Сыночек в награду. Подари мне любовь

Глава 1

Тимур

– Мне нужна суррогатная мать, которая выносит нашего с женой ребенка, – выбиваю из груди каждое слово. – Мне сказали, ваша клиника предоставляет такие… услуги, – заканчиваю хрипло.

Паскудно звучит. А горечь течет по венам и все тело заполняет, когда я вспоминаю, почему решил пойти на это.

Мой последний шанс сохранить ее.

– Не хотите ли записаться на прием и обсудить все…

– Не хочу, – отрезаю резко, со злостью. – Вы можете просто ответить, реально ли это? – повышаю голос на врача.

– Да, мы подберем вам суррогатную мать, – после паузы проговаривает женщина. – Вы сможете лично пообщаться с ней, и…

– Мне просто нужен ребенок, – обрываю ее грубо. – Плевать, кто его выносит, лишь бы здоровая была.

– Мы предоставим медкарту и все справки. Кандидатки проходят полное обследование, – тараторит, стараясь угодить клиенту. – И все-таки я настаиваю на личной встрече. Могу принять вас завтра и обговорить детали. Без этого никак. Вам тоже придется сдать ряд анализов, подписать договор с клиникой и суррогатной матерью, сдать материал или воспользоваться донорским, – инструктирует меня.

– Нет, никаких доноров, – перебиваю настойчиво. – Мы с женой готовились к ЭКО в вашей клинике. Нас вел доктор Городецкий, но он уволился. Давно, – потираю переносицу, морщусь от острой боли, простреливающей лобную долю. Я почти на год выпал из жизни. И теперь пытаюсь вернуть хотя бы ее ничтожную часть. – Было несколько неудачных попыток, поэтому наши материалы решили заморозить и сохранить в криобанке. Мы собирались пройти еще один цикл. На этот раз криопротокол. Около года назад записались к Городецкому на очередной прием. Последний. Но так и не дошли.

Осекаюсь резко, пытаясь отогнать от себя угнетающее чувство безысходности. Не сейчас. Иначе пошлю все к черту и откажусь на хрен от этой затеи. Но нельзя.

Она так хотела, чтобы все получилось. Из-за меня оборвалась ее мечта. И до гробовой доски я искупать буду долг перед ней.

– Фамилия? – настойчивый голос дергает меня из персонального ада, в котором жарюсь все это время.

– Вулканов, – бросаю коротко и откидываюсь на спинку кресла.

Взглядом обвожу комнату. Привычная домашняя обстановка, будто не произошло ничего. Те же дурацкие помпезные шторы, вызвавшие горячие споры в свое время, та же мебель в классическом стиле, тот же придурочный гидроматрас, на котором спать невозможно. То же вычурное трюмо с зеркалом в углу. Только теперь его створки плотно закрыты.

В моем огромном доме все как прежде. За одним болезненным исключением…

– Мы проверим, и я перезвоню вам, – отключается представитель клиники.

Отбросив телефон на тумбу, привычным, машинальным движением тянусь к фоторамке. Со снимка на меня смотрит сероглазая брюнетка, улыбается так счастливо и искренне. Будто простила. Но нет, всего лишь самообман.

Не выпуская рамки из руки, снимаю трубку, прерывая мелодию звонка на первых нотах. Быстро же клиника отреагировала. Или я опять потерял счет времени, погрузившись в воспоминания? Смахиваю с фотографии невидимую пыль, слабо улыбаюсь – и не сразу вникаю в суть роковой фразы:

– К сожалению, в базе нет информации по вам…

Клинике все-таки удается заманить меня в свои стены. И уже через час я готов перевернуть ее вверх дном. Персонал суетится, выясняет детали, носится табуном по коридорам. А та самая женщина, с которой я говорил по телефону, пытается меня усмирить.

– Девочки проверяют все архивы, после смены руководства в клинике произошли серьезные реформы. Мы до сих пор в стадии перехода. Персонал теряется в новых реалиях. Но ничего не могло исчезнуть бесследно, не беспокойтесь – заверяет она.

Приглашает в свой кабинет, дрожащими руками ставит чашку кофе на стол, но я нервно отодвигаю звякающее блюдце. Осматриваюсь. Совершенно неузнаваемое помещение. Другое. И крыло не то, где мы были в последний раз. Многое изменилось с тех пор, перестроилось. Зато меньше ассоциаций – и от этого чуть легче.

– Меня не волнуют ваши проблемы, – бросаю равнодушно, но твердо.

– Да-да, конечно, – успокаивающе выставляет ладони доктор.

Хватает телефонную трубку в тот же момент, как раздается короткий сигнал. Держится за нее, как за последнюю соломинку, что не дает ей утонуть. Вслушивается в доклад медсестры, темнеет. Опасливо косится на меня, и я подаюсь ближе к столу, складывая руки в замок.

– Мы выяснили, в чем дело, – заходит издалека. – Год назад с вашей стороны перестала поступать оплата за хранение материалов. Согласно нормам, клиника некоторое время продержала ячейку в базе, но потом…

– Не может быть, деньги со счета переводились автоматически, – рычу я и набираю личного помощника.

Этот бездельник долго думает, копается в документах, перезванивает в банк. И потом добивает меня информацией, что счет был заморожен… Черт. Разумеется! Ведь он был оформлен на жену. Безлимитный, потому что я никогда ничего для нее не жалел. Как назло в клинике она указала его номер, ведь тогда это было неважно – деньги все равно мои, а значит, общие. Но после того, как… Я не распорядился перекинуть оплату на новый счет.

В тот момент я вообще был не в состоянии отдавать какие-либо приказы.

– Уволен, – отрываюсь на помощнике.

Впрочем, мне он больше и не пригодится. Проклятый автобизнес будет выставлен на продажу. С молотка. К черту его! Все равно нет наследников, кому можно дело передать. И не предвидится.

– Сотрудники клиники пытались вам дозвониться и уточнить планы по поводу криобанка, но так и не получили ответа, – продолжает оправдываться врач, видя, как я закипаю от гнева.

Верю. Этот год «абонент был вне зоны доступа». И, видимо, я буду таковым всю оставшуюся жизнь.

– Что в итоге с биоматериалами? – цежу сквозь зубы, заранее предопределяя ответ.

– По договору их должны были утилизировать.

Вот и все. Последняя нить рвется.

Никакой надежды. Если уходить, то сжигать за собой все мосты. Если наказывать, то с особой жестокостью. Если прощаться, то навсегда.

Злюсь. И ненавижу.

Не ее. Себя.

– Но мы готовы принять вас с женой в любое удобное для вас время и с нуля провести все процедуры. Часть расходов возьмем на себя, потому что ситуация неоднозначная сложилась, а для нашей клиники крайне важно сохранить репутацию. Мы ценим каждого клиента, – словно сквозь плотную завесу вязкой тьмы пробивается взволнованный голос врача. – Скажите, когда вам с женой будет удобно начать обследование и подготовку? – летит финальный вопрос, после которого хочется кого-нибудь убить.

Сжав руки в кулаки и скрипнув зубами, я медленно поднимаюсь. И направляюсь к выходу.

– Никогда, – бросаю как бы невзначай. Холодно и ровно. – Моей жены больше нет, и это был единственный способ обрести общего ребенка.

Глава 2

Более трех лет спустя

Ева

– Чу-ди-ще-е, – вопит Владик и несется ко мне через весь холл.

Не успеваю обернуться, как он врезается в мои ноги, заставив потерять равновесие. Покачнувшись, выпускаю из рук горшок с нежно-розовой бегонией, и он заваливается набок. Черная земля рассыпается по подоконнику, часть слетает на пол и крупинки попадают на ковер из белоснежного меха песца, над которым так трясется Игорь.

