Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 2

Глава 1

Над шикарным входом в ресторан теперь красовались большие буквы, складывающиеся в слова: банкетный зал “Арарат”.

Этот оказалось именно то заведение, в котором должна была пройти злосчастная свадьба, когда Старостаничники ворвались на банкет и устроили стрельбу. Погибло тогда немало гостей, а охрана и вовсе вся легла.

Мне внезапно подумалось, что в моей прошлой жизни, когда я уже был занят Обороной, Сидоренко просто не нашел никого, кто бы мог дополнить отряд из Алекса, и это усугубило ситуацию. Вооруженная охрана из пяти человек просто никак не смогла остановить бандитов.

– Что такое? – Этот вопрос Степаныча повис в воздухе.

Все смотрели на меня.

– Какая проблема? – Дополнил он.

– Потом. Позже, – покачал я головой. – Обсудим не здесь.

– Что-то случилось? – Подошел Сидоренко.

– Да, мне кое-что от вас нужно, – сказал я, глядя ему в глаза.

Я не колебался ни на мгновение. Понимал, что я рискую, и теперь рискуют и мои друзья. Но на другой чаше весов оказалось то, что было невероятно важно в эти страшные и странные времена – в лихие девяностые. Там оказалось мое слово. Слово всей Обороны.

Это раньше, в две тысячи двадцать четвертом году, если не выполнил свои обязательства, можно было вертеть жопой, ссылаться на пространные строчки мелкого шрифта в договоре и просто врать. Тут, в девяностых, все не так. Сейчас договор – это в первую очередь слово. Если ты не сдержал свое слово, значит ты не стоишь и выеденного яйца, с тобой не будут иметь дел. Более того, ты можешь поплатиться за свою ложь репутации, имуществом и даже жизнью.

Я понимал, что если сейчас я сдам назад, откажусь от сделки с Сидоренко, то поставлю под угрозу существование Обороны только тем, что лишу ценности свое слово. Я не мог на это пойти.

– Что? – Насторожился Сидоренко.

– Мне нужен список гостей, кто будет на свадьбе. Полный. Я хочу получить каждые фамилию, имя и отчество. Всех, кто будет присутствовать.

– Откуда ты знаешь, что это будет свадьба? – Удивился он. – Мы ведь ничего не обсуждали на этот счет.

– Догадался. Такие просторные залы обычно снимают для свадеб, ну или юбилеев.

– Так может у моего товарища юбилей, – хмыкнул Сидаренко.

– Вы уже проговорились, – улыбнулся я. – Будет свадьба. К тому же я знаю, что на ней, на этой свадьбе, соберутся еще и местные авторитеты. Вы назвали их “уважаемыми людьми”.

Сидоренко потемнел лицом.

М-да. Только в девяностых, в это безумное время, может, случится так, что за одним столом встретятся представитель МВД и, по сути, их враги – участники ОПГ. Впрочем, я этому не удивился.

– Так вот. Я немного вращаюсь во всей этой теме, – сказал я. – Знаю о том, что произошло на днях в Подсолнухе. И предполагаю, что на свадьбе тоже может случиться что-то подобное. Потому мне нужен список гостей, чтобы понять, есть ли там кто-то, кто в конфликте со Старостаничниками.

– Со старостаничниками, говоришь, – мрачно проговорил начальник разрешительной системы.

– Если на празднике внезапно начнется стрельба, вы спасибо мне не скажете. Потому надо быть готовым.

– Что ж, ладно, – он кивнул. – Приходи завтра вечером. В то же время, что и вчера. Обсудим этот вопрос поподробнее.

Я кивнул, и Сидоренко направился к машине.

– Че это ты? – Спросил Степаныч, когда мы стояли на остановке, ожидая автобус. – Забегал, что-то, засуетился. В чем причина? Что тебе не так?

– У меня чуйка, – сказал я. – Чуйка, что в Арарате, может, случиться какая-то заварушка. Вы же сами знаете, что сейчас начался новый виток войны между бандами. А ведь свадьба – отличное место для мести. Все пьяные, веселые. Людей легко взять врасплох. А мы можем оказаться между молотом и наковальней.

– Мы всегда между молотом и наковальней, – хрипловато сказал Степаныч. – Нам не привыкать.

– Каждую смену какая-нить падла грозится, что прикончит меня на месте, – безэмоционально буркнул Женя. – Боюсь ли я? Нет. Мы с тобой, Витя. Бог его знает, сколько нам предстоит сложностей в жизни, даже когда мы откроем Оборону. Так что теперь, пасовать перед ними?

– Вот черти бесстрашные, – разулыбался я, – совсем, что ли помирать не страшно?

– Не-а, – просто ответил Степаныч.

– Я уж по краю смерти прошелся. Уже не страшно.

С этими словами Женя показал мне свою искалеченную кисть.

– Да и потом, хрен его знает, будет что-то или нет. – Прохрипел Степаныч. – Но ты прав, Витька. Судя по тому, что нынче творится, заварушка запросто может начаться.

– Может, – кивнул я. – Но я сделаю все, чтобы к ней подготовиться.

Следующим вечером, после смены, я ждал у городской больницы. После случившегося у Подсолнуха, я больше не видел Наташу и хотел узнать все ли с ней хорошо.

Сначала я пошел в регистратуру, чтобы расспросить, о девушке местных. С трудом объяснив, кто мне нужен (ведь я знал только ее имя), я получил ответ от полной немолодой женщины из регистратуры:

– Наташка, что ли? Она сейчас занята с больными. А ты че, жених ейный а?

– Когда она освободится? – Сказал я в окошко, проигнорировав вопрос.

– Хош увидеть? Ну давай я ей передам. Подожди до обеда, она выйдет.

– Хорошо. Скажите, Витя ее ждет.

В половину первого Наташа вышла. Сидя на лавочке, на территории больницы, я увидел, как девушка спускается по широким ступеням главного входа. Тогда я пошел ей навстречу.

– Привет, – она поздоровалась первой. – Я думала, что ты уже не вернешься.

– Как ты? Как брат? – Спросил я.

Девушка погрустнела, опустила глаза.

– Я – нормально. Отошла уже. Ну почти. А брат в реанимации, но стабильный. Огнестрельное ранение в живот.

– Выжил.

– Выжил, – кивнула она. Потом вздохнула. – Он врал нам. Мне, маме. А на самом деле, все это время был бандитом. Бандитом, представляешь?

– Представляю. Посидим?

Мы присели на лавочку, где я нагрел Наташе место.

– Я до сих пор чуть-чуть в шоке, – сказала девушка. – Мне казалось, что я уже давно привыкла ко всем этим перестрелкам, к бандитским разборкам. Но теперь, когда сама побывала прямо там, что-то я… что-то я не знаю…

– Ты цела, а это главное.

– А как ты спасся? – Спросила она. – Тот мужчина, я слышала, как он убил человека. На самом деле, я думала, что ты пропал, и я больше никогда тебя не увижу.

– Это очень занятная история, – улыбнулся я, а потом рассказал все вкратце и опуская самые неприятные подробности.

– Ого. Ну ты даешь, Вить.

Девушка посмотрела на меня, слабо улыбнувшись, и ее глаза будто бы чуть-чуть просияли. Потом пару минут мы помолчали. Нет, я бы мог и дальше о чем-нибудь поговорить с ней, но просто чувствовал, как Наташа подавлена после пережитого, и той правды, что открылась ей о брате. Девушке нужно было просто с кем-то помолчать. Так уж вышло, что этим кем-то стал я.

– Витя?

– М-м-м?

– Скажи, а ты тоже бандит?

– Нет, Наташа, я не бандит. Я охранник.

– Не врешь? – Она снова взглянула на меня. – Теперь мне постоянно кажется, что мне все врут. Если даже брат… Мы ведь с ним росли вместе. Он же меня защищал… А теперь, я даже не знаю. Вдруг он тоже делал что-то плохое? Вдруг он бил людей или даже… убивал?

– Я не знаю, – ответил я, глядя в просветляющееся небо, которое становилось все теплее и теплее на исходе зимы. – Покажет только время.

– Он еще долго будет восстанавливать здоровье, – сказала Наташа. – Даже ходить пока не сможет.

