Чужая невеста босса. Ты будешь моей!

Пролог

Каролина

– Ты кто такой? – мой испуганный писк прорезает тишину ночи. Не узнаю собственного голоса – настолько он сиплый и дрожащий.

Умолкаю и застываю, боясь пошевелиться под горячим, тяжелым телом. Слишком огромным и рельефным. Первый звоночек, который я почему-то проигнорировала.

Хотя Ник, работая в фитнес-клубе, сам чуть ли не каждый день занимался в тренажерном зале. Часто даже пропускал наши свидания, потому что задерживался допоздна, но… Мне кажется, до такого качка ему далеко. Впрочем, мы впервые настолько близки – и…

Аккуратно ерзаю на постели. Ножки соскальзывают с мощной

мужской талии. Морщусь от дискомфорта и импульсивно пытаюсь обхватить ее сильнее. Вернуть себе ощущение уюта, тепла и защищенности.

Предупреждающий, хриплый кашель доносится над самым ухом. Растекается миллиардом мурашек по коже.

Да нет! Это точно Ник! Иначе я бы не реагировала на него с таким трепетом. Не прижималась бы, игнорируя приглушенную боль внизу живота. Не зашла бы так далеко. До точки невозврата…

– Хм, аналогичный вопрос к тебе, – чужой шепот разбивает вдребезги последнюю надежду. И толкает меня в пропасть. Бесконечно глубокую, куда я лечу вечность, не достигая дна.

Широко распахиваю глаза, но все равно ничего не вижу под повязкой. Ресницы неприятно трутся об шелковую ткань, губы смыкаются, но все еще помнят страстные, терзающие поцелуи.

– М-м-м, – мычу и чуть ли не хнычу.

Стыдно-то как! Обнажена, раскрыта… Перед совершенно посторонним мужчиной?

Надеюсь, я сплю. Перенервничала, пока готовила сюрприз, задремала – и теперь в бреду вижу галлюцинации.

– Ник? – последняя попытка.

Жаркое дыхание перемещается с шеи к моему лицу. Опаляет измученные губы, будто вновь целует. И на секунду я машинально приоткрываю рот, но тут же захлопываю его.

Да что со мной?

– Кто? – все тот же незнакомый баритон. Бархатный, ласкающий, с хрипотцой, но… Не моего жениха!

Руки, что бесстыдно обвивали широкую шею, слегка ослабляют хватку. Пальцы невесомо проходятся по лопаткам и плечам. Ноготочки, что царапали стальную спину, резко впиваются в волосы на затылке.

Вместо короткой, почти под ноль, стрижки Ника – под моими ладонями густая копна удлиненных, небрежных прядей. В панике сжимаю их в кулаки.

Ладно, щетина на грубых щеках, которая наверняка оставила красные следы на моем нежном теле. Я не придала ей значения, ведь Ник всегда носил стильную бородку. Но это…

Неотесанный дикарь какой-то!

– Да пусти ты, богомолиха! – незнакомец поднимается на локтях и крутит головой, чтобы избавиться от моей хватки. А я вцепилась так, словно шею ему свернуть хочу.

Убираю руки, срываю с себя повязку – и часто моргаю. В полумраке все равно ничего не видно. Плотные шторы задернуты, не впуская в комнату даже свет звезд и луны. Аромасвечи отгорели и потухли, оставив лишь тяжелое амбре. Хоть топор вешай. Именно этот запах, видимо, и помешал мне распознать аромат любимого.

Упираюсь ладонями в каменную грудь, влажную и тяжело вздымающуюся, опускаю ноги и брыкаюсь, пытаясь сбросить с себя гору мышц. Однако силы неравные. И немного больно от моих хаотичных движений.

– Не могли бы вы слезть с меня, – от страха и смущения перехожу на «вы». И в ответ мне раздается дикий, громогласный смех.

Мужчина отпускает меня, позволив, наконец, свести колени вместе и прикрыться. Перекатывается набок, тянется к прикроватной лампе. Щелчок – и ничего. Электричества нет во всей квартире.

– Как скажете, сударыня, – не скрывает издевки в игривом тоне. Для него это все шутка? Забавное приключение? Как он вообще оказался здесь? Я ждала не его…

Чужак нащупывает свой телефон, включает фонарик, направляет в потолок – и тусклый свет озаряет комнату. Ложится на рельефный силуэт, очерчивает шикарные мышцы, слегка касается лица, что склонилось над моим. Внимательный взгляд прищуренных синих глаз медленно скользит по мне.

Дикарь тоже рассматривает меня. Пристально, с интересом. Пытается вспомнить. Но не узнает. Как и я его.

Безумие! Какой-то незнакомец стал моим первым мужчиной. Почти… Если успел. Ведь я отреагировала в самый острый момент. И все прекратилось.

Это вообще считается?

Большая лапа поднимается к моей щеке, аккуратно убирает мокрые, прилипшие локоны. Заправляет прядь за ушко. Краем глаза замечаю на его предплечье вытатуированную надпись. Кажется, на итальянском. В полумраке распознаю, как уголки мужских губ вздергиваются вверх, даря мне некое подобие улыбки. Жадной и довольной. Дикарь откровенно ласкает меня взглядом. И в какой-то момент наклоняется ближе.

– А ты красивая, – чуть слышно проносится.

– А-а-а! – ору ему в лицо, заставляя поморщиться. – Пожа-ар, – продолжаю вопить на автомате. – Помоги-ите!

Подскакиваю на мягкой, пружинящей кровати, стягиваю простыню, лихорадочно кутаюсь в нее. Мельком замечаю темные пятнышки на постельном белье. С трудом подавляю истерику. И, запутавшись в скользком шелке, скатываюсь с края матраса.

В момент, когда я готова встретиться с полом и сломать себе нос, сильные руки обхватывают меня за талию, спасая от падения. Рывок назад – и впечатываюсь в железное тело, от которого я с таким трудом избавилась.

– Полици-ия! – последнее, что вылетает из моего горла.

Широкая ладонь ложится на мой рот. Накрывает так, что я не могу ни дышать, ни освободиться, ни цапнуть ее.

– Тише ты, соседи спят, – недовольно бурчит мужик. – Это мне полицию надо вызывать. И скорую. У меня после тебя психологическая травма, – хмыкает мне в волосы, раздувая их.

Вырываюсь из его объятий. Впрочем, он сам позволяет мне это сделать. Хмуро наблюдает, как я отползаю назад на постели. И ловко уворачивается, когда я запускаю в него подушку.

– Прикройтесь, – опускаю взгляд, невольно проскользив по его обнаженному телу. Все ниже. Неприлично низко. И вспыхиваю, мгновенно багровея.

Проследив за мной, дикарь довольно усмехается. Запускает пятерню в волосы, неловким, звериным движением поправляет их. И поворачивается спиной ко мне, спустив ноги на пол. Садится на противоположной стороне огромной кровати.

– Слушай, тебя Ритка прислала? – нащупав свои джинсы возле тумбочки, натягивает их на голый упругий зад. – Чтобы проверить меня на верность? – оглядывается, ухмыльнувшись.

Футболку даже не ищет. Ему и так комфортно. Играет мышцами, напрягает кубики. Я же судорожно осматриваю комнату в поисках платья.

Эта тряпочка в углу – мой брендовый наряд, на котором чуть не закончился лимит карты? Во что он превратился?

– Я не знаю никакой Ритки, – бегу к одежде. Одной рукой расправляю помятую ткань, а второй продолжаю придерживать простыню на груди. – Но проверку вы не прошли, если бросаетесь на кого попало!