Вздохнув, подхватываю горшок, ставлю его на место, снимаю перчатки. Переступив испачканный участок, приседаю к сыну. Прежде всего, уделяю внимание ему. Что бы ни случилось, Владик для меня на первом месте. Игорь утверждает, что я избаловала ребенка, но… я и не спорю. Все так. Я ни в чем не могу отказать сыну, а на его шалости не реагирую должным образом. Жалею.

Он же такой маленький. Всего три года. В Японии говорят, что до пяти лет ребенок – царь, а после… Найду еще, чем оправдать свою патологическую нежность и заботу. Не могу ругать, когда сынишка смотрит на меня чистыми, наивными глазами, в которых плещется изумрудное море, бушующее, дикое, резвое. Невозможно угомонить стихию – она сильнее меня.

– Ну, что ты опять натворил, ураганчик? – беру его за ручки.

Расправив ладошки, обреченно стираю с них пыль и масло. Тянусь за влажными салфетками, вытаскиваю сразу несколько и через секунду они становятся темными.

– Чудище р-лугается, – жалуется Владик, с трудом выговаривая букву "р", и указывает грязным пальчиком на дверь.

В проеме появляется мрачный Игорь. На ходу застегивает рубашку, рваными движениями поправляет манжеты. Срывает галстук с вешалки, идет с ним ко мне.

– Я же просила, не называть так папу, – шиплю на малыша, а он губы надувает обиженно.

Наспех протираю руки о фартук и поднимаюсь к мужу. Исполняю его молчаливый приказ. Как обычно, машинально.

– Опять колесные колпачки мне все скрутил, – недовольно рычит он, пока я завязываю ему галстук. – Как только умудряется их достать? – удивляется и сурово зыркает на Владика.

– У детей пальцы цепкие, – улыбаюсь я, поглядывая на сына.

– Машина сломалась, нужно отвезти в гар-лаж к Максу, – транслирует он фразу из любимого мультика. И я головой качаю укоризненно.

– Хватит чушь нести, – гаркает на ребенка Игорь, и тот за меня прячется. Ногу мне поглаживает, обнимает. И я невольно усмехаюсь от щекотки. – А ты нашла, чему радоваться. Воспитывала бы лучше. Один хрен дома сидишь, – рикошетом попадает и мне.

– Не выражайся при сыне, – проговариваю спокойно.

Я привыкла, что муж каждое утро не в духе. Уходит на работу злой. Да и возвращается не лучше. Наши отношения дали трещину после рождения Владика. Не понимаю, почему, но Игорь сразу его не принял. Даже на руки в роддоме не взял, а на выписке только вид делал перед родственниками, что счастлив. Как только все разошлись, бросил меня в комнате наедине с кричащим свертком. И приказал не отвлекать от работы.

– А это что? – прищурившись, опускает взгляд на свой любимый ковер. Испепеляет крупинки грунта, предательски забравшиеся в мех.

– Земля сухая, – лгу я. – Я уберу, следов не останется.

– Задрала со своими кустами по всему дому, – рявкает раздраженно и сбрасывает мои руки со своей шеи. Проверяет узел на галстуке. Вроде бы остается доволен моей работой. – Чем тебе букеты обычные не угодили?

– Они мертвые, а я люблю жизнь во всех ее проявлениях, – беру на руки сына, и он жмется ко мне, укладывая голову на грудь. Чмокаю его в темную макушку. – Ты же знаешь, я не терплю срезанные цветы, которые потом медленно погибают в вазе. А мы еще воды подливаем, чтобы они мучились дольше.

– М-да, – окидывает меня снисходительным взглядом. Заставляет почувствовать себя полной идиоткой. – Чтобы к вечеру здесь все было чисто. Мама заедет.

– Так точно, – салютую ему, но спотыкаюсь о пренебрежительный взгляд.

Отвернувшись, подмигиваю сыну, чтобы не расстраиваться. Улыбка Владика всегда действует на меня успокаивающе и исцеляюще, но сейчас и он хмурится.

– Кстати, я сделал тест ДНК с этим… – небрежно кивает на родного сына. – Результат сегодня должен быть.

– Зачем? – недоуменно округляю глаза. И крепче Владика обнимаю.

– Потому что с каждым годом мне все больше кажется, что родила ты его не от меня, – припечатывает меня неожиданным обвинением.

И как ни в чем не бывало выходит из дома, оставив меня в растрепанных чувствах.

Глава 3

– Замени, – холодно растекается по комнате вместо приветствия, и этот голос будто окутывает меня слизкими щупальцами.

Передернув плечами, нехотя разворачиваюсь и, опомнившись, цепляю ненатуральную улыбку на лицо.

– Добрый вечер, Елена Евгеньевна, – выжимаю из себя. Получается почти доброжелательно. – Что-то не так? – смотрю на тарелку, в которую свекровь указывает пальцем. Еще даже к столу не успела подойти, а нашла, за что меня отругать.

– Я вижу засохшие капли воды. Плохо протерла. Специально оставила благоприятную среду для микробов? – морщится демонстративно.

– Это всего лишь вода, – вздыхаю я, но забираю тарелку, которая, к слову, начищена идеально и блестит, как глянец.

Под недовольное бурчание свекрови ухожу на кухню и возвращаюсь через пару минут с той же посудой.

– Так-то лучше, – важно заявляет Елена Евгеньевна, ничего не заподозрив. И, смахнув несуществующие пылинки со стула, присаживается. – Спасибо, дорогая, – смягчает тон как раз в тот момент, как в гостиную заходит Игорь.

Провоцирует меня, но за годы брака я поумнела и привыкла к ее выпадам. Встречаюсь с надменным взглядом свекрови – и тут же кошусь на время.

– Ба, – топает к ней Владик. Протягивает ручки, чтобы обнять. Но она, лишь мельком скользнув по ним, хмурится и перехватывает. Не позволяет коснуться своего нежно-голубого костюма. Идеального, сияющего, с иголочки.

– Опять замарался, – передает сына мне, как щеночка, извалявшегося в грязи.

Судорожно протираю его липкие ладошки, размышляя, куда успел влезть Владик, пока я ужин готовила. Гараж я точно закрыла и проверила сто раз после утреннего скандала с Игорем.

– Что это? – шепчу малышу на ушко.

– Маме, – достает из кармана выглаженных брючек потекший цветочек из пластилина. Коричневого цвета, потому что остальные я спрятала, а этот кусочек не нашла. Дает мне, улыбается довольно, ждет похвалы.

– Спасибо, милый, – забираю вязкую массу, но спрятать не успеваю. Над головой слышится тяжелый, разочарованный вздох свекрови.

Невозмутимо усаживаю ребенка рядом со своим стулом, подальше от нее. Надеюсь, она, как обычно, быстро устанет от внука и поспешит сбежать от нас. Ставлю на полтора-два часа. Дольше она с Владиком еще ни разу не сидела. А к себе и вовсе его не забирала. У нее диваны новые, вазы редкие, картины ценные, так что ураганчику в ее доме нет места. Впрочем, я бы ей ребенка и не доверила.

Не понимаю, как она Игоря вырастила с таким пренебрежительным отношением к детям. Его отец рано умер, переписав на сына все имущество с условием вступления в права после совершеннолетия. Елена Евгеньевна не могла воспользоваться без Игоря ни единым рублем. Зато сейчас все в ее руках. Хотя она совершенно не разбирается в автомобильном бизнесе, но хозяйкой себя охотно показывает. Заведует финансами компании и любовников меняет, как перчатки, пока сын вкалывает и воюет с конкурентами.

