Председатель-4

Глава 1

Ноябрьская Москва встретила меня дождем со снегом. Еще утром в Калуге небо было, хоть и сумрачное и пасмурное, но солнце нет-нет, да и проглядывало сквозь стальную синеву туч. А сейчас, спустя всего четыре с половиной часа, именно столько Андрей, с которым я решил сегодня поехать в Москву, потратил на дорогу до министерства сельского хозяйства Советского Союза. Это был первый раз, когда я решил воспользоваться своим положением председателя и поехал в Москву на машине.

А всё дело в том, что буквально накануне Маша сообщила мне новость о том, что она беременна. Поэтому я решил воспользоваться своим служебным положением и сделать моей молодой жене несколько подарков.

И подарки эти должны были быть достаточно крупногабаритными. На поезде их везти не было никакой возможности. А московское трансагентство, которое и должно заниматься доставкой крупногабаритных вещей из магазинов, работало только по городу, даже в близлежащие города и деревни Подмосковья нельзя заказать доставку. Куда уж там Калуга!

Для этого требовалось заказывать грузовик в совсем другой конторе. Но заниматься этим у меня времени не было, поэтому Андрей взял трехтонный грузовик, благо что сейчас у нас их даже излишек, и мы поехали.

Это конечно не так удобно, как мой ставший уже родным и привычным козлик или как поезд, но всё-таки это своя машина, которая и давала мне столь необходимую мобильность, необходимую для осуществления моих планов. Дорога до Москвы прошла без приключений и, спустя всего четыре часа после того, как мы покинули колхоз, мы въехали в столицу Советского Союза и вскоре припарковались неподалёку от Министерства сельского хозяйства.

Я вышел из кабины грузовика и придирчиво осмотрел свою одежду. Вообще на мне был костюм, который я использовал исключительно для особых случаев.

Свадьбы, моя, Кости и Андрея, совещания в области или награждение в Москве, да и для похорон он тоже один раз пригодился. В общем, свадебно-похоронный вариант, как его обозвали наши сельские бабы, лёгкие на язык.

Сейчас для визита в Министерство сельского хозяйства я его тоже выбрал, потому что мой почетный знак лауреата госпремии на нем смотрелся наиболее выгодно.

* * *

Министр сельского хозяйства Мацкевич меня уже ждал. И ждал, можно сказать, что не один. Потому что перед ним на столе лежала целая груда писем.

Судя по маркам и штампам буквально со всего Советского Союза. Ну и отдельной кипой на столе лежали письма из Киева.

– Приветствую, Сан Саныч, – обратился ко мне Мацкевич когда я подал ему ладонь для рукопожатия, – чай будешь?

– Да спасибо, товарищ министр, буду. Погода у вас в Москве противная. Пока шёл от машины даже немного продрог.

Мацкевич позвонил своему секретарю и распорядился, чтобы тот принёс чай с сахаром и лимоном и вазочку печенья.

Когда все заказанное оказалось у нас, и мы пригубили ароматный грузинский чай, министр сельского хозяйства перешел к делу:

– Вот смотри, что ты натворил со своим дружком-академиком Виктор Михайловичем, чтоб его. Это все по поводу теплиц письма. Со всей страны пишут. Буквально требуют, чтобы мы твой опыт, твою капельную технологию вместе с компьютером Глушкова внедряли во всех пятнадцати республиках. И в Прибалтике, и в Туркменистане с Таджикистаном. Директора совхозов, председатели колхозов, простые работники сельского хозяйства, все как с цепи сорвались!

– Так что же плохого в этом, товарищ министр? Наоборот урожайность-то эге-гей в моей теплице. И выращивать можно то, что для чего наших условий ну никак, вот совсем никак, не предназначено. Вот мы с товарищем Соколовым начали работать по гвоздикам. Ну, вы знаете. Так к 8 марта, мы всю Москву эти гвоздиками завалим. Наши советские женщины только спасибо скажут.

– Они-то может и скажут, – усмехнулся Мацкевич, – вот их мужья нет. Всем же надо будет своим бабам цветы дарить. Я видел сколько в Елисеевском букетик стоит. Пять рублей за пять цветков. Это, считай, как две бутылки плюс закуска. И деньги эти надо будет брать мужикам из бюджета, который у них совсем для другого отложен. Так что, это еще бабка надвое, сказала, кому это больше надо.

– Ну и что? Зато какая Выгода государству! Себестоимость у нас сами знаете какая, считай, копеечная. А гвоздики продаются с большой с очень большой наценкой. Мосторг на нас буквально молится, на меня и на товарища Соколова, уже два десятка поздравительных открыток отправили. Зовут в Москву и на Новый год так, спасибо сказать в приватной обстановке. Да и обещают поспособствовать во многом. А то, что вместо водки мужики своим бабам цветы покупать будут, так это государству только в плюс. Рождаемость повысится, а пьянство наоборот уменьшится, – с улыбкой сказал я.

Мацкевичу мои слова тоже понравились, и когда он отсмеялся, я продолжил.

– Вы для этого меня вызывали, товарищ министр? Для того, чтобы рассказать о том, что наша с Глушковым работа вызвала большой отклик в сердцах советских людей?

Может быть, это было нагло так обратиться, но, честно сказать, в тот момент мне было и правда непонятно. Нужно ли вызывать человека, то есть меня, в Москву, чтобы просто показать ему стол, заваленный письмами работников сельского хозяйства?

– Нет не для этого. Мне буквально третьего дня лично позвонил Петр Ефимович Шелест, первый секретарь ЦК Коммунистической Партии Украинской ССР и буквально потребовал, чтобы тебя, Сан Саныч, представили к званию героя Социалистического труда.

– Даже так? А почему товарищ первый секретарь ЦК Коммунистический Партии Украинской ССР обо мне беспокоится?

– Да не о тебе он беспокоится, конечно же, а о твоем дружке Глушкове. Потому что Академия наук, наша большая всесоюзная, тоже заинтересовалась, по-настоящему, по-серьезному заинтересовалась, вашими прожектами. Вот Шелест и вертится как вошь на гребешке, лишь бы только оставить Глушкова в Киеве. Знаю, что Виктор Михайлович тебя сманивал туда, в солнечную Украину. А теперь наоборот его сманивают к нам в Москву и деньги предлагают очень хорошие. Да и не только деньги – квартира, дача в ближнем Подмосковье, неограниченный бюджет и фонды на любые проекты. В Киеве он тоже все это получит, сам понимаешь. Но Москва есть Москва.

– Ну а я тут причем?

– Ты, Сан Саныч, с дороги не выспался, что ли? – воскликнул Мацкевич. – Не может Шелест одного Глушкова представить. Потому что проект тут у вас был совместный. Так что там где ты, там и он. Только так, только вместе и никак не по отдельности.

Честно сказать, в этот момент у меня возникло очень много вопросов. Я не видел в моём проекте с теплицами такого уж прорыва, который стоит того, чтобы награждать меня чуть ли не высшей государственной наградой Советского Союза. Ведь герой соцтруда – это же не просто медаль. Она в комплекте с орденом Ленина идёт. Но видать у Шелеста были свои мотивы. Да и, если разобраться, теплицы-то мои и правды удачны. Они дают огромный прирост в эффективности сельского хозяйства и в перспективе могут накормить всю страну.

– В общем, – Мацкевич хлопнул в ладоши, – это дело, считай, решенное. Я специально просил, чтобы ваши калужские, ни секретарь обкома ни секретарь твоего, ульяновского, райкома, ничего тебе не говорили. Хотел сюрприз сделать.

