Исход Рагнарёка

Мельхиор I

Плутовка из Стеллантора была расстроена, сильно нервничала и никак не могла взять себя в руки. Барсук тёрся ворсистым лбом о её ноги, изрядно вспотевший гном-чародей Бром выглядел спокойным, но немного усталым, потирая свои пальцы. А сопровождавший их пузатый щур-монах с лысой головой и зажатым в руке берёзовым простеньким посохом, судя по движению глаз, казалось, о чём-то призадумался. Позади плавно двигался Тот, бог мудрости с головой птицы ибиса.

– Вижу, что что-то стряслось, но не вижу невесты, – проговорил Гор, глядя на всех приближавшихся к столу, озадаченно щёлкнув клювом.

У него была голова сокола, но совсем человеческие глаза бога неба и гармонии на ней внимательно всматривались в гостей. Атлетичное тело, внимательный глубокий взор, синий клафт и высокая двухсоставная корона красно-белых оттенков под названием пшент с окрашенными страусиными перьями придавали серьёзности и стати его внешнему облику.

Вместе с ним за вытянутым столом заседали не все божества коалиции, выступившей против деяний Локи и его сподвижников. Не было Самеди, Мары и Радогоста, сражавшихся на поле боя, как и Ладушки, носившейся там же с корзинкой ярких цветов посреди зимы. Не было Ошун и Емайи, что помогали нагам пустыни Нид организовать каналы водоснабжения.

Были лишь пожилая, но статная Мокошь, вращавшая веретено, и Каннон – богиня с шестью тонкими изящными ручками и синеватым оттенком кожи. Ещё между ними находилась девочка Кассандра с чёрными, застланными тьмой глазами в ожидании пророчеств и видений, от скуки болтавшая ножками и изучавшая пальчиками богатые на разный декор узоры резного стула, на котором сидела. Рядом лежали артефакты павших: сложенный в рулон холщовый мешок Фудзина и тростниковый лук Камы с цветочными стрелами.

А напротив сидели точно так же пани Софра, Ханна и её мать Ядвига, переговариваясь меж собой, поворачиваясь на пришедших и заодно поглядывая перед собой. Там, поверх стола, сейчас клубилось и сверкало нечто, что Диана не была способна понять и даже описать. Это было очень отдалённо похоже на стелящееся облако или сгустки пара, поднимавшиеся из отсутствующих или же невидимых бурлящих сосудов, а на их поверхности сейчас по какому-то чародейскому мановению с высоты птичьего полёта открывался вид на сражение, что творилось сейчас снаружи.

Армии имперцев своими построениями зажимали в тиски легионы нежити, боролись с драконидами и их чудищами, противостояли атакам отрядов минотавров и оставшимся оркам. Подоспевали и эльфийские отряды со стороны резерваций. Диане казалось, что она буквально слышит лязг клинков, скрип доспехов, боевые кличи наступающих и вопли раненых.

– Это… вид на сражение? – заинтересовалась полуэльфийка, подходя ближе. – Это что, Радогост стоит среди имперской армии? Почему… Мара сражается с ним? Что случилось? Почему он на стороне Империи?! – до дрожи по телу от возмущения не понимала Диана.

– Таков план, – звучным могучим голосом ответил ей Гор. – Мы не можем допустить полную гибель Империи, мы призваны сохранить баланс! Каждый заслуживает право на жизнь. Слишком много войск выступают против единого, это выглядит крайне бесчестно.

– Бесчестно?! Да вы… – Ди хотела было воскликнуть: «в своём уме вообще?!», но осеклась, едва сдерживаясь, понимая, что так грубить божеству, с её стороны, совсем не прилично. – Эти остальные армии ещё и друг друга грызут – демоны, орки, крысолюды… Они атакуют и эльфов тоже. Отряды фоморов, кавалерию короля Эдриана…

– Бестолковщина какая-то, – хмыкнула Ядвига. – Я так считаю. То же самое им говорю. Имперцы ничего не сделали, чтобы собрать совет богов. Мы лезли из кожи, мы всё это организовали…

– Разве их безучастие в нашем соборе делает их недостойными жизни? – полюбопытствовала матушка Мокошь.

– Локи хочет разрушить Иггдрасиль, мы же поставили себе цель его сохранить, – воскликнул бог неба и гармонии. – В том числе и Империю Гростерн. Мара стремится, чтобы их войска не захватили Вольные Города, но она перестаралась, и Радогост отправился её усмирить.

– Похоже, это она его усмирила, – заметила Ди оледеневшую фигуру бородатого бога плодородия среди открывшихся видений.

– Ах, нехорошо, ах, досадно, – в своей сдержанной и важной манере произнёс Гор, почти не выражая каких-то эмоций.

Но взор его от этой схватки заскользил к громадной фигуре Сета. Ди ужасалась от вида скалящегося божества с вытянутыми ушами и загнутым носом, чем-то напоминавшим удлинённое рыло трубкозуба. Прожилки на чёрной коже его пылали и пульсировали, от огненно-рыжего до ярко-алого оттенка. Он создавал вихри, поднимавшие снег, и направлял свои смерчи на поле боя, подхватывшие воинов, гиппогрифов, ездовых ящеров, боевые машины и закручивал всё это с неистовой силой. А потом бог зла переключил своё внимание на армию Урда.

– Заслуживает право на жизнь, говорите, – фыркнула Ди, глядя на это. – И тем не менее сражаетесь с Локи!

– Никто ведь не собирается его убивать, – удивился Гор таким словам. – Его и в прошлый раз обмотали цепями и заточили. Я лично отдал приказ его пощадить и просто сковать, чтобы не наделал бед.

– Ну… «отдал приказ» – громко сказано, – произнёс Тот. – Скорее, Никта и Гелиос выполнили твою последнюю волю, так сказать, в память о доблестном и благородном генерале-аристократе, племянничек. Ты желал пощадить даже собственного убийцу, и они проявили к нему снисхождение. Ты всегда находил в себе силы и честь на самое главное – на прощение.

– Пани Софра, а вы отсюда как-то командуете армией? – поинтересовалась Ди, почему та здесь, а не среди своих на поле боя.

– Вид сверху позволяет узнать позиции врага, расставить свои отряды, обдумать тактику. Может, даже что-то взять на заметку, – ответила ей атаманша фоморов. – Сейчас Оберон командует эльфийскими войсками. Кавалерия на пегасах оттесняет натиск зверолюдей и демонов, а чародеи пытаются их защитить и прикрыть.

Подкрепления зелёных орков выстраивались клином, окружая нового выбранного вождя. Им был некий шаман на своём постаменте без трона, который крепкие воины удерживали, словно носилки, за особые поручни. Он разжигал костёр и взывал к духам огня, совершая какие-то ритуалы.

Его военачальники и советники, вероятно, те, кто и избрал этого господина новым лидером зеленокожих, отдавали приказы к построению и наступлению. Тучные крепкие орки натягивали свои шлемы с остриём-шишаком на макушке, хватались за плети, усеянные шипами, за огромные топоры, каменные палицы, надевали на руки жуткого вида кастеты, чтобы и без оружия воевать врукопашную.

И в этот самый момент земля под постаментом с их лидером приподнялась, разбрасывая, будто со склонов рождающегося и возвышающегося вулкана, всех остальных, что кубарем покатились вниз. А из самого центра возвышенности показалась громадная пасть. Сет натравил Апофиса на нового хана орков, и чёрный змей в одно мгновение того проглотил, сделав петлю в воздухе и пробив холодную промёрзлую землю, словно мягкую глину, кончиком своей морды, уносясь в глубины подземелий, откуда и явился на поверхность.

– О боги… – пробормотала Ди, глядя на размеры чудовища относительно выглядящих жалкими муравьями в сравнении с ним орков. – Что это такое?!