– Как день прошел? – оставив Владика, забираю у Игоря пиджак.

Я искренне рада его видеть, но улыбка сползает с моего лица, когда ловлю уничтожающий взгляд мужа.

– Нормально, – кидает он и проверяет почту в телефоне.

Заняв место во главе стола, кладет гаджет перед собой. Не расстается с ним на протяжении всего вечера. Постоянно запускает приложение.

И я вспоминаю его утренние слова о тесте ДНК. Игорь серьезно его провел? Но мне опасаться нечего, вот только тотальное недоверие мужа ранит больно. Неужели мать натравила его на меня? Сама же в курсе нашей ситуации…

– Пересолила, – Игорь нервно отодвигает от себя жульен.

– Вполне съедобно, – непонимающе смотрит на него свекровь. Из ее уст это звучит почти как комплимент.

Киваю ей благодарно, а сама подскакиваю, чтобы заменить мужу тарелку. При мне он вновь открывает почту. Нервничает. И я тоже невольно начинаю переживать, хотя ни в чем не виновата.

– Перестань, пожалуйста, ничего нового ты там не увидишь, – говорю обиженно.

– Посмотрим, – цедит Игорь. – Сядь на место, – приказывает, как собаке.

Со звоном оставив тарелку, молча отхожу. Опускаюсь на стул и гипнотизирую свое блюдо, которое хочется вывернуть мужу на голову. Аппетита нет, настроения – тем более. Отсчитываю минуты до того момента, когда можно будет попрощаться со свекровью и скрыться с Владиком в детской. Или в саду, чтобы не пропустить последние теплые вечера осени. Природа более благосклонна ко мне, чем люди.

– Будь терпимее, сынок, – Елена Евгеньевна накрывает его сжатый кулак ладонью. – Вспомни, кто она и откуда мы ее взяли.

– Вы так говорите, будто на свалке меня подобрали, – фыркаю, не выдержав.

– Ты не благодарна, дорогая, – холодно осекает меня. – Вспомни ту комнату в общаге, откуда ты к Игорю переехала. И не забывай, что, кроме нас, у тебя никого больше нет.

И я уношусь мыслями в прошлое. Несмотря на бедность, тогда я ощущала себя свободнее. Училась, встречалась с Игорем, любила…

– Вот именно, – поддакивает матери он. – Должна была ответить преданностью и верностью, – исподлобья стреляет в меня взглядом.

– А я и верная, – вздергиваю подбородок.

Первая любовь, первый мужчина. Которого я поддерживала всегда и во всем. Особенно, в то нелегкое время, когда врачи поставили ему бесплодие. Не задумываясь, согласилась на ЭКО, что было единственным шансом для Игоря стать отцом. Я радовалась, что у нас получился общий ребенок, несмотря на его плохие анализы. Благодарила врачей, совершивших чудо. Молчала, когда после процедуры свекровь объясняла всем, что проблема была во мне, и выставила сына благодетелем, не бросившим пустышку. Я не опровергала гадкие сплетни ради его имиджа. Ведь мужик должен оставаться мужиком, а я могу и потерпеть.

Дотерпелась…

– Бабе, – Владик выскакивает из-за стола, мчится к цветам.

Пока лечу за ним, он успевает дотянуться до фиалок и едва не сбрасывает один из горшков со специальной подставки. Ловлю его, а сына поднимаю на руки.

– Ц-цеты бабе! – спорит со мной, указывая на цветы.

Наивное дитя, Елене Евгеньевне не нужны твои подарки. И она подтверждает это глухим кашлем.

– Голова разболелась, – встает неторопливо. – Пожалуй, мне пора. Сынок, подвезешь? – дергает Игоря, который буквально недавно порог собственного дома переступил.

Кошусь на часы: прошло сорок пять минут. Как урок в школе, и свекровь с трудом дождалась перемену. Не понимаю, кому нужны эти показательные семейные ужины? Точно не нам с Владиком.

– Пока, ба, – машет сынулька ручкой, а с нее слетает несколько крупинок земли.

Вот неудача! Еще как назло Игорь это замечает. Чернеет от злости, многозначительно кивает на чертов ковер. И, подав матери руку, наконец-то уводит ее из дома. А с меня будто кандалы слетают, на душе становится спокойнее.

– Так, Владюша, маленький ты хулиган, будешь теперь мне помогать! – играю строгость, а он прижимается ко мне, обезоруживая.

– Д-да, – соглашается.

И действительно, хвостиком следует за мной на протяжении всего времени, пока я убираю со стола. Лепечет что-то на своем детском языке, порой о бабушке вспоминает. Единственной. Других нет.

Устав за весь день, послушно идет в кроватку, когда я прошу. И засыпает на первых нотах колыбельной. Наклонившись к его личику, я смахиваю темную, с необычным пепельным оттенком, челочку и целую его в лобик.

Бесшумно закрываю дверь детской и спускаюсь в холл, чтобы дождаться мужа. Опять с мамой косточки мне перемывают. Интересно, а по поводу теста ДНК она в курсе? Наверное. У Игоря от нее нет секретов.

Дожидаясь мужа, я от нечего делать вывожу узоры на салфетке. Линии сходятся в абстрактное изображение, напоминающее чье-то лицо. Похожее на Владика, но грустное. Раньше я много рисовала, а в период беременности самостоятельно расписала аэрографом одну из стен в детской. Но после родов Игорь осадил мои порывы, потребовав "не заниматься фигней, а следить за домом".

Несмотря на неудавшийся ужин и ссору, я все равно чувствую себя счастливой. И верю в лучшее. Ровно до того момента, как возвращается муж.

– Не спится, когда совесть не чиста? – ухмыляется он и небрежно скидывает обувь.

Шатко стоит на ногах и, сделав пару нетвердых шагов в моем направлении, опирается о косяк двери. По привычке, выработанной годами и отточенной до совершенства, подхожу к нему, чтобы чмокнуть в щеку, забрать пиджак и…

– Что молчишь? – больно хватает меня за запястье. И впивается в мое лицо мутным взглядом. В нем столько ненависти, что по всему телу проходит дрожь. – Смеешь мне так нагло в глаза смотреть?

– Игорь, тебе не следовало садиться пьяным за руль, – отзываюсь с беспокойством, почувствовав характерное амбре.

– Если бы что-то случилось со мной, вы с подкидышем унаследовали бы все мое имущество. Ты ведь этого хочешь? – бросает обвиняюще.

– Твоя мать сделала бы все, чтобы не допустить этого. Она и сейчас нашей жизнью верховодит. Даже бизнес ты ей доверил, – напоминаю ему. – В случае чего она просто раздавит меня, и ты прекрасно это знаешь. И не смей называть нашего сына подкидышем, – высвободив руку, яростно толкаю мужа в грудь.

Все, что касается Владика, пробуждает во мне дикую фурию. Я готова любого загрызть за своего ребенка. Даже любимого мужчину.

– Нашего? – прыскает он злым смехом. – И хватает же наглости врать, предательница! Права была мама насчет тебя, зря я ее тогда не послушал и женился на тебе, – окидывает пренебрежительным взглядом.

В моей голове мгновенно складывается пазл: в очередной раз свекровь на меня наговорила что-то. Она изначально была против «сиротки из общаги», сыну прочила дочь одного из своих богатых партнеров. Но Игорь все-таки сделал мне предложение, и тогда Елена Евгеньевна сменила гнев на милость и вызвалась лично организовать свадьбу. Она поддерживала нас, когда стал известен диагноз ее сына. Чуть ли не пылинки с меня сдувала за то, что я согласилась на ЭКО. Я наивно верила, что победила наша любовь, но сейчас… Не понимаю, что происходит.