– Вам это удалось, товарищ министр, – усмехнувшись ответил я, – это действительно очень большой сюрприз.

– Ну вот и славно, все необходимые документы у нас уже есть. Так что, как говорится, готовь дырочку на пиджаке. У нас сегодня шестое число. Завтра пойдешь на демонстрацию, вернее не пойдешь, что я такое говорю? Седьмого будешь на трибуне возле Мавзолея. А потом уже и награждение. Да, мы решили все сделать очень быстро.

– А почему, разрешите узнать, товарищ министр?

– А потому, что не только в Советском Союзе заинтересовались твоими теплицами. У нас летом была делегация социалистической Кубы во главе с товарищем Раулем Кастро, младшим братом команданте. И в порядке Братской помощи Социалистической Кубе, им тоже была передана документация. А на Кубе, даже несмотря на то, что климат там райский, твои теплицы тоже будут очень и очень востребованы. Потому что, даже в тех районах острова, где до этого земледелие было не в почете, благодаря твоим с Глушковым теплицам можно выращивать сельскохозяйственную продукцию.

– И товарищ Кастро снова в Москве, – продолжил Мацкевич после паузы, и снова именно по вопросам сельского хозяйства. Сразу после седьмого он улетает на Ставрополье. Товарищу Горбачеву, тамошнему первому секретарю тоже есть им что показать. А потом уже к тебе.

– Вы меня извините, Владимир Владимирович, но это не правильно, вот так вот с бухты-барахты говорить, что к нам приезжает иностранная делегация. Тут нужен месяц, а то и два для подготовки.

– Сан Саныч, ну сам подумай. У тебя в колхозе что? А у тебя не Потемкинская деревня, у тебя там реальное хозяйство, успешное и хорошо развивающееся. Вон, посмотри, хотя ты сам знаешь, что в этих бумагах написано.

Министр открыл ящик стола и достал оттуда копию отчетов которые составила последняя проверка ОБХСС, та самая, которую я же инициировал.

– К этой проверке ты ничего заранее не готовил. Ты показывал всё, как есть. И бумаги-то такие, что их хоть в рамочку вставляй и на стенку вешай. Спонтанная проверка показала, что у тебя всё в идеальном состоянии. А центральная усадьба твоего колхоза, уверен, тоже не посрамит ни тебя, ни нас. Поэтому тех двух недель, пока кубинцы будут в Ставрополье, тебе вполне хватит, чтобы подготовиться, поэтому всё. Дело с твоим награждением решенное, и принимай дорогих гостей.

На самом деле Мацкевич прав. У нас и правда не потемкинская деревня, и мы всё сможем привести в порядок очень быстро. Поэтому да, двух недель хватит. Вот только немного обидно, что Андрей скатался зря на своем грузовике. Придётся его. отправлять ни с чем обратно. Я то, как выяснилось по дурости, думал, что съезжу одним днём в Москву. Утром в Министерство, а потом по своим делам. А здесь оказалась целая командировка на несколько дней.

– И вот ещё что – добавил Мацкевич, осмотрев мой костюм, причём довольно придирчиво, – давай-ка ты сейчас с моим секретарем поедешь в ГУМ в 200-ю секцию. Колхоз у тебя лицо нашей нашего советского сельского хозяйства, ну и ты сам, и твоя Мария Никаноровна тоже должны соответствовать. Поэтому езжай в центр и там отоварься как следует, цены в двухсотке очень демократичные они тебя приятно удивят. Думаю, что ты сам сможешь понять, что и зачем тебе нужно.

– Владимир Владимирович, – тут же нашёлся я, – а может быть, я в эту двухсотку отправлюсь все-таки не сегодня?

– А когда? – спросил Мацкевич.

– После праздников.

– А зачем тебе это?

– Ну из меня покупатель, особенно, если речь идет о таких вещах, как одежда, очень средний. Поэтому лучше я поеду туда с женой. Ей виднее.

– Ну это как знаешь, решать тебе. Но, в любом случае, сегодня тоже езжай, потому что завтра тебе на трибуну. Вот не на самый верх, но всё равно. Ты там будешь в твоём калужском пальтишке как бедный родственник. А нам это не надо. Потому что смотреть-то на тебя будут очень-очень пристально. Ты же теперь мой человек, а мой человек должен соответствовать своему положению, Поэтому, в любом случае, костюм и пальто едешь покупать сейчас, а с женой можешь в 200-ю секцию после праздников, тут пожалуйста, только позвони-ка мне заранее. Чтобы тебе подготовили пропуск. Я распоряжусь, сначала заедешь сюда, а потом в ГУМ.

200-я секция ГУМа не обманула ожидания. Не зря о ней так часто и с придыханием говорили советские, да и постсоветские люди, которые где-то слышали об этом тайном заповеднике благополучия в ГУМе. Цены как и сказал Мацкевич здесь, действительно были существенно ниже, чем в гос. торговле. И, самое главное, что на прилавках 200-й секции лежали те товары, которые в обычных магазинах, да даже в том же ГУМе, днём с огнём не сыщешь.

Например, я купил себе ондатровую шапку. На черном рынке, я знаю об этом, потому что наш участковый говорил мне как-то, что такую шапку можно купить за 150 рублей. А здесь она обошлась мне в 40.

Новое пальто с каракулевым воротником мне тоже обошлось значительно дешевле, чем могло бы быть, если бы я просто отправился по магазинам.

Кроме того я купил сапожки Маше, полушубок и даже платье от Nina Ricci, редчайшая по нынешним временам в Советском Союзе заграничная новинка.

И на это всё я потратил существенно меньше денег, чем можно было предположить. Поэтому этим посещением ГУМа я с одной стороны был очень доволен, а с другой стороны нет.

Она, эта секция, вызвала во мне одно сплошное расстройство. Потом, когда я уже был в номере гостиницы Россия, в которой остановился благодаря своему депутатскому значку, я всё думал.

Несправедливо это, что вот такое вот товарное изобилие, да еще по таким ценам доступно далеко не для всех. Несправедливо то, что обычные советские люди, мои люди, мои колхозники, мои коллеги, мои друзья сроду ничего подобного себе позволить не могут. А если даже и смогут, то за такие деньги, которые ни один нормальный человек не отдаст за платье или женские сапоги. Поэтому это меня и расстроило, а с другой стороны разозлило. Разозлило и заставило. задуматься о том, для чего я здесь.

Для чего я в Москве на самом деле?

Да, награждение звездой героя социалистического труда – это прекрасно. Да, гости с острова Свободы – это тоже здорово, это всё открывало мне новые возможности, Но самое главное – не это. Самое главное начнется в конце этого месяца 24–26 ноября, Когда состоится очередная сессия Верховного Совета, и я-то здесь уже депутат.

А, как ни крути, именно Верховный Совет является высшим законодательным и исполнительным органом власти Советского Союза.

Да, по факту, Коммунистическая партия всё равно главенствует, всё равно ей. принадлежит вся полнота власти, и она решает всё.

Но и Верховный Совет – это тоже не пустой звук.

И если снова задать себе вопрос для чего я здесь, то ответ будет однозначным.

Да, когда я ехал в Калугу, то хотел только поднять свой колхоз.

Но, по прошествии полутора лет моего председательства, Новый Путь изменился до неузнаваемости. И не только Новый Путь изменился, Красная Заря тоже меняется. Правда, не в лучшую сторону, Но с другой стороны, можно сказать, они встали на путь исправления.