А ведь самые могучие орки-воины были раза в два-три выше неё самой. Она-то с ними сталкивалась, и не раз. Всегда они казались ей громоздкими, огромными, невероятно сильными, превосходящими даже самых рослых чистокровных эльфов типа Бориса из подземного города под Стеллантором. А сейчас эти «великаны» разлетались в разные стороны, как брошенная горстка орехов, не в силах справиться с гигантским змеем.

– У-ук? – взволнованно вертелся возле Дианы барсук, не понимая, что так встревожило его подругу-хозяйку.

– Это Апофис… – не без ноток разочарования в своём аристократическом голосе ответил девушке Гор. – Когда-то давно, когда Сет служил генералом карательных отрядов при Ра, бог солнца повелел ему одолеть и заточить это чудовище. Теперь же, похоже, Сет его выпустил…

– Мне читали легенды о змее Апофисе, – поёрзала Кассандра. – Было очень страшно, когда он проглотил солнце и началось затмение.

– Кажется, в тот раз это был Тифон, – призадумался Тот. – Впрочем, я подумаю об этом завтра. Сейчас нас волнует вернувшийся Апофис.

– Какой ужас! Да он целую деревню проглотить так может! Если начнёт атаковать войска наших союзников, то за один день лихо управится… – негодовала Ди.

– И он такой не единственный… – вздохнул Тот, усаживаясь на своё место. – Наше благо, что Локи сочтёт быструю победу слишком скучной. Да и змею нужно немало энергии, чтобы двигать своё огромное тело. Он не станет часы напролёт вот так выныривать, побережёт силы.

– Затаившись до очередного рывка, – недовольно хмыкнула матушка Мокошь.

– Не единственный? – Диана аж присела за стол без разрешения, не в силах стоять на ногах.

– Есть несколько древних Великих Змиев, детей Йига, заброшенных на тело Имира, – принялся рассказывать ей Гор. – Белые Змеи – Дамбалла, многоглавый Шеша и его ядовитый брат Басуки. Золотые Змеи – Ананта и Офион, например. Зелёные, как Великий Полоз Перун. Пернатые Радужные Змеи – Кукулькан, Кетцалькоатль. Чёрные Змеи – Апофис, Вритра. Красные – Ёрмунганд, Уроборос… А также Громовой змей Райдзю, Лазурный Цин Лун, пламенные драконы – Курикара и Ямата-но Ороти, водяные: Таннин, Ватацуми, Лун-ван, Рюдзин и прочие. Их много. С рогами, с крыльями и даже способные летать, не имея оных. Есть и их более поздние потомки. Змеи, змии, вишапы, виверны и драконы разных видов, но не столь великие, как предки. Например, Амфисбена или гигантские кобры Ра – Мехен и Уаджит. А также Башэ, Инлун, Залтис, Шень, Гарафена, Хайетлик, Цутиноко, Иллуянка… Не счесть.

– Помню, как Лилу про таких мне рассказывала… – произнесла Ди.

– Мир полон чудовищ… – заверил Бром.

– Кому-то и мы – чудовища, – плавно всплеснул руками Тот, указывая как бы на всех заседавших. – Это как посмотреть.

– В Лонгшире чудовищем слыл некромант Бальтазар, захвативший Вольные Города на западе. Но, вроде, он не так страшен, – отметила Ди, вглядываясь в марширующие отряды нежити, правда, под управлением не лорда Кроненгарда, а темнокожего барона Самеди.

– Бороду мою обрить! Бальтазар! Надо забрать наших всех оттуда! – подскочил Бром. – Что-то ты меня этой девчонкой-святошей в соборе перекочевряжила! А там друзья твои помощи ждут, между прочим!

– Простите… – сильно расстроилась Ди, опустив голову. – Совсем забыла, так хотела помочь Руби…

Тем временем лорд Кроненгард вместе с кадетским корпусом и даже унявшим свою враждебность Хануманом неслись в качестве сопровождения Мельхиора и Маркуса к главным воротам встречать повозку с похищенными Розой и Сабриной.

Бальтазар только и рад был поставить палки в колёса церковников. Другие, может, после сражения в городе не так разделяли весь его энтузиазм, но, пока за ними не явился Бром, делать всё равно было нечего. С ними были чародеи типа Ильдара и даже самого архимага Эрасмуса, так что какого-то волнения в отряде не ощущалось. Даже наоборот, в глазах, например, у Вирбия и Кьяры блестела уверенность. Кассандра Фортейн держалась к лорду-некроманту поближе. И из личных симпатий, и в качестве целительницы, ведь тот едва оправился от сильных ран, а уже вновь рвался в бой.

– Можно я пойду с вами? Посмотрю, как вы там пробуждаете нежить, подскажу дорогу, вы же теперь в земли Лонгшира направитесь? А я как раз оттуда, какое чудесное совпадение! У нас много общего, – заявляла Касс. – В мрачный час под полной луной отвоёвывать форты по пути у всяких захватчиков! Поднимать кладбища под карканье воронья! Вот романтика!

– Лонгшир – земля эльфов, – буркнул ей Бальтазар. – Человек-некромант не может поднять эльфийские трупы.

– Да эльфов там менее половины населения, – усмехнулась черновласая девица. – А на полу-эльфов сработает? Их тоже полно.

– Попытаемся, – процедил Бальтазар на бегу.

– Давай ты не будешь лезть вперёд? Не хочу, чтобы Ди потеряла лучшую подругу из-за её безрассудства. Ещё раз, – произнёс Кьяре, обгоняя её, Вирбий.

– А давай это ты постоишь сегодня в сторонке и дашь сильной женщине самой во всём разобраться? Не хочу, чтобы Жемчужинка потеряла брата. Снова, – саркастично произнесла ему та.

– Вон они, кажется, – бросил Маркус всем остальным. – Их гедельбургская тройка.

– Надеюсь, что и мессир из Гедельбурга где-то внутри, – принялся Бальтазар создавать вокруг себя фигуры из тьмы, похожие на помесь волка с пантерой.

Однако первым перед повозкой всё же предстал Эрасмус в алой мантии. Несмотря на свою усталость и немощность, он распрямился, глянул в чистое небо, взмахнул посохом и сотворил из своей ауры поднимающуюся огромную кобру, состоящую из красного сияния.

Та раскрыла свой капюшон, подобный огромным крыльям, и ринулась вперёд, перепугав всех лошадей. Те сначала остановились, буквально заржав в ужасе, затем попытались попятиться, рванули в разные стороны, порвали вожжи и бросились по улицам прочь от жуткого чудища с огненным языком.

Повозка опрокинулась, отчего с неё соскочили монахи-охранники и тот, что сидел на облучке. Повылезали и сидевшие внутри, сразу же начав колдовать среди пальцев сияющие шары и направлять их не в кобру, а, оценив ситуацию, прямиком в зверей Бальтазара, рассеивая их сгустившийся мрак. Кадеты Филеаса Хойта стремились по-быстрому окружить телегу на небольшой площади при въезде в город, чтобы выскочившие священники не решили куда-нибудь увести своих пленниц.

– Подите прочь! – ринулся вперёд озлобленный Мельхиор, окутывая фигуры монахов змеящимися заклятьями с черепами, от которых тянулись то щупальца, т призрачные хвосты, то энергетический шлейф.

Шорье направил вперёд рычащую волчью морду из дымящегося сумрака и Маркус, сбивая с ног ближайших соперников и мешая им что-либо наколдовать. Те читали священные мантры, окружали себя куполами светлой защиты, рисовали в воздухе символы, начинающие мерцать и разлетаться по воздуху, но разгневанного Шорье всё это остановить не могло. Мужчина лишь морщился, ловя врезавшиеся в него ярко сияющих заклятий, словно острые льдинки в потоке сильного бурана, терзавшие его лицо и тело, но сам шёл вперёд, разя сине-чёрными молниями и раскидывая чудотворцев.

