Я за Тобой

Часть 1

Пролог

Сегодня третий день, как я очнулась здесь. Где «здесь» – так и не удалось выяснить. Комната, в которой мне «посчастливилось» открыть глаза, была небольшой, около шести квадратных метров. Окно, затянутое серой плёнкой под самым потолком, было крохотное, шириной в две ладони. Оно слабо пропускало свет, от этого комната с каменными неровными стенами выглядела мрачной. У одной из стен стоял сундук, на нём валялась чёрная тряпка. Я же лежала на комковатом шуршащем тюфяке, а под головой у меня была вонючая подушка из облезлой шкуры какого-то животного. Да и от меня не лучше несло: застарелым потом и, по-моему, мочой…

Фу… От жуткого запаха в первый день меня мутило, мне приходилось сдерживать рвотные позывы, из-за этого усилия голову простреливала нестерпимая боль. Во второй день стало чуть легче – рядом со мной поставили чашку с травяным отваром, и он хоть немного перебивал этот смрад. На третий день я привыкла и уже не так остро реагировала на витающий «аромат».

Встать и покинуть жуткое место тоже не могла. В первый день я попыталась, оказалось, это довольно сложно и очень больно. Голова закружилась, затылок немилосердно давило, меня повело в сторону кровати, а ноги от слабости тряслись. Поэтому я решила отлежаться и каждый день медленно, понемногу приподниматься, восстанавливаться.

За эти дни, что провела здесь, я видела только одного человека – служанку. Она не очень приветливая: не отвечала ни на один мой вопрос, быстро укладывала рядом со мной горячий камень, забирая остывший, меняла полный смердящий ночной горшок на пустой и не менее вонючий, а также два раза в день приносила жидкую похлёбку. Но сегодня вдруг раздобрилась и после того, как бухнула на сундук миску с неаппетитным варевом, сообщила: «Лекарь дозволяет тебе подняться». Когда он успел сделать осмотр и проверить моё состояние, осталось для меня загадкой.

Покидать свой маленький, но безопасный мирок, было страшно, но оставаться в неведении было ещё страшнее. Собравшись с духом, я сползла с кровати, одёргивая подол странного наряда. Кое-как пригладив растрёпанную косу, я растёрла лицо руками и на секунду замерла, успокаивая разбушевавшееся сердце.

– Ну что ж, пошли, – тяжело вздохнув, я сделала первый шаг.

Второй шаг сделать не успела – в комнату вошла особа, довольно высокая, крупного телосложения, с рыжей толстенной косой и недовольным лицом. Она быстрым взглядом окинула комнату и тихо по-змеиному прошептала:

– Я не знаю, как ты выжила. Но, надеюсь, поняла, что лезть к моему мужу не надо, обихаживай своего. И не вздумай жаловаться, всё равно не поверят.

Сказав это, она быстро вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Ошеломлённая, я тяжело опустилась на пол и простонала:

– Господи! Она – то есть я – к чужому мужу приставала! И поэтому её убили?!

Глава 1

День не задался сразу. Выезжая за ворота, пробила колесо моей любимой ласточки. Пришлось ехать на трамвае, и, как назло, рядом со мной разместился мужик неприятной наружности, страдающий жутким похмельем. Он не прекращая стонал и громко дышал, «благоухая» запахом перегара.

Стоило мне зайти на фабрику, как Сан Саныч сообщил об очередной поломке трёх станков. А это значит ждать и терять время в ожидании их ремонта. Я, конечно же, могла сама устранить поломку, ведь в начале нашего пути я так и делала. Но сейчас я – директор и хозяйка большой фабрики, в которую поступают заказы с четырёх стран мира, а значит – не комильфо.

В конце рабочего дня созвонилась с бывшим мужем – мне потребовались товарные накладные, и мы в очередной раз поцапались. Кажется, его молодая жена знатно треплет ему нервы, но срывать своё плохое настроение на мне даже бывшему мужу я не позволю.

Единственное приятное событие скверного дня – это беседа с сыном. Он уже около трёх лет живёт в Канаде, работает в крупной компании, там же нашёл девушку и не собирается возвращаться. Неоднократно приглашал к себе, но как же я смогу бросить своё детище?

– Мам! Мне пора бежать. Приглашение в силе, продавай свой бизнес и начни уже путешествовать.

– Ещё годик, и точно всё брошу.

– Ну-ну, – хмыкнул Витька и отключился.

Я же, быстро убрав со стола остатки позднего ужина, посетила ванную и легла спать.

А проснулась «тута» или «здеся». В жутких условиях, где живут мрачные личности, и вдобавок к этому меня только что обвинили в неверности.

Но выбора у меня нет, и спустя десять минут я с опаской выглянула за дверь своей комнаты.

«Мда. Что сказать, Средневековье во всей красе». Открывшаяся передо мной картина удручала. Большой холл представлял собой прямоугольное помещение между тремя парами деревянных столбов. В центре его находился огромный камин, весь покрытый копотью. Вход в дом был узкий, с фронтонной стороны. В нишахза столбами – отдельные нефы-спальни. Стены в основном каменные, но одна почему-то была плетневая, обмазанная глиной. Окна имелись лишь в одной продольной стене холла. Пол земляной, утрамбован до состояния окаменелости, устлан соломой и, по-моему, камышом.

В этом же холле в небольшом отдалении от очага стоял стол, на котором две дородные дамы шустро разбирали глиняную посуду, а потом ловким движением рук смахнули на пол все объедки, что только что лежали на нём: рыбьи кости, крошки, огрызки яблок. Заметив вкусности, одна из сидевших собак мигом рванула к столу. Вторая псина, обойдя дважды опорный столб, пометила его. Мужик огромного размера, с рыжей бородой, нечёсаными кудрями и кустистыми бровями, рыкнул на собаку и тут же смачно сплюнул всё на тот же многострадальный пол.

– Куинн, ты долго будешь отдыхать?! – громкий пронзительный голос, раздавшийся справа, перепугал меня до смерти.

Услышав имя, я сначала оглянулась, но не заметив рядом с собой никого, поняла, что обращается эта женщина ко мне. «Хм, приятно познакомиться, Куинн».

– Простите, вы ко мне обращаетесь? – после секундного замешательства я всё же решила уточнить.

– Куинн, ты всегда была наглая лентяйка, но сейчас перешла все дозволенные рамки! – воскликнула женщина, уперев руки в бока.

– Значит, ко мне, – пробормотала я. – Что от меня требуется?

– Разобрать травы. На другое ты не способна или ловко притворяешься немощной.

– Куда идти? – поинтересовалась у продолжающей возмущаться особы.

Я ещё не решила, как себя вести. Признаться, в том, что я не Куинн? Или сказать, что ничего не помню? Судя по обстановке, одежде и прочим атрибутам, здесь должны «водиться» инквизиторы. И то, и то для меня будет опасно: быстро сожгут, ещё и приплясывать будут вокруг костра.

То, что оказалась в другом теле, я поняла в первый же день после того, как очнулась. У меня никогда не было таких маленьких бледных ручек с грязными ногтями. Ступни тоже крохотные, не больше тридцать шестого размера. И рыжие немытые волосы, слегка вьющиеся и не чёсаные пару дней точно. Хотя, может, девушка пролежала несколько дней до того, как я в ней оказалась, и не вставала, а, судя по живущим здесь людям, ухаживать за ней никто не собирался.

– Как была чокнутая, так и осталась, – буркнула женщина и махнула рукой в сторону двери. – Туда иди, на улице под навесом лежит.

