Под маской, или Страшилка в академии

Глава 1

– Ну что, страшилка, уже решилась выйти за меня замуж?

– Рано пока, ваше сиятельство! Учусь ведь! – в очередной раз пришла я в ужас от подобного предложения. Уж лучше страшилкой ходить, чем замуж за этого!

– Так я необученного мага держать рядом все равно не собираюсь! Будешь себе учиться и дальше сколько нужно, только в статусе моей жены. – У меня от такой перспективы аж мурашки по спине пробежали и дыхание сперло. Но, видимо, мое замешательство поняли как-то не так. – Ты ведь знаешь, я не только верну тебе настоящее лицо, но и дам приличное содержание, чтобы ты смогла, наконец, купить себе что-нибудь поприличнее этих обносок! – оглядывая меня, скривил он брезгливую мину, благополучно забывая, что лично распорядился выдать мне эти, как он выразился, обноски. В то время как сам свободно пользуется деньгами, что оставил на мое содержание отец.

У меня от возмущения даже в глазах потемнело, но я прекрасно понимала, что спорить с этим человеком и что-то доказывать бесполезно!

– Премного благодарна за столь щедрое предложение, но как же вы? – На лице мужчины появилось озадаченное выражение. – Вам ведь при молодой жене придется на любовниц деньги тратить, нужду с ними справля…эээ… удовлетворять! – Мужчина удивился еще больше. – Или вам не нужно ее справля… то есть удовлетворять? Что? Не нужно? Совсем-совсем? – Лицо мужчины начало багроветь. – Нет? Все-таки нужно? Но если что, только скажите! Нет, конечно же, вам ничего такого не нужно! Но я знаю неплохого специалиста! Он мигом сделает так, чтобы этот ваш, ну… этот, который призван удовлетворять… В общем, специалист поднимет все: и иммунитет, и общий тонус, и этот… ну…

– Вон! – наконец, возопил он.

– Но как же… Мы же еще не договорили…

– Вон из моего дома, я сказал!

– Ага, – я уже поворачивала ручку двери его кабинета, – но если что – вы не стесняйтесь! Только скажите! – прокричала я в уже закрытую дверь и бросилась вниз к арке портала, пока этот неадекват не передумал.

Я лучше в академии праздничные недели одна прокукую на сухом пайке, чем останусь в этом доме еще хоть на минуту! Тем более разрешение получено! К тому же нужно радоваться, что в запале злости его убогая фантазия забуксовала, и он просто не успел придумать еще какой-нибудь способ испортить мне жизнь.

А ведь еще полгода назад я даже представить не могла, что она совершит такой крутой вираж и повернется ко мне своей филейной частью…

***

6 месяцев назад

– Аля, доченька, я безумно за тебя рада и горжусь тобой! – обняла меня мама и расцеловала в обе щеки. – Ты у меня настоящая умничка! Сама поступила в самый престижный университет!

– А уж как я рада! – выдохнула я счастливо и облегченно.

Все-таки последние два года перед поступлением выдались особенно напряженными, и, пожалуй, только сейчас я, наконец, начала расслабляться, пребывая на седьмом небе от счастья, что все было не зря.

– У тебя впереди почти целое лето. Отдохни хорошенько.

– Мам, а тебе точно нужно ехать? – спросила я расстроенно, переживая, что она так и не передумала уезжать. Родительница уже несколько лет увлекалась духовными практиками и что-то искала.

– Алечка, но это же мечта всей моей жизни! Я уверена, что в Тибете наконец смогу достичь просветления! – ее лицо приобрело одухотворенное выражение, будто она уже купается в священных водах своей Сансары. – А ты уже выросла. Вон, поступила, будешь учиться, скоро встретишь какого-нибудь хорошего парня… – она погладила меня по голове и, будто решившись на что-то, внезапно спросила: – Может, поедешь со мной?

Я бы, наверное, и поехала, но как-то сомневалась, что за оставшееся до учебы время мы с мамой успеем вернуться. Она запланировала не просто поездку в Тибет, а целое духовное путешествие. А чем и когда оно окончится, предсказать не мог никто. Сейчас же у меня в жизни стояли другие цели, и потому мечталось вовсе не о мифическом просветлении, хотя я бы от него тоже не отказалась.

А на следующий день я уже провожала ее в путешествие.

– Солнышко, я не знаю, как часто смогу выходить на связь. Мой путь не подразумевает использование различных гаджетов. А потому могу пропасть надолго, но ты не переживай.

Конечно, остаться одной в собственной квартире, когда тебе почти восемнадцать – круто. Только мне почему-то именно сейчас жутко не хотелось отпускать маму куда бы то ни было. У меня на глазах навернулись слезы, отчего-то стало жутко обидно.

– А за меня? За меня ты не переживаешь? – наконец, вырвалось.

Мама грустно и бесконечно любяще погладила меня по щеке и, заглянув в глаза, ответила:

– Я в тебя верю… – после чего словно ушла куда-то внутрь себя, прислушиваясь. А я подумала о том, что эти ее духовные практики приносят только вред. Ведь они отнимают у меня мать! Да, я уже большая, но кто сказал, что она мне не нужна именно сейчас? – Моя дорога меня зовет. Прошу, дай возможность ее пройти…

Промелькнувшая в этот момент в ее взгляде тоска пристыдила. Какая же я все-таки эгоистка! Мама посвятила мне всю свою жизнь: сама, без отца, вырастила, дала замечательное образование, водила на танцы, в музыкальную школу, присутствовала на всех соревнованиях и выступлениях. Делала все, чтобы я чувствовала себя маленькой принцессой. И вот когда пришло время ее отпустить, дать ей право жить так, как требует ее душа, я включаю махровую эгоистку и пытаюсь ее остановить!

– Мамочка, прости меня, – расплакалась. – Езжай! Обязательно езжай! И найди там свое долбаное просветление и стань, наконец, по-настоящему счастливой!

Вот так я и осталась в нашей квартире одна. Некоторое время тоска не отпускала, а потом целую неделю я с подружками развлекалась так, как давно мечтала. И лишь мамино «Я в тебя верю» останавливало от совсем уж неосмотрительных поступков.

А потом прямо в парке, где мы с девчонками гуляли и ели мороженое, к нам подошел довольного странного вида субъект. По крайней мере, черный глухой плащ, в который он был одет посреди лета, навевал дикие ассоциации. Почему-то казалось, что сейчас он его резко распахнет, а там… Но распахивать он ничего не собирался, а, оглядев нас сосредоточенным взглядом, остановил его на мне и спросил:

– Алевтина Серганииловна Спицына?

Как же я не любила свое полное имя! Во-первых, имя Алевтина в моем воображении имело стойкий запах нафталина, потому что так сейчас не называют, потому я упорно всегда называла себя просто Алей. Ну а во-вторых, покажите мне, пожалуйста, того субъекта, по недоразумению называемого моим отцом, имя которого Серганиил! Я у мамы не раз спрашивала, почему бы просто не дать мне отчество Сергеевна? На что получала простой лаконичный ответ: «Потому что твоего отца зовут Серганиил». Больше, правда, мне ничего о нем узнать так и не удалось.

А потому, невольно скривившись, все же подозрительно ответила:

– Ну… я. А вы кто такой?

– Я поверенный вашего батюшки.

Это его «батюшка» было из той же оперы, что и мое имя. А потому, отвлекшись на свои ассоциации, я не сразу осознала смысл сказанных им слов.

– Что вы сказали?