Монахи из Гедельбурга не были особо сильны. Некоторые из них выступали и вовсе лишь сопровождавшими, не имея явных способностей к магии. Большинство из них были молоды, по крайней мере, без седеющих волос. Но подобной засады они явно не ждали. Даже если и владели навыками ближнего боя, то весьма уступали куда более опытным бойцам.

Как на шесте, за счёт своего позолоченного посоха, запрыгнул к ним и Хануман, сильными ударами ног атакуя всех, кто охранял повозку и находящихся там пленниц. Он ощущал себя настоящим героем-освободителем, потому сражался с особым энтузиазмом. Однако же соперников своих не калечил, а старался просто сделать неспособными дать отпор.

Миранда окружала своих соратников защитными куполами на всякий случай, пытаясь уследить вообще, кто где, так и бегая глазками в разные стороны то на ванара, то на чародеев. Резкими движениями рук в их направлении она сплетала над ними энергетические заслоны на случай, если вдруг полетят ответные вражеские чары. И заодно была начеку, чтобы вдруг от повозки никто не ринулся в направлении кадетов и остальных.

– Папа! Папа! – раздался голос Сабрины из крытой опрокинутой телеги.

– Иду, милая, папочка занят, наказывая твоих обидчиков! – прорычал монсеньор, с кончиков пальцев испуская сияющие тёмно-синие и переливающиеся лучи, пронизывающие монахов.

Кто мог – бросились врассыпную, оставив пленниц и спасая свои жизни. Ни Маркус, ни Бальтазар, ни кто-либо из кадетского корпуса не стали их преследовать. Только время бы потеряли в переплетении местных улиц. И это решение было верным, ведь между ними как раз засиял портал с руническими кольцами в своей кайме, вращавшимися в разных направлениях.

– Вот и Бром! – обрадовалась Кьяра. – Давай, – повернулась она к Вирбию, – Ди ждёт, – кивнула она в сторону переливающейся огнями воронки.

– Вот и я! – заявил гном-чародей. – С каждого спасённого – по рюмочке креплёного! Сколько можно эти порталы раскрывать… Ещё и из замка потом всех доставляй. Я что, похож на службу доставки или почтового голубя?!

– Ну, такой же махонький, – громко издали раздалось от Ядвиги.

– Дамы вперёд, – настаивал Вир, покосившись на Кьяру.

– Глупое благородство, – лишь покачала та головой, – тянешь время.

– Кадеты! А ну стройсь! Марш в портал друг за другом! – скомандовал капитан Хойт своим подопечным.

– Ого, я такого ещё не видела, – глядела в ту сторону Кассандра.

– Касс! – сверкнул командир на неё глазами, когда та всё ещё не встала в строй на эвакуацию.

– А лорд Бальтазар? – оглянулась она на чернокнижника.

– Вы, – тот, в свою очередь, обращался к Маркусу и Мельхиору. – Идёте?

– Я нужен дочери, – ответил ему Мельхиор.

– Я пообещал монсеньору и его брату-волшебнику вернуть Сабрину домой, я вернусь с ними, – заверил Эрасмус.

– Милорд, нам тогда в замок, – заявил Бальтазару Ильдар. – Приятное было знакомство, – учтиво кивнул он архимагу в алой мантии.

– Взаимно, чародей Яротруска, взаимно. И вам, чародейка Волколецка, желаю удачи, – поклонился старик куда ниже, хотя это он здесь по рангу был архимагом.

– Берегите себя! Заглядывайте к нам снова, – с приветливой улыбкой приглашала Миранда, заходя в портал.

– Хвостатый, ты с нами? – обратился Бальтазар к Хануману.

– Быть может… – замешкался тот, растеряно глядя по очереди на всех некромантов.

– Ступай, портал вечно держаться не будет. Нам ты помог, – отпустил его Мельхиор. – Я не забуду.

– Расскажите Вольным Городам, как славный герой помог отбиться от похитителей! – гордо задрал ванар голову. – Что ж это за священники такие, что детей похищают? Нельзя так!

– Приятно знать, что, пока Кира воюет, у Вольных Городов будет защита от всяких хитрых вторженцев, – поглядел Бальтазар на Эрасмуса и Мельхиора.

– Ещё свидимся, – пообещал ему монсеньор. – С ней там ещё Артемида должна быть.

Вокруг было тихо. Только шумела воронка портала, в которой виднелся зал заседания в замке и напряжённый Бром, стоящий чуть ли не посередине, на пути у каждого, так что даже кадетам запрыгивать приходилось по разные стороны от него. Никто более не бежал в качестве подкрепления к повозке. Дома казались брошенными и безлюдными. Кто-то затаился, кто-то убежал, кто-то помогал бороться с последствиями атаки Цербера.

Так что Бальтазар последним зашёл в портал сразу же за Ильдаром, а Маркус и Мельхиор двинулись к пленницам. Эрасмус остался на месте, тяжело дыша после своего колдовства, переводя дух. Он явно нуждался в отдыхе и решил побаловать себя, ощупав кармашек и достав мягкий шоколадный пряник с узором в виде плывущего лебедя в извилистой рамке.

– Женушка моя испекла уже в Вольных Городах на их муке, – предложил он проходящему Маркусу, но тот отказался. – Я как в юности её сладости попробовал, так сразу же и позвал замуж! Гений кондитерского ремесла, а не женщина!

– Пир после победы, Эрасмус, – проворчал альбинос. – Всему своё время.

Едва Мельхиор открыл заднее полотно телеги, как яркий розовый луч отбросил его прямо в стену, да так крепко, что он свалился вниз без сознания, потеряв шляпу, плавно опустившуюся по воздуху ему на грудь. Туда, к телеге, сразу же рванулся Маркус, застав взволнованную в напряжении Розу с вытянутой рукой, прикрывавшую Сабрину.

– Папа! – вскрикнула та, но чародейка не позволила ей рвануть на помощь и покинуть телегу, словно явно опасалась чего-то.

– Роза, всё хорошо, это мы, – успокаивал её Маркус. – Мы разобрались с монахами, что похитили тебя и Сабрину.

– Нет… – опустила на миг чародейка глаза и тут же вернула свой взор на старого знакомого. – Её похитили не они, а я… – выстрелила она заклятьем и в Маркуса, точно так же отлетевшего в бежевую плотную стену городских врат и упавшего без сознания.

В себя они пришли где-то на окраине, во влажной канаве. Их вышвырнули, словно пьяниц и бездомных попрошаек, за черту города подальше, чтобы никакие чёрные маги не ошивались на этих освящённых улицах. Маркус коснулся ушибленного затылка, пожмурился, принимая сидячее положение, и глянул, как корчится в пробуждении Мельхиор.

– Удивлён, что мы живы? – поинтересовался альбинос.

– Удивлён, что мы не в плену… – ответил тот, скалясь. – Уй-а… Спина дико болит. Даже когда говорю… – пожаловался он.

– От вибрации. Говори шёпотом, – посоветовал Маркус, поднимаясь на ноги и раздумывая, подавать ли старому приятелю и заклятому врагу руку.

– Шёпотом? – скорее просипел, нежели прошептал Мельхиор. – Где-то там моя дочь!

– Роза похитила её, а не церковники. Те просто сопровождали, – сообщил альбинос.

– Роза?! – сменившись с гримасы боли удивлением и искренним непониманием, взглянул на него монсеньор.

– А ты не находил странным, что она несколько раз на застолье спрашивала, могут ли имперцы простить кого-то за что-то ценное? – вновь ощупал Маркус затылок.

– Почему она? Она была так предана делу. Она, чёрт побери, сдохла, чтобы отвадить тебя от меня и окончательно сбить вас, имперцев, со следа культа, – присел, обхватив колени, озадаченный глава Гончих Псов.

– Но после воскрешения что ты сделал с влюблённой в тебя женщиной? Отправил служить к тёмным эльфам на огромную черепаху! Шпионить вдали от себя… – напомнил Брандт.

