Клан Волка. Том 4. Котлован
Книга 4. Эпизод 1.
Перед нами возвышался Бажен Орлов.
Перечислять его ранги и статусы можно было бесконечно.
Витязь Белого Ордена, зять главы государства, крепко заручившийся поддержкой Императорского Дома Искацин, один из пяти членов Совета Академии и обладатель статуса Сановный Наставник, отвечающий за обучение Линии Витязей самого престижного учебного заведения Стокняжья.
Человек, который предал своего учителя, лишил его руки, обманул и занял его место.
Человек, который добровольно отказался от дочери-полукровки, лишь бы не портить себе репутацию.
Человек, который пытался вытурить меня из Академии и постоянно вставлял палки в колёса, используя влияние.
Человек, от взгляда на которого во мне всё содрогалось от омерзения и желания воздать по заслугам.
Именно этот человек и выбрал нашу команду для поединка в своём турнирном Иллюзионе.
– Удивлены, господа студенты? – поинтересовался он, обращаясь ко всей команде, но глядя только на меня.
Сказать «удивлены» – считай ничего не сказать.
Я был неприятно ошарашен, ведь ожидал увидеть кого угодно, даже самого Фуми Галея, но никак не Бажена Орлова. Какого чёрта он вообще к нам полез? Мог бы выбрать команду Германа Григорьева – им и проиграть не зазорно. А вот с нами всё сложнее: если проиграешь слабакам – не смоешь позора.
– Совсем не удивлены! – вдруг ответила ему Исидора. – В Академии преподают шесть Витязей Белого Ордена, и один из них – вы, господин Орлов. Чему тут удивляться?
Она лукавила – по голосу я слышал это. Исидора точно так же была удивлена, как и все остальные, просто старалась не показывать виду.
Орлов бросил на неё странный взгляд и тут же отвёл глаза.
– А вы что скажете, господин Волков?
– Ничего, – ответил я сквозь зубы: вести беседы с ним не особо хотелось.
Хотелось вцепиться ему в глотку.
Но Бажен Орлов медлил. Смотрел на нас мягко и снисходительно, как мудрый учитель смотрит на нерадивых учеников.
– Я следил за вашим… кх-х-х… триумфальным шествием по турниру и могу сказать, что каждого из вас недооценили. Что ж. Фуми Галей хорошо подготовил команду, хотя не должен был этого делать. Работать с вашей группой в Академии ему было запрещено, но вы хитро обошли запрет, воспользовавшись покровительством Военного Дома Снеговых…
– Вы специально тянете время, господин Сановный Наставник? – оборвал я его речи. – Турнирный Иллюзион создан не для…
– Я начну поединок, когда посчитаю нужным!! – гаркнул Орлов.
Он и сам прекрасно понимал, что сейчас уменьшает для нас шансы взять даже третье призовое место. Если из-за его разговоров наш поединок слишком затянется, то Орлов свою задачу выполнит и легко оборвёт наше «триумфальное шествие по турниру».
Он медленно, будто наслаждаясь шелестом стали, вытянул меч из ножен.
Это было оружие от Золотого Мастера Осириса – такое ни с чем не перепутаешь.
Я хоть и не добился пока успехов в обучении на Оружейника, но кое-что уже знал. И сейчас точно видел, что меч Орлова сделан под заказ у Золотого Мастера Материй. Выше него только ранг Элитарий.
Это был меч с множеством соляных знаков на клинке. Всмотревшись внимательней в символы, я понял, что Золотой Мастер вковал в сталь десять сильнейших знаков из ста – от Сферы Огня Ган до Сферы Истины Ежи.
Всё точно по лекции элитария Сафира Салимана.
Только как в бою могут помочь такие знаки, как Сфера Памяти, Истины, Пространства, Бытия или Небытия? Это совсем не боевые материи. Такого на лекциях у Оружейников нам ещё не объясняли, да и на уроках по «Влиянию на оружие» Коровин ничего об этом не говорил.
Клинок прямо на глазах заметно увеличился в размере и снова сверкнул молниями. Некоторые из моей команды побледнели и с ужасом переглянулись.
Такого оружия никто из нас ещё не встречал.
Даже у Галея меч был скромнее. Я уж не говорю про те клинки, которые нам самим дали для поединка в Иллюзионе – они имели всего три соляных знака: Огонь-Ган, Холод-Цуо и Эфир-Форхо.
Орлов улыбнулся.
– Страшно, господа студенты? Понимаю и нисколько… кх-х-х… вас не осуждаю. Бояться меча по имени Мглистый Убийца – это нормально. Можете сдаться прямо сейчас. Вы и так неплохо выступили. Вся страна о вас ещё месяц говорить будет. Свою минуту славы вы достойно… кх-х-х… заработали. Возможно, вам даже сделают предложение о службе в одном из почтеннейших Военных Домов.
Он снова посмотрел мне в глаза и добавил уже серьёзно и многозначительно:
– Но на Императорский Дом никто из вас может не рассчитывать.
Вот, значит, зачем он нас выбрал.
Чтобы собственными руками устроить позорный проигрыш и помешать кому-то из нас получить предложение из Императорского Дома. Орлов ведь и сам туда еле залез, пришлось ради этого даже своего учителя подставлять и занимать его место. Только вряд ли он мучился совестью.
Орлов шагнул назад, окидывая взглядом каждого из двенадцати противников.
– Возможно, вы не поняли, господа студенты… я даю вам шанс закончить этот поединок быстро и безболезненно. Вы можете сдаться прямо сейчас, без боя, и я просто выпущу вас из Иллюзиона. Никто вас за это… кх-х-х… не осудит. Это вполне нормально. Не все готовы калечиться на потеху публике. Вы ведь не такие тупые, правда?
Я не стал отвечать сразу, чтобы увидеть, как отреагирует команда.
Все промолчали.
Платон Саблин ещё и поморщился, как и Андрей Котов с Егором-Глыбой – кажется, предложение сдаться без боя их оскорбило. Я покосился на остальных. Рада Бородинская лишь приподняла бровь, намекая, что не боится Мглистого Убийцы. Сёстры Аверьяновы даже не сменили выражения лиц, а продолжили пристально смотреть на противника, точно так же, как и остальные.
Исидора же нахмурилась и поглядела на меня.
Она понимала, что с Баженом Орловым надо быть осторожным.
– Можете забрать своё предложение обратно, господин Орлов, – ответил я наконец и переглянулся с Саблиным-старшим: на тренировках в Иллюзионе Галея именно на нас двоих ложилась основная задача по атаке. Остальные отвлекали противника.
Орлов перестал улыбаться.
Он провёл указательным пальцем себе по лбу. Его взгляд стал жёстким и пронизывающим.
– Хотите знать, откуда у меня этот… кх-х-х… уродливый шрам, господа? Его оставил когда-то многоуважаемый всеми Витязь, Фуми Галей. Оставил на последнем нашем поединке в Иллюзионе. В тот самый день, когда впервые в своей жизни проиграл бой! Неужели вы надеетесь одержать победу, если уж великий Фуми Галей проиграл мне?
– Он не проиграл, – процедил я. – Он выиграл бой, но вы…
Орлов снова меня перебил.