– Я поверенный вашего батюшки. – Повторил он спокойно и предложил: – Давайте куда-нибудь отойдем, и я расскажу вам все подробнее.

Обескураженно оглянувшись на подруг, я неуверенно пожала плечами:

– Ну, давайте… Только недалеко.

Мне не хотелось, чтобы девчонки потеряли меня из виду. Все-таки этот мужчина слишком странный, чтобы ему доверять, и я опасалась оставаться с ним наедине. Но узнать что-то, хоть и таким странным образом, о своем биологическом отце хотелось очень. Отошли мы и правда недалеко – к парапету, который окружал речушку, протекавшую через парк.

– Как уже говорил, я поверенный вашего батюшки и уже долгое время веду его дела. Дело в том, что не так давно истек срок ожидания, когда по нашим законам человека можно считать живым. А потому теперь ваш отец считается не просто пропавшим без вести, а погибшим. Приношу вам свои соболезнования. – Мужчина склонил голову в знак своей скорби, а у меня в груди как-то разом образовалась пустота. Я бы в этом никогда никому не призналась, но я всю жизнь надеялась встретиться с отцом, хотя бы увидеть его издалека, а тут… Тем временем мужчина откуда-то извлек папку и открыл ее, просматривая лежавшие в ней листы. – Так вот… он оставил завещание, по которому все, что ему принадлежит, должно перейти к вам, его единственному ребенку. Однако произойти это должно только при условии окончания вами Роствудской академии магии. Деньги за вашу учебу уже внесены, но некоторые вступительные экзамены вам все же придется сдать. А так как по законам Реорданского королевства вы еще несовершеннолетняя, то король определил вам опекуна – лейра Бурингила Крахта. С перечнем переходящих вам титулов, собственности и материальных ценностей при выполнении выше озвученного условия вы можете ознакомиться вот здесь… – он протянул мне несколько листков.

Я переводила очумелый взгляд с незнакомца на документ в своих руках и прикидывала, как бы поскорее, не привлекая внимания, смыться от этого сумасшедшего. Король? Академия магии? Наследство? Буринг… бурёнк… бур-бур… в общем, опекун? Мне? При живой матери?

Я нервно рассмеялась.

– Какие-то у вас тупые шутки.

– Шутки? – искренне удивился мужчина. – Поверьте, я очень редко шучу, и это не тот случай.

Этот человек говорил так серьезно и убежденно, что у меня невольно закралось подозрение, что мы друг друга как-то не так поняли.

– Но ведь вы только что упоминали про какую-то Академию магии! – вычленила я самую вопиющую дичь из его рассказа.

Он снова заглянул в свою папочку, будто сверяясь.

– Да, так и есть.

– А ничего, что в нашем мире магии нет? – я уже не знала, что и думать, поглядывая по сторонам и примеряясь, куда бы рвануть в следующий момент.

Однако прозвучавшие следом слова меня огорошили настолько, что я застыла на месте:

– Все верно. В вашем мире нет, а в нашем есть. Хотите посмотреть?

Из моего горла сам собой вырвался нервный смешок, а потом до меня, наконец, начало доходить: это розыгрыш! Вон как девчонки на нас хитро поглядывают и посмеиваются! Только уж больно жестокий розыгрыш. Так с подругами не поступают. Я жутко разозлилась и на них, и на этого ряженого, и на себя саму.

«Хотите, значит, надо мной посмеяться? Что ж, еще посмотрим, кто посмеется последним!»

– А хочу! Где там ваш портал? Или как вы там меня в свой мир доставлять собираетесь? Только учтите: ни в какие подворотни я с вами не пойду. Так что предоставляйте портал прямо сюда.

Мужчина явно обрадовался моей сговорчивости и засуетился, доставая что-то из кармана. Мне даже интересно стало, что он там достанет из своих широких штанин. А достал он довольно большие старинные часы на цепочке. Честно говоря, меня удивил их размер: они больше походили на будильник, чем на его карманный эквивалент.

– Вы готовы? – деловито спросил мужчина.

Я округлила глаза в притворном удивлении:

– А ничего, что вокруг нас люди? Что они скажут, когда увидят портал?

Мужчина пожал плечами:

– В немагических мирах с этим просто: уже через несколько минут их мозг сам придумает, как правдоподобно и без ущерба для их психики объяснить то, что они увидят…

…и что-то провернул в своих часах.

Выраставший прямо передо мной мерцающий овал заставил мой мозг лихорадочно искать правдоподобные объяснения аномалии, но ничего внятного, кроме того, что я сошла с ума, так и не придумал. А оказавшийся прямо за спиной мужчина мягко, но настойчиво подтолкнул меня вперед.

– А? Не-е-ет! Нет-нет-нет-нет! – пришла я в себя и попыталась отойти подальше от непонятного овала.

Но хватка мужчины на моей талии внезапно стала стальной.

– Вы уже дали свое согласие на переход, лейра Спицына, – он с неожиданной силой втолкнул меня в непонятное марево и шагнул следом.

На миг перед глазами все завертелось, я почувствовала, что кувырком падаю в неизвестность. Захотела закричать, но изо рта не вылетело ни звука, не хватало воздуха, но вдохнуть оказалось нечего. А потом мои ноги вдруг почувствовали под собой опору, и, не устояв, я упала, делая глубокий судорожный вдох.

Глава 2

Проснулась от скрипа открывающейся двери. Этот противный звук будил меня каждое утро уже почти полтора месяца подряд! Я в который раз пообещала себе выпросить на кухне масло, чтобы ее смазать, но не была уверена, что мне это действительно нужно, потому что успела уяснить, что очень полезно знать, когда в мою комнату кто-то решит наведаться. В этом доме я находилась в довольно странном положении: вроде бы и гостья, но все же пленница. Потому что за его пределы меня упорно никто не выпускал, мотивируя это опасностью, которая якобы поджидает, если кто-то заинтересуется и узнает, что я дочь графа Россельмейра. Верить я в это не торопилась, но пока все шло так, как было выгодно и мне, и я решила играть по правилам своего опекуна.

Когда я сюда попала, испытала шок. Потому что весь тот бред, что нес поверенный, отказался правдой. И вот так, по своей дурости и неосмотрительности, я очутилась в другом мире. С собой у меня была только небольшая сумочка с мобильником и прочими мелочами . Сотовый разрядился уже к вечеру.

Лейр Крахт – лейрами и лейрисами тут звали неженатых господ и незамужних дам соответственно – встречал нас в той комнате, в которой я упала. Невысокий щуплый мужчина с излишне впалыми щеками и глазами навыкате – стоило ему немного удивиться, как они делались круглыми. Даже не задумываясь, я про себя окрестила его Лягухом. Так вот этот Лягух даже не дернулся, чтобы помочь мне встать, но продолжал наблюдать, с интересом разглядывая мои голые ноги, выглядывавшие из-под летнего платья. Подняться мне помог поверенный, который появился следом.

– Лейр Крахт, рад вас видеть, – тут же поздоровался он.

– Где вас носило столько времени? – вместо приветствия возмутился Лягух. – Это она?

– Да, позвольте вас представить, – совершенно не обращая внимания на грубость, ответил мужчина. – Лейриса, это лейр Бурингил Крахт.

Я, несмотря на полную растерянность, постаралась запомнить это имя. Судя по всему, это мой опекун. Хотя какой, к черту, опекун? Верните меня обратно! Остановите Землю, я сойду! И вообще, куда я попала?!

– Драсте, – только и смогла выдавить я.

– Лейр, это лейриса Алевтина Спицына.