– Хорошо, – ответила и, обходя её по широкой дуге, устремилась к выходу. Пока добиралась до двери, я дважды чуть не наступила на следы жизнедеятельности собак, поэтому очень внимательно смотрела под ноги. Радует, что идти было недалеко, и по пути ко мне больше никто не пристал. Народ, находящийся в доме, занимался каждый своим делом и не обращал никакого внимания друг на друга.

Буквально вывалившись за дверь, я, сделав несколько шагов, застыла в изумлении от потрясающей красоты: яркие оттенки зелёной листвы в сочетании с синевой океана и огромными, суровыми серыми скалами, верхушки которых были скрыты молочным туманом. Необыкновенная, самобытная красота. А небо! Все оттенки серого. Облака не плывут по небу, а мчатся с огромной скоростью.

Я как заворожённая, не отрывая взгляд от представшей картины, быстро, насколько это возможно, устремилась к воде. Не доходя края, замерла. Когда вот так стоишь на обрыве под порывами сильного ветра и смотришь на морскую пучину, которая простирается далеко внизу, кажется, что это и есть «край земли». От этого вида у меня перехватило дух, захотелось распахнуть руки, поймать порыв ветра и насладиться свободой. Исчезнуть из этого кошмара, проснуться у себя в квартире, в мягкой кровати, и я даже готова простить бывшего, главное – вернуться.

Я несколько минут простояла на краю обрыва, восхищаясь первозданной красотой. Покидать это невероятное место не хотелось, но мне пора было выполнить поручение. Ещё бы знать, как это сделать…

Возвращалась к дому я гораздо медленнее, чем покидала его. У одной из стен, под навесом, построенным из деревянных жердей и укрытым камышом, сидели маленькие девочки лет семи-десяти и, весело переговариваясь, разбирали траву, связывая их в пучки. Чуть дальше девочки постарше вычёсывали овечью шерсть. Рядом с ними мальчишка пяти лет что-то старательно строгал, он так быстро орудовал ножом с большим лезвием, что у меня после каждого его взмаха замирало сердце.

– Добрый день, – поприветствовала я трудящихся и, присев рядом, поглядывая на девчушек, принялась разбирать траву. Из всего многообразия сена, наваленного на ткань, я смогла разобрать только тысячелистник, ромашку и, кажется, душицу. Остальные мне были совершенно не знакомы.

– Добрый, – ответили дети и замолчали. Видимо, я своим присутствием нарушила их маленький девичник.

– Сегодня отличная погода. Небо немного хмурое, но дождика не должно быть, – произнесла я, пытаясь разговорить девчонок. Мне необходимо понять, где я очутилась, а спрашивать в лоб об этом довольно опасно.

– В Фернсе всегда такая погода, ничего особенного, – ответила самая маленькая из них.

– Но сегодня особенно чудесный вид, – пояснила я. – Ой! Совсем вылетело из головы, а как называется это море?

– Ибернийский океан, – тихо сказала самая старшая, настороженно переглядываясь с подружками.

– Спасибо, – поблагодарила и решила больше не приставать с вопросами, а то мало ли. И задумалась, вспоминая географию и историю Земли, но об океане с таким названием я не слышала. Полученная информация мне ни капли не помогла, я до сих пор не располагаю сведениями, где нахожусь. Как дальше быть – тоже не знаю, не лезть же к людям с вопросами «а расскажите, кто я и где я»?

За несложной и ароматной работой, в мыслях, далёких от радужных, я и девчонки перебрали все травы в небольшом стоге сена, связанные пучки тут же утащила Морна (так к ней обратились мои напарницы).

И как только мы закончили с разбором, девчушки, не задерживаясь более, убежали в дом, а мне, если честно, идти туда совсем не хотелось. Там воняет, грязно и есть люди, а я пока не готова к общению. Но и мозолить глаза, сидя без дела на лавке под навесом, тоже не стоит. Решено – необходимо осмотреться. Быстро поднялась и, пока меня не заметили, рванула за здание. Зайдя, как оказалось, за самый большой дом в этом поселении, я принялась рассматривать домики поменьше.

У каждого из них сновали люди, занимаясь повседневными заботами. Осторожно разглядывая их, стараясь делать это незаметно, я убеждалась, что попала в Средние века. Судя по одежде и построенным домам, больше похоже на Европу, хотя я могу ошибаться.

Продвигаясь всё дальше от главного дома, огибая разные постройки, от жилых до сараев, из которых доносились кудахтанье кур и хрюканье поросят, я наконец-то добралась до каменной стены, невысокой, всего метра полтора. Найти выход не составило большого труда – пройдя всего шагов двадцать, я обнаружила калитку. Что интересно, меня никто не задержал, не остановил – вообще, пока я шла по деревне, люди совершенно не обращали на меня никакого внимания.

За калиткой меня снова ожидало потрясение. Живописный холм, стадо овец, пасущихся на нём. Цветущий вереск окрашивал склоны холмов в нежные сиреневые тона. В туманной дымке цепью тянулись горы, а их белые шапки розовели в лучах прячущегося за них солнца.

– Как это прекрасно, – чуть слышно вымолвила я и, замерев от восторга, смотрела на удивительную красоту. Через несколько минут, оглянувшись, посмотрела на деревню, вспомнила, что меня там ожидает, и решила задержаться здесь.

Удобно расположившись на сочной зелёной траве, я наблюдала, как горы проглатывают яркое солнышко. Стадо овец, подгоняемое маленьким человечком, взбиралось на следующий холм. В двухстах метрах справа журчала по камням серебристая река. Местность здесь была неровная, слегка холмистая, и речка петляла, кружила и тянула затяжные повороты, огибая возвышенности. В такие моменты, как этот, душу пронизывает светлое ликование, какое-то чувство умиротворения и тихой радости растворяет все мелкие суетные мысли и печали.

Но насладиться в полной мере яркостью красок, слиянием разнообразных звуков, всех тех красот, которых мы попросту не замечаем, находясь в повседневных буднях, мне не позволили. Со стороны небольшого перелеска раздался стук копыт, и через минуту, как бы в подтверждение услышанному, из леса начали выезжать всадники.

Глава 2

– Куинни, малышка. Ты в порядке? – пара всадников резко остановилась около меня и спешилась. Остальные промчались мимо, старательно отводя от нас взгляд.

– Да, я в порядке, – коротко ответила я (в моём случае немногословность – это спасение), с удивлением рассматривая обоих мужчин. Они были высокими, широкоплечими, красивыми, черты лица грубые, словно вытесанные из камня. Отличие было в цвете волос, глаз и, наверное, во взгляде.

Говоривший был рыжим, такой яркий оранжевый оттенок волос, и с серыми, я бы сказала, прозрачными глазами. На лице, казалось, навеки застыла маска превосходства, а взгляд был холоден, в отличие от его заботливой улыбки.

Второй был смуглым, его тёмно-каштановые волосы длиной до плеч были собраны с боков в тонкие косички, а макушка отдавала рыжиной из-за выгоревших на солнце прядей. На его лице в обрамлении густых ресниц сверкали ясные голубые глаза. Они смотрели пристально, словно пытались разглядеть во мне что-то, только ему известное.

– Уже вечереет, тебе лучше вернуться в крепость, – продолжил рыжий. Я еле сдержала ухмылку, услышав столь высокую оценку низенькому забору.

– Да, пора возвращаться, – согласилась с мужчиной.

– Тебя подвезти?

– Нет, я доберусь. Не стоит меня ждать, – пробормотала я. От пристального взгляда темноволосого мужчины мне становилось не по себе.

