Академия семи ветров. Добить дракона
Пролог
– Эта?..
– Слушай, что у нее с носом?
– Что у нее с носом?
– Он огромный!
– Он фамильный!
– То есть, ты хочешь сказать, что у моего ребенка будет такой нос?! Следующая. Э-э-э, нет. Эта сразу нет. Не люблю рыжих.
– Ага, да… а наставница Адамина…
– Попробуй назвать Минку рыжей, и я посмотрю, что будет. И вообще мне казалось, что с различением цветов у мужчин проблемы, а не у женщин. Следующая!
– Слушай, почему бы тебе просто не сделать дело с закрытыми глазами?! Раз-два и…
– Раз-два?! Нет, ну оскорбления от сопливой девицы я выслушивать не намерен!
– Ну ладно… три-четыре…
– Р-р-разор-р-р-рву!!
– Пять-шесть?..
– Ладно, не разорву. Настучу на тебя Эйнару, останешься без сладкого.
– Он, вообще-то, тогда тоже останется!
– Он, в отличие от тебя, живет дольше и знает пользу периодического воздержания и цену мужской солидарности. Следующая! Хм… хм… хм! Но нет. Не люблю блондинок!
– Неужели? А к брюнеткам у тебя, боюсь спросить, какое отношение?
– А вот брюнеток я прямо сейчас особенно недолюбливаю!
– Издеваешься, да?
– А что, только тебе можно? Следующая.
– Нет больше. Но если ты думаешь, что я еще не найду, то ты меня плохо знаешь!
– А если ты думаешь, что я тут буду сидеть и ждать, пока ты еще найдешь – то ты плохо знаешь меня!
– Э! Ты куда?!
– Дела, милая правнучка, дела!..
* * *
К своему спонтанному побегу я начала готовиться задолго до побега. То жаловалась на слабость, даже в сад выходя гулять только со служанками, то хандрила, изводя матушку и прислугу мелочными капризами – так, что они были рады исчезнуть и не появляться мне на глаза как можно более долгое время, когда я все же оставляла их в покое. Приучила всех, что могу закрыться у себя в комнатах на день, а то и дольше, не желая никого видеть, и в это время ко мне лучше не соваться – иначе со мной обязательно приключится истерика, а то и ужасный приступ слабости, которых матушка боялась не меньше огня.
Еще бы – ведь каждый такой приступ вызывал отцовское неудовольствие.
Иногда я даже позволяла себе пропустить прием пищи! Но этим старалась не злоупотреблять, ведь потеря аппетита – это симптом, а в светлом роду всегда хватало сильных целителей, и последнее, чего мне бы хотелось, это чтобы их всех согнали хлопотать вокруг меня. Достаточно и того, что наш семейный целитель непонимающе хмурился.
К моему здоровью в роду было приковано самое что ни на есть пристальное внимание.
От него, не в последнюю очередь, мне и хотелось сбежать.
А сегодня после обряда я и вовсе очень удачно упала в самый настоящий обморок прямо у алтаря. Забытье продлилось недолго, а слабость отступила еще быстрее, но в мои покои меня вели под руки, и, как только мы поднялись из подземелья, вокруг завертелся хоровод из кудахтающих служанок: я со всем старанием изображала немощность, постанывая и заверяя, что ужасно устала и просплю теперь сутки, а то и двое!
Отец выглядел обеспокоенно (и оттого, удивительным образом, казался еще более хищным и жестким, чем всегда), целитель хмурился сильнее обычного, и даже дорогой жених, собрав волю в кулак, выдавил из себя сочувствие. Или что-то вроде него.
И весь этот спектакль получался у меня настолько хорошо, что нет-нет да и закрадывалась мысль, что матушка родила меня от какого-нибудь заезжего менестреля или бродячего артиста.
Но это, конечно, полная глупость.
Матушка очень вдумчиво подходит к выбору любовников.
* * *
Глубокие тени чередовались с пятнами лунного света из высоких окон, и каждый раз, когда я вступала в такое пятно, портреты со стен глядели на меня с порицанием. Но что поделать: к отцовскому кабинету спокойнее всего добираться именно так, через портретную галерею.
Но, несмотря на относительную безопасность моего пути (кому и что может понадобиться здесь ночью? Сюда и днем наведываются не часто!), сердце у меня колотилось так, будто хотело вырваться из грудной клетки, и дыхание прерывалось от дивной смеси из ужаса и восторга.
От того, что я намереваюсь сделать.
От того, что я уже делаю.
Заветная цель. Ключ нырнул в скважину и мягко провернулся – завершив движение щелчком, оглушительным в ночной тиши. Замерев на несколько мгновений (что делаю! Что творю! Сейчас меня поймают!), я собралась с духом, и скользнула внутрь, притворив за собой дверь.
Артефакт-светлячок залил тесную комнатку неверным светом.
– Так… Не то, не то, это тоже не то…
Необходимости в спокойствии, которое дарил мне звук собственного голоса, перевешивала риски быть услышанной и пойманной.
Я открывала и закрывала заставленные снадобьями, ингредиентами и алхимической посудой шкафы, бормоча себе под нос все более нервно.
– Ну, где же ты? Я же видела, что целитель ставил тебя куда-то сюда!
Еще одна полка, еще, еще…
– Да где же ты, Свет тебя побери… Вот!
Паника схлынула, оставив после себя слабость и чувство опустошенности.
А еще – здоровенный флакон из темного граненого хрусталя с притертой пробкой в моих руках.
Держись, Академия Семи ветров! Я иду!
…вот сейчас посижу еще немного – и иду.
Глава 1
Неудивительно, что общеакадемические собрания проводили в Зале Испытаний – в нем же сдавались экзамены. Насколько я могла судить, это было самое укрепленное, самое защищенное и самое непоколебимое помещение во всей Академии. Что разумно, когда в одном месте собирается огромная толпа необученных, а значит бестолковых, полуобученных, а значит уже самонадеянных и почти обученных, а потому изобретательных магов…
Что уж там говорить, даже меня подзуживало провернуть что-то такое-этакое, чтобы шандарахнуло как следует, а я девушка приличная и хорошо выдре… воспитанная!
Теперь, когда вступительные испытания оказались позади, а погоня в лице дорогого семейства так и не нагрянула (интересно, это я так хорошо следы замела или они там просто облегченно вздохнули и сделали вид, что так и надо?), я чувствовала, как с плеч сваливается огромный груз, а за спиной расправляются крылья.
Хотя не знаю, насколько уместно это сравнение в присутствии настоящих крылатых.
Драконы – преподаватели Академии Семи Ветров – выстроились перед нами, все как на подбор прекрасные настолько, что аж дух перехватываться устал и взирал на это великолепие задумчиво и отстраненно.
Ректор Эйнар – массивный, бронзововолосый мужчина – вышел вперед и над головами адептов прокатился звучный голос.
– Адепты, адептки, я рад приветствовать вас в стенах Академии…
– Зуб даю, прощаться с нами он был рад гораздо больше!
Задорный комментарий над ухом влегкую переключил на себя внимание, потому что отключаться во время торжественных речей, это навык, я подозреваю, у всех потомственных магов врожденный, ибо слушать нам их приходится…
Отпустила этот комментарий бойкая на вид ослепительно рыжая и веснушчатая девица, стоящая по правую руку от меня. Когда она там оказалась, я не имела ни малейшего представления, но видела я ее точно впервые. На вступительных испытаниях мы все – ныне носители славного звания адептов первого витка обучения – успели немного перезнакомиться, но, зуб даю, эту я не видела, потому что не заметить ее мог только слепой.