– Как-то не так я ее себе представлял… Да и манер бы этой куколке побольше. В какой глуши вы ее откопали?

– Ее не откопали, – почти прорычала я, задетая за живое и его отношением, и всей ситуацией в целом. – Она сама, как дура, пришла.

– Оу, так языковой комплекс у тебя уже установлен! Как интересно… – оскалился этот субъект. А я только сейчас поняла, что он говорил вовсе не на русском, и ответила я ему на том же певучем языке. – Это вы ее снабдили? – обратился он к поверенному.

– Нет, ваше сиятельство. Но могу предположить, что данный арканный комплекс был установлен еще в первый год жизни, как и всем детям.

– Ну да, ну да… – задумчиво протянул опекун, продолжая изучать меня. – Только установить его в том безмагическом мире невозможно… Ну да ладно, – мотнул он головой, будто спохватившись. – Юная лейриса, прошу меня простить за проявленную неучтивость. Возможно, вам захочется немного освежиться с дороги и переодеться. Служанка проводит в приготовленную для вас комнату и все покажет. А потом мы с вами поговорим, – и позвонил в колокольчик.

От такой быстрой смены поведения Лягуха я опешила, но открывшаяся за спиной дверь и появившаяся в ней служанка дали понять, что меня сейчас отсюда уведут, но я-то хотела совсем иного!

– Я никуда не пойду! – заявила. – И вообще, не нужно мне никакое наследство! Возвращайте меня обратно!

Брови Лягуха поползли вверх.

– Алевтина, ты не понимаешь… Твое наследство – это несколько обширных поместий, дом в столице, огромный счет в банке и, наконец, титул графини Россельмейр!

Я пожала плечами и даже повертела так и оставшиеся в руках листки с перечнем того, что мне причиталось по завещанию. Все перечисленное мне ни о чем не говорило, а потому соотнести себя и поместья с титулами никак не могла. Всю свою жизнь я прожила в совершенно других реалиях и окунаться в эти не имела никакого желания. Магия? Так я ее в себе никогда не чувствовала и прекрасно жила без нее. Магическая академия? Так я и у себя поступила в самый престижный университет. Другой мир? Меня и свой устраивает.

– И что? Жила без всего этого почти восемнадцать лет и дальше проживу. Возвращайте меня назад!

– Но твой отец желал, чтобы именно ты получила права наследования! В ином случае все его немаленькое состояние отойдет короне! – глаза Лягуха так и норовили вылезти из орбит.

– Мало ли чего хотел отец! – Внезапная обида вылезла очень некстати. – Он исчез из нашей жизни, когда я была совсем маленькой, не интересовался ни нами, ни нашей жизнью, так почему я должна обращать внимание на его хотелки? К тому же дома меня ждет мама, и я не желаю здесь находиться и лишней минуты!

На самом деле, несмотря на все свои рассуждения, мне было очень страшно оставаться в чужом мире. Да, магия манила, но не настолько, чтобы в один миг решиться полностью изменить свою жизнь. Да и осознать все толком мне никто времени не дал. К тому же опекун не внушал совершенно никакого доверия. И кто поручится, что все происходящее в последний час – правда?

– Это невозможно, – раздавшийся спокойный голос поверенного как-то разом притушил все мое возмущение. – Ваш родовой артефакт может открыть портал в немагический мир и обратно раз в пять лет. И нужно пройти туда и обратно в течение суток. Именно этим была вызвана та спешка, с которой мы с вами сюда прибыли.

– Раз в пять лет? – осознание величины попы, в которую я угодила, наваливалось постепенно, угрожая погрести под собой мою способность рассуждать здраво. – И что, ничего нельзя сделать?

– Можно. Но для этого вам нужно научиться пользоваться особенно сложными магическими арканами, а это займет не один год.

– И что, других подобных артефактов ни у кого больше нет?

– Почему же, – дернул плечом поверенный, – есть. Только кто сказал, что кто-то вам его даст? Каждый род пуще глаза бережет такие вещи.

«Пять лет… – застучали в моей голове панические молоточки. – Пять долбаных лет!» В ушах зашумело, и я покачнулась.

В этот момент почувствовала, что кто-то придержал меня за локоть. Подняла голову и увидела Лягуха, в глазах которого промелькнули искорки жалости, что не помешало увидеть и искорки брезгливости.

– Тебе нужно немного отдохнуть. Межмировой переход не такое простое испытание. Труди тебя проводит. А потом мы поговорим о твоем будущем.

***

Мне выделили небольшую, довольно скромно обставленную комнату. По крайней мере, контраст с общим богатым убранством дома чувствовался сразу. Хотя это я поняла немного позже. В том состоянии, в котором я пребывала, это прошло мимо моего восприятия. Я так задумалась обо всем, что в одночасье на меня свалилось, что не обратила внимания ни на закрытое унылое платье в пол, что помогла мне натянуть служанка, ни на совершенно не шедшую овалу моего лица прическу, которую она мне соорудила. Меня это просто не трогало. Я думала лишь о том, как выйти из сложившейся ситуации. Но почему-то ничего не придумывалось. Единственное, что приходило на ум – идти учиться в академию, а там видно будет. Но принять это было непросто.

Выдохнув и беря себя в руки, я пошла на встречу с Лягухом. И он подтвердил, что единственная дорога для меня в этом мире лежит в академию магии, если я, конечно, не хочу оказаться в какой-нибудь сточной канаве в чьих-либо фекалиях, стать падшей женщиной или еще чего похуже. В общем, пугал он меня профессионально. Причину такой заботы, которая выражалась в непременном желании меня выучить, я не совсем понимала, но он сказал, что был другом моего отца и, несмотря на мое дикое воспитание, хочет помочь обустроиться в этом мире. Это сильно удивило и даже внушило некоторую благодарность и толику доверия. Но он упомянул, что для поступления мне необходимо сдать некоторые общие экзамены. И он готов предоставить мне свою библиотеку и даже нанял несколько учителей. Однако магическими дисциплинами я буду заниматься уже в академии, так как мой дар в безмагическом мире слишком долго спал, и его нужно активировать с помощью специального артефакта. После чего там со мной и займутся магией.

Под впечатлением, я искренне поблагодарила этого человека.

– Ничего, Алевтина, скоро ты совсем освоишься и поймешь, что для тебя все сложилось как нельзя лучше.

Он скосил глаза на себя любимого. Я этот жест не поняла, но на всякий случай кивнула. А потом, спохватившись, попросила:

– А можно мне прочесть завещание отца? Лейр… поверенный, – я осознала, что так и не узнала имени того человека, – так мне его и не показал.

Улыбка опекуна застыла, но он все же разрешил мне ознакомиться с бумагами в его кабинете и в его присутствии.

Ничего нового я из него не узнала. Лишь еще раз отметила, что если захочу получить наследство, то закончить академию придется. Хотя важной деталью оказалось, что опекуна мне назначил не отец, а корона – это указывалось в отдельной бумаге. Значительная разница. Видимо, граф Россельмейр не рассчитывал, что я попаду в этот мир как минимум до двадцати одного года – возраста наступления здесь совершеннолетия. Или у него была какая-то иная причина. Но поверенного, который вел его дела, он назначил, а про опекуна для дочери не подумал, вот корона и взяла на себя эту обязанность. Хотя Лягух утверждал, что был другом отца…

Так и началась моя жизнь в этом мире и в этом доме. Лейр Крахт лично расписал график моего дня – свободного времени оставил очень мало – и снабдил всем необходимым для занятий. Мне преподавали историю мира, магии, бестиалогию, из которой я узнала, что в мире Арлан, в который я попала, живет очень много разнообразных магических животных, и расологию – как оказалось, здесь хватало и различных рас от хоббитов до драконов, правда, жили они на другом материке и человеческие земли не жаловали, но встретить их все же можно. Благодаря всему этому я очень много узнала о мире Арлан и магии, которая здесь соседствовала с технологиями. Однако на вопросы, связанные с межмировыми переходами, преподаватели ничего сказать не могли, потому что не были магами и о таких вещах почти ничего не слышали, как и о других мирах. Этим занимались только маги и то редко, потому что подобные переходы очень опасны.

