Алхимик. Том 5. Собиратель
Глава 1. Двуликий
Всего несколько секунд отряду понадобилось, чтобы взять меня в плотное кольцо. Вот она, незримая защита князя. Я и не думал, что за мной настолько плотно присматривают, что держат боевой отряд, готовый выступить в любую секунду.
Бывшего бригадира взяли на прицел, в меня же никто не целился. Это стало основным аргументом, чтобы ни на кого не нападать. Порыв положить здесь всех на всякий случай я подавил, хотя зверь внутри был не против.
– Господин Эдгард, вы целы? – спросил один из бойцов.
Лица я его не видел. Отряд был в боевых костюмах и шлемах. Я прислушался к ощущениям и осмотрел себя. Раны успели зарасти. Лёгкое истощение, но это и неудивительно.
– Да.
В этот момент я почувствовал, что кто-то пытается открыть проход в зоне блокировки. Одна из печатей, встроенная в блокиратор, просигналила об этом. Первая мысль была, что это свои. Но свои, которые окружили меня, появились в стороне, обойдя тем самым зону блокирования.
– К вам ещё кто-то хочет прийти? – спросил я. – Если нет, то какой-то ходок упорно сюда лезет.
– Наши здесь, – ответил командир отряда.
– Это ценный свидетель, которого надо срочно доставить в безопасное и защищённое место. Дело государственной важности, – указал я на лже-бригадира.
– Чтоб ты сдох, Соколов! – прорычал незнакомый парень.
– Снимите блокировку, мы его переместим, – попросил командир.
Остальные бойцы на месте не стояли. Как услышали про ходока, так перестроились, готовые отразить нападение с любой стороны.
– Только быстро, а то знаю я этих ходоков.
– Момент… – Командир по рации передал приказ и через пару секунд кивнул мне.
Сработали, как надо. Я убрал блокировку, кто-то открыл портал и туда уволокли парня, способного менять лица. Меня тоже забрали, так что отправились вместе.
– Стойте… – остановился я по ту сторону. – Моя машина…
– Разберёмся, – заверили меня.
Оказались мы в каком-то помещении. Не совсем темница, скорее военная база. Окон нет, двери мощные. Здесь нашлись наручники и кандалы. Впервые я увидел, как пакуют беса. Наручники на руки и на ноги. Тело обмотали лентой, да так, что и пошевелиться нельзя. Пойманный при этом дёргался и матерился. Успокоился, только когда его прикладом по голове приложили. Любовь к пленным здесь не практикуется, как погляжу.
Вместе со мной отправилось трое боевиков. Остальные у дома остались. Один держал на прицеле беса, два других паковали. Я внимательно смотрел на это, запоминая детали. Кто знает, вдруг и меня когда-то так в плен возьмут.
Сколько бы я ни вглядывался в лицо парня, не мог его узнать. Зато он меня знал. Шипел, матерился и проклинал. У него явно с психикой проблемы. И откуда такая ненависть ко мне?
– Что произошло? – В помещение вошёл Родион, отрывая меня от размышлений. А вместе с ним и князь явился.
Сразу стало тяжело дышать. Не в том смысле, что воздуха на всех не хватало, а в том, что от князя исходило такое давление, что захотелось сбежать отсюда подальше.
Пленник замолчал, хватая воздух ртом. Я тоже поёжился. А вот бойцы оказались профессионалами. Тот, который держал пленного на прицеле, никак не пошевелился. Два других склонили головы, но и то быстро, без официоза. Не удивлюсь, если у них это где-то в уставе прописано. Глупо кланяться на боевой операции. Это и жизни может стоить.
– На господина Соколова устроили засаду на его родовых землях, – отчитался командир. – Мы получили сигнал, прибыли на место и вступили в бой. По словам Соколова, пленник имеет ценность государственной важности и была попытка чужого ходока пробиться к нам. Вероятно, для устранения свидетеля. Поэтому пленный доставлен на базу.
– Эдгард? – перевёл на меня взгляд Родион. – Выйдем. А вы работайте по протоколу. Помещение заблокировать.
Родион вышел из помещения, князь подождал, пока я последую за ним, и тоже вышел.
– Что случилось? – повторил вопрос Родион, когда мы оказались в соседней комнате.
– Этот человек поменял лицо, – прямо сказал я самое важное. – Он принял облик бригадира строителей, которые должны были расчистить руины на моей земле. Когда я его пленил, его тело пошло волной и бригадир превратился в того парня, который сейчас связанный, ждёт в комнате.
– Это шутка? – спросил Анастас.
– Я на полном серьёзе. У меня есть идеи, кто это такой. Я уже видел нечто схожее, но тогда не придал этому значения. У напавшего ярко выраженная ненависть в мою сторону. Это не случайный прохожий, не обычный наёмник, а тот, кто хотел меня уничтожить. А значит, список кандидатов сильно сужается.
– Допустим. Так кто это?
– Думаю, он как-то связан с Коршуновым.
Родион и князь переглянулись.
– Когда мы дрались с Коршуновым, на место встречи пришёл кто-то, сильно похожий на Романа. Тогда я подумал, что это маскарад или какой-то обман, но сейчас…
– Стоп, – перебил Родион. – Ты про какую драку с Коршуновым?
– Про нашу дуэль, – поморщился я, понимая, что сейчас нарушаю данное слово. – Я тогда отвлёкся на двойника, а Коршунов выскочил с другой стороны и утащил меня в проход.
– Он ходок? – выделил главное князь.
– Ну да. Перемещается по принципу открытия проходов.
– Родион, – повернулся к мужчине Анастас. – Это провал. Срочно за Коршуновым группу. Срочно!
Несмотря на то что моя скорость восприятия значительно выросла, я едва уловил, как Родион выскочил за дверь.
– Почему ты раньше не сказал, что Коршунов ходок? – посмотрел на меня тяжёлым взглядом князь.
– У нас с ним было соглашение.
– Соглашение, – повторил князь ничего не выражающим тоном.
– Да, – спокойно встретил я его взгляд. – Мы подрались, но не смогли убить друг друга. У обоих сил для этого не хватило. Надо было что-то решать, вот и договорились, что оставим друг друга в покое и будем молчать о наших тайнах.
Князь и до этого стоял прямо, но после моих слов выпрямился ещё больше. Едва заметно, но напряжение между нами голыми руками щупать можно было.
– Ты не против побыть во дворце, пока мы разбираемся в вопросе? – спросил Анастас спустя минуту разглядывания меня.
– Не против.
Куда же я денусь.
***
Князь забросил меня в одну из комнат дворца. Клетка золотая, вид на сад прекраснейший, диванчики мягкие – это становится неприятной традиции, сидеть здесь и ждать, пока другие работают.
Единственный минус – здесь не было душа и запасной одежды. Ну да я не сам сюда пришёл. Пусть другие думают.
Бездельничать я не стал. Уселся в позу для медитаций прямо на полу, успокоил эмоции и внутреннего зверя и принялся разбирать стычку, пока воспоминания свежи.
Новая угроза неприятно щекотала нервы. Кто это вообще такой был, откуда взялся? Какая-то разновидность бесов? Надо будет обязательно задать эти вопросы Медведевым, когда они разберутся в деле. Пока исходим из того, что, помимо бесов и ходоков, в этом мире есть ещё те, кто умеет менять свою внешность. Перспектива ужасающая. Напасть могут в любой момент, те, кто выглядит, как близкий человек.
Надо срочно создавать какой-нибудь определитель многоликих. А для этого нужен доступ к пленнику. От размышлений меня оторвал открывшийся проход, откуда вышел нервный Игнат Филинов. Давненько я не видел этого миленького старичка, который служит советником у князя и который как-то вёл мой допрос.
– Здрасьте, – поприветствовал я его. – До того, как начнёте задавать вопросы, мне бы получить доступ к пленнику.
– Зачем? – замер он и уставился на меня недобро.