– По крайней мере, это значит, что он не сможет и вернутся в банду.

– Ну да. – Наташа вздохнула.

Когда мы снова помолчали, девушка встала.

– Мой обед кончается, а я еще ничего не ела.

– Почему?

– Захотела сначала с тобой поговорить.

– Вот как, – я улыбнулся. – Ну тогда беги. Покушай. Еще успеешь. Время есть.

– Угу, – пискнула она и пошла к больнице, но сделав пару шагов, замерла, обернулась. – Спасибо, Витя. Если бы не ты, я бы не разговаривала с тобой сейчас. Вообще, ни с кем не разговаривала бы.

– Если бы не я, ты в Подсолнух и не поехала бы, – я тоже встал.

– Это не так. Я собиралась встретиться там с братом. Поехать на автобусе. Если бы не ты, я бы так там и осталась. Спасибо. Я бы хотела… я бы хотела увидеться с тобой еще раз. Но только еще не знаю когда. Всю неделю работа, а на выходных я очень занята. Может, на следующей?

– На выходных я тоже занят, – сказал я серьезно. – Так, вот.

Я достал из внутреннего кармана кожанки записную книжку с маленькой ручкой.

– Диктуй номер. Я позвоню тебе, когда будет время. Может, сможем вырваться.

Наташа улыбнулась и продиктовала мне свой номер телефона.

– Спасибо, Витя, – повторила она, а потом снова зашагала к больнице.

Следующим вечером мне предстояла встреча с Сидоренко, потому я отправился к прокуратуре на автобусе. Без колес было не очень, но ничего не поделать. Пятерку я светить не хотел.

Я одолжил у одного из соседей – дядьки Сашки, большой полог, который остался у него после того, как он продал свой частный дом, и переехал в квартиру. Зачем он перетащил с собой полог, грабли, тяпку, и несколько старых покрышек, он объяснить мне так и не смог. Жил дядька Сашка один, и его однокомнатная квартира напоминала склад какого-то барахла. Благо, с пологом он расстался легко.

Я накрыл им машину, приладил полог так, чтобы не унесло. Тогда желтая пятерка превратилась в синее нечто, стоящее у меня под окном.

А вот от Сидоренко мне, возможно, придется идти пешком. Неизвестно, насколько затянется разговор, и не упущу ли я последний автобус или маршрутку.

Прежде всего, я хотел узнать у него, кто из авторитетов может быть на этой свадьбе, чтобы проанализировать их конфликты, собрать информацию и логически доказать им, что нападение может оказаться вполне реальным. Тогда возможно будет принять какие-то меры: усилить охрану или поменять заведение на другое. Возможно, я смогу придумать, как предотвратить нападение Старостаничников Михалыча и другим способом.

Я миновал охрану, поднялся по лестнице и пошел по знакомому мне маршруту, к кабинету Сидоренко. Постучал.

– Да-да! – Раздался приглушенный голос из-за двери. – Входите!

Я и вошел, застыл на входе. Нахмурился. За рабочим столом начальника сидели Сидоренко, рядом, за приставной частью расположился Косой. Оба только что опрокинули по рюмке коньяка.

– Привет, Виктор, – сказал начальник. – Пожалуйста, присаживайся.

– У нас трехсторонняя встреча? – спросил я, занимая место через стул от Косого.

Его мерзкий глаз, как всегда, подрагивал. Полное усатое лицо было, как всегда, безэмоциональным.

– У Вячеслава Евгеньича к тебе есть кое-какие вопросы, – сказал Сидоренко, поглядывая на Косого с какой-то неприязнью. – Он хочет тебе их задать.

Я не ответил, глянул на человека Седого.

– Выпьешь? – Предложил не хозяин кабинета, а Косой.

Я услышал, как Сидоренко скрипнул зубами от такой наглости. Уверен, что Косой тоже это слышал.

– Нет.

– Ах да. Я забыл. Ты же спортсмен. Ну ладно, – он откинулся на спинку стула, отчего тот заскрипел. – Ну тогда просто скажи мне, зачем тебе список всех гостей свадьбы?

Глава 2

– Полагаю, имя одного гостя я уже знаю, – сказал я холодно. – А может быть, даже двух. Вы, ведь, пойдете на свадьбу вместе со своим хозяином, верно, Вячеслав Евгеньевич?

– Непременно, – произнес бы Косой с каменным лицом, если бы не глаз.

– Ну и отлично, – ответил я. – Тогда встретимся на празднике. Не знал, Денис Евгеньевич, что вы так тесно общаетесь с Иваном Павловичем Седых, по кличке Седой.

С этими словами я посмотрел на начальника разрешительной системы.

– Армавир – маленький город, – ответил он. – Чтобы жить тут более-менее нормально, приходится договариваться со всеми, кто договороспособен. Ивана Павловича я считаю договороспособным.

– Ну да, Иван Павлович действительно бывает договороспособным, – кивнул я. – Но чаще всего все договоры, которые он согласен заключить, играют только ему на руку, – я посмотрел на Косого. – Вы ведь уже спросили у Дениса Евгеньевича, зачем мне список гостей, верно?

– Спросил, – буркнул Косой недовольно. – Но, мне кажется, ты, Витя, что-то умалчиваешь.

– Он ответил вам ровно то же самое, что скажу и я. Список нужен мне, чтобы правильно организовать охрану объекта.

– Охрану объекта организовывают люди из Алекса, – возразил Косой.

– Людей из Алекса слишком мало. Так что, Вячеслав Евгеньевич, вам придется смириться с тем, что я буду участвовать в мероприятии, и заранее знать, кто конкретно гуляет на свадьбе. Я же смиряюсь с тем, что там будете присутствовать вы и ваш хозяин.

– С каких это пор между нами существует какая-то неприязнь? – Хмыкнул Косой.

Я глянул на Сидоренко. Он был чернее тучи. В глазах начальника разрешительной системы читалось, что он тоже не рад, что этот человек находится здесь, но, видеть, сделать ничего не может.

– Вы правда хотите обсудить это прямо здесь? – Спросил я, вглядываясь в единственный глаз Косого.

Косой отвел взгляд. Отвел не так, как отводят, когда не могут выдержать чужого давления. Скорее так как разрывают зрительный контакт, понимая, что упираются в волевую стену собеседника, понимая, что не смогут пробить ее, или сманипулировать.

– Что ж, – Косой встал. – Думаю, ты прав, Виктор. Здесь нам говорить не о чем.

Косой глянул на Сидоренко, протянул ему руку, и тот пожал ее, но без особого удовольствия.

– Думаю, мы поняли друг друга, верно? – Спросил Косой.

– Верно, – суховато ответил начальник.

– Хорошо. Тогда наш человек маякнет вам, когда документы будут в горсовете. До свидания.

Не попрощавшись со мной, Косой вышел. Я провожал его взглядом, пока за широкой спиной Косого не захлопнулась дверь.

– Как он узнал о моей просьбе? – Спросил я.

– Случайно, – ответил Сидаренко. – Он приходил ко мне по другому делу. Делу, о котором я пока не могу распространяться, Летов.

Не ответив, я кивнул. В принципе, я догадывался, о чем идет речь. Догадывался, зачем сюда пришел Косой, однако делать окончательных выводов не спешил. Но, не скрою, мои мысли насчет визита Косого были тревожными.

– Не смотри, что одноглазый, а все равно глазастый, – проговорил Сидоренко, и пододвинул ко мне написанный от руки список имен. – Увидел список, стал задавать вопросы. Если бы я начал что-то утаивать, меня бы не поняли.

– Маловато фамилий, – сказал я, беря листок в руки.

– Я так понял, Витя, тебя интересуют верхи. А их братья, сватья, жены, дети, бабки, тетки без надобности.

– Резонно, – пожал я плечами и, бегло пробежав список взглядом.

Среди остальных фамилий я тут же нашел ту, которая и является корнем проблемы – Кулымов. Кулым будет присутствовать на свадьбе. Значит вот в чем дело. Скорее всего, за ним придет Михалыч.

Заметив, что мое выражение лица изменилось, Сидоренко спросил:

– Что-то увидел?

– Кулым будет на свадьбе. Я знаю, что у него есть враги. Опасные враги. Думаю, их и стоит остерегаться.