– Какая ты самокритичная, – кидает с сарказмом, засунув руки в карманы штанов. Стараюсь не смотреть туда, где по-прежнему что-то внушительно топорщится. И не думать об этом. Но непослушный взгляд предательски летит по голому торсу вниз. – Расскажи мне лучше, кто ты и как здесь оказалась?

Дикарь делает шаг ко мне, а я хватаю какую-то статуэтку с ближайшей полки – и запускаю в него.

Успевает уклониться. Гад!

Вздрагиваю от звона разбитого об стену фарфора. И пока мой случайный первый мужчина недоуменно оборачивается, чтобы оценить ущерб, я на всякий случай стягиваю из шкафа небольшой, но весьма увесистый кубок.

Не помню, чтобы Ник хвастался победами в спорте. Может, сувенир?

О боже. Мой жених!

– Я все Нику расскажу! – шиплю с угрозой, а у самой слезы текут по щекам. Блефую, потому что он бросит меня, как только узнает, что я ему изменила. Правда, случайно! И не до конца. Может, не считается?

Краем глаза заметив дверной проем, бегу к нему. Но наступаю на край простыни. Ткань сползает с меня, а я сама все-таки падаю.

– Да осторожнее ты! – мужик в два прыжка оказывается рядом. Подает мне руку. – Цела? – уточняет взволнованно. И хмурит густые брови. – Я не хочу мотать срок за то, что какая-то сумасшедшая самоубьется в моей квартире.

Сжимаю кубок в руке до боли в суставах. Почти замахиваюсь, чтобы ударить дикаря. И вдруг до меня доходит смысл его слов.

– Как это… в вашей квартире?

Глава 1

Шесть часов до…

Каролина

«В этом месяце звезды советуют вам полностью отдать себя любимому человеку. От этого зависит ваше будущее. Но именно вы должны, наконец, сделать первый шаг, которого давно от вас ждет партнер. Иначе рискуете…»

Отвлекаюсь от дисплея, где светится текст, который я, кажется, уже вызубрила наизусть. Мой персональный гороскоп. Сворачиваю приложение, однако не выключаю, потому что дико боюсь упустить что-нибудь важное.

Смахиваю со лба испарину. Жарко. И почему звезды выбрали именно июль? Но спорить с судьбой – себе дороже.

Спускаю тяжелые сумки со сгиба локтя, стараясь не шуметь слишком громко, и оставляю их возле закрытой двери с серебристыми цифрами «121». Потирая красные полосы на предплечье, оставленные жесткими лямками и ручками пакетов, я даю себе пару секунд, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.

Сердце лупит в ребра, по ложбинке груди стекает капелька пота, а легкие горят. И причина не только в тридцатиградусной жаре, хотя я, конечно, едва не запарилась, пока добиралась сюда, на другой конец города. Но это все ерунда по сравнению с тем, как я волнуюсь. Настолько, что живот сводит судорогой.

– Соберись, тряпка, – рявкаю на себя. – От этого еще никто не умер. Вроде бы…

Прижимаю ладони к пылающим щекам, хлопаю по ним, чтобы привести себя в чувства. И уверенно тянусь к огромной кадке с раскидистым фикусом, что стоит в углу площадки. Сестра часто шутит, будто это растение способствует скорейшему наступлению беременности. И, словно издеваясь, выделяет мне место рядом с ним каждый раз, когда мы с отцом приходим в гости.

Я в такие глупости, разумеется, не верю, но мясистые листы стараюсь не трогать. На всякий случай.

Приложив недюжинные усилия, приподнимаю кадку, упираю ее боковушкой в стену – и, просунув руку в образовавшийся зазор, нащупываю на поддоне ключи. Ник их доставал оттуда, когда приводил меня к себе домой. Я еще укоряла его в том, что он совсем не думает о безопасности.

«Поверь мне, милая, в ЭТУ квартиру никто не посмеет проникнуть», – убедительно бросил он тогда.

Что ж, я посмела. Надеюсь, не пожалею об этом.

Провернув ключ в замке и услышав щелчок, я выдыхаю с облегчением. Поднимаю сумки, вновь запускаю приложение. Дочитываю конец предсказания:

«Иначе рискуете потерять свою судьбу навсегда».

– Не потеряю, – фыркаю недовольно и, не отпуская телефон, толкаю дверь бедром.

Краем уха ловлю приглушенные шаги и застываю как вкопанная. Осознав, что звуки доносятся из квартиры соседей, ныряю в темный коридор. И наваливаюсь на дверь спиной, захлопнув ее.

«Уделите внимание своему партнеру – без близости он про вас забудет, и охладевшее сердце вам будет не растопить», – листаю текст дальше.

– Растопим, – включаю свет.

Окидываю взглядом помещение. Странно, но здесь все сохранилось в том же виде, как в нашу с Ником последнюю встречу.

Идеальный порядок. Даже подозрительно для холостяка. Но я отгоняю от себя пагубные мысли. Я приехала не для того, чтобы ревновать. Сегодня – ровно полгода со дня нашего с Ником знакомства. И я решила сделать любимому сюрприз.

Особенный сюрприз…

«Это поможет вам стать по-настоящему единым целым».

– Дай бог, – рвано выдыхаю и, зажав телефон в руке, принимаюсь разбирать сумки.

«Звезды обещают вам удачу, но начинать любое дело и любой путь рекомендуют с тщательной подготовки».

Киваю сама себе и достаю из пакета бутылку красного вина. Изучаю этикетку. Красивая. Надеюсь, Нику понравится. Я ничего не смыслю в алкоголе, сама не пью. Попробовала однажды – и твердо запретила себе прикасаться ко всему, что крепче кефира.

Но сегодня… исключительный случай.

Откупорив бутылку, наливаю в бокал немного бордовой, переливающейся на свету жидкости. Взбалтываю, наблюдая, как она медленно стекает по стенкам, оставляя следы. Принюхиваюсь, делаю глоток.

Отставляю бокал, чтобы не напиться до того, как я все подготовлю. Иначе Ник найдет в своей квартире безвольное тело, а не невесту.

«Если тона вашей одежды будут глухими и мрачными – вечер проведёте в ссорах, яркими – в незабываемых ощущениях, светлыми – в ласке, заботе и любви».

Из другого пакета появляется коробка с новым платьем. Мне придется объяснить отцу, почему с карты списана такая огромная сумма. Но это будет потом.

А сейчас… Я облачаюсь в легкий, приятный телу шелк цвета слоновой кости. Выхожу на свет.

«Если вы все сделаете правильно, в этом году возможна свадьба, а то и долгожданная беременность».

– Ну, нет. Перебор. Последнее – точно лишнее.

Полностью закрываю приложение. И улыбаюсь своему отражению в зеркале.

– Все будет хорошо. Ну, или как суждено, – успокаиваю себя.

Не выдержав бурлящего во мне коктейля эмоций, я набираю Ника. Просто чтобы услышать его голос. И убедиться в принятом решении.

– Милый, ты занят, да? – услышав ритмичную музыку на фоне, кошусь на часы. А не поздновато ли для фитнеса или танцев? Впрочем, я не знаю расписания тренировок. Пока что…

– Да, опять на работе до упора, – тяжело вздыхает в трубку. – Пока последнего клиента не выпровожу, не смогу зал закрыть. Освобожусь поздно и, скорее всего, сразу домой. Прости, зай, сил нет к тебе ехать, – говорит со смесью усталости и нежности в тоне. – Вот если бы вместе жили…

– Все может быть, – шепчу игриво.

И провожу пальчиком по его тумбочке. В его прихожей. В его квартире.