– Галей многому вас обучил! Это так! Но, поверьте, он мог бы научить вас большему, если бы захотел! – Он уничтожающе посмотрел на меня, по его мечу сверкнули белые молнии. – Но ты, мальчик с сомнительным прошлым, не стоишь и пыли на подошвах моих сапог. Ты никогда не станешь для Галея тем, кем был когда-то его первый ученик, ты никогда не постигнешь тайных техник и…
Я не стал больше тратить время и первым ринулся в бой.
Старался подавить в себе эмоции и действовать хладнокровно, но получалось плохо: ненависть к Орлову зашкаливала. Всё во мне требовало воздать сволочи по заслугам. Пусть эта подлая тварь заплатит за всё!
Платон Саблин присоединился, заходя к Орлову с другой стороны.
Отряд бросился в атаку следом за нами.
За секунду противник преобразился: тяжёлые белые латы моментально покрыли его тело, и по броне, как и по мечу, затрещали молнии. Голову закрыл шлем с изображением орла, а над ним засиял белый нимб – один в один, как у Галея.
Это значило, что Бажену Орлову тоже покровительствует Бог бури и правосудия Бартл. А ещё это значило, что шансы победить у нас практически нулевые.
Одним размашистым движением меча Орлов отбросил всех, кто его атаковал – все двенадцать человек, включая меня. Исидору и Бородинскую отшвырнуло в самый конец турнирного зала. Платон Саблин завыл от боли, ударившись о боковую стену и выбив плечо. А оно и без того было уже покалеченное. Я и сам хорошо приложился лопатками о другую стену, от травмы спасла броня, только вот насколько её хватит…
Хоть нас и разбросало по залу, все отлично помнили свою задачу, помнили тренировки и не собирались сдаваться.
Я бросил быстрый взгляд на Андрея Котова, и тот сразу понял, что надо менять тактику. Он рванул ко мне через весь зал, на бегу задействуя две Сферы на мече – Огонь и Эфир. А затем со всей силы атаковал меня.
Я подставил броню под его полыхающий меч и использовал тепловой урон. Да, недурно досталось нам обоим: Котов отшатнулся, получив удар от моей брони, а меня пронзило болью от его удара, но рисковали мы не зря.
Сфера Ган тут же вспыхнула вокруг меня, и теперь оставалось только усилить её и наполнить астральное тело, как это было в схватке с морскими магами в Ютаке. Там мне не помешала даже вода.
Я опустил меч, объятый пламенем, и крутанул им вокруг себя, поднимая воронку огня вверх. Котов тем временем бросился на Орлова, чтобы отвлечь. К нему присоединился и Саблин. Вдвоём они прикрыли меня, пока я впитывал в себя силу Ган.
Остальные продолжали атаку.
Я видел их бой через всполохи огня. Одиннадцать мечей обрушились на Орлова, и теперь ему пришлось с этим считаться – отбивался он уже не так легко и быстро. Одного взмаха оружием не хватало.
Сначала он отвлёкся на прямые и мощные удары Егора-Глыбы, потом с фланга его достала пробивная Бородинская, а с тыла уже зашли быстрые и вёрткие сёстры Аверьяновы.
То справа, то слева маячил ещё и Лёва. Он снова был похож на попрыгунчика, лез под гигантский меч противника и всячески отвлекал его на себя. Исидора, как всегда, хитрила и ждала удобного случая, чтобы совершить один, но точный удар.
И это не считая других ребят.
Ну а я наконец был готов к схватке и рванул на противника прямо из огненной воронки. Задача стояла простая – найти слабое место в обороне Орлова и сделать так, чтобы тот лишился преимущества в бою.
Только казалось, у него нет слабых мест.
Он отбивал атаки каждого и почти не пропускал ударов, а если кто-то и умудрялся его достать, то это ничего не давало – броня у противника была непробиваемая. К тому же, на любой удар реагировали защитные молнии Бартла, и атакующий тут же получал свою порцию боли.
Меня и самого несколько раз прошибало разрядом и отталкивало от Орлова сразу метров на десять. Даже с усиленным астральным телом я серьёзно уступал ему в резерве. Ощущение, что сражаешься с железным великаном.
Хитрым и могучим великаном.
Его Мглистый Убийца сверкал, вспыхивал огнём, покрывался льдом, мерцал вспышками и соляными знаками и отражал любые атаки.
Несколько раз команда использовала суммарную броню, а пару раз получалось нанести урон и защититься от контрударов, но наша сила, даже совместная, никак не равнялась тому резерву, который имелся у Витязя Белого Ордена.
Он расшвыривал нас, как котят.
Только никто не отступал, и скорость боя лишь увеличивалась. Ярость росла, как и злость… как и отчаяние… и боль… и ожесточение…
Мы будто бились насмерть, на настоящем поле боя, а не на соревнованиях. Стены турнирного зала озарялись светом от пламени мечей, в арочных потолках грохотало и стрекотало эхо.
Команда сражалась с таким азартом, какого я у них ещё не видел. Это был принципиальный бой, особенно для меня, а остальные будто чувствовали это и выкладывались на пределе сил.
И вот наступил тот момент, когда Орлов пропустил один из моих ударов, получив прямо в грудь. Потом – ещё раз.
Отшатнулся.
И тут же пропустил ещё один удар моего полыхающего меча, и чем чаще я попадал, тем сильнее становились мои удары. Ещё и ещё. Один за другим. Звон белых лат Орлова эхом отражался в потолке. Витязь отступал к стене и со злым недоумением смотрел на меня: он будто никак не мог понять, почему мои удары такие сильные.
И вдруг его осенило.
– В тебе не сто единиц!! – Его лицо исказилось гневом. – Не сто-о-о-о!!
На его клинке вспыхнул знак восьмёрки-бесконечности – Сфера Пространства Эспо, а затем наши мечи вновь сшиблись в противостоянии, и я тут же почувствовал, как тело ведёт в сторону – прямо по направлению удара противника.
Меня вынесло из боя, протащило по залу и припечатало к стене. Я будто завяз в пространстве: все движения стали медленными настолько, что даже моргать почти не получалось.
Орлов бросил на меня победный взгляд.
– А ведь я предлагал вам сдаться, сопляки!! – рявкнул он, после чего колющим ударом поразил Андрея Котова.
Стальная броня парня жалобно скрипнула, будто консервная банка, вскрытая ножом. Меч Орлова пробил Котову правое плечо насквозь. Со странной улыбкой Орлов провернул клинок в плече Котова и лишь затем вынул из его тела оружие.
Тот лишь коротко вдохнул, хрипнул и мешком повалился набок, уже без сознания и брони. И глядя на то, как по белому полу быстро растекается лужа крови от тела раненого, я в ужасе думал, что Сановный Наставник совсем тронулся умом от ненависти! Зачем так калечить студента-первокурсника?..
– Андре-е-е-й! – срывая голос, завопила Бородинская и бросилась к нему, подставляя себя под клинок Орлова.
Второй удар достался уже ей, точно в спину.
Девушка рухнула на Котова и замерла без движения. Орлов оставил их в покое и принялся убирать других – тех, кто продолжал атаковать его с разных сторон, кидаясь с ещё большей яростью и злостью.
Следующими стали сёстры Аверьяновы.
Их отшвырнуло мощной энергетической волной от меча. Обе девушки моментально лишились каменной брони прямо в воздухе, после чего ударились в стену и упали в конце зала уже без сознания.