– Старостаничники? – Внезапно спросил Сидоренко.

Впрочем, я не удивился, что он оказался довольно неплохо осведомлен о делах местных. Все же, Армавир и правда маленький город.

– Верно.

– Да ну. Они не решатся на такой шаг. Я знаю эту ОПГ. Молодая, в прошлом битая. Это слишком наглый поступок для них, особенно после случившегося в Подсолнухе. Кроме того, милиция объявила на них охоту. Серьезную. И двух месяцев не пройдет, как всех гадов переловят.

– Посмотрим, – я пожал плечами. – А что, если у Михалыча есть союзник? Что, если кто-то окажет ему какую-то помощь?

– Кто? – Хмыкнул Сидоренко. – Он отморозок. Я бы назвал такого человека, как Михалыч недоговороспособным.

– Уверены? – Мрачно спросил я.

***

– Далеко же ты забрался, – заметил Слива, одернув маленькую кружевную занавеску с окошка хатки-мазанки. Посмотрел на улицу.

Там, за окном, тянулись до близкого горизонта пологие холмы, поросшие редкими участками голого зимнего леса. По разъяснившемуся небу бежали рваные тучи. Они отбрасывали на холмы огромные тени.

– Хутор Северный. Думаешь, тут тебя не достанут? – Слива задернул занавеску, обернулся к Михалычу.

– Менты лютуют, – буркнул Михалыч. – Твой дружок, Кулым, не хило нас пострелял в Подсолнухе. Набарагозил так, что приходится сидеть пока на жопе ровно.

Михалыч сидел за небольшим столом в единственной более-менее просторной по меркам хаты комнате. По пояс голый, он держал левую вправленную руку на перевязи. Его подельник по кличке Палец сидел напротив, бросал на Сливу неприязненные взгляды, хотя и старался не показывать ему глаза.

Слива видел тут еще людей Михалыча. Как минимум десять человек крутились вокруг. Они сидели в этой и соседних хатах.

Старую бабку-одиночку – хозяйку хаты, Старостаничники выселили в сарай с земляным полом.

– Ну ничего, – прошипел Михалыч, глядя волком на Сливу. – Пока притаимся от мусоров, а как поутихнет, так я со стариком сочтусь. Одним лавэ он теперь не отделается. Ты, кстати, чего на меня вышел? Чего хочешь-то?

– Хочу сказать, что у тебя появится возможность прикончить Кулыма. И быстрее, чем ты думаешь.

Палец с Михалычем переглянулись.

– Чего? – Спросил Михалыч, глядя из-под своих массивных бровей.

– Скоро, в следующую субботу, дочка одного Армавирского депутата выходит замуж. Знаешь за кого?

– А нахер мне знать? Какое мне дело до ихней фраеровской житухи?

– Зря ты так, Михалыч, – Слива сложил руки на объемном животе, пошел по пыльному, выкрашенному красным деревянному полу хаты от окна к столу. – Чтобы работать и наживать добра, надобно уметь договариваться. Договариваться, в том числе и с ментами, и с политиками.

Михалыч сплюнул.

– Мусора позорные навек мои враги, – пробурчал он. – А фраера – скот и только.

– А я тебе с ними дружить и не предлагаю. Хочу только сказать, что свадьба будет у дочки депутата и внучатого племянника Кулыма. Сынка двоюродной сестры его сына.

– Ох уж этот Кулымовский сынок, – буркнул Михалыч. – Когда-нибудь я и этого м#дака придушу. Как только найду.

– Не отвлекайся, Михалыч, – вздохнул Слива. – В общем, нужны мне твои ребята. Как они?

– Из моего “спецназа”? – Рассмеялся Михалыч. – Двое погибли в Подсолнухе. Один ранен, в больницу его нельзя. Лежит на квартире у одной телки. Мож умер уже. Остались пятеро.

– Пятерых маловато, – покачал головой Слива. – На свадьбе будет пятнадцать человек охраны. Пятеро с московского Алекса, десятеро наши, с Армавира. Афганцы, возможно, среди них будут мужики из спецназа. Так что оборона крепкая.

– Ниче, разберусь, – повел Михалыч больным плечом и покривился. – Знач, нанять меня хочешь? Ребятки мои понадобились?

– А ты сам не хочешь убить Кулыма? – Холодно ответил Слива. – Отомстить ему?

– Хочу, – Михалыч ощерил зубы. – Но, раз уж такое дело, не забесплатно.

– Хочешь сказать, тебе еще и деньги подавай? – Рассмеялся Слива.

Улыбку смахнуло с лица Михалыча.

– А че, я че-то смешное сказал, а? Слива?

Слива, рассмеявшийся было своим собственным словам, подавил смешок. Серьезно посмотрел на Михалыча.

– Слышь, малой. Слива я для своих. А для тебя Петр Петрович. Не дорос ты еще меня по кликухе звать.

– Вот как? – Михалыч встал. Поправил перевязь на шее.

Люди Сливы, которые тусовались за его спиной, напряглись.

– Скольких ты с собой молодцов взял? – Михалыч медленно пошел к Сливе. – Семерых, кажется? Маловато. Надо было человек десять-пятнадцать, как в прошлый раз.

– По беспределу живешь? – С угрожающей хрипотцой проговорил Слива.

– А ты, что ли, по понятиям? На хрену я вернет твои понятия, Слива. Я сам – мои понятия, понял? Я сильней, я и прав. Сейчас, Слива, я сильней.

Палец встал. Слива увидел, как у него за поясом чернел пистолет Макарова.

– Не доводи до греха, – холодно сказал Слива.

– Гля, – Михалыч кивнул в сторону, к маленькому окошку. – Посмотри, Слива, туда. Видишь? Вон твои, вон мои. Стоят, курят. Как друзья.

Слива посмотрел. Сам не понял, отчего: то ли злобный взгляд Михалыча заставил его отвернуть глаза, то ли любопытство.

За окном, во дворе хаты, стояли и непринужденно курили бойцы Сливы и пацаны Михалыча. Пацанов было больше.

– Давай, наверно, не быкуй, – сказал Михалыч.

Слива снова впер в грубое лицо Михалыча свой тяжелый взгляд. Проговорил:

– Мы дадим оружие и машину. Дадим водителя, который доставит и заберет. От тебя нужны только смелые бойцы, Михалыч.

– Добавь к этому тридцать косых, и мы договорились.

– Тридцать тысяч долларов? – Удивился Слива. – Не пойдет. Могу согласиться на то, что оружие оставишь себе.

– Калаши? Начерта мне калаши? Надо будет, сам найду, – рассмеялся Михалыч. Тридцать косых, Слива. Тридцать косых.

– Я согласен на пятнадцать, – повременив пару мгновений, ответил Слива.

– Тридцать.

– Двадцать.

– Тридцать, Слива. Иначе херачь Кулыма сам. Только потом все авторитеты района будут смотреть на вашу троицу как на говно. Хер кто с вами здороваться будет, зная, что вы кидаете своих через писюн при первой же возможности.

“Сукин сын, – подумал злобно Слива. – Вот бешеная собака! Знает же куда давить!”

В этот момент Слива признался себе, что побаивается Михалыча. Они пытались его контролировать, держать в узде. Но чем больше Слива узнавал этого человека, тем больше понимал, что подмять его не получится. Зато можно было попробовать его использовать. Использовать, как расходник.

“Зараза! И киллера же не нанять! – Блуждали мысли в голове Сливы, – все тут же на нас подумают. Весь район знает, что мы сейчас с Кулымом не в лучших отношениях.”

– Хорошо. Тридцать. Но деньги, когда все сделаешь.

– Ага, хрен, – приподнял подбородок Михалыч. – Половину до, половину после.

Слива нахмурился. Поджал свои полные губы.

– Лады. Договорились. – Выдохнул он. – Я свяжусь с тобой позже. Надеюсь, ты к этому времени уже вылезешь из этой дыры.

Слива демонстративно осмотрел низкий потолок хаты и вышел не попрощавшись. Его люди последовали за ним.

– Он какой-то бешеный, босс, – пробурчал один из бойцов, когда Слива вместе со своими вернулся в машину. – Как черт.