Домой – значит домой. Я буду ждать…

– Моя хорошая, – тянет довольно. – Ну, до встречи. Я наберу завтра. А на сегодня спокойной ночи, малыш.

Отключаюсь, так и не ответив. Потому что спокойная ночь в мои планы уж точно не входит. Где-то в глубине души зарождается червячок сомнения, грызет меня изнутри. Но я, мысленно растоптав его, встряхиваю длинными черными волосами.

Никакой ошибки быть не может. Гороскопы не врут. А сердце подскажет правильный путь.

Глава 2

Два часа до…

Роман

Тяжелые басы лупят по барабанным перепонкам и разрывают черепную коробку изнутри. Музыка меняется – и тонкий писк выстрелом пронзает виски. Сразу оба. Навылет. Я чертовски устал, но должен был тащиться сюда через весь город. И если я немедленно не найду этого засранца, который игнорирует все телефонные звонки, то за себя не ручаюсь.

Оглядываюсь. Все те же потные тела и напряженные лица, те же женские попы, упругие или обвислые, крепкие, как орех, или трясущиеся, как желе. Стульчик, сердечко, бампер, доска – формы на любой вкус. Ким, Лопес, анорексичка на закате модельной карьеры – каких только задниц и их обладательниц мои ребята не видели в нашем фитнес-центре. Но какого-то хрена после работы они все равно тянутся в этот ночной клуб. Расслабиться.

Да и я не отстаю. Обычно сам охотно отдыхаю здесь. Но не сегодня. Настроение не то. Слишком разительный контраст: после семейных посиделок с родителями и сестрами в Италии вернуться на родину, чтобы нырнуть и окунуться с головой в грязь и порок. Нет, я пас. Будто не себя, а близких пачкаю.

– Ром, ты вернулся? – знакомый голос едва пробивается сквозь музыку. – Мы тебя завтра ждали.

– Пришлось раньше. Дела появились, – захожу в ВИП-зону, которая по умолчанию считается нашей в этом клубе. – А ты чего загулял, Коль? Даже не в пятницу. И бухаешь тут один. Забыл, что на работу завтра? Тренировки с раннего утра, – включаю босса.

– Да я заехал на пять минут, водички попить, – лжет неправдоподобно.

Собираюсь устало упасть на диван, но отказываюсь от этой затеи, когда в кабинку вплывают две длинноногие девушки – блондинка и рыженькая. Грациозно виляя бедрами, синхронно направляются к Коле. И я закатываю глаза.

– А они тебе стакан придержат? – издевательски смеюсь, кивая на девчонок, которые явно пришли танцевать ему приват. Возможно, с продолжением.

– Позже, – проговаривает он одними губами, и красотки исчезают. – Ром, мне иногда кажется, что ты мой батя. Кстати, как там твои предки?

– Родители отлично, – игнорирую его пренебрежительное название. – У сестренок тоже все хорошо, – слегка улыбаюсь, вспоминая моих родных девчонок.

– Сколько им уже? – задумчиво уточняет Коля и тянется за текилой. Заливает в себя рюмку. Наполняет следующую. – Совсем же взрослые вроде…

– Даже не думай, – рычу на него. – За сестер любого порву. Даже друга.

– Нет-нет, ты что, – размахивает руками и морщится, зажевывая дольку лимона. – Я вообще, между прочим, женюсь. Скоро. Наверное.

От столь смелого заявления у меня глаза лезут на лоб.

– Пьяный? Потяжелее что принял? – всматриваюсь в его пустые глаза, а он отрицательно качает головой.

– Правда женюсь, – добивает меня. – Считай, последние свободные деньки догуливаю,

– Зачем? – скривившись, все-таки уточняю. – И что, предложение уже сделал? – чувствую, как тошнота к горлу подкатывает.

Как представлю этого оболтуса с кольцом и на коленях. Потеряли пацана.

– Нет, но сделаю, – потирает пальцами подбородок. – Там аккуратно надо. Нежно. С умом и хитростью. И ни в коем случае нельзя давить.

Тяжело вздыхаю, не зная, что сказать. И чем ему помочь. Влип в какую-то дрянь и погружается, как в болото.

Нет, я в принципе не против брака. Если это семья по образцу моих родителей. Маму и сестер я очень уважаю. Они у меня идеальные. Но… таких больше не делают. Лекала закончились еще на стыке столетий. И пошел дальше китайский ширпотреб. Впрочем, мужики не лучше.

Укоризненно цокаю, рассматривая одурманенного, растрепанного, помятого Колю.

– А ты не боишься своей невесте после такой «водички», – киваю на танцпол, где скачут на все готовые дамочки, – какую-нибудь «холеру» принести?

– Да как, если она не дает? – выпаливает внезапно.

– Ого, какие пьяные откровения, – понимаю, что пора его остановить. И все-таки уточняю: – Она только после свадьбы обещает, а тебе так хочется, что готов окольцеваться? – все-таки подкалываю его.

– Не, чего там хотеть, – вдруг отмахивается. – Неопытная, ничего не умеет. Всего боится, стесняется. Даже целуется без языка…

– Стоп-стоп. Фу, Коля! – выставляю ладонь перед собой и даю команду, как собаке. – Это уже лишнее. А то вдруг тебя дернет меня с ней познакомить. Или на свадьбу позовешь. Тогда все, о чем я буду помнить, это… о ваших языках, – недовольно выдыхаю. – Все-таки я не понял, зачем тебе жениться?

– Надо, – опять берет бутылку текилы.

– Упаси боже от такого «надо», – разочарованно бубню себе под нос. – Ладно, давай ключи от моей квартиры. Устал, как пес, домой хочу. Там все нормально, я надеюсь? – протягиваю руку и замираю в ожидании.

– Пф, конечно. Ты знал, кому доверить, – хлопает себя по карманам Коля. – Только я твои ключи с собой не таскаю, – виновато пожимает плечами.

– Да твою ж мать, – срываюсь. – Я спать сегодня лягу, а?

– Не нервничай, у меня все схвачено, – друг выставляет ладони перед собой, будто защищаясь. – Ключ я под фикусом оставил, чтобы не потерять.

– Где-е? – обреченно тяну, скептически нахмурив брови. – Ты как моя восьмидесятилетняя соседка. Она вообще в землю закапывает, забывает, где именно, а потом долго роется, разбрасывая комки грязи по площадке. Порой напоминает Арни с его кошачьим наполнителем… – запинаюсь и становлюсь еще злее. – Ты моего кота кормил? – рвано кивает. – Точно? – прищуриваюсь.

– Да точно-точно! – размахивает руками, как взбесившаяся мельница. – Специальный корм ему оставлял, воду наливал регулярно. И вроде он ел… – икнув, покашливает в кулак.

– В смысле «вроде»? – нависаю над ним, упираясь ладонями в столик, который шатается и жалобно поскрипывает, хотя я ни капли силы еще не приложил.

– Да твой зверь дикий, капец. Прячется от меня по углам, затаится где-нибудь, а потом как нападет, – сгибает пальцы и изображает, будто царапает воздух. – Я кормил его и сбегал сразу. Цербер, а не кошак. Как ты с ним живешь вообще?

– Отлично мы живем. Он же из мейн-кунов, к ним особый подход нужен. Кого попало не примут. Зато с такой охраной ты точно ко мне баб не водил, – выпрямляюсь, разминая затекшую после перелета спину. И с подозрением изучаю реакцию Коли. – Что за заминка? – рявкаю на него, когда пауза длится дольше двух секунд. – Или водил? – продолжаю допрос.