Несмотря на все это, проникнуться к опекуну симпатией у меня не получалось. Он многое для меня делал, но сквозившее в нем пренебрежение отталкивало почище хлестких обидных фраз, которые у него нет-нет да проскальзывали. И это задевало не только меня, а всех окружавших его людей. Я помнила из завещания, что на мое содержание выделена внушительная по местным меркам сумма, а ходила я почему-то в вещах, которые выглядели чуть лучше платьев служанок. Комнату мне тоже отвели самую простую и непрезентабельную. Хорошо хоть на хозяйском этаже. Нет, мне в принципе все равно жить на одном этаже со слугами или с хозяином, но это показатель отношения. К тому же я видела нежилые комнаты – они гораздо комфортней.

Уже на следующий день после моего появления здесь Лягух пригласил в дом в качестве компаньонки свою тетушку, которая своим желчным характером и глазами навыкат могла поспорить с самим хозяином. Она преподавала мне местный этикет и геральдику. Эта склочная женщина не упускала ни одного шанса ткнуть меня носом в незнание, как ей казалось, элементарных вещей. Только для нее они элементарные, а я в этом мире без году неделя и знать их просто не могла. На все мои попытки объяснить ей это я натыкалась на презрительный взгляд и коронное «Милочка, для благородной лейры это не оправдание».

Признаться, поначалу все это меня дико угнетало. Хотелось куда-нибудь спрятаться и не отсвечивать, защищаясь от ранивших слов и взглядов, от давящей атмосферы, которую создавали вокруг себя хозяин дома и его тетушка. Я с детства была любимой девочкой своей мамочки, привыкла жить в любви и доверии, а тут такое. Понадобилось мало времени, чтобы осознать: нужно отсюда бежать, сверкая пятками. Только куда? А потому поступление в академию уже казалось не просто желанным, а жизненно необходимым шагом. Постепенно я перестала расстраиваться по каждому поводу и нарастила внутреннюю броню, что не мешало копиться отравлявшему мою душу осадку.

А потом мне приснилась мама. Она смотрела на меня очень грустно и улыбалась.

– Алечка, солнышко мое, чтобы ни случилось, ты должна помнить – ты личность, существо с божественной искрой, которое имеет право на уважение и любовь. Ты красивая умная девушка, которая добьется всего, чего пожелает. Те, кто думаю иначе, убоги в своих представлениях о мире и населяющих его существах. Плевать, что они о тебе думают, плевать, как относятся. Главное, что о себе думаешь и говоришь ты сама! – а потом протянула руку и погладила меня по голове. – Ты сильная и со всем справишься. Я в тебя верю!

После этого сна я проснулась вся в слезах, тоска накатила с новой силой, но с того дня мне будто стало легче дышать, и все вокруг я воспринимала с иронией. Ведь есть как минимум один человек, который любит и верит в меня, и потому никакие опекуны затюкать меня не смогут! И только тут я поняла, что как раз это и было главной целью Лягуха: за максимально короткий срок сделать из меня послушную ему девочку. Физически меня за поперек сказанное слово не наказывали, но морально на пару с тетушкой раскатывали так, что возникало чувство, что я грязь под их ногами и полная бестолочь!

Ну нет, господа и дамы! Я так просто не сдамся! И еще встану вам поперек горла! Дайте только вырваться!

***

Я потянулась, но тут же натянула одеяло повыше.

– Вставайте, лейриса. Лейр Крахт не любит, когда опаздывают на завтрак, – противным гнусавым голосом проговорила вошедшая служанка.

– Думаю, мне тогда и вовсе не стоит мешать лейру принимать пищу. Без моего общества ему точно будет комфортнее, – ответила глухо из-под одеяла.

– Лейр Крахт приказал вам быть на завтраке. Не стоит испытывать его терпение, – как заезженная пластинка проговорила она.

Я каждое утро слышала эти слова, и порой складывалось впечатление, что других фраз эта худая, высокая, как жердь, женщина просто не знает. Я бы могла еще препираться, но знала, что это ни к чему не приведет, а потому выбралась из постели и пошла умываться. Лягух помешан на распорядке, и его нарушение воспринимал крайне болезненно. К тому же уже через несколько дней я должна отправиться в академию сдавать экзамены, стоит побыть хорошей девочкой, чтобы он не решил придумать для меня какую-нибудь пакость. А он мог.

К удивлению, завтрак прошел спокойно. Ко мне никто не цеплялся и не кидал едких фраз о моем плебейском воспитании. Невольно вспомнилось, как тепло и весело проходили завтраки дома. Вспомнилась мама, подруги, которые частенько у меня ночевали после очередного нашего выступления, и на глаза чуть не навернулись слезы. Аппетит пропал, и я просто водила вилкой по тарелке, размазывая омлет.

– В чем дело? – внезапно как-то слишком заботливо поинтересовался Лягух. – Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет, спасибо. Просто наелась, – и отложила вилку.

– Я же вижу, что что-то случилось? Возможно, тебя одолевают какие-то тяжелые мысли? Поделись. Я всегда тебе помогу.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. В чем дело? Откуда столько заботы? Что-то тут не так. Уж слишком подозрительный контраст с его постоянным поведением.

– Спасибо. Но у меня все хорошо.

Я сидела от опекуна по правую руку и чуть не вскрикнула, когда он положил ладонь на мою руку. Подняла глаза и встретилась с непривычно участливым взглядом.

– Алевтина…

– Аля, – невольно поправила и увидела, как его губы дрогнули в желании что-то сказать.

Вместо этого сделал взгляд еще проникновенней и сказал:

– Аля, я хочу, чтобы ты знала: я всегда готов прийти на помощь близким людям. И чем они ближе, тем больше я готов для них сделать.

«Не поняла. На что намекает этот глист лупоглазый?»

Прочтя что-то в моем взгляде, он убрал руку и улыбаясь сказал.

– После завтрака я хотел бы с тобой поговорить. Занятия на сегодня отменены.

Холодок страха прошелся по позвоночнику – мне не понравились его слова. Уж если он нарушает собственноручно утвержденный распорядок, то разговор меня ждет очень непростой.

Закончив завтрак, он предложил мне свою руку и провел в кабинет. Усадил за стол и, продолжая источать доброжелательность, сел напротив.

– Алевтина, я знаю, что сейчас ты живешь немного не в тех условиях, которые бы желала иметь… – Я вопросительно вздернула бровь. – Ежемесячных отчислений, оставленных отцом на твое проживание, хватило лишь на эти убогие наряды и минимальный набор вещей, которые тебе понадобятся в академии. – Я уже успела понять, что это не так, и сумма отчислений вполне приличная, но ничего с этим поделать все равно не могла и не понимала, к чему он клонит. – Но я могу отправить тебя в академию как настоящую королеву! Аристократы всегда принимали по одежке, и если ты появишься там в таком виде, то тебе придется очень непросто. Скорее всего, тебя примут за обычную горожанку, которой повезло родиться магически одаренной и найти покровителя, который и оплатил обучение. А к таким относятся ой, как предвзято.