– Бешеный, правильно, – холодно ответил Слива, задумчиво уставившись в спинку водительского сидения, – бешеный пес. А бешеных псов у нас принято стрелять.

***

– И как у вас тут проходят? – Спросил высокий, но щупловатый парень, добродушно мне улыбаясь.

Одетый в джинсы, цветастую сине-желтую ветровку и дутую куртку, он держал за руку девчонку. Признаюсь, девушка ему не очень подходила. Если парень выглядел каким-то растяпистым, то она – невысокая, но стройная и хорошо слаженная, смотрелась на его фоне, словно лань под ручку с гиббоном.

Девушка была брюнеткой и носила цветные, ярко-желтые лосины под джинсовую юбку, а на белый свитер под горло надела коротенькую дутую куртку. Ее лицо, милое и большеглазое казалось необычно белым на фоне черных волос.

Парочка влюбленно поглядывали друг на друга, немного неловко мялась в тамбуре Эллады, задерживала остальных посетителей, которые толпились на улице, за стеклянными дверями.

– Вход пять зеленых, – лениво буркнул Женя. – Это с человека.

– Так, щас, – парень полез в карман за бумажником. Стал в нем копаться, считая рублевые бумажки.

Все это время девушка терпеливо ждала. Лицо ее приняло очень заинтересованное, даже озабоченное выражение. Она свела темные бровки, глядя, как длинные пальцы кавалера перебирают купюры.

– Вот, хватит?

– Да не мне, – вздохнул Женя. – Вон, в кассу.

– А… – Смутился парень и парочка прошмыгнула чуть дальше, к кассирше.

Тут у входа в зал уже стоял я, придерживал стеклянные двери.

Оценивающе осмотрев парня, я решил, что надо за этой парочкой приглядывать. Случись что, он вряд ли сможет постоять за девушку.

Ребята получили свои квитки, и я пропустил их внутрь. Стал смотреть, как Женя запускает следующего.

Сегодняшняя ночная смена в Элладе была довольно типичной. Клуб потихоньку набирал свои ночные обороты, и потому неадекватных посетителей нам попадалось все больше.

Мы отсекли пьяного мужика, которого Женя не пустил даже в тамбур, девчонку-проститутку, пришедшую в клуб, искать клиентов и явно обкуренного паренька с красными глазами, который пытался продать мне гашиш.

Буйный армянин сделал наш вечер. Он был явно знаком с предыдущим пареньком (это я определил по столь же красным глазам), и, заявив, что денег у него нету, предложил станцевать нам лезгинку в обмен на то, что он пройдет внутрь.

Мы согласились, но Женя все равно не пустил запыхавшегося бедолагу в клуб.

Потом пошли гопнички и молодые пацанчики, которые хотели зайти “на пять минут” и “просто посмотреть”. Естественно, таких мы разворачивали сразу.

К часу ночи поток внутрь кончился, и мы стали приглядывать за тем, кто выходил и собирался в группки за дверями Эллады. Пресекали конфликты, если они вдруг начинались.

– Пошли вон отсюда, – схватил я за грудки одного пацана, явно из братков, который бычил на другого. – Стрелки в другом месте забивайте.

Когда мы ворвались в круг из раскричавшихся пацанчиков, что стояли за воротами Эллады, Женя тут же заблокировал второго, который чуть было не сцепился с тем, кого прихватил я.

– А ну, пошли отсюда, – оттолкнул я зачинщика.

– Че?! Ты че? Мы за вход заплатили! – Набычился он.

– Хорошо. Радуйся. Больше не заплатишь. В этом клубе ты в последний раз.

– Че? Это еще почему?!

– Рожа мне твоя не нравится, – холодно проговорил я.

Когда мы разогнали этот балаган, то все же позволили остальным вернуться внутрь. Снаружи оставили только двух драчунов.

– Суки, – сказал Женя, выдыхая облачко пара, в холодный воздух последних дней февраля. – Отработать спокойно не дадут.

Мы с другом стали на улице, за дверями, решив немного отдохнуть от спертого клубного воздуха.

Армавир был тихим. Тихим и темным. Немногочисленные работающие фонари тускловато освещали блестящую от наледи проезжую часть.

– Гля, – кивнул я, на проехавшую мимо зеленую девятку. – Видал?

– Чего? Ну девятка, – пожал плечами Женя.

– Она тут уже не первый раз проезжает. Дежурят, суки.

– Думаешь, вылавливать будут?

– Ага. Рыбаки херовы.

– Ну тогда, – Женя, прислонившийся к стене, выпрямился, сунул руки в карманы куртки. – Тогда смотрим в оба, как всегда.

Через час народ стал потихоньку расходиться, и девятка, как мы и ожидали, причалила на стоянку. Наружу выбрались пацаны в вислых спортивных штанах и кожанках. Из-за руля вышел самый крепкий – высокий бритоголовый детина с глуповатым, но злым лицом.

Я толкнул Женю локтем, чтобы он был внимательным. Вместе, находясь на улице, мы стали контролировать обстановку.

Когда из клуба разом вышли несколько человек, а на входе дышала воздухом немаленькая группа молодежи, я увидел, как лысый кого-то высматривает среди посетителей. Мы следили за ними долго, и расслабились, только когда братки сели в машину и отъехали.

– Кажись, никто не понравился, – буркнул подрасслабившийся Женя.

Когда мы вернулись в тамбур, я вошел в клуб, чтобы погреться, Женя же завел разговор с кассиршей.

Быстро устав от зарубежной музыки, я задумался купить себе плеер. Все же, когда я был за рулем, почти всегда слушал музыку – преимущественно отечественный рок. А сейчас пятерка пылится дома, и я начал скучать по любимым песням.

Клуб немного опустел, и Женя с кассиршей также переместились внутрь. Стали у бара, заболтались.

Я же так и стоял внутри, у входа в тамбур, подпирая стену. Смотрел, как под светомузыку и какой-то бешеный ритм остервенело дергаются люди.

Внезапно кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся, глянул сверху вниз на уже знакомого мне робкого паренька – кавалера брюнеточки. Когда увидел его бледное от страха лицо, насторожился.

– Что случилось?! – Подавшись к нему и перекрикивая музыку, спросил я, в общем-то, догадываясь, в чем дело.

– Настю… там!.. Уводят! – крикнул он ломающимся голосом. – В чужую машину сажают! Какой-то лысый!

Глава 3

– Вон, видишь парня у стойки?! – Перекрикивая музыку, указал я на Женю.

– Да!

– Дуй за ним, скажи, я зову на улицу. Рыбаки объявились! Дальше он знает, что надо делать. Понял?

– А Настя?!

– Не боись, вытащим твою Настю, – ответил я и, не теряя времени, пошел на выход из Эллады.

Нужно было поторопиться, и я надеялся, что бандосы еще не заволокли девчонку в свою машину. Что есть еще шанс вырвать ее из их лап.

Нередко у клубов дежурили такие вот хитрожопые пацаны. Каждую ночь нужно было оставаться внимательным, чтобы “рыбаки” как их называли местные охранники, не утянули к себе какую-нибудь девчонку. А время от времени они утягивали.

Как правило, рыбаки приезжали поздно, когда посетители клубов были уже “в кондиции”. Выискивали себе жертву – девчонку покрасивше, а потом, подгадывали удачный момент и “выуживали” ее из толпы. Дальше сажали в машину, уезжали, ну и было ясно, какая участь ожидала ее позже.

Дежурили они в основном снаружи. Правда, попадались такие, которые утаскивали девчонок прямо из клубов, причем против их воли.

Самое интересное, что очень часто у девушек, кто становился их жертвами, были парни, кавалеры, которые могли бы девчонок защитить. Однако, как правило, они даже и не пытались вступаться за своих подружек.

Не раз и не два я наблюдал картину, когда молодая парочка выходила из клуба, и перед ними почти сразу возникал вот такой “рыбак”. Без разговоров он хватил девчонку за руку и, мило утешая ее, что все будет нормально, а они только покатаются, тащил к себе в машину. Дальше довольная компания братков уезжала в неизвестном направлении вместе с девчонкой.

