Проклятый дракон

Пролог

Аэрин шла вдоль длинного темного коридора. Пламя факелов дрожало, отбрасывая причудливые танцующие тени на гладкие каменные стены подземелья. Позади шествовали служители и служительницы Башни, шурша своими белыми одеяниями.

На Аэрин была легкая белоснежная тога – специально в честь ритуала посвящения. Нежная ткань невесомо касалась кожи, вызывая ощущение наготы. Хотелось сжаться и прикрыться руками, но она не могла себе этого позволить. Торжественная процессия вела ее к Верховному магу. Случится то, ради чего она обучалась все это время.

Челюсти непроизвольно сжались при мысли о том, что ждет ее впереди. Ее закуют в серебряное кружево ритуальных одеяний. И запечатают магией. И из Аэрин она превратится в Безликую. Навсегда утратит свою суть. Откажется от своего имени.

Она почувствовала, как с трудом сдерживаемая слеза все-таки скатилась по щеке. Нельзя смахивать. Нельзя показывать свои сомнения и страхи. Отдать жизнь во имя земель Эрикона, во имя общего блага и защиты – почетно. Тогда почему грудь разрывают беззвучный крик и ярость? Она так хочет жить! Быть свободной! Быть собой. Иметь право выбора.

Девушка прикрыла глаза. Что за жизнь, если из-за нее погибнет человек, которого она любит? Единственный, кто приютил ее и был к ней добр? Маги беспощадны к предателям и тем, кто им дорог. Остается лишь подчиниться. Усмирить ярость. И покорно принять уготованную ей участь. Выбор уже сделан. Нет смысла его оплакивать и жалеть себя. Она вздернула подбородок. Шаги стали тверже. Слезы высохли, оставив невидимые дорожки горечи на щеках. Вдох. Протяжный выдох. Она достойно встретит свой конец.

Процессия вошла в подземную залу. Огромная. Чтобы увидеть потолок, нужно было задрать голову. Да, маги любили масштабность. А еще они любили чистые светлые оттенки и золото – вся эта зала свидетельствовала о их неуемной тяге к роскоши.

Аэрин внимательно рассматривала белые мраморные полы и стены, освещенные сотней факелов. Ближе к центру располагались четыре колонны, что упирались в потолок. Их украшали изящная лепнина и завитки золота. Среди колонн возвышалась прямоугольная площадка.

Торжественность обстановки и обилие огня завораживали. Если бы не странный затхлый запах с терпкими нотками гари, будто шкура зверя попала в огонь. Этот запах неприятной удушливой волной ударял в лицо, искажая сказочную картину.

Аэрин подвели к возвышению между колонн. Со всех сторон к нему вели мраморные лестницы. Там же находился алтарь, рядом с которым стояли две фигуры. Девушка не успела их разглядеть – ее развернули спиной к алтарю и начали раздевать.

Обряд начался. К ногам положили металлическую ритуальную тунику, в которую она должна была облачиться. Аэрин старалась отвлечься от неприятных ощущений, вызванных бесцеремонными прикосновениями чужих рук к ее обнаженному телу. Взгляд остановился на двух плоских золотых чашах, что располагались по сторонам от входа. В них полыхало пламя. Чаши были столь внушительных размеров, что при желании в них могли бы спрятаться десять человек.

Пока служительницы готовили ее к запечатыванию, Аэрин размышляла об этой непонятной ей причуде магов. Будто сотни горящих факелов было недостаточно? Или золота на стенах и колоннах? Нет. Нужно было отлить огромные чаши из чистого золота. Для чего? Чтобы просто разводить в них огонь? А люди на окраинах голодают. Аэрин со все более и более нарастающей неприязнью разглядывала этот тщеславный знак чрезмерной любви магов к излишествам и богатству.

– Не забудь встать на колени перед Верховным, – строго прошептала одна из служительниц, закончив с застежками на ритуальных одеяниях. – И преклони голову в знак смирения.

Ее развернули и подтолкнули в сторону колонн – оставшийся путь Аэрин должна проделать сама. Двое мужчин стояли у алтаря в ожидании.

Одним из них оказался Верховный маг. Он стоял вполоборота. Даже на таком расстоянии Аэрин смогла рассмотреть на левой стороне его лица безобразный след от ожога. До этого ей никогда не доводилось видеть Верховного, но она легко смогла его узнать по этому шраму. Весь Эрикон знал его историю. Как Верховный маг попал под огонь дракона, когда пытался спасти Владыку Гаветуса и его семью, и чудом остался жив. Он не сумел уберечь Владыку и его родных – монстр все равно до них добрался, – но спас простых жителей и земли Эрикона, в последний момент объединив оставшиеся силы магов для создания Полога.

Аэрин с интересом разглядывала этого мужчину. Белоснежная ткань, перехваченная золотым поясом, обтягивала узкие сильные бедра. Она могла рассмотреть обнаженный торс, крепкое мускулистое тело, массивное ожерелье из замысловатого переплетения золота и платины с вкраплениями зеленых и красных драгоценных камней на широкой груди. По рукам вились золотые браслеты. Искусная работа. «И слишком узнаваемая», – отметила про себя Аэрин. Никто во всем Эриконе, кроме Верховного и его приближенных, не мог себе позволить столь изящно выполненных украшений.

Верховный стоял, положив руку на мраморный алтарь. Большим пальцем он задумчиво поглаживал черный потрепанный корешок книги, обитой заковыристыми завитками из потемневшего серебра. На фоне Верховного мага, увешанного золотом и драгоценными камнями, книга смотрелась жалко и невзрачно. Но лишь на первый взгляд. Она явно представляла ценность, хотя бы из-за серебряных частей отделки. «Украсть и продать золотые украшения магов мало кто отважится, а вот за такую книженцию неплохо бы дали на черном рынке», – неуместно мелькнуло в голове у Аэрин. Она с досадой отогнала от себя эту мысль. Прошлой жизни больше нет. И не будет.

Рядом с Верховным стоял Главный жрец. Его Аэрин уже видела раньше. Именно он возглавлял совет, когда ей пришлось согласиться на роль Безликой. Главный жрец что-то тихо и озабоченно говорил, слегка наклонившись в сторону сильнейшего мага земель Эрикона. До нее долетели приглушенные обрывки фраз:

– …Мы ждем… Потери… Не может продолжаться…

В голосе слышались тщательно сдерживаемые беспокойство и раздражение.

– Они ничего не знают. И мы наконец готовы. Не будем спешить. Терпение. Скоро… Совсем скоро, – спокойно и размеренно ответил ему Верховный маг.

Когда Аэрин подошла к ним ближе, Главный жрец бросил на нее подозрительный взгляд и затих. Верховный маг повернул голову в ее сторону, и Аэрин с удивлением обнаружила, что он молод. Сколько ему лет? Он же был советником при Владыке Гаветусе. Значит, более четырех десятков. Но выглядел он намного моложе, чуть старше ее самой. Аэрин спохватилась и поспешно опустила глаза. Никто не смел прямо и открыто смотреть на Верховного – это был негласный закон, известный всем.

Она поднялась на последнюю ступень и встала на колени, как ее учили. Жрец приблизился. В руках он держал серебряную кольчужную ткань – вечную маску Безликой жрицы.

– Дочь земель Эрикона. Избранная служить во имя мира и защиты.

Его голос торжественно разносился по зале, гулким эхом отражаясь от высоких стен. Он поднес маску к ее голове. Невесомое плетение металла легло на лицо. Аэрин в беспомощном отчаянии закрыла глаза.

– Поднимись, дитя.

Девушка с трудом встала – от волнения ноги ослабли и отказывались слушаться. Теперь настал черед Верховного. Он неслышно и размеренно подошел к ним, накрыл ее голову ладонями.

– Повторяй за мной, – приказал он.

Она повторяла слова заклинания, чувствуя холод его рук на голове. Вторила его голосу, пока поток сильнейшей магии навечно запечатывал маску.