И глухой.
Потому что девица тем же задорным тоном продолжала:
– Хотя это я шучу, ректор наш Академию любит, представляешь, он свой пост не покинул даже когда женился, при том, что жена у него вообще-то из древнейшего темного рода и живет за тридевять земель в жу-у-утком поместье и она, между прочим, этого рода глава! При том, что ненамного старше нас с тобой, представляешь? Я ее видела пару раз, ух, я тебе скажу!.. хотя… может, именно поэтому он пост и не покинул! Я бы на месте его жены задалась вопросами!
Я против воли прыснула в кулак.
– Старшие говорят, она в свой первый год обучения страшнючий заговор раскрыла, вывела на чистую воду некроманта, который драконов убивал, представляешь? Впрочем она сюда и не учиться приходила, а скрывалась от врагов, а теперь, говорят, что в королевстве нет темной магички сильнее, хотя, я считаю враки это все. Я бы тоже была самой сильной, если бы мне предки подсказывали! Скажи, эти некроманты жульничают?
Вопрос обращался уже непосредственно ко мне, поэтому делать вид, что я внимательно слушаю речь, а не то, что вещает девица, стало сложнее. Как назло, янтарный взгляд бронзового дракона сейчас всверлился почему-то прямо в меня и мою “собеседницу”. Так что я только неопределенно слегка пожала плечами.
– Ну, в общем, это я еще к тому, что на ректора лучше не засматривайся. Красивый, конечно, мужик, но в темных поместьях всегда найдется место для новых декоктов. Если очень надо, могу порекомендовать наставника Ульва, вон того, зелененького!
“Зелененький” оказался изумрудным драконом, стоящим чуть сбоку. Глаза у него тоже были глубокого мохового цвета, а телосложением он хоть и уступал бронзовому, но выглядел даже куда более хищным.
– Он зелья преподает вместе с наставницей Адаминой, она по травологии больше, но они часто работают вместе. Адептки его обожают, а он отвечает им полной взаимностью!
Я против воли почему-то покраснела. Нет, определенные пункты в моем списке были, но не так же сходу примеряться, с кем их реализовывать! Да и в очереди как-то стоять не хочется, а то я, может, еще и не доживу до того момента, когда она до меня дойдет, обидно будет, знаете ли!
В этот момент ректор закончил торжественную часть и на его место вышла красноволосая драконица, та самая наставница Адамина, которая принялась кому-то рассказывать, а кому-то напоминать про правила поведения в Академии.
– Ты, кстати, не переживай, самое главное правило в ее отношении – это не заходите несанкционированно в теплицу, а то живыми не выйдете. Таскать оттуда растения даже наставники боятся!
Я начинала подозревать подозрительное.
Еще когда мне было лет двенадцать, одной из моих многочисленных кузин довелось присутствовать на одном из торжественных мероприятий академии, когда здесь учился ее кузен. И она делилась впечатлениями, задыхаясь от восторга – стройные ряды адептов, величественные драконы, торжественность, пафос, сила и порядок.
И ее рассказы так запали мне в душу, что с тех пор я и мечтала оказаться там (только на месте кузена, а не кузины!), среди адептов Академии Семи Ветров, самой поучаствовать…
Как выяснилось, чтобы поучаствовать, надо было все же выбирать место кузины, а не кузена!
На внутреннем мероприятии Академии торжественностью, величием и порядком и не пахло. Восторженность, правда, была, но только на лицах таких же первогодков, как и я.
Говорят, драконы не любят скучать.
И, кажется, это заразно!
Не знаю, какой эффект планировала произвести на меня девица по соседству своей болтовней, но произвела очень странный. Я начала присматриваться к драконам под неожиданно другим углом.
Они действительно все были красивы.
И не то чтобы мне сделалось стыдно перед человеческой расой, я на своем веку и красивых людей повидать успела, между прочим! Но они были… как бы это сказать… как на подбор? Красивых людей в такой концентрации мне видеть не доводилось, это стоит признать.
И ни одной паршивой овцы в чешуйчатом стаде!
Разве что…
– А это кто? – я взглядом указала на того, который показался мне на фоне остальных самым отстающим – черные волосы, черные глаза, в которых теряется привлекающий внимание вертикальный зрачок, да и по комплекции худощавый и сухощавый, отличающийся от других.
– О-о-о-о, – протянула девица, – это наставник темных искусств. На него в Академии сейчас охота. Так что я тебя заранее предупреждаю, не суйся, если не хочешь пасть жертвой перекрестного огня.
– В каком смысла – охота?
– А в прямом. Я тебе говорила про жену ректора, да? Так вот они, оказывается, с наставником Алвисом дальние родственники. И она его взяла и перетащила в темный род, и теперь, чтобы из него выбраться, он обязан предоставить ей как минимум одного наследника. Уж неизвестно, как именно об этом узнали адептки – лично я ставлю на то, что ректор Эйнар его сдал просто, чтобы поразвлечься – но породниться с одним из сильнейших темных родов Империи теперь много кому хочется.
Из всего этого я сделала один большой вывод.
Кажется, я поступила не в академию, а в дурдом!
– Ты, кстати в академию за знаниями, за развлечениями или за женихом? – невзначай поинтересовалась девица.
“От жениха!” – чуть не ляпнула я, но сдержалась. Чем меньше настоящих деталей обо мне будет кто-либо знать, тем больше у меня шансов не дожить до встречи с родственниками!
А потому гордо отрезала:
– За знаниями, конечно!
Хотя, по правде, куда скорее за развлечениями… но в этом признаваться было уже не страшно, а стыдно.
И такой удивительно меткий вопрос заставил меня присмотреться к негаданной собеседнице внимательнее, а она ответила мне безмятежно-чистым васильковым взглядом, подмигнула и заговорщически прошептала:
– Правильный ответ! С наставниками советую придерживаться той же версии! Кстати, меня зовут Беатрис, второй виток, и мы с тобой соседки по комнате. Меня отправили тебя проводить и провести экскурсию. Сейчас бесполезную информацию дослушаем, и я тебя полезной загружу!
Уже когда мы шли по шумным коридорам среди адептов, носящихся по странным траекториям, как муравьи из разворошенного муравейника, я рискнула вернуть соседке такой меткий вопрос:
– А ты зачем?
– А я за всем сразу, – бойко отмахнулась она. – Только мужу моему не говори!
Мужу?..
– Он расстроится, что ты ищешь жениха? – от удивления легкая колкость вырвалась сама собой.
Вместо того, чтобы обидеться, Беатрис только хохотнула.
– Если бы! Обрадуется! Но детали моей супружеской жизни на зачет по теории и практике общей магии тебе не заработают, а вот знания, где тут библиотека, а где полигон – очень даже, так что вперед!
* * *
День выдался насыщенный: рыжая Беатрис нисколько не преуменьшала, когда обещала меня загрузить. Она показала мне не только библиотеку с полигоном и учебными классами, а всю Академию, целиком, со всей подноготной. И теперь в моей голове плавала взвесь: площадки на семи академических башнях, про которые Беатрис небрежно бросила, что адепты зовут их смотровыми, а на самом деле они стартовые, тайные выходы на крышу (для кого только это тайна, если новичков посвящают в нее в первый же день), огромные учебные комнаты (по-местному – аудитории), оранжерея (смотри-молча-ничего-не-трогай-лучше-даже-не-дыши-если-жизнь-и-рассудок-тебе-дороги), библиотека, обсерватория, мастерские, лаборатории…
И лестницы-лестницы-лестницы!