– Я женат! – напомнил Мельхиор, огрызнувшись.

– Это-то её и добило, – заявил Маркус. – Увидела, как ты воркуешь с женой. Поняла, что ничего ей не светит. Даже не обнял её при встрече, а она так тянулась. Разбил сердце девчонке.

– И я виноват? В том, что не люблю её, или что? – поднялся монсеньор на ноги. – Мне нужно было, чтобы кто-то шпионил атаманшей, разузнать её планы. А Роза и воин, и чародейка, сам знаешь! Хорошо справлялась в качестве охотницы на драконов и шпионки. Я не спал с ней, в отличие от некоторых здесь. Не целовал, не обещал ничего. Я не изменял с ней Марлен и никогда бы не сделал подобного!

– Вот это-то она и поняла, наконец. Осознала, что в Гончих Псах, куда, вероятно, и вступила лишь ради тебя, будучи по уши влюблённой и одурманенной этим наваждением, ей теперь ловить нечего. Подалась выпрашивать прощение у Империи… – заключил альбинос.

– И при чём тут моя дочь? Она похитила только её! Не младших, не Дерека… – не понимал Мельхиор.

– Кто был под рукой, – пожал Маркус плечами. – Потому и не убили. Ты силён, ценен, как боевая единица, смекаешь? Пока она у них, тобой будут манипулировать. Архиепископ, император, кто-то, кто будет держать девчонку в заложниках. Теперь не я буду имперской шавкой, а ты. Мальчиком на побегушках, сражающимся с узурпатором-некромантом с Вольных Земель, потому что иначе убьют твою дочь. Сабрина просто первая подвернулась ей под руку. Начинающая чародейка… Ей нечего противопоставить опытной Розе.

– Но ты же понимаешь, что её мне не отдадут даже в случае победы в войне? – прорычал Мельхиор. – Это всё – ложь. Эти манипуляции ставят целью мою смерть. А потом избавятся и от неё. Если не раньше. Какое-то время её подержат в живых. Им нужно показать мне её, дать услышать голос, устроить встречу или как-то через портал. Но все их обещания – это пыль! Как и всегда, Маркус. Да, ты прав. Хотят, чтобы я был как ты. Но только и тебя на границы послали на верную смерть, не забывай. Уйдёшь сейчас, вернёшься и нас снова стравят, промыв тебе мозг высокопарными идеями о любви к родине.

– Кто сказал, что я уйду? Я ведь обещал помочь тебе вернуть дочь, – нехотя проворчал альбинос. – Всему своё время.

– Возможно, придётся убить тех, кто держит её. Идти по трупам, по головам. Готов ли ты? – серьёзно взглянул на него своим бирюзовым взором Шорье.

– Щучий сын… – схватил его альбинос за грудки. – Ты хотел убить столько невинных людей там, в Уислоу, в Шильди, где ещё ты поднимал нежить. Мертвецы заживо жрали людей, когда я с ними боролся! Ты безжалостный и беспощадный, любишь смерть больше, чем положено некроманту! Даже сейчас думаешь о злодеяниях больше, чем о спасении!

– Да, я такой! – уверенно заявил ему монсеньор, а затем вздрогнул. – Ой… спина… – поморщился он. – А где наш архимаг вообще? Роза с собой и Эрасмуса прихватила? А всё, что было в Уислоу, – это приказ нашего мецената. Человека из Империи с большой властью, деньгами и связями, который финансирует культ и руководит его действиями. Я лишь исполнял, управлял вылазками, организовывал на месте или заранее, как всё будет. Да, я отвечал за всё произошедшее, но приказы о точечных нападениях и поднятии нежити в конкретных городах отдавал другой человек!

– Кто? Кто он? – требовал Маркус ответа, всё ещё крепко держа Мельхиора за ворот.

– Я не знаю. Он всегда в тени. Широкоплечий, крупный, длинноволосый. С гремучим таким протяжным голосом, словно заложен нос, – прокряхтел тот.

– Слоновий бас такой? Выше меня? И волосы по плечи? – разжал свою хватку и отвёл в задумчивости свои густо-синие глаза альбинос.

– Я видел лишь фигуру, силуэт. Никогда не видел лица. Мужчина лет где-то под сорок. Что? Что с лицом, Маркус? – криво усмехнулся Мельхиор, одной рукой поглаживая ушибленную спину.

– Влиятельных фигур в Империи, которые могут финансировать такой культ, не так уж и много. Меня терзают смутные сомнения, что я могу знать кое-кого, подходящего под описание. Но не мог же он… Слушай. А он никогда не произнросил фразу про стерлядь?

– Привет, некромантики! Мою сестрицу не видели? Чародейка Миранда де Гавран, сюда направлялась, это же Квинтесберг? Да? Квин-тес-берг? – тараторя, возникла над ними левитирующая девочка в волчьей накидке. – А покажете какие-нибудь фокусы? Ну, пожалуйста!

Диана I

– Диана! – Вир и Кьяра синхронно обняли полуэльфийку, а барсук восьмёркой носился, петляя среди их ног.

– Это все-таки правда? Люции не было у священников Квинтесберга? – на всякий случай своим рокочущим баритоном уточнил у Ди Бальтазар.

– Она не там, место не то, всё не то… – с досады воскликнула Ди, вытерев слёзы. – В соборе нет её, там только девочка Руби, дочь архиепископа, которой пытаются поддержать жизнь.

– Архиепископа? Надо было остаться и прорваться-таки внутрь, – с досады заявил лорд Кроненгард.

– Я ведь сказала, её нельзя оттуда вытащить и пленить. Она под присмотром. Её гулять-то изредка отпускают по саду… – пояснила Диана.

– Я могу исцелять, но ей не нужно лечение, – пояснил Асклепий. – Ей нужна замена отказывающих органов, тут я бессилен, – опустил он голову и развёл руками.

– Это что, все – настоящие боги? Как в тех историях и легендах? – переглядывались близнецы Идраган.

– Может, мы умерли? – предположил Форк.

– Да тихо ты, – фыркнула Кассандра.

– Как вон те разговаривают, если у них клюв? – задалась вслух вопросом Илия Дуван.

– Стой за мной, на всякий случай, – попросил Ильрик сестру.

– Это ты за мной стой, я чародейка, а ты – лучник обычный, – фыркнула та, выходя вперёд.

– Да иди ты на кол! Опять будешь стоять впереди и всё загораживать. И вовсе не обычный, а лучший в отряде! – хмыкнул ей брат.

– Да ты единственный лучник в отряде! – хлопнула Илия себя по лицу.

– Да в смысле?! – возмутился Ильрик.

– В коромысле! – натянула сестра в прыжке ему капюшон на голову, не дав ничего объяснять про то, что стрелять учили всех и каждый мог взять с собой лук.

– Родилась годом позже, а вымахала, что за затылком ни черта не видно, – ворчал её брат.

– А тут и нет чертей, чтобы на них смотреть, – закатила та глаза.

– А я не была бы так в этом уверена, – поглядывала Кассандра, как там и тут в замке снуют мелкие бесы, подметая полы и протирая от пыли всё, что под руку попадётся.

– Кадеты, встать смирно! – приказал им капитан Хойт, и те послушно построились. – Проявить уважение к хозяевам дома!

– Ого, вот это совет! – воспарила в воздух Миранда и понеслась в ореоле малиновой ауры к заседавшим богам. – Сам Гор, мудрый Тот, столько читала о вас! Какая же честь вас вживую увидеть! – улыбалась она, петляя вокруг их кресел. – Ух, а у вас сколько рук! – удивилась она, добравшись до Каннон. – Это ж как удобно в хозяйстве, наверное! И готовить, и мыть, и плести одновременно! Сколько можно успеть!

– Ты и вправду чудесная рукодельница, – с улыбкой произнесла синекожей подруге матушка Мокошь.