Собираюсь молча уйти, чтобы не выслушивать несправедливые оскорбления.

– Мы недоговорили, – сильная хватка сжимает плечо. А перед глазами возникает телефон мужа с открытой почтой.

И развернутый документ.

– Это что? – тычет мне в лицо результат теста ДНК.

Вижу имена мужа и сына. И итог. Отрицательный.

– Ошибка, – растерянно выдыхаю, протягивая руку к телефону.

Несколько раз перечитываю заключение, а потом перевожу непонимающий взгляд на Игоря:

– Мы же ЭКО делали. Ты лично присутствовал в тот день. И мама твоя с врачами договаривалась, – пожимаю плечами, а сама трясусь от нервов. – Как?

– И мне интересно, как? – рычит на меня с необузданным гневом. – Попытка провалилась, и ты решила проблему на стороне? А я ведь с первого дня чувствовал, что ребенок не мой, – сокрушается так, будто я последняя стерва и обманула его. – Он даже не похож на меня ни капли! Жаль, я поздно тест сделал, надо было сразу вас выгнать, – цедит сквозь зубы. – С кем его нагуляла?

Мои ладони непроизвольно сжимаются в кулаки. С трудом сдерживаюсь, чтобы не отвесить мужу пощечину. Но он в гневе и под алкоголем, не контролирует себя, а наверху спит Владик. Не могу им рисковать.

– Какой бред! Ты меня ни на шаг не отпускал, запер в четырех стенах, ни на одно мероприятие с собой не брал, в свет не выводил, даже с друзьями и компаньонами не знакомил, – задыхаюсь от обиды. – И теперь обвиняешь в измене?

– Факты – упрямая вещь, – кивает на проклятый телефон.

– Переделай тест!

– Я сдал материалы сразу в несколько лабораторий, – открывает другие письма. – И результат всюду один!

– Какой-то страшный сон, – отчаянно качаю головой.

Игорь кривится так, будто его тошнит от одного моего вида. Разворачивается, шагает к лестнице.

– Мы обсудили ситуацию с мамой, и я решил… – проговаривает задумчиво. – Собирай вещи и проваливай вместе со своим подкидышем, – бросает, не оглядываясь. – Чтобы утром вас в моем доме не было. Документы на развод мой юрист пришлет. И только попробуй не подписать! – все-таки оборачивается, чтобы выстрелить в меня яростным взглядом, от которого хочется спрятаться. – А я найду женщину, которая родит от меня. Кровного наследника, а не…

– Пап? – доносится тихо и испуганно.

Из-за огромной фигуры Игоря не сразу можно различить крохотного малыша. Владик стоит сонный, прижав к себе подушечку, оформленную в виде машинки из мультика, и со страхом смотрит на отца.

Со всех ног несусь к нему, чтобы в случае необходимости защитить сына. Переживаю, что муж может обидеть его. Он и раньше не проявлял особой любви к ребенку, а что сделает сейчас, когда перестал считать его родным?

Игорь обходит малыша, как прокаженного. Как грязного дворового щенка. И скрывается в кабинете, громко хлопнув дверью.

– Ма! – вскрикивает сын, пугаясь еще сильнее и срываясь в истерику.

Обнимаю его поспешно, прижимаю к груди, покачиваю и по макушке поглаживаю. Плачу вместе с ним, не зная, как быть и что сделать, чтобы достучаться до мужа. Ведь он ошибся! Ошибся! И обязательно поймет это.

Но приглушенный голос, доносящийся из кабинета, забирает последнюю надежду:

– Я передумал! Никакого утра! Катитесь к черту! Прямо сейчас!

Глава 4

Шагаю по освещенной аллее элитного коттеджного поселка. По идеально ровной плитке. Мимо шикарных, но бездушных домов. В некоторых горят окна, в других – люди уже крепко спят.

И только я бреду в никуда, подставив мокрое от слез лицо холодному осеннему ветру. На сгибе локтя держу Владика, который обнял меня за шею, уложив голову на плечо, и пытается дремать. Рука онемела от тяжести моего трехлетнего бутуза, но вторая занята – тянет за собой чемодан на колесиках. Небольшой, забитый впопыхах. В основном, там вещи сына, любимые игрушки, наши документы, пара костюмов на выход. Свою одежду я толком не собрала, особенно теплую. Места на такие объемы не осталось. Накинула на себя пальто, сумку через плечо…

«В чем пришла, в том и уйдешь», – набатом бьют ледяные слова Игоря.

От резкого порыва ветра зажмуриваю глаза и всхлипываю. Сильно, громко, надрывно.

– Мама плачет? – реагирует Владик

– Нет, – лгу ребенку и ускоряю шаг, направляясь к дороге. – Я приболела.

– Давай лечиться, – обнимает крепче и посапывает под ухом.

От предательства нет лекарства.

До конца не верю, что покидаю дом, где жила и строила семью, навсегда. Жду, что проснусь – и все окажется ночным кошмаром.

Стараюсь как можно быстрее преодолеть самый яркий участок, чтобы нырнуть в «слепую зону», куда не так яростно достает свет фонарей. Вдруг кому-то из богатых соседей не спится и кто-то очень любопытный не отлипает от окна. Не каждый день Меркунов жену с ребенком из дома выгоняет.

Завернув за угол, наконец, выхожу к дороге и отпускаю чемодан. Устало сажусь прямо на него, спрятавшись в тени на обочине, и, стараясь не сильно трясти сына, достаю из кармана телефон.

– Я такси вызывала, – напоминаю адрес.

Но без номера дома. Я могла бы дождаться машину во дворе, но Игорь ни секунды лишней не хотел нас видеть.

– Машина будет через полчаса, – сообщает диспетчер голосом робота.

– Вы мне двадцать минут назад то же самое сказали, – тяжело вздыхаю.

– Извините, это было без учета пробок. Ожидайте, – и машинально повторяет марку автомобиля и имя водителя.

Но я отключаюсь, не дослушав. Оглядываюсь на жилой сектор, откуда пришла. С тоской поворачиваюсь к проезжей части. Практически пустой в это время суток.

Одинокий автомобиль, вылетающий из-за поворота, кажется пришельцем. Так чужеродно смотрится в уютном спальном районе, что я от неожиданности подскакиваю, отталкивая чемодан.

В сознании отпечатывается цвет – глубокий синий. Мой любимый.

Машина, ослепив фарами, проезжает мимо, но вдруг резко тормозит с характерным визгом. И медленно возвращается назад. Поравнявшись с нами на уровне задней пассажирской двери, останавливается на противоположной полосе. Но мне от этого ни капли не спокойнее.

– Вам с ребенком помощь нужна? – выкрикивает бодрый мужской голос с водительского места. Из открытого окна показывается парень и, облокотившись, оглядывается на нас.

Через стекла вижу, что в машине есть кто-то еще. На пассажирском сиденье. Мощный, расслабленный, безразличный. Понимаю это по опущенным широким плечам и небрежной позе. Но лица не рассмотреть.

– Нет, за нами приедут, – отрицательно качаю головой, чтобы они оба скорее уехали. Двумя руками прижимаю к себе сына.

Не хочу ни с кем здесь дело иметь. Вдруг эти мужчины окажутся знакомыми Игоря. Я ведь почти ни с кем не встречалась из его окружения. Изучаю водителя: простой наемный работник. А мужчину, который, не глядя на меня, чуть слышно приказы ему дает, по-прежнему не вижу.

– Мам, домой хочу, – не вовремя хнычет Владик.