Замок, в котором все это с расположилось, выглядел обжитым, ухоженным и уютным – настолько, насколько уютным может быть место, в котором обитают не связанные общей кровью члены одного рода, а чужие друг другу драконы и люди, причем вторые приходят сюда на семь лет, которые не такой уж большой срок.
Ближе к середине экскурсии (которую можно было бы назвать и “экзекуцией”), я не выдержала и пошла на поводу у собственного любопытства. Опустила ментальные щиты и сунула нос в эмоциональный фон, и убедилась, что мне не показалось: местные обитатели замок любили.
Не спорю, он был хорош – серый камень стен, высокие потолки, широкие коридоры (интересно, это для того, чтобы драконы в полной форме могли здесь перемещаться, да?). Стрельчатые окна. Воздушность и монументальность.
Но, ради Света, сколько же здесь было лестниц!
Беатрис-то хорошо, она привыкла, а я…
Вспоминать собственное ущербное здоровье было неприятно, поэтому я собрала волю в кулак, и поспешила за своей провожатой. Если может она – то и я могу!
– Ну, вот, академию я тебе показала, не заблудишься! – объявила довольная собой Беатрис.
“Не заблужусь? Откуда такая уверенность в прогнозах?” – могла бы спросить я, но проглотила мрачный комментарий.
– Поздравляю, Милдрит, остались только подвалы!
От этой жизнерадостной фразы я чуть не застонала в голос: лестницы! Опять лестницы!
– А может, не надо?.. – без особой уверенности (да и без особой надежды) предложила я. – Что-то я уже устала… Да и зачем мне подвалы?
– Ты что! Там же куча всего размещено, и всё совершенно необходимое: хозслужбы, склад… А как же купальни? Я же купальни тебе не показала! Ничего, не переживай, сейчас спустимся, посмотришь, заодно и ополоснемся! Кстати, у тебя купальные принадлежности есть? Нет? Вот и хорошо, тогда в комнату заходить не будем, на складе тебе все нужное подберем, это по пути. Ты знаешь, в академии есть Фонд помощи жаждущим учения, его создала жена ректора – ну, та самая темная, я тебе рассказывала – вообще-то, туда многие маги жертвуют, кто помнит, как сам в адептах нуждался, но жена ректора прям всё это придумала и золота просто прорву отдает, хотя зачем ей это надо, она же темная! Так вот, адепты могут просто прийти туда и взять то, что нужно, говорят, в первый год нашелся ловкач, приходил несколько раз, нагреб всего-всего, и у себя в комнате припрятал, а в выходной день потащил в город продавать, так его к вечеру горожане привели, оказалось, на все эти вещи проклятье наложено, можно только пользоваться, а корысть извлекать – ни-ни. У того умника руки скрючило и веки срослись, что с нее взять, темная, ну!
Беатрис махнула рукой, и я воспользовалась паузой в этом бурном словесном потоке, чтобы вставить свою медяшку в разговор:
– Я хоть и светлая, а тоже прокляла бы! Если б умела так.
– Так я разве спорю? – изумилась она. – И я бы прокляла, только я не умею, у меня вообще с проклятиями не очень, а то бы, конечно, удобно же – р-р-раз, и никаких проблем, никто больше не пытается за твой счет набить себе карман… А вот в прошлом году случай забавный был, на одного адепта-лоботряса со старших витков обучения его папенька так рассердился за безобразные загулы, что взял и всё содержание сыночка, вот всё-всё, что до конца года оставалось, в фонд темной отдал!
Мне казалось, что мои уши уже должны были опухнуть от выпавшей им нагрузки. Но тут я против воли заинтересовалась:
– И что, помогло? Взялся адепт за ум?
– Ха! Раньше он одну лекцию из четырех прогуливал, а тут стал две из трех: в Тилбери на подработках начал пропадать, денег-то у него совсем не осталось, ни золота, ни серебра, даже медной монетки – все прогулял! А от фонда темной помощь получать только первым трем виткам можно, остальным ректор запретил, потому что если маг четвертого витка обучения не выучился ничему, чем себя обеспечить можно, то и нечего такого мага дальше учить. Говорят, драконы того адепта, которого отец наказал, каждый виток выгнать собирались, но этот адепт очень умный и талантливый просто до ужаса, вот им и интересно, что из него такого в итоге получится! А еще…
Купальни. Где купальни? Мне срочно нужны купальни. Там можно нырнуть и погрузиться с головой в тишину!
* * *
Из купален к женскому крылу вел отдельный коридор.
Вот по нему-то я и брела, еле волоча ноги – драконьи купальни оказались с секретом, часть бассейнов наполнял не только водный источник, но и магический. Беатрис, добрая душа, из лучших побуждений меня туда и притащила, восстановиться после вступительных испытаний. Но лучше бы она меня о своих лучших побуждениях заранее предупредила: я, не ожидая подвоха, ринулась в воду без всяких мер предосторожностей, и готово, перенасыщение магического резерва.
Комнаты, которые адептам предоставляли… Ну, зато их предоставляли! Кузен, учившийся в академии, как-то не делился, что комнаты эти общие, на двоих с соседом, что они тесные – дома у меня одна только гостиная была вдвое больше, а ведь тут помещается и спальня, и гардеробная комната, и рабочий кабинет.
Я не жалуюсь, нет, – я, в отличие от того бестолкового адепта и в отличие от всех адептов, начиная с четвертого витка обучения, своим магическим талантом точно не проживу, так что я ужасно благодарна и рада, просто… Просто растеряна!
Мне нужны объяснения, как здесь жить. Искоса взглянула на Беатрис… Нет, не сегодня!
Соседка с упоением что-то искала в большом ящике, звякая стеклом косметических флаконов, баночек и пузырьков, сидя на кровати.
Та стояла вплотную к стене, а у противоположной стены была вторая кровать, точно такая же. Два шкафа. Два стола, сдвинутых вплотную у окна. Два стула. Светильники – магические, но самые простые.
Единственный предмет роскоши, имевшийся в комнате – зеркало в глубокой раме из драгоценного черного дерева, покрытой рунами и магическими схемами.
Ритуальный столик рядом с зеркалом (явно один комплект: из того же черного дерева, и руны со схемами выполнены в едином стиле) был заставлен коробками с лентами, шпильками, гребнями и прочими мелочами, радующими девичье сердце.
Беатрис бесстрашная? Так же нельзя! Это же опасно!
Соседка, словно что-то почувствовав, оторвалась от своего занятия, легкомысленно отмахнулась от моих невысказанных опасений:
– Да ты не бойся, оно зачаровано!
Да я, как бы, именно этого и боюсь…
Уважительно отметила насыщенный и ровный магический фон, я благоразумно обошла артефакт по дуге.
А то отразишься в таком – и будешь потом ходить, кукарекать зеленая и в полосочку. Если повезет.
Добралась до своей кровати (и никто ее заботливо не разобрал, не положил в ноги теплую грелочку!), кое-как справилась с непривычно грубым постельным бельем, и рухнула без сил.
Я сегодня победила! Я поступила в академию, преодолев запреты родственников, вступительные экзамены и много-много лестниц.
Я заслужила отдых.
Спа-а-ать!
Нет, ну надо же, я Академии семи ветров! Я смогла, сумела все сама, я действительно здесь!