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-х-х-х-ф-ф-ф-ф-ф! – С нечленораздельным криком на противника тут же бросился разъярённый Егор-Глыба.
От ярости он понёсся в лобовой удар, как бык, забыв всё, чему его учил Галей…
…и сразу поплатился за это.
– В сторону-у-у-у! – проорал я, но, кажется, никто меня не слышал.
Пока я находился в ловушке у стены, все мои движения и крики утопали в вязком киселе пространства.
Глыбе я ничем не мог помочь.
Орлов снова бросил на меня довольный взгляд и использовал силу своего меча. На его клинке вспыхнули сразу три символа – Сфера Света-Рай, Сфера Эфира-Форхо и Сфера Пространства-Эспо. А потом вся эта мощь ударила только в одного человека – Егора Горцева.
Слепящая вспышка озарила турнирный зал, до боли резанув глаза светом. Я успел увидеть лишь, как Глыба прямо на бегу замирает в пространстве, а затем его поднимает вверх мощнейшим потоком воздуха и ударяет о потолок.
Ну а потом отпускает.
Тело парня, уже без каменной брони, рухнуло с высоты и осталось лежать на блестящем полу Иллюзиона. Всё случилось в пару секунд, и никто ничего не успел сделать.
Орлов вышиб уже пятерых из отряда и останавливаться не собирался.
– А я предлагал вам сдаться сразу!! – громогласно повторил он окружившим его шестерым Витязям. – Но теперь уже поздно! Придётся отправить вас в больницу! Отправить с позором!! Вы сами это выбрали!!
Его безумный взгляд блуждал по лицам, выбирая, кто будет следующим.
Я рвался из ловушки, еле держась, чтобы не применить всё, что у меня есть. Все навыки, все Линии, весь свой резерв. Следопыт неистово желал добраться до врага, чтобы перегрызть ему горло. Теперь уже не за учителя, а за покалеченных ребят.
Не знаю, что именно сработало, но вязкое пространство вдруг отпустило меня.
Я оттолкнулся от стены и рванул на Орлова, но тот опять отшвырнул меня очередной пространственной волной от меча. Я упал на краю зала, пропахав лопатками пол, а следом прилетела ещё одна волна, перевернула и отшибла меня в стену.
Тело завязло в новой ловушке. Этот говнюк будто оставлял меня на десерт, обрекая смотреть, как один за другим выбывают из сражения мои бойцы.
Тем временем он успел покалечить ещё двоих из команды.
От удара его меча пострадали два закадычных друга, Яков Вьюгин и Тарас Саблин. Один прикрыл другого, и вместе они получили один рубящий удар. Якову пробило броню на груди; Тарасу – на предплечье. А затем обратным ударом Орлов сработал уже по ногам, и оба парня рухнули как подкошенные. Им будто ноги переломало, чего я совсем не исключал.
Увидев, что произошло, Платон Саблин подскочил к младшему брату, забрал оружие, что тот выронил из руки, и уже с двумя мечами кинулся на противника.
– Плато-о-о-н! – вскрикнула Исидора.
Она побежала в бой вместе с ним, а за ней рванули Лёва и Эд.
Саблин обрушил на Орлова мощнейшую атаку, ударив сразу с двух мечей. Он даже умудрился достать до брони противника. Правда, их схватка была недолгой. Сначала Орлов вышиб из руки Саблина один из мечей, а затем пробил ему левое бедро.
И снова насквозь.
И снова провернул клинок в теле и только потом вынул оружие. Орлов будто наказывал каждого за дерзость, за прошлый успех, за стойкость духа. Он будто ненавидел нас за это.
Саблин не сдержал крика боли и сделал неловкий шаг назад, но перед тем, как упасть, метнул в Орлова оставшийся меч. Швырнул оружие точно и сильно. Меч пронёсся по холодному воздуху зала и резанул лезвием по шее Орлова. Естественно, что там была защита, но даже она среагировала на такой удар.
На броне осталась глубокая полоса.
– Кх-х-х-х.... гадёныш! – взбесился Орлов. – Недаром твоего папашу лишили всех заслуг! Прозябать ему… кх-х-х… в дерьме и дальше! Но уже без здорового сына!! Останешься без ноги! На турнире порой случаются… кх-х-х-х… несчастные случаи!
Приготовив меч, он пошёл на лежащего на полу Саблина, но на его пути встала Исидора.
– Только троньте его!
Орлов остановился, зло цедя сквозь зубы:
– Уйди в сторону, и тебе ничего не будет.
Её он калечить не хотел.
Исидора выставила меч и покачала головой.
– Никто и никогда не сдвинет меня в сторону. Даже вы.
Орлов бросил на Саблина презрительный взгляд, будто возненавидел парня ещё больше, а затем резко развернулся и снова замахнулся, но уже в других.
Удар был молниеносным и мощным. Лёва и Эд получили такую же порцию ослепляющего света и потока воздуха в потолок, как и Егор-Глыба.
Оба парня ударились и рухнули на пол с высоты.
– Не вижу-у-у-у… а-а-а-а-а… ничего не вижу-у-у… – Эд зажмурился.
Лёва же перевалился на живот, нашарил валяющийся рядом меч и, опираясь на него, еле поднялся на ноги.
Он пошатывался от боли, но всё равно пошёл на Орлова.
– Не так быстл-ло, господин Сановный Наставник!
Тот усмехнулся.
– А вы мне нравитесь. Честно. Только я не пойму, за что вы… кх-х-х… сражаетесь. За приз на турнире? Ну что за детский сад!
– Нет, не за пл-лиз! – Лёва подскочил к Орлову, внезапно бросил меч и использовал свой коронный приём: кинулся противнику под ноги и совершил бросок через себя.
И впервые за весь поединок Орлов лишился опоры.
Он завалился набок, и его тут же атаковала Исидора. Она одна осталась рядом с ним не покалеченной. Девушка, как остервенелая, начала бить по упавшему противнику без разбора, будто пыталась его нашинковать.
А он…
А он ничего не делал – просто терпел её беспорядочные отчаянные удары. Его толстенная броня почти не пострадала, лишь оцарапалась.
Меч Исидоры ещё несколько секунд беспомощно позвякивал и отскакивал от белых лат Орлова, пока тот не поднялся во весь рост и не сказал:
– Хватит!
А потом просто ухватил девушку за руку и со всей силы отшвырнул её в стену вместе с оружием, прорычав на весь зал:
– Я же сказал: «Хватит! Уйди в сторону»!! Чего тут непонятного?!
Исидора поднялась на ноги, держась за стену, и тут вдруг на лице девушки отразилась догадка. Исидора посмотрела на то, как я рвусь из ловушки, затем – на Орлова, и снова на меня.
Её глаза округлились от ужаса.
– Вы использовали психодух!!! – с гневом выкрикнула она, показывая на меня пальцем. – Это запрещено правилами турнира! Значит, вы уже проиграли!! Вы проиграли нам бой! Отпустите Волкова! Вы не имеете права применять психодух! Уберите Иллюзион немедленно! Вы проиграли!..
Книга 4. Эпизод 2.
Орлов даже бровью не повёл.
Он ответил Исидоре на удивление выдержанно, ровно и холодно:
– Ты ошибаешься, девочка. Это не психодух, а Сфера Пространства Эспо на клинке. Ты плохо разбираешься и в знаках, и в оружии. Просто не мешай мне.