– Тебя ждут великие дела, – услышала она пугающий шепот Верховного мага прямо над ухом.

Жаль, что Аэрин не посмотрела в зеркало перед посвящением. Теперь она никогда не увидит своего лица вновь.

Глава 1

Земли Эрикона плодородны и благословенны. Близость моря, тепло ветров, богатство рек. Сами всемогущие маги на стороне наших земель. Они охраняют Эрикон от вторжения врагов.

Аргхатийцы, что соседствуют с Эриконом, стремятся разорить его и разрушить нашу привычную жизнь. Земли их мертвы и пустынны, поэтому их одолевает жажда разграбить наши богатства, захватить власть и подчинить наши владения себе. Они дики и ужасны, как ужасны и монстры, что подчиняются им.

Двадцать лет назад аргхатийцы коварно вторглись на наши земли. Натравили на мирных жителей тварь – кровожадного дракона, что разрушил столицу Цитрию и уничтожил в огне ее беззащитных жителей. Он напал на дворец и беспощадно растерзал Владыку Гаветуса со всей его семьей.

Верховный маг, что служил советником при Владыке, ценой великих потерь отразил вероломное нападение врагов и при поддержке других магов создал магический Полог. Щит, что оберегает невинных. Охраняет Эрикон.

То было время потрясений и скорби на наших землях. Магам пришлось взять на себя тяжкое бремя правления, и первое, что они сделали, – свергли старую веру, ибо Богиня, которой мы столько времени поклонялись, не защитила нас от жестокости врагов. Вместо старой веры Верховный маг провозгласил время действий и вынужденных мер. Время взаимопомощи и сплочения. На месте разрушенного драконом дворца маги возвели Башню, что стала символом новой жизни.

Магам нужно постоянно подпитывать целостность Полога, ибо он истончается. Поэтому они избирают среди эриконцев служителей Башни – тех, кто помогает магам, укрепляя своим служением их силу и возможность защищать. Быть служителем – большая честь и почет.

Стыд и смерть тому, кто откажется от благословенной судьбы защитника своей земли. Смерть неверному, смерть его семье, ибо не должно множиться предательство среди эриконцев и ослаблять нас, создавая угрозу для тех, кто хочет жить в мире и спокойствии.

Но не только служителей отбирают маги себе в помощь: к ним присоединяются те, в ком они находят хотя бы слабые отголоски магии. Их чувствуют, принимают в свой круг, тщательно обучают, чтобы были они братьями и сестрами для магов в борьбе с соседствующей опасностью.

Особая миссия ожидает редких девушек, в ком струятся сильные потоки магии. Их обучают особому ритуалу – благословению воинов, что защищают наши земли – и нарекают Безликими. Безликие жрицы – священный символ самопожертвования и благородной силы духа. Лицо их укрывает маска, что навечно запечатана на лице. А на плечах их лежит большая ответственность. Как и на каждом из нас.

Мы должны помнить, что Полог, как и магия, не вечен. И враги ждут, когда маги исчерпают запасы своей энергии и не смогут поддерживать целостность Полога. Это лишь вопрос времени. Но в следующий раз… Эрикон будет готов.

Хроники Эрикона. Двадцать лет после вторжения аргхатийцев.

***

Пустынный ветер горячими струями просачивался в паланкин. За узким окошком – океан песка, который, казалось, был везде: на одежде, на теле и даже во рту. За те дни, что они провели в пустыне, Аэрин уже успела свыкнуться с однообразием пейзажа. Пески указывали на то, что они близко к Пологу, а значит – и к вражеским землям Аргхата. Сегодня вдали уже показались верхушки гор. Где-то там, ближе к отвесным скалам, находится цель их путешествия – приграничный храм.

Полгода прошло с момента посвящения. Маги тщательно проверяли умение Аэрин проводить Ритуал благословения и, кажется, остались удовлетворены ее способностями. Теперь путь лежал в место, где ей придется остаться навсегда, – в ее вечную обитель. Она с тоской подумала, что эти дорога и пески – единственное развлечение на ближайшие… всю жизнь. Аэрин с досадой отвернулась от окна.

О Богиня, когда они уже доберутся до места? Что ждет ее там? Дни, похожие один на другой? Ни жизни, ни лица, лишь служение в храме и незаметные молитвы Богине, которую запретили почитать. Если только аргхатийцы не решат опять вторгнуться в их земли. Но эту мысль Аэрин решительно отгоняла от себя.

Девушка невольно коснулась пальцами щеки. И наткнулась на металл маски. Неосознанно погладила холод кольчужной материи. Маска покрывала нижнюю половину лица. Тонкий ремешок шел меж глаз, поднимаясь вдоль лба, проходил через всю голову, соединяясь на затылке с двумя такими же серебряными ремешками, идущими по бокам.

Вечное украшение, запечатанное магией, которое невозможно снять. Пальцы пробежались выше, вдоль головы, ощутили тепло кожи. Нет волос. Их тоже отнимают магией. Таким образом подчеркивают, что ее прошлая человеческая жизнь ушла. Осталась лишь безликая девушка, что дает веру в спасение. И на месте темно-каштановой непослушной копны – пустота.

И теперь, согласно церемониалу, помимо маски, Аэрин всегда должна носить металлическую тунику из тонкого кольчужного материала. Верх туники держался на тонких лямках, глубокие разрезы по бокам обнажали ноги и бедра. Необычная вещь, еще сильнее подчеркивающая ее отличие от остальных. Хвала Богине, хотя бы это одеяние она могла с себя снимать. Но лишь украдкой, потому что приставленные к ней маги ожесточенно следили за тем, чтобы туника постоянно была на ней. Аэрин сбрасывала ее с себя с большим облегчением, потому что эта вещь, казалось, давила на нее тяжким грузом. Жаль, и маску снять нельзя.

Аэрин отдернула руку от лысой головы. Столько времени прошло с посвящения, а она все никак не может свыкнуться. Наверное, к такому невозможно привыкнуть. Быть Безликой очень странно: ты вроде уже не существуешь как человек, но живешь. Смерть милосерднее.

В окне паланкина мелькнуло лицо предводителя каравана.

– Сколько еще ехать, Ахемон?

Этот вопрос она задавала ему каждый раз, когда видела.

– Совсем немного, Священнейшая, – последовал его обычный ответ. – Отдохните. И к вечеру мы уже будем у храма.

Аэрин задернула штору, со вздохом откинула голову на подушку, огляделась вокруг.

Паланкин, в котором ее перевозили, был огромен – целая комната, застеленная одеялами и мягкими тканями. Могла ли воровка с улиц Цитрии подумать, что окажется здесь? Что ее с почестями будут носить на руках? Да еще с вооруженной стражей и парой боевых магов для ее охраны. Аэрин усмехнулась. Никто во всем Эриконе в здравом уме не осмелился бы напасть на них – Верховного и его приближенных боялись и почитали все без исключения. Возможно, таким образом пытались еще сильнее подчеркнуть важность ее миссии.

Жара и мерное покачивание паланкина убаюкивали мысли. Скоро дневной зной уляжется и уступит место ночному пронизывающему холоду пустыни. А пока – нужно перетерпеть. Сон действительно был лучшим способом для этого. Только там она звалась своим именем и была свободной. Киэс… в последнее время он часто ей снился. Приходил во снах вместе с воспоминаниями о прошлой жизни. Аэрин старалась гнать их от себя, чтобы было не так больно и тоскливо. Но они все равно являлись, выбираясь из темницы, в которую она их тщательно запирала в часы бодрствования.