– Девочка-полуэльф, так что же с планом освобождения невесты тёмного лорда? – поинтересовался Гор. – Её там не оказалось?

– Её имя – Диана, мой друг, – положила ладонь Гору на руку Мокошь. – В честь богини луны, нашей общей приятной знакомой. У той тоже вечно сердечко за кого-то болело, – поглядывала она на Ди.

– Вместо неё там малышка Руби, и ей срочно нужно помочь! – воскликнула та. – Родители не должны хоронить детей! Это неправильно… Представляете? Вылечить дочь самого архиепископа! Как это повлияло бы на войну, если б ему помог не Творец, а вы! – оглядела Диана богов за столом и тех, кто её сопровождал сейчас. – Как это повлияет на него, на Клир, на культ веры в Империи! Он – архиепископ! Он может всё, очень многое! Да и вообще девочку очень жалко. Не будь она дочкой такой важной птицы, её всё равно следовало бы попытаться спасти! – поднесла она сложенные в кулачки руки к груди. – А если с ней что-то случится… ярость Клира, боюсь, будет ужасающей! Нельзя допустить её гибели!

– Попросил бы про птиц не упоминать, – проговорил ей Гор.

– Его просто Баст всё время подразнивала да норовила сожрать, – посмеялся со своего места Тот. – Только отвернётся – она облизывается или зубки свои скалит, словно готова вцепиться. Надеюсь, всё у неё хорошо сейчас. Поискать её, что ль, на пирамидах в ночи. Она любила смотреть с них вдаль… Впрочем, я подумаю над этим завтра. Майя могла бы помочь нам, как я уже говорил, только она способна выращивать органы. Но эта дама в большой обиде сейчас, и к ней путь лежит через хищный лес, где цветы тебя сожрут прежде, чем успеешь хоть что-то сказать.

– Думаю, пора вновь наведаться в Абисгроув, – произнёс норд-чародей.

– А? Что? Зачем? Почему? – удивилась Кьяра, явно не желавшая возвращаться в тот городок. – Ох… Дайте я хоть умоюсь и причешусь перед визитом к Аресу. Надо в порядок себя привести, ванну принять поароматнее…

– Нашла, в кого втюриться, – хмыкнул Вир, сильно дунув на волосы сбившейся чёлки.

– Я-то хоть нашла, а вот у тебя, я слышала, ничего не клеится, – усмехнулась леди фон Блитц.

– Слушай больше всякие сплетни. Бог войны на тебя уж точно глаз не положит, – отвернулся Вирбий.

– Это ещё почему? – насупилась и покраснела Кьяра.

– Да не пойдём мы ни к какому Аресу! Абисгроув – не только цветочки, но и ягодки! – всплеснул Бром руками.

– Вы посмотрите, Бром соскучился по кабакам и борделям! Ягодные настойки ему, ягодные наряды. Экая диковинка удивительная, не правда ли? Ха! А нет, всё как всегда, ничего нового, – махнула на него рукой Ядвига.

– Нет-нет, очень мудрая мысль, – старческим неспешным говором заявил Тот остальным. – Там Аврора, а лишь она хорошо ладила с Майей. Они давние подруги. Когда-то Благая Богиня была очень добра к людям. Но со временем их поведение заставило очерстветь её сердце. От любви до ненависти, как говорится… Без богини любви к ней – никак. Не уговорим её нам помочь, можем даже не соваться к цветкам-людоедам. Они также и гномоеды и эльфоеды, если кто сомневается… Дивный бутон, раскрываясь, сказал… глядя на гостя… Знать, у нас ужин, – закончил он стихами.

– У-ук! – вертелся вокруг него барсук, одобрительно реагируя на поэзию.

– Там ещё можно в «Две башни» рубиться да тягать кошельки у подвыпивших и заснувших соперников. Ну, или просто выигрывать и озолотиться. Тоже неплохой вариант, – пробубнил Бром.

– В Абисгроув? О! Я с удовольствием сопровожу вас в Абисгроув, – воскликнула Миранда. – В прошлый раз не получилось, Кира оставила за всем приглядывать, хоть в этот раз смогу там всё посмотреть.

– Пойти просить Афродиту, чтобы она попросила Майю, чтобы попросить ту… Да этот поход никогда не закончится, – покачала головой Кьяра.

– Нет, нужно действовать, раз есть хотя бы маленький шанс! – заявила Ди и взглянула на брата.

– Ох, Диана-Диана… верно, никогда нельзя опускать руки, – погладил тот её по волосам и вздохнул. – Идём, нечего время терять. Или у кого есть дельный совет, чем подмаслить Аврору?

– Ты так уверена, что сработает? – поглядела леди фон Блитц на подругу.

– Ну, попытаться-то стоит. Мне так жалко её, ту девочку, – опустила Диана глаза. – К архиепископу я с первой же встречи, кроме ненависти, ничего не испытывала, но когда увидела там её… Она не просто там под охраной, под наблюдением, она словно пленница! Как птичка в клетке… нельзя же так. Надо спасти её. И это из-за неё, видимо, архиепископ такой… и делает то, что делает. Как я вон помчалась биться с нагами за тебя, позабыв всё на свете. Когда дорогие и близкие нам в опасности, мы себя уже не контролируем.

– Ой, вот только оправдывать его не надо. Твоё решение, кексик. Я с тобой, как всегда, – заявила ей Кьяра. – Я поддержу всё, что ты скажешь, буду защищать и прикрывать, потому что так обещала. Потому что мы подруги и я не оставлю тебя ни в одном приключении.

– Спасибо, – обняла её Ди. – Может, если поможем девочке, и архиепископ будет считать, что он у нас в долгу. Может, всё станет лучше.

– Если ты в это веришь, – прижала к себе подругу и Кьяра, похлопывая по спине.

– Кстати, почему она и Афродита, и Аврора? – поглядела Диана на брата.

– Потому что облик каждого духа-хранителя является телом некого живого существа, когда-либо жившего в Иггдрасиле, – за Вира ответила ей матушка Мокошь. – Бесплотный дух выбирает себе тело, объединяя сознание, делая это существо вместилищем для своих сил. Богом, если хотите. Если так проще вам это воспринимать. Сущность хранителя и личность облика объединяются в одно. У всех нас есть своё прошлое, кто-то стремится забыть его, кто-то помнит всегда. Чародейка Марья Моревна, например, стала Марой. Ведьма-аристократка и знатная интриганка Фата Моргана – Морриган. А принцесса Аврора – Афродитой. Новые имена нам дали уже смертные народы. Оставалось их только принять. Ведь дух-хранитель не ведал прежде, что это такое, когда тебе дарят твоё личное и новое имя. Мы были только рады обрести могущество под новыми прозвищами и эпитетами.

– У некоторых по сей день множество имён, как у Гефеста, к примеру, – напомнила пани Софра.

– Поняла, – кивнула Ди, прикусив губу.

– А архиепископа, значит, ты видела… – уточнил у неё Бальтазар.

– В Стелланторе: он перестраивал большое святилище Дану в храм Творца. Барсук выкрал там ключ заодно, который хотели спрятать, – ответила полуэльфийка.

– Афродита любит острый рыбный суп с куркумой, креветками, мидиями и морскими гребешками, – припоминал Асклепий. – Яблоки ещё. Из цветов – нарциссы, розы и лилии. Ей нравятся голуби, но не надо их приносить в жертву, сделаете только хуже. Ещё она, вроде как, любит плавать с дельфинами… Но это мы вряд ли организуем. Ещё и зимой!

– Ладушка бы могла выдать яблок, но, кто-нибудь, верните её уже с поля сражения! – попросила Мокошь.

– Она может спокойно отправиться сюда и сама. Как и Радогост с Марой или Самеди могут в любой момент к нам вернуться, – заверил её Гор, положив на плечо руку. – Вам не следует волноваться. Сама объявится, если захочет.