– Я слишком много читаю, чтобы быть дурой! – огрызнулась Исидора.
Орлов скрипнул зубами.
– Да, мозгами ты вышла в своего отца. Этого не отнять.
Она уже не слушала его. Подняла меч и опять кинулась на Орлова, но тот неожиданно выставил руку в мою сторону и сжал пальцы в кулак, будто комкал и стягивал пространство на себя, как невидимую простыню, а потом швырнул его в бегущую Исидору.
Девушку откинуло в стену и заключило в пространственную ловушку точно так же, как до этого меня.
Свой навык Орлов применил уже без меча и знака Эспо. Одной лишь рукой.
А это значило, что девушка права – наш высокоранговый противник схитрил и применил психодух, выдав его за Сферу Эспо. Похоже, сверхспособность Орлова могла на время замедлять врага.
Ловушка, перекинутая на Исидору отпустила меня, и теперь я остался с противником один на один.
Этого Орлов и хотел. Убрать весь мой отряд, чтобы наконец расправиться и со мной.
Я перевёл дыхание, стиснул меч крепче и рванул на противника. Тот размашистым шагом пошёл мне навстречу. И вот началась схватка – такая, будто мы дрались до последнего вздоха. Если бы не наполнение астрального тела, то я бы уже проиграл, но за счёт возросшего активного числа резерва умудрялся держать удар за ударом и даже проводить контратаку.
По физиономии Орлова было видно, что ему нравится со мной сражаться: как и любой Витязь, он любил достойных противников.
– А неплохо Галей тебя обучил! – крикнул он после очередного удара, который я еле успел отбить.
Потом был ещё удар.
– Да-а-а, в тебе есть потенциал и сила! Определённо есть!
Ещё удар.
– Отлично фехтуешь, сопляк!
Ещё удар. Шаг вперёд.
– Вёрткий, как куница! Он ведь говорил тебе так? Говорил?
Ещё удар. Ещё шаг вперёд.
– Он называл тебя кей-кай? Называл? Опоссум кей-кай!
Ещё удар.
– Он говорил тебе, что ты особенный? Говорил?
Оттолкнув меня мечом, Орлов вдруг остановился, повернул корпус и сделал боковой замах, опять громко заговорив:
– Да! Он научил тебя многому, но только не этому! А вот так ты умеешь? Умеешь, сопляк?! Умеешь?
На меня обрушился весь гнев Орлова и его Мглистого Убийцы. Будь во мне действительно сто единиц активного резерва, меня бы разрубило пополам от такого удара.
Спасла окрепшая броня.
Я рухнул на пол, чуть не выронив меч, но встать Орлов мне уже не дал. Следующим ударом он пробил мою броню на плече и поразил мощной молнией Бартла.
– А этому он тебя учил? Нет?! Когда же ты поймёшь, что твой учитель не ценит тебя! Он никогда не даст тебе тех великих знаний, которые дал мне! Никогда!
Ещё удар.
– Никогда! Ты слышишь?!
Ещё удар.
– Никогда! Никогда!
Ещё удар.
– Брось оружие и сдайся!
Ещё удар.
– Сдайся – и выживешь! Сегодня я великодушен!! Сдайся!
Я перевалился на бок, не в силах даже подняться и еле держа меч в ладони. Броня на мне практически исчезла – её изрубил клинок Мглистого Убийцы. С покорёженных лат обильно текла кровь.
Приподняв голову, я увидел, как высокая фигура Орлова начинает двоиться у меня в глазах. По его мечу ещё ярче засверкали молнии, нимб над головой засиял ослепительной белизной.
Орлов приготовился к сокрушительному удару, который, судя по взгляду противника, должен был отправить меня прямиком на больничную койку. Причём, надолго. Если бы на турнире можно было убивать, то мне бы светила только смерть.
– Я предлагаю тебе сделку, студент, – вдруг тихо сказал мне Орлов, подойдя ближе и делая замах. – Сегодня я позволю тебе победить, но завтра ты уберёшься из Академии. Это хорошая сделка, поверь мне.
Я посмотрел ему в глаза.
– Оставьте своё предложение себе.
Он поморщился.
– Что ж. Ты сам так захотел.
Меч Орлова затрещал молниями и рассёк воздух, опускаясь прямо на меня.
От удара было уже не уйти, поэтому я сделал единственное, что мог – подставил свой меч… ну а затем позволил себе то, чего не позволял весь этот грёбанный турнир.
Дал волю психодуху.
Он будто только и ждал, чтобы проявить себя.
Сверхспособность отражать чужой магический навык активировалась мгновенно. По клинку моего меча пронеслись белые молнии Бартла и озарили удивлённое лицо Орлова, а затем с треском ударили его прямо в грудь.
Он отшатнулся.
– Не может быть… – прочитал я по его губам.
Его замешательство длилось всего пару секунд, но мне хватило, чтобы вскочить на ноги и опять рвануть на него.
Я ещё никогда не ощущал в себе настолько мощную силу психодуха.
Эффект отражения был невероятный – по силе я буквально стал похож на своего противника. По моей броне пронеслись такие же белые молнии Бога Бури и Правосудия, как и по клинку. Но оружием я не стал больше пользоваться. Да, я был Витязем и сражался на турнире Витязей, но сейчас решил, что пора воспользоваться кое-чем другим.
В следующее мгновение я подскочил к Орлову, делая ложный замах мечом, а затем выпустил оружие из руки и сработал кулаком противнику точно под подбородок. Ещё и молниями прошиб.
Апперкот вышел таким смачным и точным, что от удара голова Орлова дёрнулась вверх, тело приподнялось и рухнуло на спину.
Встать он уже не успел.
К нему, как коршун, подскочила Исидора, уткнула остриё меча прямо в щеку и процедила:
– Убит.
Даже на расстоянии я услышал, как скрипнули зубы Орлова.
– Убирайте Иллюзион! – Я подошёл и приставил меч к его шее. – Прямо сейчас! Убирайте! Вы проиграли!
Он с ненавистью и тоской посмотрел в лицо Исидоры, затем перевёл взгляд на меня.
– Ты применил психодух, а значит, тоже проиграл турнир.
Исидора наклонилась к его лицу и прошептала:
– Вы первым применили психодух, и я всем расскажу, что вы проиграли уже через пятнадцать минут боя, а не сейчас.
– Твоё слово против моего, девочка, ничего не значит, – тихо ответил Орлов.
– Что ж, – Исидора сильнее надавила на его щеку остриём, – вот и посмотрим, кому быстрее поверят.
Он снова с тоской глянул ей в глаза.
– Настырная… наглая… сейчас ты очень похожа на своего отца. Он бы гордился тобой.
Исидора нахмурилась, но ничего не ответила.
– Убирайте Иллюзион!! – рявкнул я: каждая секунда была на счету. – Сейчас!!
– Хорошо… – прошептал Орлов. – Но сначала вы должны убрать оружие.
Мы с Исидорой переглянулись. Она первой убрала меч, а вот я чуть помедлил, но потом всё же опустил клинок – не стоять же тут вечно.
Орлов поднялся на ноги, его броня исчезла. Он сунул меч в ножны на поясе, а затем поднял руку над головой. Потолки и стены Иллюзиона вздрогнули, готовые исчезнуть.