– Ш-ш-ш, скоро, – отвлекаюсь на него.

Опять лгу родному человечку. Ведь домой мы больше не вернемся.

Благо, синий автомобиль трогается с места, и на одну проблему становится меньше. Но почему-то с грустью смотрю ему вслед, слежу, возле какого дома остановится. Благодаря пустынной местности и освещению мне открывается хороший обзор.

Гипнотизирую огромную фигуру, которая появляется из машины. Застывает, оглядывается, а после подает какие-то знаки водителю. И уходит, а синий «пришелец» через пару минут вновь оказывается возле нас с Владиком.

– Босс поручил мне отвезти вас, куда скажете, – появляется из салона водитель.

– Нет, нам далеко, – растерянно лепечу. И делаю шаг назад.

Но он не слушает, молча подхватывает наш чемодан и уверенно укладывает в багажник.

– Куда скажете, – повторяет настойчиво. Но улыбается, заметив мой страх. – Да сюда такси черт дождешься, я сам после смены часами кукую. А вы еще ночью на прогулку собрались, – переводит все в юмор. И это действует на меня успокаивающе. – Садитесь скорее, мне босса в шесть утра опять везти. Нельзя опоздать. Я Андрей, кстати, – протягивает руку и тут же одергивает, вспомнив, что я ребенка держу.

– Ева, – сипло представляюсь.

– Мам, холодно, – сквозь сон хнычет Владик. А я рук не чувствую под его весом. И пальцы онемели от сырости и промозглого воздуха.

Сдаюсь. Укладываю сына на заднее сиденье, загружаюсь в теплый салон. И называю водителю адрес недорогого отеля. Плевать, что он подумает обо мне и какие предположения выдвинет.

Однако парню хватает такта, чтобы не задавать лишних вопросов. Зато они есть у меня.

– А кто ваш босс? – уточняю тихо.

– Не было распоряжений говорить вам, – неожиданно выдает Андрей.

– Должна же я понимать, кого благодарить за помощь, – не унимаюсь.

– Боссу не нужна благодарность, – осекает меня.

– Ну, хотя бы имя, чтобы свечку в церкви за него поставить, – говорю в шутку.

– Босс не верит в бога, – мрачно отрезает водитель.

И я умолкаю. Остаток пути мы проводим в тишине.

Возле отеля Андрей подает мне чемодан и вкладывает в руку какой-то конверт, свернутый из листа обычной бумаги.

– Это что? – хмурюсь, прокручивая его и сжимая пальцами содержимое.

– Босс сказал вам передать. На первое время, – поражает легко брошенной фразой.

Неужели деньги? Мне? От незнакомого мужчины? Это неправильно!

– А? Что? Не надо! Да у меня карты есть, – спохватываюсь поздно.

Синий автомобиль срывается с места и ныряет в поворот так быстро, что я даже не успеваю запомнить номер.

***

– На данный момент у нас свободны только одноместные номера, – приветливо вещает администратор отеля.

– Нам подходит, – подкидываю сонного Владика на руках, перехватывая его удобнее, и в мокрый лоб чмокаю. Малышу жарко в куртке после улицы. Скорее бы оформить комнату.

Сил нет. Руки будто ватные, а ноги подкашиваются. Зато от усталости не осталось ни чувств, ни мыслей. Только бесконечная пустота внутри.

– Люкс или эконом? – уточняет.

– Эконом, – стараюсь произнести невозмутимо. При этом не расплакаться.

Дело не в деньгах, которых у нас с Владиком скоро не будет, а в том, что нас выбросили на улицу, как дворовых котят. И поступил так человек, которому мы доверяли. И которого любили.

– Как скажете, – девушка окидывает меня оценивающим взглядом и хмыкает недоуменно.

Но следом натягивает дежурную улыбку на лицо, озвучивает стоимость и ждет оплату. Уверенно протягиваю ей одну из карт. Пластик отправляется в специальный слот, но тот реагирует противным пиликаньем.

– Карта заблокирована, – стреляет фразой, которую мой мозг не желает воспринимать.

Недоуменно смотрю на девушку, опускаю взгляд на ее руку, гипнотизирую карточку, зажатую между тонких пальцев. И не верю.

– Ошибка какая-то…

Администратор кивает, повторяет манипуляцию, но результат тот же.

– Одну минуту! – с трудом придерживая сына одной рукой, свободной ныряю в сумку.

Даю еще одну карту. Мужа. Впрочем, и предыдущую он мне оформлял. Все в нашей семье принадлежит ему. И его матери. И так было всегда. Но ни капли меня не беспокоило, ведь я доверяла любимому. Занималась домом и ребенком, не думая о плохом. А зря…

– Тоже, – после очередного гадкого звука бесполезный прямоугольник ложится на стойку. – Экстренная блокировка, как при утере или краже, – взглянув в ноутбук, заявляет администратор. – Покажите еще раз ваши документы, – хмурится.

Не хватало еще, чтобы меня обвинили в воровстве. У собственного супруга? Смешно! И страшно…

– Карта моего мужа, – открываю паспорт на странице со штампом о браке. – Вот, взгляните, – девушка изучает пристально. – Мы повздорили немного… – говорю завуалированно.

– А-а-а, понятно, – расслабленно тянет она и отмахивается. – Мой тоже чуть что – финансы мне обещает обрубить. Правда, пока что ни разу не исполнил угрозу. Отходчивый, – смеется заливисто, с теплом вспоминая о муже.

К сожалению, у меня ситуация иная. Но я выдавливаю из себя вежливую улыбку.

– Да-да, – киваю непринужденно.

– Мам, жарко, – ноет Владик. И я сама смахиваю испарину со лба и щек.

– Я заявлять не буду, хотя обязана по правилам, – администратор возвращает мне обе карты. – На ночь глядя ложную тревогу устраивать. Вы только меня не выдавайте, – подмигивает заговорщически. – Как оплачивать номер будете?

Отчаяние накатывает и захлестывает меня с головой. Ведь налички у меня почти нет. Едва ли не поддаюсь панике, но вовремя вспоминаю о «подарке» от загадочного «босса». Судорожно ищу в сумке конверт, который поклялась себе не открывать. Не хотела трогать чужие деньги, но обстоятельства сыграли со мною злую шутку.

Достаю пару купюр, чтобы не светить перед любопытной девушкой всей суммой. Я понятия не имею, что там и сколько.

Отдав деньги администратору, вновь начинаю переживать. Что если фальшивые, а я стала жертвой мошенников? Сейчас аппарат проверит, подаст сигнал – и через несколько минут меня заберет полиция. Или аферисты переодетые. А Владик останется один. И ведь вызволить меня будет некому!

– Ваш ключ, – сквозь туман паники прорезается доброжелательный голос. – Хорошего отдыха.

Пошатнувшись, дрожащей рукой беру ключи, накидываю металлическое кольцо на палец и, вцепившись в ручку чемодана, киваю лихорадочно. Мчусь к лифту, машинально выбираю нужный этаж. С трудом нахожу номер, ведь цифры плывут перед глазами. Веки слипаются.

Но я не позволяю усталости победить. Прежде я должна искупать, переодеть и уложить спать сынишку. Ответственность за жизнь крохотного человека быстро приводит меня в чувства.

Действую на автомате, словно по заранее заданной компьютерной программе.

– Мне не нравится здесь, – бурчит Владик, когда мы вдвоем ложимся на твердую одноместную кровать. – И страшно. Хочу сказку, – требует капризно.

Ты не представляешь, как мне страшно, малыш. Но ты об этом никогда не узнаешь, потому что должен чувствовать себя в безопасности со мной.

Улыбаюсь сквозь слезы.