Потому что они хоть и были практически колхозом миллионником, но добились они этого путем обмана. Тот случай с овцами ведь тоже был наверняка не случаен.

Ну а то как быстро Алексеев нашел себе соответствующий круг общения в Абхазии тоже говорило о многом.

Это глубоко неправильно что во главе пусть даже и успешных предприятий стоят откровенные преступники. Сейчас такие вот Алексеевы ловят рыбку в мутной воде советского народного хозяйства, а через двадцать лет, такие как он, ну или его идейные последыши в погоне за выгодой на части разорвут целую страну.

Так что надо будет еще и депутатский запрос отправить в Грузию, глядишь, наша родная милиция сработает как нужно и поедет товарищ Алексеев значительно севернее.

Ну а я должен использовать имеющиеся у меня возможности на всю. Как можно скорее присоединить к Новому Пути Свет Коммунизма, потом заняться Красной зарёй, а когда в Ульяновском районе будет создан самый настоящий агропромышленный холдинг переходить на новый уровень.

Сделать все колхозы и совхозы области такими как мой Новый Путь. А потом уже оттолкнуться от этой взятой высоты и брать новую.

И если для этого мне придётся покинуть уютное кресло председателя колхоза, то значит так тому и быть. В конце концов, на Новом пути свет клином не сошёлся. Да и если замкнуться в нашем медвежьем углу, а Ульяновский район это именно что такой вот угол, то во время и после перестройки от него ничего не останется.

Так что завтра у меня в планах Красная площадь, потом кубинцы, а потом сессия верховного Совета. Перерос я детские штанишки председателя колхоза и теперь только лишь им одним заниматься уже не могу. Надо двигаться дальше.

Глава 2

Утро седьмого ноября выдалось пасмурным, но снега не было, видимо, московское небо еще вчера израсходовало весь свой запас. Только тяжёлые тучи низко висели над городом.

Но эта погода нисколько не мешала ощущению праздника, атмосферой которого был буквально пропитан весь город.

Проснулся я достаточно рано, без четверти шесть. И только успел принять душ и побриться как в дверь номера постучали. С вечера я заказывал глажку моего нового костюма и белой рубашки, и сейчас горничная принесла мне его.

Повертевшись перед зеркалом и удостоверившись, что гладко побрился и нигде не порезался я стал одеваться, а потом завязал галстук. Эта нехитрая процедура почему-то у многих моих моих подчиненных в колхозе вызывала какой-то суеверный ужас. Сразу вспомнились Андрей, которому галстук всегда завязывала его Аллочка, и Митя Ягодецкий. У того этот предмет одежды вообще представлял собой нечто жалкое, больше похожее на сальную удавку. Когда Митя пришёл в клуб на собственное награждение в выглаженном костюме, начищенных ботинках и в этом недоразумении то я сразу же спросил в чём дело.

Выяснилось, что этот галстук был завязан еще лет десять назад, и Митя всё это время так его и хранил, чтобы надевать время от времени в случае необходимости. Дама сердца нашего героя этим умением тоже не владела, как и все Митины соседи.

Пришлось послать Андрея ко мне домой, благо, что у меня самого галстуков было несколько.

Еще раз усмехнувшись этому воспоминанию я снова осмотрел себя в зеркало и спустился на первый этаж, в ресторан гостиницы, где с аппетитом позавтракал.

Несмотря на раннее время, в ресторане было полным полно народу и притом сразу из-за нескольких столиков раздавалась иностранная речь. Немецкая, испанская, чешская, болгарская. Было понятно, что здесь, как и в Интуристе, сейчас остановилось сразу несколько иностранных делегаций, приехавших в Москву на празднование очередной годовщины великого октября.

Если бы не мой депутатский значок, меня бы из-за этого в Россию и не поселили бы, а мне хотелось остановится именно в этой гостинице, так как до Кремля и Красной площади отсюда было рукой подать.

Как-никак, эта крупнейшая в стране и мире гостиница была построена в Зарядье, на том самом месте, где в начале двадцатого века располагались трущобы, а в двадцать первом веке, после сноса ставшего к тому моменту аварийного здания, возвели очень претенциозный и неоднозначный парк.

Путь до Красной площади у меня занял буквально несколько минут, и я был на месте за полчаса до начала парада.

Естественно, место мне выделили не на самом мавзолее, но и не на «галёрке», и рядом со мной оказались большие люди, министр Мацкевич, например, в обойму людей которого я стремительно входил, еще пара министров, генералы, увешанные орденами, и неподалёку я увидел лысину, которая через каких-то пятнадцать лет станет знаменитой на весь мир.

Первый секретарь ставропольского краевого комитета КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв был сейчас очень молод, в этом году ему исполнилось всего сорок, и обладал очень доброжелательной улыбкой. Он появился на трибуне чуть позже чем я и Мацкеквич, и Владимир Владимирович сразу же позвал его.

– Вот, Михаил Сергеевич, познакомьтесь. Александр Александрович Филатов. Ваш коллега по верховному совету союза ССР, председатель колхоза Новый Путь Калужской области и будущий герой социалистического труда. Сегодня вечером будет награждение.

– Очень приятно, товарищ Филатов, – сказал Горбачев и подал мне руку. Рукопожатие у него оказалось неприятным. Вот вроде бы и крепким, да и он только что снял перчатки, но каким-то холодным и безжизненным, – знаю, знаю, это ведь к вам наши кубинские гости полетят после моего Ставрополья.

– Всё верно, Михаил Сергеевич, будем показывать товарищу Кастро передовые достижения советского сельского хозяйства.

– Ну у меня в крае с сельским хозяйством тоже всё в порядке. Мой Ставрополье – это вообще, житница всего Советского Союза. И достижения советской науки у нас внедряются постоянно, – как мне показалось Горбачев сказал это несколько ревниво.

– Конечно, Михаил Сергеевич, я и не сомневаюсь, – ответил я, – где как не у вас бить рекорды по урожайности и перевыполнять планы поставленные партией и правительством.

– Ваш колхоз хоть и не Ставрополье, но тоже один из лучших в стране, – тут-же сказал Мацкевич, – тепличный бум, который сейчас по всему союзу пошёл, именно из вашего Нового Пути, товарищ Филатов. Очень интересный объект, – это он уже обратился к Горбачёву, – Михаил Сергеевич, не зря его авторов отметили на самом высоком уровне. Вы сами приезжайте и посмотрите, думаю, вам будет очень интересно. Вот с товарищем Кастро и приезжайте.

– Да, Михаил Сергеевич, будем очень рады, – мне только и оставалось что добавить эти слова после того как министр замолчал.

– Обязательно приеду, – ответил Горбачёв, – а теперь я пожалуй пойду на своё место, парад начинается.

– Я специально подозвал товарища Горбачёва чтобы вас познакомить, – понизив голос сказал Мацкевич, когда будущий последний генсек отошёл, – он очень быстро набирает влияние, и наверняка станет секретарем ЦК и членом политбюро. С таким людьми нужно дружить.

То кем станет Горбачев я и сам прекрасно знал, вот только мне не дружить с ним хотелось, даже и для пользы дела, а наоборот, задушить. Может быть, его роль в развале страны и преувеличивают, и союз развалился по объективным, независящим от персоналий причинам, но всё равно этот улыбчивый человек с мягким голосом и обходительными манерами станет одним из главных виновников.

Плюс я совершенно точно помнил, что в будущем читал об аферах на Ставрополье и тех взятках, которые получал хозяин этого богатейшего края за своё покровительство. Уже сейчас Михаил Сергеевич не чист на руку.