– Не задерживайся, – вскочив на лошадь, рыжий направил её к воротам.

– Куинн, не разгуливай за крепостью в одиночестве, это может быть опасно, – произнёс темноволосый. – Идём, я провожу тебя.

– Хорошо, – не стала сопротивляться и настаивать на своём. Поворачиваясь к деревне, ещё раз взглянула на темноволосого – у мужчины на лице мелькнуло и тут же исчезло удивление. Хм… С чего бы это?

Незнакомец довёл меня до двери дома и, не прощаясь, быстрым шагом ушёл в направлении хлева, ведя на поводу коня. Весь путь до дома мы проделали, не говоря ни слова: я не знала, что сказать, а он, видимо, молчун.

Я несколько минут смотрела вслед уходящему мужчине, но, к сожалению, мне пора было вернуться в дом. Заходила в холл, задержав дыхание, но всё равно зловоние сбило меня с ног. Дикий хохот и крик резким звуком ударили по всё ещё продолжавшей болеть голове. К вечеру народу в холле набилось слишком много для такого небольшого помещения.

В основном это были мужчины, они смачно жевали огромные куски мяса, запивая чем-то из глиняных кружек, и тут же кидали обглоданные кости собакам на пол. Женщины сидели рядом, их было гораздо меньше, но поведением они не отличались: так же с аппетитом ели и так же подкармливали животных объедками. Смотрела на всё это, и у меня возникало странное несоответствие между чувством голода при виде аппетитного куска мяса и подступающей к горлу тошнотой от повсюду валяющихся объедков. Голод всё же победил: три дня на жидкой похлёбке без куска хлеба – долго не продержишься.

Но приблизиться к столу боялась, я пока не поняла, какое место занимаю в этом сообществе. Может, моё – на полу вместе с собаками, хотя, отдельная комната… Точно, что-то не сходится. Погрязнуть в размышлениях не дал всё тот же рыжий:

– Куинн, что ты замерла? Лекарь разрешил тебе есть мясо, иди сюда.

Его голос прозвучал неожиданно громко, мужчины, сидящие за столом, на секунду замерли с поднесёнными кружками у рта, но через мгновение продолжили возлияние. Только лишь две дамы не спускали с меня свой взгляд, и он мне не понравился.

– Садись, – звонко рыгнув, пригласил рыжий, указывая на место рядом с женщиной, которая ещё утром «любезно» навестила меня.

– Спасибо, – поблагодарила, оглядывая лавку в поисках жидкости и прочих мерзостей. Не хочется замарать свою одежду, хотя, судя по её виду, её уже ничего не спасёт.

– Что ты там топчешься на одном месте? Эй, подайте миску и кружку с элем! – вновь прокричал рыжий. Восседающий во главе стола огромный мужчина лет пятидесяти укоризненно взглянул на него, но промолчал.

Присев на лавку, я аккуратно, стараясь особо не выделяться, смахнула крошки со стола, сдвинула чью-то недоеденную кость в сторону и осмотрелась. Передо мной уже поставили пустую миску и чистую на вид кружку, вилки не подали. Все в основном ели руками или подхватывали сочные кусочки разваренного мяса лепёшкой. Что ж, теперь оставалось наложить еды. Тушёное мясо с овощами, запечённые корнеплоды, похожие на репу. Жаренное на углях мясо. Лепёшка, нарезанная на большие куски. Белый сыр, отварные яйца и маленькая миска, в которой лежала порезанная мелко морковь, перемешанная с зелеными листьями, смутно напоминающими щавель.

Мой выбор был очевиден: кусок жареного мяса, лепёшка и запечённый корнеплод, на вкус оказавшийся патиссоном – всё это можно есть руками. Ловить хлебом жидкий соус и тушёные овощи, боюсь, у меня так сноровисто не выйдет.

– Я тебя предупреждала, чтобы ты к моему мужу не смела подходить, – прошипела мне в ухо сидящая рядом мегера. От этого неожиданного и неприятного звука откушенный кусок мяса чуть не застрял у меня в горле.

– Я не подходила, – прошептала в ответ, лихорадочно прокручивая воспоминания о прошедшем дне.

– Я видела, как ты бегала к нему на свидание за крепость. Что, не удалось? Твой муж помешал, да?

– Нет, это случайность, – пробормотала я, – я просто вышла прогуляться.

«Господи! Кто из них мой муж? Говорливый или молчаливый? Ни тот, ни тот не внушают доверия».

– Я слежу за тобой, – предупредила эта гром-баба и вернулась к трапезе.

А у меня после полученной информации аппетит совершенно пропал. Мой воспалённый мозг судорожно разбирал услышанное, прикидывал, кто из этих двоих мой супруг и как выяснить, при этом не выдав себя. Сейчас мне хотелось только одного – уйти подальше от всего этого, остаться в тишине и хорошенько подумать.

Но покинуть застолье раньше всех было нельзя, я лишний раз боялась совершить ошибку своими действиями. Не то чтобы была трусихой, как раз наоборот, я буквально выгрызла зубами место под солнцем в прошлой жизни. Но сейчас я не владею элементарными знаниями где я, кто я, не знаю местных законов. Ведь они же должны быть? Пусть примитивные и наверняка жестокие, но должны быть. Поэтому пока просто необходимо внимательно слушать и наблюдать.

К сожалению, сидящие за столом женщины молчали, а мужчины преимущественно громко ржали, обсуждали сегодняшнюю охоту и звонко рыгали, вытирая рот рукавом рубахи.

– Лорккан, когда двинемся к Бирнам? Они должны были оправиться после последнего набега и уже запастись жирком, – крикнул один из мужчин и рассмеялся (вообще я заметила, что разговаривать тихо они не умели).

– Рано, Доил, жду донесение. Дошли слухи, что трусливые Бирны сговорились с риагом Нисом Уордом, пообещав им часть земли и дочь.

– И что?! Мы сильнее обоих туатов, один только мой септ захватит их крепость. Туат Бирна не справится с нами, а туат Осрайге и их риаг, этот шелудивый пёс Ниас, всегда прятался за стенами и не вступал в бой как подобает настоящему мужчине.

– И всё же, я думаю, не будем спешить, – настоял на своём сидящий во главе стола грозный мужчина, – дождёмся гонца и решим, сколько для набега потребуется воинов.

Я же, навострив ушки, сидела и прислушивалась к их беседе, пытаясь выудить хотя бы что-то знакомое, что поможет определить моё местоположение. Но пока все эти слова были мне неизвестны. А информация о набегах, честно говоря, пугала.

– Риаг Лорккан, я считаю, что в этом году нам не стоит больше устраивать набеги. Иначе наш туат ждёт голод, – ровный спокойный голос, внезапно раздавшийся за одним из столбов, прервал мои мысли.

– Анрэй! Я сотни раз пожалел, что отдал тебя на воспитание риагу Мюрису, он сделал из тебя бабу, – противно заржал риаг Лорккан. – Война, кровь, рабы и трофеи – вот что делает из нас настоящих мужчин.

– Настоящий мужчина что будет есть? Прошлой зимой погибло слишком много людей в нашем туате, – продолжал настаивать на своём темноволосый по имени Анрэй.

– Анрэй, ты думаешь, что больше всех знаешь, раз обучался вместе танистом (прим. авт. второй после короля)? Видно, из-за тебя риаг Мюрис и погиб, – поддержал местного риага (как я выяснила) рыжеволосый.

Слушая эту перепалку, пока я симпатизировала темноволосому, как-то гуманнее, что ли, он мне показался.