– Да пока тут сидел, подумал, что люди, меняющие свою внешность за секунду, – это жуть, как страшно. Вдруг смогу найти способ, как их обнаружить до того, как беда случится.
– Дело говоришь, – кивнул он, обдумав слова. – Я передам князю. Сейчас же будет очень любезно с твоей стороны рассказать, как всё произошло, подробности конфликта с Коршуновыми.
– Ясно, допрашивать будете, – вздохнул я.
– А куда деваться, – улыбнулся он.
Ага, ага, прям милый дедушка. Ещё и нервный вид куда-то спрятал.
– Коршунов высший бес и ходок. Дрались мы с ним где-то на природе, куда он меня забросил.
– Очень интересно. Продолжай, – поощрил он меня.
Я встал, поднялся с пола и пересел на кресло. Игнат тоже присел, бросив взгляд на то, как я выгляжу, и то, как пачкается мебель.
От старика исходила волна нетерпения, несмотря на доброжелательный внешний вид. Всполошило дворец, знатно всполошило… Настолько, что разговор был важнее предоставления мне возможности сходить в душ. Почему-то я совсем не чувствовал страха, несмотря на реакцию князя и всё остальное.
Подробности я рассказал. Как дрался с Коршуновым, с чем сегодня столкнулся. Игнат выслушал и задал ряд уточняющих вопросов.
– Почему ты не рассказал об этом раньше?
– А должен был?
– Это важная информация, – недовольно заметил Игнат.
– А для меня важно моё слово. Даже если я его дал врагу.
– Своевременная информация предотвратила бы сегодняшнюю ситуацию, – настаивал старик.
– Что вы от меня хотите сейчас, не понимаю? Дрался я с Коршуновым ещё до того, как начал сотрудничать с княжеской семьёй. Если честно, меня удивляет, как вы упустили то, что он ходок. Ведь упустили же? Раз так давите на меня.
– Аккуратнее, молодой человек, – сухо заметил старик.
Я промолчал, не желая ругаться или спорить. Какие отношения у князя с родом Коршуновых, я не представляю. Меня спрашивали только про дела в лаборатории. Также Медведевы были в курсе, что я умею вычислять ходоков. Но не удосужились воспользоваться этим, чтобы проверить Коршунова. Отсюда вывод, что если за ним и присматривали, то не особо плотно. А значит, это их проблемы, если они упустили момент. Пусть спрашивают с тех, кто у них отвечает за такие дела.
– Спасибо за содействие, Эдгард, – поднялся старик, так и не дождавшись продолжения разговора. – Пока оставайся здесь.
Хоть бы еды предложили, что ли. Или в душ сходить. А то я весь в крови и разодранной одежде. Ещё и босиком. Ботинки разорвало, и в бою я их где-то потерял.
Или мне так недовольство утаиванием информации выказывают? Как-то мелочно.
Ну да ладно. Не свои же диваны я пачкаю.
***
В кабинете собрались четверо. Князь, его сестра, Родион и Игнат.
– Коршунов исчез, – отчитывался Родион. – Я послал группу захвата, но в доме они никого не обнаружили. Попытались пойти по следу, но он успел стереться. Прислуга слышала, как Роман с кем-то разговаривал, а потом они исчезли. Камила Коршунова исчезла вместе с братом.
– Как так вышло, что мы пропустили ходока? – спросил Игнат.
– Последний год приоритет по Коршунову снизился. Силы были направлены на другие цели, – спокойно ответил Родион.
Он стоял по центру комнаты, выпрямившись и смотря на князя.
– Отговорки, – раздражённо бросил Филинов. – А я говорил, что надо было с ним разобраться! Разобрались на свою голову!
– Что с пленным? – задал вопрос князь, проигнорировав резкие слова.
– Насмехается над нами. У него повышенный болевой порог и определенно есть какая-то подготовка. Угрозы не сработали, давление тоже, боль он легко переносит. Но кое-что рассказал. Заявил, что его брат… а, по его словам, они с Романом Коршуновым братья по отцу… слабак и жалкий, нерешительный неудачник. И что это была его инициатива прикончить Соколова. Причину ненависти тоже назвал – Соколов знал о том, что Коршунов ходок и, после того как сблизился с княжеской семьёй, его надо было устранить.
– Почему раньше не напал? Много времени прошло с момента их драки, – подметил Анастас.
– Не говорит. Предположу, что готовил людей, операцию, да и… Если это не инициатива Коршунова, Роман мог сдерживать брата, чтобы не усугубить.
– Тем не менее Коршунов исчез и как-то узнал о том, что его брат попался, – сказал Игнат. – Уж не он ли наблюдал за боем?
– Возможно, – не стал отрицать вероятности Родион. – Но не сходится. Прислуга видела на момент боя Романа дома вместе с сестрой. Ничего подозрительного не заметили. Коршуновы не взяли почти никаких вещей. Только что-то из сейфа забрали. Это похоже на бегство, а не на спланированное отступление. Камила Коршунова так и вовсе дом покинула босиком.
– Если наблюдатель не Роман, то кто? И с кем он говорил? – спросил Игнат.
– Мужчина. Говорил с акцентом. Ходок. Работал с Ярославом и наблюдал за ним, а значит, участвовал в акции устранения Соколова, – перечислил известные факты Родион.
Повисла тишина. Вырисовывался хорошо знакомый почерк.
– Ты когда-нибудь слышала что-то о меняющих облик? – повернулся князь к сестре, которая всё это время стояла у окна и смотрела во двор.
– Впервые слышу, – повернулась она. – Не могу представить, как это возможно. Мне нужны его анализы, чтобы изучить.
– Соколов тоже просил дать доступ к пленнику, – напомнил Игнат.
– Соколов… – задумчиво проговорил князь. – Он дискредитировал себя.
– И что теперь? – спросила Ольга.
– Теперь нам всем надо подумать, на чьей стороне Соколов, – холодно ответил князь. – С кем у него ещё есть договорённости, о которых мы не знаем.
– Его пустить к пленнику или нет? – уточнил Родион.
– А он и правда сможет разработать защиту от этих… – Игнат попытался подобрать звучное слово, но не смог, – меняющих облик? Если так, то нам пригодится. Я как представлю, что они могут натворить… С другой стороны, если Соколов с ними в сговоре, то может попытаться уничтожить единственного свидетеля. Как мы знаем, провернуть незаметно он это сможет.
– Маловероятно, – ответил Родион. – Никакая комбинация не стоит того, чтобы раскрывать секрет такого уровня. Им проще было действовать в тени.
– Логично, но мы пока слишком мало знаем, – подвёл итог князь. – Родион, действуй по жёсткому варианту. Нам нужны ответы, и срочно. Чувствую, что эта история гораздо хуже, чем нам кажется.
– Куда уж хуже, – скривился Игнат. – Неизвестный видел Соколова, а значит, мальчишка засвечен. Также можно смело утверждать, что секрет блокировки раскрыт. Не подумают же наши враги, что мальчишка таскает с собой метеоритное железо? Хотя могут. Я бы и сам так подумал, услышь про блокировки. Да и Коршунов ещё… Если он сошёлся с кем-то из врагов и сдаст секреты… Если до сих пор этого не сделал… В любом случае молчать у него больше нет причин. Допрыгался наш юноша. Теперь начнётся серьёзная игра.
– Хватит, – князь поднялся. – Есть проблема, и её надо решать. Как будет информация, сразу докладывайте. Ольга, ты займись анализом, как мы можем противостоять новой угрозе. Родион, проверяй все контакты Романа по новой. В свете новой информации то, что раньше казалось незначительным, может предстать иначе. Игнат, ты займись проверкой клана. Шума пока не поднимай, но бдительность повысь. Ещё собери штаб для противостояния новой угрозе.