Я смотрела на него непонимающе.

– Так я скажу им, что я дочь графа Россельмейра и просто жду свое наследство. Думаю, после этого лишние вопросы отпадут сами собой.

В его глазах появился холод:

– Я как твой опекун запрещаю тебе говорить кому-либо, кто ты и чьей дочерью являешься.

– Но почему? – возмутилась и удивилась одновременно. Он мне однажды объяснял, что с исчезновением моего отца все не так просто, и мне нужно поостеречься, но играть в инкогнито в академии я считала лишним.

– Потому что твой отец пропал не просто так, – повторил он. – У него было много врагов, и я не могу быть уверенным в том, что, узнав о тебе, они не активизируются и не захотят избавиться и от тебя!

– Зачем им это делать? И вы ведь сами говорили, что Роствудская академия магии – самое защищенное место в королевстве. Потому мой отец и выбрал именно ее.

– Так-то оно так… Но есть те, для кого и это не помеха. А потому рисковать не стоит, и поступать ты будешь под своей земной фамилией. – Он нахмурился и даже покачал головой, показывая, как за меня переживает. Слабенькая какая-то аргументация, не подкрепленная ничем, кроме его слов. Только кто мне запретит представляться так, как я захочу, в самой академии? А потому сделала вид, что верю всему, что он говорит, только бы отправил учиться. – Но у меня есть другое предложение… – он даже посветлел лицом, будто идея настолько шикарна, что я должна сходу ее принять. – Ты выйдешь за меня замуж! – и улыбнулся во все тридцать два зуба.

«Боже, какой ужас! – почему-то первым делом подумала я о его широкой улыбке. А потом уже: – Лучше сразу на тот свет, чем за него замуж».

– Ну? Чего молчишь? Мне посылать за священником?

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но почувствовала, что меня просто перекосило.

– Но вы ведь мой опекун. Разве это законно? – выдавила.

Хотя хотела выкрикнуть ему в лицо – ни за что! Ни за какие коврижки и пряники всех миров! И вообще, не пошел бы ты, дяденька, со своим предложение на некий отдаленный хутор бабочек ловить?

– Не переживай! Мы с тетушкой нашли лазейку. Нужно только твое согласие. Ну как? После этого я с полным правом накуплю тебе самые модные туалеты, лучшее для учебы и даже оплачу отдельную комнату в общежитии.

«Он что, хочет купить меня какими-то тряпками? Даже не верится»…

– Лейр Крахт, не сочтите за оскорбление и желание как-то иначе вас унизить, но замуж за вас я не пойду. Честно говоря, я вообще пока замуж не собираюсь. Я домой вернуться хочу. – Решила быть вежливой. Сейчас этот мужчина, несмотря на все источаемое им радушие, напоминал готовую к броску змею.

– Алевтина, ты, наверное, не до конца понимаешь, в какое положение попадешь, если отправишься учиться в академию в том качестве, в котором находишься сейчас…

Он еще битый час рассказывал, с какими трудностям я столкнусь, если не приму его предложение, и, наоборот, как у меня все будет радужно и замечательно, если соглашусь. Осчастливить он меня хочет! Как же! Наследство мое ему покоя не дает! А потому я не выйду за него замуж, даже если он останется последним мужчиной на земле.

– Значит, ты мне отказываешь? – холодно констатировал факт мужчина.

Я лишь пожала плечами. Все было сказано не один раз.

Доказывая преимущества принятия его предложения, мужчина давно подошел ко мне и стоял, прислонившись к столу. Я же сидела в кресле, вцепившись в подлокотники, и усиленно держала оборону. Сейчас опекун сел на этот самый подлокотник и демонстративно заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Не отшатнуться стоило большого труда. Сейчас он вызывал отторжение, и смотреть ему в глаза было практически невозможно. Я бы предпочла сбежать, но вскочить с кресла он мне точно не позволит.

– Алевтина, ты даже не представляешь, от чего отказываешься… – он приподнял мой подбородок и уставился своими лупалками с поволокой мне в глаза. А я от внезапно накатившего отвращения почти перестала дышать. – Я обещаю, тебе понравится быть лери Крахт. Ты очень красивая девочка. Мне все будут завидовать. Этот союз будет выгодным для нас обоих.

– Простите. Но я все же пока воздержусь от замужества, – сдерживаясь из последних сил, ответила и постаралась высвободиться из его хватки.

Теперь его взгляд изменился – стал злым, опекун оскалился и сделался особенно страшным.

– Ты сама придешь и попросишься стать моей женой. Потому что с той иллюзией, что я наложу на твое лицо, к тебе ни один нормальный человек не подойдет. И в академию ты отправишься нищей. И когда поймешь, что больше так существовать не можешь – придешь ко мне! А я подожду. Немного… – и он дотронулся указательным пальцем до моего лба.

Мир померк, но прежде, чем отключиться, я вспомнила, что мой опекун – один из лучших магов королевства в комбинированной иллюзии.

На следующее утро зеркало при взгляде в него отразило такое, что я завизжала и в ужасе отскочила прочь.

Глава 3

– Девушка, подскажите, где здесь проходит экзамен по Истории магии? – услышала я голос за спиной и обернулась. – Мать моя, женщина! – отшатнулся от меня бедолага. – То есть простите. Э-э-эм, ну, я пошел.

– Так вы уже передумали сдавать экзамен? – поинтересовалась я ехидно.

– Э-э-эм, нет, – парень усиленно пытался не коситься на мое лицо, но получалось у него плохо.

– Тогда вам вон в ту аудиторию, – и показала рукой направление.

– С-спасибо, – сделал он шаг в сторону и чуть не упал, запутавшись в собственных ногах.

«Н-да, говорят, красота – страшная сила. Это они еще не видели настоящего уродства» – я стояла у окна и грустно смотрела вслед удалявшемуся парню.

В то злополучное утро после разговора с опекуном я и сама чуть в обморок не свалилась, когда увидела собственное отражение. Уж не знаю, с чьего образа и подобия Лягух лепил это лицо, но придумать такой ужас он сам вряд ли смог бы. Хотя есть у меня догадки, что это была какая-нибудь гоблинша, по крайней мере, в учебнике по расологии я только у них видела такие наползающие на глаза надбровные дуги, огромный крючковатый нос и узкие и широкие, как у лягушки, губы. Разве что цвет кожи он мне оставил человеческим, а не сделал темно-зеленым, хотя зеленцой он все же отдавал, особенно при вечернем освещении. В общем, от жесточайшей необратимой депрессии меня спасло только то, что я знала – это всего лишь иллюзия, хотя и сделанная очень профессионально. Снять ее сможет или сам опекун, или кто-то, чья квалификация гораздо выше его. Но он меня заверил, что в королевствах людей таких уникумов просто нет. Однако тут же добавил, что готов ее снять в любой момент. При условии, конечно, что я выйду за него замуж.

Лягуху повезло, что он успел выскочить из моей комнаты до того, как я запустила в него вазочкой, которая до этого сиротливо стояла на подоконнике. Я готова была вцепиться в его наглую рожу когтями и зубами, выцарапать его лупалки и оторвать все выпирающие части тела! На меня разом накатили злость и обида, что копились с моего попадания в этот мир. Но этот имбицил сбежал, закрыв на замок дверь с обратной стороны.