Но даже несмотря на тоску и боль, сны Аэрин любила намного больше нынешней действительности. И поэтому сейчас с радостью отдалась вязким путам забытья…

Из сладкой дремы ее вырвал толчок о землю. Снаружи слышались отдаленные крики и лязг металла. Что происходит? Аэрин отдернула занавесь паланкина и выглянула в окно. Сердце замерло – стройный караван, которым они шли, был изорван, изгрызен в клочья. Люди бегали и кричали. Кажется, на них напали! Но кто посмел напасть на священный караван, доставляющий Безликую жрицу в храм? Аэрин бросилась к выходу, распахнула дверцу и замерла.

Четыре черные фигуры разили изогнутыми мечами стражников каравана. Они были заметно крупнее своих противников. Словно четыре посланника смерти, вокруг которых множились окровавленные тела в белых одеждах.

Она с ужасом отпрянула от выхода. Отродья Аргхата. Напали на них! Но как это возможно? Как они смогли пробраться через магический Полог? Где охраняющие караван маги?

Аэрин опять подобралась к распахнутой дверце паланкина. Как раз в этот момент один из магов, что сопровождал караван, ударил магической волной в аргхатийца. Да! Сейчас он им покажет! Ни один человек не может противостоять магической ударной волне. Но его противник в черном среагировал молниеносно и поставил магический щит. Аэрин ошарашенно наблюдала за действиями аргхатийца. Боевая магия? Неужели они тоже умеют творить магию? В подтверждение ее мыслей, аргхатиец нанес ответный удар и мощным потоком магии отбросил мага. Тот бездыханным остался лежать на песке.

В паланкин ввалился предводитель каравана и сдавленным шепотом, выпучив глаза от страха, проговорил:

– Священнейшая! На нас напали! Вам нужно совершить Последний риту… ал, – последние звуки вырвались из его рта предсмертным хрипом. Он повалился вперед, рискуя раздавить ее тяжестью своего тела. Аэрин отшатнулась. Из спины предводителя торчал метательный нож с грубо обточенной черной рукояткой.

Выбираться! Ей нужно выбираться отсюда – здесь она как в западне. Аэрин бросилась обратно к окну. Она может пролезть через него и попробовать добежать до лошади, пока ее не заметили.

Но Аэрин помедлила. А как же Последний ритуал? Он предписан каждой жрице в случае, если появится угроза попасть в плен. Так она спасет себя от мук и пыток, которым ее могут подвергнуть аргхатийцы. Девушка нащупала острое лезвие, спрятанное в полах ритуальной туники. Отобрать у себя жизнь самой, дабы не отдавать ее врагам… Она решительно отдернула руку.

Ну уж нет! Ритуал она успеет совершить – смерть всегда с ней. А перед этим она еще поборется. За остатки своей жизни.

Аэрин с трудом пролезла в окно паланкина, неуклюже вывалившись на песок вниз головой. Поднялась на четвереньки и огляделась. Повсюду слышались истошные вопли и крики. Девушка осторожно выглянула из-за своего укрытия. Кровь. Повсюду кровь и смерть людей, которые столько дней были с ней в одном караване, сопровождали ее в нелегком пути к храму. Она в ужасе зажмурилась и отвернулась. Им она не в силах помочь. Бежать! Нужно срочно бежать и попытаться спастись самой.

Сердце стучало в горле, паника парализовывала, обрекая на смерть. Девушка с трудом заставила себя двигаться. Пригнулась и изо всех сил побежала в сторону лошади, привязанной к повозке с продовольствием.

– Какого демона? – услышала она грубый аргхатийский говор.

Аэрин была уже совсем близко к повозке, но, когда она приблизилась к животному, лошадь громко заржала и испуганно попятилась. Только этого ей не хватало! Строптивая скотина решила показать характер в самый неподходящий момент. Тут ее неожиданно схватили за локоть. Аэрин в страхе обернулась. Ее держал один из аргхатийцев. Грязный кусок ткани скрывал нижнюю часть лица, горящие ненавистью глаза прожигали и пугали темнотой.

Аэрин вывернулась и бросилась в сторону, но аргхатиец схватил ее за плечо и больно встряхнул.

– Акрис! Здесь женщина. Она в маске. Что с ней делать? – громко прорычал он, а затем уже тише процедил сквозь зубы: – Демоново пекло… Этой ведьмы нам еще не хватало.

Аэрин силилась понять, о чем он говорит. Выходило с трудом, даже несмотря на то, что язык, который она сейчас слышала, был похож на эриконский. Аргхатийский говор отличался более рычащими звуками, резкими, звонкими согласными, а порой и непонятными словами из наречия, что значительно усложняло понимание. Но различать смысл все же удавалось. Рука аргхатийца в это время железной хваткой сжимала ее плечо.

Аэрин в отчаянии обвела взглядом то, что осталось от их каравана. Всего четверо сумели убить столько хорошо обученных стражников. Некому прийти ей на помощь. Шансов спастись нет. Аэрин это понимала, но все-таки собиралась бороться до конца. Отчаянная решимость затопила разум.

Рука нащупала рукоять спрятанного в тунике кинжала. Она стремительно вынула его и со всей силы замахнулась, чтобы воткнуть в глаз держащему ее аргхатийцу. Тот удивленно блокировал удар и толкнул ее на землю. Ее оружие отлетело в сторону, утонув в зыбком песке.

Тогда Аэрин пнула аргхатийца под колено так, что его нога подкосилась и он повалился на песок. Жриц этому не учат, а вот улицы Цитрии научили выживать в неравной схватке. Жаль, Киэса нет рядом, он бы оценил ее безумную попытку. Нужно бы воспользоваться магией. Но, Мрак их побери, в Башне ее учили всякой ерунде, а не тому, как отбиваться от врагов!

Аэрин встала и попыталась убежать, но аргхатиец рывком метнулся к ней и схватил за лодыжку. Девушка упала. Воин в черном попытался схватить ее за руку, но она развернулась и вцепилась ему в глаза. «Помирать, так хоть глаза этого ублюдка с собой к Богине прихвачу», – мелькнула в голове злая мысль.

– Вот же ведьма! – зарычал аргхатиец и с силой оттолкнул ее.

Аэрин упала на песок. Из легких вышибло весь воздух.

– Бирвет! Хватит развлекаться. Свяжи ее и двигайся сюда. Нужно обыскать паланкин! – услышала она голос другого аргхатийца.

– Женщина… – прорычал тот, кто пытался схватить Аэрин.

Рывком приблизившись, он одним движением заломил ей руки и связал. Предусмотрительно связав и ноги, отправился к остальным.

Аэрин беспомощно лежала и смотрела как четыре фигуры в черном обыскивают паланкин и их вещи. Почему он ее связал, а не убил? Почему оставил в живых? Что им надо? Что они ищут в их караване?

Аргхатийцы быстро закончили обыск. Один из воинов отделился от остальных и медленно подошел к ней, пристально разглядывая. Он был крупнее остальных. Рассмотреть лицо оказалось невозможно из-за черного куска ткани, что прикрывал нижнюю часть. Но и то, что Аэрин смогла увидеть, вселяло ужас – бровь и глаз искажал уродливый багровый шрам. Видимо, этот воин был главным среди них. Тот, от которого она пыталась убежать, встал позади и недовольно проговорил:

– Ничего нет. И вообще, Акрис, поиски легче, когда знаешь, что искать.

– Осведомитель не дал точных указаний, что мы должны найти. – Взгляд Акриса задумчиво скользил по ее серебряной тунике, оголенным ногам и маске на лице. – Это может быть все что угодно. Вещь. Оружие. Накопитель магии. Что-то важное, представляющее ценность для магов. Возможно, осведомитель дал нам ложную информацию.

– В этом нет смысла. Зачем это ему?

– Понятия не имею. – Акрис кивнул в сторону связанной девушки. – Бери ее. Нам нужно замести следы и уходить. Потом разберемся, что с ней делать.

Ей намотали на голову кусок материи, и кто-то закинул ее на плечо. «Нужно было все-таки совершить ритуал», – мелькнуло у Аэрин в голове.