– Да, обучался, знаю и вижу, к чему приведёт очередной набег. И уверен, что из следующего похода возвратится меньше половины людей. После последней вылазки погибло много отважных воинов, – ответил всё тем же ровным голосом Анрэй.

– Анрэй, твоя обязанность как сына риага, пусть и младшего, всегда поддерживать своего короля, – произнёс Лорккан не терпящим возражений голосом. – Недовольные могут покинуть туат.

После слов местной власти воцарилась гробовая тишина. Мужчины и женщины, сидящие за столом, замерли и не отводили обеспокоенный взгляд от риага.

– Мой риаг, в туат Энехглайсс прибыл филид (прим.авт. Фи́лид – в ирландской традиции придворный музыкант, помимо исполнения песен разбиравшийся в законах, традициях (истории) и осуществлявший предсказания), рассказывает, что в Коннахте причалило несколько драккаров и пара септов была захвачена, – громко, разрушая гнетущую тишину, произнёс один из мужчин, сидящий по левую руку от риага.

– Берр, это сказки старого барда, а не филида. К Коннахту невозможно подплыть на драккарах, там слишком много подводных скал.

– Говорит, новые, лёгкие и быстрые драккары, – настаивал на своём Берр. – Как бы и к нам не подобрались.

– Берр, ты, похоже, заразился трусливостью от Анрэя? – громогласно заржал риаг, стукнув кулаком по столу. – Наш остров охраняют боги, к нам не подступиться!

Я украдкой взглянула на темноволосого, но на его лице не дрогнул ни один мускул, лишь кулаки и проступившие на скулах желваки выдавали его напряжение. Я могла лишь удивляться столь невероятной выдержке этого мужчины.

«Так, стоп! Остров? Я на острове»! – чуть запоздало дошли до меня сведения. «Какие я помню на Земле острова»? Голова, казалось, сейчас взорвётся, так лихорадочно мои мысли метались, вспоминая все острова планеты.

– Пошёл отсюда! – громкий возглас, шлёпок и крик от боли вывели меня из задумчивости. На полу у столба лежал мальчишка лет десяти в замызганной одежонке, худой, бледный, а из его носа текла кровь.

Неимоверным усилием я заставила себя оставаться на месте и с облегчением выдохнула, заметив, что мальчик поднимается с пола.

– Жалкое отребье! Надо было прибить тебя сразу же и не тащить за собой! Толку нет, но пока не отработаешь свой долг, будешь здесь. И лучше не попадайся мне на глаза! – рыкнул риаг.

А я с ужасом смотрела на всё это и понимала, что никогда не смогу жить в таких условиях. Не смогу спокойно наблюдать за жестокостью этих людей, которые с полным безразличием отнеслись к избиению ребёнка.

Это сейчас я сумела сдержаться и не кинуться к мальчику, а справлюсь ли в следующий раз?

Глава 3

Первая женщина вышла из-за стола спустя час, мне уже давно надоело сидеть. От крика и непрекращающегося оглушительного хохота раскалывалась голова. Но все продолжали есть, пить, раскидывать объедки бегающим тут же собакам. Пару раз самой маленькой и худющей досталось: один из сидящих мужиков пнул бедное животное, та с визгом убежала к двери.

Я же, сцепив руки в замок, сжав челюсти, желала эти гадам «жить долго и счастливо».

Но вот, дождавшись, когда хоть одна дама покинет это «праздничное» застолье, я тотчас же рванула в свою комнату (ну, я очень надеюсь, что клетушка, в которой я очнулась, моя). Оставшись в одиночестве, присела на кровать и задумалась.

Итак, что я выяснила? Первое – меня звать Куинн. Второе – я замужем, но не знаю за кем. Что там следующее… Мир средневековый, я очутилась на острове, точно не тропики, скорее, ближе к Европе. Здесь совершают набеги и есть рабы. Кажется, пока всё. Что мне эти сведения дают? А ничего: я всё ещё не знаю, кто я и где я.

Обхватив себя руками, я застонала. Что дальше делать я не понимала, у меня впервые в жизни не было даже крохотного плана действий.

– Так, надо успокоиться. Хватит ныть. И начать хотя бы с малого. Как и где в этом месте моются? – прошептала и треснула кулаком по кровати, хотя на самом деле больше всего мне хотелось сейчас дать пинка самой себе.

Покидать свой закуток было боязно, но необходимо. Выглянув в чуть приоткрытую дверь, я замерла и стала высматривать, к кому можно обратиться за помощью. Минут через пять мне повезло – мимо меня пробежал тот самый мальчик (нос у него распух, но кровь больше не текла).

– Постой. Тебя как зовут? – схватив за рукав грязной рваной рубахи, я остановила бегущего мальчишку.

– Лиам, – ответил, шмыгнув носом, и тут же сморщился.

– А я Куинн, приятно познакомиться, – произнесла я, улыбнувшись как можно добродушнее. – Подскажи, пожалуйста, где здесь моются?

– Так на реке, – снова шмыгнул носом Лиам, – или в комнате, ведро с водой принесу.

– Принеси, пожалуйста, и мыло, или чем можно отмыть жир с рук и грязь.

– Я быстро, – Лиам рванул к выходу.

А я удалилась в комнату. Надо бы осмотреться. На сундуке всё ещё продолжала валяться тряпка, оказавшаяся платком, по крайней мере, была очень на него похожа. Открыв сундук, внимательно проверила его содержимое:

– Тряпки, ещё тряпки, так… А это что? – перечисляла, шаря в местном «шкафу». Осмотр сундука был неутешительным, в моей собственности оказались три медных блюда, нож, бутылёк, костяной гребень и брошь, завёрнутая в тряпицу – нда, негусто.

Присев на кровать, стала перебирать одежду. Три шерстяных платья, льняная рубаха длиной до пола, две пары трусов и несколько кусочков ткани размером не больше носового платка. Все вещи были преимущественно светло-серого или чёрного цвета, ткань грубая, а нити разной толщины.

Закончив осмотр, выбрала самый, по моему мнению, чистый наряд и принялась ждать. Но мальчишка задерживался, идти за ним или просить ещё кого-то было страшно. Я всё же решила, что пока буду меньше появляться на людях, лучше незаметно осмотреться и понять местную иерархию, требования и условия жизни.

Просидела, наверное, минут тридцать, а может, и меньше – в безделье время тянетсяочень медленно. Потом я всё же не выдержала и покинула комнату, разумеется, предварительно осмотрелась методом высовывания головы за дверь.

Народ разошёлся, остались лишь самые стойкие, но и они клевали носом за столом. Собаки тоже улеглись у одной из стен камина, прижавшись друг к другу, только лишь самая маленькая забилась под стол.

Пробираясь к выходу, очень надеялась, что по дороге я не встречу эту неприятную особу. Но моя надежда не оправдалась.

– И куда идём? Ты думаешь, он тебя ждёт? Нет, решает важные вопросы с риагом, – язвительным, полным желчи голосом сообщила женщина, имя которой я до сих пор не знаю.

– Нет. За водой пошла, хочу привести себя в порядок и лечь спать, – ответила я максимально спокойно, не завышая ни одну нотку в своём голосе. Не стоит злить эту особу, судя по её габаритам, она меня сломает в два счёта, что собственно и произошло с моей предшественницей.

– Что-то я не пойму тебя. Ты стала странная, весь год наглела, бегала, жаловалась риагу. Выставляла себя в туате самой главной, работу не делала, когда все женщины трудились. Как же – королева цветов. А сейчас вдруг стала покладистой.