Ольга переместилась сразу, Игнат открыл проход и перешёл через него, а Родион вышел через дверь. Князь остался один и поморщился. Ему тоже предстояла работа. Надо было пересмотреть все ходы противника и варианты развития событий, исходя из полученной информации.
***
До того как ко мне пришёл следующий посетитель, я успел погрузиться в глубокую медитацию.
Алхимики в своей работе использовали многие практики. Печати – это далеко не все инструменты, доступные нашему брату. В философской части алхимии, том её ответвлении, которое стояло на стыке познания себя и мира, имелись практики, направление на постижение ритмов жизни. Или циклов, как я их привык называть.
Короткий бой, который я сегодня пережил – это как камень, брошенный в гладь озера. От него уже начали расходиться круги и… Я не то чтобы пытался разобраться в том, что ждёт меня дальше. Нет, за это отвечал обычный анализ ситуации и бытовая логика. Целью я перед собой ставил внутренне подготовиться ко всем тем последствиям, которые обрушатся на меня в ближайшее время.
У жизни есть свой ритм, в каждый момент разный. В момент потрясений этот ритм высок и разрушителен. У алхимика, который соответствующе обучен, тоже есть ритм, в котором он взаимодействует с жизнью. Вот я и настраивался, внутренне готовясь к грядущим испытаниям.
– Эдгард? – позвала Ольга Владимировна, после того как переместилась и полминуты меня разглядывала. – Не сильно отвлекаю?
В её голосе слышалось участие и любопытство, скрывающие другой слой эмоций – тревожность и беспокойство. Я открыл глаза и посмотрел на неё. Женщина как раз рассматривала мой кровавый вид.
– Прости, в этой суматохе о тебе немного забыли. Нам с тобой надо… А ладно, пять минут роли не сыграют. – Шагнув вперёд, она коснулась меня, и мы перенеслись в другое помещение. – Там есть душ. – Рука указала в сторону двери. – Одежду скинешь в ванне. Новую тебе сейчас принесёт слуга. Прихорашиваться не надо, давай в темпе. Жду во второй комнате.
Оказались мы, кажется, в чьи-то покоях. Достаточно просторных, чтобы здесь разместилось несколько комнат. Без промедлений, я отправился в душ и быстро, насколько мог, привёл себя в порядок. Пока мылся, видел, как открылась дверь и служанка положила одежду.
Это было что-то вроде костюма для тренировок. Главное, что размер подошёл, а остальное неважно.
– Готов? – окинула меня взглядом Ольга Владимировна. – А теперь послушай меня очень внимательно. Это не официальный разговор. Думаю, о многом ты и сам догадался, но всё же скажу. То, что произошло… это угроза всем нам. Опасность, с которой мы до этого не сталкивались. Этого парня пытались устранить. Чужой ходок, которого ты заметил, – тут Ольга внимательно на меня посмотрела, давая понять, что я выдал ещё одну свою возможность, – есть все шансы, что информация о блокираторах ушла врагам. Коршунова попытались взять, но он исчез. Проследить его путь не смогли. Действенно ли ваше соглашение до сих пор – сам думай. А также думай о том, что он может рассказать.
– К чему эти слова?
Я и сам уже об этом думал, но Ольга говорила так проникновенно, что по спине не то что холодок бежал, айсберги сползали.
– К тому, что с этого момента ты на войне. И сейчас тебе надо пойти к врагу, который уже пытался тебя убить. Пойти и сделать так, чтобы обезвредить новую угрозу.
– Иначе говоря, шутки кончились. При всём уважении, Ольга Владимировна, война для меня и не заканчивалась, чтобы начинаться. Поэтому ведите уже. Решим вопрос. Этот парень заговорил?
С момента, когда меня сюда привели, прошло часа три, не меньше. Было время на допрос.
– Частично. Пойдёшь один к нему. Я буду за тобой присматривать, больше никто. Пленника не освобождать.
– Подглядывать будете?
– Присматривать, – повторила она. – Если ты переживаешь за свои секреты, то прости, Эдгард, но ты и так уже раскрыл столько, что… Дальше скрываться смысла нет.
– Резонно.
Хоть и неприятно.
Глава 2. Испытания
То, как выглядел напавший на меня парень, являлось олицетворением того, как поступают Медведевы с врагами.
Первое, что коснулось меня, – запах. Запах разложения, крови, ненависти и обречённости. Запах сырости и темноты, настолько густой, что от неё смердело чем-то очень нехорошим. Чем-то, что могло по праву занять место в списке одних из самых худших вещей, до которых додумался человек.
Вопрос, считаются ли пытки оправданными, если речь заходит о выживании тех, кто тебе дорог, остаётся открытым.
Вторым, на что упал мой взгляд, был сам парень. Его перевели в другое место. Где мы находились, я понятия не имел. Ольга забросила меня в тёмный коридор возле двери, в которую я и вошёл. Пленный выглядел лет на двадцать от силы. Если бы не измученный вид, выглядел бы моложе. Его приковали к металлическому стулу. Почему-то я был уверен, что даже сильный бес не сможет вырваться из этих цепей.
Сидел он совершенно голый. Окровавленный, со следами пыток. Некоторые раны до сих пор не зажили и выглядели ужасно. Но встречал я в своей жизни и более страшные вещи.
– Соколов, – с трудом вытолкал он из себя слова. – А я-то думал… Не свидимся… Что, цепные псы князя не справились и послали тебя?
– Не справились с чем?
Я никогда не пытал людей. Убивал, причинял боль и страдания, но не пытал. Как-то не вставало передо мной вопросов, в которых требовалось добыть сведения. Обычно всё и так было понятно.
Сейчас от меня тоже не требовалось пытать. Но, после того как этот парень заговорил, дошло, что, возможно, меня сюда послали не только для разработки противодействия. Если этот тип меня так ненавидит, то может и сболтнуть чего лишнего.
– С разговором, – усмехнулся он кроваво, демонстрируя отсутствие части зубов.
– Ты думаешь, я буду тебя пытать? – приподнял я бровь.
– Думал… А теперь вижу, что ты такое же ничтожество, как и мой братец.
– А кто твой братец?
– Тебе и этого не рассказали? – удивился он.
Это удивление было как проблеск света, отодвинувший тучи боли, злобы и ненависти.
– Могу и так догадаться. Это ведь ты был тогда с Коршуновым? Получается, он твой брат?
Пока говорили, я подошёл и осмотрел пленника. В нём скрывался секрет, позволяющий менять внешность. Умение очень опасное. Идеальный разведчик и диверсант. Тот, кого не увидишь, не будешь подозревать, не заметишь. Тот, кто может сотворить что угодно.
– По отцу, – сплюнул парень.
– Ясно. Если честно, мне плевать. Непонятно, откуда у тебя такая ненависть ко мне, но и на это тоже плевать.
– Тогда зачем ты здесь? – прохрипел он.
– Роман ведь рассказывал о подробностях нашей драки? Да ты и сам многое видел, не так ли? Как думаешь, кто я? – обойдя его по кругу, встал напротив и заглянул в глаза.
– Тот, кто своей смертью доставит мне глубочайшее удовольствие.
Он боялся. Не показывал этого, скалился, пытался смутить меня беззубой улыбкой, но внутри – дрожал.
– Ты обладаешь удивительной возможностью, – ответил я ему, снова отходя и оглядывая. – Не хочешь поделиться, откуда она у тебя?
Будь это чем-то обычным для мира, меня бы не отправили сюда. Не было бы такого удивления на лицах князя, Родиона и остальных. Не было бы и половины тех вопросов, которые мне задали. Не было бы суеты и паники. Нет, это что-то новое, с чем княжеская семья раньше не сталкивалась.
Если передо мной сидит брат Коршунова, отец которого вёл разработки, не гнушаясь для этого ставить опыты над детьми аристократов, то сложить два и два не так уж сложно.
– Впрочем, можешь и не говорить. Папочка постарался?
– Сдохни, Соколов.