Некоторое время ее несли, а затем остановились и забросили на какое-то животное – оголенная кожа коснулась меха. Это было странно. Откуда здесь подобный зверь? Она точно помнила, что во время нападения таких животных не видела. А этот по ощущениям был огромен, возможно, даже больше лошади. Рядом с ней находился еще кто-то – кажется, такой же, как она, связанный пленник. Было неудобно: хребет зверя больно упирался в живот.

Странное существо ринулось вперед. Оно двигалось так, что каждый скачок отдавался ударом под дых, а желудок болезненно сжимался от постоянной тряски и давления. Через какое-то время Аэрин ощутила, что еще чуть-чуть, и ее вывернет наизнанку. И когда она уже в отчаянии думала, что больше этого не вынесет и отдаст душу Богине, они наконец-то остановились.

Ее спустили с животного. Все тело болело, и страшно мутило. С головы сползла материя… но лучше бы она оставалась на месте. В глазах возникло фиолетово-золотистое мерцание. Марево. Совсем близко. О Богиня… Это же… Это Полог! Нет, этого не может быть. Только сейчас до нее дошел весь ужас происходящего. Они ведут ее к Пологу! В земли Аргхата!

Аэрин в ужасе закрыла глаза и распахнула их с новой силой. Темно-фиолетовый и золотистый переливались в воздухе, образуя причудливые узоры. Дымка, похожая на толщу волнующейся воды. Магическая стена, что отделяла Эрикон от земель кровожадных убийц. Они явно хотят ее пересечь. Аэрин в панике затрепыхалась, забилась в железной хватке сильных рук. Аргхатиец недовольно одернул ее и опять замотал лицо материей.

– Подготовь эриконца для перехода. Я займусь этой, – приказал он.

Займется этой? Жизнь подсказывала, что ничего хорошего эти слова ей не сулили. Аэрин напряглась и приготовилась к удару, но его не последовало. Вместо этого аргхатиец положил руки на ее живот. Непонятное ощущение затопило тело. Тепло. И сила. А еще злость.

Враг поднял ее на руки.

– Готов? Пошли, – обратился он к кому-то и двинулся вперед.

Аэрин почувствовала, будто ее сжимает тисками и выталкивает обратно. Но ее все сильнее погружали в это давящие пространство. Разум заволокло туманом. Тело ослабло.

«Только не за Полог. Лучше смерть…» – были ее последние мысли до того, как боль и разрастающаяся в теле слабость отключили разум.

Глава 2

Аэрин была будто в дурмане: то просыпалась, то опять погружалась в забытье. В моменты мутных пробуждений она понимала, что ее тащат на плече. Она безуспешно попыталась разлепить веки, и когда ей наконец-то это удалось, обнаружила, что намотанная на голову ткань куда-то пропала. Тело не слушалось, и все, что она могла сейчас видеть, – ноги несшего ее аргхатийца. Сквозь пелену застилающего разум тумана она услышала новый мужской голос:

– Акрис, Бездна меня побери, это что, женщина? Ты шутишь?!

– Я похож на шутника? – тихо прорычал в ответ тот, кто держал Аэрин.

Перед глазами девушки мелькнул окровавленный изогнутый меч. В бессилии она закрыла глаза – видеть болтающийся мир, да еще с этим пахнущим смертью оружием, было невыносимо.

– Забери раненого эриконца. Вдруг сможем у него что-нибудь выпытать. Если очнется после пересечения Полога, – продолжил несший ее аргхатиец, которого назвали Акрисом.

– Зачем вы ее притащили?!

– Она была в караване, Витшех. Мы не могли ее там оставить, и ты знаешь, что прикончить тоже не могли. Что бы ты сделал на моем месте?

– Ее не должно было быть там, – недоверчиво проговорил он. – По крайней мере, мне об этом ничего не сказали. Вы обнаружили что-нибудь? Артефакт, источник энергии, оружие?

– В караване ничего не было. Твой осведомитель солгал нам. Или ошибся. И он умолчал о том, что в караване будет женщина.

– Если бы у него были более точные сведения, он бы их дал. Что теперь с ней делать? Что с ее волосами? И почему она в маске?

– Я пытался снять ее сразу после пересечения Полога. Но маска припечатана к ней магией. Местами она будто вросла ей в кожу.

– Что? – ошарашенно переспросил собеседник.

– За столько лет я насмотрелся и не на такие извращения магов. Видимо, какой-нибудь ревнивец оберегает свою экзотическую игрушку для утех. И, если честно, у меня нет большого желания выяснять, что там у нее под маской. Демон с ней. Скорее всего, она кончит, как и остальные. Утром убедимся, что она мертва и оставим в песках, – Аэрин почувствовала как тот, кто ее нес, обернулся, обращаясь к остальным: – Ночь близко, нужно в укрытие.

«…убедимся, что мертва»? Что это значит? Аэрин практически ничего не поняла из того, что услышала. Оставшийся после пересечения Полога дурман мешал собрать мысли воедино, тело не слушалось. Она опять попыталась разлепить налитые тяжестью веки, но во второй раз открыть глаза ей уже не удалось.

Тем временем ее опять закинули на какое-то животное – Аэрин почувствовала грубую кожу с шершавыми выступами. Становилось холоднее: ветер усилился, задувая вперемешку с песком. Он больно хлестал по обнаженным участкам кожи, попадал в приоткрытый рот и ноздри сквозь металлическую кольчугу маски, сбивая дыхание. Аэрин закашлялась, судорожно пытаясь избавиться от песка, который мешал втянуть воздух. Кто-то опять замотал ее голову куском ткани. Аэрин с облегчением почувствовала, что может спокойно дышать.

Когда они остановились, Аэрин все еще не могла прийти в себя. Она понимала, что замерзла и веревки впиваются в кожу ног, вызывая резкую режущую боль. Но все это было как будто не с ней, а она за всем наблюдала со стороны. Ее сдернули с животного и опять куда-то понесли, словно мешок с зерном.

Бросили на твердую каменную поверхность. Ветра здесь не было, но Аэрин все равно дрожала от холода. Голову все так же укрывал кусок ткани. Происходящее вокруг доходило до сознания урывками.

– Разведите огонь, – приказал кто-то.

Были слышны еще мужские голоса, короткие фразы и реплики. Затем девушка ощутила тепло. Ощутила запах еды. Желудок свело: безумно хотелось есть, но еще больше – пить.

Тело отказывалось слушаться, мысли путались в голове. Что они с ней сделают? Каким пыткам подвергнут? Почему она не послушалась магов: не убила себя прежде, чем попала в руки аргхатийцев?

Шум постепенно стих. Тепло окутало изможденное тело, и она провалилась в желанную, избавляющую от мук и страхов, темноту.

***

Раздавшийся совсем рядом мужской голос выдернул ее из забытья.

– Мертв. Удушил себя собственными веревками.

Аэрин узнала голос того, кто встретил их после пересечения Полога. Кажется, Витшех – так его звали. Ему ответил тот самый аргхатиец, что нес ее на плече. Его голос она будет слышать в своих самых страшных кошмарах. Акрис.

– Я не удивлен. Они все так делают. Еще ни один из захваченных приспешников Верховного не выжил. На моей памяти уже больше двух сотен пленников. Они убивают себя самыми противоестественными способами – все из-за наложенных на разум чар, – буднично подытожил Акрис. Было слышно, как он поднимается. – Ладно, этих двоих в песок. Выдвигаемся.

«…наложенных на разум чар»? Что такое они говорят? У Аэрин пересохло в горле, она хотела попросить воды, но изо рта вырвался лишь хрип.

– Ты слышал этот звук? – спросил чей-то голос.

Послышались приближающиеся шаги. С ее лица резко сдернули ткань. Аэрин застонала, прикрывая глаза от света – неужели уже утро?

– Демоны Бездны! Жива! – проговорил Витшех.

– Но этого не может быть, – услышала она озадаченный ответ Акриса.