Исидора сразу поспешила к остальным из команды, чтобы помочь им подняться. Я же кивнул Орлову, развернулся и направился в сторону Андрея Котова и Рады Бородинской. Они лежали вместе, оба без сознания.
Противник остался за моей спиной.
Я чувствовал его тяжёлый взгляд на затылке, но не оборачивался. Шёл и ждал, что будет дальше. Шёл и ждал. Шёл и шёл, с каждым шагом ощущая неминуемую опасность. Удар в спину…
И вот охотничий слух уловил еле слышимый свист летящего в меня кинжала.
Я резко развернулся и одним движением руки, облачённой в частичную броню, отшиб клинок. Со звоном тот ударился о каменный пол площадки стадиона и затих.
Ни стен, ни потолков Иллюзиона вокруг уже не было, а чуть дальше стоял учитель Галей – именно он помог стенам Иллюзиона быстрее исчезнуть и невольно показал всем то, что произошло в последние секунды между мной и Орловым.
На стадионе с тысячами зрителей воцарилась гробовая тишина.
– Признайтесь, вы точно так же метнули отравленный кинжал в спину своего учителя, господин Орлов, а затем заняли его место? Так ведь? – спросил я негромко, но мои слова эхом разлетелись по гигантскому стадиону.
Орлов побледнел и посмотрел на кинжал, валяющийся на полу.
– Это твой нож! Это ты пытался им меня убить!
– Неправда!! – крикнула Исидора. – Это вы в него метнули!
Она ничего не стала добавлять про его психодух, чтобы не подставлять и меня: Исидора отлично понимала, что тогда и сам Орлов молчать не будет. Я ведь тоже применил психодух.
– Я сама видела, как вы метнули кинжал! – продолжала кричать Исидора. – Как и остальные ребята из группы, кто был в сознании!
– Как и весь стадион, – тихо добавил Галей, с печалью глядя на Орлова. – Да, Бажен. Так уж вышло. Слишком медленно ты убирал Иллюзион, и меня попросили ускорить процесс.
Орлов больше ничего не стал говорить.
Он посмотрел на учителя и с высоко поднятой головой направился в сторону выхода со стадиона. Там его встретили представители «Железного Бутона» во главе с инспектором Суровым. Орлов не закатывал истерик и не вынимал оружия. Он просто прошёл, куда ему сказали, не глядя больше ни на кого.
Инспектор Суров же задержался.
Мужчина вышел на площадку, аккуратно взял кинжал и так же спешно удалился. И как только его высокая фигура в чёрном кожаном пальто исчезла из поля зрения, стадион забушевал.
В шуме и криках всё смешалось.
– Убрать Орлова! Убра-а-а-ать!
– Волков – лучший! Волко-о-о-в!
– Не-е-е-ет! Судьи, пересмотрите результаты!
– Убрать Орлова!
– Волков – лучший!
– Орло-о-ов!..
За всей этой неразберихой я так и не понял, какими по счёту мы вышли из Иллюзиона, увидел лишь мельком, что на краю стадиона ожидают две команды четвёртого курса. А вот группы третьекурсников почему-то тут не было. Значило ли это, что они выбыли?
В любом случае оставшиеся команды выглядели не сильно лучше нашего: тоже в порезах и синяках, кто-то с вывернутой рукой, а кто-то даже с выбитым зубом. Но нам всё-таки досталось больше всех. Остальным повезло не встретиться с озлобленным психом вроде Бажена Орлова.
Разглядывая другие команды, я случайно встретился взглядом с Германом Григорьевым. Тот сощурился и вдруг уважительно кивнул мне, после чего быстро отвёл взгляд, будто опасаясь, что кто-то увидит.
Меня и мою покалеченную группу окружила бригада Целителей. Экстренную помощь оказали прямо на месте, и пока каждого перебинтовывали и обрабатывали зельями, вновь прозвучала сирена.
Объявление зачитали уже не милым женским голосом, а грубым и отрывистым баритоном:
– Внимание! Судьи удалились на совещание! Результаты турнира будут объявлены через полчаса!
Из громкоговорителей послышалась приятная мелодия, но зрители всё никак не успокаивались, продолжая скандировать, махать флагами и транспарантами. Я уже не вслушивался в то, что они кричат – всё равно ничего не разобрать.
Еле дождавшись, когда мне перевяжут порезы на руках, груди и бедре, я наконец смог подойти к остальным. Котов и Бородинская пришли в себя, как и Глыба с Платоном Саблиным.
После лечения передвигаться могли только шестеро из всей команды: Лёва, Эд, сёстры Аверьяновы, Исидора и я. Остальным надо было помогать, а от госпитализации они отказались, как и от спецкресел на колёсах.
Провозившись с Целителями, мы и не заметили, как прошли полчаса.
– Внимание! – снова прозвучал милый женский голос из громкоговорителей. – Внимание, команды! Пройдите на площадку для награждения! Внимание! Пройдите на площадку для награждения!
Опять заиграла музыка, вспыхнули фейерверки.
На сцену вышел хор из студентов Академии, и под торжественный гимн учебного заведения мы отправились на середину стадиона, где организаторы уже подготовили пьедесталы для трёх призовых мест.
Я навалил себе на плечо хромающего Андрея Котова и медленно повёл его мимо рядов Витязей в парадной форме, выстроенных до самого места награждения.
За мной пошёл Лёва, он помогал Якову Вьюгину. Сёстры Аверьяновы повели Раду Бородинскую и Егора-Глыбу. Эд Коховский повёл Тараса Саблина, а вот его старшего брата взяла на себя Исидора.
Она больше не вздыхала в его присутствии, а даже, наоборот, с большой заботой тащила на себе парня чуть ли не на треть выше себя. Ну а тот довольно лыбился и что-то бормотал ей на ухо.
Медленным шествием, под вопли ликующей толпы и пение хора, мы доковыляли до места награждения и встали рядом с остальными двумя командами. Те косились на нас по-разному: кто-то – с восхищением, кто-то – с неверием, а кто-то – с откровенной неприязнью. И если уж старшекурсники нас недолюбливали, то что говорить про тех Витязей Академии, что выбыли из турнира ещё вчера. Теперь они точно нас возненавидят.
Я оглядел стадион.
Среди вопящей толпы мне так и не удалось отыскать глазами ни Джанко, ни Мидори с Мичи.
– Ту янамарскую красотку из таверны выглядываешь? – внезапно спросил у меня Котов, которого я до сих пор придерживал, навалив на себя. Он кашлянул и добавил серьёзно: – Ты извини, что я тогда к ней полез. Я же не знал… и вообще… ты мне тогда не особо нравился, да и сейчас тоже, но теперь могу сказать точно: тебя вполне можно терпеть. Даже в качестве командира.
Он улыбнулся и протянул мне ладонь.
– Меня придётся терпеть минимум ещё полгода, до следующих экзаменов, – усмехнулся я, пожимая его руку. – А вот ближайший экзамен по Линии Витязей мы, кажется, сдали.
– Тебе осталось ещё пять Линий сдавать, – тихо рассмеялся Котов.
Его смех заглушил звук фанфар, затрубивших на весь стадион.
Зрители стихли, ожидая объявления результатов. И снова вышел на трибуну глава Совета Академии, ректор Бессмертнов. Он заговорил в квадратный микрофон, мерцающий соляными знаками, его голос зазвучал из каждого громкоговорителя.