– Конечно, милый, – шепчу, обнимая кроху. – Ничего не бойся.

И начинаю рассказывать историю Гензель и Гретель, от которых отец и мачеха решили избавиться, отправив в лес. Осекаюсь, осознав, насколько эта сказка жестока. И до жути напоминает нашу с Владиком ситуацию. Отец – Игорь, а вместо мачехи Елена Евгеньевна.

На ходу сочиняю продолжение, сделав его добрее и счастливее. Придумываю волшебника, который обязательно всех спасет. И заканчиваю под тихое сопение ребенка.

– Все будет хорошо, – выдыхаю в темноту.

Но сама не могу сомкнуть глаз до утра. Запускаю телефон, подключаюсь к интернету и ищу вакансии. Сортирую по пометке: «Требуется срочно!»

С моим образованием выбирать сильно не приходится – я готова схватиться за любую должность.

Даже если это место администратора в автосалоне, а я совершенно ничего не смыслю в машинах. Зато никаких особых условий – и работник нужен «еще вчера».

Глава 5

– Новенькая? – звенящий голос доносится со стороны администратора, разлетается по просторному, полукруглому залу и эхом отражается от стен, но я не вижу, кому он принадлежит. – Наконец-то! – из-за стойки показывается блондинистая макушка, которая сливается с окружающей мебелью.

В автосалоне все белоснежное, глянцевое и яркое, до ряби перед глазами. Свет из огромных панорамных окон заливает помещение, падает на поблескивающие корпусы автомобилей, солнечными зайчиками скачет по капотам и стеклам. Один из лучиков ложится мне на лицо, и на секунду кажется, что я и здесь просто выставочный экземпляр. Тоскливо убиваю время и жду, когда меня купят.

Передергиваю плечами от неприятной аналогии – и бодро цокаю каблуками по блестящему монолитному полу, на котором заметна любая пыль и грязь.

– Извините, мне с утра срочно нужно было няню свободную найти, а потом сына к ней отвезти, – оправдываюсь я и мысленно молюсь, чтобы не упустить свой шанс из-за задержки. – Я немного опоздала на собеседование.

Приблизившись к стойке, опираюсь о нее. И только сейчас понимаю, какая она огромная и высокая для моего роста. Неудивительно, что за ней так легко спряталась длинноногая блондинка, которая сейчас дефилирует ко мне.

– Какое собеседование! – размахивает она руками, снимает с груди бейдж и, даже не поменяв имя, сразу цепляет на меня. – Держи. Садись работай. Хорошего дня, – лучезарно улыбается.

– Что? А вы? – хмурюсь непонимающе. Захожу за стойку, изучаю рабочее место. Цепляюсь за недопитый кофе, запущенную игру на ноутбуке, стопку покрытых пылью бумаг в глубине стола.

– А я уволилась, – радостно сообщает блондинка. – Передаю все это, – вздыхает с облегчением, – в твои владения.

– Но как же… – заикаюсь от нервов. – Мне нужно в отдел кадров. Оформиться.

– После обеда бухгалтер выйдет на пару часов. Отдашь ей все документы. Заявление в свободной форме, – тараторит быстро, собираясь. – Ну, а босс когда-нибудь подпишет. Если появится, – накидывает пальто и мне подмигивает.

– Что значит «если появится»? – невольно еще раз сканирую шикарный автосалон, вспоминаю отзывы об этой сети. Все хорошие, правда, в них разные фамилии гендиректоров упоминались. – У нас иностранное начальство? Из-за границы руководит?

– Ага, можно сказать и так, – кивает и становится мрачной. – Если зайдет, ты его не доставай расспросами. Лучше вообще не отсвечивай. Прикинься мебелью. В принципе, он именно так всех здесь и воспринимает, – хмурит идеально очерченные брови, и я следую ее примеру. Не понимаю, что происходит и что за чудовище их босс. Точнее, теперь и мой тоже. – Но ты не подумай, зарплату тут платят вовремя, спасибо Нине Александровне, буху нашему. Делать почти ничего не надо, потому что к нам редко кто-то заходит. Да и то случайно. Кроме тебя, здесь еще охранник. Ваня. Не испугайся, он обычно дрыхнет в подсобке или в игры гоняет целыми днями. Но иногда выползает потрындеть. Могут еще ребята забежать из автосервиса, он здесь недалеко. Тоже к нашей сети относится. Они классные, шабашат там на себя, пока боссу плевать.

– Мда… Почему увольняешься? – уточняю, доставая влажные салфетки и вытирая круги кофе с поверхности стола. Двумя пальцами беру пластиковый стаканчик со следами губной помады на ободке и отправляю его в мусорку.

– Устала, – пожимает блондинка плечами, а я недоуменно глаза округляю. – Ну, а чему ты удивляешься? Знаешь, как время тянется, когда работы нет? Сидишь, как памятник, тухнешь и пообщаться с людьми нет возможности. Я к партнеру босса решила перевестись, там вроде поживее дела идут.

Взмахнув ладошкой, разворачивается и спешно шагает на выход.

– Стойте, а где каталоги с ценами и характеристиками? – спрашиваю испуганно.

Озираюсь вокруг, скольжу взглядом по автомобилям. Я один от другого отличить не смогу. Все эти значки мне ровным счетом ни о чем не говорят!

– Зачем? Сказала же, нет клиентов. Думаешь, шучу? – закатывает глаза. А потом шепчет заговорщически: – Я слышала, что босс вообще все продать планирует или передать кому-то. Ну, кстати, может, при новом руководстве с мертвой точки и сдвинется что-то, – хмыкает, касаясь длинными ногтями подбородка. Будто размышляет, не зря ли уходит, но следом отрицательно головой качает. – Ой, хотя, когда это будет. Почти четыре года все загибается. И распродается по частям. Смотри, чтобы тебя случайно не продали, как элемент декора, – хихикает, довольная своей глупой шуткой.

Расстроенно отворачиваюсь, приняв тот факт, что помогать мне бывшая сотрудница не намерена. Более того, она сбегает, даже не попрощавшись. Лишь мелодичный звон колокольчика над дверью свидетельствует о том, что блондинка ушла.

Устраиваюсь в кожаном кресле, предварительно протерев его салфетками, осматриваюсь и тянусь к заброшенной стопке документов, чихаю от пыли. Выдвигаю ящики стола и вытаскиваю оттуда еще какие-то бумаги. Сворачиваю игру на ноутбуке, роюсь в электронных папках, чтобы найти хоть какие-то рабочие материалы. Пытаюсь разобраться, что к чему.

Гробовая тишина начинает давить. До звона в ушах и неприятных вибраций в груди.

– Невозможно! – отталкиваюсь от края стола и отъезжаю в кресле к сабвуферу, который приметила почти сразу.

Включаю музыку, которая передается во встроенные в потолок динамики. По салону разливается тихая мелодия, придает немного жизни этому застывшему во времени месту.

В какой-то момент слабо звучит колокольчик и теряется в приятных нотах. Погруженная в документы, не сразу замечаю, что в салоне есть кто-то еще.

Охранник из подсобки на свет белый вылез или бухгалтер явилась? Она мне, кстати, нужна!

Подскакиваю на ноги, выглядывая из-за стойки. Карликом себя чувствую. Пытаюсь рассмотреть вошедшего человека. Огромная мрачная фигура, облаченная во все темное, выглядит чужеродной в сияющем зале. Будто чернила плеснули в чистую, прозрачную воду. И они стремительно распространяются, заполняя тьмой все вокруг.

Мужчина уверенно пересекает зал, игнорируя меня.