Аэрин, с трудом привыкнув к свету, открыла глаза. Первое, что она увидела, – тело эриконца в белых одеждах. Он лежал неподалеку: руки были выставлены вперед, веревки впивались в шею, лицо застыло в предсмертной гримасе. Выглядело так, будто он действительно сам себя задушил. Разве человек способен сам с собой такое сотворить? Неужели попасть к аргхатийцам в плен настолько ужасно, что он предпочел такую смерть? Она с отвращением отвернулась от этой страшной картины.

Взгляд ее заскользил по каменному своду, затем – вниз по стене. Судя по всему, они провели ночь в просторной пещере. Свет проникал откуда-то сбоку – видимо, именно там был выход. Внутри находилось около десяти вооруженных воинов, и все выглядели озадаченными. Акрис стоял рядом, огромной скалой нависая над ней.

– Кто ты? Почему была в том караване?

Голос Витшеха заставил Аэрин повернуться в его сторону. Он присел рядом с ней, настороженный и напряженный, словно зверь, готовый к прыжку. Из-за густой щетины черты лица было сложно разглядеть.

Аэрин попыталась попросить воды, но изо рта снова вырвался лишь хрип.

– Флягу! – коротко бросил Витшех.

Один из воинов протянул ему свою. Аргхатиец открутил крышку и приложил горлышко к ее рту, слегка приподняв маску. Вода лилась по подбородку – потрескавшиеся губы не хотели слушаться. Аэрин с ужасом ощутила, что флягу отнимают.

– Воды… – почти задыхаясь, смогла выдавить она.

Витшех опять приложил флягу к ее рту. Она успела сделать два жадных глотка.

– Кто ты? Что делала в том караване? Вы перевозили что-то важное? – настойчиво пытался выяснить он.

Девушка молчала и во все глаза смотрела на нависшего над ней аргхатийца. Такая же черная одежда, как и на тех, что напали на караван и схватили ее. На боку висит кривой изогнутый меч, за бортик ботинка заткнут кинжал. Аэрин судорожно пыталась прикинуть, есть ли у нее шансы спастись.

– Витшех, ты разве не видишь? Женщина бесполезна.

Аэрин перевела взгляд на возвышающегося над ними Акриса. Он так же присел рядом. Теперь Аэрин могла рассмотреть лицо аргхатийца, что притащил ее из-за Полога. Спутанные темные волосы спускались до плеч, смуглое лицо рассекали глубокие борозды морщин. Рваный шрам шел от начала левой брови, чуть задевая глаз, к губам, искажая его лицо и придавая ему еще более свирепое выражение. Ему однозначно было за четыре десятка, но двигался он энергично и уверенно, ничем не уступая остальным, более молодым воинам. На руках местами виднелась засохшая кровь.

– Что ты делала в том караване? Что вы перевозили? – допытывался Витшех.

Аэрин помотала головой. Она не понимала, что ему нужно.

– Я же говорю: бесполезно. Твой осведомитель подвел. Мы ничего не нашли, и еще эта ведьма легла на мои плечи обузой. Мне кажется, тебе нужно быть более разборчивым в тех сведениях, что приносит тебе твой шпион.

– Твое дело как Командующего диверсионно-разведывательным корпусом, Акрис, – проверять добытую информацию. Этим и занимайся, – процедил в ответ Витшех. – Что касается моего осведомителя, то я ему доверяю. Он не раз давал верные сведения.

– Он эриконец, и этим все сказано. В этот раз мы зря рисковали своими жизнями. Если такой доверчивый, сам отправляйся за Полог и проверяй его наводки.

– Ты знаешь, что мне запретили совершать вылазки за Полог.

– И правильно сделали. Из-за Полога всякий мусор тащишь. И врагов допрашивать не умеешь. Хочешь, покажу, как это делается?

Резким движением Акрис схватил Аэрин за горло.

– А теперь поведай мне: что ты делала в том караване? – вкрадчиво проговорил он, сильнее сдавливая ее шею.

Аэрин судорожно пыталась сделать вдох. Если ее задушат, то спастись точно не получится, мелькнуло в голове. Нужно хоть что-нибудь ответить – возможно, ей удастся потянуть время и отсрочить смерть. Когда аргхатиец чуть ослабил хватку, Аэрин прохрипела:

– Мы направлялись в храм.

– Что перевозил караван? Вы перевозили что-то ценное?

Она помотала головой. Аэрин на самом деле не знала.

– Отвечай! – Акрис резко сдавил шею девушки, произнося приказ.

Одно его движение, и он просто сломает ее. И муки прекратятся. Краем глаза Аэрин увидела мертвого эриконца – один из тридцати стражников. Всех убили. И один из убийц сейчас перед ней. Зачем она себя обманывает? Что бы она им ни сказала, они все равно расправятся с ней. Так пусть катится к исчадиям Тьмы.

– Чтоб ты во Тьме сгинул, ублюдок, – из последних сил прохрипела она.

Он с отвращением откинул ее в сторону. Аэрин судорожно пыталась откашляться, аргхатиец же криво улыбнулся. В глазах горел недобрый огонь.

– Не думаю, что нам стоит тратить на нее время. Мне нужно в Сагдар. Правители ждут. Ее – на моего нарга, – отдал он приказ.

Последнее слово неприятно царапнуло слух. Нарг? Что бы это могло быть? Один из стоявших позади воинов подошел к ней, вынул кинжал из-за пояса, рассек веревки, что связывали ее ноги. После тугих пут они совсем ослабли и не хотели слушаться, поэтому молодой аргхатиец почти выволок Аэрин из пещеры.

Пустыня встретила беспощадным зноем. Все вышедшие из пещеры мужчины натянули кусок ткани на лицо, оставляя лишь узкую полоску для глаз, – защиту от солнца и песка. Аэрин же порадовалась, что тряпка, которой ей вчера заматывали голову, все еще была на ней. Сейчас она укрывала ее голову от палящих лучей.

Несмотря на свое отчаянное и непонятное положение, Аэрин с облегчением почувствовала, что разум чист. Нет больше мутной пелены, что застилала сознание после перехода через Полог.

Аэрин огляделась. Они были у подножия горы. Впереди расстилалась бесконечная гладь песка, по левую сторону, в отдалении, переливалась магическая толща Полога. Она завороженно наблюдала за магической преградой. Как же им вчера удалось ее преодолеть? Сможет ли она пересечь его, если удастся сбежать?

Девушка отвлеклась – камни вперемешку с песком больно ранили ноги, так что пришлось остановиться. Воин, что вел ее, грубо подтолкнул вперед. Аэрин с сожалением вспомнила, что сандалии остались в паланкине. Она обреченно двинулась дальше, стараясь по возможности ступать осторожнее.

В это время неподалеку переговаривались аргхатийцы.

– Что ты собираешься делать? – это был голос Витшеха.

– Мне нужно доложить о вылазке правителям. Бирвет и остальные останутся при тебе, – коротко бросил в ответ Акрис.

– Что ты решил сделать с эриконкой?

– Доставлю ее в Сагдар. Если все-таки не покончит жизнь самоубийством. Пусть там решают, что с ней делать.

– Она была в том караване под охраной магов и стражников. А еще эта ее маска и наряд. И она до сих пор себя не убила. Это странно, Акрис. Нам нужно проверить ее, допросить прямо сейчас.

– Наряд шлюхи. – Аргхатиец сплюнул себе под ноги. – Наложница какого-нибудь мага, заскучавшего по утехам. Ты же знаешь, как они любят и ревностно стерегут свои игрушки. Вот и приставили к ней охрану. И женщина-эриконка не имеет никакой ценности. Нам нужны воины в плен – те, у кого мы можем выпытать полезные сведения. А она – обуза, от которой нужно скорее избавиться.

Ответ Витшеха Аэрин уже не разобрала. Только сейчас девушка заметила, что они направлялись к группе животных. Приглядевшись, она в ужасе попятилась – на нее смотрела стая огромных уродливых ящеров.