– Я плохо себя чувствую, голова ещё болит, – объяснила настырной особе, – не могла бы ты подсказать, где взять воды для умывания?

Выбора у меня всё равно не было, следить за людьми и ждать, когда кто-нибудь из них пойдёт умываться, нет смысла. А ещё есть вопрос и посерьёзнее: куда здесь ходят в туалет? Деревянных домиков для этого дела во дворах я не заметила, горшка под кроватью тоже не обнаружила. Спросить мальчишку постеснялась. Рано или поздно все равно узнают, что я ничего не помню, так какая разница, когда. Буду утверждать, что это временно, в идеале примут за блаженную.

– Точно странная. Надо пригласить Кару, пусть осмотрит тебя, – чуть отшатнувшись от меня, пробубнила женщина. – Идём, отведу.

– Спасибо, – поблагодарила, мысленно хихикая и в то же время умирая от страха. Вежливость наше всё, запугала бабу. Но если я буду продолжать так себя вести, меня точно сожгут или закидают камнями.

Выйдя на улицу, я на секунду замерла, вдохнув полной грудью прохладный воздух, который вечером был особенно свежим и нёс десятки ароматов и запахов. Спёртый воздух в доме, непередаваемое амбре из смеси ароматов нечистот, протухшей еды и мочи медленно убивали меня.

– Идёшь? – зычный голос женщины напомнил, что я не одна. Подхватив подол, я прижала к телу прихваченные с собой вещи: платье, рубаху и трусы, после чего устремилась вслед за ней.

Шли около десяти минут мимо невысоких домов, отдаляясь всё дальше от поселения. Узкая тропинка вела к Ибернийскому океану, и чем ближе мы подходили к нему, тем больше недоумевала я. Уж лучше в реке помыться, там хоть вода пресная.

– Вот тут моемся, но вода холодная, греть сейчас её никто не будет. Щёлок вот, – комментировала женщина, показывая рукой в разные углы бани. Да, кажется, это была баня, построенная с кругляка, лавки и кадки тоже имелись. А вот топилась она, судя по копоти, по-чёрному.

– Спасибо, – поблагодарила и, стараясь не слишком разглядывать свою провожатую, зачерпнула в ковш воды.

– Хм… Тут настой крапивы, волосы ополосни, – буркнула женщина, задумчиво посмотрев на меня. – Может, драка с Орнией выбила из тебя всю дурь?

Сообщив это, женщина вышла вон, оставив меня одну. Ещё раз осмотрев помещение, убедилась, что я действительно в бане и что двери не запираются. Быстро скинула с себя одежду, схватила тряпку, что больше напоминала носовой платок, набрала немного щёлока и принялась растирать тело, не переставая поливать себя водой из ковша. Она была холодной, но такую температуру я вполне могла выдержать.

– Так, теперь волосы, – с сомнением посмотрев на желтоватую массу, тяжело вздохнула. – Шампуня всё равно нет.

Набрав в ладонь небольшое количество жидкости, принялась намыливать волосы, для удобства наклонив голову вперёд. Управившись минут за пять, с закрытыми глазами я стала шарить рукой по лавке в поисках ковша, но не находила.

– Что за ерунда! – рыкнула я, вконец разозлившись, и медленными шажками стала пробираться к кадке с водой, чтобы вымыть глаза.

– Помочь? – тихий бархатный голос, раздавшийся за спиной, напугал до смерти.

– Да, подай, пожалуйста, ковш с водой, – попросила я спустя несколько секунд замешательства. Визжать и убегать уже глупо – уверена, он давно здесь стоит. Стыдиться тела не собираюсь, а сделать что-то не очень хорошее со мной – если бы хотел, давно бы сделал.

– Возьми, – произнёс он, толкнув ковш в мои руки.

– Спасибо, – поблагодарила, быстро смывая пену с лица. Выпрямившись и прикрыв волосами грудь, я обернулась.

– Прости, я не знал, что ты здесь. Сейчас уйду, – прохрипел Анрэй, разглядывая меня. Его вздыбленные в определённом месте штаны и учащённое дыхание подсказали мне, насколько он возбуждён.

– Я ополоснусь и уйду, – пробормотала, тоже разглядывая мужчину. Он уже снял с себя рубаху, и на нём остались лишь плотные серые штаны.

Его подтянутое рельефное тело с множеством шрамов покрывали капли воды. Влажные волосы растрёпанными прядями придавали ему забавный, несколько подростковый вид, что совершенно не вязалось с обжигающим взглядом.

Я гулко сглотнула и уставилась на него взглядом перепуганного кролика, замершего перед голодной лисой. Но в то же время глубоко в себе я чувствовала неясное томление.

– Да, хорошо, – встряхнув головой, будто освобождаясь от наваждения, Анрэй покинул баню, плотно закрыв за собой дверь.

Ни на мгновение не замедляясь, я быстро ополоснула волосы сначала водой, потом травяным настоем (прохладная вода помогла прийти в себя), опрокинула кадку воды на тело и, не вытираясь, за секунду напялила на себя платье.

– Я всё, – пропищала, вываливаясь из бани, прижимая к груди свои вещи.

Анрэй молча кивнул и скрылся за дверью. Я тоже не стала тормозить и устремилась к дому, благо топографическим кретинизмом не страдала и дорогу запомнила.

Зайдя в дом, была приятно удивлена. Никого в холле не оказалось, и я прошмыгнула в комнату никем не замеченная. Очутившись в спасительном уединении, я стащила насквозь промокшее платье и им же принялась вытираться, начиная с волос, с которых буквально ручьём стекала вода. Радует, что на улице, судя по всему, лето и заболеть от переохлаждения мне не грозит. Забравшись с ногами на кровать, я с усердием растирала волосы, но льняная рубаха ни в какую не собирала влагу.

– Куинн, – шёпот, раздавшийся у двери, был неожиданным. Хотя я предполагала, что к вечеру ко мне в комнату может заявиться муж – глядишь, и познакомимся.

«Трындец! У меня подозрительная тяга к эксгибиционизму»! – мысленно выругалась, поворачиваясь к говорившему. «Так, значит, всё-таки рыжий. Ещё бы знать, как его зовут».

– Да? – отозвалась, прикрывая себя мокрым платьем.

– Ты прекрасна, – прохрипел он, шумно дыша.

– Хм…, – промычала, не зная, что сказать. Обычно я была общительной, но сейчас, наблюдая за чужим для меня возбуждённым мужиком, растерялась.

Глава 4

– Малышка, ты решилась? Или так и будешь настаивать на месте первой жены?

– Что? – переспросила, в недоумении уставившись на запутавшегося в завязках мужика, который спешно пытался стащить с себя штаны.

– Ты же знаешь, я не могу тебя сделать первой. Это место занимает Дара.

«Так! Стоп! – мои мысли путались, я ничего не понимала – Мы же не в Египте, здесь точно нет султана – о какой второй жене идёт речь? И я что, ему не жена»?!

– Да и ты несвободна. Тянешь и не разводишься, – продолжал нести чушь этот сумасшедший. Но суть я уловила – он не мой муж.

– Выйди из комнаты и больше сюда не приходи, – отчеканила я, вскакивая с кровати, и, распахнув двери, вытолкала его в холл, мысленно обращаясь к Всевышнему, чтобы рыжего никто не увидел.

– Куинн, ты же сама приползёшь, – прорычал из-за двери рыжий.