Так, надо собраться! Включить обаяние и профессионализм. Это особенно сложно, если учесть, что я давно не работала с людьми. И в принципе из дома не выходила. Как верная собачка, служила своему мужу. Но была выброшена за ненадобностью.

– Добрый день, рада приветствовать вас в нашем автосалоне, – подаю голос, но мужчина морщится, будто я по голове его бью каждым словом. – Меня зовут Ева, – снимаю бейджик с именем Светы, предыдущего администратора, и оставляю его на столе. – Я готова проконсультировать вас по любому вопросу.

Лгу. Бессовестно, нагло, но убедительно. Не готова! Подсознательно надеюсь, что этот мужчина заранее знает, чего хочет. Он выглядит так, будто все решил в своей жизни, еще когда родился, и никто ему не нужен. Даже если это не так – помочь с выбором я ему при всем желании не смогу. Не успела ассортимент вызубрить, а об особенностях каждого железного коня – вообще молчу. Я их разве что по цвету различаю.

Мой первый рабочий день, кажется, станет последним.

Вместо ответа посетитель молча поднимает ладонь, намекая, чтобы я заткнулась. На автомобили даже не смотрит. Наоборот, избегает бросать туда взгляд. Я ему и вовсе неинтересна. Проходит мимо, демонстрируя лишь благородный, строгий профиль.

Поворачивается пепельно-черным затылком и тяжело шагает дальше, в то крыло, где находится кабинет генерального директора.

– Стойте, там никого нет, – выбегаю из-за стойки, мчусь за странным клиентом. – И вам туда нельзя.

Касаюсь пальцами его широкой спины, упираюсь в напряженный камень и тут же одергиваю руку. Кошусь на дверь подсобки. Надеюсь, охранник там не слишком крепко спит. В одиночку я противостоять здоровому бугаю не смогу. Да и не буду. Меня сын дома ждет, так что рисковать собой ради работы в салоне я не намерена.

Подозрительный посетитель медленно поворачивает голову, неохотно оглядывается через плечо. Сложно считать его эмоции по мимике, так как половину лица скрывает короткая, небрежная бородка. На суровом фоне выделяются глаза. Зеленые, с морской бирюзой, но какие-то… пустые. Смотрят будто сквозь меня. Прищуриваются, а я ощущаю себя настолько мелкой и незначительной, как букашка или мошкара, что зудит рядом и отвлекает.

Попятившись назад, ближе к стойке, я усилием воли растягиваю губы в приветливой улыбке. Стараюсь выглядеть дружелюбно, но с трудом выдерживаю пристальный взгляд незнакомца. Окутывающий, скользящий по мне, пронзающий каждый сантиметр тела и сканирующий лицо вплоть до малейшей черточки.

Я, как голая, перед ним. Без кожи. Прозрачная.

– И все-таки, – мой голос предательски подрагивает, но, вопреки страху, улыбка становится еще шире. – Чем я могу вам помочь?

Мужчина будто не понимает меня, а сам витает в облаках. Одет невзрачно: джинсы, расстегнутая куртка, черный пуловер. При этом энергетика, как у миллионера…

Что если это один из иностранных партнеров босса? Поэтому и выглядит так, будто прибыл из другой страны. Хотя, я бы сказала, из другого мира. Параллельного.

Как назло, бывший администратор ничего не объяснила, лепетала что-то невнятное и глупо хихикала. Бездельница, быстрее сбежать хотела, а меня кинула на произвол судьбы.

– Вы не говорите по-русски? – предполагаю я и повторяю то же самое по-английски, призвав все мои скудные знания школьной программы.

Правда, если он и соизволит ответить – я вряд ли пойму. Но хотя бы сброшу с себя этот препарирующий взгляд.

Но гость продолжает безмолвно рассматривать меня. Приближается, вынуждая упереться боком в стойку.

Локтем цепляю кашпо с засохшим комнатным цветком. И стоит лишь на секунду отвлечься на него, как опасный мужчина оказывается вплотную ко мне.

Пустота в его глазах сменяется недоумением. Тень узнавания мелькает на стальном лице. Будто он видел меня раньше. Но я убеждена, что мы не встречались. Я бы запомнила такого необычного человека – благородного дикаря.

Он нависает, чуть сгорбившись и наклонившись. А я вынуждена задрать голову, потому что ростом едва достигаю его плеча. Дышу ему в грудь. Мне сейчас остро не хватает высоких каблуков, на которых я в студенчестве носилась. Но отказалась от них ради Игоря.

Покачнувшись, вжимаюсь в стойку администрации. Отступать больше некуда.

– Что вы…

Огромные ледяные ладони захватывают мои щеки в цепкий плен. Сжимают так, что я ни звука издать не могу. Лишь испуганно приоткрываю рот.

Совершаю ошибку.

Холодные жесткие губы так яростно накрывают мои, что мне становится нечем дышать.

Самый безумный поцелуй в моей жизни. Нападающий. Неправильный. Разрушительный. С горьким привкусом безысходности и отчаяния.

Глава 6

Ранее…

Тимур

Светофор вспыхивает красным, а наш ниссан продолжает нестись на скорости. Вылетает на перекресток. В гущу сорвавшихся с места машин.

Гулкие сигналы летят со всех сторон. Доносится отборный мат. Автомобили маневрируют, объезжая нас и избегая столкновения. Наблюдаю за этой дорожной суетой будто из вакуума, хотя являюсь активным участником. И владельцем машины-убийцы. Не привыкать.

Визг тормозов, встряска. От резкого удара затылком о подголовник шею простреливает болью. Я никогда не пристегиваюсь, но водителя заставляю.

Эмоций нет. Лишь острое чувство дежавю. И невозмутимое ожидание, к чему на этот раз все приведет.

Ниссан выруливает на обочину, не зацепив ни одной машины, и останавливается.

Что ж, я по-прежнему жив…

Кошусь на бледного от страха Андрея и отгоняю пагубные мысли. Хорошо, что не разбились. Пацана жалко.

– Тимур Викторович, извините, – заикается он, тяжело дыша. И руль сжимает до побелевших костяшек. Не отрывается, будто ладони прилипли. – Я не знаю, как так…

– Из машины выходи, – бросаю ровным тоном, а сам достаю телефон и вызываю службу такси через специальное приложение.

– Простите, я не заметил красный, – продолжает оправдываться. – Не выспался, уставший… Идиот, блин, – ругает сам себя.

– Согласен, – киваю чуть заметно. – Поэтому сегодня у тебя выходной. И впредь чтобы в таком состоянии на водительское место не лез. Ты еще семье нужен живой и здоровый. Семья есть?

Разминаю шею. Неприятно ноет. Видимо, сильно приложился.

– Мама. И любимая, – признается Андрей несмело.

Удивляется, что я вообще спрашиваю подобное.

Я никогда не интересовался его жизнью. Да и вообще общаюсь мало и исключительно приказами. Но мы пару секунд назад чуть не сдохли случайно. И если мне как-то все равно, то пацана поддержать не помешает.

– Я такси вызвал, так что отправляйся домой. К маме или… любимой. Пока в норму себя не приведешь, чтобы к машине не приближался, – произношу спокойно.

Голос не повышаю, не хамлю, а Андрей в лице меняется. Еще больше трясется.

– Простите. Вчера далеко пришлось везти ту девушку с ребенком. Я даже дома не был. Сразу к вам, – оправдывается. – Не увольняйте, больше подобное не повторится.

– Угу, – мычу, рта не разомкнув, и вбиваю в приложение адрес места, где мы вынуждены были остановиться. – И что девушка? Довез? – уточняю без особого интереса.