Приплюснутые тела, покрытые шипами. Голова – маленькая и широкая. Над выпученными глазами у тварей виднелись выступы, похожие на короткие изогнутые рога. Они стояли на мощных кривых лапах, а хвосты заканчивались шипастым острием. Поверх спины было накинуто грубое кожаное седло. Ящеры выглядели злобно и угрожающе.

Когда одного из них подвели ближе, Аэрин смогла рассмотреть узкий ремешок, продетый сквозь колечки на роговых пластинах над глазами. «Ее – на моего нарга»… Недавно услышанная непонятная фраза отозвалось в голове новым смыслом. Это что? Их транспорт? На этом ее везли ночью?!

Девушку бесцеремонно толкнули по направлению к животному, а затем закинули на седло. Ногами она ощутила уже знакомую на ощупь чешуйчатую кожу. Ящер беспокойно зашевелился под ней, явно нервничая. Подошедший Акрис удержал животное одной рукой, но ящер продолжал опасливо коситься на седока. Аэрин же радовалась, что в этот раз ее посадили – трястись в нестерпимую жару вниз головой было бы очередной пыткой.

Провожаемый недовольным и обеспокоенным взглядом Витшеха, Акрис сел позади девушки и дернул за кожаный ремешок, дав животному сигнал трогаться. Аэрин оглянулась – они стремительно отдалялись от внимательных глаз Витшеха, от аргхатийских воинов, от стаи наргов. И от Полога…

Аэрин непроизвольно сжала кулаки. Ей нужно срочно что-то придумать! Ей нужно выбираться из этих земель. А она, наоборот, только отдаляется от своего спасения. Соберись. Думай. Ее повезут в некий Сагдар. Их логово? Пристанище в горах? Акрис должен кому-то доложить о вылазке – тем, кто, видимо, управляет этими головорезами. Может, они еще страшнее тех, что она видела? Один Акрис чуть не придушил ее, а что могут сделать те, кого он именует правителями?

Девушка украдкой проверила веревки на запястьях. Затянуты туго, руки не высвободишь, но хоть шевелить ими можно, уже неплохо. Она постаралась размять затекшие пальцы, возвращая им подвижность.

Тело ящера извивалось под ней, но движение было удивительно плавным. Он будто скользил по поверхности с огромной скоростью. В какой-то момент Аэрин поймала себя на мысли, что почти привыкла к движениям странного животного – оно смирно несло их вперед.

Они двигались вдоль гор по пустынному морю песка. Солнце палило, высасывая из нее последние остатки сил. Аэрин потеряла счет времени, ее одолевали жажда и голод. Касаться аргхатийца не хотелось, но она уже не могла держаться и иногда приходилось прислоняться к нему. Он пах кровью и дымом, и этот запах не давал расслабиться или забыться. Он настойчиво напоминал, что она в беде и ей нужно придумать, как выбраться.

Внезапно аргхатиец остановил нарга. Аэрин замерла. Возможно, самое время что-то предпринять, чтобы стать чуточку свободнее? Пока Акрис спешивался, она собрала последние силы и незаметно, одним ловким движением, вытащила кинжал из-за его пояса. Хвала Богине, руки все еще помнили воровское прошлое. Аэрин спрятала оружие в полах туники.

Тем временем Акрис стянул материю с нижней части лица и глотнул воды из фляги. Внимательно глянул на нее исподлобья. И затем отвернулся, чтобы справить нужду. Лучше возможности может не представиться. Аэрин бесшумно вытащила кинжал и рассекла им веревки. Взяла ремешок, которым он управлял наргом, и что есть силы дернула за него, направляя животное вперед. И нарг подчинился! Она обернулась. Фигура аргхатийца быстро отдалялась. Да! Она смогла. Нужно лишь развернуть животное и двигаться к Пологу!

До слуха донеслись резкие щелчки, и нарг сбавил темп. А затем остановился. Аэрин отчаянно задергала кожаные ремешки, но ящер замотал головой, а затем угрожающе зашипел. Развернулся и повез ее обратно к аргхатийцу – тот резкими звуками призывал животное к себе.

Когда ящер приблизился, Акрис попытался схватить Аэрин. Она, сопротивляясь до последнего, замахнулась, чтобы полоснуть его кинжалом, но мощная рука поймала и сжала ее запястье раньше. Аргхатиец озадаченно посмотрел на свое оружие в ее ладони.

– Решила прикончить меня моим же кинжалом?

Глаза аргхатийца зажглись лютой ненавистью. Казалось, он убьет ее прямо сейчас.

– От тебя больше проблем, чем пользы, ведьма, – произнес он и резко вырвал кинжал из ее заломленной руки. – Есть ли смысл тащить тебя к правителям?

Сдернув девушку с нарга, Акрис приставил кинжал к ее горлу.

– Так почему ты была в караване? Что вы перевозили? – медленно и вкрадчиво спросил он.

Аэрин упрямо сжала губы.

– Я знаю, почему ты молчишь. Тебе просто нечего сказать. Эриконская шлюха – чего от тебя ожидать? – После этих слов Акрис презрительно сплюнул на песок.

Лицо его, итак обезображенное шрамом, исказилось еще сильнее в гримасе отвращения. Аргхатиец. Монстр. Кровожадный убийца!

– Какая разница, что я тебе скажу, чудовище? Лучше сразу убей меня и избавь от мук! – с отчаянной злостью процедила Аэрин в ответ.

– Я бы с радостью. Но наша вера запрещает убивать женщин. – В его голосе послышалось сожаление. – Но, кажется, я знаю, как нам обойти это недоразумение.

Он отстранился. С отвращением посмотрел на нее сверху вниз.

– Ты назвала меня чудовищем. Что ж, пожалуй, я окажу тебе услугу и покажу настоящее чудовище.

Акрис опять связал ее запястья, на этот раз еще туже. Водрузил ее на нарга, и они направились дальше.

Аэрин отдала последние силы на этот отчаянный рывок. Все было зря. Она уже не пыталась держаться, всей спиной облокотившись на аргхатийца. Голова кружилась, и в какой-то момент ей показалось, что она бредит, – вдали был виден город.

Он брал свое начало в песках и россыпью домов уходил вверх, в гору, у подножия которой располагался. Выше, прямо на камнях, виднелся настоящий дворец. Его многоуровневые песочные башни с серо-голубыми навершиями поднимались ввысь, контрастируя с чернотой горной породы. Всю эту картину то тут, то там разбавляла яркая растительность. На фоне безжизненной пустыни город выглядел сказочной картинкой. Миражом. Фантазией.

Аэрин помотала головой. Не может быть. Но нет, это был не бред – город становился все ближе и отчетливее. В глаза бросался свежий цвет зелени. Расположенные ровными аккуратными рядами светлые дома, холеность дворцовых стен – как это возможно? Как тут могло оказаться что-то подобное? На землях диких и кровожадных аргхатийцев, живущих лишь грабежом и разбоем?

Они подъехали совсем близко к высокой стене, что защищала город. Не достигнув ее, повернули к горам и остановились у темной каменной расщелины. Акрис стянул ее с нарга и поставил на ноги. Аэрин обернулась, вглядываясь в черную пустоту отверстия. Кажется, это был вход в пещеру. Внутри девушки все похолодело – что-то было не так с этим проходом. Всем своим нутром она чувствовала, что эта темнота скрывает что-то страшное. Что-то опасное.

Акрис схватил ее под локоть и поволок в сторону скал.

– Куда ты меня тащишь? – Аэрин постаралась как можно тверже задать вопрос, молясь, чтобы ее голос не дрогнул предательски, выдавая ее ничем не объяснимый первобытный страх.

– Туда, куда ты сама попросила, эриконка. – В голосе аргхатийца сквозило равнодушие.