Правда, у него уже есть могущественные покровители на самом верху, в том числе и в ведомстве Юрия Владимировича, который кстати его и начнёт скоро проталкивать на олимп советского политикума.

Так что будущий отец перестройки, гласности, консенсусов и конструктивности имеет не просто защиту, а самую настоящую броню, почище танковой. И пробить эту броню я, да и никто другой не сможет при всём желании.

Мысли о Горбачёве заняли меня надолго, поэтому парад, а вслед за ним и демонстрацию, я смотрел и слушал, что называется вполуха и вполглаза. К тому же Мацкевич постоянно меня отвлекал разговорами с соседями.

* * *

Вручение мне и Виктору Михайловичу государственных наград прошло в Большом кремлевском дворце. В том же самом куда мне предстоит приехать в конце месяца на сессию верховного совета СССР.

В принципе, церемония мало чем отличалась от вручения гос. премии год назад, только размах был поменьше. На ней награждали не только меня и Глушкова, но еще и два десятка других заслуженных товарищей, так что банкет был тоже очень неплох и лица на нём присутствовали мне уже знакомые. Звезду героя, орден Ленина и удостоверение мне, например, вручал Николай Викторович Подгорный, с которым я хоть и не был знаком, но видел на том банкете.

Так как он был председателем президиума верховного совета СССР, а я его депутатом, то Подгорный, помимо стандартного поздравления, еще и пожелал мне удачи в моей депутатской деятельности.

На этом же приеме я познакомился еще и с Раулем Кастро, который был в числе приглашенных, младший брат Фиделя, как оказалось, очень неплохо говорил на русском языке и сказал, что он с нетерпением ждет поездки в Новый Путь.

В общем день прошёл не скучно. Ну а утром восьмого Андрей привез в Москву Машу и Витю, с которыми мы и отправились по магазинам. Раз уж быстро закончить с делами в столице не получилось, то почему бы и не потратить один день на семью?

Как бы мне это не претило, я решил не отказываться от посещения двухсотой секции. Что ни говори, а мы живём в мире, где встречают по одёжке. И хорошо одеваться важно в том числе для дела. Я не должен быть белой вороной, если хочу чего-то достичь на политическом поприще. Да и ставить свою жену в положение супруги Хрущёва на встрече с Кеннеди тоже не хотелось. Не хочу ничего плохого сказать про Нину Петровну, но не желаю, чтобы моей Маше перемывали кости, за то, что она как-то не так выглядит, если моя карьера и дальше пойдёт в гору, в чём сомневаться пока не было особых причин.

В общем я выдал ей полный карт-бланш на покупки. И мы купили ещё костюм для меня, два выходных платья для неё, а также несколько пар обуви и верхнюю одежду для нас обоих.

Для Виктора мы тоже выбрали несколько комплектов одежды и обуви, правда, в основном, в других разделах ГУМа. Честно сказать, давно пора было это сделать, потому что у него и вещей-то толком не было никаких. Мы успели сшить ему школьную форму, но только и всего. Так что я был рад, что наконец-то с этим тоже что-то решили.

Все покупки сидели на нас идеально, так что, вернувшись в гостиницу, мы сразу же переоделись и решили куда-нибудь сходить. Я предполагал, что жена захочет выбраться куда-нибудь в театр или на концерт, но так получилось, что на то, что нас заинтересовало, уже закончились билеты.

Так что, немного поразмыслив и поизучав другие варианты, мы решили пойти в кино на «Двенадцать Стульев» Леонида Гайдая. Этот фильм вышел в прокат ещё в конце июня, но его до сих пор крутили во многих кинотеатрах.

Естественно мы поехали всей семьёй, да и Андрея взяли, не оставлять же его одного куковать.

Но в итоге чуть не проигнорировали фильм. Только голос разума, то есть Маши, сумел оторвать нашу мальчишескую компанию от настольного хоккея, футбола и баскетбола.

Один из залов в кинотеатре, где можно было скоротать время для своего сеанса, был заполнен столами с такими играми. И, конечно же, мы не удержались от того, чтобы опробовать их все.

Я прям «молодость» вспомнил, свою настоящую, где много времени провёл играя в такие автоматы. Так что даже иногда поддавался Вите и Андрею, чтобы им было интересней. Уж слишком ловко я орудовал рычагами, даже сам себе удивился.

А ещё чуть не проболтался о том, что очень скоро публичные места Советского Союза заполонят игровые автоматы. Я как раз об этом думал, когда недавно читал статью о летней выставке «Аттракцион-71» в Парке Горького и Измайловском. Зарубежные производители привезли туда очень много электромеханических и электронных автоматов с играми самой разной тематики. И на основе самых популярных из них, уже наши заводы начнут массово их производить и поставлять их в места отдыха.

Я бы и сам не отказался заполучить в свой колхоз парочку, но до этого ещё надо дожить. А вот настольные игры можно взять уже сейчас, завтра утром обязательно куплю несколько для нашего клуба.

Мы прошли в кинозал, где мне, конечно, не было так интересно, как моим спутникам, но свою долю удовольствия я всё равно получил. Всё же наш советский кинематограф часто баловал по-настоящему хорошими фильмами. И Двенадцать стульев несомненно относились именно к таким. Пару раз я даже искренне посмеялся, хотя и хорошо знал сюжет.

А заодно вспомнил, что уже под этот Новый Год выйдут в прокат Джентльмены Удачи. Воистину легендарное кино. Нужно обязательно заполучить плёнку для нашего мини-кинотеатра. Уверен, она будет пользоваться большим спросом.

После просмотра, Витя с Андреем уговорили меня ещё раз заглянуть в зал с играми, отказать я не смог. А заодно обрадовал их новостью, что и у нас будут такие же.

В общем, в гостиницу мы все вернулись счастливые, но уставшие и почти сразу же уснули.

А утром мы снова поехали за покупками, помимо игр, я решил всё-таки не откладывать задуманный сюрприз для Маши, так что мы загрузили в грузовик ещё стиральную машину «Вятку», к счастью сегодня её достать было проще, чем пять лет назад, когда она только появилась и сразу же стала дефицитной. Я слышал, что для того, чтобы её купить люди годами стояли в очереди.

Ещё я решил обновить холодильник. Мне одному хватало и маленького старого «Севера», который достался мне вместе с домом. Но теперь, когда семья стала больше, новый холодильник стал просто необходим. Так что новенькая «Бирюса» поедет прямиком к нам на кухню.

Закончив с покупками, я спросил у Маши и Вити, хотели бы они ещё где-то побывать в Москве. Мальчик, конечно же, сразу назвал библиотеку, но я объяснил ему, что лучше это сделать в Калуге, ведь в столице не получиться взять книги на дом, их будет сложно вернуть. Этот аргумент стал решающим. И мы поехали в планетарий по желанию Марии, которое не стало для меня сюрпризом, я ведь уже знал, как сильно её волнует космос. Да что там, моя жена была настоящим фанатом астрономии и космической фантастики.

Я улыбнулся своим мыслям. Жаль, Кир Булычёв ещё только начал свой цикл про Алису. Надо обязательно начать его покупать ей и Вите.

Несмотря на то, что она уже взрослая, думаю, Маша будет в восторге от папы Алисы, директора космического зоопарка.

Прибыв в планетарий, мы сразу же погрузились в его особую атмосферу. Сначала мы попали на экскурсию по выставочному залу, своеобразному мини-филиалу музея космонавтики, когда ещё самого музея-то не было. Тут нам и другим посетителям рассказывали о достижениях советской науки в космической отрасли. А в конце предложили послушать лекцию от настоящего космонавта.