Поездку в Италию к семье я планировал заранее. И договорился с Колей, что он будет наведываться в мою квартиру каждый день. Следить за обстановкой и ухаживать за Арни.

– Нет, конечно. Мне что, негде больше баб… кхм, – закашливается нервно.

– Учти, у меня там камеры, – подшучиваю, внимательно наблюдая за его мимикой. Друг отводит взгляд, напрягается. – Прямо в спальне, – нагнетаю сильнее. – Мы с Риткой любим эксперименты.

Блефую. Лгу безбожно. Какие камеры? Ни одной у меня нет. Меня коробит от мысли, что за мной могут наблюдать. Пусть даже это техника. Вдруг спецслужбы подключатся – а у меня в квартире бардак, кошачья шерсть повсюду, а я в одних боксерах брожу и зад почесываю. Неловко выйдет. Невежливо.

– А, нет, – услышав о видеонаблюдении в спальне, Коля выдыхает с облегчением. И я тоже. – Обижаешь! Все, как договаривались.

Надеюсь, не лжет. Обещал же, что поможет. А никому другому я не мог такую ответственную миссию доверить. Не Ритке же ключи давать, в самом деле! Дубликат сделает – потом не отвяжется. Представляю, как приеду домой, а там ванная вся заставлена женскими гелями и прочей чепухой, шкаф завален платьями и стрингами, шторы розовые и постельное белье шелковое. Страшный сон.

Бабе ведь только повод дай – и она распланирует нашу совместную жизнь до гроба. Я ей ключи, а она мне брак, детей, борщ «как у мамы» и тещу впридачу. Нет, к черту! Мы с Риткой встречаемся всего пару месяцев. Это не срок, конечно, но я уже готов разойтись. Устал от нее. Я не люблю случайные связи, стараюсь строить какие-никакие отношения, но и одну девушку долго не выдерживаю. Остываю. Если честно, период охоты гораздо интереснее, чем само обладание. А Ритка меня на старте азарта лишила – почти сразу стала моей. Я и разогреться не успел.

Пожалуй, можно расставаться. Пока не поздно. Две недели врозь, а я даже не скучал. Не звонил, не общался. И о сексе с ней не думал. Вообще только что вспомнил о ее существовании. Да и то из-за бестолкового Коли.

– Понял, – киваю сам себе, провожу ладонью по шее, массируя ее и стирая испарину. – Тогда я поеду. Ключ искать. Но если в моей квартире окажется незваный гость, я сначала его убью, а потом по твою душу вернусь, – угрожаю несерьезно.

– Да перестань. Все же в округе знают, чье жилье. Никто с тобой связываться не захочет, – уверенно бросает Коля и разваливается на диванчике. – Я бы сам посмотрел на того идиота, который рискнет влезть в дом мастера спорта и бизнесмена. Ты сначала котлету из него сделаешь, а потом российско-итальянскими связями добьешь, – смеется он.

Криво ухмыляюсь в ответ. Но моей улыбки хватает ненадолго. Ровно до того момента, когда я оказываюсь на своей лестничной площадке. Беру фикус за основание стебля, не напрягаясь, поднимаю деревце вместе с кадкой и… Не нахожу никакого ключа.

– Вот гадство, – выплевываю, а на горизонте маячит ночевка на холодном полу в подъезде. Я так разбит, что готов упасть и уснуть прямо здесь. Но гнев немного бодрит.

Звоню Коле, чтобы обматерить его, но абонент не абонент. Во всех смыслах. Тело очнется только завтра.

Наваливаюсь плечом на дверь, размышляю, как по-тихому ее вынести, чтобы соседку-старушку не потревожить, но… Она вдруг поддается и открывается сама.

– Значит, «идиот» нашелся.

Закатываю рукава и бью ладонью по выключателю.

Глава 3

Полчаса до…

Каролина

Меряю шагами просторную гостиную, стараясь не зацепить романтические «указатели», ведущие к спальне, и слушаю длинные гудки в трубке. Начинаю нервничать. Дрожащими, влажными пальцами сжимаю корпус телефона, а свободной рукой поглаживаю кулончик на шее в виде своего знака зодиака.

Дева. Как символично.

Звонок срывается. А я упорно продолжаю набирать контакт Ника. Сначала я не хотела его беспокоить и отвлекать от работы. Думала, что сюрприз должен быть неожиданным. Собиралась терпеливо дождаться любимого дома, когда бы он ни освободился.

Но…

На часах полвторого ночи. Мои идеально уложенные локоны потеряли объем, взмокли, выпрямились под собственной тяжестью и немного растрепались, когда я случайно уснула на диване в гостиной. Брендовое шелковое платье смялось на попе и слегка разошлось в зоне декольте, больше, чем я планировала, открыв грудь и край кружевного белья. Макияж пришлось поправлять в полумраке – и я слабо представляю, что за красавица в итоге будет ждать жениха.

Еще один звонок. Щелчок соединения. Какие-то голоса, шум и эхо, будто из туалета. Подбегаю к колонке, чтобы сделать тише расслабляющую музыку, которую намеренно скачала и сбросила на флешку для сегодняшнего вечера.

– Ник? – растерянно зову.

В ответ – ни слова. И опять тишина.

Проблемы со связью?

– Я такая дура! – падаю на диван, но тут же подскакиваю с него, вспомнив о платье.

Украдкой поправляю до обморока неудобные стринги, которые врезаются в самые нежные места. Никогда не носила белье такого плана, но этот комплект мне рекомендовала консультант в магазине. И я, сделав умный вид и не обратив внимания на ценник, взяла его. Только на кассе осознала, почему мне подсунули именно это. Самое дорогое. Несмотря на то, что носить невозможно. Еще и от отца достанется за растраты.

– Что же это получается? Все зря? – чуть не плачу.

Бросаю взгляд на огарки свечей, плавающих в стеклянных вазочках и бокалах, наполненных ароматной водой. В очередной раз меняю их на новые, стараясь не нарушить стройный ряд импровизированных «подсвечников». Поправляю крохотные цветочки и лепестки, распределяя их по поверхности воды. Не зря свечей набрала с запасом. Я по натуре педант и всегда все очень тщательно и заранее продумываю. Хотя такими темпами… мне может не хватить.

Вздохнув, окидываю взглядом освещенную дорожку, которая протянулась вдоль коридора, через гостиную – и уперлась в дверь спальни. По пути – на видных местах оставлены светящиеся подсказки с «заданиями». Я изучила все возможные эротические игры, краснея, удивляясь, а порой в ужасе закрывая страничку, и, в итоге, выбрала те пункты, которые показались мне наиболее комфортными, выполнимыми и адекватными.

Я больше часа потратила на эту «инсталляцию» из свечей и записок. Чуть ли не под линеечку все выстраивала. Так, чтобы было красиво, а при этом Ник не сломал себе ногу в темноте. Ведь огненная «река», впадающая в спальню, – это единственный свет в квартире. Электричество я специально в щитке отключила. И дело не только в романтической атмосфере, которую, к слову, мне удалось создать, но и… в том, что я дико смущаюсь.

Первый раз. Который, судя по всему, не состоится.

Я готова плюнуть на сюрприз – и прямо признаться Нику, что я жду его здесь. Но как, если он не берет трубку?

Еще звонок. Вновь ничего.

В груди жжет от обиды, горло пересыхает, и я тянусь к бокалу. Наполняю его… на одну треть. И вино заканчивается. Удивленно трясу бутылку, «выжимаю» из нее еще пару капель. И все. Пусто.

– Это я все выпила? – шокировано произношу вслух. Неудивительно, что меня разморило и я даже задремала.