– Дорогие зрители и слушатели! Дорогие участники турнира и его устроители! Самобытный и величественный Янамар! Мы приветствуем всех на празднике мужества, доблести и силы духа! На Ежегодном Турнире Витязей Международной Академии Линий! И с радостью хочу объявить результаты испытаний!
Он сделал вескую паузу, и трибуны снова взревели.
– Третье место! – снова заговорил Бессмертнов и чуть подождал, пока стадион утихнет. – Третье место занимает команда Милы Кутузовой, четвёртый курс, средне-сильная группа! По предварительным результатам последнего испытания в Иллюзионе отряд Кутузовой должен был занять второе место, но при выяснении новых обстоятельств судьи решили присудить команде третье место! Примите наши искренние поздравления!
Рыжеволосая девушка из команды, стоящей рядом, помахала рукой трибунам, а затем вся группа поднялась на пьедестал и встала на нижней ступени.
Стадион взорвался аплодисментами, но по лицу Милы Кутузовой было видно, что она рассчитывала на другое место и лишь приличия не позволили ей состроить огорчённую мину.
– И какие же это новые обстоятельства повлияли на судейское решение? – услышал я рядом.
К нашей группе подошёл Герман Григорьев. Парень с подозрением уставился на меня, будто это я всех судей подкупил.
– А что не так? – тут же огрызнулся Котов.
– А то, что вы из Иллюзиона последними вышли, и никак не могли обойти Милу Кутузову. Её команда была быстрее.
Я пожал плечом.
– Не знаю, что именно повлияло на судей. Возможно, ректор скажет. А что с четвёртой командой?
Герман нахмурился.
– Те вылетели почти сразу, проиграв бой. Оно и понятно. Им противостоял Фуми Галей…
Его прервал громогласный голос ректора Бессмертнова:
– Второе место, господа! Сенсационное второе место! Такого у нас ещё не было! По решению судей, оно присуждается команде Кирилла Волкова, первый курс, низко-слабая группа! И что я могу сказать! Это невероятно! Впервые студенты со столь малым активным резервом не только участвовали в турнире, но и взяли одно из трёх призовых мест! Примите мои искренние поздравления! У всех возникает вопрос, почему же так вышло, ведь команда Волкова вышла из Иллюзиона позже всех! Однако есть неоспоримые доказательства тому, что противник Волкова, господин Бажен Орлов, применил психодух, а значит, нарушил правила и проиграл бой! По правилам, он должен был убрать Иллюзион сразу же, но не сделал этого! А значит, по всем правилам турнира команда Волкова вышла бы из Иллюзиона раньше команды Милы Кутузовой!
Мы поднялись на вторую ступень пьедестала всей покалеченной группой, и трибуны опять заскандировали:
– Волков! Волков! Волков – лучший!
Мила Кутузова протянула мне ладонь и качнула головой, будто говоря, что не ожидала такого от первокурсников.
Я пожал руку девушки, а она привстала на цыпочки, приблизилась ко мне и тихо сказала:
– Готовься, Волков. Тебя военные с руками оторвут.
Это прозвучало угрожающе и мрачно.
Тем временем ректор Бессмертнов продолжал объявлять результаты, хотя теперь интриги совсем не осталось.
– Первое место! Внимание! Первое место, господа! Его занимают наши постоянные лидеры! Команда непобедимых Витязей четвёртого курса! Группа Германа Григорьева!! Да, господа! За всю историю турнира у нас ещё не было подобного! Все четыре курса одна и та же команда всегда побеждала в турнире! Поздравим же их с очередной победой! Четырёхкратные чемпионы! Невероятно!
Новости из этого не было никакой, и стадион продолжать скандировать «Волков! Волков!», хотя никто и не сомневался в том, что Герман Григорьев крут.
Ректор Бессмертнов ещё долго и пафосно говорил про турнир и только минут через пятнадцать, когда на нас навешали медали и вручили кубки, он наконец рассказал о главных призах соревнований.
– Команда Германа Григорьева, как абсолютные чемпионы, получают контракт на службу в Императорском Доме Искацин и его полное покровительство! Невероятно, господа, но это так! Прямой контракт! Элитная военная служба, блестящая карьера! Этих парней и девушек ждёт выдающееся будущее!
Подождав, когда трибуны утихнут, он продолжил:
– Награды для второго и третьего мест тоже прибыли из Императорского Дома! Это специальные указы с печатью Императора Искацин, подтверждающие, что с сегодняшнего дня гербы, представленные командами Волкова и Кутузовой на турнире, являются официальными гербами, под которыми разрешено создание клана! Такие особые группы имеют право на службу в любом Военном Доме Стокняжья!
Стоя на второй ступени пьедестала, мы переглянулись друг с другом.
– Вот это я понима-а-ю, – заулыбался Платон Саблин и посмотрел на Исидору. – Ты бы хотела пойти к Волкову в клан?
Та ткнула меня локтем.
– Конечно! Если позовёт.
Команда воодушевилась. Почти половина из них собралась объединиться под моим гербом сразу же, но всё это предстояло ещё обсудить и явно не здесь.
Через десять минут нам наконец-то позволили покинуть пьедестал. Не знаю, что чувствовали ребята из отряда, но на меня навалилась такая усталость, что хотелось рухнуть прямо тут. После того, как мой несчастный организм мобилизовал все силы за последние двое суток, он решил, что пора бы расслабиться.
Хорошо, что нас почти сразу снова окружили Целители, а затем повели к отдельному выходу, подальше от вопящих трибун, журналистов и громкоговорителей, чтобы посадить в специальные верхолёты и увезти со стадиона.
– Всё? Веселье кончилось? Опять в Академию? – криво поморщился Котов, когда я передавал его в заботливые руки одной из Целительниц.
– Нет, мы доставим всех Витязей финального испытания в специальный Дом отдыха «Сияющая Луна», – ответила та. – Там вы отдохнёте пару дней, наберётесь сил, долечитесь. И вот тогда можно будет отправляться в Академию.
– О! Это другое дело! А там пляж есть?
– Конечно. Это же Янамар. Там очень красивый пляж.
– А девушки в купальниках будут? – Котов, кажется, даже забыл, что он покалечен.
На это Целительница не ответила, но улыбнулась.
Если честно, лично мне было плевать, где упасть в койку и уснуть на сутки – в Академии или на янамарском пляже… хотя пляж всё же звучал заманчивей.
– А можно ещё трёх своих друзей взять? – спросил я у Целительницы. – Они тоже учатся в Академии, но не Витязи.
Она кивнула.
– Но только в качестве исключения и в честь благодарности за спасение детей деревни Ютака. Назовите имена и фамилии, и мы заселим ваших друзей в «Сияющую Луну», в комнаты по соседству с вашей.
Вот это был настоящий подарок!
Я быстро назвал имена Джанко, Мидори и Мичи, после чего уже собрался залезть в верхолёт следом за своей командой, но позади вдруг отчётливо и громко произнесли:
– Господина Волкова в «Сияющую Луну» мы доставим сами! В целости и сохранности! Можете не сомневаться!
Обернувшись, я встретился взглядом с Акулиной Снеговой.
Рядом с ней стояли двое мужчин: справа – её отец, а слева – глава Торгового Дома Янамара, Рио Маямото. И по совместительству, мой босс…
Книга 4. Эпизод 3.
Мне пришлось оставить верхолёт с командой и отправиться к нагрянувшим гостям.