– Рано или поздно мы все умрём, – пожал я плечами. – Что-то мне подсказывает, что ты раньше. Но перед этим…
– Даже не пытайся. Я тебе ничего не скажу.
– Не скажешь? – рассмеялся я.
Это только в первые минуты я чувствовал растерянность, оказавшись в пыточной. А сейчас… Сейчас слова Ольги дали всходы. Я на войне. Которая не кончалась, которая не собирается заканчиваться. Передо мной враг. Враг, способный уничтожить то, что мне дорого.
Я не я, если не распотрошу все его тайны и не найду решение, как противостоять.
– О, поверь, дружище, – похлопал я его по плечу, – ты мне расскажешь всё. Хочешь ты этого или нет.
– Палачи князя не справились. Думаешь, у тебя получится? – Он попытался показать превосходство, но…
– Тшшш… – приложил я палец к губам. – Будь добр, заткнись и не мешай.
Я знал, что сейчас за мной наблюдают. Также я знал, что скрываться больше нет ровным счётом никакого смысла. Сколько уже всего видели и узнали Медведевы? Предостаточно. Одним проявлением моих способностей больше, одним меньше – роли никакой не сыграет.
А раз так, то этап, когда было разумным скрываться, закончился. Пора переходить к следующему этапу – открытой демонстрации. Нужно сделать так, чтобы со мной начали считаться. Если потребуется сделать так, чтобы меня боялись.
Больше не скрываясь, прямо у всех на виду… Готов спорить, что наблюдает не только Ольга… Я развёл руки и принялся формировать печати. Камень у парня под ногами потёк, обретая нужную мне форму. Следующим расплавился стул, отчего пленник упал.
– Соколов! – заорал он. – Что происходит?!
Он не оказался на свободе. Я разрушил старые цепи и создал новые. Металл потёк, принял ту форму, которую я хотел, оплёл узника и распял его на полу.
– Как хорошо, что ты весь в крови, – подошёл я к нему и провёл пальцем по ране. – Это сильно облегчит мне задачу.
– Ты что, млять, творишь?! – завопил он. – Ты кто такой?!
– Заткнись, – шикнул я на него. – Просил же, не мешай.
Ещё усилие и печати продолжают разрастаться. Вскоре весь пол и стены оказались ими покрыты.
– Соколов! – вопил и бился в кандалах пленник. – Прекрати!
– Знаешь… – подошёл я к нему и наклонился так, чтобы он меня видел. – Мне не нужны твои слова. Всё, что нужно, я узнаю и так. После чего тебе подобные перестанут быть угрозой. Умеешь менять лица? Да плевать. Всех, кто к нам явится, уничтожим.
Пленный забился ещё сильнее.
– За меня отомстят! – закричал он. – Я о тебе всё рассказал! За меня отомстят!
– Кто же? – усмехнулся я. – Твой брат? Который сбежал, поджав хвост? Пусть приходит. У меня остались к нему давние счёты.
– О нет… – истерично расхохотался пленный. – Он лишь пешка, как и все мы! Придут другие!
– Пусть приходят, – спокойно ответил я. – На всех управу найду.
– Посмотрим, как ты запоёшь, когда твоих любимых Гвоздевых выпотрошат.
Внутри что-то сжалось.
– Лучше бы ты молчал.
Кажется, недавно я думал над тем, что было бы неплохо проверить один из постулатов алхимии, что живые организмы имеют сопротивление от любых воздействий. Эти проверки подразумевали тесты над этими самыми живыми организмами, что несколько не этично…
Но после его угроз…
***
Ольга Владимировна смотрела на то, как Эдгард вошёл в комнату допросов. Не то чтобы женщине нравилась идея пустить юношу в столь неприятное место, которое и у самой княгини вызывали мурашки.
По парню было видно, что его тоже смутило. Она не обманула Эдгарда, когда сказала, что будет наблюдать одна. Почти не обманула… Происходящее внутри допросной фиксировалось на камеру. Запись потом тщательно разберут, а после уничтожат. Просто потому что секреты такого уровня лучше хранить исключительно в голове и нигде больше.
Какие бы эмоции Ольга Владимировна ни испытывала, сейчас на первом месте стояло дело. Да и чутье подсказывало, что маски сброшены. По крайней мере, их часть. Началась игра всерьезную.
Женщина отметила, что Соколову потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Вид растерзанного человека его сначала выбил из колеи, но ненадолго. Ещё один факт в картину психологического портрета.
Самому Эдгарду об этом не говорились, но в этой ситуации было несколько скрытых смыслов. Один из которых – проверить, как парень себя поведёт.
Тот повёл себя… странно.
Второе, что отметила женщина, – это высокую адаптивность к изменениям. До этого парень скрывался. То, что не особо умело – отдельный вопрос. Сейчас же он перестал скрываться. А значит, проанализировал ситуацию, услышал, что ему сказали, сделал выводы и принял какое-то решение.
Несмотря на то что Медведевы уже многое знали о юноше, Ольга Владимировна ещё никогда не видела, как тот применяет свои способности.
Соколов развёл руки, а потом случилось то, что почему-то напугало женщину до жути. Бетонный пол тёк, будто воск. Металлический стул, который и сильный бес не погнёт, тоже расправился. Всего за несколько секунд пленный оказался распятым на полу, лёжа на каких-то узорах. Ольге пришли на ум всякие пентаграммы и прочие фигуры, которые часто связывали с оккультизмом и поклонением темным силам. Сказочки для необразованных людей, верующих в мистику.
Но сейчас Ольга была готова поверить во что угодно. Сила, которую она видела, выходила за рамки любых представлений. Возможность напрямую влиять на материю. Гнуть её по своему усмотрению.
Почему-то только сейчас женщина в полной мере осознала, насколько опасным может быть Соколов.
А потом Ольга услышала, как пленный угрожает близким Эдгарда. Даже на расстоянии, находясь в соседнем помещением, наблюдая через стекло, женщина почувствовала, как Соколов… изменился. От него повеяло чем-то злым. Решимостью, готовностью любой ценой добиться результата.
Когда Ярослав завизжал, несмотря на весь свой сниженный болевой порог, Ольга вздрогнула и побледнела. То, что она видела, было самой настоящей дьявольщиной.
***
Роман Коршунов, после того как согласился бросить всё и скрыться, оказался в загородном особняке. В особняке аристократа. В последнем не было сомнений. Ещё ни разу мужчина не слышал о том, чтобы ходоками были простолюдины.
– Пока поживёте здесь, – сказал тот, кто назвался Канисом.
– Где мы? – спросила Камила.
Она стояла рядом с братом в домашней одежде, в тапочках на голую ногу. У них не было времени, чтобы собрать вещи.
– В моём доме, – ответил Канис. – Сейчас я должен заняться делами, поэтому отойду. Вскоре мы с тобой поговорим, – посмотрел он на Романа. – Прислуге я передам, чтобы о вас позаботились. Одежду, – глянул он на Камилу, – и всё необходимое доставят. Пока подумайте, что вам нужно.
Мужчина вышел из комнаты, оставив двоих людей одних.
– Рома… – позвала сестра. – Что происходит?
Не то чтобы Камила не знала, что происходит. Она видела собственными глазами, как их дом взяли штурмом. Но одно дело видеть, а другое дело принять.
– У нас началась новая жизнь.
Парень, ничуть не скрываясь, провёл рукой по воздуху, открывая проход. Открыл он его в небе, высоко над собой. Задул прохладный ветер. По ту сторону они увидели что-то похожее на коттеджный посёлок. Высоток нет, частные дома, огороженные территории, много леса вокруг, недалеко есть речка. Роман изменил угол прохода и осмотрелся, что находится вдали. Никаких следов больших городов в зоне видимости не обнаружилось.
– Мы на островах, – сказала девушка.
– С чего ты взяла? – резко повернулся брат.
– Книги, – указала она на стеллажи. – Все названия на англосаксонском.