Обнимаю бутылку двумя ладонями, становлюсь на носочки и, озираясь, как преступник, крадусь на кухню. Прячу «улику» в мусорном ведре. Кошусь в сторону балкона, откуда доносятся какие-то зловещие звуки. Будто кто-то подкоп под дверью делает. Или загрызает свою жертву. Сразу я не замечала их, но ближе к ночи шорохи становились все настойчивее и громче.

Надеюсь, в квартире Ника нет мышей…

От одной этой мысли покрываюсь бисеринками пота – и пулей вылетаю из кухни, плотно закрыв дверь. Вот вернется хозяин – пусть сам идет на балкон и разбирается с чудищами, там обитающими.

– Совсем настроя не осталось, – выдыхаю себе под нос.

Совершаю очередной набор, опять безуспешный.

Чувства отключаются, уступая место горечи и усталости. Все, что я хочу сейчас, – домой и спать.

– К черту! Фигня все эти гороскопы, – ругаюсь на потухший дисплей телефона. – Впрочем, в предсказании ведь месяц был обозначен, а не конкретная дата. Видимо, я выбрала неудачный день, – успокаиваю себя.

Оглянувшись, понимаю, что пора сворачиваться. Но Ника я все равно дождусь. Вдруг с ним что-то случилось.

И как я сразу об этом не подумала!

– Боже, Ник, – испуганно хватаю трубку.

Но меня отвлекает грохот за дверью. Кажется, в подъезде кто-то есть. И прямо сейчас… гремит кадкой с фикусом.

В поисках ключа…

А значит…

– Вернулся, – шепчу со смесью предвкушения, стыда и страха.

Лихорадочно осматриваюсь, делаю музыку чуть громче. Осторожно пересекаю дорожку из свечей – и скрываюсь в спальне. Здесь я тоже все украсила: расставила аромасвечи, которые до сих пор горят, нарезала фрукты, разбросала лепестки. И застелила постель новым шелковым бельем. Во-первых, потому что эта ткань считается самой чувственной. А во-вторых… я немного брезгую. Тем более, в такую ночь! Все должно быть безупречным.

Кусая губы и вновь начиная сомневаться, я опускаюсь на стул, спиной к двери. Сама закрываю глаза черной повязкой. Хотела, чтобы это сделал Ник, но… Я так волнуюсь, что не хочу ничего видеть.

Складываю ладони на трясущихся коленях, как примерная школьница. Пальцы немеют, в голове туман из-за выпитого вина, а в груди – бешеный пожар.

Жду.

Любимого. Единственного.

Моего мужчину.

Сквозь нежную мелодию пробиваются резкие звуки. Хлопок по стене, шаги, звон стекла. Кашель и сдавленные, едва различимые ругательства. Отсюда плохо слышно – слов не разобрать. Но, кажется, с романтичным полумраком и свечами в вазах с водой я слегка переборщила.

Несколько секунд – и все затихает.

Значит, Ник нашел и прочитал мою первую записку. И согласен на игру под названием «любовь».

Глава 4

Роман

Хлопаю по выключателю – и ничего! Какого хрена!

Пробки выбило в квартире? Все лампы перегорели в один день? Вор-медвежатник выкрутил? Полтергейст? Коля накосячил?

Почему-то склоняюсь к последнему.

– Вот идиот…

Матерюсь себе под нос. Щелкаю нервно до тех пор, пока пластик под пальцами нагревается и едва не начинает плавиться. Бью кулаком, впечатывая крышку выключателя в стену, и слышу характерный треск.

Дверь захлопывается за спиной, отсекая меня от света, льющегося с лестничной площадки. С электричеством какая-то неведомая чухня. Исключительно в моей квартире. Будто кто-то специально обеспечил мне локальный «блэкаут». Коля заранее побеспокоился, чтобы я не увидел бардак и хаос, что он здесь устроил за время моего отъезда?

Жалею, мать вашу, что доверил ему свою уютную берлогу. И друга тоже жаль, но совсем чуть-чуть. Он не жилец!

– Убью, блин!

Всматриваюсь во тьму, которая после яркого света кажется непроглядной. Часто моргаю, а перед глазами плывут светлячки. Ловлю одного и растираю между пальцев. Жжется. Галлюцинаций мне только не хватало.

Опираюсь рукой о тумбочку, на которой обычно нет ничего, кроме ключей от машины и телефона. Но сейчас я цепляю что-то локтем, машинально отшатываюсь – и смахиваю какие-то колбы на пол.

Звон стекла, плеск непонятной жидкости и мой отборный мат – все это смешивается и вливается в усыпляющую мелодию, которая раздается по гостиной.

– Музыка? Музыка, твою же налево! – рычу, пробираясь вглубь этой обители зла. – Похоронный марш лучше врубить, – сбрасываю кроссовки.

Еще шаг – и я наступаю в лужу. Носки насквозь. Под ногами хрустит стекло.

– Вот идиот!

Но теперь уже я.

Надеюсь, в тех колбах на тумбочке была не кислота. И в этих, об которые я спотыкаюсь по пути, разбрасывая в разные стороны.

Коля тут опыты проводил? Или воду заряжал на успех?

– Ай, черт!

Очередная стеклянная хрень улетает в угол. Хоть не разбивается, а просто укатывается, упираясь в плинтус. Но вокруг опять что-то плещется. А я поскальзываюсь на каких-то плоских слизняках.

– Стоп! – приказываю сам себе.

Такими темпами у меня в квартире скоро целое озеро образуется. Второй Байкал раскинется. Брошу спорт – буду рыбу ловить и на туристах зарабатывать. И я при деньгах, и котяра сытый.

Черт, а мой Арни где? Черт!

– Офигеть домой приехал, – хриплю от гнева и усталости. – Отдохнул!

Стараясь не шевелиться, достаю из кармана телефон, чтобы подсветить себе путь и хоть немного осмотреться.

И в этот момент становится по-настоящему жутко. Как в фильме ужасов, когда самый главный твой страх оживает и пытается тебя сожрать.

– Хреново…

Светлячки оказываются пламенем свечей-таблеток, больше половины которых потухли. Кислота – розовой, словно подкрашенной марганцовкой, водой. Колбы – изящными вазами. Слизняки – лепестками роз.

Делаю глубокий вдох, и легкие парализует. Еще и воняет во всей квартире так, словно здесь сектанты тайные ритуалы проводили и медитировали.

– Писец просто, – нервные клетки подыхают по одной.

Приседаю, заметив на полу записку. Пробегаю глазами светящийся текст и с грудным рыком бью себя по лбу. Мысли выстраиваются в шеренгу, формируя логическую цепь. Мне все становится ясно, но от этого не легче.

Вывод очевиден: Ритка запудрила мозги Коле, и он все-таки отдал ей ключи.

Все, нет у меня больше друга. Предатель. Теперь же ее никаким дустом не вытравить отсюда. Успела в мое отсутствие романтический вечер организовать. А я ненавижу сюрпризы, как и все, что сам не могу контролировать.

Бросаю взгляд на смятую записку. Вздыхаю обреченно.

«Любимый, сегодня маленький юбилей наших отношений».

В душе не ведаю, когда мы с ней познакомились. Никогда не запоминаю точную дату – все равно отношения временные. Если поднапрячь извилины, мы от силы пару месяцев встречаемся. И это точно не юбилей.

– Дура, – выдыхаю устало.

Вот хорошие у меня бабы, красивые, но все как одна глупые. Правда, Ритка находчивая. Дальше всех зашла.

Двумя пальцами подцепляю вторую бумажку, достаю ее из лужи. Буквы расплылись, но разобрать можно.