Вход в пещеру оказался туннелем, который слабо освещался магическими шарами. Иногда попадались участки вовсе без света. Босыми ногами Аэрин наступала на острые камни и поскальзывалась на собственной крови. Каждый шаг вызывал невыносимую жгучую боль, но она молчала. Она не доставит этому аргхатийцу удовольствие, показывая свою слабость.

Когда-то давно суровая действительность научила ее не раболепствовать и не умолять. Аэрин еще в далеком детстве осознала, что это бесполезно. Что ж, в жизни ее во многом лишили выбора, но зато здесь, сейчас она может выбрать, как встретить смерть, а вели ее определенно на встречу с ней. Стоит ли портить этот момент бесполезными жалкими просьбами и мольбами? Пусть это будет достойная встреча.

Вдруг своды каменного туннеля задрожали от оглушительного звериного рева. У Аэрин все внутри сжалось, дыхание сбилось. Там, впереди, скрывалось нечто огромное. Некое существо. И рев этого существа пробуждал леденящий, сковывающий душу животный ужас.

***

Вражеское отродье. Маговская игрушка для утех, замурованная в непонятные одежды.

Вряд ли правители одобрят то, что он притащил ее из-за Полога. Но и оставить девчонку Акрис не мог. Они тщательно замели следы их пребывания на землях Эрикона – при помощи магии погребли останки под толщей песка. Но что делать с ней?

Демонова эриконка. Акрис сжал кулак. Да, аргхатийцы не убивают женщин – таков закон. Но ведь он не распространяется на эрфитов? Она назвала его чудовищем – так пусть увидит одного из них. Витшеху и правителям он скажет, что эриконская пленница все-таки убила себя, как и все остальные до нее. Доложит, что оставил ее тело в песках. И ни единая душа не узнает, что с ней стало на самом деле. Ведь ни один не выживал после встречи с эрфитом правителя Шехара – всех он уничтожал без остатка.

Дикий рев прокатился по туннелю. Да. Зверь в бешенстве. «Как всегда», – с удовлетворением отметил Акрис. Зверь жаждет крови. И будет беспощаден.

Они подошли к каменному входу. Акрис помедлил. Глянул внимательно на замершую девушку. Ведьма не молила о пощаде, не стенала и не кричала. Не все мужчины вели себя так перед ликом смерти. А он приводил сюда достаточно, чтобы знать, во что превращается человек, понимающий, что скоро умрет. И по ее глазам он видел, что она понимает. Знает, что ее ждет.

Акрис был уверен – все испытывают страх. В этом все равны. Людей отличает лишь то, как они умеют со страхом совладать: позволят ли себе слабость и превратятся в ничтожество под его натиском? Или же будут сильнее его и даже в самые пугающие моменты смогут сохранить рассудок и достоинство?

Закаленный в боях воин, Акрис убивал без сомнений, был жесток и непоколебим. Но он умел видеть и уважать внутреннюю силу, умел ценить жажду жизни и стойкость, позволяющую достойно встретить смерть. Поэтому он помедлил. Окончательно приняв решение, рассек веревки на ее руках, одним движением освобождая от пут. Затем вложил в ее затекшие ослабевшие руки свой кинжал – и втолкнул в Грот.

***

В нос ударил резкий запах – сырость и гарь. Аэрин обернулась, за ней с громыханием захлопнулся лаз. Девушка в спешке оглядела пространство вокруг себя, щурясь и пытаясь привыкнуть к свету. Здесь было светлее, чем в каменном проходе, по которому они шли. Мягкое свечение исходило от шаров и кристаллов, которыми то тут, то там были усыпаны стены каменного пространства.

Аэрин продолжала нервно оглядываться. Где это существо, что издавало рев? Свет был не везде – он не затрагивал дальние участки пещеры, оказавшейся необъятных размеров. Аэрин отчаянно пыталась вглядеться в оставшиеся без освещения сгустки тьмы.

Страх и паника отдавались гулкими ударами в голове. Нужно успокоиться. Вдох… протяжный выдох. Аэрин это всегда помогало. Ну же, бери себя в руки. Вдох… протяжный выдох. Пульсирующий гул в голове отступал.

Громкий вдох. Царапающий рычащими звуками протяжный выдох. Дыхание… Тяжелое. Глубокое. Пугающее. Где-то в отдалении, выше того участка тьмы, куда она судорожно вглядывалась.

Аэрин медленно подняла глаза и оцепенела – прямо на нее из темноты смотрели два больших желтых глаза с узкими вертикальными зрачками… Очертания огромного чешуйчатого монстра все четче проглядывались у дальней стены. Дракон! Ужасный рев опять сотряс своды пещеры. Кажется, Аэрин забыла как дышать, сердце перевернулось в груди. Рука непроизвольно сжала рукоять кинжала.

Так вот зачем аргхатиец вложил в ее ладони оружие… Варварское милосердие. Он дал ей возможность умереть быстро и безболезненно, а не в живом огне или между зубов пережевывающего ее чудовища.

Взгляд Аэрин заметался по пространству вокруг: ей некуда бежать, поблизости ни камней, ни выступов. Негде спрятаться. Негде укрыться. Она осела на колени, не в силах больше держаться. От пронизывающего ее ужаса горло сдавило тисками, дышать удавалось лишь короткими рывками.

Тем временем дракон начал медленно приближаться, выбираясь из тьмы. Широкая морда, покрытая шипами. Мощная грудная клетка. В свете магических шаров и кристаллов заиграли матовыми бликами черные, с красным отливом, чешуйчатые пластины. Показались черные крылья, будто сотканные из той самой тьмы, из которой являлись.

Аэрин чувствовала дрожь камней от каждого его шага. Что этот монстр сделает с ней? Сожжет? Разорвет на части? Времени действительно оставалось мало. Спасение от мук у нее в руках. Так почему же она медлит? Сейчас ее действительно уже ничего не спасет.

Все, что ей осталось – Последняя песнь. Пусть Богиня заберет ее душу. Другим Богам Аэрин отдавать ее не хотела.

Богиня – мать. Богиня – создательница всего живого. Богиня – хранительница душ. Когда-то Ирга поведала ей о старой вере, которую запретили маги. Поведала, что именно Богиня отправляет души в Мир живых для странствий, определяя, какие уроки тем нужно пройти для преображения и перехода на следующую ступень становления. И Богиня ждет каждую душу обратно после пройденного ею земного пути. Но если не проводить душу Последней песнью, она может затеряться – так и будет бродить в Мире живых, не находя себе места и покоя, пока ее не поглотит Мрак или не приберет один из Богов для своих корыстных целей. Поэтому так важно, чтобы душа с миром покинула свою земную оболочку, а для этого нужно поблагодарить ее и проводить Последней песнью.

Аэрин запомнила все, что рассказывала ей Ирга. Пронесла в своем сердце запрещенное знание, мелькнувшее краткой вспышкой воспоминаний в ее голове в преддверии смерти.

Из-за сжимающего горло страха петь поначалу не удавалось. Вместо слов из нее вырывалось лишь мычание – это все, что Аэрин могла сделать в тисках сдавливающих ее паники и ужаса. Пришлось закрыть глаза. Но она все равно слышала и чувствовала тяжелые шаги. Чувствовала, как приближается ее погибель.

Прошла ли Аэрин свои уроки? Успела ли сделать все, что уготовила ей Богиня? Она не знала. Но есть ли смысл сожалеть об этом сейчас? У порога смерти? Все, что было в ее силах, она сделала. Голос Аэрин окреп.

Лишь одна мысль беспокоила: последнюю песнь ей пришлось придумать самой. Ирга не успела научить ее нужным словам – умерла, когда Аэрин не исполнилось и десяти. Но Аэрин отбросила эту мысль. В конце концов, слова – не самое главное. Главное – проводить пением свою душу.

Песня зазвучала отчетливее, и вот Аэрин пела ее уже в полный голос. С надрывом. С хрипом. С судорожным придыханием. Но она звучала. Пусть Богиня слышит. Теперь ее уже ничего не держало на этой земле.

