фиолетовых глазах снова расцвела усмешка. Она тронула и его губы, и мужчина шепнул мне, заставляя почувствовать своё горячее дыхание и запах чего-то очень приятного, древесного:

– Вылететь из академии за нарушение правил до сдачи экзаменов – это особый талант. Но я дам тебе ещё один шанс.

Я не успела спросить, какие правила я нарушила. Что-то сверкнуло в пальцах незнакомца, кусты за ним расступились, и в следующую секунду я оказалась перед входом в общежитие. Одна.

Не ощутив больше опоры, я чуть было не полетела носом вперёд.

Кто-то рассмеялся за спиной. Я подхватила юбки и побежала внутрь, понеслась по лестнице мимо лениво жующего гоблина и жалобно глядящего на него толстого парня. А затем не останавливаясь в свою комнату.

У двери притормозила, запыхавшись. Стоило быть осторожнее! Чёрт меня побери, если я что-то понимаю в этих магах! Но от свиты принца мне лучше держаться подальше, ведь этот опасный тип явно что-то вынюхивает!

И стоп, почему за сэром Алви следят?!

* * *

Данка спать и не собиралась. Она была из тех, кто лучше всего чувствует себя ночью, ведь когда за окном стало темно, моя соседка по комнате даже разрумянилась, глаза её заблестели, да и голос звучал бодрее.

Мне было неловко врать про мадам Бохосту, но пришлось. Я в красках расписала кабинет странной преподавательницы и то, как она якобы интересовалась хэндарами Розендрфа, потому что тут совсем одна. Хоть последнее и было правдой…

Отчего-то от вранья я всегда чувствую себя отвратительно, словно песка наелась. Есть во лжи нечто неправильное. Теперь, с небольшими силами менталиста, полученными от Агнес, я стала видеть, что когда вру, пространство вокруг меня плывёт и искажается, словно надеваешь мутные кривые очки.

Данка слушала мои рассказы про хэндаров так внимательно, словно от этого зависел завтрашний экзамен. Потом она влезла с ногами в большое кресло и достала маленький кальян из расшитой холщовой сумки. Я напряглась, вспомнив про злодеев, из-за которых недавно все в моих краях чуть не погибли. Злодеи тоже любили курить кальян…

– Ты из нагов? – прямо спросила я.

– Сбрендила? – Данка округлила глаза. – Видишь у меня змеиный хвост?

– Я в курсе, что наги способны менять внешность, причём куда круче хэндаров, – сказала я и скрестила на груди руки. – Сама видела.

– Обалде-еть, – восхитилась Данка. – А ты откуда знаешь? Где ты их видела? Я только читала про нагов! Говорят, они не учатся в академиях и вообще живут особняком.

– Откуда у тебя такой кальян?

– Лекарь прописал. Фруктовые и цветочные смеси подходят мне для хорошего сна, а я плохо засыпаю. Думаешь легко восстанавливаться, когда у тебя стёрли кусок памяти?

– Вряд ли. Но наги между прочим даже ауру способны менять. И никогда не догадаешься, что перед тобой не человек. А ещё они любят курить, предпочтительно кальян. Вот такой, как у тебя.

– Ого, я не знала про ауру, сколько интересной инфы! И кальян интересно! Теперь он мне наверняка ещё больше будет помогать! Хм, а ты ничего, – присвистнула Данка. – Выглядишь деревенщиной наивной, но только на первый взгляд. Что ты ещё про нагов знаешь? Расскажи! Я в курсовой планирую специализироваться на древних расах.

Я поджала губы. Данка даже не заметила, что обидела меня своей репликой, – такая же, как и большинство моих бывших одноклассниц.

– Ты говорила, кто оформлял твои документы при поступлении? – сощурившись, спросила я.

– Ничего я не говорила, но, разумеется, ректор – сэр Алви! Дело моё было громким, сам король выносил решение. Так что ректор дал моей семье слово, что меня примут обратно без дополнительных тестов, только общий экзамен, увы, придётся сдавать. Это закон, против него не попрёшь.

Сэр Алви? Тогда ладно, он точно распознает коварных нагов, особенно теперь, после сражения с ними. Значит, Данка не наг. У меня отлегло от сердца. Ненавижу нагов! Сколько из-за них теперь проблем! И бед!

– Больше плюшек твоей мамы не осталось? – спросила Данка как ни в чём не бывало.

– Осталось.

– Мне только одну, я худею, – напомнила Данка. – И знаешь, я решила, пусть мой бытовой жезл всегда тут лежит, ты тоже можешь чай заваривать, когда захочешь. На эту кнопку надо нажать и направить на воду. Она закипит минуты через две. И всё. Только ты мне побольше рассказывай про нагов и другие расы. По твоему лицу вижу, что у тебя ещё куча сведений в запасе.

Я выдохнула с облегчением: ну вот и решено, чем заваривать магический бустер в полночь, одной проблемой меньше. А друзья мне всё-таки нужны, даже такие странные, как Данка, раз других Бог не послал. Придвинув к ней вазу с плюшками, я откинула салфетку.

– Угощайся.

* * *

За несколько минут до полуночи мне удалось сбежать от разговорчивой Данки. Плотно закрыв дверь в свою комнату, я направилась с чашкой, полной кипятка, в душ. Ведь как говорила мадам Бохоста, мне придётся что-то смывать. Было страшновато: слово «не бойся» обычно произносится именно тогда, когда последствия не сулят ничего хорошего.

Синяя травяная бусина упала в воду. Запузырилась и начала раскрываться, словно бутон под солнцем. Но цветком