Все это проходило под испуганным взглядом парня, чью девушку только что увели. В основном единственное, что парень предпринимал перед лицом опасности, было скромное: “Ну пока, Настя, Вика, Света, Марина (и т. д), увидимся с тобой потом!” А после исчезал куда-то, забыв о своей подруге. Вот тебе и защитник. Конечно, бывали те, кто вступался. Но один против толпы обозревших гопников не попрешь. Потому самые благоразумные обращались к охране. Парнишка, позвавший меня, оказался благоразумным.

В общем, нам нередко приходилось вступаться за чужих девушек. Речь шла, все же, об их жизни. Вот только в одиночку, вдвоем, втроем, сложновато было отбить девчонку у буйных рыбаков.

Я вышел к ним в одиночку. Увидел, как Настя, которая секунду назад сопротивлялась и искала своего парня взглядом, теперь покорно шла в машину к браткам. Лысый здоровяк тянул ее за руку. Ухмыляясь, он говорил девчонке:

– Да че ты? Да начерта тебе этот лошара нужен? Пойдем, с нормальными людьми покатаешься.

Побледневшая пуще прежнего девчонка просто водила по сторонам испуганным взглядом. Кажется, она медленно смирялась с тем, что ее ждет. И это была типичная реакция. Я видел ее уже не один десяток раз за все эти долгие годы работы охранником.

– Э! – Крикнул я, а потом свистнул, – а ну, стоять, мля.

Решительно я пошел к браткам, с ходу отпихнул лысого от девчонки. Братки тут же повыскакивали из машины. Было их всего четверо.

– Че? Ты попутал, брат? – Выпучив глаза, ссутулился лысый, словно разъярённый бык.

Я уже был готов к тому, что он меня вот-вот ударит, но, кажется, здоровяк сразу не понял, кто я такой. Тогда я решил, что это моя фактурная внешность снова сыграла мне на руку, и меня просто приняли за бандита.

– Она с тобой не пойдет, понял? – Ответил я, и за руку оттянул девчонку себе за спину.

Податливая, словно безвольная кукла, она подчинилась, будто бы и не была вовсе человеком, а лишь предметом, за который идет борьба.

– Че? Почему это? – Пошел на меня лысый.

Пацаны, что были вместе с ним, вальяжно выстроились разношерстной группой позади него: один поигрывал ножом-бабочкой, другой вертел на пальце кастет, третий, хоть и был не вооружён, до хруста разминал сбитые кулаки.

– Я так сказал, – уставился я лысому в глаза.

– А ты кто такой? Кто ваще по жизни? – Запищал пацанчик с ножом.

Худощавый, но высокий, он напоминал подгавкивающего шакала, как голосом, так и вытянутым лицом.

Я сжал кулаки, понимая, что в любой момент начнется драка. Если закрутится, стоять нужно до конца. Упаду – затопчут.

Внезапно дверь Эллады открылась, и оттуда вышли четверо наших. Их вел Женя. Братки тут же перевели свое внимание на парней. Рожи гопников разом потемнели, сделались серьезными и напряженными. На лице лысого заходили крупные желваки.

Охранников в нашей толпе было трое: я Женя и еще один парень по имени Сережа. Оставшийся – крупный спортсмен оказался просто знакомыми Женьки, которого он попросил вписаться.

– Ну че вы тут? – Приблизился Женя, – че тут за терки?

Девушку тут же забрали у меня из-за спины, и она исчезла среди наших. Я знал, что сейчас ее отправят к парню.

– Че, смелые, что ли? – Деланно нахально заулыбался лысый.

– А че, проверить хочешь? – Сказал я, уперев в него свой свинцовый взгляд.

– Да че мне проверять-то? – Улыбка соскользнула с лица главаря пацанов. – Че я не знаю, что ли таких как ты? Щас поднажмешь, и ты в штаны обоссысся. Перевидал всех этих смелых.

– Смотри как бы сам не обоссался, – буркнул Женя, и лысый бросил на него злобный взгляд.

– Слышь? А ну, пойдем, один на один выйдем, – сказал я. – Посмотрим, кто из нас с тобой обоссытся.

Лысый урод нарвался. Сложно было ожидать от такого, что он будет следить за языком, но теперь я его просто так не отпущу. Да и будет битый – трижды задумается, прежде чем в следующий раз ходить на свои рыбалки.

– С тобой, что ли? – Лысый показал желтоватые зубы.

– Нет, с папой Карло, мля, – огрызнулся я.

Он посмотрел на своих пацанов, те стали подначивать.

– Ну лады, – сказал он и угрожающе посмотрел на меня.

– Вон там, за клубом, есть площадка. Погнали туда, – сказал я.

Толпа: мои и его, в молчании пошла за клуб. Только Женя шепнул мне тихонько:

– Давай с ним не жести. Так, помахались и хватит.

– Не переживай, – ответил я. – Вырублю его просто. Полежит, поотдыхает немножко.

За Элладой раскинулась старая стоянка. Покрытая древним, усеянным выбоинами, бетоном, она освещалась единственным фонарем, что висел на задней стене клуба. Сюда из Эллады вел черный ход, которым, однако, много лет уже никто не пользовался.

Наши группы стали друг напротив друга. Я скинул и отдал Жене свою куртку, потом стянул серый свитер в ромбах. Оставшись с голым торсом, я почти не почувствовал холода. Адреналин от предвкушения драки грел тело покрепче любого алкоголя.

Лысый хмыкнул. Сняв свою куртку, он расстегнул черно-зеленую ветровку. Остался в майке-алкашке и спортивных штанах с лампасами.

Когда мы подняли руки и пошли друг на друга, толпа за нашими спинами зашумела, заволновалась, подначивая каждая своего бойца.

Лысый был крепким и высоким, выше меня на полголовы, шире в плечах и весил, видать, килограмм на десять тяжелее. Пропущу один хороший удар – поплыву. В партер с ним тоже переходить нельзя. Задавит весом. Придется сработать ударником.

Лысый встал по-боксерски: низко ссутулился, закрыв верхнюю часть тела, до самых глаз, массивными руками. Я также дрался в боксерской стойке.

Мы стали топтаться на месте, прощупывать, друг друга взглядами, ждать, кто же сделает первый ход.

Он ударил первым: рванулся вперед, выбросил широкий крюк, метя в голову. Я закрылся локтем. Бабахнуло. На миг мир вокруг затрясся, но я выдержал. Рефлекторно подсел на ногах и ударил тоже хуком, правда, метя в печень. Попал. Кулак хлопнул о жирный бок лысого. Под жиром, правда, я почувствовал крепкий каркас тренировочных мышц.

Лысый не подал вида, но по тому, как заходили на его лице жевательные мышцы, я понял, что он терпит боль от удара. Вторым показателем было то, что лысый стал двигаться медленнее. Этим я и воспользовался.

Налетел, провел серию из нескольких быстрых ударов. Бил, куда попаду: в голову, лицо, плечи. Здоровяк защищался, но два удара пропустил. Народ просто взорвался криком, когда он пошел на меня.

Лысый низко опустил голову, стал махать вслепую. Я отскочил. Тогда он, красный как рак от злости, рванулся ко мне, схватил. Войдя с ним в клинч, я не растерялся: впился ему в одежду, стал бить свободной рукой снизу в челюсть.

Лысый был и правда крепким. Поплыл только после четвертого удара в зубы. Хватка его тут же ослабла, и я перехватил инициативу. Взял его покрепче, и дал под дых коленом, потом еще раз. Наконец, мы расцепились.

Лысый покраснел и тяжело дышал. Я тоже боролся с дыханием.

– Мразь… – выдал он, сверля меня взглядом и поднимая непослушные руки. Потом сплюнул кровь.

– Че такое, жирный? – Хмыкнул я. – Дыхалка подводит?

Со злости он метнулся ко мне. Я – ему навстречу. Ударили мы почти синхронно. Правда, я защитился, а лысый держал левую слишком низко, под грудью.

Щелкнуло. У меня перед глазами все поплыло, когда его удар пришелся в защитившее мое лицо предплечье. Сукин сын бабахнул так, что пробил через руку. Дрожь пробежала по всей верхней части тела. Я даже моргнул, не ожидая такой силы. Когда открыл глаза, лысый уже обмяк и падал на колени. Мой кулак пришелся ему точно в челюсть, и теперь она не выдержала.