Нам повезло, такие проводились далеко не каждый день. И, конечно, мы не могли отказаться.

Лекцию проводил Севастьянов Виталий Иванович, совершивший свой первый полёт в прошлом году. К сожалению, я не знал, какая карьера его ждёт в будущем, но впечатления от его лекции остались самые положительные.

Особенно всем понравилось, когда он начал рассказывать о шахматной партии «Космос – Земля», которую вёл во время полёта, и даже показал шахматную доску со специальными пазами, сделанными для того, чтобы фигуры не разлетались по кораблю.

Мои спутники уже от этого были в восторге, но нас ещё ждало главное блюдо – большой зал под куполом планетария, где с помощью проектора нам покажут звёздное небо.

Мы удобно расположились в креслах, расположенных так, чтобы было удобно смотреть вверх, и научная магия началась.

Над головой поплыли звёзды и созвездия, а приятный голос сотрудницы планетария увлечённо рассказывал о том, что мы видим.

И, хотя я бывал здесь уже после того, как оборудование стало более современным тому миру, из которого я прибыл, но и сейчас зрелище завораживало.

Что уж говорить, о Маше, Вите и Андрее, которые никогда ничего подобного не видели. Они едва ли не просили повторно купить билеты, но, к сожалению, нам было пора ехать домой, особенно если мы ещё хотели успеть в Калужскую библиотеку.

Да ещё и сама дорога до дома грозила стать ещё одним приключением. Места в грузовике для того, чтобы нормально усесться всем троим не было, так что пришлось прибегать к дедовскому методу и посадить Витю мне на колени, предварительно проинструктировав, что ему стоит прятаться внизу, если по пути заметим ГАИ.

Конечно, не самый безопасный и законный способ, но это в том числе то, что мне нравилось во временах союза, тогда никто не считал это чем-то особенным. Я и сам так не раз катался в грузовике, на котором работал мой дедушка.

Ну и сейчас, за исключением небольших неудобств, никаких проблем не возникло.

Да и в Калуге мы надолго не задержались, заехали исключительно в библиотеку, как я и обещал, где каждый из нас набрал по паре-тройке книг, предварительно заведя читательский формуляр, конечно.

Здесь немного пригодился мой депутатский значок, чтобы взять сразу много книг. Строгая библиотекарша успокоилась только тогда, когда я пообещал вернуть все точно в срок под свою личную ответственность.

Так закончилась моя неожиданная поездка в столицу, полная покупок и впечатлений. Но пора возвращаться к работе. До приезда иностранных гостей оставалось совсем мало времени.

Глава 3

Вернувшись в Новый Путь, я тут же вечером организовал срочное собрание всех колхозников, где доходчиво объяснил, что нам оказано огромное доверие, и во многом от того, как пройдёт встреча гостей зависит будущее нашего колхоза. Если как-то опозоримся и посрамим советское сельское хозяйство, то никаких больше современных и передовых проектов нам не видать.

Поэтому-же я строго-настрого запретил заниматься какими-то серьёзными работами в день приезда делегации. Все хвосты нужно закончить до, а новые не разводить. В работе колхоза всегда есть риск, что при излишнем рвении что-то сломается или пойдёт не так. Так что лучше пусть работники проведут этот день тихо и мирно, не делая ничего, сверх необходимого.

А то моё богатое воображение уже рисовало полуапокалиптические картины, как наши бравые механизаторы со слесарями по локоть в отходах чинят навозные транспортеры на фермах прямо на глазах кубинской делегации или ещё что-нибудь в этом же духе. Нет, все ремонтные и прочие работы должны закончиться точно к сроку.

– А Команданте будет? – спросил какой-то молодой парень, после того как я закончил с инструктажем. Я его понимал, Фидель для советской молодёжи был в это время по-настоящему культовой фигурой.

– Будет его брат.

– Эх, жаль… – разочарованно протянул он.

– Нечего жалеть. Глазеть на гостей просто так запрещено. Чтоб никто под ногами у делегации не путался! Занимайтесь своим делом.

Может быть я выразился несколько резковато, но тут вопрос не только в репутации нашего колхоза, но и всего Советского Союза в целом.

– Правильно товарищ председатель говорит! – услышал я знакомый женский голос, – давайте покажем иностранцам, что у нас по-настоящему передовой колхоз со скромными и трудолюбивыми работниками!

Полину, а это оказалась она, тут же горячо поддержали ещё несколько голосов. Ну и отлично. Надеюсь, у меня получилось донести до людей всю важность предстоящего события.

Но гости начали приезжать уже завтра. Ну как гости? Беспокоясь о безопасности, к нам приехали КГБшники с саперами, чтобы ещё раз прочесать близлежащий лес, несмотря на то, что это уже было сделано в прошлом году, и к счастью, новые «подарки» из военного прошлого нигде не всплывали.

Но, я мог понять чиновников, которые их прислали. Также как и я, люди не хотели рисковать и предпочитали перестраховаться. Лучше дуть на воду чем потом стоять перед строгим, но справедливым советским судом.

А ещё через день приехал Соколов. Не сказать, что я был рад его видеть, но пока он мне предлагал только честные и чистые сделки, я не спешил портить с ним отношения.

– Слышал я, – начал он сразу с дела, – что к вам тут гости важные приедут. Это дело для всего Союза важное, так что готов предложить вам помощь от Елисеевского. Я сейчас про банкет говорю… Поставим вам на стол продукты наилучшего качества из того, что у вас на фермах не производят, конечно же.

Ну, хотя мы уже составили примерный список блюд для банкета, отказываться от такого подгона было бы глупо, так что мы сразу же обсудили сроки и оплату, ведь, конечно же, Елисеевский не мог просто так нам всё это подарить.

А, договорившись, мы перешли к тому, ради чего он собственно и приехал, как я теперь понял.

– Александр Александрович, а что вы думаете насчёт расширения ваших теплиц? Работаете ли над этим? Как понимаете, я не просто так спрашиваю. Думаю, вы и сами заметили, как выгодно работать с цветами. Поэтому я бы хотел, чтобы вы максимально расширили посадки цветов в этой теплице и во всех других, которые у вас будут. Да и разнообразие бы тоже не помешало. Скажем, тюльпаны. Или гладиолусы с георгинами, да мало ли на свете цветов? И почти любые из них – это шикарная прибыль как для нашего Елисеевского, так и для вашего колхоза.

– Товарищ Соколов, я и так делаю всё, что могу. Вы не забывайте, что нам не только о прибыли думать надо, но и план выполнять.

– Конечно-конечно, – поспешил согласиться мой гость, – я ни в коем случае не предлагаю вам полностью переключаться на цветы. Но вы человек умный, что уже не раз успели доказать, и работники у вас тоже способные, поэтому я уверен, что при желании вы бы нашли способ увеличить поставки цветов без ущерба для остальных планов. Даже летом мы сумели реализовать ваши гвоздики с большой выгодой, а уж в холодные месяцы… вы точно не будет разочарованы.

Соколов сладко пел, но каждый раз заключая с ним сделку, я чувствовал будто торгую с дьяволом. Но как и настоящий дьявол, он предлагал действительно выгодные вещи, правда душу в обмен не требовал. Пока что.

Я и сам после первого успеха с гвоздиками ломал голову, как нам увеличить посадки. И с нетерпением ждал, когда в нашем колхозе будет возможность построить хотя бы ещё одну теплицу.