Роман закрыл проход и тщательнее осмотрелся, куда попал. Просторная комната на первом этаже дома. Здесь стояли кресла и диваны, имелся камин, был небольшой шкаф с книгами, столик. Неплохая комната отдыха в загородном доме.
Почему-то мужчине показалось, что это тюрьма. Он бы легко мог сбежать, но… Иногда лучше всяких цепей держат условности. Бежать было некуда. Мосты сожжены. Если только затеряться среди обычных людей. Покинуть страну, а лучше материк, начать жить сначала. Роман прихватил с собой деньги и поддельные документы на этот случай. Да и другие схроны, о которых никто не знал, он мог вернуться в любой момент.
Ситуация была не столь критична, как казалось на первый взгляд.
– Что мы будем делать? – спросила Камила.
– Пока что ждать, – ответил он.
***
В тот же вечер Канис вернулся и пригласил Романа на разговор. К этому времени мужчина успел позлиться, возмутиться, смириться, погрустить, попрощаться со всеми достижениями и полностью взять себя в руки. А ещё понять одну простую вещь – его спасли не просто так.
Зачем – это предстояло выяснить.
Канис не спрашивал, что хочет Роман. Он взял два стакана, открыл бутылку и налил туда виски, если верить запаху.
– Как ты хочешь прожить свою жизнь? – спросил благодетель.
Говорил он на чистом англосаксонском. При первой их встрече использовал русский, но с акцентом, который Коршунов узнал бы в любое время – не зря же столько учился на островах. Тогда, ошарашенный, Роман не обратил на это внимания. Потом вспомнил. Теория сестры подтвердилась.
«Спокойно хочу прожить. Но у тебя наверняка на мою жизнь другие планы».
– Если я что-то и понял за свою жизнь, так это то, что планы на неё рушатся так же легко, как песочные замки под волнами океана.
– Зависит от уровня силы, – приподнял бокал Канис и сделал глоток. – В какой-то момент планы начинают воплощаться так, как им следует. Если немного постараться.
– Зачем я вам? – прямо спросил Роман.
Сам этот вопрос был показателем того, как он отвык от «аристократического» общества. Последние пару лет по большей части он общался с обычными людьми. Да и, если по правде, Роман никогда не любил виться вокруг да около. Раньше умел, это было второй натурой, но не любил.
– Я уверен, мы можем помочь друг другу.
– Чем же вы хотите мне помочь? – улыбнулся Роман. Его такая постановка вопроса позабавила.
«В сегодняшний вечер мне отведена роль шлюхи, которая единственное, что может, – продаться подороже».
– Я подарю тебе жизнь, – спокойно ответил мужчина, разглядывая Коршунова.
– Моя жизнь и так принадлежит мне.
– И она тебя устраивала?
– Более чем.
– Судьба изгоя… нелёгкая ноша.
Роман ничего не ответил. Да, ему было тяжело. Да, много раз он прошёлся по краю. Но он не сдался. Не сломался, не опустил руки. Он смог чего-то добиться.
«Если ты думаешь, что сможешь меня легко прогнуть, то сильно ошибаешься, Канис».
– В любом случае твоя прошлая жизнь закончилась. После случившегося… Маловероятно, что князь сохранит тебе жизнь. Попади ты ему в руки и…
Договаривать было не надо. Коршунов подставился так, что дальше некуда. Ладно то, что в нём ходока раскрыли. Опасная информация, которая могла стоить жизни, но был шанс договориться и выйти сухим из воды. Но вот то, что он замешан в истории с теми, кто меняет лица… это однозначный приговор. Без суда и следствия.
Роман снова ничего не ответил. Всё, что ему хотят сказать, скажут.
– Я могу предложить тебе нормальную жизнь, Роман, – сказал Каниас после ещё двух глотков.
– Слишком расплывчатые слова.
– Так и ты не ответил, как хочешь прожить свою жизнь. Но и так я тебе кое-что предложу. Твою сестру можно отправить учиться. Под чужим именем, сам понимаешь… Ходок может достать нужного человека в любой стране. Образование, а там и замуж за кого-то выйдет. Детей родит. Она будет жить. Разве это не хорошее предложение?
– А в противном случае? Если мы не договоримся, то что?
– Что? – задумался Канис. – Да идите куда хотите. После того…
Роман удивился было, что его так легко отпустят, но услышал окончание фразы и успокоился.
«Угрозы – это хорошо. Угрозы – это понятно».
– После того как что? – уточнил Коршунов.
– Расскажешь, где схрон твоего отца. Передашь всю документацию. А потом иди, куда хочешь. Ты ходок, легко сможешь переместиться в любое место. Если вдруг в тебе играет жадность… То какой тебе толк с наработок? Сам посмотри, куда они тебя завели.
Роман кивнул. Канис правильно всё сказал. По большому счёту в наработках отца больше не было смысла.
Если Канис узнал о том, что Ярослава пленили, значит, наблюдал за этой ситуаций. Да и за остальным наблюдал тоже. Значит, их подпольную лабораторию он тоже нашёл. Наверняка уже захватил и учёного, и все материалы. Поэтому по большому счёту в схроне отца ничего ценного больше не осталось. Записи о его планах? Да плевать на них. Самое ценное уже забрали.
– А если мы договоримся, тогда что?
Уйти было заманчиво. Но уйти Роман мог давно. Каждый день мог взять и исчезнуть, прихватив сестру.
Мог, но не делал этого. Какая-то его часть не хотела сдаваться и просто так отступать. Несмотря на то что другая часть хотела обычной жизни.
Если быть откровенным, Роман по самое горло насытился «обычной» жизнью, когда надо считать каждую копейку и постоянно думать о том, как оплачивать счета.
– Тогда нам есть что обсудить. Информацию в любом случае надо будет передать. Предлагаю начать с некоего любопытного юноши. Эдгарда Соколова. Расскажи, как прошла ваша дуэль и что он продемонстрировал.
Коршунов почувствовал, что прямо сейчас решается то, как сложится его жизнь. А ещё он чувствовал, что заключает сделку с дьяволом.
Глава 3. Разговоры
Анастас обдумывал события дня, их последствия и меры, которые надо предпринять. На столе уже лежал доклад о рисках, способах манипуляций и методах противостояния. Дверь в кабинет открылась, и вошёл Родион. За окном стояла темень – ночь коснулась улиц города, но конца работ на сегодня пока не предвиделось.
– Я узнал, под чьей личиной жил и действовал Ярослав, – с ходу обозначил результаты мужчина. – Волкова.
– С которым у Коршунова был конфликт? – припомнил князь.
– Да. Потом этот конфликт как-то резко затих, но мы этому не придали должного значения. Согласно опросам, в тот момент поведение Волкова изменилось. Получается, сам он умер, и почему-то я сомневаюсь, что с ним справился один Ярослав. Коршунов тоже участвовал. Что по фирме.... Счета, транзакции и дела проверяем. Сейчас могу сказать одно – куда-то они выводили деньги.
– И, находясь вне подозрений, могли творить, что угодно. Ходок и многоликий.
Обладая регенерацией, князь редко когда чувствовал головную боль, но сегодня был именно этот день.
– Могли и творили, – согласился Родион. – Это новая угроза. В обществе нет адекватного паттерна противодействия, а значит, у Ярослава была полная свобода действий. Странности поведения люди сами оправдывали и не придавали им должного значения. Возможно, он прибрал к рукам дела не только Волкова, но и кого-то ещё.
Князь кивнул и поморщился.
– Получается, что неизвестно, как давно действовал Ярослав. Неизвестно, сколько личин у него было. Ты ведь так это и не выяснил? – уточнил Анастас.
– Нет. Допрос не дал ответов на все вопросы.
– Ясно. И также нам неизвестно, сколько ещё таких меняющих лик ходит среди нас, – подвёл итог князь.