Жирный рухнул на колени, смешно сложился назад, вздернув руки за голову. Его пацаны тут же бросились к вожаку.

– Ты че, попутал? – Возник передо мной худой с ножом-бабочкой. Порежу щас!

– Ну давай, рискни, – сказал я, сверля его взглядом.

За моей спиной тут же появился Женька и остальные.

– Худой, мля! – Прикрикнул на него один из тех, кто приводил в чувство лысого. – Че там стоишь?! Помогай!

Заколебавшийся Худой бросил растерянный взгляд назад, на своих.

– Повезло тебе, – сложил он бабочку.

Потом кинулся к остальным.

– Что б я больше не видел вас возле клуба, ясно? – сказал я холодно, провожая братков, уносящих поплывшего лысого к машине.

***

– Слышь, Ваня? – Спросил Худой, нагруженный тяжелой тушей лысого Черепа, когда они волокли его к машине. – А че? Эллада под пацанами с Черемушки?

– Да не, вроде, – выдохнул пацан по имени Ваня. Жилистый и белобрысый, он тащил Черепа под левую руку. – Вроде армян, кому Эллада принадлежит, с пацанами с Кирпичного трется. А че?

– Да узнал я этого парю, что Черепа ушатал, – сказал Худой, сбивая дыхание. – Мы с Игорьком и Генкой, царство ему небесное, ездили до него поговорить как-то.

При этих словах Худой, к своему стыду, вспомнил, как парень разогнал их от двора выстрелом из пистолета.

– Ну, тогда все нормально порешали, по-нашему, – солгал он.

– Ну и че? Тащи давай!

– А то, что этот сказал, что он с Черемушек. А если с Черемушек, то какого он тут трется?

***

– Спасибо! Спасибо вам большое! – Тряс мне руку скромный парнишка, – Я даже и не знаю, чтобы делал, если бы мою Настеньку увели!

Когда все кончилось, мы встретили парочку в тамбуре Эллады и разговорились с ними.

– Никогда бы ее больше не увидел, – Ответил я холодно.

– И вам спасибо! – Сказал он Жене, – большое!

– Лучше бы тебе по таким местам не ходить, парень, – буркнул ему Женя. – Тут тебя быстро окрутят, если не повезет. Вот, сегодня за малым беда не случилась.

– Да мы первый раз в клуб в Армавире пошли, – сказал он. – Мы, так-то, из Москвы. Просто сюда, на малую родину приехали свадьбу сыграть. Родители настояли, чтобы она прошла в Армавире. А тут скукота, заняться нечем. Вот решили хоть куда-то выйти. Ну! Вот и вышли, блин.

– Хорошо, что все обошлось, – массируя ноющие костяшки пальцев, сказал я.

– Если б не вы, не обошлось бы. Даже не знаю, как вас отблагодарить. А! Подождите!

Парень полез во внутренний карман своей куртки. Я подумал, он достанет кошелек, хотел было возразить, однако парень смог удивить.

Он заговорщически оглянулся и извлек на свет стопку долларовых купюр.

– У меня тут все крупные, – пояснил он и стал перебирать их. – Вот, это вам.

Он протянул мне часть своей зелени не считая. Я глянул на Жеку, пожал плечами и взял деньги. Паренек же сунул капусты и Женьке. Тот тоже не щелкал клювом.

– Богатенький, – хмыкнул Женя. – А чего ж без охраны?

– Охрана задолбала. Да и не знает никто из наших, что мы здесь, – сказал парень. – А меня, кстати, Глеб зовут. А вас как?

Мы буднично проговорили свои имена, по очереди пожали его тонкую кисть в знак знакомства.

– Есть на чем уехать? – Спросил Женя. – Эти сволочи могут тебя караулить.

– А вас? Вас же тоже могут караулить, – обеспокоенно глянул на нас Глеб.

– Могут, – я пожал плечами. – Но мы уже привыкли.

– Лады, – Женя, подпирающий стену, выпрямился. – Пойду спрошу Санька. Он на машине. Мож подвезет вас, а я его прикрою. С этими словами он зашел в танцевальный зал клуба.

– Как вы не побоялись этих людей? – Удивился Глеб. – Их же было вон сколько, а вы один!

– Можно на ты, – ответил я.

– Хорошо… Тогда… Как ты не побоялся их?

– Привык, – я вздохнул и пожал плечами.

На следующий день мы со Шнепперсоном, Степанычем Женей и Фимой ездили в горсовет, чтобы подать заявление на регистрацию юрлица и на охранные лицензии.

Сидоренко сказал, что как только отвезем документы, нам следует заехать к нему и сообщить, что все готово.

– Не позвонить, – отметил он. – А обязательно лично. Оформим ваш визит как гражданское обращение. А после я сам займусь вашим делом.

Так как, фактически, я был без колес, каждый добирался, как мог: Шнепперсон уже ждал нас у горсовета, а я приехал на маршрутке, Степаныч с Женей на автобусе. Отличился Фима. Его привез черный Пассат.

– А эт кто тебя привез-то? – Спросил я Фиму.

– Да меня Санек подвез.

– Санек?

– Ага, гуляет с моей сестрой, с Машкой.

Когда я глянул на водительское место, увидел там мужчину. Черноволосый, с правильными, но крупноватыми чертами лица, он показался мне очень знакомым. Правда, я не мог вспомнить, где я его видел.

– Чем он занимается? – Спросил настороженный Женя.

– Да черт его знает. Я как-то не интересовался.

– Вдруг он из братков?

Фима обернулся на отъезжающую машину. Потом задумался.

– Он вроде нормальный мужик. Ну да хрен знает. Машку не обижает, и нормально. А если уж че учудит, я вам первым сообщу. Разрулим.

В администрации, в регистрационном отделе, у нас возникли проблемы. Мы долго спорили с чиновницей-регистратором.

– С таким объемом документов вам не выдадут лицензии! – Утверждала полная женщина.

– Ну вы же можете принять? – Спросил я.

– Вам придет отказ. Лицензии не выдадут без сертификатов о прохождении спецподготовки, – настаивала она.

– Но вы же можете принять документы, так? – Я тоже не отступал.

– Могу. Но толку не будет! Вы заплатите госпошлину за регистрацию просто так. Ну и что тогда?

– Принять можете? – повторил я в третий раз.

– Могу, но не стану. Это бессмысленно. – Женщина откинулась на деревянном стуле, и он скрипнул. Ее полные пальцы при этом забарабанили по стеклу, которое укрывало стол.

– Значит, вас надо убедить. Жень, – глянул я на друга.

Тот вздохнул и сунул руку в куртку, за пазуху. Женщина тотчас же побледнела, ее испуганные глаза расширились. Подумала, видать, что Женя полез за стволом.

– Да вы не бойтесь, – улыбнулся Женя и достал бутылочку ликера “Амаретто”.

Поставил ее перед женщиной. Регистраторша, выглядела теперь скорее удивленной, чем напуганной.

– Я не пью, – буркнула она, забавно моргая.

– Лады. Попробуем по-другому, – вздохнул я. – Фима?

Теперь Фима полез за пазуху, и женщина побледнела второй раз. Однако на свет он извлек пористую шоколадку Виспа в сине-фиолетовой упаковке. Тоже положил на стол.

– Пористая? – Удивленно спросила женщина.

– Ну, – я кивнул.

– Ну… Ну хорошо, – женщина взяла шоколадку, а когда Женя потянулся к ликеру, то прихватила и его. – Приму. Пожалуйста, присаживайтесь.

Регистрация продлилась недолго, и через сорок минут мы уже шли к зданию юстиции пешком. Благо, пройти тут было не очень далеко. Дольше ждать автобус.

– Смотри-ка, – нахмурился я, всматриваясь в знакомую фигуру, поднимающуюся по ступеням юстиции. – Это кто там заходит?

– Что? – Не понял Степаныч. – Ты кого-то увидал?

По дубленке, одетой не совсем по погоде и меховой шапке я быстро понял, кто приперся вперед нас. Даже понял, что этот человек пришел к Сидоренко.