– Конечно, по возможности будем расширяться, – пообещал я ему.

На этом мы попрощались.

Ещё через день меня на выходе из дома в обед поймал дядя Митя и чуть ли не силой потащил в клуб. Заговорщицки улыбаясь он сказал, что у него для меня сюрприз. Я сразу напрягся, сюрпризы нашего удалого гармониста не всегда бывают хорошими.

Но в этот раз он сумел приятно удивить. Усадив меня на стул в комнате, где он давал уроки музыки желающим, он и несколько его музыкантов-помощников каким-то образом умудрились сыграть на гармонях знаменитую кубинскую народную песню Guantanamera.

Во многом успеху затеи поспособствовали, конечно, два гитариста. Один из которых увлечённо играл, а вот на шее второго инструмент просто висел, в то время как он сам отбивал ритм, хлопая в ладоши и иногда по корпусу этой самой гитары.

Но, несмотря на несколько кустарное звучание, выступление мне понравилось. Видно, что музыканты искренне старались, так что я одобрил включение номера в небольшой концерт художественной самодеятельности, который мы тоже планировали для развлечения гостей.

А на выходе из комнаты я вдруг задумался и предложил:

– Дядь Мить, – почему-то даже я, чаще всего, называл его именно так, уж больно прикипело к нему это обращение, – а может вы несколько номеров подготовите? Сможете? Тоже из кубинских мотивов, конечно.

– Да я бы и рад, – развёл руками гармонист, – да вот материала не хватает. Если ноты и музыку достанем, то сделаем, что можем.

– Будет вам всё. Сегодня же кого-нибудь в город отправлю за покупками.

– Мы вас не подведём! – довольно улыбнулся дядя Митя, и ему вторили остальные музыканты.

* * *

Подготовка шла хорошо. Люди ответственно отнеслись к поставленным перед ними задачам, да и остальные службы, которые должны были помогать нам в организации тоже не подводили. Дело важное. Не подвёл и Елисеевский, который уже доставил все дефицитные продуктов с длительным сроком хранения, и должен был подвезти оставшееся в за день до прибытия гостей.

Тем временем, до этого осталось всего два дня, когда ко мне в кабинет постучались.

На пороге своего кабинета я ожидал увидеть кого угодно, но не этого непутёвого мужика. О нём я уже был наслышан. Петру Николаевичу слегка за сорок, жена была, да в итоге сбежала с ребёнком к матери, оставив горемычного муженька одного. Причиной тому – пристрастие к алкоголю и последующее неадекватное поведение. Он человек не агрессивный, но порой вытворял такое, о чём обычно жалеют годами.

– Здравствуйте, Александр Александрович, я к вам с жалобой, – и зайти в кабинет не успел, как озвучил цель визита.

– Жалоба? – подняв бровь переспросил я, – на что?

– На Юрку, соседа моего! Совсем из ума выжил старый хрен! – эмоционально выругался мужчина.

– Петр Николаевич, я прошу вас здесь не выражаться.

Собеседник виновато кивнул, и я продолжил:

– Благодарю. Так в чём дело?

– Этот старый… – он вовремя остановился, – у него собака есть, обычно спокойная и тихая была… Но представляете, товарищ председатель, – Пётр Николаевич замешкался и почесал, пардон, задницу, – Юрка её приучил на людей кидаться!

– Приучил на людей нападать? Но зачем?

– Кто его знает! Я сам видел, как после нападения он её нахваливал! Вы уж мне поверьте, вот, посмотрите, – он задрал штанину, демонстрируя несколько укусов на голени, – это всё его собака сделала! Уже не первый раз. Я пробовал с ним поговорить, вот только он даже слушать не хочет, говорит, что это только начало. Она меня не только за ногу схватила, чтоб вы знали, но и за зад укусила! – он повернулся ко мне задом и начал развязывать самодельный ремень из верёвки, удерживающий штаны.

– Не нужно, – поспешил я его остановить, – я вам верю. Собаки очень преданно охраняют свою территорию, неужели вы к нему во двор без предупреждения проникли? Или как это произошло? Мне нужны подробности.

– Всё на улице произошло, товарищ председатель, в том-то и дело! Я шёл себе спокойно подле забора, не буянил, никого не трогал, а тут эта шавка как выбежит! Да давай лаять на всю улицу и скалиться в мою сторону. Я обойти её пытался, а она как прыгнет на меня, да за ногу как схватит! Пока отбиться пытался, там и Юрка вышел, но оттаскивать свою поганую псину от меня не стал, наоборот, злорадствовал стоя на крыльце! Благо, соседка женщина добрая, выбежала с ведром воды и облила собаку, та сразу же успокоилась. Страшно подумать, что без неё бы было.

Я хоть я и знал, что Юрий, как и его внук, порой могли поступать необдуманно, но всему должно найтись хоть какое-то объяснение. Собаку следует привязать, а если старик действительно поощряет подобное поведение пса, как сказал Петр Николаевич, то с ним немедленно следует поговорить.

Я пообещал лично разобраться с этой жалобой, и довольный мужчина, уверенный в правосудии, покинул мой кабинет.

Уже через пару часов в кабинете сидел и сам Юрий. Как только он услышал имя соседа то, не скрывая ухмылки, сказал:

– Что, уже и к вам побежал жаловаться?

– Как вы объясните следы укусов на его теле? – не обращая внимания на личную неприязнь продолжил я.

– Жучка моя укусила его, товарищ председатель, – невозмутимо заявил старик.

– Петр Николаевич сделал акцент на агрессивном поведении собаки, почему она ещё не на цепи? И второй, довольно важный вопрос, правда ли, что вы намеренно натравливаете собаку на людей? Объяснитесь.

Юрий внимательно выслушал меня, от былой улыбки не осталось и следа.

– Цепь? Какая цепь! Моя собака не бросается на всех подряд, товарищ председатель. Вы даже людей в коровнике можете спросить или вон, Митьку, – с неподдельным возмущением заявил он, – Петр Николаевич – самый настоящий лжец!

– Причём здесь коровник и Митя? Давайте разговаривать по делу, – по правде говоря, мне не доставляло удовольствия разбираться в этой абсурдной ситуации, уж лучше бы продолжил разбирать документацию, – если вам есть что рассказать – рассказывайте.

– В коровнике много людей работают, а Жучка часто за мной увязывается, вам бы там все подтвердили, – продолжил настаивать на своём Юрий, вот только его слова не вызвали на моём лице никакой реакции.

Я медленно сложил руки в замок и продолжил молча смотреть на старика, от чего тот почувствовал себя неуютно, занервничал.

– Я учил её охранять территорию, на то собаки и нужны. Хоть я и старый, но голова ещё на плечах, намеренно ни на кого её не натравливал, – опустив голову, словно виноватый ребёнок, ответил Юрий.

– Как же она соседа вашего умудрилась в таком случае покусать?

– Да он через день напивается, вон, рожа опухшая, видели? Ладно бы просто пил, так он, падла, повадился мне гадить под забор! Вот я собаку и приучил, а как иначе с ним бороться? Разговаривать пробовал и не раз, но ему хоть бы хны, – пожал плечами Юрий.

– Подождите, он повадился что? – переспросил я, словно, не веря своим собственным ушам.

– Он повадился нагло и безобразно справлять нужду мне под забор! Этого он вам явно не рассказывал.

И правда не рассказывал. Возмущенный абсурдом всей ситуации, я повернулся к окну и положил руку на лицо. В этот момент я желал лишь двух вещей – терпения и сил.