– Соколов сделал прибор, который должен помочь их отслеживать.
– Должен и поможет – это разные вещи. Не мне тебе говорить.
Родион промолчал. Проверки уже шли, и пока никого не обнаружили. Что не означало, что никого из многоликих они не встретили.
– Также допросили прислугу и двух охранников, которых нанял вместе с Ярославом Коршунов. Прислуга ничего интересного не рассказала. Кроме того, что мы и сами наблюдали. Наследник работал, иногда напивался, вёл затворнический образ жизни, женщин и друзей у него не было.
Анастас кивнул. Коршунов нарисовал им образ надломленного, но не до конца юноши, который борется за выживание семьи, тихо спиваясь. Жалкий образ. Который смог усыпить их бдительность.
– С охранниками тоже почти ничего интересного. Мы их проверяли до этого. Свою историю они подтверждают. Ярослав раньше был наёмником. Пришёл со стороны – откуда, они не знают.
– Попахивает делами Коршунова-старшего, – поделился подозрениями Анастас.
– Я тоже так считаю, – кивнул Родион. – Если это и правда его внебрачный сын, то, предположительно, он на нём опробовал результаты своих исследований. Пока не совсем ясна хронология событий и мотивация всех участников. Имея такие возможности, Коршунов-старший мог бы выиграть войну и без Рысевых. Либо мы чего-то не знаем, либо он банально не успел.
– Если не успел, тогда нам сказочно повезло. Ты помнишь, что несколько учёных скрылись из лаборатории? Мы их так и не нашли. Пленный говорил что-то на их счёт?
– Нет. Единственное, что удалось выяснить дополнительно – в ходе общения с Соколовым Ярослав проговорился, что за ним кто-то стоит. Скорее всего, наши заграничные друзья.
Родион говорил беспристрастным, спокойным тоном, но слово «друзья» прозвучало так, что сразу было понятно, насколько там глубокая и тёплая степень дружбы.
– У Ярослава явно нестабильная психика, – дополнил Родион. – Возможно, это связано с тем, что его тело меняется.
– Плохо. Нам по-прежнему нужны ответы.
Родион промолчал. Он был не из тех, кто работает вполсилы. То, что можно было сделать – уже сделано.
– Что с матерью Романа?
– Прошла лечение в клинике. Несколько месяцев в завязке. Жила отдельно от детей. На допросе назвала своего сына жалким неудачником и истерично хохотала, когда спросили у неё про талант ходока. Мать была не в курсе способностей и дел сына.
– Иными словами, она пустышка?
– Это не та семья, с которой можно быть в чём-то до конца уверенным, – ответил Родион.
– Сошли её куда-нибудь в провинцию и запрети появляться в столице.
– Сделаю.
– Что по Гвоздевым?
– Тихо. Никто за ними не явился.
После того как информация о Соколове ушла на сторону, шутки кончились. Близкие люди всегда были первоочередной точкой влияния. Поэтому, как только события завертелись, к Гвоздевым приставили отряд. На случай, если кто-то решит их похитить.
– Жаль, – вздохнул князь.
Было бы проще, явись кто и попадись в ловушку.
– Можешь идти, – махнул Анастас рукой. – Будет новая информация – сообщай.
Князь дождался, когда слуга уйдёт и переместился в другое место.
Его сестра сидела за столом с чашкой крепкого кофе, что говорило о многом. Кофе Ольга не любила и пила только тогда, когда пребывала в дурном настроении. В очень дурном.
– Судя по твоему виду, ты меня не обрадуешь, – сказал князь, присаживаясь на стул.
– Всё настолько… сложно, – запнулась она. – Что я даже не знаю, с чего начать.
– Начни с фактов. Что по Соколову? Мне доложили, что он сделал новое устройство, но хочу услышать твоё мнение.
– Цитирую: если заявится кто-то такой же, как пленный, то определить можно. Но если они доработают технологию, то возможны ошибки.
– Что ж, – вздохнул князь, – это лучше, чем ничего. Про технологию оговорка или подтверждённый факт?
– Соколов заявил, что в организме Ярослава есть следы внешнего вмешательства. Да и не слышали мы никогда о меняющих лик, чтобы грешить на естественное происхождение.
– Про способности Эдгарда мы тоже не слышали.
– И мы не отбрасываем теорию, что его способности тоже искусственно созданные.
– Если так, это слишком подозрительно. Получается, что Коршунов создал две уникальные технологии… – задумался князь. – Если так, то, надеюсь, он действительно мёртв.
– Мы видели тело… – сказала Ольга и сама себя одёрнула. – Если, конечно, это не подменыш.
– Вот-вот. – Анастас снова помассировал виски.
– Жуть-то какая. – Ольга полностью разделяла чувства брата. – Тогда нам сильно повезло, что Соколов вышел на нас. Без него пришлось бы сложнее. Будем надеяться, что Коршунов-старший и правда умер раньше, чем довёл технологию до ума, – сказала Ольга и сделала большой глоток кофе.
– Умер или нет – теперь дело вторичное. А на первом месте то, что технология ушла иностранцам. С их бюджетами и возможностями они быстро доведут её до ума. Не удивлюсь, кстати, что они и Коршунова во время войны спонсировали. Может, поэтому он такую секретность и развёл, чтобы скрыть наработки. Ушлый был мужик, ничего не скажешь, – в голосе Анастаса слышалось уважение.
– Я уже запрягла отдел на разработки новых протоколов безопасности. Исходя из того, что сказал Соколов, в случае доработки технологии мы в любом случае пропустим многоликих. Главное – поймать кого-то для изучения.
Князь понимающе кивнул. Бесы были угрозой. Ходоки были угрозой. Но это привычные угрозы. Многоликие были чем-то, к чему никто не был готов. Радовало только одно. То, что есть шансы научиться противостоять угрозе. Лишь бы успеть дожить до этого момента.
То, что план действий наметился, радовало. А то, что княжеская семья, да и чуть ли не всё государство ещё больше стало зависеть от одного человека, тем более не самого надёжного, было верным способом прийти к поражению. Но ситуация на текущий момент такова, что либо ничего, либо технологии Соколова.
– Соколов – это хорошо, но ты и сама подумай, как мы без него можем вычислять подменышей.
– Разумеется.
– Как прошло у вас с ним? Я пока не смотрел запись.
– А ты посмотри, – во взгляде женщины читалось… многое.
– Мне кажется, или у тебя истерика? – приподнял бровь князь.
Анастас заметил нервное состояние сестры, ещё когда зашёл. Он подумал, что оно связано с новой проблемой, но сейчас мелькнула мысль – что причина может быть совсем другой.
– Не кажется. То, что я увидела, выходит за рамки нормальности. Мы о многом догадывались. Многое узнали о нём. Но теперь я уверена – мальчишка не показал и тысячной доли того, на что он способен. Возможно, он и сам до конца не знает своего потенциала.
– Насколько он опасен?
– Абсолютно опасен, – заявила Ольга. – Я даже не знаю, кто опаснее. Многоликие или Эдгард.
– Да что ты там такое увидела? – напрягся князь.
– Свободное изменение материи. То, что можно назвать магией. Представляешь? Будто мы с тобой попали в сказку и у нас во дворце сейчас сидит волшебник.
– Мы знали об этой его способности и раньше.
– Знали. Но одно дело знать умозрительно, а другое – видеть в живую. Когда я сказала свободное изменение – это значило лёгкое. Он плавил бетон и металл так же легко, как мы сейчас с тобой говорим. Посади его в бункер под замок, он махнёт рукой – и двери откроются. Да что там двери, стены разойдутся в стороны. Или махнёт рукой и превратит жидкость в твоей кружке, – Ольга демонстративно показала чашку с кофе, – в сильнейший яд. Воздух – в газ. Кровь в твоём теле… Ну, что-нибудь да сделает. Иначе говоря, дорогой братец, прекращай считать его слабеньким бесом и обычным юношей. О нет, – усмехнулась Ольга горько, – он в сотню раз опаснее.