– Идти в гости с кастрюлькой супа – звучит так себе, – произнесла Кьяра. – Она, небось, там сама себе такое сварить может, ну или слуг просит, что скорее всего. Яблоками нынче мало кого удивишь. Да к тому же зима! Что мы ей повезём? Варенье и джемы? Голубей и так там полно, помните? Всю нашу беседу ворковали на крыше да на коньке борделя. Не знаю, зимуют ли они там сейчас где-то или же улетели, но нам здесь тоже голубей не сыскать. И привозить их к ней в клетках мне бы тоже не особо хотелось. Абисгроув очень богатый город. У Афродиты наверняка есть шелка, всякие украшения.

– Да она там нагая шастает, какие шелка… – фыркнул Бром.

– Всё равно, не представляю, чем её поразить, удивить и задобрить, – закатила леди фон Блитц глаза.

– Разве что разжалобится от самой этой истории. Но речь о дочке архиепископа, который провозглашает свержение старых богов и единую веру в Творца. Афродите это явно всё не понравится, – вздохнула Диана.

– Единственным аргументом для Майи помочь вам может быть гибель её сына Гермеса от рук Локи. Убедите примкнуть к нам, заодно помочь с дочерью архиепископа Империи… – посоветовала Мокошь. – Самым сложным будет не убедить, а вообще заставить её вас выслушать.

– Как же быть… – с досады прикусил губу Вир, поглаживая подбородок.

– Помните, Тот предложил вернуть Гора, потому что тот был ему должен за глаз? Может, и Афродита кому-то должна? – оглядела всех Ди.

– Ага, найти и уговорить кого-то, чтобы тот потребовал от Афродиты, чтобы она попросила Майю… Этот поход будет самым долгим, кексик. Какой-то прям бесконечный цикл: «пойди туда… не знаю куда и добудь мне то… не знаю что…», – проворчала Кьяра, приобняв подругу.

– Афродиту бы мог уговорить Гефест, но вы ж его помните, никуда он от своей наковальни не пойдёт. Да и что будет с Вольными Городами, когда к ним придёт лавовый великан с гору размером? – воскликнул Тот. – С ней бы мог поговорить Дионис, только где он? Я подумаю об этом завтра, надо бы навестить его любимые места Иггдрасиля, разведать, как давно его видели. Или Арес вот мог бы помочь нам с Афродитой. Они бывшие любовники, а сейчас явно в ссоре. Найдёте способ их примирить и…

– И они там залягут на тысячу лет, а точнее ночей – сладострастия, – с возмущением строгим тоном воскликнула Мокошь. – Это Арес и Афродита, они из постели могут не вылезать бесконечно. Если надумаете их свести – не дождётесь, когда она свою часть обещания выполнит. А Арес ещё и попросить её напрочь забудет в порыве страстей. Нет уж, не вариант. Всю войну протра…

– Думаю, я мог бы помочь, – скромно прервал её, потупив взор, Асклепий.

– Вы? – синхронно повернулись к нему и Ди, и Кьяра, и даже сидевшая за столом Ханна.

– Я хорошо знаю Афродиту, мы ладим, – подметил тот, не поднимая глаз.

– Вы что, наведывались в этот рассадник пошлости и разврата?! – воскликнула ошарашенная Кьяра.

– Ну… – замялся щур, розовея, и почёсывая лысый затылок, – я много путешествовал, много где бывал, приют у Авроры – хорошее место, чтобы отдохнуть в пути.

– Ясно всё с вами, – вздохнула, закатив глаза, Ди. – Ну, раз уж вы там частый любимый гость, идёмте, поможете. Коль уж вызвались. Но мы там не станем задерживаться, – сразу предупредила его она.

– Чему вы так удивляетесь? Асклепий не таков, каким кажется всем его облик странствующего монаха, – заявила Мокошь. – Думаете, он скромняга и добрая душа? Напомню вам, что, когда змея обвила его посох, он убил её. И лишь когда другая принесла лечебной травы, пытаясь вернуть ту к жизни, заинтересовался врачеванием и лекарственными растениями.

– Да вы издеваетесь?! – глянул Бальтазар на видение боя, что стелилось поверх стола. – Какого дьявола этот бородатый тип защищает имперцев?! – указал он на Радогоста.

– Я то же самое им сказала… – фыркнула Ди.

– Гармония, лорд Кроненгард, миру нужна гармония, а не ваше завоевание Империи Гростерн, – вежливым тоном ответил ему Гор.

– Вы здесь даже не понимаете, что безо всякого Локи имперцы бы это всё развязали! А не они, так Дамиан, будь он трижды неладен! – всплеснул чернокнижник руками. – Ведите эльфов сюда, устраивайте засады, холмистая местность позволяет устроить окопы, – указывал Бальтазар атаманше фоморов. – У вас же там гиппогрифы, поднимай в воздух и пикируйте сверху, когда противник не ожидает.

– Засады?! Какое бесчестие! – всплеснул уже руками Гор, аж вскочив так, что все перья на его голове зашевелились. – Прятаться, чтобы выскочить и вонзить кинжал в спину? Отец Осирис учил меня не такому

– И тебе напомнить, почему он мёртв?! – сверкнул глазами некромант, лишённый всякого почтения к богу неба. – Его благородство его погубило! И тебя, между прочим. Осирис так никого и не уберёг! Только тех, кто не пожелал быть под его командованием. Как Баст, как вот этот, – кивнул он головой на бога мудрости.

– Эй! Это не «Этот», а Тот! – заступился Бром.

– Да какая разница, если все вы – глупцы полоумные? Играете тут в солдатиков, затеяли высокопарные речи о какой-то гармонии! Да нет её и не было никогда в этом мире! Собираетесь измерять численность мух числом пауков, а численность коров количеством лугов и пастбищ? Это не так работает! – гневался Бальтазар. – Если где-то умирают от жажды, а в другом месте чистые озёра и ледники – это не гармония!

– Милорд… – пытался как-то по-тихому вразумить его смуглый волшебник. – Простите его, почтенные боги, его в детстве…

– Мы знаем, о чародей, – кивнул ему Гор снисходительно.

– Его зовут Ильдар, самый милый мужчина, которого я только встречала, – напомнила богу-соколу Мокошь.

– Ты тоже хорош. Ума палата! Сказано тебе было домой к жене топать, нет, ты с Хануманом как-то связался, попал в плен… – развернулся как раз к смуглому бородачу лорд-некромант. – Не сидится ж на месте… Не чародей, а шило в заднице. Как ребёнок!

– Прекратите! – крикнула Диана. – А вдруг Хануман сам к нему наведался, взял семью в заложники…

– Что вы, наш герой не такой! – воскликнул сам король обезьян, приблизившись. – Я брал в плен и допрашивал, но не позволил бы себе обидеть невинных! Я на стороне добра! – заверял он.

– Сам Хануман? Здесь? – изумилась ему матушка Мокошь.

– Вы зачем эту рыжую собаку сюда притащили? Он убил Фудзина! Великого бога-весельчака! – гневно заявил Бром.

– Да ты о нём даже не слышал до недавнего знакомства, знал его всего-ничего, – фыркнула Ядвига.

– Дядя Фудзин был и моим другом тоже. Я не собирался его убивать. Я даже не хотел в ход пускать ваджру! Это вышло случайно, на эмоциях… – виновато опустил голову Хануман.

– Ещё один благородный нашёлся! Да нет здесь «добра», ничего нет и вскоре ничего не останется! Ни от мира, ни от твоих обезьян, ни от чего! – рявкнул лорд Кроненгард.

– Границы добра и зла нынче и вправду весьма размыты, – подметил бог Тот. – Одни втягивают других в своих конфликты.

– Особенно Локи, – подтвердила матушка Мокошь.