* * *
У меня был план. Вернее, план был подготовлен для побега из родительского дома – а для Академии я припасла кое-что получше. Для Академии семи ветров я заготовила Список Обязательных к Немедленному Исполнению Дел. Подошла к нему крайне ответственно: добыла (ладно, наедине с собой можно говорить откровенно – выпросила у одного из кузенов) роскошный блокнот с защитой, не позволяющей его открывать никому, кроме хозяина. На титульном листе витиеватыми буквами, выполненными в лучших традициях каллиграфии, вывела “СОкНИД”. И ничего туда не писала, покуда не добралась до академии. Потому что чары – чарами, но я не настолько наивна, чтобы ожидать, будто у отца, пожелай он заинтересоваться моими скромными делами, не найдется отмычки к защите, созданной одним из младших родственников.
Теперь-то на первой странице заветного блокнота красовалось любовно начертанное “Пункт первый. Стать лучшей адепткой витка”.
А все остальные пункты были записаны на втором листе. И были они столь специфического толка, что я всерьез подумывала, вдобавок к фамильным чарам, купить в городе рядом с академией (как бишь его? Тилбери?..) зелье, склеивающее листы и позволяющее их перелистывать лишь носителю правильной ауры.
“Пункт второй. Влюбиться.
Пункт третий. Поцеловаться.
Пункт четвертый. Познать плотскую близость.
Пункт пятый. Побывать ночью на кладбище.
Пункт шестой. Пройтись босиком по луже, либо же по мокрой траве.”
Пункты со второго по четвертый допустимо выполнить не с одним и тем же молодым человеком, пункты пятый и шестой допустимо объединить.
Дальнейшие задачи, пусть для меня и безусловно важные, уже были не столь компрометирующими, но эти пять, стань достоянием общественности, поставили бы крест на мне, как на приличной девушке. А отец не заслужил подобного с моей стороны.
Потому что, как бы там ни было, я не желала отцу плохого. Просто хотела сама жить свою жизнь.
* * *
Звон колокола пронзил двери моей (“нашей”, Милдрит, “нашей”!) спальни, вырвал меня из объятий здорового, крепкого сна, попутно оглушив, и сквозь окно унесся куда-то дальше.
И, пока я ошалело хлопала глазами, как выдернутая на свет сова (что, впрочем, не так уж далеко от истины), пытаясь понять, что случилось и заодно – на каком я свете, рыжая кудрявая соседка вскочила, и, ничуть не стесняясь ни меня, ни своей ночной рубашки совершенно неприличной длины, бодро заметалась по комнате.
Я же, осознав, что это не конец света начался, не драконам объявили войну, взяв в осаду замок, и даже не за мной явились родственники, а всего лишь утренняя побудка, так называемый “первый колокол”, продолжила хлопать глазами – только уже ме-е-едленно, уплывая в блаженную дрему.
Этой ночью я долго не могла заснуть, взбудораженная своим счастливым поступлением в академию, и всё вертелась с боку на бок, и заснула уже почти утром.
В конце концов, это же всего лишь первый колокол, а занятия начнутся лишь с третьим. Ничего случится, если я еще немного полежу…
Шлеп! Мне на голову плюхнулось полотенце.
– Вставай, засоня! На первое же занятие опоздаешь – до конца обучения от репутации ленивицы и бездельницы не избавишься!
* * *
Я сидела, прилагая все усилия для того, чтобы удержать лицо и не разрыдаться.
Да, я конечно знала, что в Академии семи ветров меня буду ждать трудности, но не предполагала, что они окажутся такими.
В моих кудрявых волосах только что намертво запуталась расчёска. Это оказалось не только обидно – на глазах у соседки, которой я как раз доказывала, что нет никакой необходимости вскакивать сразу же, потому что я соберусь за считанные минуты – но и неожиданно больно.
Я дернула расчёску раз, другой – уже не рискуя прикладывать много сил, чтобы не обзавестись симпатичной проплешиной, но и не желая сдаваться. Никакого эффекта не добилась. Потянула – уже осторожнее. Вниз, вверх… Скосив глаза, полюбовалась зрелищем: опутанная волосами расческа, неопрятно свисающие с нее пряди.
Н-да…
Стиснула зубы.
Так. Так. Спокойно.
Я сюда приехала учиться – и ничто меня не остановит.
Если я не смогу это распутать – я это просто обрежу.
Принятое решение меня успокоило, и я с удвоенными усилиями принялась дергать расческу, безжалостно выдирая волосы и стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения.
Расческа, точно сообразив, с кем связалась, отпустила волосы из плена.
Отлично!
Разбираться, с чего вдруг собственные волосы преподнесли мне столь внезапный и подлый сюрприз, не было времени.
Дерг, дерг, дерг – упрямо и зло, понимая, что соседка, которая продолжала деловито суетиться по комнате, только уже полностью одетая (не то, что я!), была права, что я опоздаю, опоздаю, опоздаю, и даже если выстригу себе клок, это все равно будет ужасно, отвратительно и позор…
Губу я закусила то ли от упрямства, то ли от картин предстоящей катастро…
– Дай, я.
Вынырнув из картин грядущей неизбежной трагедии, я сфокусировала взгляд на здесь и сейчас. Рыжая соседка, с преувеличенным выражением вселенского терпения на лице, протягивала руку ладонью вверх.
Я растерялась. Я смутилась. Я недоверчиво протянула ей расческу.
Соседка зашла мне за спину и собрала мою спутанную копну назад.
– Ты не обязана! Ты же мне не служанка!
Не выдержав, я попыталась было обернуться к ней, но замерла в полудвижении, остановленная собственными волосами.
– Вот именно! – Сурово согласились со мной сзади. – Я тебе не служанка! Поэтому сиди смирно!
Бах! – на мою макушку опустилась плоской стороной щетка для волос.
Световая волна вспухла быстрее, чем я успела об этом подумать, перешла в ударную, и соседку приложило о стену.
Я сжала кулаки и стиснула зубы.
Беатрис с невнятным возгласом-выдохом откинула с лица челку, и встретилась со мной взглядом.
Если она сейчас решит дать мне сдачи… Беатрис старше, сильнее физически и лучше обучена пользоваться своей магией. Да она в принципе – обучена ею пользоваться! Меня же учили строго обратному, ни в коем случае не использовать силу.
Но!
Это.
Не значит.
Что я. Позволю. Себя бить!
Тягучий миг застыл, как капля меда на кончике десертной ложки. И с ним застыли мы. В молчании. В неподвижности. Глаза-в-глаза.
А потом из-под болтушки-хохотушки соседки на миг выглянула другая личность, серьезная и… понимающая, что ли?
– Приношу свои извинения, – она церемонно склонила голову. – Мой поступок был неуместен.
Я склонила голову перед ней в ответ. Молча, потому побоялась, что от нахлынувшего облегчения голос меня подведет.
Беатрис встала, несколькими отточенными жестами привела в порядок свою одежду, а потом как ни в чем ни бывала продложила в прежнем беззаботном тоне:
– Но и ты могла бы предупредить, что из высшей аристократии!
– Я? Я?! Да я простая горожанка!
– О, да! Простая горожанка, которой никогда не приходилось расчесываться самой!
– Мне приходилось!
– По дороге в академию? – скептически уточнила Беатрис. – Два раза?
– Нет! – с негодованием отвергла я это предположение.
…три.
– Если бы тебе доводилось делать это чаще, ты бы знала: для того, чтобы кудрявые волосы хорошо расчесывались, их нужно расчесывать до мытья головы, а не после! Умащивать, пока влажные, потом правильно сушить теплым полотенцем, прятать под шелковое полотенце на ночь, и, самое главное, никогда, никогда не ложиться спать с влажными волосами!