Анастас внимательно смотрел на Ольгу, обдумывая сказанное. В мире аристократов существовала хорошо известная высшим кругам ловушка мышления. Имея звериные инстинкты, пусть и подчинённые воле разума, аристократы бессознательно оценивали друг друга с точки зрения звериной силы. Ловушка в том, что сильный бес априори воспринимал слабого как что-то незначительное. Со всеми отсюда вытекающими.
В животном мире это оправданная стратегия. В человеческом обществе – верный путь обмануться и пасть. Случай Эдгарда – наглядный тому пример. Инстинктивно он воспринимается как слабый, а значит, безопасный. Но Ольга утверждала, что его опасность в сотню раз выше. Значит, о безопасности речи идти не может, и нужно пересматривать весь свой подход к парню.
– Получается, держать рядом его опасно, но и иначе поступить мы не можем, – сделал вывод князь. – Так как нуждаемся в его разработках.
– Мне остаётся воздать хвалу твоей прозорливости и то, что ты отказался работать с ним по жёсткому варианту.
– Оля, – подался вперёд мужчина. – А если убрать эмоции. Что ты о нём думаешь? Он на нашей стороне или нет?
– Я сейчас не готова дать ответ.
Сначала Ольга хотела сказать, что не знает, но вовремя спохватилась.
– Дай мне несколько дней обдумать увиденное. Поговорить с парнем.
– Сегодня я сам с ним поговорю. Но мне нужно твоё мнение.
– Большую часть времени он выглядит, как самый обычный парень, которому не повезло в жизни, но он не опустился и старается нормально устроиться. Он умён, талантлив, трудолюбив. Но иногда, когда доходит до кризисов, на передний план выходит кто-то другой. Готовый убивать, добиваться результата любой ценой, действовать жёстко.
– Сильные союзники нам нужны.
– Вот я и говорю, переставай воспринимать его как мальчишку.
– Ладно, разберёмся. А что… – князь замер, обдумывая, спрашивать или нет. – Твоя дочь?
– Давай не будем об этом сейчас! – всплеснула руками Ольга. – И только попробуй заикнуться о ценных генах!
– Как скажешь, – улыбнулся князь и отправился на выход. Впереди его ждал ещё один разговор.
***
Когда вышел из допросной, Ольга Владимировна уже ждала меня у входа.
– Как прошло? – спросила она первым делом.
Я оглядел её. Отметил то, как смотрит на меня, как напряжена, как пытается это скрыть. Так хотели выведать мои секреты, а когда увидели в живую, не понравилось?
– Он не естественного происхождения. Над ним хорошо поработали в лаборатории. Уж поверьте, я знаю, о чём говорю.
Свой организм я исследовал десятки раз, пытаясь разобраться, что в нём «сломали» опытами. Так что увидеть отклонения в чужом организме, довольно характерные, получилось быстро. Да и, если знаешь, чей это сын, как-то не удивляешься, что без опытов не обошлось.
– А защита? – уточнила Ольга Владимировна.
– Если заявится кто-то такой же, как и он, то определить можно. Но если они доработают технологию, то возможны ошибки.
Я смог выделить тот набор отклонений, который отличает многоликого от бесов, ходоков и обычных людей. Сделать что-то, что будет отслеживать в окружающих людях схожие параметры, возможно. Только нет гарантий, что и другие такие же уникумы имеют схожие отклонения. Как и нет гарантий, что технологию не доработают, улучшат и сделают на новом уровне.
Пленный проговорился насчёт того, что за ним стоят могущественные силы. Исходя из того, что я знаю, очевидный вывод – это иностранцы. Ну, или Белогрудовы, в чём я почему-то сомневаюсь. Но это исходя из известных мне фактов, которые ограничены, поэтому пока буду держать в уме, что это лишь предположение.
В любом случае у «могущественных» сил и ресурсы на разработки имеются. Поэтому стоит ждать улучшения технологии, а значит, мои методы обнаружения в какой-то момент перестанут работать. Надо думать, как улучшить определитель.
– Ольга Владимировна, – заглянул я женщине в глаза. – То, как вы смотрите на меня… Надеюсь, не дойдёт до оскорблений и обвинений в моей нелояльности и неблагонадёжности?
– Эдгард… – растерялась она. – Нет, не дойдёт. Пойдём.
Женщина перенаправила меня обратно в ту же самую комнату, которую успели прибрать. Следы крови мистическим образом куда-то исчезли. Вот она, мощь алхимии уборки во всей красе.
– Я пока вынуждена отойти, но мы с тобой ещё поговорим, – предупредила Ольга.
– Долго мне здесь сидеть?
– Не знаю. Мы работаем.
– Гвоздевы…
– О них позаботятся, – перебила она. – Не сомневайся.
То, как люди князя умеют быстро реагировать, я уже видел, поэтому и не сомневался.
***
Минут через двадцать ко мне заглянула София с ужином.
– Ты тут не унываешь? – спросила она, заходя с большим подносом.
– Ну, пока аж целая княжна носит мне еду, унывать – это грех и преступление против короны.
– У князя нет короны.
– Неважно.
Я встал и помог девушке с подносом.
– Опять вокруг тебя что-то странное завертелось. Весь дворец на ушах.
– Я не специально.
Подняв крышку, увидел на тарелке мясо с овощами. А пахло-то как… Со всеми этими пертурбациями я последний раз ел нормально утром. Бой, а потом и исследования пленного истощили запасы, и чувство голода жгло изнутри.
– Присоединишься? – спросил я у девушки.
– Ешь. Тут на одного. Я уже поужинала.
– Как знаешь.
Больше не сдерживаясь, я приступил к трапезе.
– Тебя попросили за мной присмотреть? – глянул я на Софию, которая уселась в кресло.
– Присмотреть, накормить, уладить вопросы, если они у тебя появятся.
– Ну, я пока сижу здесь и трачу время впустую.
– Это лучше, чем проливать кровь, не так ли?
– Тебе уже успели рассказать подробности?
– Просто здесь пахнет кровью, – хмыкнула княжна.
– Ах да.
То, что я помылся, ничего не означало. У крови характерный запах, который так просто не выведешь.
– Как дела у тебя? – спросил я, не желая сидеть в тишине.
– Да у меня-то нормально. – София рассматривала меня с каким-то нездоровым любопытством. – А у тебя… Нам нужно серьёзно поговорить, Эдгард.
– Ого, – чуть не поперхнулся я. – Даже не знаю. То сам князь ко мне на серьёзные разговоры заходит, то его сестра, Ольга Владимировна, а теперь и дочка. Чувствую себя значимым человеком.
– А ты и есть значимый человек, – кивнула она. – К которому есть серьёзные вопросы.
– Не то чтобы этот вечер хорош для серьёзных вопросов, но задавай, княжна. Не стесняйся.
– Смущение – это последнее, что меня остановит.
– Так и каков вопрос? – спросил я, проглотив кусок мяса.
– Что ты вложил в кулон для Кати?
Я замер, обдумывая услышанное… Вот же черт… Не подумал. Это девушке я мог сказать, что вложил немного волшебства и заботы. Но те, кто были в курсе моих возможностей, а теперь это Медведевы, должны были закономерно задуматься, а что это за заботу я такую вложил и не угрожает ли она безопасности одной из дочерей клана.
– Я жду ответа, – напомнила о себе София, когда молчание затянулось.
– Тебе хватит моего слова, что я вложил туда только хорошее и полезное?
– Слишком расплывчатая формулировка. – покачала она головой. – Ты пойми, Эд. Я могу верить тебе сколько угодно. Могу быть убеждена, что ты хороший парень. Но это касается моей сестры…
– Это официальный запрос от семьи Медведевых?
– Если честно, то про кулон пока никто не задался правильными вопросами. Но я кое-что заметила…
– Что же? – прищурился я.