– Грр! Этот тип меня достал ещё на берегах Таскарии! – прорычал Хануман. – Летал там, нашёптывал эльфийским великанам, как их народ унижали и загнали на острова. Если б не волхвы эмиров с их артефактом, особенно ожерельем…

– Брисингамен! Которое мы вернули! – воскликнула Ди.

– Как ты это выговорила-то, – покачала голой Кьяра.

– И как запомнила, – вторил ей Бром.

– Всяко у неё не короткая память, как у некоторых, – съязвила Ядвига.

– … и если б не ваш покорный слуга… – тем временем продолжал Хануман.

– Кого-то он мне напоминает, – сидя за столом, смотрела на ванара Софра.

– Казимира, такой же тщеславный рассказчик, – сразу сообразила Ядвига.

– Ох, Казимир был прикольным и весёлым… – вздохнула Ханна.

– Это что? Мешок Фудзина? – заметил сложенную ткань Хануман. – Дядюшка был славным, любил развлечения… Мы вместе пили сому, играли в настойные игры, столько общались. Я не хотел…

– Это не суд, а зал совета, – строго заявила ему Мокошь. – Что случилось в Таскарии?

– Я… Кхм-кхм… наш герой пустился в полёт над морем, боролся со всеми лидерами Фир Болг! Отогнал Локи от их ушей, увеличился до их размеров, даже больше! – восклицал Хануман. – Поднял вихрь, устроил шторм для их кораблей!

– И их удалось победить? – поинтересовалась Ди.

– Удалось примирить. Эмиры и представители белгов устроили на берегу переговоры, когда эльфы слегка протрезвели после битвы с пришедшим имперским флотом, осознав, что проигрывают своими слабо вооружёнными торговыми кораблями. Когда Локи исчез, всё стало куда проще. А он, гад такой, перебрался сюда. Ну, уже не сюда, – осмотрелся ванар. – Ох, и мрачно у вас тут, прямо как в наших развалинах, только у нас всюду зелень и фруктовые ароматы.

– Идеальное место, – где-то поодаль восхитилась Кассандра Фортейн. – Я б здесь жила.

– Это Кассандра из нашего отряда кадетов, а это девочка Кассандра из Кимария, – знакомила их Диана.

– Здравствуйте, – проговорила слепая провидица. – Очень приятно.

– Интересная у неё подводка вокруг глаз, Мара одобрила бы, – взглянула на девушку-кадетку Мокошь.

– Под водку? Обычно сальцем с зелёным лучком закусывают, – отметил Бром. – Или ржаным хлебушком. Тоже с лучком. Или просто зелёным лучком, если нет ничего… Её ещё огонь-вода всюду зовут. А что, есть чё у кого? – оглядел он сидящих за столом.

– Ох, у барона была огонь-вода на столе, запах ужасный, а попробовать даже мне не давали, – фыркнула маленькая слепая провидица, поморщившись в гримасе, и высунув язычок. – Да и мне не хотелось… Мне нравился фруктовый сок.

– Яблочный? Черешневый? Что там, в Империи, растёт в изобилии? Мне вот поспевшая айва всегда нравилась. Тебе нравится? – поинтересовалась у неё Мокошь.

– Нравится, – кивнула малышка. – А что это?

– В запасах милорда многое есть, – отметил тем временем Ильдар Брому. – Но настало ли время для таких напитков?

– У гномов всегда есть время на выпивку! Как надумаете – то зовите! Чур я первый в очереди, – заявил гном-чародей. – Славься, огонь-вода, с ней и беда – не беда! Рыжий-хвостатый, ну-ка рассказывай, что там за сома такая, что вы с дядькой Фудзином квасили.

– О, вы, гномы, любите пить, чтобы напиться. Для нас же, ванаров, выпивка, в первую очередь, – это вкус! – гордо заявил Хануман. – Если вы пьёте огонь-воду, мой друг, то вы – обычный пьяница. Но стоит бросить в рюмку цветок ромашки – и вуа-ля, у вас уже лекарственная терапия с живительной силой природы!

– Ха, а ты мне нравишься, интересно-интересно, – усмехнулся гном, причесав пальцами бороду.

– Кокосовое молоко, забродивший сок личи, ликёр папайи, обязательно лайм или сок другого цитрусового для лёгкой горчинки, а может, мягкое пюре из засахаренной черешни? – рассказывал ему ванар особый рецепт. – Мы – настоящие мастера изысканных коктейлей, и сома – это, несомненно, лучший из них. Напиток жрецов, напиток королей, напиток богов!

– Набурмолить всего, того, этого, тоже мне искусство! – хмыкнул гном. – Проще огонь-воды тяпнуть рюмашку-другую, чем эти рецепты в голове держать. Это вон к Чёрному Барону, он любит с готовкой возиться, – кивнул он на Вира.

– Приготовить вам какой-нибудь изысканный коктейль по рецептам ванаров? – поинтересовался полуэльф у сестры и её лучшей подруги.

– Не могу стоять! Но главное – налейте! – раздалось бренчание ситара под голос Коркоснека. – Не могу дышать. Залпом лучше пейте! Нечем закусить? Да, ну и не надо! Лучше для души нет, чем водка! – вломился дворф в сопровождении крупной оркши с широким бежевым зонтом и опасливо ступавшего рыже-бежевого котёнка с кисточками на ушах.

– Это ещё кто или что… – удивилась Кьяра, попятившись и вжимаясь в покрытого чёрной бронёй Вирбия.

– Это жена его новая, – подсказал Бальтазар.

– Ух ты, поздравляю! – хлопнула в ладоши маленькая Кассандра. – Как там это… совет да любовь!

– Лучше хлеб, соль и стопочку водочки. И можно даже без хлеба, без соли, без закуси. А то я трезвым не могу смотреть, как дворф на оркше женился! – делал вид, что едва не падает в обморок, Бром. – Скорее… воды… воды… огненной!

– Я её выиграл у орков в Урде, – с довольной улыбкой заявил Коркоснек.

– Теперь так в вашем мире пары выстраиваются? – озадачено и с укором взглянула исподлобья Мокошь на новых гостей.

– Там такой миленький чёртик играл у ворот с пятиногим псом! Хочу такого же! – заявила оркша.

– Да бери, тут их много! – ответил ей бард. – Пойду комнату для кота присмотрю…

– Дамочка, вам зачем вообще зонт-то? – опустила Ядвига бровь и скривила губы, оглядывая оркшу.

– Да он вообще универсальный! – хвасталась та. – В жару от солнышка прикрывает, в непогоду до дождичка защитит!

– Какое солнце? Вы в подземелье! И как можно бояться дождя, стоя в замке! – возмущалась фоморка.

– Так я и не боюсь! У меня ведь вон – зонтик! – кивнула с довольной улыбкой зеленокожая дама и слегка потрясла бежевым изделием.

– Как вы вообще сюда попали? – удивился Бальтазар. – Обоих вас оставил в Яротруске, – поглядел он ещё и на Ильдара. – А вы опять здесь.

– Так порталы ж открыты! Подождали лазейку между отрядами демонов и проскочили, делов-то! Нынче в бордель сложнее попасть, чем в Преисподнюю! – развёл Коркоснек руками.

– Просто тебя Сарват в лицо хорошенько запомнил, вот больше и не пускает, – пояснил Ильдар. – Заходите, у нас тут сегодня лепёшки, блины, оладьи, сырники…

– Сырнички? Сырнички! – радостно подбежала оркша, сотрясая всё вокруг. – Обожаечки!

– Так зачем мне в бордель, чародей? У меня вон жена теперь есть! – гордо заявил дворф. – Очень ей сырники в трактире Яротруска понравились. Теперь любимое блюдо прям!

– Распоряжусь, чтобы накрыли на стол… – вздохнул Ильдар. – Где там эти бесы отлынивающие… Надо б и парники проверить, выросло ли чего.