– Я знала!..
– …просто за тебя это всегда делала служанка?
Подначку Беатрис я проигнорировала, упрямо продолжив:
– Я знала, что с маслами и теплым полотенцем волосы хорошо расчесываются! Я просто не ожидала, что без них – плохо! И вообще. Да, у меня была служанка! Я из зажиточных горожан, мои родители не бедствуют! Что в этом плохого?
– “Простая горожанка”, сырой силой сбившая с ног потомственную магичку из не последнего в королевстве магического рода? Ха! Эта легенда никуда не годится, давай следующую.
Я сконфуженно засопела: Свет возьми, ведь Беатрис права!
– Хорошо! Я из дворян! Из обедневших дворян! Поэтому скрываю происхождение – стыжусь, что мой род не сберег достояния предков.
Расческа в руках Беатрис безжалостно указала на пару заколок, что дожидались своей очереди, лежа у меня на коленях, серебристых с голубым отливом перышек.
– Что?
– Работа артефактора мастера Илгриса. Я просила у родителей такой комплект в подарок на совершеннолетие. Отказали – очень уж дорого.
Я растерянно взглянула на пару зеленых эмалевых листиков над висками Беатрис, удерживающих в порядке ее прическу:
– Но… У тебя же такие есть?..
– Да, – с достоинством согласилась Беатрис. – Муж подарил.
И весомо добавила:
– На годовщину свадьбы!
– Ладно. Ладно! Ты меня раскусила! Я – внебрачная дочь особы, приближенной к королевскому двору! – выдала я, и замерла, сверля Беатрис взглядом, ожидая разгрома и этой версии.
Но, кажется, внезапно угодила в точку. Новых уничижительных комментариев не последовало. Беатрис на миг замолчала, сосредоточенно хмурясь чему-то, а потом деловито уточнила:
– “Приближенная ко двору особа” – мужского пола или женского?
– Какая разница? – растерялась я.
– Если никакой – то буду говорить, что женского. А что твой отец – его величество, они сами додумают!
– Кто – “они”? – уточнила я, почему-то испуганно.
– Все! – Отрезала Беатрис. – А теперь давай заколки и не вертись: перехожу к самому ответственному моменту!
– Не трусь! – приказным тоном бросила соседка через несколько секунд и поставила меня перед зеркалом-артефактом.
А я струсить и не успела, мне времени хватило только икнуть, а потом уже поздно – стою и отражаюсь в полный рост.
Из зеркала на меня смотрела светловолосая, сероглазая девица – привычно бледная и непривычно кудрявая. Ростом ниже, чем Беатрис, но не намного.
Худоватая. Не то чтобы “немочь” или там “краше в гроб кладут” – но могла бы быть и покрепче.
А в остальном – отличная девица, взгляд скромный, платье приличное, общий вид правильный до унылости, только вот волосы выбиваются. И из прически, и из образа.
Беатрис собрала их в свободного плетения косу, внезапно толстую из-за кудряшек и воздушности. Хвост оставила длинный, и я повернулась к зеркалу боком, разглядывая, как он нахально золотится на утреннем солнце.
– Не нравится? – фыркнула соседка.
Я бросила на нее взгляд в зеркало: вроде бы, не обиделась.
– Беатрис… а ты не могла бы… ну, не могла бы научить меня выравнивать волосы?..
Вместо ответа она развернула меня к себе спиной и принялась деловито развязывать узел ленты.
Разворошила косу, вынула заколки-перышки (прекрасный парный дамский артефакт, больше десяти часов удерживают прическу в том виде, в котором она была в момент закалывания), растерла ладони, поглядывая на мои волосы оценивающим взглядом и примеряясь. А потом – р-р-раз, и одним сильным слитным движением протянула ладонями по ним от макушки до самых кончиков.
Я удержалась от вскрика – волосы Беатрис потянула ощутимо, с силой. Но зато теперь они лежали ровно, гладким светлым ручьем.
Беатрис оценила свою работу взглядом, и заключила:
– Бесполезный расход кудрей. Стой ровно, заплету!
– Только ты кончик покороче оставь, ладно? – льстиво попросила я недовольную моим решением соседку.
Она скривилась, будто я ей живую улитку глотнуть предложила. Но кивнула.
Завтрак мы пропустили, и из комнаты выходили еще не опаздывая на занятия, но уже близко к тому.
На пороге я спохватилась:
– Ой! Забыла! Я сейчас!
Беатрис притворства не поняла. Не стала за мной возвращаться, и ждать тоже не стала.
Я с облегчением закрыла за собой дверь в комнату, нырнула под кровать и, достав из немудреного тайника граненый флакон, выдернула пробку и стряхнула с нее каплю на язык. Закрыла флакон, подумала… И снова открыла: еще одну каплю – на всякий случай.
Фух! Слава Свету!
Тревога, глодавшая меня почти всё утро, отступила, в теле стало легко и свободно.
Ничего! Я со всем справлюсь!
И, выскочив из комнаты, почти бегом бросилась догонять Беатрис, как ориентирующуюся в местных поворотах проводницу.
Женское крыло покидали практически в одиночестве, встретив лишь двух-трех таких же нерасторопных. Несмотря на близящийся третий колокол, знаменующий начало занятий, настроение было приподнятым: все будет хорошо! Я точно всё смогу!
– Беатрис! А ты после третьего витка на какое отделение собираешься?
– К прорицателям, – удивилась она. – А что?
– Да ничего… – надеюсь, у меня не слишком вытянулось лицо. А удивленную икоту я успешно удержала. – Раз ты в прорицатели собираешься, может, тебе бы постараться поменьше говорить?..
– И ты тоже! – возопила соседка, будто я уязвила ее в самое сердце. – Все! Тебе прямо по коридору и налево, третья аудитория!
Развернулась на пятках и резко пошла в другую сторону, бормоча себе под нос, что мы все ничего не понимаем, и что болтовня – ее тайное оружие.
Даже спорить не буду: болтовня Беатрис – это, определенно, оружие.
Но вот чтобы тайное?!
Глава 2
По коридору налево, третья аудитория, толкнуть дверь – и я на месте!
…и я оглохла, после приятной и прохладной тишины коридора окунувшись в гул и гомон толпы. В ушах зазвенело, в носу засвербило, все тело зазудело, захотелось оказаться подальше отсюда, я качнулась назад – но в спину меня легонько подтолкнули раскрытой ладонью:
– Проходим, адептка, не стоим на пороге.
Осознав, что отступать поздно и попросту некуда (позади жених), я шагнула навстречу неизбежному. И мечте. И знаниям. И адептам.
Адептов у меня было нынче куда больше, чем мечт и знаний: ряды скамей, амфитеатром уходящие вверх, были сплошь заполнены разновозрастной, разномастной и разнополой массой, только внизу, ближе к кафедре преподавателя, виднелись проплешины пустых мест.
Я, с моими честолюбивыми планами стать первой адепткой витка, и вовсе предпочла бы сесть в первом ряду, откуда лучше видно и слышно мастера-наставника, но, как ни странно, именно он был занят полностью, причем сплошь девицами, и девицы эти неуловимо отличались от остальных.
Пробираясь между скамьями к наиболее удобному, на мой взгляд, месту в третьем ряду, я нет-нет да и поглядывала на них, пытаясь понять, что с ними не так, почему они зацепили мое внимание?