– Что Катя прибавила в силе.
– И? – удивился я.
Правда удивился, искренне. В кулон была в том числе встроена функция накопления энергии и подпитки носителя. Но чтобы за столь короткий срок прибавить в силе? Я такого не планировал.
– Ты сделал кулон, усиливающий бесов? – прямо спросила София.
Я машинально отметил, как побелели её пальцы. Интересно, она и правда пока никому не говорила о своих догадках?
На её вопрос я тихо рассмеялся и отодвинул от себя пустую тарелку. Еда слишком быстро закончилось. Хорошо, что ещё оставались печенье и чай.
– Ты всерьёз подумала, что я могу делать бесов сильнее? И что я вот так, в порыве романтических чувств, тайно сделал подарок Кате? Совсем не подумав о том, как быстро это раскроется и, следовательно, меня запрут где-то в подвале, чтобы узнать секрет?
– Ну… – протянула она. – Ты и сам стал сильнее.
– У чего есть простое объяснение – испытание.
Почти и не соврал. Испытание было виновато в том, что мой потенциал раскрылся. Алхимия и ритуал – лишь следствие испытания.
– А Катя?
– Что Катя? – с насмешкой оглядел я девушку. – Это к вашей семье вопрос, за счёт чего она в силе прибавила. Неужели так прибавила, что это удивило?
– Не то чтобы сильно, но заметно, – смутилась София.
Только вот во взгляде осталась подозрительность. Я знал, что она пытается меня прочитать. Она знала, что я знаю.
Ситуация ироничная в некотором роде. Если они прямо спросят про технологию усиления, я отвечу, что нет у меня такой. И всё. На этом разговор закончится.
– То есть ты не умеешь усиливать бесов? – снова обратилась к прямым вопросам София.
Чем прямее вопрос, тем сложнее соврать.
– Я понятия не имею, как усиливать бесов.
Других бесов. Которых досконально не изучал.
Несмотря на серьёзность ситуации… Не нашего текущего разговора, а военного положения… Я всё равно не собирался выдавать эту технологию. Потому что если у блокиратора ещё есть мирные варианты применения, то у раскрытия потенциала – нет. Тут не надо тщательного анализа, чтобы понять – усиление бесов, большого количества или отдельной семьи, приведёт к наращиванию разрушительных циклов, а не их снижению.
А я и так…
В допросной я делал то, что относится к пути тёмного алхимика. Ради своих целей перешёл черту и провёл опыты на живом человеке. Без разницы, что это враг. Проступок есть проступок. Мне хватает мужества это признать, что, надеюсь, хороший звоночек, показывающий, что я не совсем пропащий алхимик.
Кое-что удавалось узнать, кстати. Воздействия возможны. А значит, постулат из прошлого мира можно забыть. Что полностью меняет подход к алхимии, с чем ещё предстоит разбираться.
Но это отдельная тема. То, что меня беспокоило – как бы не превратиться в монстра. Нужно быть максимально аккуратным в своих решениях и в том, что именно я дам этому миру. Не хотелось бы его подтолкнуть к разрушению.
– Что ты тогда сделал для Кати? – не унималась София.
– Княжна, а вам не кажется, что это…
– Не кажется, – перебила она. – Если Ольга узнает… Точнее, когда она узнает, обязательно спросит. Это её дочь. Сам понимаешь.
– Я не могу объяснить, что именно сделал так, чтобы было понятно. Если в общих чертах – с кулоном Катя будет себя лучше чувствовать. Если заболеет, быстрее выздоровеет. Если в неё будут стрелять, пули остановит.
– И всё?
– И всё.
– А мне сделаешь?
– Ох… – вздохнул я. – При всём уважении… Но я так сегодня задолбался, что не готов вести этот разговор.
– Как грубо, – надула она губы.
Это было хорошим знаком. Подозрительность в глубине глаз чуть уменьшилась. София вернула маску «оторвы и царской дочки».
– Какой есть, – развёл я руками.
Глава 4. Последствия
Последним, кто зашёл ко мне в ту ночь, был сам князь. Уверен, что ему на текущий момент доложили максимум собранной информации.
– Здравствуй, Эдгард, – вошёл он в комнату.
Что примечательно – сам пришёл, а не меня к нему привели. Не то чтобы это суперпоказательно, учитывая, что я и так в его доме, по сути, нахожусь, но всё же демонстрирует особое отношение.
– Князь, – я встал ещё в тот момент, когда дверь открывалась, и сейчас поклонился, как того требовал этикет.
– Ты не против? – указал он на кресло.
Меня всегда поражает эта его вежливость. Будучи тем, кто отдаёт здесь приказы, он тем не менее всегда спрашивал. Я не обольщался, думая, что ему и правда разрешение нужно. Но отмечал, насколько он тактичен и вежлив. Это то, что мастер этикета называл хорошим воспитанием. Тем, кто на самом верху, нет смысла кичиться и что-то кому-то доказывать.
Совсем не похоже на маленьких людей, которые пытаются занять как можно больше места и показать силу, которой у них нет.
– Сегодня многое изменилось, – начал он, когда мы оба сели. Я промолчал, и он продолжил: – Это нужно обсудить.
– Слушаю.
– Первое, что нам нужно обсудить, – это то, что информация о тебе ушла нашим иностранным противникам. А значит, игры кончились.
– Какие у этого последствия? – Новость не то чтобы новая. Я уже и так знал об утечке.
– Ты выбрал правильное слово – последствия. – Взгляд темных глаз князя был пронзителен, как холодная зима. – С момента, как о тебе узнали, ты оказался под прицелом. Как и твои близкие. Мне жаль, что так вышло… Но что сделано, то сделано.
В его словах скрывался укор. Если бы я сообщил о Коршунове, этой ситуации не возникло бы. Справедливо и другое: если бы люди князя лучше работали и не пытались мутить сложные схемы, этого бы тоже не произошло. Иначе говоря, каждая из сторон несёт ответственность, и теперь нам всем предстоит разбираться с… последствиями. Может, поэтому князь и не обвиняет прямо, так как его ведомство облажалось.
Но тут какое дело. То, что они упустили Коршунова, имеет последствия, это да, но для каждого разные. Для князя и его людей – одни последствия. Для меня и моих близких – другие. С точки зрения последствий для князя это его ошибка, что Коршунов их обскакал. У меня же своя ошибка, что я не решил ситуацию с, по сути, врагом. То есть, если Коршунов закинет гвоздевым бомбу в дом, винить мне будет некого, кроме себя.
– Информация ушла через Романа Коршунова или через нападавшего?
– Его зовут Ярослав, – наконец-то мне кто-то сообщил имя. – Мы точно не знаем. На момент нападения и попыток пробиться на место боя чужого ходока, по словам прислуги, Роман Коршунов находился дома.
– Значит, он тут ни при чём?
– Коршунов нанял Ярослава в качестве охраны. Совпадением это быть не может. Также кто-то убил Волкова.
– Волкова? – удивился я, вспомнив того парня, с которым у нас вышел недоконфликт.
– Да. Ярослав ходил под его личиной. Они с братом чем-то занимались. Чем-то нехорошим. Так что нельзя сказать, что Роман Коршунов ни при чём.
Вот как.
– А Коршунов сейчас…
– К нему кто-то пришёл в дом, предупредил, и они с сестрой исчезли. Предположительно, он ушёл с иностранным агентом.
Князь не продолжил мысль, но я и сам понял. Всё, что видел Роман в моём исполнении, теперь известно иностранцам. Молчать ему нет смысла. А в том, что ему зададут вопросы, я почему-то уверен. Это просто логично.
– В любой момент тебя могут попытаться похитить или убить.
– Это довольно сложно, – заметил я.
– Не зарекайся. При тщательной подготовке победить можно кого угодно. – Голос князя на пару градусов потяжелел, и я притих.