– И вы не нашли ничего лучше, чем приучить собаку бросаться на людей? Да он весь покусанный пришёл! А что если она на ребёнка кинется? Вы об этом не думали? Собакой нужно заниматься, дисциплинировать, а не наоборот!

– Вы чего, товарищ председатель, детей Жучка любит и не обидит. Мы приучили её кидаться только на мужчин и при определённых обстоятельствах! Недостаточно просто пройти мимо, а вот если человек сядет на корточки и…

– Хватит! – я не стал уточнять, что он имел в виду под словом «мы» и уж тем-более не хотел слышать, каким образом «дрессировали» собаку, – вы что, совсем меня не понимаете? Лучше привяжите животное на цепь, пока оно не натворило дел!

– Да как же я могу привязать её? Тогда Петька продолжит безнаказанно гадить, вы уж извините меня за грубость, под забор несколько раз на дню, – умоляющими глазами взглянул на меня Юрий, – вот что мне делать в таком случае? Отвечать ему тем же? Тоже под забор идти? Не по-людски это.

– А натравливать собаку на человека по-людски? Да с таким подходом, лучше бы вы ружьё солью зарядили! – ответил я, стукнув кулаком по столу, – так, ищите более мирное решение проблемы с соседом и собакой чтоб занялись, понятно?

Юрий перечить моим словам не стал. Старик снял кепку и с досадой кивнул. Я же надеялся, что больше не услышу настолько абсурдных историй у себя в колхозе. Особенно в такой важный период!

Из-за потраченного на разбирательства времени, мне пришлось задержаться в правлении. Вот поставил себе цель закончить с документами и всё тут, назад пути нет. Домой поехал, когда темнеть начало.

Я вышел из козлика, почувствовал вкусный аромат ужина и, довольно насвистывая, направился в дом. Как вдруг…

Бах!

Послышался выстрел, а следом за ним пронзительный мужской крик. Ещё мгновенье, и вдобавок ко всему раздался безудержный собачий лай.

Ох, чую завтра меня ждёт ещё один весёлый денёк…

Надеюсь, хоть в день приезда делегации обойдётся без приключений.

Глава 4

Как удобно, что в прошлом году в Калуге открылся свой аэропорт! Именно туда из Ставрополя прилетела кубинская делегация, которую я поехал встречать, вместе с Машей и Мясовым, нашим парторгом, Фроловым, председателем, все еще отдельного от «Нового пути» «Света коммунизма» и секретарем ульяновского райкома Емельяновым.

К тому моменту, когда мы приехали на аэродром, самолёт кубинцев ещё не прилетел, но встречающих было уже полно. Секретарь Калужского обкома, Кандренков, хорошо подготовился к встрече иностранных гостей, поэтому здание аэропорта, площадь перед ним и летное поле были украшены. На стоянке нас ждали сразу несколько Чаек, которые должны были отвести кубинцев к нам в колхоз.

Ещё в прошлом году это было бы авантюрой. Всё-таки, если из Калуги в Ульяново дорога была хорошая, то уж из райцентра до центральной усадьбы нашего колхоза дорогу можно было назвать дорогой только условно. Но за прошедший год многое изменилось. Дорога, которая ещё в прошлом году напоминала прифронтовую рокаду (притом не просто прифронтовую, а рокаду после бомбежки), сейчас было не узнать. Еще в прошлом году грейдеры как следует разровняли ее, а потом дорога была засыпана щебнем. А сейчас так вообще – она сверкала новеньким асфальтом, по которому, перед приездом кубинской делегации, еще и как следует прошлись машины дорожных служб и очистили ее от снега. Поэтому от аэропорта до Нового пути мы добрались за каких-то четыре с половиной часа.

Можно было бы и быстрее, но товарищ Кандренков не мог упустить момент, и кубинцев встречала импровизированная демонстрация. На которую, как мне казалось, согнали чуть ли не половину города, но, во всяком случае, студентов и школьников здесь было очень много.

Я не мог винить Кандренкова за эту показуху. Всё-таки, как ни крути, он человек очень амбициозный. Вместе с Раулем Кастро прилетел не только Горбачёв, но и министр Мацкевич и ещё нескольких официальных лиц из Москвы. Перед ними и нужно было выплясывать эту польку-бабочку. Поэтому без демонстрации, без приветственных речей на тему того, что трудящиеся Калужской области приветствуют делегацию Братской Социалистической Кубы, было никак не обойтись.

Но этот официоз закончился, и мы наконец поехали. Правда пришлось задержаться из-за «дорогого Михал Сергеича». Меченый очень не вовремя решил проверить как выглядят уборные Калужского аэропорта. Чему никто не удивился так как и на борту Ту-114, на котором кубинцы прилетели в Калугу он тоже проверял уборные, как мне шепнул один из переводчиков. Да и я, хоть и стоял во время встречи кубинцев относительно далеко слышал перистальтику желудка Горбачёва.

По приезду кубинцев ждала еще одна демонстрация, теперь уже наша – Ульяновская. Емельянов тоже постарался не ударить в грязь лицом перед высокими гостями. Встречали кубинцев сплошь лауреаты и орденоносцы, которых собрали со всей округи, не только из «Нового пути», «Красной зари» и «Света коммунизма», но и из самого Ульяново. После традиционного каравая с хлебом и солью, который поднесла Раулю Кастро улыбающаяся буквально до скрежета зубов Аллочка, мы наконец приступили именно к тому, ради чего кубинцы к нам и прилетели.

Начали экскурсию по «Новому пути» не с теплицы, как планировалось изначально (что, на самом деле, являлось целью кубинцев), а со станции защиты растений. Васнецов тоже был здесь, но сейчас первую скрипку на станции играл, естественно, не он, а один из его подчиненных, который в самом начале был младшим научным сотрудником, но сейчас стал уже старшим.

Платон Игоревич Червиченко – молодой мужчина, буквально мой ровесник, который одним из первых получил квартиру в недавно сданном многоквартирном доме треста Кольцова. Как оказалось, наш метод борьбы с колорадским жуком также был очень востребован на Кубе. Напасть колорадского жука в последнее время доставляла огромные неприятности для сельского хозяйства острова Свободы. Можно было бы подумать, что это американская диверсия против Кубы, ведь колорадский жук назван в честь штата США – Колорадо. Однако, я знал, что в начале семидесятых эпидемия жука была не только у нас, в Советском Союзе, но и в других странах, даже на других континентах. Поэтому метод, который позволял безопасно и эффективно бороться с колорадским жуком, был чрезвычайно востребован и на Кубе. Колорадский жук представлял угрозу не только для картофелеводства, но и для всего сельского хозяйства на острове. Там выращивали также другие паслёновые культуры, такие как помидоры, сладкий картофель, батат и топинамбур, которые тоже страдали от колорадского жука. Поэтому наработки Васнецова и Червиченко, возможно, для кубинцев сейчас представляли даже больший интерес, чем наш проект по теплицам.

К чести Платона Игоревича, он был действительно очень подкованным специалистом в своей области. Кажется, он знал, что его станция защиты растений будет представлять интерес для наших гостей. Поэтому он не только великолепно провел экскурсию по станции, рассказав о работе его сотрудников в двух колхозах «Новый путь» и «Свет коммунизма», но и подготовил целый пакет документов, расписав шаг за шагом всю технологию: приготовление химикатов, культивацию культуры и меры предосторожности, связанные с борьбой против колорадского жука.