– Ага, бегу и падаю, – фыркнула, в душе радуясь, что мой муж Анрэй – пока он меня больше привлёк и своим отношением, и внешностью. Всё же жить, спать с человеком, который тебе противен – это страшное наказание. Я, конечно, постараюсь оттянуть как можно дальше сие мероприятие, но надо реально смотреть на ситуацию – судя по всему, я очутилась в патриархальном мире. Хотя я всё ещё надеюсь, что это всего лишь сон, дурацкий, но сон, и вскоре проснусь у себя в постели.

Я ещё минут десять стояла, размышляя, прижалась спиной к двери, подперев её. Смешно… Если бы рыжий захотел, я бы точно не справилась.

– Хам, из-за него я могу заболеть, а медицина здесь оставляет желать лучшего, – выругалась, забираясь под вонючее одеяло. От мокрых волос и обнажённого тела я стала замерзать. Укрывшись с головой, высунув наружу только нос, чтобы окончательно не задохнуться, пыталась согреться. От тепла меня разморило, во всём теле чувствовалась приятная расслабленность. А звенящая тишина, которой мы лишены в городских стенах, усыпляла. Я не помню, как уснула, а среди ночи почувствовала, что кто-то лёг рядом, тяжёлая рука прижала меня и, казалось, пылала жаром, обжигая даже сквозь одеяло. Вскакивать и истерить побоялась – и так на меня смотрят подозрительно. Около часа я не двигалась и не дышала, в итоге незаметно для себя уснула. Но, проснувшись рано утром, рядом с собой никого не обнаружила, никаких следов вторжения не было.

– В следующий раз надо подпереть дверь сундуком, не бог весть какая защита, но я бы услышала, что кто-то ломится в комнату, – бурча сама себе под нос, я пыталась развешать мокрую одежду по комнате. – А ещё я так и не выяснила, где туалет.

Через несколько минут я вышла в холл. Было или слишком рано, и местный народ ещё не проснулся, или слишком поздно, и они разбежались по своим делам. Определить время в этом мрачном здании с крохотными оконцами невозможно.

Оглядывая холл в поисках человека, к которому можно было бы пристать с вопросами (на меня напало бесшабашное бесстрашие), я, как это ни странно, заметила у дверей одной из комнат ту саму «любезную» даму. Как её зовут, я не знала и по дороге к ней раздумывала, как обратиться. Но мне явно благоволил Всевышний, потому как начинать разговор не пришлось.

– Куинн, вчера я подумала, что ты изменилась. Но нет, всё такая же лентяйка, – обвинила меня не пойми в чём.

– Я не понимаю, о чём ты. Но готова выслушать предложения, только сначала подскажи, пожалуйста, где туалет? Горшок под кроватью исчез.

– Ну это уже наглость! Ты что же, думала, что теперь за тобой горшок будут постоянно выносить? – возмущённо воскликнула эта гром-баба. – Орния достаточно наказана, ухаживая за тобой.

– Просто скажи, где можно пописать, и всё, – произнесла я после того, как сосчитала до десяти и тяжело вздохнула.

– За домами у берёзы нужник стоит. Только крикни, вдруг там кто сидит, – предупредила меня женщина.

– Спасибо. А поесть где?

– Сыр, лепёшку, яйца и отвар возьмёшь на кухне, там, – махнув в сторону неприметной двери ответила она, опасливо отодвигаясь от меня подальше.

– Хорошо. Спасибо, – ещё раз поблагодарила женщину и направилась к выходу.

Найти нужник не составило особого труда. Он представлял собой будку с дыркой в полу, поставленную над выгребной ямой. Почти как у бабушки в деревне, меня, гостившую каждое лето у любимой бабули, этим туалетом не напугать. Да и запаха в нём не было, на стенах была развешана какая-то трава, в яму её же набросали.

Выполнив первостепенной важности дело, я устремилась в дом, на ходу соображая, как же зимой это место люди посещают? Ведь далековато, не набегаешься, да и отморозишь всё напрочь.

У дома под навесом заметила тех же девчушек, которые ловко разбирали траву из очередного стожка сена.

– Доброе утро, – поприветствовала их как старых знакомых, в ответ получила недружное «здрасьте». Что ж, не всё сразу.

Умыться решила на кухне, должна же быть там вода и миска? До бани неблизко, да и пока боязно туда идти после вчерашнего.

На кухне суетилось несколько женщин: одна разбирала мясо, вторая крошила зелень, ещё одна, совсем молоденькая, замешивала тесто.

– Доброе утро, – произнесла я, но дамы сделали вид, что меня не заметили. Хорошо, сама разберусь, завоевание будет постепенным.

Оглядев небольшое помещение, я обнаружила на столе и яйца, и сыр, и молоко. Там же стоял большой котелок, судя по аромату, это был травяной настой. Кружку тоже нашла быстро, они были расставлены на одной из полок. Крутанув яйцо, определила его состояние, отрезала ломтик сыра, лепёшку, прихватила кружку с отваром. И чтобы не мешать молчуньям, разместилась в углу кухни на краешке стола. Свой завтрак проглотила быстро, практически не жуя, осторожно наблюдая за женщинами. Они даже между собой не разговаривали, каждая занималась своим делом.

– Спасибо, было очень вкусно, – поблагодарила женщин, – может, нужна моя помощь?

Мои слова, видимо, повергли их в шок, дамы замерли и уставились на меня с открытым от изумления ртом .

«Хм… Кто ты такая, Куинн? Почему на предложение помощи подобная реакция? Странно всё это… Тебя невозможно было заставить работать»? -пронеслось в моей голове.

– Мы справимся, – пробормотала одна из самых смелых, видимо.

– Хорошо, но, если потребуется, зовите, – добила ошеломлённых тёток и покинула душное помещение. Аромат кислой закваски для хлеба и гниющих овощей был невыносим, а окно на кухне не было предусмотрено.

Оказавшись в холле, огляделась. Пусто, совершенно никого не было, кроме маленькой худющей собаки.

– Подожди, – попросила её и рванула на кухню, где, напугав своим неожиданным возвращением женщин, выбрала небольшую косточку и вернулась к пёсику, – ну и как тебя зовут?

Собака с опаской взглянула на меня, потом на косточку, и, видимо, голод оказался сильнее страха, впилась в мясистый бочок.

– Раз молчишь, будешь у нас Феликс, счастливчик, – я ждала, когда пёсик наестся, совершенно не обращая внимание на озадаченные лица проходящих мимо нас женщин.

Когда косточка была догрызена, а мордаха Феликса светилась довольством и сытостью, я в сопровождении маленькой охраны вышла из дома.

– Девочки, вам помочь? – спросила у вчерашних напарниц, садясь рядом, так и не дождавшись ответа.

Минут десять молчаливой работы, и я не выдержала:

– Предлагаю рассказывать друг другу интересные истории и волшебные сказки, а то так скучно перебирать.

– Нормально, – буркнула самая старшая.

– Давайте я начну, – не обращая внимание на недовольные лица девчушек (кажется, Куинн здесь не особо любили, причём всё), я продолжила разбивать лед. – Жил-был один почтённый и знатный человек. Первая жена его умерла, и он женился во второй раз, да на такой сварливой и высокомерной женщине, какой свет ещё не видывал. У неё были две дочери, очень похожие на свою матушку и лицом, и умом, и характером. У мужа тоже была дочка, добрая, приветливая, милая – вся в покойную мать. А мать её была женщина самая красивая и добрая…

Закончив сказку про Золушку (почему-то именно эта мне вспомнилась), я подняла голову и посмотрела на девчонок. Те сидели с открытыми ртами, с изумлением глядели на меня, и, кажется, давно забросили свою работу.