– Эй, Бальтазар! Ты что? Перепутал или завёл себе вместо меня другого гнома? – заметил бард Брома. – Да это ж норд! Борода короткая, ниже любого дворфа, да и вообще без музыкального инструмента! Это зачем тут вообще?!

– Дожили: гном упрекает гнома за маленький рост, – усмехнулась Ядвига. – Думаю, моя работа здесь закончена.

– Мам, прекрати, – процедила ей Ханна.

– Чего?! – тем временем возмущался Бром. – Инструмента нет? Да дайте мне лютню, я вам устрою!

– Ага, дайте мне сто мешков золота – и я стану лордом, мечтать не вредно! – посмеивался Коркоснек.

– Мерзкие дворфы, заплетут, как бабы, себе бороду в косы… – причитал норд-чародей.

– Как бабы?! Как бабы? Нет, ну ты слышала? Слышала? – поглядел бард на свою жёнушку.

– Кто тут мою поющую сардельку славную обижает? – нахмурилась та, показывая инструменты для разделки мяса у себя на поясе.

– Ну, говорю ж! Вон уже бабе пожаловался, чтоб его защитила! – тыкал пальцем Бром. – Это вообще что такое?!

– Да ты чьих вообще будешь, бочонок?! – нос к носу нагнулся к нему разъярённый Коркоснек. – Давно по щам не получал? Женщина девять месяцев ребёнка выносит. А я тебя с одного удара вынесу отсюда на поверхность!

– Да откуда я только не буду! Ты, бардос-хлебосос, столько даже не путешествовал! С Черногорья! С Мимира! С Лонгшира! С Таскарии! Где я только не жил, где я только не был! А ну-дкать, подтверди, – поманил Бром Диану рукой.

– Сам бабу в помощь зовёт и ещё возмущается! – изумился Коркоснек.

– Норды – гордый народ! Усердный! Трудолюбивый! – выпячивал грудь чародей-низкорослик.

– Только копаете, копаете и копаете! Уже вон весь Иггдрасиль перекопали! Всякие змеи под землёй теперь ползают. Вот это вот всё кто раскопал?! – развёл руками бард, имея в виду подземелье Преисподней, в одном из гротов которого и располагался замок.

– Хурма полная! А вы, дворфы, только и сидите у себя там на грядках. Вставили по огурцу в зад и впитываете силу земли! – кричал Бром.

– Выращиваем травы и овощи, зерно растим и хмель! Кукурузу! – возмущался на его слова Коркоснек.

– Чтобы и её в задницу вставить, – фыркнул норд.

– Сейчас я свой ситар тебе вставлю! – угрожал Коркоснек.

– Вот! Пожалуйста! Очередное подтверждение сказанному. Угадать, откуда ты его вытащил? – усмехнулся Бром.

– Да дворфы во всём будут лучше, чем норды! – заявил бард с гордым видом.

– Это чем лучше?! – возмутился гном-чародей.

– Чем норды! – фыркнул, дунув на свои усы-косы, Коркоснек.

– А ну перестаньте! Или Ядвига вам обоим уши надерёт! – рявкнула Ди. – Правда же? – обернулась она на капитаншу стрелков. – Бром нас не раз выручал. Мы вообще здесь сейчас благодаря ему. Он искусный маг!

– Маг, да? А может быть, шарлатан? Просто фокусник? Эти норды вечно пьяные, вороватые, хитрые пройдохи! Любят только пожрать и поспать! – не унимался Коркоснек. – Вы за ним приглядывайте! Смотрите, с кем связались.

– Проговорил мелкий воришка, – взглянул на него Бальтазар.

– Палицей о палицу не ударят, – кивнула оркша в поддержку мужа.

– Палец о палец, дылдочка моя зелёненькая, – поправил её бард.

– Я сказала «палицей о палицу», значит, палицей о палицу! – скрестила та руки на груди.

– Как скажешь, любимая, как скажешь… Дворфы с жёнами не спорят, – кивнул Коркоснек.

– Фокусник?! Я тебе сейчас покажу фокусы, подкаблучник с косичками! – заискрил Бром пальцами, сильно нахмурившись. – Вы, дворфы, ленивые оболтусы! Всё бы вам песни петь да пляски плясать!

– Да? А что, ты умеешь наоборот? Пляски петь и песни плясать? Точно фокусник! А ну, выходи, посмотрю я на тебя! Вот скажи ему, матушка Мокошь! – обратился Коркоснек, повернув голову к богине рукоделья и ремёсел.

– А что мне ему сказать? Вы и есть ленивые оболтусы, – с презрительным взором подметила та. – Как степные сурки… Из-под палки только чему-то учитесь. И работаете, только когда за вами приглядывают.

– Ну, а что? Лень, между прочим, двигатель прогресса! – заявил дворф.

– Хе-хе, так инженеры у нас в Черногорье говорили. Был там у нас один Лео «Нардо» Недовинченный… Изобретатель…– с иронией закатывал глаза Бром. – Механизмы чудил и чинил, кротов-копателей, золотодобываетелей! Ха-ха-ха!

– Вечно вот мозги не понятно чем у нордов забиты… – покачал головой Коркоснек. – Что-то там кирками мусолят, огранкой кристаллов заняты, роют, копают, жуков механических мастерят с заводными ключиками…

– Это у нас-то? Да вы дворфы, чем угодно заняты, лишь бы не работать! Всё бы вам в цирковые артисты подаваться! Ходят на ходулях, вертят тарелки, – лихо вытащил норд походное глиняное блюдце, завращав на пальце. – Много ли ума надо!

– Одно? А со стопкой так можешь? – хорохорился Коркоснек.

– А стопку я б лучше выпил, хе-хе! – убрав блюдце, норд погладил себя от груди к животу.

– Вот одна выпивка в голове! Вы, норды, просто ходячие бочки со спиртом! Вас даже орки не убивают в плену, а дают настояться и потом выжимают в котёл или на сковороду для вкуса и аромата! – заявлял бард.

– Да ты что! Гений кулинарной мысли! Посмотрю я, как бы ты оркам сбренчал свои ляля-тополя и что бы они с тобой сделали! Одни песни на уме! – возмутился Бром. – Я вон делом занимался по жизни! Грабил, воровал, воровал да грабил! А ты? Бренчал своими сосисками… Вон струн впрок сколько накупил! Я столько и не видел на лютне!

– Да это ситар, бестолочь ты необразованная! – воскликнул бард.

– Вот это точно, – кивнула Ядвига.

– Ну, мам! – всё пыталась унять её дочь.

– Из Таскарии привезли в Страгенхолм. Никто не брал такие причудливые инструменты, я один заинтересовался! – тем временем рассказывал Коркоснек.

– Ага, один особо одарённый… – проворчал норд.

– И спёр одну, точнее, один себе. На память, так сказать! – продолжил бард.

– Вот это уже вызывает некое уважение, – с прищуром вглядывался в него Бром.

– Где-то даже имя своё выцарапал тут, правда, целиком «Коркоснек» не вместилось. Зато, если кто сопрёт уже у меня, опознать смогу! – выкатил музыкант грудь колесом.

– Как-как? Кроколиск? Вот у вас, дворфов, имена с милю длиной! Зельзепупс, Пуппендей, Дардипам, Сепардин… Будто вас аптекари называют вместо родителей! Язык сломаешь! Я вот – Бром, брат мой – Хром, растила нас Тарли… – принялся норд перечислять.

– Вы б ещё по одной букве назывались! Пришёл А в гости к Бэ, – дунул на свои усы-косы Коркоснек.

– А тот ни бэ, ни мэ, хе-хе, – рассмеялся норд. – А что, нормального певца у вас нет?

– Вот тебе лишь бы пивца хряпнуть, ага. Это у вас всегда на уме. Пьяный уже, потому и «ни бэ, ни мэ», трезвых нордов не видел, – закатил бард глаза. – Был я в Мимире как-то, так там один пасечник еле выжил от пчелиных укусов. Не надел защитной