Все трое пристально смотрели на меня и будто чего-то ждали.
Рио Маямото довольно щурился, Акулина загадочно улыбалась, а вот её отец, Андрей Снегов, ни улыбался и ни щурился – он глядел прямо и холодно. Я никогда раньше не видел отца Акулины, хотя она как-то обещала познакомить меня с ним.
Вот и сдержала обещание.
Это был высокий здоровяк лет сорока, с жёстким взглядом и бычьей шеей. Его белые волосы были собраны в небрежный хвост, а седоватая борода покрывала внушительный подбородок и казалась такой же небрежной.
Но так лишь казалось.
Было видно, что у Снегова есть специально обученные люди, которые продумывают до мелочей весь его вид. Это не бросалось в глаза, но намекало о статусе: и идеально пошитая синяя военная форма, и золотой значок с гербом его Военного Дома, и даже выражение лица.
Кто тут главный, становилось очевидным сразу.
Именно он и заговорил со мной первым, не сводя пристального взгляда с моей потрёпанной после битвы физиономии. Голос у него был грубый и глубокий.
– Мои поздравления, Кирилл.
Он сразу перешёл на «ты».
Никаких тебе «господин Волков» и прочего официоза. Правда, с моей стороны этикета никто не отменял.
– Спасибо, господин Снегов. – Я поклонился, а затем спросил в лоб: – У вас есть какие-то вопросы ко мне?
– Да. – Он больше ничего не стал пояснять, лишь добавил: – Машина ждёт.
Видимо, это означало, что на данный момент он всё сказал.
После него сразу заговорила Акулина.
– Отец нашёл время встретиться с тобой лично. Поговорим по пути. – Девушка повернулась к толстяку-торговцу и кивнула, будто разрешая ему говорить: – Господин Маямото.
Тот наконец взял слово.
– Ну здравствуй, Оками. Поздравляю! Достойное выступление! Весь Янамар за тебя волновался.
Он подошёл ко мне и приобнял за плечи.
– Я всегда знал, что ты парень – не промах. И всегда говорил, что дальновидность – мой конёк. Сам знаешь, торговать – не по сторонам зевать. Куплей да продажей стоит мой Торговый Дом, а в шумном месте и торговать лучше. И если предлагать ничто, ничего и не купишь. А, Оками? Верно же я говорю? Ну конечно, верно.
Он сыпал базарными поговорками с большой охотой, и это наводило на нехорошие мысли.
Вчетвером мы направились к верхолёту с гербами Дома Снеговых, и со стороны я наблюдал за изменением отношений двух разных Домов из разных княжеств.
Почти полгода назад они вступили из-за меня в противостояние. Рио Маямото и его пятнадцать верхолётов даже брали в окружение резиденцию Акулы, чтобы вызволить меня из её «нежных рук».
И вот теперь Маямото с довольной физиономией идёт вместе с Андреем Снеговым, чтобы обсудить дела, а Акулина исполняет роль связующего звена и ненавязчивого секретаря.
Изменения налицо.
Хотя, казалось бы, ничего по сути не изменилось. Снеговы всё так же забирали то, что им нужно, а Маямото всё так же был верен себе: «Торговать – не по сторонам зевать». Именно торговлей он сейчас и занимался.
Как только все расселись по креслам в салоне огромного верхолёта Военного Дома Снеговых, машина тут же поднялась над стадионом.
В иллюминаторы я уже не смотрел, а изучал салон и собравшихся в нём людей.
Внутри верхолёта был оборудован самый настоящий рабочий кабинет: большой круглый стол, кожаные кресла и диваны, бар с множеством напитков, шкатулки с сигарами, узорчатые гильотины и серебряные пепельницы, а ещё коллекция оружия на одной из стен: мечи и метательные трубки для заклинаний.
Когда Снегов усаживался в кресле за столом, то я заметил у него подмышкой кобуру с торчащей из неё массивной рукоятью револьвера, очень похожего на тот, что мне подарил Галей.
Значит, папа Акулы тоже ценит раритетные и уникальные метатели заклинаний.
Ну кто бы сомневался.
К нам бесшумно подошёл стюард и предложил сигары.
– Нет, спасибо. Поберегу здоровье, – отказался Маямото, хотя я точно знал, что он курит и очень даже любит сигары.
В итоге закурил только сам Снегов, и это было притягательное зрелище.
Мужчина выбрал одну из гильотин с подноса стюарда, отточенным движением пальцев прокрутил сигару и щёлкнул ножами.
От этого звука Маямото стиснул челюсти, напрягая желваки.
Снегов же закинул сигару в зубы, а затем раскурил её, используя собственную ладонь. Это был не фокус и не работа на публику. Он делал так постоянно – слишком привычными и обыденными были для него все движения.
От соприкосновения с кожей сигара задымилась. Из этого я сделал вывод, что, будучи сильным Витязем, Андрей Снегов использует метод частичной брони и тепловой урон, который виртуозно направляет только в одну точку – на кончик сигары.
Клубы сиреневого дыма расплылись над столом. По салону распространился приятный древесно-ореховый аромат.
Снегов откинулся на спинку кресла, раздувая сигару и пристально разглядывая меня сквозь густой дым.
Стюард тем временем сервировал стол, а другой помощник принёс глиняный графин с золотистыми узорами, расставил маленькие керамические пиалы и разлил в них жидкость лимонного цвета.
– О, да вы подготовились, Андрей Аристархович. – Маямото оценивающе глянул на графин и пиалы. – Это лучшее рисовое вино Янамара, могу не сомневаться. Даже по запаху чувствую, что его произвели в известнейшей винодельне «Невинная Чистота», не так ли?
– Ваш нюх, как всегда, вас не подвёл, господин Маямото, – кивнул Снегов, пыхнув дымом в лицо толстяка.
Фраза прозвучала настолько многозначительно, что торгаш закашлялся, но сделал вид, будто это от дыма.
Я переглянулся с Акулиной, сидящей напротив. Девушка чуть сощурилась, будто прося меня расслабиться, но напряжение лишь росло. Меня не покидало чувство, что лучшим рисовым вином Янамара и сигарным дымом будет сопровождаться сделка по увеличению моего долга и службы.
Акулина снова повернулась к седовласому толстяку.
– Господин Маямото, прошу вас.
Тот прокашлялся, после чего достал из кармана пиджака вдвое сложенный лист пергамента. Не узнать его было невозможно.
Это был мой контракт.
Именно его Маямото совал мне под нос, чтобы сообщить, что теперь я должен его Торговому Дому пятьсот тысяч золотых брумов, либо десять лет службы. Это случилось ещё в конце лета.
Толстяк развернул лист, исписанный иероглифами, и положил его на стол, чуть подвинув пиалу с рисовым вином.
– Что ж, господа присутствующие, данный документ подтверждает, что Кирилл Миронович Волков, тоже здесь находящийся, служит на Торговый Дом Маямото и будет служить ещё долго. Также здесь указано, что господин Волков должен мне приличную сумму, так как будучи старшим учеником Фуми Галея, он забирает долги своего учителя, которые я выкупил. Конкретные суммы и сроки указаны в документе.
Акулина опять загадочно улыбнулась.
Она наконец поняла, каким образом Рио Маямото заставил меня работать на его Дом. Этот вопрос мучил её с первого дня нашего знакомства.