Уж не знаю, откуда у меня взялись силы, но свою комнату я умудрилась развалить так, что потом только диву давалась. Наконец, обессилев, упала на кровать, которая уцелела в царящем бедламе лишь потому, что ее сдвинуть у меня сил просто не хватило, и разрыдалась. Себя было так жалко, что хоть вой! И я выла… Хотелось просто умереть! Вот за какие такие прегрешения это все на меня свалилось? И следующие несколько часов слезы лились непрерывным потоком.

А потом я впала в какую-то прострацию. Была просто раздавлена и несколько часов неподвижно лежала и пыталась найти в себе хоть каплю душевных сил, чтобы продолжить жить дальше. Как-то незаметно для себя уснула. Не помню, что снилось, лишь какие-то смутные образы остались в голове, но проснулась я в твердой убежденности, что просто не допущу, чтобы этот Лягух недоделанный добился своего и сломал меня! Во мне проснулась здоровая злость и желание доказать и себе, и опекуну, и всему миру, что я со всем справлюсь! Тем более, по сути, что изменилось? Я-то осталась той же! И уж лучше буду ходить в приросшей к коже уродливой маске, чем выйду замуж за этого гада! А внешность… Где-то я слышала, что внешность – это не главное.

Как же я тогда ошибалась! Вернее, как сильно переоценивала свои силы.

Есть люди красивые, есть симпатичные, есть просто приятные, есть некрасивые, хотя при правильном подходе таких и нет вовсе, а есть как теперь я – откровенно уродливые. Так вот из всех вышеперечисленных всегда обращают внимание на первых и, как ни странно, на последних. И если первыми любуются и восхищаются, то от вторых стыдливо отводят взгляд или, наоборот, предпочитают над ними насмехаться.

Не знаю, считали ли меня когда-то окружающие действительно красивой, просто симпатичной или так себе, но чувство собственно достоинства при мне было всегда, и чужое мнение не имело решающего значения. Я просто была такой, какая есть, и целеустремленно шла по жизни к своим целям. Но раньше на меня все же смотрели совсем иначе… Мама всегда улыбалась, любуясь мной, и повторяла, что я ее красавица, а на улице я нет-нет да и замечала повернутые в мою стороны головы парней. Подружки иногда вслух по-доброму завидовали моим иссиня-черным, каким-то даже фиолетовым волосам и синим глазам. Наверное, я была как минимум симпатичной, по крайней мере, себе я нравилась.

Только вот никогда не думала, что отталкивающая внешность настолько может изменить отношение окружающих.

– Девчонки, вы видите эту страшилку? – хихикали невдалеке какие-то богато одетые девушки и разве что пальцем не тыкали в мою сторону.

– Такую сложно не заметить! Так и хочется накинуть ей на голову мешок! Может, тогда она станет посимпатичнее.

– Нет, Сьюки, ей это не грозит даже с мешком, – снова залились они смехом.

– А во что она одета? Я думала, что такое убожество уже давно не продается!

– Ну что ты! Кто же ее пустит в приличный магазин? Она, наверное, нашла вещи на свалке или в какой-нибудь канаве!

Невольно мои плечи опустились. Я спрятала взгляд и отвернулась. Но это совсем не помогло остудить издевательский пыл аристократок.

– Ой, смотрите, эта бесстыжая так и продолжает стоять! Ей бы бежать отсюда, сверкая пятками, и вообще спрятаться в какой-нибудь занюханной пещерке, забившись в ее самый дальний угол, чтобы ее уродство больше никто не увидел! – и очередной злорадный взрыв хохота.

Наверное, будь я робкого десятка, так бы и сделала. Но я с детства привыкла к сцене и к тому, что меня разглядывают и оценивают то, что я делаю. И в музыкальной школе, и на паркете так было всегда, и всю эту ситуацию со своим лицом где-то внутри воспринимала как некий спектакль, в котором я играю в маске. Наверное, будь иначе, мне было бы гораздо сложнее справиться. Обида и несправедливость происходящего и так сдавливали грудь. Но мне хватило опекуна с его тетушкой, чтобы позволить еще хоть кому-то над собой издеваться. А потому я гордо выпрямила спину, расправила плечи и поглядела на них с нескрываемым превосходством:

– Сначала все покупаются на обертку, но отчего-то предпочитают оставить у себя конфетку, а обертка по итогу оказывается в урне, – и смерила их насмешливым взглядом, в котором ясно читалось, кто здесь конфетка, а кто всего лишь обертки.

Такой наглости эти девицы от меня явно не ожидали и даже задохнулись от возмущения:

– Да как ты… – зашипела самая ядовитая из них, но тут двери аудитории открылись и нас пригласили на экзамен.

Да уж, обучение точно не будет легким…

Когда я села, то не сразу заметила, что вокруг меня образовался круг отчуждения. И в очередной раз горько улыбнулась. Однако именно это помогло сосредоточиться, не отвлекаться и написать все, что удалось впихнуть в голову за столь короткое время подготовки. Хотя опекун и говорил, что этот экзамен является скорее заслоном для совсем уж тупых и необучаемых, а главное, чтобы у адепта была магия и возможность заплатить за довольно недешевое обучение, но я все равно сильно волновалась, ведь совсем недавно даже не имела представления об этом мире! Но, глядя на исписанные листы, поняла, что шанс сдать экзамен у меня есть. К тому же мне удалось ответить на все вопросы. Уж не знаю, полно или нет, но не пропустила я ни одного.

Когда сдача теоретических дисциплин закончилась, мы ждали результаты, по итогам которых и будет решено, кого допустят к магической диагностике, а кого отправят домой. Именно уровень магии сможет определить, соответствуешь поступающий выбранному факультету или стоит пересмотреть свой выбор, а может, и вовсе обучаться не имело смысла.

В этом мире магия не делилась на направления. Разнился лишь объем силы, с которым маг мог работать, пропуская через свое ментальное тело, и уровень детализации магических арканов, которые он способен осуществить. Магическими арканами здесь называли вязь заклинаний, но чем детальнее была эта вязь, тем сильнее и действеннее она была. Наиболее сильные маги шли на боевой или целительский факультеты – самые престижные, хотя и остальные пользовались популярностью. Я же хотела попасть на Факультет пространственных преломлений. Именно там более детально изучали порталы и все, что с ними связано, а я не теряла надежды найти способ попасть на Землю раньше, чем через пять лет. А еще там учили увеличивать пространство! Вот входишь ты в маленький домик, а внутри целые хоромы с множеством комнат и залов, которые по размерам соответствуют целому замку! И это сделал именно пространственный маг! Конечно, я утрирую, но смысл примерно таков. Меня смущало одно: чтобы туда поступить, магический потенциал должен быть довольно впечатляющим. А каким он будет у меня, предположить не могла, как и мой опекун, чтобы ему икалось.

Наконец, на стенде вывесили список имен адептов, прошедших конкурс по теоретическим знаниям, и я пошла вперед, чтобы посмотреть, есть ли там мое.

– Уродина, куда прешь? – толкнул меня высокий красивый парень с надменным лицом и прошел вперед.

– Туда же, куда и ты, – буркнула себе под нос и, потерев ушибленное предплечье, пошла вперед, не обращая внимания на злорадные смешки.

И вроде рост имела вполне средний для девушки, а увидеть что-то из-за стоявших впереди поступающих не могла. Даже на носочки становилась, но разглядеть ничего не выходило, а подойти ближе все не получалось. Внезапно кто-то сзади подхватил меня за талию и приподнял вверх.