– Что? Кто-то из наших? – Буркнул Женя. Отсюда не узнаю.

– Был из наших, – сказал я и ускорил шаг. – Ну-ка, пойдем, тормознем его.

Глава 4

Это был Шелестов. Он торопливо поднимался по ступеням здания юстиции. Потом, с трудом открыв тяжелую деревянную дверь на пружине, исчез внутри.

– Шелестов, – увидел наконец Женя.

– Ага, – торопливо шагая, подтвердил я.

– И че он тут забыл? – Удивился Фима.

– Думаю, то же что и мы, – ответил я ему. – Седой додумался заняться собственным охранным агентством. Сейчас тут одни преимущества: легальное оружие, право его применять, законное основание для крышевания бизнеса, неплохая база, чтобы отмывать преступные деньги. Охранный бизнес – перспективное дело и в ближайшие годы будет все перспективнее, богаче и крупнее. А чем больше бизнес, тем большие объемы денег можно через него пропустить. Больше можно отмыть.

– И верно, – хрипловато подтвердил Степаныч, когда мы уже поднимались по ступеням. – Если пойдет, отмыть можно много и быстро. В районе достаточно предприятий, с которыми можно было бы заключить подставные договоры об охране.

– Хоть наркоту отмывай, – буркнул Женя, а потом посмотрел на меня.

Все вместе мы остановились и переглянулись, напрочь забыв о Шелестове.

– Думаешь, то, что вы нашли у тебя в гараже? – Начал было Степаныч, но замолчал.

– Принадлежит Седому? Возможно, но не обязательно. – Сказал я. – Единственный, кто может знать наверняка – это Кулым. Но задать ему такой вопрос может означать выкопать самому себе могилу.

– Лучше не будем гнать коней, – предложил Женя. – Давай придерживаться твоего старого плана, Витя. А там, может, и узнаем чего-нибудь.

Когда мы попали в здание, естественно, Шелестова и след простыл. Тогда мы прошли через турникет, стали на первом этаже. Мы решили подождать, пока он пойдет обратно, чтобы задать ему несколько вопросов. Правда, я и не думал, что он на них ответит. Однако знал, что Шелестов сильно нас испугается. А когда его одолевают эмоции, язык с ним совсем не дружит.

– Если что, Денис Евгеньевич вас ждет, – заметил охранник, который явно был в курсе о деле.

– Он, вроде, занят, – ответил я, сидя на железной лавке с деревянной сидушкой, – к нему ж этот, в шапке пошел, да?

– Мгм, – как-то приглушенно и неопределенно пробурчал охранник из своего закутка.

– Слышь, Вить, – подсев ко мне, позвал Фима тихо и нерешительно. – Да вопрос у меня есть. Давай выйдем, поговорить с тобой хочу.

– А че? При всех стесняешься? – Также тихо спросил я.

– Да блин… че-то неспокойно мне… Так лучше будет, что б один на один.

– Ну пойдем.

Мы встали.

– Куда вы? – Спросил Женя.

– Да покурить, – ответил ему Фима. – Ща вернемся.

– Витек же не курит, – хмыкнул Степаныч.

– Он за компанию, – неубедительно ответил Фима.

– Ну ты ж понимаешь, что они все равно узнают, если че, – сказал я, когда мы вышли на улицу, и Фима правда закурил.

– Да и пусть. Говорить при них неудобно.

– Ну? А чего тебе неудобно? Че хотел-то?

– Да че-то я переживаю сильно, – буркнул он. – После того как вы сказали про мужика моей сесрты, думаю все об этом. А вдруг он правда какой-то не такой? Вдруг бандос или еще че?

– Вот те на, – я заулыбался. – А чего тебе перед всеми неудобно-то?

– Да я ж че-то это, – Фима затянулся и шмыгнул носом. – Что-то распереживался. Забоялся даже. И вроде как по пустяку, щас же ничего еще не случилось. Женька увидит, что боюсь, будет доколебывать потом. Шутки свои унылые шутить.

– То есть, ты застеснялся, что переживаешь за сестру и это кажется тебе слабостью, которую перед мужиками показывать нельзя? – Сформулировал Фимину мысль я.

– Во! Говорю ж, ты ученый. Ты лучше меня скажешь. А сам я ни черта в таких вещах не понимаю. Но… В общем, да. Вот так я и думаю.

– Глупости, – покачал я головой. – Это ж сестра твоя. Ты за мужиков горой, и за нее надо горой.

– Да это понятно, – Фима снова затянулся, потом выпустил дым носом и щелкнул бычком. Сплюнул. – Ну… Ну ладно. В общем, мож ты мне подскажешь, как че сделать? Как понять, не ввязалась ли моя сестра в какую передрягу?

– А ты с ней разговаривать пробовал?

– О чем?

– О чем, о чем. О мужике ее, конечно. Выспросил бы, нормально ли там все.

– Да че я, – удивился Фима. – баба какая базарная, с бабами о мужиках болтать?

– Ты с ней не о мужиках будешь болтать, а о безопасности твоей сестры, Фима. Это не зазорно.

– Да я небольшой говорун, – засмущался Ефим. – Я больше руками работать, а не болтать.

– Ну не уж то с родной сестрой не сможешь найти общий язык? Ты ж мужик. А мужик должен понимать, что у его близких людей на душе.

Фима громко засопел носом, отвел взгляд. Выглядел он так, будто на стрелку с бандосами ему съездить в сотню раз проще, чем поговорить с собственной сестрой о том, все ли у нее в жизни хорошо.

– Лады, – Решился он. – Прав ты, Витя. Надо. Ладно, вечером попробую поговорить, только ты…

Дальше я не слышал, что он там мне говорил, потому как мое внимание в одно мгновение переключилось на то, что происходило у него за спиной. Там был Шелестов. Он вышел из-под раки, что вела во внутренний двор, образованный несколькими продолговатыми зданиями, одним из которых и был корпус юстиции.

Эта хитрая морда побоялась, видать, возвращаться тем же путем, что прошла к Сидоренко, и потому он вышел черным ходом.

Задумчивый, витающий где-то в собственных мыслях Шелестов, шел в нашу сторону, опустив взгляд куда-то себе под ноги.

– Витя? – Привлек мое внимание Ефим. – Че это ты?

– Гля, Фима, кто идет, – кивнул я ему за плечо.

Фима обернулся, и тогда, словно бы почувствовав нас, Шелестов поднял глаза. На лице его тут же вспыхнуло испуганное выражение, он повернулся и быстро-быстро зашагал обратно.

– Чего это он? – Удивился Фима.

– Нас боится. Стой, Шелестов! – Крикнул я, спустившись со ступеней. – Стой, не беги. Не буду я тебя трогать.

– Ага! – Обернулся он, не сбавляя шага. – Как же! А че поджидаешь тада?!

– Поговорить хочу! А тумаки на тебя растрачивать жалко!

– Не буду я с вами разговаривать! – Ответил он, торопливо шагая.

– Я уже понял, что ты регистрируешь для Седого охранку! Но знай – зря ты вписался с ним в дела! Это он на нашу Оборону хотел на все готовенькое прийти, это там тебе было бы легко! А тут он на тебе хорошенько покатается! Хлебнешь солоно!

Шелестов на мгновение замедлил шаг, сделал такое движение, будто бы сейчас обернется, чтобы что-то мне сказать, однако еще немного помедлил, потом все же решился.

– Наше агентство тебя вместе с твоей Обороной за пояс заткнет! Вот увидишь, через полгода будете вы нашим филиалом!

Потом Шелестов зашагал дальше. В его руке болтался большой дипломат, с которым он был у начальника разрешительной системы.

– Ну-ну, – Проговорил я себе под нос. – Посмотрим еще.

У Сидаренко все прошло хорошо. Я решил подняться к нему в одиночестве и сообщить, что с нашей стороны все сделано.

– А как там идут дела с охраной? – Сказал он, сидя за своим столом.

Я заметил, что в его кабинете, стены которого были обшиты фанерными листами, имитирующими деревянный рисунок, стало чуть просторнее. Часть коробок куда-то унесли. Видимо, отдел лицензирования переезжал на свое новое, а может и старое место работы.