«Я хочу по-особенному тебя поздравить. Я знаю, что ты этого давно ждал… Надеюсь, наша ночь запомнится нам обоим».

Судорожно вспоминаю, чего я такого необычного от Ритки ждал? В постели вроде бы всего мне хватало. Извращениями не страдаю. Красной комнаты нет. Я обычный, скучный мужик с традиционными взглядами. Хотя есть у меня небольшой заскок, связанный с чистотой и здоровьем партнерши. Но Ритка обследование прошла, еще когда на работу ко мне устраивалась. В моем спортивном центре все сотрудники с санитарными книжкам – с людьми же работают. Так что напротив этого пунктика галочка давно поставлена.

Вопрос по-прежнему остается открытым: чего я ждал, черт возьми? Я вообще спать собирался. Один! Правда, после такого «мокрого приема» сон как рукой сняло.

«Я очень волнуюсь…»

Детка, ты не представляешь, как я сейчас волнуюсь! Но заставляю себя дочитать очередное послание: «…поэтому предлагаю немного поиграть. Следуй простым правилам, и тебя ждет награда»

– А вот это уже интересно, – ухмыляюсь и, немного расслабившись, беру еще листок.

Игра, значит?

Допустим.

«Правило первое: молчи. Как только кто-то из нас скажет хоть слово, игра будет закончена».

Усмехаюсь: идеально же! Всегда бы так. Не выношу бабскую болтовню в постели. Особенно, когда в самые пикантные моменты звучат неудобные вопросы вроде: «А ты меня любишь?». И лгать не хочется, и правду сказать – чревато последствиями. Приходится импровизировать и выкручиваться, чтобы не остаться в итоге неудовлетворенным.

Так что молчание – золото. И залог спокойствия.

Мне определенно нравится эта игра. Авансом.

«Второе: не смотри. Мы будем в полной темноте, разрешены только свечи»

Что же, в любом сюрпризе рано или поздно обнаруживается подвох. Вот и ложка дегтя, а ведь бочка меда обещала быть сладкой. Мне нравится смотреть. Красивое женское тело создано для того, чтобы им любоваться. С другой стороны… Что я там у Ритки не видел? По памяти восстановлю.

«Будь аккуратным…»

Невольно оглядываюсь и подсвечиваю телефоном разруху, в которую я погрузил коридор и часть гостиной за каких-то пару минут. Задумчиво хмыкаю. Аккуратность – мое жизненное кредо. Но не в этот раз.

«Ты знаешь, почему…»

Ни единой мысли, почему. В голове перекати-поле.

Девушка-загадка. Перемудрила слегка с шарадами. И правил напридумывала слишком много. Еще бы инструкцию по эксплуатации приложила на несколько листов.

Плюнув на оставшиеся записки, я выпрямляюсь и, пока мой пробудившийся аппетит не пал под гнетом занудных условий, толкаю дверь в спальню.

В полумраке сквозь дым аромасвечей я сразу нахожу фигурку в светлом платье. Как призрак. Сидит спиной ко мне. Неподвижно, будто ненастоящая. И только хрупкие плечи вздрагивают от грохота открывшейся двери.

Медленно двигаюсь к ней, и с каждым моим шагом она все сильнее сжимается.

Не поворачивается. Ждет. Скромно сложив руки перед собой.

Изображает недотрогу? Наверное, об этом тоже было в правилах, которые я не дочитал. Но уже похрен. В процессе разберемся. Пока что меня все устраивает. Азарт будоражит кровь, которая приливает ко всем стратегически важным местам.

Отдых и сон однозначно откладываются.

Протянув руку, касаюсь черных волос, веду по всей длине, перебираю пальцами шелковистые локоны. Они были короче и вряд ли отросли бы за пару недель. Значит, накладные. Мысленно делаю себе пометку – не дергать, чтобы ничего не оторвалось. Но, вопреки здравому смыслу, сгребаю густой хвост в кулак.

И дурею от внезапного женского вздоха, страстного и рваного, который перебивает дурацкую мелодию. Наклоняюсь к коварной соблазнительнице, утыкаюсь носом в висок, вбираю ее запах, который гораздо приятнее копоти свечей.

Целую в горящую щеку. Невесомо. «Аккуратно», как заказывала. А девушка застывает, будто боится меня.

Переигрывает, конечно. Она давно не девственница. Да и я в обычной жизни особого интереса никогда не питал к «трепетным девам». Но в рамках игры… очень даже заводит.

Нащупываю узел на затылке и, осознав, что у нее на глазах повязка, хищно улыбаюсь. Чуть тяну за волосы, заставив ее запрокинуть голову, перекидываю тяжелую смоляную копну через одно плечо вперед и оголяю шею.

Впиваюсь губами в пульсирующую жилку, которая мгновенно заходится в дикой пляске от моих поцелуев. Нежная кожа покрывается мурашками, и я слизываю их языком. Маленькое тельце подрагивает, словно его пронзают импульсы тока, как если бы она сидела на электрическом стуле.

Напряжение все выше. И выше. До максимума. Тоненький стон – и теперь уже током прошибает меня.

Ладонь сама соскальзывает на грудь, сжимает уверенную троечку. Упругую, аппетитную. Пышнее, чем до моего отъезда.

Увеличила все-таки. Давно приговаривалась и денег просила. Я не одобрял, потому что сторонник всего натурального. Но черт! В данный момент прощаю ей все. Даже силикон, к которому я жадно пробираюсь под скользкой шелковой тканью. Ничего, скоро этой лишней преграды не будет.

Судя по тому, как меня срывает, быстрее, чем я ожидал. Все-таки две недели воздержания не прошли бесследно. И Ритка со своим сюрпризом появилась очень вовремя. Умница.

На секунду забываю о том, что планировал порвать с ней. Успею. В конце концов, прощальный секс нам обоим не помешает.

Обнимаю ее со спины, обхватываю пальцами подбородок, чтобы развернуть лицом к себе. Ловлю пухлые губы, нагло вторгаюсь в скромно стиснутый рот. Проглатываю испуганные стоны, впитываю лихорадочное дыхание, пробую на вкус, пожираю сладкую землянику с терпким виноградом.

Хаотично и неистово лаская мою смущенную, но при этом очень отзывчивую девчонку, я натыкаюсь на какую-то ленту на ее дрожащих коленях.

Было ли в записках что-то про связывание? Ни черта не помню. Но крышу сносит от возникших в воображении картинок.

Мозг отключается и улетает в нирвану.

Рука задирает легкую юбку, с трудом протискивается сквозь стыдливо стиснутые ножки, достигает цели. Оттягивает тоненькую ниточку, которая считается трусиками. И больше меня не слушается.

Я целиком концентрируюсь на извивающейся на стуле искусительнице. Нависаю над ней, целую. И продолжаю ласкать.

Между нами еще толком ничего не произошло, но мы оба балансируем на одной высоковольтной линии. Напряжение зашкаливает. Искры летят.

«Приговор» вступает в силу и исполняется незамедлительно. И вскоре «смертница» кричит на своем «электрическом стуле». Надеюсь, это не считается нарушением первого правила. Потому что у меня на нее серьезные планы этой ночью.

Игра только началась…

Подхватываю разомлевшее тело на руки, несу к постели и бережно опускаю на подушки.

И даже долбаные шелковые простыни меня уже не остановят.

Глава 5

Каролина

Чувства на пределе. Нечем дышать. Парализована удовольствием. Впечатана горячим мужским телом в мягкую постель.

Обезоружена. Слепа. Расплавлена.