– Ну что, видно, красавица? – услышала я задорный голос и, не теряясь и не оборачиваясь, потому как побоялась, что меня тут же уронят, всмотрелась в списки.

– Нашла! – радостно сказала и, улыбаясь, наконец, обернулась.

Как и ожидалось, меня тут же выпустили из рук.

– Оу… крас…кр… в общем, девушка, я рад, что удалось помочь. – Парень поскреб затылок, разглядывая мою физиономию. – Эк тебя природа обидела…

– И не говори, – вздохнула я, совершенно не задетая его словами. Да и видно было, что сказаны они были не со зла, а от растерянности и как констатация факта. – Спасибо, что помог.

– Да не за что… – продолжал растерянно на меня пялиться он, но убегать от меня с воплями ужаса не торопился.

И я решила представиться.

– Меня Алей зовут.

– Красивое имя для красивой… эээ… – осекся он, так и не договорив фразы. Видимо, для этого он был слишком честен. – А меня Грегом зовут.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я.

Мне и правда было приятно пообщаться хоть с кем-нибудь, кто от меня сразу же не шарахнулся.

– Ты смотри, этот деревенщина нашел-таки себе девушку под стать! – раздался рядом ехидный женский голосок, сопровождаемый такими же ехидными смешками.

Знакомый, к слову, голосок. И действительно. Совсем рядом с нами стояла та самая девичья компания, что насмехалась надо мной перед экзаменом. Но парень меня удивил – вместо того чтобы тут же откреститься от знакомства со мной, взял за руку и угрюмо сказал:

– Пошли отсюда. – И, словно ледокол, прокладывая путь в толпе, повел меня прочь.

А я еле сдержалась, чтобы не показать этим девицам какой-нибудь неприличный жест. Во-первых, давно таким не страдала, а во-вторых, не была уверена, что его в этом мире поймут.

– Грег, я так понимаю, ты с ними знаком? – Спросила я после того, как мы вышли на улицу и присели на лавочку.

Он криво улыбнулся:

– Сложно быть не знакомым с лучшими подругами сводной сестры.

– И сестра тоже была среди них?

– А то! Сьюки слишком сильно мечтала о поступлении в академию, чтобы пропустить этот момент. «Здесь же будет столько перспективных магов»! – передразнил он.

– Н-да, не завидую я тебе. А чего они на тебя так взъелись?

– Не там, видите ли, вырос, – и скосил на меня взгляд. – В глубокой провинции, можно сказать, в деревне.

– А мы с мамой каждое лето в деревню ездили. Хорошо там было… Особенно, когда все к своим бабушкам съезжались. Я иногда домой только к утру возвращалась, – улыбнулась, вспоминая то счастливое, пропитанное зноем и запахом трав время.

– Да? И тебя отпускали? – спросил парень.

А я поняла, что сказала что-то не то. Уж очень удивленным было его лицо.

– Ну-у-у, за нами, конечно, приглядывали, – сочинила я приемлемый вариант.

Но распространяться о своем иномирном происхождении не спешила. Сейчас это точно ни к чему.

– Понятно, – расслабился он и вздохнул, причесывая пятерней свою светлую челку. – Тебя, видимо, они тоже уже успели задеть. Очень уж красноречивый у тебя был взгляд.

– Ну, претензии ко мне ты и так уже знаешь: лицом не вышла, – и демонстративно очертила свой овал.

– Ты извини, в это мало верится, но меня замучает любопытство, если я не спрошу: кто-то из твоих родителей был гоблином?

Я потерла щеку, будто в надежде стереть с нее иллюзию:

– Никто. Гоблин и урод – это мой опекун!

– Э-э-э, не совсем понял.

– Не заморачивайся, – махнула я рукой. Говорить о том, что это не мое лицо, а иллюзия, я не собиралась, хотя очень хотелось. Сейчас это будет выглядеть, как желание быть и выглядеть лучше, чем есть. – Пошли лучше займем очередь на магическую диагностику. Кстати, ты куда хочешь попасть?

– На боевой, конечно. А ты?..

Вот так, переговариваясь, мы и пришли в нужный зал. Правда, тут Грег заметил своих друзей и, извинившись, потопал к ним. И даже с собой не позвал. По тому, с каким видом они на меня поглядывали, я поняла почему…

Эх, жизнь моя – жестянка… За какие-то несколько минут нормального общения я успела подзабыть, как теперь выгляжу. Оглянулась и поняла, что никакой очереди здесь нет и не будет, а сам зал выступает в данном случае некой прихожей, где ожидают вызова будущие адепты. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я постаралась пристроиться в уголок и поменьше отсвечивать. Так и дождалась своей очереди.

Почему-то мне казалось, что измерение уровня силы будет происходить при всех и в том большом зале, а никак ни в этом небольшом обычном кабинете. Лишь позже я узнала, что уровень силы – это очень личная информация, которой в среде магов не принято делиться. Понятно, что все и так будут знать сильный ты маг или слабый, но ведь это слишком общие сведения, а нюансов просто тьма.

– Добрый день, лейра Спицына, – поздоровался профессор. – Судя по записям, ваш дар нужно разблокировать. Присаживайтесь. – Он указал на кресло, а потом протянул мне пирамидку с подвижными блоками. – Сдвиньте верхушку немного вправо. Да вот так. И не бойтесь. Больно не будет.

С пирамидкой в моих руках начали происходить метаморфозы: все больше и больше маленьких кирпичиков, из которых она состояла, отъезжали вбок, и в какой-то момент артефакт стал похож не на пирамиду, а на странного ежика. А потом что-то внутри этой конструкции завибрировало, засветилось, и это свечение в одно мгновение охватило все мое тело.

Больно и правда не было. Было просто жутко, до безумия больно! Казалось, каждую клеточку моего тела пронзил разряд молнии, и я сейчас просто развалюсь на части и превращусь в небольшую горку пепла. Наверное, я потеряла сознание. Потому что очнулась от того, что кто-то похлопывал меня по щекам и испуганно звал по имени.

– Лейра Спицына! Что с вами? Очнитесь!

– Пить… – прошептала я пересохшими губами. Ощущение были такими, будто я целый день ползала в пустыне, изнывая от жажды, а потом, обманувшись миражом, наелась песка.

Где-то что-то звякнуло, и мне к губам приставили стакан с водой. Какое же это оказалось счастье – напиться самой обычной воды! Она буквально смывала все неприятные ощущения и давала жизненные силы! Будто и не было только что того дикого состояния, когда я с трудом ворочала языком.

– Что это было? – наконец, спросила и вгляделась в обеспокоенное лицо старого профессора.

– Честно говоря, такого в моей обширной практике еще не случалось, – недоуменно ответил он. – Такое впечатление, что ваше ментальное тело чем-то сильно отличается. И вашу блокировку нужно было снимать постепенно. – Он снял очки, достал из кармана платок и, задумчиво рассуждая, начал их протирать. – Обычно после распечатывания магических способностей каналы не слишком развиты, и требуется какое-то время, чтобы они начали пропускать магические токи. Потом они постепенно расширяются, и маг получает свою полную силу. У вас же или каналы изначально были столь велики, что слишком резко и в большом количестве начали закачивать магию, либо… – он задумчиво поднял на меня глаза и спросил: – Скажите, лейра, а у вас случайно нет родственников среди драконов?

От такого дикого предположения я совсем растерялась.

– Кого, простите?

– Драконов, – продолжал он пытливо всматриваться в мои глаза. – Это бы очень многое объяснило.