– Куинн, а кто такая фея? – спросила самая маленькая из них, отрывая от травинки листики.

– Ну… волшебная крохотная девочка с крыльями, – пояснила как могла. – Она живёт в сказочной стране, а её домик – цветок.

– А у нас в Эйре живут феи?

– Не знаю. И я, конечно, не фея, но кое-что умею. Если хочешь, заплету тебе красивую косу, – предложила я.

В прошлой жизни у моей самой близкой и родной подруги росла доченька, которую она воспитывала в одиночку. И, работая посменно, частенько оставляла у нас непоседливую Софию. Они вместе с моим сыном Витькой частенько играли в индейцев, прыгали, бесились, и к концу дня девочка ходила лохматым бесёнком. Пришлось освоить косоплетение – надо сказать, у меня получалось довольно красиво.

– Не знаю, – задумчиво протянула девочка, оглядываясь на старшую, та же, недолго размышляя, произнесла:

– Мне можно?

– Конечно, – ответила, поднимаясь. Через минуту по моей просьбе принесли гребень, а через тридцать все девчонки с восторженными мордахами рассматривали свои головы.

– Куинн, спасибо! А нас научишь?

– Обязательно, – ответила, довольно улыбаясь. Ну вот, маленькая победа, хоть кто-то не смотрит на меня исподлобья, – а теперь предлагаю закончить разбор трав.

И мы снова принялись за работу, но в этот раз настороженность исчезла, девчонки без умолку болтали, а я слушала. Феликс, пригретый солнышком, спал у моих ног и периодически поскуливал, перебираялапками во сне, словно от кого-то убегая.

– А слышали, что Лула поругалась с Морной? – с придыханием, как будто рассказывает страшную тайну, прошептала Мирна (я наконец-то выяснила имена своих напарниц).

– Это уже весь туат знает, – ответила Дэрин, – а Колум выберет в жены Ибху, и даже временными им не стать.

Сказать, что я была ошарашена – ничего не сказать. Здесь что, есть многожёнство? Что значит «временная жена»? А ещё я могу развестись с мужем – значит, я временная? И какая причина развода? От этих вопросов, на которые я ещё не знаю ответ, моя голова снова разболелась.

– А почему временными не станут? – поинтересовалась я и тут же получила ответ от Дэрин, на её мордахе появилось снисхождение. Как же, она знает больше, чем взрослая женщина.

– Так у них нечего предложить, только по одной корове да пяток курей. А Ибха – завидная невеста, да и фина (прим. авт. семья) за ней крепкая.

– Так Колум может получить приданое, развестись и взять в жены Лулу или Морну, – я понимала, что задаю глупые вопросы, ответы на которых Куинн должна знать. Но, к сожалению, я не Куинн.

– Ты что! Там кенфине (прим. авт. старейшина) не позволит так поступить, и договор у Ибхи будет как у тебя: в случае развода приданое останется за ней.

– Ааа, точно. Ну, развод-то просто получить, – сделав вид, что всего лишь запамятовала, я продолжила выведывать.

– Нет, конечно, можно разойтись с мужем, если он попадал в рабство и его нет. Или стал предателем, не поддержал риага, и его выгнали из туата. И если детей нет больше года, – объяснила Дэрин и украдкой взглянула на меня.

Глава 5

Заострять на этом внимание я не стала, сама уже догадалась, сложив вчерашний разговор с рыжим и сегодняшний с девочками. Значит, причина моего возможного развода с Анрэем – отсутствие детей, и живём мы точно больше года. Но Куинн не желала быть второй или временной женой, поэтому тянула с этим делом. А рыжий свою жену Дару сместить не может, так как за ней стоит сильный туат и наверняка хорошее приданое.

«Хм, а у меня какое приданое? Если я правильно поняла, при разводе оно остаётся моим. В идеале – свалить подальше и жить отдельно, но, к сожалению, здесь без мужчины я точно не справлюсь. А, кстати, где мой муж»?

– Девочки, а где мужчины? Я сегодня ни одного не увидела? – решила не откладывать в долгий ящик интересующий меня вопрос.

– Риаг вместе с Грэди уехал в септ к Лойгису в сопровождении кернов (прим. авт. ирландский лёгкий пехотинец в период Средневековья).

– Ты-то откуда знаешь? – фыркнула Мирна. – Они уехали в септ Мугдорна, время сбора ренты.

– А Анрэй? – я решила прекратить спор, кажется, эти две девчонки соревнуются друг с другом.

– Не знаем, – пожала плечами Дэрин, – его риаг с собой не берёт.

– Спасибо, кажется, пока мы с вами болтали, все травы разобрали.

– А ты завтра придёшь? Нам сказали заняться шерстью, – спросила маленькая Инис.

– Постараюсь, если других дел не будет.

Я и сейчас не знаю, что со мной будет дальше, поэтому загадывать даже на следующий день пока не могу. Но девчушки, получив от меня такой ответ, казались довольными. Они, быстро стряхнув травинки, прилипшие к одежде, рванули в дом. Я тоже отправилась за ними следом, времени прошло достаточно много, и я проголодалась. Заходила в дом уже привычно затаив дыхание, медленными глотками втягивая затхлый вонючий запах, который сегодня разбавился ароматом свежей рыбы. За столом в холле никого не было, и я направилась к главному месту дома – кухню. Там-то я и обнаружила девчонок, которые, как и я утром, расположились в углу помещения и, ловко подхватывая кусочком хлеба, сметали с тарелок тушёное мясо с овощами, запивая, судя по всему, отваром.

– Приятного аппетита, – пожелала я, – а можно и мне тарелочку? Вы скажите, где взять, я сама себе положу.

После моих слов три женщины, суетившиеся на кухне, в очередной раз замерли. «Да что же это такое! Реакция на всё, что бы я ни сказала, нелепая. Кидалась Куинн на них, что ли?!»

– Куинн, там лежит, – прожевав, сообщила Инис, махнув рукой на один из столов.

– Спасибо, – улыбнулась девочке и прошла к столу. Там разобралась, где что лежит, и о радость! нашла ложку. Правда, она была великовата, но за неимением лучшего и такая сойдёт. Предварительно вытерев о свой подол чашку и ложку, наложила немного мяса с овощами, взяла лепёшку и уселась на свободное место рядом с Мирной.

Женщины понаблюдали за моим передвижением, но так и не произнесли ни слова, продолжив свои дела. На полу у их ног стояла большая корзина с потрошёной рыбой. Они её скудно пересыпали солью и укладывали назад.

Быстро поев и прихватив со стола очередную косточку, я покинула кухню. Запах рыбы напрочь лишил меня аппетита, я буквально заставила себя доесть, хотя нежное разварившееся мясо и овощи оказались довольно вкусными.

– Феликс, это тебе, – вручила обед пёсику, уселась на одну из лавок в холле и задумалась над вечным вопросом «Что дальше делать»?

Предполагаю, забот у женщин здесь много, работа трудная и грязная. Только благодаря странному поведению и отношению к моей предшественнице меня ещё не припахали. Я, конечно, не лентяйка, но как-то не особо хочется. Да и жила я в совершенно других условиях, где машинки стирали, а мультиварки варили… Кстати, о стирке, вещи в сундуке грязные, их бы постирать. И где это делают? Очень надеюсь, не на реке.

– Дэрин, подскажи, пожалуйста, а когда день стирки, что-то я забыла? – поинтересовалась, дождавшись появления девочек – они вывались из кухни, весело переговариваясь. Из услышанного я поняла, что те три неразговорчивые особы восхищались причёсками девочек.