Ни единого слова – только его рычащие вздохи. Никаких картинок перед глазами – вместо них фантазии. Ни лучика света – лишь порочная тьма под повязкой. Забирается внутрь меня, обволакивает остатки стыда и страха, чтобы растворить их в кислоте безумия. А потом заполнить меня желанием, таким острым и безудержным, что разум отключается.

Я больше не волнуюсь. Не анализирую. Не напрягаюсь. Плыву по течению, подбрасываемая бурными волнами. Чтобы сорваться вниз. Вместе с ним.

Только его прикосновения имеют значение. Грубые пальцы на нежной коже. Неистовые поцелуи на истерзанных губах. Колючая щетина вскользь по шее. Лихорадочное дыхание возле ушка.

Я готова выкрикивать имя Ника. Признаваться в любви. Но вместо этого отчаянно мычу в его жадный рот.

Нельзя. Сама же нарушу свое идиотское правило. А так не хочется, чтобы все прекратилось…

Разочарованный стон вырывается из груди, когда он отстраняется. Застываю, ориентируясь на слух. Теперь, когда я свободна, я могу двигаться и, наконец, набрать полные легкие воздуха, но вместо этого задерживаю дыхание, чтобы не упустить ни единого звука.

Слышу поспешные шорохи. Что-то пролетает мимо, обдавая плечо слабым сквозняком, и падает возле кровати. Его одежда? О боже…

Зажмуриваюсь, несмотря на повязку.

Разжимаю околевшие пальцы, в которых все это время держала шелковую ленту. Протягиваю в пустоту. Упираюсь тыльной стороной ладони в обнаженный торс. На инстинктах веду вниз руками, очерчивая каменные мышцы. Чересчур твердые и рельефные.

Сегодня мне все кажется в Нике гиперболизированным.

Слишком страстный. Слишком дикий. Слишком мускулистый.

Наверное, виновата темнота. Она меняет восприятие. Но… мне это нравится.

Вздрагиваю, как от удара током, когда жаркие ладони нетерпеливо поглаживают мои трясущиеся пальцы, обмотанные лентой, – и забирают из них «орудие пытки».

Улыбаюсь, надеясь, что сумрак скроет мое лицо.

Грудной, варварский рык – и мои кисти взлетают вверх, к изголовью кровати. Шелк мягко ложится на запястья, накрывая взрывающийся пульс. Лента чуть стягивается, но неплотно, и ее концы соединяются в слабый узел. Я могу избавиться от тканевых "наручников" в любой момент, но пока… впиваюсь пальцами в прутья.

Ник выполняет все условия, однако действует бережно и заботливо, чтобы не нанести мне вреда. И я в очередной раз убеждаюсь в правильности своего выбора.

Мой мужчина. Хороший. Ласковый.

Идеальная половинка меня. Как вовремя я его нашла.

Широкие ладони скользят по моим рукам вниз, пальцы легонько щекочут подмышки, и я тихонько хихикаю. Слышу хриплый смешок в ответ. И окончательно расслабляюсь.

Выгибаюсь навстречу рукам, что накрывают мою грудь через ткань платья.

Я все еще одета, и этот факт Нику явно не по душе. А связанные руки усложняют задачу.

Задумчиво хмыкнув, он подцепляет тонкую лямку – и резко вырывает ее из края декольте. Та же участь ожидает и вторую. А платье быстро стягивается с меня через ноги. И запускается в далекий полет.

Стараюсь не думать о его цене. Буду считать, что оно принесено в жертву любви.

На смену дорогой ткани приходит нечто более ценное и долгожданное – извилистая линия из поцелуев, ведущая по голому животику вниз.

Не скрываю облегченного вздоха, когда мой мужчина избавляет меня от неудобного белья. Вот его совсем не жалко, несмотря на бренд. Пусть выбросит! Что он и делает, хрипло посмеиваясь.

Правильно читает каждый мой вздох. Чувствует меня, как будто мы с ним на одной волне. Ловит малейший отклик, запоминает, чтобы повторить и вызвать еще один. И еще. Мастерски играет на тонких струнах моего тела.

В эту ночь Ник особенно внимательный. Делает все в точности, как я хочу. И это при том, что я сама не знаю, что именно мне нужно.

Его опыта хватает на двоих, а я делюсь любовью. Все, что могу дать ему взамен.

Вся превращаюсь в оголенный провод, когда он целует там, где меня еще никто не касался. Врезается пальцами в бедра, фиксируя, мешает мне импульсивно свести ножки.

Затихаю и горю изнутри. Пожар распространяется по всему телу, поджигает легкие, и я опять теряю возможность дышать, плавит гулко бьющееся сердце, заполняя вены жидким металлом. А разум давно объявил капитуляцию и позорно ретировался.

Интимность и пошлость момента влияет на меня как сильнейший афродизиак. И любимому не приходится долго стараться, чтобы я взорвалась. Улетаю от обычных поцелуев, правда, в необычном месте, и буквально от пары прикосновений.

Кричу так, что у самой закладывает уши.

«Люблю», – крутится в мыслях, но нет сил произнести это короткое слово. Оно просто не может пробиться через мои стоны.

Внезапно Ник срывается. Становится зверем, как оборотень при полной луне.

Поднимается выше на постели, скользя по шелковому белью, и, нарычав что-то нечленораздельное, вбивает меня в матрас. Запечатывает мой рот поцелуем, терзая губы и подавляя любые попытки что-то простонать.

Берет меня, как варвар.

Грубо. Нетерпеливо. Одним махом.

Резкая боль простреливает все тело. Из груди вырывается испуганный всхлип. Слезы брызжут из глаз, намачивая повязку.

Сжимаюсь вся, отчего становится хуже.

Инстинктивно дергаю руками, без труда освобождаюсь от ленты – и обнимаю мужчину. Ищу спасения в своем «обидчике». Впиваюсь ногтями в его напряженную спину. Непривычно широкую.

Все у него огромное. Неудивительно, что меня будто разрывает изнутри.

– Больно? – выдыхает мне в губы, еще раз целует, гораздо нежнее, и останавливается.

Откашливается, делает еще несколько осторожных движений, словно не верит. Сомневается. Хмыкает растерянно. И молчит, погруженный в шок.

Я не скрывала от Ника своей невинности. Почему он удивляется, лишив меня ее?

Пытаюсь отойти от неприятных ощущений. Расслабиться, успокоиться, но получается плохо. Ерзаю под влажным мужским телом, а легче никак не становится. Морщусь и недовольно постанываю.

– Ну, и нахрена? – отчитывает меня, как несмышленую девчонку.

Голос любимого кажется чужим. Тембр стал более хриплым, низким, тяжелым. Нет, бред какой-то! Но я все-таки замираю, прислушиваясь.

Больше ни слова. Только шумное дыхание. И очередной легкий толчок, будто проверочный, а потом мое возмущенное: «Ай!».

– Черт. Глупая, пластику-то зачем сделала? Теперь и тебе неприятно, и для меня удовольствие сомнительное, – рычит раздраженно. Но не прекращает обнимать и не спешит покидать мое тело.

Не понимаю смысла его вопроса. Всхлипываю от дискомфорта и обиды.

«Ему не понравилось со мной», – первая мысль раненой птицей бьется в мозгу. И следом летит вторая, которую я панически выкрикиваю вслух:

– Ты кто такой?

Глава 6

Роман

Приятный срывающийся голосок проникает сразу в мозг. Рвет его в лохмотья, убивая здравый смысл. Где-то на задворках сознания бьется предательская мыслишка, что с горячей девочкой подо мной что-то не так. Но я отметаю ее, как ненужную. Не сейчас.