Кубинцы остались в большом восторге от того, что показал и рассказал им Червиченко. Это уже настроило их на благожелательный лад, несмотря на то, что суровые мужчины в одинаковых костюмах, ботинках и с одинаковыми прическами старательно хмурились, Платон Игоревич и его начальник Васнецов стали счастливыми обладателями сразу нескольких ящиков первоклассного кубинского рома «Сантьяго-де-Куба» и сигар, которыми наши кубинские друзья щедро делились со всеми желающими. У меня сложилось впечатление, еще в аэропорту, что одна из чаек была буквально загружена исключительно ромом и сигарами. Столько их было.

Ну а потом мы, наконец, поехали в теплицу, где первую скрипку уже начал играть Глушков. Несмотря на то, что настоящим хозяином нашего царства овощей и цветов была Любовь Алексеевна – зазноба Мити Ягодецкого, Виктор Михайлович, как рассказчик и оратор, превосходил её на голову. Поэтому наша заведующая ЭВМ сама попросила её заменить и подставить, скажем так, плечо.

Виктор Михайлович со свойственным ему позёрством с радостью начал рассказывать о том, как его ЭВМ управляет всеми техпроцессами в моей теплице.

Надо сказать, рассказчиком он был действительно великолепным, и сугубо утилитарный рассказ он превратил в увлекательнейшее повествование. Притом, рассказывал он о принципах работы систем теплицы очень живым и образным языком. Я аж заслушался, ему бы, помимо его чисто научной деятельности, ещё заняться популяризаторством науки, вообще и кибернетики в частности. Может быть, с учётом того, как просто, но при этом грамотно и доступно он рассказывал о том, что делает его ЭВМ у нас в теплице, и как это влияет на эффективность, из него получился бы великолепный популяризатор кибернетики, который принёс бы намного больше пользы, чем просто занимаясь своей научной деятельностью.

Именно такие рассказы, именно то, что он говорил сейчас, на самом деле нужно для совсем юных любителей науки, таких как мой Витька, который тоже был с нами и слушал Глушкова буквально с раскрытым ртом.

Витьке, кстати, повезло что приехали кубинцы, потому что ему обломился очень ценный сувенир – берет самого Эрнесто Че Гевары, демона кубинской революции. Не знаю, был ли это действительно берет Че Гевары, но во всяком случае Рауль Кастро с улыбкой достал этот предмет одежды из своего портфеля и торжественно надел его на голову Витьке.

Сказать, что мальчик был счастлив, ничего не сказать. Я вполне понимал, почему. Ещё недавно его буквально третировали в его детдоме, а теперь он не просто нашёл настоящую семью. И я, и Маша в мальчике уже не души не чаяли, особенно Маша. Он ещё и оказался вот буквально на острие технического прогресса, который в моём колхозе ставился во главу угла.

Экскурсия Глушкова по теплице заняла несколько часов и закончилась после полудня. После того, как Глушков закончил, мы на всё тех же «чайках» отправились в клуб, где наши колхозные умелицы накрыли стол, который кубинцы щедро украсили ромом.

После обеда мы продолжили экскурсию по колхозу. Она была необязательной, но товарищ Кастро был очень заинтригован, и решил осмотреть в «Новом пути» всё: начиная с транспортных цехов и элеваторов заканчивая кошарами и молочной фермой.

А уже после молочной фермы должен был состояться большой банкет в клубе со смотром художественной самодеятельности.

Первую скрипку в котором играл дядя Митя – наш баянист-виртуоз, вместе со своими учениками, все две недели репетировал. Сразу несколько революционных маршей – не знаю, как он смог переложить все это для баянов, но на репетиции, которая была накануне, музыка мне понравилась.

Кроме маршей, дядя Митя должен был сыграть несколько народных кубинских песен, что должно было произвести большое впечатление на наших дорогих гостей.

Но это дальнейшие планы, а сейчас мы направлялись на молочную ферму. В дороге Горбачёв обмолвился о том, что скорее всего он не сможет присутствовать на большом банкете в клубе, объяснив это плохим самочувствием. В подробности вдаваться он не хотел, да и я не настаивал, не моё дело.

Ферму мы обошли быстро. Кубинские гости остались довольны условиями, в которых мы содержим наших животных, а также отметили невероятную продуктивность работников. Оно и правда, мы пришли как раз ко второму доению коров, поэтому женщины сидели за делом, а мужчины таскали металлические бидоны со свежим молоком, которое гостям так не терпелось попробовать. Ладно молоко, вряд ли этим кого-то увидишь, но когда те отведали творог, да ещё и сливки вдобавок, то поспешили попросить добавки. Один работник свистнул другому и вот, Юрий выносит ещё одну порцию творога для гостей. Честно сказать, увидев его, я немного напрягся, как бы не вычудил чего как всегда. Но пока всё шло отлично.

Рауль Кастро поделился с нами интересным фактом, оказывается молочно-скотоводческие фермы на Кубе есть, но пока ещё в небольшом количестве. К специфическим климатическим условиям острова подошли только животные особой породы, которых пришлось закупать в Канаде. А ведь их ещё и доставить на остров нужно! Да уж, нам в этом плане повезло больше.

Также он упомянул второй фактор, сдерживающий развитие скотоводства – это проблема кормов, над которой они уже активно работают, улучшая естественные пастбища, постепенно превращая их в культурные, итогом чего станет увеличение заготовки сена и силоса.

– Нет ничего невозможного, вы двигаетесь в правильном направлении, – ответил ему я, прекрасно зная, что буквально через несколько лет Куба не будет испытывать проблем с содержанием ферм.

Горбачёв незаметно окликнул Юрия, затем что-то нашептал ему на ухо, после чего оба отошли в сторону. Вмешиваться я не стал, но снова насторожился. Уж Юрка наш может дать жару, особенно когда не нужно. Вернулся он один, без Михаила Сергеевича. Когда все отвлеклись, я подошёл к старику и поинтересовался куда он отвел мужчину в костюме.

– Товарищ председатель, он только про туалет у меня спросил, по его лицу понял – прижало сильно, – ответил Юрий.

– Так что? Показал гостю куда идти? Что-то он задерживается, нам уже уходить пора.

Старик озадаченно пожал плечами:

– Я газету ему дал и отправил за коровник.

– За коровник? У вас же туалет внутри есть, мы зачем вам воду проводили? Чтоб у людей удобства все были!

– Ой, совсем забыл, дурья башка! Я просто не любитель всех этих новых технологий, привык по-старому и всё тут.

Одни не хотят воду проводить в дома, даже питьевую, говоря, что лучше колодца ничего нет, другие туалетом пользоваться. А я ведь для их блага стараюсь.

Пока разговаривал с Юрием, гости уже насытились предложенными угощениями, и медленно направились к выходу, а Горбачёв так и не появился.

– Сказал отойдёт ненадолго… – послышался неуверенный шёпот охраны.

Заставлять гостей ждать и уж тем-более целую делегацию – дело неприличное. Пока часть охраны отправилась на поиски Горбачёва, я подозвал Ягодецкого, который снимал экскурсию на фотоаппарат и предложил гостям сделать несколько снимков напротив нашей фермы. На память, так сказать.

Мы вместе встали в указанное место и улыбнулись в объектив камеры. Один кадр, затем второй…

Наше развлечение прервал истошный собачий лай, доносившийся откуда-то из-за кустов. Я увидел, как Юрий бросился к выходу, но заметив нас остановился и пугливо посмотрел в мою сторону.

Я подошёл к нему.

– Твоя? – старик виновато снял кепку. – Вот просил же привязать собаку! – тихо озвучил своё недовольство, дабы не привлекать внимание других.

Ку