– Хорошо, – ответил я. – Мы бросили клич по знакомым. Двое, кроме нас четверых уже откликнулись. Газовое оружие тоже будет. Сделаем что можем.

– Отлично, – покивал он.

– Скажите, Денис Евгеньевич, этот человек, что был у вас до меня, он от Седого, так? О нем говорил Косой?

Начальник разрешительной системы поджал тонковатые губы, сузил глаза и ничего не сказал.

– Я же знаю, что от него.

– Ко мне ходит много людей по разным вопросам, связанным с лицензированием оружия, – проговорил Сидоренко.

– Этот не похож на охотника. К тому же я его знаю. Знаю, что он связан с Седым. Это Саша Шелестов. Мы хотели открыть Оборону вместе, но позже выяснилось, что он работает на Седого, а Седой собирался, скажем так, присвоить мое агентство себе. Я пресек его попытку. Так что скрывать от меня цель его визита нет смысла.

– А че ж ты тогда спрашиваешь? – Хрипловато спросил Сидоренко.

– Хочу быть уверен, что Седой начал действовать.

– Начал, но закончил, – ответил начальник разрешительной системы. – У них тут вышел небольшой казус.

– Какой?

– Знаешь, как они решили назвать свое учреждение? Аскарида.

Я прыснул, но сдержался от смеха.

– Ага. Очень уж кому-то из ихних верхов понравилось это название, типа, звучит внушительно, благородно. А этот, как там его?

– Шелестов.

– Вот. Он не решился сказать, что аскарида – это глиста. Ну я завернул, сказал, пускай не смешат народ и переназывают предприятие как-то по-другому. Вот, он побежал в горсовет писать заявление на смену названия.

– М-да уж.

– Так что, это задержит их регистрацию на какое-то время, Летов. Ну, зато паренек тот притащил мне вот, магарыч.

Сидоренко достал из-под стола красную коробочку конфет “Моцарт”, потряс ими. Конфеты зашуршали внутри.

– Хочешь?

– Да не, Денис Евгеньевич. Я сладкое не очень.

***

Вечером того же дня

– О, Фима? А ты че тут? – спросила Маша, его сестра, открыв дверь в квартиру.

– Привет, Машка, – Фима растерянно потер шею. – Да вот, решил зайти в гости.

Сестра выглядела как-то устало и даже вяло.

Фима знал, что у нее проблемы с деньгами. С того самого момента, как кооператив по заготовке пиломатериалов, что располагался в Заветном, закрылся, Маша так и не смогла уцепиться за новую работу. В последние несколько месяцев деньги на жизнь ей давал Фима.

Маша всегда очень любила свою работу бухгалтера и относилось к ней с большим энтузиазмом. Потому, когда она потеряла место, стала впадать в уныние. Правда, не очень чуткий Фима заметил это слишком поздно. А сообразил, что с сестрой что-то не так, и того позже.

Маша похудела. Светло-русые волосы сбились в нечесаные сальные пряди. Одетая в старый халат она походила не на двадцатипятилетнюю молодую девушку, а на женщину под сорок.

Девушка шмыгнула носом, чихнула.

– Будь здорова, – буркнул Фима. – Заболела, что ли?

– Ну… Так… – Уклончиво сказала Маша.

– Войти-то можно?

– Фима, – она вздохнула, почесала голове предплечье, – если честно, сейчас не лучший момент. Я неважно себя чувствую.

– А что такое? Мож чем помочь надо?

– Да не, спасибо.

Маша, обняла плечи и как-то закрылась от Фимы.

– Фима, пожалуйста, давай потом увидимся. Я правда плохо себя чувствую.

Ефим удивился, как Маша изменилась. В последний раз он был у нее в квартире месяц назад, а виделся с Машей позавчера. Уже тогда ему показалось, что с сестрой что-то не так. Сейчас же эти изменения бросались в глаза еще яснее.

Фима глянул поверх тонкого Машиного плеча, поджал губы, увидев, что в квартире, которую девушка обычно держала в порядке, царит настоящий бардак.

– Что у тебя там случилось? – Спросил Фима.

– Ничего, прошу, уйди, – раздражительно бросила Маша.

– Ты одна? Этот твой дружок тут?

– Саша? Нет, Саши нет. А что такое?

– А чем это тут у тебя воняет? – Нахмурился Фима. – Дай я пройду.

– Не надо, Фима. Прошу, уйди. Мне сейчас не до тебя. – Раздраженно проговорила она.

– Дай пройти, сказал.

– Нет, Фима!

Он силой вошел в квартиру, просто отодвинув сестру с дороги. Тут же попал в настоящий бардак: грязные полы, пыльная мебель. Тряпки и мусор на полу. На кухне все заставлено грязной посудой. На замусоренном обеденном столике Фима увидел жженую, вымазанную черным, фольгу, разбросанные сгоревшие спички.

– Сука… – Протянул Фима, пытаясь подобрать слова от изумления. – Маша… Ты что?.. наркоманишь?! Это что? Это он тебя подсадил?!

***

На следующее утро, когда я пришел к Кулыму в Грааль, в зале для особых гостей продолжался ремонт, а заведение еще не работало.

– Здорово. Босс твой на месте? – Спросил я у одного из братков, который стоял у входа, наблюдая, как мужики-рабочие восстанавливают фасад.

– А ты кто? Что надо? – Спросил он, строго посмотрев на меня из-под тяжелых бровей.

– Я к Кулыму. Надо с ним переговорить. По поводу свадьбы в Арарате.

– Слушай, а не ты Летов? – Узнал браток. – Это ты ж вроде? Ты охранять будешь Арарат, да?

– О, уже в курсе. – Я улыбнулся.

– Ну так. – Улыбнулся и он. – Ты не серчай, что я так не приветливо поначалу. Сам понимаешь, че щас твориться, – кивнул он на разрушенный автоматными пулями фасад.

– Ничего. Ну так че? Отведешь к Кулыму?

– Ща, погодь, – браток все это время крутил в руках сигарету, хотел закурить, но теперь вернул ее в пачку. – У босса вроде был кто-то. Ща узнаю и скажу. Подожди пока в зале.

Браток отправился к Кулыму, а я вошел в Грааль. Буквально через пять минут он вернулся и сообщил, что Кулым готов со мной поговорить, провел к нему в кабинет.

Старик, привычным делом, сидел за своим столом, с кем-то разговаривал по сотовому. Я вежливо стал в кабинете, у двери, и Кулым жестом показал мне присесть. Я занял то же кресло, что и в прошлый раз.

– Привет-привет, Витя. Как жизнь молодая? – Спросил Кулым, когда закончил телефонный разговор.

– Идет потихоньку. А у вас как дела?

– Неплохо, – Кулым вздохнул. – Да только старые раны ноют. Артрит мучает, сучье племя… Ну ладно. Черт с ним, с артритом. Чего ты хотел-то? Че-то по поводу охраны? – Догадался Кулым.

– Вы тоже все знаете? – Спросил я.

– А как же. Я рад, что Евгенич придумал позвать тебя с мужиками. Вы – отличный, так сказать, нейтральный вариант, учитывая, какой контингент будет на свадьбе. Сам понимаешь, менты там тоже гулять будут. И никто не хочет, чтобы со стороны жениха гости пришли с пушками. Да и со стороны невесты тоже.

– Об этом я и хотел поговорить, – сказал я. – Я считаю, что пятнадцати человек, из которых только пятеро нормально вооружены – мало.

– Это еще почему? – Кулым свел седые брови, склонил голову немного набок.

– Думаю, что вас попытаются убить люди Михалыча.

– Глупости, – ухмыльнулся Кулым. – Михалыч попал в хорошую заварушку недавно. Эта побитая собака, хоть и не сдохла, но уползла куда-то зализывать свои раны.

О том, что именно Кулым устроил эту “заварушку” старик, конечно же, умолчал.

– Он залижет их гораздо раньше, чем вы думаете.

Старик снова хмыкнул. Недоверчиво покачал головой.

– Что ты хочешь, мальчик? Зачем пришел? Чего добиться от меня собираешься?

– Больше вооруженных людей от вас. Пусть ваши парни будут с оружием на свадьбе.

– Это исключено, – холодно ответил Кулым. – Я дал слово, что ни еди