Останавливаться не хочется. Настолько, что я вспоминаю все правила, которые успел прочитать на входе. И дико жалею, когда нарушаю первое.

– Больно? – бросаю грубовато. Без обращений и ласковых слов. Без имени. Потому что называть ее Риткой язык не поворачивается.

Скажи, что мне показалось, и мы, черт возьми, продолжим. Хотя вряд ли я ошибся. Я доверяю своим ощущениям. Острым и одуряющим. Девочка вся напрягается, дышит часто и шумно, сжимает меня и сводит с ума.

Мне уже плевать, кто это. Животные инстинкты сильнее. И главный: «Обладать!». Он расстреливает последние остатки логики. И лихорадочно ищет оправдание. Мой внутренний человек, заключенный сейчас в камере, интеллигентно постукивает в прозрачное, бронированное стекло и намекает, что я облажался.

Волосы, грудь, хрупкое тело, слишком сладкие стоны, смущенная отзывчивость и напоследок… Пластика. Серьезно? Сам-то хоть в этот бред веришь? Но разум – сегодня труп. А чувствам все равно.

– Глупая, зачем? – шепчу нежнее. Понимаю уже, что жестко обознался, но хватаюсь за последний шанс.

Девочка лепечет что-то сбивчивое о том, что мне не понравилось. А я готов волком завыть, а потом растерзать ее. Дала бы довести дело до конца – и поняла бы, как сильно мне «не нравится». Но вместо это она начинает царапаться и брыкаться.

– Ты кто такой? – визжит мне в ухо.

Морщусь, обреченно роняю голову, утыкаюсь носом девочке в шею, прямо в пульсирующую жилку. Да что уж там, она вся дрожит и искрится, будто под напряжением. И я недалеко ушел. Однако придется остыть. Выдыхаю разочарованно, невзначай прижимаясь губами к жаркой коже. Все, блин, пристегните ремни – самолет идет на посадку. Так и не взлетев.

– Хм, аналогичный вопрос к тебе, – выдаю как можно невозмутимее.

Чужая баба в моей квартире. В моей постели. Я, конечно, бываю неразборчив в связях. Но к такому жизнь меня не готовила.

– М-м-м, – стонет так крышесносно, что я опять напрягаюсь, заставляя ее охнуть. Впрочем, я и не расслаблялся еще. – Ник? – уточняет вкрадчиво.

Кажется, у нее еще и не все дома. Надо бы справку от психиатра попросить. Да и мне после этой ночи на прием сходить не помешает. Провериться, нет ли склероза или Альцгеймера. А то уже баб путаю.

– Кто? – нехотя ослабляю хватку.

Зря, мать вашу! Потому что эта сумасшедшая впивается пальцами в мои волосы и дергает ощутимо. Откуда в ней столько дури?

– Да пусти ты, богомолиха! – поднимаюсь на локтях.

И я бы рад ее отпустить, но она вцепилась так, что вот-вот голову мне открутит.

– Почему «богомолиха»? – лепечет обиженно. То есть это главное, что ее сейчас интересует?

– Потому что самка богомола после спаривания отгрызает самцу башку, – провожу ликбез.

– Но мы же… еще… не успели? – произносит с надеждой. – Не до конца?

Хрен знает. Причем во всех смыслах. Но судя по тому, как все ноет, распирает в ней и как я по-прежнему хочу эту неадекватку, то…

– Нет, – уверенно выдаю.

– Не могли бы вы слезть с меня, – вежливо просит. И меня срывает в нервный хохот. Нет, все-таки я бы взглянул на ее диагноз. Там явно «клинический случай». Но девочка, если честно, прикольная.

– Как скажете, сударыня.

Отпускаю «интеллигентку», заваливаюсь набок и бью по выключателю прикроватной лампы. Ни черта! Как и раньше, хоть глаз выколи. Еще и свечи-вонючки погасли.

– Я ждала не вас…

А вот это обидно. Ей бы курсы открыть: «Как обломать мужика».

С раздраженным рычанием нащупываю телефон, запускаю и оставляю на тумбочке так, чтобы дисплей светил вверх. В полумраке с интересом изучаю незваную гостью. Темноволосая, миленькая. Судя по изящному силуэту, который она отчаянно укутывает простыней, девочка аккуратная, миниатюрная и нежная.

– А ты красивая, – неосознанно выпаливаю и подаюсь ближе.

Может, к черту осторожность? Ну и что, что в мою квартиру пробралась воровка-девственница. Подумаешь, проблема! С кем не бывает. Зато какая шикарная.

И я на полном серьезе собираюсь поцеловать незнакомку.

– А-а-а! – орет она мне в лицо. – Пожа-ар, – вопит, как одержимая, и мечется на огромном матрасе, путаясь в постельном белье. – Помоги-ите! Полици-ия!

Не успеваю и рта раскрыть, как она, проскользив по дебильному шелку, слетает с постели.

Все, блин. Вызывайте скорую. Мне.

***

Сердце останавливается – и я машинально делаю рывок вперед. Как чертов супергерой, каким-то чудом успеваю схватить девчонку за талию до того, как она разобьет свое симпатичное личико об пол. Крепко прижимаю ее спиной к себе. И накрываю чересчур громкий и проблемный рот ладонью. Вдавливаю горячее голое тело в свой торс и фиксирую. Кожа к коже. Чтобы она шевельнуться не могла. Это опасно для жизни. Прежде всего, моей.

– Тише ты, соседи спят, – утыкаюсь носом в шелковистые, пропитанные запахом аромасвечей волосы. – Это мне помощь нужна. Ты нанесла мне психологическую травму.

Быстро одергиваю руку, чтобы дикарка не успела меня цапнуть. Разжимаю объятия и, когда она разворачивается ко мне, примирительно выставляю ладони перед собой. Шикаю на нее успокаивающе.

Не умею я общаться с сумасшедшими. Ей бы смирительную рубашку. А потом…

Сглатываю, покосившись на повязку и ленту, которые девчонка сорвала с себя и бросила на кровать. Отгоняю от себя неприличные картинки и откровенные позы. Яростно протираю глаза и хлопаю себя по щекам.

Соберись, тряпка озабоченная. Царев, у тебя медвежатница в квартире! Надо выяснить, какого черта ей здесь понадобилось! И наказать за взлом с проникновением. Хотя насчет последнего… мы квиты.

Черт! Опять пошлые мысли отравляют мозг.

– Так, давай сначала, – откашливаюсь. – Ты кто такая?

Возвращаюсь к ее лицу и замечаю, как она бесстыдно рассматривает меня. Думает, что сумрак все скроет, но я почти физически чувствую ее изучающий взгляд на своем теле. А еще невинную из себя строит, мелкая развратница. Впрочем, с девственностью она сегодня попрощалась. Я только пометить ее не успел, что к лучшему. Ритка на таблетках сидела, а эта еще бы случайно залетела. Сама судьба уберегла меня от такого «счастья».

– Прикройтесь, – она испуганно хнычет, прикрывая глаза руками.

Я издаю хриплый смешок, неторопливо наклоняясь за джинсами.

– Слушай, тебя Ритка прислала? – с трудом застегнув молнию, оглядываюсь. – Чтобы проверить меня на верность?

Задумчиво слежу, как эта ненормальная опять мечется по комнате, словно затравленный зверек. Поднимает какую-то тряпочку, прикладывает к себе. Возмущенно топает ножкой, путается в шелке.

– Я не знаю никакой Ритки, – поправляет на груди простыню, которая так и норовит сползти. – Но проверку в