И уже садясь на свободное место, между двумя юношами, поняла.
Все остальные адепты, что находились в аудитории, сидели кто как: переговаривались, вертелись, глазели по сторонам, создавая тот самый гул и заодно атмосферу расхлябанности. А эти же, с переднего ряда, были неуловимо похожи между собой, не внешностью, но манерой поведения.
Все, как одна, с правильной осанкой, идеальным разворотом плеч и гордым поставом головы. Одеты безупречно, прически в полном порядке. Сидят ровно, смотрят прямо, руки сложены на коленях. Так знакомо, привычно спокойны спокойны и полны собственного достоинства, что я на всякий случай присмотрелась к ним более пристально, проверяя, не затесалось ли среди них которой-нибудь из моих кузин. Просто так, на всякий случай, прекрасно понимая, что это абсолютно невозможно.
Но, не найдя среди затылков ни одного знакомого, все равно выдохнула с облегчением.
И сцепила руки в замок. И чуть склонилась вперед. И слегка навалилась весом на локти.
Всё, надеюсь, больше я не похожа выправкой на этот… темный ловчий отряд имени Черного Дракона.
Кстати. Пока я разбиралась с местом и своими мыслями, внезапные эффекты в виде гула и зуда прошли, и вызваны они были, кажется, вовсе не толпой, шумной и непривычной, а как раз “ловчими” девицами с первого ряда. Очень уж они обвешаны артефактами – естественно, темными, разумеется, родовыми. Вот мой собственный светлый дар и отреагировал на столь плотное давление.
Хорошо еще, что я, убегая из дома, всё светлое и родовое дома и оставила, не желая, чтобы родственники меня по нему отследили. Вот было бы чудесно, если бы у ловких девиц всем отрядом на меня зуд приключился!
В этот момент по помещению прокатился гулкий звук третьего колокола, обрывая разговоры и поднимая на ноги адептов. Мастер-наставник, дракон сине-серой масти – точь-в-точь грозовое летнее небо над родовым замком – взмахнул рукой, разрешая садиться.
– Приветствую вас, адепты первого витка обучения Академии Семи ветров! Я – мастер-наставник Вестар, назначен куратором вашего витка. Сегодня у нас первое, ознакомительное занятие. Учиться вам предстоит семь лет, так что сделайте над собой усилие, и выслушайте, как это будет происходить. Даже если вы знаете! Особенно – если вы знаете: несмотря на то, что эти сведения доступны абсолютно всем, обучение в Академии Семи ветров все равно овеяно таким количеством легенд и мифов, что ректор и преподаватели каждый год заново диву даются, так что было принято решение на вступительной лекции развеивать хотя бы часть из них. Сейчас я кратко расскажу вам, что вас ждет в ближайшие годы, после вы сможете задать вопросы. При условии, конечно, если не получите на них исчерпывающие ответы из лекции.
Он обвел аудиторию взглядом – наверное, убеждаясь, что адепты-первогодки его внимательно слушают, и продолжил:
– Большинство из вас пришли в эти стены уже зная, кем бы хотели их покинуть: боевым магом, некромантом или магом общей практики. Специализация – это, конечно, прекрасно, но наша Академия придерживается мнения, что всесторонняя развитость специализированности не вредит, а, наоборот, помогает сделать более точный и взвешенный выбор. И, поэтому, первые три витка вас всех будут обучать одинаково, делая упор на широкий кругозор, помогая вам выявить предпочтения и раскрыть таланты.
Справа и слева от меня приосанились оба соседа, очевидно, давая понять окружающим, что у них-то талантов не счесть.
Я тихонько вздохнула: надо будет вести себя как-нибудь поосторожнее, а то ка-а-ак выявят что-нибудь несанкционированное. А некоторым скрытым талантам лучше скрытыми и оставаться.
– С четвертого витка вас разделят на группы по направлениям: рунологи, менталисты, целители, артефакторы…
Оглянувшись по сторонам, я убедилась, что на меня никто не обращает внимания, и воровато вытащила из сумки лист бумаги и грифель.
Не могу сказать, чтобы я безумно любила рисовать, но к быстрым наброскам, в которых живое настроение или схваченное сходство важнее скучных вещей, вроде светотени и перспективы, питала слабость. Особенно, в ситуациях вроде нынешней: когда слушать не обязательно, да и лично для меня бессмысленно.
Увлеченно чиркая грифелем по бумаге, я отвлеклась от своего занятия только когда грозовой дракон завершил лекцию и разрешил задавать вопросы. Они тут же посыпались со всех сторон:
– А с какого витка адептов допустят до вскрытий?
– А когда нам начинает читать лекции мастер-наставник Алвис?
– А правда, что в академии хранится труп эльфа? А когда нас допустят до вскрытия Первородного?
– А…
– Тише, тише, – снисходительно улыбнулся мастер-наставник Вестар. – Не спешите, вопросы задаем по очереди, и перед тем, как озвучить – поднимаем руку и ждем разрешения. После того, как я разрешу, представьтесь, назовите, в какой области магии планируете специализироваться, и только после этого спрашивайте.
Тут уж я отложила бумагу и грифель, полностью сосредоточившись вниманием на происходящем. Эльф? Серьезно? Самый настоящий эльф?! Ничего себе! Первородных в открытом мире так давно не видели, что некоторые считали их существование мифом, а сам Первородный народ – вымершим видом. Так что, затаив дыхание от предвкушения и восторга, я ждала, пока неизвестный любопытный повторит свой вопрос.
Нет, ну надо же!
Я все-таки не зря сбежала в академию!
Я увижу настоящего эльфа!
– Итак, отвечаю по порядку. Вскрытия начнутся с четвертого витка, и не у всех групп, а только у будущих целителей, некромантов и прочих направлений, для которых работа с телами разумных – профильный навык. Да, в академии действительно имеется уникальное наглядное пособие. Личный друг ректора, Гален эль Таривол завещал свое тело науке и нашему учебному заведению. К работе со столь уникальным учебным материалом адепты допускаются на седьмом витке обучения, и только лучшие из лучших. Но говорить о первородности эльфов, тем более, говорить об этом в присутствии дракона… В некотором роде, даже неприлично, вы не находите?
Мастер-наставник Вестар зубасто улыбнулся кому-то в передних рядах аудитории.
Мне показалось, или за спиной у меня действительно прозвучал томный девичий вздох?..
Стоп! К Свету вздохи – он что, действительно сказал, что раньше, чем через семь лет эльфа я не увижу? Это бесчеловечно. Даже для драконов. Это… это просто чудовищно. Удар в самое сердце!
– Что же касается наставника Алвиса… – дракон, нимало не обеспокоенный тем, что вот так вот походя разбил сердце одной светлой адептке, продолжил. – Первому витку он лекций читать не будет.
…и, кажется, разбил сердце еще полудюжине адепток. Темных.
Разочарованный ропот прокатился по аудитории, причем частью и среди юношей: даже мой сосед слева горестно вздохнул. И только от первого ряда не донеслось ни звука.
Всё-таки, аристократки – это аристократки: удар судьбы они вынесли, не дрогнув.
Девица, занявшая центральное место в переднем ряду подняла руку.
– Слушаю вас, – благосклонно кивнул наш куратор.
– Благодарю вас, мастер-наставник Вестар. Я – Камилла Норт, будущая специализация – некромантия. Скажите, пожалуйста, почему? В прошлом году мастер-наставник Алвис вел некромантию у адептов начиная с первого витка.