Песнь закончилась. Наступила тишина. Аэрин побоялась открывать глаза.

Но она знала, что монстр рядом… Она слышала, чувствовала его. Почему он медлит? Нервы натянулись тугим канатом, она сжала клинок в руках до боли, до спазма в пальцах. И занесла его для последнего удара.

Оглушающий рев опять сотряс стены огромного помещения. Рука дрогнула, и именно в этот момент ее ударом откинуло на каменный пол. Кинжал с глухим лязгом откатился в сторону. Аэрин распахнула глаза. Морда дракона медленно приближалась к ней.

Инстинкты вопили, что нужно бежать. Спасаться! Вся ее человеческая сущность вопила об этом, но она чувствовала… восхищение. Где-то в недрах ее существа рождалось восхищение, смешанное со страхом.

Она видела ноздри и желтые клыки прямо перед собой, на нее повеяло тяжелым горячим дыханием, несшим в себе запах огня и разлагающихся остатков пищи. И тут Аэрин почувствовала, что теряет сознание. Действительность начала меркнуть и отдаляться. Богиня услышала ее мольбу – она не умрет в муках.

Из недр живота разлилось умиротворение. Вдруг стало хорошо. Приятное спокойствие затопило тело.

Глава 3

Аэрин открыла глаза. Она лежала на небольшом холмике, где была похоронена Ирга пять дней назад. Аэрин почти десять лет. И вот она здесь, лежит на могиле и вдыхает запах нагретой солнцем земли, смешанный с горьким ароматом желтых цветов, которые она сегодня принесла.

Ирга ушла. Оставила ее одну, как и родители когда-то. Почему все оставили ее? Почему бросили? Аэрин пыталась найти ответы в своей маленькой детской голове.

Она лежала и вспоминала, как Ирга поучала ее. Как говорила, что жизнь непредсказуема. И человек не может в ней что-либо контролировать. Аэрин не хотела верить старухе. Не хотела принимать всю правду этих слов, хотя с самого детства ее жизнь была их подтверждением.

В те сложные времена, когда Ирга подобрала ее, простые люди выживали как могли. Минуло почти пять лет после нападения аргхатийцев на Цитрию, Эрикон был разорен и пытался подняться с колен. Многие лишились родных. Кто-то погиб в огне дракона. Те, кого не забрало пламя, умирали от голода или болезней на окраинах города. Людям запретили верить в Богиню, которая всегда давала надежду.

Их новым идолом стал Верховный маг – герой, что спас Эрикон от врагов. Истинный защитник их земель, взваливший на свои плечи бремя правления городом. И впоследствии провозгласивший новый культ поклонения его силе.

Старуха рассказывала, как впервые увидела Аэрин, – совсем маленькая и чумазая, среди разрухи и всеобщего горя она ходила, заглядывая в лица проходивших мимо людей, и просила еды. Люди же, скользя по ней равнодушным взглядом, спешили дальше. Когда Ирга и на второй день увидела ее в том же месте – одинокую, голодную и оборванную, – поняла, что маленькая девочка осталась без взрослых и, скорее всего, долго на улице не протянет. Она сжалилась. Забрала ребенка к себе.

Девочка вздохнула. Хоть Ирга и была к ней строга, Аэрин все равно по ней скучала. По той определенности, что она давала. И Ирга выкормила ее, а тогда это дорогого стоило. Даже в самые худые времена старуха не позволяла им голодать. Варила снадобье, и за ним в густой темноте ночей приходили женщины и обменивали еду или деньги на грязные бутылочки, в которые старуха разливала зеленоватую дурно пахнущую жидкость.

К зелью Ирга подходить строго запрещала. Даже травы, из которых она его готовила, в руки брать было нельзя. Когда Аэрин попыталась расспросить, что Ирга продает, та грубо одернула ее и запретила когда-либо заговаривать об этом. Лишь вскользь проронила – то, что она варит, помогает видеть меньше страданий. И Аэрин прекратила расспросы – приняла желание Ирги не рассказывать о том, чем та занимается.

За годы, проведенные со старухой, девочка приняла не только ее скрытность, но и странности. Взять хотя бы то, что она одевала и стригла Аэрин под мальчишку. Говорила, так лучше. Аэрин лишь пожимала плечами. Старуха хоть и была странновата, но девочка ей беспрекословно доверяла. Да и побаивалась ее. Многие побаивались.

Теперь, после смерти Ирги, существование Аэрин было под вопросом. Еды практически не осталось, сбережений у них никогда и не водилось, а последние монетки, найденные под лежаком, она отдала на то, чтобы похоронить Иргу по законам старой веры. Где-то внутри себя Аэрин понимала, что для старухи это было очень важно – покоиться с миром в земле, а не быть сожженной в пламени, как того требовал новый закон.

Ирга скончалась во сне. Аэрин поняла это ранним утром, когда наткнулась на окоченевшее тело старухи, вокруг которого уже начали скапливаться мухи. Пришлось в тот же день спешно идти на черный рынок: искать и просить одного знакомого дельца, который иногда приходил к Ирге за зельем, чтобы он все устроил по старым обычаям. Нужно было быть очень осторожными – исполнители, что служили магам и жрецам, жестоко карали изменников новой веры. Говорили, неверных забирали и больше никто никогда их не видел.

Но со слов Ирги Аэрин знала, что за монеты этот делец был готов на что угодно. Они вдвоем дотащили тело до нужного места, и он выкопал яму. Лопату нес украдкой в полах одежды.

Теперь Ирга отдана земле. Вернулась в лоно Богини, как того хотела бы.

Аэрин вздохнула. Сколько она уже здесь? Огляделась. Была середина дня – пора домой.

Дорога обратно пролегала через пустырь, на котором и была похоронена старуха. Вот показались беспорядочные ряды лачуг из камней, палок и натянутой на них материи, местами укрепленной глиной. Подобное жилище могло вмещать до шести человек – обычное дело для бедняков на окраинах города. В одном из таких Аэрин и жила до этого с Иргой.

Уже привычное назойливое жужжание мух и запах гниющих отбросов встретили девочку, когда она дошла до поселения. Аэрин протискивалась через узкие лазы между лачуг. Они были разбросаны хаотично, местами образуя запутанные непроходимые лабиринты, но девочка безошибочно ориентировалась среди ветхих бедняцких жилищ. Эти грязные лабиринты были ее домом. Здесь она выросла.

Она проскользнула мимо знакомого мальчишки. Тот, как всегда, сгорбившись, сидел над какими-то железками, постоянно издающими глухой скрежет в его руках. Аэрин покосилась на железки – непонятная ей мальчишеская забава. Лучше бы делом кому подсобил, как иногда поступала она сама. Глядишь, и куском лепешки бы разжился.

Он был на год старше Аэрин. Сын продажной женщины, что жила через три лачуги от них. Ирга и его иногда подкармливала, да и сама Аэрин, видя его нескладную тощую фигуру, порой молча отдавала часть своего куска. Возможно, именно поэтому он часто крутился около их жилища.

Как обычно, вскользь обменявшись с ним взглядами, девочка продолжила путь. Они никогда не разговаривали. Аэрин вообще редко с кем-то разговаривала, чаще общаясь знаками или кивками – на этом настояла старуха. Еще одна ее странная прихоть.

Девочка добралась до своей лачуги и замерла у входа. Ее встретил привычный запах сушеных трав, что были пучками развешаны по бокам жилища. Но вот только использовать их было уже некому. Что ее ждет впереди? Как теперь выживать?

Девочку захлестнули горестные раздумья о будущем. Возможно, поэтому она не сразу заметила четырех мужчин, что пробирались сквозь лабиринты лачуг к ее убежищу. Когда они подошли совсем близко, Аэрин запоздало обернулась и увидела среди них того самого дельца, что помогал с похоронами. Аэрин н