– Так и не знала. Я не помню, чтобы ты ходила с нами, а мужу твоему Онора стирала, – с небольшой долей ехидства ответила девочка. Я же про себя чертыхнулась: «Это что получается, Куинн вообще одежду свою не стирала? А кто тогда»?

– Ты обычно женщин просила да броши раздавала, – тут же ответила на мой мысленный вопрос девочка.

– А сейчас хочу сама, – пробурчала я (вот же! все драгоценности разбазарила!). – Проводишь?

– Давай, только быстро, а то мне ещё дома надо маме помочь.

– Я мигом, – воскликнула и рванула в свою комнату за одеждой, следом за мной побежал Феликс. «Ну вот, я уже успела завести себе питомца».

Ворвавшись в комнату, не глядя схватила все вещи и уже через минуту стояла рядом с Дэрин, остальные девчонки, видимо, разбрелись по домам.

– Идём что ли, – пробормотала девочка. – Летом стираем на реке, там всегда оставляем корыто и доску. Ещё под берёзой миска с щёлоком. Можно огонь развести и камни нагреть, потом в корыто бросить.

– Поняла, – ответила моей наставнице, с ужасом понимая, что это просто кошмар.

Я догадывалась, что будет нелегко, но, чтобы настолько… А зимой? Даже в начале моей семейной жизни у меня была старая машинка Ока. В неё я заливала воду, нагревала кипятильником, а после, распределив вещи по цвету, сначала стирала светлые и детские, а уж следом рабочую одежду.

Как вспомню этот кошмар: вода горячая, ползунки, гады, переплелись так, что не разберёшь! Достанешь из машинки, быстро отожмёшь и с наслаждением запихнёшь руки под холодную воду. И так пока всю одежду не выловишь, хоть и была специальная деревянная прищепка (не помню, как её называли), но попробуй вытащить комок одежды ею? Поэтому всё ручками. А потом эту воду надо ещё вёдрами вытаскать. А здесь всё намного хуже. Где моя надёжная «Ока-семь»?

За объяснениями мы добрались до реки, где под берёзкой стоял сколоченный стол и две лавки. Четыре корыта и три доски лежали тут же на столе, под деревом стояла миска, прикрытая крышкой. А в пяти шагах, у самого берега, костровище и голыши размером с два моих кулака.

– Спасибо, Дэрин, дальше я разберусь, – поблагодарила девочку и, дождавшись, когда она исчезнет из виду, тяжело вздохнув, обратилась к сопровождающей меня охране. – Феликс, умеешь костёр разжигать? А зажигалка есть? Ну или на худой конец спички? Нет? Так и знала, значит, будешь ответственным за отжим.

Так, разговаривая с умным пёсиком, я набрала в корыто воды, налила щёлок и утопила первую вещь, понимая, что в холодной воде стирка превратится в бессмысленное и муторное занятие. Присев на одну из лавочек, застыла в ожидании, надеясь, что замоченная в воде рубаха отстирается быстрее. Верится с трудом, но всё же. А пока можно насладиться прекрасным видом.

Длинные ряды зелёных холмов, усеянные рощами и разделённые множеством лугов, на коих паслись большие стада всякого скота, покрывали всё видимое пространство. Справа находился реденький лесок, из которого бежала река, небольшая, вся в окружении деревьев, с неспешным течением. Она была неглубокая, с прозрачной водой, в которой хорошо виднелись плавающие в ней рыбки, водоросли и песок на дне.

Тихое журчание реки, переливы соловьиного пения и безумные трели цикад в невысокой, но очень сочной траве, дарили умиротворение, снимали усталость. Я с наслаждением откинулась на стол и, вытянув ноги, смотрела вдаль.

– Дэрин сказала, что увела тебя к реке, – мягко прозвучавший голос казался глубоким и бархатистым. – Помочь?

– Да, – не стала отнекиваться и строить из себя сильную женщину, – мне нужны горячие камни, в холодной воде, боюсь, не отстираю.

– Понадобятся поленья, – ответил Анрэй и быстрым шагом отправился в сторону леса, откуда через несколько минут вернулся с дровами. Ловким движением разжёг костёр, накидал туда пару камней и застыл. Всё это он проделал молча, практически ни разу не подняв на меня свой взгляд.

– Тебе надо что-нибудь постирать? – спросила, нарушив тишину. На мой вроде бы невинный вопрос Анрэй вскинул голову и не мигая уставился на меня, во взгляде ясно читались удивление и надежда.

– Да, – ответил муж спустя, наверное, пять минут молчания, – я принесу. Ты присмотришь?

– Конечно, – тут же отреагировала я, – что-что, а за костром я смогу приглядеть, Феликс поможет.

– Феликс? – с недоумением переспросил муж, осматривая округу.

– Пёс, – кивнула в сторону развалившейся у реки собаки, – мы с ним подружились.

– Да? Хорошо, – всё так же пребывая в недоумении, Анрэй пошёл в сторону деревни. Я же молила Всевышнего, чтобы он не притащил слишком много вещей для стирки, боюсь, после моих-то трёх тряпочек я сотру руки до дыр.

Через десять быстрых минут Анрэй вернулся, неся в руках всего пару вещей: рубаху и брюки. Видимо, я слишком громко выдохнула от облегчения, так как муж, сдерживая улыбку, еле слышно пробормотал:

– Остальное чистое.

– Хорошо, – ответила ему и задумчиво поводила прутиком по земле.

Я пока терялась и не знала, как вести себя с ним. В голове почему-то сложилась картинка совсем другого средневекового мужа: грубого, хамоватого, который совершенно не интересуется мнением и желанием своей супруги. А тут – вежливое обращение, забота… Странно и непонятно, но приятно. Хотя, возможно, мне такой достался, если посмотреть на остальных мужиков, что вчера сидели за столом, то вот он, образ, который я себе представляла. Тогда непонятно, что с этим не так? Может, дело в том, что он воспитывался в другом туате?

– Куда класть? – спросил Анрэй, держа прихватом горячий камень и прерывая мои мысли.

– Вот сюда, – суетливо воскликнула, – быстрее! Покажи руку, обжёгся?

– Нет, – с улыбкой на лице Анрэй смотрел на меня. И, кажется, ему была приятна моя забота и беспокойство.

«Что же за отношения-то у вас были с женой? Почему ты небольшой заботе так рад?» Эти мысли не покидали меня до окончания стирки, Анрэй ещё несколько раз помог с камнями, уложив их в ещё одно корыто, а потом ушёл.

У реки мы остались вдвоём с Феликсом, и под тихие и непрекращающиеся русские маты в моём исполнении я шоркала одежду о ребристую доску. Потом шла к реке и споласкивала её. Вода оказалась довольно прохладной, так что к концу стирки мои руки посинели и не хотели двигаться. Отжать вещи я путём так и не смогла, поэтому прижала к себе одно из корыт и, пыхтя от натуги, тащила мокрую и тяжёлую одежду в дом, надеясь встретить там Анрэя.

Глава 6

– Куинн, ты где была? – дикий рёв рыжего сразу у двери холла чуть не оглушил меня. – А это что?

– Я стирала на реке, это мокрая одежда, – ровным голосом, после того как сосчитала до десяти, пояснила этому горластому и недогадливому.

– Стирала? – в недоумении воскликнул он. От его крика народ, сидевший за столом, застыл в изумлении.

«Да трындец! Сколько можно-то! Что вас всех удивляет?!» – выругалась про себя, чувст