Уважаю темных! Цепкие, и без боя не сдаются.
– А в этом году мастер-наставник Алвис предложил внедрить в академии людскую практику: у человеческих мастеров-наставников принято доверять обучение новичков началам лучшим из старших учеников. Так что мастер-наставник Алвис в этом году будет читать лекции, начиная с третьего витка, а первым двум виткам основы некромантии будут преподавать адепты шестого витка обучения, удостоенные личного ученичества у мастера-наставника Алвиса. Он их тщательно готовил весь прошлый год и готов ручаться за качество начальных знаний, которое они вам дадут.
Вот! Я же говорила – темные без боя не сдаются! Даже другим темным.
Надо брать с них пример, вот что я думаю.
Решительно достала из сумки свой Список Обязательных к Немедленному Исполнению Дел, перо, и, открыв блокнот на чистой странице, вывела новый пункт: “Во что бы то ни стало посмотреть на эльфа”. И поставила после записи жирную, решительную точку.
И никто меня не остановит!
Укол чужого изумления был настолько острым, что я “услышала” его даже сквозь щиты.
Сосед. Справа. Тот, который блондин.
Я с показным безразличием повернулась к нему. Он неплохо владел собой: несмотря на то, что эмоции его “вышли из берегов” настолько сильно, что “затопили” даже мои “защитные сооружения”, на его лице это не отразилось. Так, легкая заинтересованность, не более – и нахальство, с которым он совершенно бесцеремонно заглядывал в мой блокнот!
Вот ведь!
Я запоздала прикрыла запись. И что теперь делать?..
Досадуя на себя и негодуя в адрес соседа, я спешно искала, что сказать в свое оправдание. Но он успел раньше:
– Серьезно? Я в деле!
И пробормотал себе под нос, с проклюнувшимся уважением в голосе:
– Надо же, а с виду фифа фифой…
Что?.. Что это он там подумал?
Сосед слева, между тем, заинтересовался происходящим рядом с ним:
– Вы о чем это?
Я захлопнула СОкНИД для верности, чтобы он уж точно не увидел – о чем.
– Фифа решила не ждать милостей от судьбы, а сходить и посмотреть на эльфа, не дожидаясь седьмого витка. Я навязался с ней.
Слава Свету, соседи вокруг гомонили и никто, кажется, не услышал разговора. По крайней мере, не пожаловался на нас наставником немедленно. Я ожидала, что рыжий поднимет блондина на смех, но его глаза вспыхнули восторгом:
– Правда? Нет, правда?! – он недоверчиво смотрел то на меня, то на соседа справа.
Я так растерялась от происходящего, что не додумалась отрезать “Нет, не правда!”, а когда сообразила, было уже поздно.
Рыжий, просительно заглядывая в глаза, выпалил:
– Возьмите меня с собой!
Почему-то мне, а не устроившему безобразие соседу.
Ситуация вышла из под контроля и стремительно превращалась в Свет знает что.
И что со всем этим делать?..
Некоторое время я всерьез обдумывала вариант забыть, что я скрываюсь, опустить щиты и сварить обоим негодяям мозги всмятку – и эта мысль казалась мне соблазнительной, как никогда.
Взяв себя в руки, я ледяным тоном отрезала:
– Господа, прекратите говорить глупости!
Они собрались спорить, но я требовательно перебила их обоих:
– И представьтесь, наконец!
Блондин слегка смутился. У рыжего моментально покраснели уши.
– Мои извинения, вы совершенно правы! – светловолосый сосед слева первым взял себя в руки. – Дейв. Будущий артефактор. Собственно, я уже… С детства помогал отцу в мастерской, и, в целом, уже мог бы претендовать на ранг подмастерья.
Он многозначительно взглянул на меня, и я сообразила: а ведь развязный брюнет верно намекает, столь ценный “учебный материал”, как настоящий эльф, должен храниться под замком, и скорее всего – артефактным.
Дейв же продолжил:
– Но отец пожелал, чтобы я поступил в Академию Семи ветров.
– Так чего ж ты сразу на четвертый виток не поступил? – усомнился в его словах рыжий.
Но тот лишь пожал плечами:
– Мне нужна не бумага об окончании академии, а всестороннее образование. У драконов есть, чему поучиться, и я собираюсь не упустить ни крупицы знаний, – он галантно склонил голову в мою сторону. – Потому и предложил свою компанию благородной госпоже.
Так! Где я прокололась?
Кажется, Беатрис была права: легенду о простом происхождении лучше не озвучивать.
– Я – Шепард, – вздохнул рыжий. – Но лучше – просто Шед. Будущий некромант.
И тоже многозначительно взглянул на меня.
Я взгляды обоих проигнорировала, представившись в свою очередь:
– Милдрит, будущая целительница. И впредь, прошу вас, господа, не говорить обо мне того, чего я не делала!
– Ну да, – внезапно ухмыльнулся рыжий. – Ты ж еще не успела!
Вот! А ведь казался таким застенчивым!
Я покачала головой: до чего же люди бывают упорны в своих заблуждениях! И подняла руку, терпеливо дожидаясь, пока до меня дойдет очередь.
– Слушаю вас, – куратор наконец дал мне слово.
– Милдрит, целительство, – бодро представилась я, соблюдая установленный регламент. – Мастер-наставник Вестар, скажите, если во время занятий шанс увидеть эльфа представится только целителям и некромантам, и только седьмого витка обучения, то, возможно, у остальных адептов будет возможность взглянуть на него на экскурсии?
Аудитория, до того мерно гудевшая, после моего вопроса замерла. Я ощутила, как на грозовом драконе сосредоточилось такое концентрированное внимание присутствующих, что его можно было брать за эталон.
– Нет, адептка Милдрит. Эльфы согласились выполнить волю покойного и передали академии его тело только при условии, что к их усопшему сородичу будут относиться с уважением. Экскурсии к останкам вряд ли вписываются в это требование.
– Будущему целителю стоило бы испытывать больше почтения к смерти! – фыркнула одна из ловчих темных девиц.
И тут же осеклась под тяжелым взглядом мастера-наставника.
Но я уже успела рассмотреть, кто это был, и обидеться: это я-то не испытываю почтения к смерти?! Да во мне этого почтения побольше, чем в добром большинстве присутствующих!
И уж подавно, больше, чем в злобном меньшинстве.
И вообще! Я ведь не говорю вслух, что некоторым темным следовало бы проявлять больше уважения к чужой свободе – хотя могла бы.
Дейв и Шед смотрели на меня сочувствующе:
– Ну… ты постаралась! – выразил явно общую мысль Дейв.
Я решительно отмела их сочувствие:
– Что значит – “постаралась”? Это была только первая попытка. Вы видели, кто вообще задал вопрос про эльфа?
Оба соседа осеклись. Переглянулись – клянусь Светом, уважительно! И это пролилось бальзамом на мое самолюбие: дома меня холили и оберегали, да, но уважать меня родным в голову не пришло бы.
Шед повертел головой.
– Вон, второй ряд, слева от нас, видишь, зеленая такая?
Я пригляделась, запоминая девушку в зеленом платье и с зеленой лентой в русой косе, кивнула:
– Благодарю.
И притянула к себе лист бумаги и грифель. Все равно нужно дождаться окончания вводной лекции. Так почему бы не потратить это время с удовольствием?
* * *
– Привет, я Милдрит, а тебя как зовут?