– Нет, – тихо выпадая в осадок, ответила я, а потом все же поправилась: – Насколько я знаю…

Профессор перевел свой задумчивый взгляд на свои очки и, водрузив их на нос произнес.

– Что ж, в ближайшее время оборот вам все равно не грозит, а потому перейдем к определению ваших магических способностей. Конечно, сразу после разблокировки артефакт покажет более низкое значение, но через полгода можно будет повторить процедуру и уточнить ваш уровень.

Профессор говорил все это будничным тоном, а у меня тихо и не спеша, плавно шифером шурша, ехала крыша.

– Постойте! – наконец, обрела я дар речи. – О чем вы вообще говорите?! Какие драконы? Какой оборот?

– Не волнуйтесь так. Просто крайне странная активация вашего дара навела меня на мысль о том, что ее могло спровоцировать наличие у вас в ауре еще одной ментальной структуры. Их наложение и могло спровоцировать такой приступ боли. Я, конечно, никогда подобного не видел, но читал о чем-то похожем в одном старинном трактате. Хотя и не уверен, что это ваш случай.

– А оборот? Вы что-то говорили об обороте? – сглотнула я ставшую вдруг вязкой слюну.

– О! Об этом вам точно волноваться не стоит! По крайней мере, пока.

– Почему?

Проснуться однажды в чешуе и с крыльями наизготовку – ощущения почище, чем с уродливой маской на лице. Моя психика могла и не выдержать подобной встряски.

– Поверьте, чтобы разбудить даже в полукровке – не то что в квартироне – дракона, нужно чтобы сошлось слишком много факторов. Здесь, в академии, вам это не грозит. А то, что вы не чистокровный дракон – я вижу точно.

– Так, может, вы сможете точно разглядеть, есть ли у меня эта самая вторая сущность в ауре?

– Лейра, – устало проговорил он, – вы еще слишком мало знаете о магических расах, потому задаете такие глупые вопросы. Но я вам все же отвечу: вторая ипостась дракона существует в другом… так скажем – измерении, и когда он находится в первой – человеческой, его аура и похожа на человеческую, однако гораздо сильнее. Увидеть вторую сущность существа через ауру просто невозможно!

– Но оборот мне точно не грозит? – все же решила уточнить я.

– Нет, – твердо ответил он, но, подумав, все же добавил: – насколько я знаю. Право слово, у нас в академии даже драконов нет, чтобы на это появился хотя бы мизерный шанс!

– А…

– Все! Я и так потратил с вами слишком много времени. Берите вот этот артефакт. Нужно узнать ваш уровень силы. – И протянул мне какой-то металлический шарик. – Ну же! Не бойтесь! Больно не будет!

– Где-то я это уже слышала… – пробурчала себе под нос, но артефакт все же взяла.

Он начал светиться, попеременно изменяя интенсивность свечения и цветовую гамму. Профессор внимательно смотрел на это и записывал в бланк с моим именем. Через минуту все закончилось.

– Ну что? – не выдержала я.

Профессор дописал предложение и только тогда ответил:

– Поздравляю! Уровень ваших магических способностей довольно высок. По крайней мере, вы можете претендовать на любой из наших факультетов. Вот, – он протянул мне копию исписанного листа. – Можете более подробно ознакомиться с измерениями. А сейчас вам нужно подойти в приемную комиссию и подать заявление на интересующий вас факультет.

Вышла я из кабинета уже через другую дверь.

– Чем дальше, тем страньше и страньше…

Я медленно шла по коридору и, опустив голову, переваривала только что свалившуюся на меня информацию.

– Девушка, вам помочь? – раздался над ухом приятный мужской голос.

От неожиданности я даже подпрыгнула и посмотрела наверх. Симпатичный улыбающийся парень при виде моей незабываемой мордашки резко спал с лица и так быстро ретировался, что я не успела даже слова сказать.

– Н-да… Есть ли у меня в роду драконы, нет ли – сейчас все равно неважно… – я с остервенением потерла свой новый огромный нос и, гордо вздернув подбородок, направилась в приемную комиссию. – Ничего… Этот нос еще многих заставит изменить свое мнение о красоте! Вот!

Глава 4

Сьюкариэлла – или, как ее звали подруги, Сьюки – зашла в предоставленную ей в студенческом общежитии комнату и поморщилась. Разве так должны жить отпрыски элиты их королевства? Где это видано, чтобы им даже слуг держать запрещалось?! А это что такое?! Вторая кровать?! Они что, издеваются?! Чтобы она, графиня Ламорская, жила в этой конуре еще с кем-то?!

В этот момент носильщики поставили ее многочисленный багаж прямо посреди комнаты и направились прочь.

– А как же… – совсем растерялась девушка, но ее, кажется, даже не услышали.

Кто будет развешивать ее многочисленные платья и раскладывать по местам вещи? Она ведь никогда не занималась этим сама. Мама всегда повторяла, что это ей не по статусу. Ее, конечно, предупреждали о том, что в академии совершенно иные порядки, только она все равно до конца не верила. Думала, сводный братец ее специально пугает и подначивает. Но слуги ушли, и никто даже не подумал задержаться и помочь ей! А шкафы? Разве это шкафы?! Да в оба не влезет и треть привезенных ею платьев!

Дверь за спиной девушки приоткрылась, и она облегченно выдохнула. Ну, конечно же, горничные в этом заведения есть! Просто ответственная за ее комнату опоздала!

Она резко обернулась, готовясь отчитать эту ленивую копушу.

– Привет, – поздоровалась с ней та самая страшилища, что посмела ей дерзить перед экзаменом. – Ууу, а страньше и страньше уже в прошлом, впереди все страшнее и страшнее.

– Что, страшилка, боишься? – Выставила девушка вперед плечо и горделиво вскинула голову. – И правильно делаешь!

– Да нет, просто обрисовываю наши совместные перспективы… – ни капли не смутившись, ответила та и добавила: – Соседка.

– Что?! Да я с тобой… я… – она даже задохнулась от одной мысли, что ей придется жить с этой уродиной! Да один ее вид претит ее тонкому эстетическому вкусу! – Вон отсюда! – гордо указала рукой на дверь.

Та же, вместо того чтобы тут же выбежать прочь, исполняя ее повеление, спокойно отодвинула вбок мешавшую ей пройти выставленную руку с указующим перстом и прошла вперед. Огляделась.

– А ничего так, жить можно, – а потом перевела взгляд на выставленные горой в середине комнаты чемоданы и протянула: – Мне даже интересно, куда ты все это рассуешь…

Оскорбленная до глубины души графиня вышла прочь, громко хлопнув дверью, и направилась к коменданту общежития. Она была уверена, что стоит ей только потребовать – эту нищебродку отселят! Каково же было ее удивление, когда еще на подходе к его кабинету она встретилась еще с пятеркой своих знакомых, которые собрались требовать того же самого! Девушки тут же начали делиться своим возмущением по поводу отвратительных условий проживания. А потом открылась дверь, и к ним вышла комендантша. И отчего-то глядя на эту огромную дородную гоблиншу девушка и без слов поняла, что ее несчастьями здесь никто не проникнется…

***

«Фух. Эта истеричка ушла. Надеюсь надолго», – подумала я и с облегчением опустилась на свою кровать. Комната оказалась довольно просторной, даже побольше, чем была у меня в доме опекуна, но и жить я здесь буду вдвоем с соседкой. Не самой приятной, к слову. Может, ей повезет договориться с комендантом, и меня все же переселят? А пока… Пока можно сходить к завхозу за бельем и мантиями.

Как оказалось, они здесь вовсе не для того, чтобы �