– В отель доставил, деньги отдал, – отчитывается спешно. – Все в точности сделал, как вы сказали. Она от конверта отказывалась, но…

– Такси через десять минут будет, – прерываю нескончаемый поток его речи. У меня передозировка общения за столь короткое время.

Выхожу из машины вслед за Андреем, оцениваю взглядом темно-синий глянец. Ни единой царапины. Чудом увернулись. Хоть и молодой водитель, а все-таки ас. Или везунчик, в рубашке родился.

– А вы за руль, что ли? Сами? – не отстает водитель. От стресса слишком болтливым стал.

– Нет, вызвал себе вторую машину. В автосалон отвезет, – чеканю строго. Опираюсь бедрами о капот и руки на груди складываю.

За рулем я четыре года не был. И вряд ли сяду когда-нибудь. Хотя раньше обожал гонять на скорости и был одержим машинами. До того, как…

– Извините, я вас подвел, – вздыхает Андрей.

Благо, от необходимости что-то отвечать меня избавляет телефонный звонок. Правда, на том конце провода меня ждет человек еще более надоедливый. Причем в последнее время он особенно неугомонный.

– Да, Влад Аркадьевич, – обращаюсь деловито.

– А что так официально, Тим? – громкий голос бьет по ушам. – Не чужие люди.

– Согласен, – выдаю машинально, стараясь не думать о степени нашего «родства». Я в принципе абстрагироваться все эти годы пытался. От всего, связанного с ней. – Вы в автосалоне уже?

– Нет, задерживаюсь. Поэтому и звоню, – на фоне слышится гул двигателя. – Я так подумал… Не готов я вот так документы подписать. И твой бизнес на себя взять. Ответственность большая, – тянет он, а я чувствую подвох, но не могу понять, в чем он заключается.

– Почему? – отталкиваюсь от капота. – Дела я в порядок приведу, долги сам погашу. Нужно будет только развивать. У меня партнер надежный. Если что, поможет, – слышу, как он недоверчиво хмыкает. – Я предлагал продать все и просто отдать вам деньги. Но вы не берете.

Жестом прощаюсь с Андреем, который скрывается в салоне прибывшего такси. Жду свою машину.

– Нет, я деньги никогда у зятя не возьму, – бьет неосознанно по больному. – Не по-родственному как-то.

– Бывшего зятя, – уточняю чуть слышно.

– Единственного, – исправляет похожим тоном.

Затихаем оба. Пауза похожа на минуту молчания. У нас общая боль. Хотя я не понимаю, как он вообще до сих пор общается со мной. Я сам видеть себя не могу. После того, что случилось.

– В общем так, я ничего не смыслю в твоем бизнесе, – заявляет тесть вновь бодрым тоном. Я все последние годы удивлялся его внешней стойкости. И мог лишь догадываться, что творится у него внутри.

– Тогда просто продай, – пожимаю плечами, неосознанно переходя на «ты». Так, словно мы по-прежнему семья.

– Не хочу, – не сдается. Хмурюсь, потому что я не понимаю, к чему он клонит. – Давай ты сначала меня в курс дела введешь. Расскажешь, что к чему, покажешь, научишь. Войду в совет директоров, вникну, а потом заберу управление, когда буду готов, – и чуть слышно добавляет: – Может быть.

– Исключено. Я заниматься этим больше не буду, – отрицательно качаю головой, будто он видеть может. – И ничем в принципе…

Одно желание – избавиться! То, что я считал делом всей своей жизни, потеряло смысл.

Дергаю дверь такси, устраиваюсь в тесном, неуютном салоне. Киваю водителю, и автомобиль трогается с ревом.

– Ну, что поделать, тогда сам продавай, – манипулирует мной Влад Аркадьевич. – А мы тут с Каролинкой как-нибудь своими магазинчиками перебьемся.

Рыкнув, потираю переносицу. Тесть – единственный, кто пробивает меня на эмоции. Бесит намеренно. Я ведь еще четыре года назад хотел переписать все на него и его младшую дочь. Но он упорно отказывался. Пошел навстречу лишь после того, как я часть бизнеса за бесценок хорошему знакомому продал. Я решил, что в тесте тогда жадность взыграла. Но рано расслабился и зря попрощался с проклятым автобизнесом.

Влад Аркадьевич продолжает издеваться, условия выдвигает, хотя очевидно же, что деньги ему с Каролиной нужны. Он мелкий предприниматель, торгует запчастями, но за всю жизнь ни копейки помощи у меня не взял.

– Не верится, что ты диктуешь свою волю, – хмыкаю я. – Что ж, поговорим лично, – кошусь на любопытного таксиста. – Я скоро буду на месте.

Но машины тестя на парковке у автосалона не наблюдаю. Опаздывает. Пунктуальность не его сильная сторона.

Очередной приступ слабых, но все-таки эмоций бьет в солнечное сплетение. Ощущаю раздражение. Даже на расстоянии Влад меня бесит. Я не выдержу его в совете директоров, который, к слову, давно расформирован. Зачем он мне, если я планировал похоронить остатки бизнеса.

Заставляю себя войти в салон, широкими шагами пересекаю его, направляясь в кабинет за документами. Отмахиваюсь от навязчивого жужжания. Здесь все знают, что меня лучше не дергать. За это они и получают зарплату. Умеют превращаться в невидимок в те редкие часы, когда мне приходится заезжать в офис.

Но эту не научили. Новенькая? Не прошла короткий инструктаж?

Дрожащий женский голос становится все громче и настойчивее. Маленькая рука слабо касается моей спины. Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть, кого уволить. Впервые за годы пофигизма. Остро хочу избавиться от работницы, нарушающей мое личное пространство.

Но меня парализует.

– Вы не понимаете по-русски? – растерянно улыбается призрак.

Молчу. Потому что не то, что по-русски, я вообще не понимаю, какого хрена творится в этом богом забытом месте.

Или дело во мне? Случилось то, чего я ожидал. И к чему стремился.

Я все же свихнулся. Даже бухать не пришлось, и так чокнулся.

Ведь передо мной… Ольга. Жена, которую я похоронил четыре года назад, стоит рядом, на расстоянии вытянутой руки, и щебечет что-то как ни в чем не бывало. Окутанная ярким светом, красивая, воздушная, и при этом почти осязаемая.

Качественная галлюцинация. Дело – дрянь.

И хоть мозгом понимаю, что ее не существует, тело само прибивается к ней в поисках забытого тепла. Губы находят ее рот и впиваются, будто после длительного голодания.

Даю себе несколько секунд забытья. И пагубного ощущения, словно все хорошо. Как раньше.

Без горечи, без пустоты. С зарождающимся огоньком внутри.

Слишком реальные женские руки бьют в грудь, срабатывая, как дефибриллятор. Запускают сердце. Казалось бы, застывшая кровь несется по венам.

Нижнюю губу пронзает боль от укуса.

Галлюцинация выходит из-под контроля. Так, стоп, как ее «настраивать»? Я впервые в шкуре сумасшедшего, непривычно.

Не хочу отстраняться, безумно опасаясь, что она исчезнет. Но что-то тяжелое ударяет в голову, разбивается на уровне виска, царапает щеку.

И это чертовски реально. Настолько, что я отшатываюсь. С трудом держусь на ногах и долго фокусируюсь, ведь перед глазами все плывет. Вижу расколотый цветочный горшок на глянцевом полу, смахиваю сухую землю с плеча, поднимаю взгляд на буйного призрака.

Видение выглядит очень бойким. И возмущенным.

Дикарка какая-то. Пытаюсь рассмотреть ее, изучить детальнее.

– Да вы! Да я! – пыхтит она, забегая за стойку администрации.