Когда колокол оповестил об окончании лекции, я резво убрала в сумку свои вещи, но срываться с места не поспешила: дождалась, пока девушка в зеленом платье поднимется и вместе с соседкой они начнут пробираться к выходу, а затем направилась на перехват.
Перехватила.
– Ой! – Она вроде бы растерялась от моей внезапной жажды познакомиться, но отнеслась скорее благожелательно, чем нет. – Я тебя помню, ты будущая целительница, как и я. Я Тэва…
– А я Иллирия! – вставила ее спутница, пепельноволосая, миловидная, но какая-то взъерошенная, как задиристый воробей.
Я на всякий случай улыбнулась и ей.
– Красивое имя! На “делирий” похоже… – вставил откуда-то из-за моей спины Дейв.
У Иллирии брови сначала встали изумленным домиком, потом сошлись к переносице, она развернулась на голос, приостановилась.
Если она не пристукнет артефактора прямо сейчас, то я – вторая в очереди, сразу за ней.
– А ты, я смотрю, специалист по делириям, да? – зловеще спросила та, в долю секунды превращаясь из хорошенькой девушки в злобную мегеру.
Дейв демонстративно отшатнулся, поднимая ладони:
– Прости-прости, признаю, был не прав! Виноват!
Иллирия еще разок смерила его наглеца угрожающим взглядом, и отвернулась, величественная и грозная. Только очень компактная!
Ухмылочку Дейва, спрятанную за поднятыми ладонями, мы все предпочли не заметить.
– Тэва, если не секрет, скажи – откуда ты узнала, что в академии есть эльф?
– Не эльф, а труп эльфа! – встряла Иллирия.
Мы с Тэвой дружно проигнорировали уточнение. Ну, в самом деле, какая разница, труп он или не труп, если это самый настоящий эльф?!
– Нет, не секрет. У меня сестра училась в академии, как раз когда… наглядный материал появился – она на седьмом курсе была. Так что я понятия не имела, что к нему такой ограниченный доступ…
Я кивнула расстроенной собеседнице – мол, понятно. И деловито перешла к вопросу, ради которого и затеяла знакомство:
– А ты случайно не знаешь, где он хранится?
Нет, а кому мне еще задавать подобный вопрос, в самом деле? Не Беатрис же.
– Знаю… – растерялась Тэва. – В мертвецкой, на первом подвальном этаже. Но… зачем тебе это?
– Чтобы тайно проникнуть в мертвецкую под покровом ночи в обход преподавателей! – саркастично фыркнула я. И пояснила готовой обидеться девушке: – Я пойду туда, попрошусь на подсобные работы. Уборщицей, например. Буду делать, что велят, и, возможно, мне разрешат взамен поглядеть на эльфа одним глазком! Объяснишь, как туда пройти?
Тэва на секунду задумалась, словно колеблясь, а потом решительно объявила:
– Лучше! Я вам покажу!
– Но зачем? – Заюлила я. – Это совсем не обязательно!
– Обязательно! – непреклонно отрезала будущая целительница. – Я иду с вами.
– Куда? – встрепенулась Иллирия, отвлекшаяся было на угрожающие переглядывания с Дейвом. – В мертвецкую? Трупы таскать? Тэв, ты с ума сошла?!
Девушки сцепились взглядами. Миг, другой.
Иллирия насупилась, уступая. Покусала губу, и постановила:
– Одну не пущу!
Я на миг зажмурилась, не зная, чего мне больше хочется: застонать в голос или расхохотаться?
Как так вышло, что, собираясь втереться в доверие к преподавателям и посмотреть на эльфа, я собрала вокруг себя этот… карнавал?
Дома я была одиночкой!
И эта мысль неожиданно меня поразила: я же всю жизнь провела одна, под опекой старших и под присмотром прислуги – а стоило только выпорхнуть из гнезда, и я тут же собрала вокруг себя компанию! Я застыла, словно громом пораженная, переживая это откровение. А потом бесшабашно тряхнула головой:
– Договорились! Когда идем?
– Предлагаю, после занятий, – тут же предложила Тэва. – Там как раз никого, кроме дежурного преподавателя не будет. Нам, кстати, пора: нужно спуститься в атриум, посмотреть распределение по группам и свое расписание.
И мы пошли.
– Нет, а тебе-то эльф зачем понадобился? Ты же боевик!
– А тебе зачем? Ты вообще артефактор!
– Мне – для общего развития!
– А боевики, значит, недоразвитые?!
Я слушала, как позади меня препираются Иллирия и Дейв, с трудом удерживала глупую, грозящую против воли расплыться по лицу улыбку, и понимала, что не прогадала, променяв домашние шелковые простыни на грубое постельное белье Академии семи ветров.
Поток адептов первого витка вынес нас в атриум академии, где бурлили, словно варево в ведьмином котле, юноши и девицы (в пропорции где-то “четыре к одному”).
Пока мы, под предводительством Дейва, как самого крупного из нас, пробивались к колоннам с объявлениями, мимо прошествовал темный отряд на марше. К спискам групп и расписанию лекций не подошли, пересекли атриум и скрылись из виду: спины прямые, лица спокойные, во взглядах – решимость.
Кого это они штурмом брать собрались… Неужели смогли договориться и собираются брать жениха сообща? А делить потом как будут?..
Против воли поймала себя на том, что изо всех сил желаю удачи черному дракону.
Пойди, разбери, кому из нас хуже: мне, лишившейся всего, к чему привыкла, прячущейся от нежеланной участи, или ему, пусть и живущему под своим именем, но не имеющему возможности спрятаться от навязанного брака (и навязчивых невест) даже в знаменитой драконьей академии, которая, как известно, своих не выдает.
Так-с, в какой я группе? 1В? И что у нас сегодня в расписании? Введение в общую магию, обеденное время, основы химерологии, основы алхимии.
Пока я грифелем переписывала расписание в блокнот (вот и пригодился мой СОКНиД в дополнительном качестве!), стоящий рядом парень приложил лист бумаги к объявлению, сосредоточенно нахмурил брови – и расписание проявилось на его листе.
Я тихонько завистливо вздохнула. Вот уж на что я не могу себе позволить тратиться, так это на бытовую магию.
В этой части замка подземелья разительно отличались от тех, в которых размещены купальни – там было тепло, и, несмотря на близость источников, сухо. Здесь же было прохладно. Не из-за чар, используемых на ледниках в мертвецких, а просто потому, что эту часть подземелий намеренно не обогревали.
Я, если честно, очень опасалась, что к назначенному времени наша развеселая группа разрастется еще, но обошлось. Шли мы по прежнему впятером.
Тэва с Шедом, оказавшиеся в одной группу, с жаром обсуждали прошедшую лекцию по основам некромантии (и поэтому, видимо, не мерзли), Иллирия грызла бублик, уведенный с ужина, а я терзалась подозрениями.
Нас троих – меня, Иллирию и Дейва – распределили в одну группу.
И если Иллирия на меня особого внимания не обращала, то Дейв держался рядом, как приклеенный. И теперь меня снедали сомнения: зачем? Что ему от меня нужно? А вдруг, он на самом деле работает на моего отца? Усыпляет мою бдительность, чтобы выбрать удобный момент, спеленать, а потом доставить под венец, красиво упакованную и с бантиком?
Да ну, ерунда, я же сама выбрала место на вводной лекции, никто не мог предугадать, что я выберу именно третий ряд!
Как же, “никто”: папенька-то меня знает, если вычислил, куда я направилась – остальное ему спрогнозировать ничего не стоит. А дальше решил не поднимать шума, и так �