– Всё верно, мой дорогой Оками? – уточнил у меня толстяк. – Я ничего не придумал? Ты подтверждаешь мои слова?
Пришлось кивнуть.
– Подтверждаю.
– Кирилл Миронович Волков был принят на службу в качестве моего телохранителя и отправлен на учёбу в Академию под покровительством моего Торгового Дома, – продолжил Маямото. – За его учёбу были также заплачены немалые суммы.
Он достал из кармана ещё один лист и развернул.
– Это договор с Академией о принятии господина Волкова в ряды студентов на все шесть Линий обучения. И за все шесть Линий наш Торговый Дом также заплатил. Суммы указаны в документе.
Толстяк кашлянул в кулак и достал ещё один лист из кармана.
– А это договор с господином Фуми Галеем, где подтверждается, что указанный господин берётся обучать моего телохранителя за двадцать тысяч золотых брумов, вплоть до полноценного поступления господина Волкова ко мне на службу.
Он посмотрел на каждого сидящего за столом и веско добавил:
– Итого за обучение и покровительство моего великолепного бойца был заплачен миллион золотых брумов в пересчёте на нынешний курс. Как вы можете наблюдать, парень стоит того. Добавлю также, что Кирилл Миронович до сих пор находится под защитой моего Торгового Дома, и я считаю своим долгом предоставить господину Волкову право высказаться о своей судьбе. У нас с ним довольно… эм-м-м… долгосрочные и дружеские отношения.
Маямото отлично умел набивать товару цену, а то, что меня превратили в товар, было ясно с самого начала.
Толстяк тут же подтвердил мою догадку, добавив:
– Ничего личного, просто бизнес. – Он глянул на меня и улыбнулся. – Но ты ведь сам понимаешь, Оками, что хороший товар долго не залёживается. А господин Снегов предлагает нам отличную сделку. Сейчас мы с тобой выслушаем его. В любом случае, ты должен знать, что наше сотрудничество очень ценно для меня. Во всех смыслах этого слова.
Фразы «мы с тобой» и «наше сотрудничество» он произнёс по-отечески и доверительно, будто от меня тут хоть что-то зависело. Я отлично понимал, что о перепродаже контракта с моим долгом уже договорились заранее, а меня просто оповещают об этом. Ради приличия.
– Вам больше не нужен телохранитель, господин Маямото? – уточнил я сухо. – Вам больше не угрожают чароиты?
Улыбка с его мятой физиономии тут же исчезла. Он тяжело вздохнул.
– Куда ж они денутся, эти красноглазые… – Маямото махнул рукой. – Но это уже не твоя головная боль, мой мальчик. Оставь это старому прожжённому торгашу.
Он рассмеялся.
От его смеха повеяло неловкостью и даже виной. Он понимал, что в какой-то степени предаёт меня ради кругленькой суммы. Да и давление со стороны Снегова наверняка было слишком серьёзным, чтобы вступать с ним в противостояние.
Одно дело, когда тягаешься с его дочкой, которая захотела себе игрушку.
Другое дело – когда появляется интерес большого военного босса, вроде Андрея Снегова. А Маямото по сравнению с ним – слишком мелкая рыба, и его можно было понять. Он просто прогнулся. Вряд ли торговец вкладывал бы в меня такие суммы, если бы не строил больших планов.
– В десять раз увеличиваю сумму озвученных вами расходов, господин Маямото, – коротко озвучил свои условия Андрей Снегов, зажав тлеющую сигару зубами.
Это была огромная сумма, но на лице Маямото не дрогнул ни один мускул, лишь его толстые пальцы, сжимавшие контракт, чуть сильнее стиснули бумагу.
– Десять миллионов золотых брумов. Хм…
– На эту сумму вы сможете выкупить приличный кусок земли Янамара, – добавил Снегов.
– Пятнадцать, – довольно жёстко ответил толстяк. – И ещё гарантии, что ваш Военный Дом обеспечит этому парню свой надел. У него должен быть дом, своя земля. Как мы все слышали, печатью императора утверждён официальный герб Волкова, и я считаю, что уж если вы, господин Снегов, решили взять моего бойца под крыло, то это крыло должно быть не железным, а золотым. При всём моём уважении.
Маямото бросил на меня быстрый взгляд: «Ты уж прости, делаю всё, что могу».
Как бы его ни прижимали, он не предал свою натуру дельца и попытался выбить лучшие условия не только для себя, но и для меня.
Снегов нахмурился, пожёвывая сигару. Выглядело это так, будто он сейчас откусывал и пожирал чью-то голову. Например, голову одного зарвавшегося торгаша.
– Вы человек неглупый, господин Маямото, и понимаете, что ваш Торговый Дом не удержал бы на службе этого человека слишком долго. Год-два, не больше. И дело вовсе не в деньгах. При всём моём уважении.
Маямото его слова не понравились.
– А вы уверены, господин Снегов, что и ваш Дом сможет удержать этого человека?
Они посмотрели друг другу в глаза.
Почувствовав нарастающее напряжение, в разговор вступила Акулина.
– Насчёт надела для господина Волкова… – Она на секунду задумалась. – Я могу посодействовать этому вопросу и подписать все бумаги о передаче прав. У меня есть отличный вариант для будущего создателя военного клана.
Маямото перевёл взгляд на девушку и мягко улыбнулся.
– Акулиночка, душа моя. Вы, как всегда, тонко чувствуете ситуацию.
Снегов тем временем забрал все бумаги со стола. Взамен положил два одинаковых договора, написанные уже на нартонском языке, затем взял перо, которое принёс шустрый стюард, и что-то быстро черкнул на листках.
Маямото тут же принялся изучать текст, и пока читал, Акулина опять загадочно на меня смотрела.
В салоне воцарилась напряжённая тишина.
Все молчали, в том числе, и я, хотя именно я тут был самым заинтересованным лицом. Только вряд ли мои речи хоть что-нибудь бы здесь решили.
Единственное, что мне оставалось – это продать себя подороже. Максимально дорого, насколько сейчас возможно.
– Поддержу господина Маямото, – заговорил я, глядя на Снегова. – Тридцать миллионов. Из них половина на расходы по развитию клана под моим гербом. Остаётся в приоритете учёба в Академии, и не только моя, но и тех доверенных магов, которые учатся вместе со мной. Добавьте полное обеспечение учителя Фуми Галея и моё жалование. Также не откажусь от предложения вашей дочери насчёт надела. Плюс к этому, ваша дочь ещё не до конца выполнила всё, о чём мы с ней договаривались. Но, думаю, вы в курсе.
Сейчас я говорил о том, что Акула обещала обеспечить мне поездку в закрытый город Тафалар под покровительством их Военного Дома.
Снегов откинулся на спинку кресла, опять зажав сигару зубами, и внимательно вгляделся в моё лицо.
– Хорошо, – пропыхтел он, пуская дым уже в мою сторону. – Дальнейшие договорённости обсудишь уже с Акулиной Андреевной.
Моё лицо окатило ореховым ароматом.
Маямото посмотрел на меня поверх бумаги, которую читал.
– Я уже говорил, что этот парень – не промах? Говорил, а? – спросил он, непонятно к кому обращаясь.
– Говорили, – серьёзно ответила Акулина, не сводя с меня глаз.
– Но мы тоже умеем делать предложения, от которых нельзя отказаться, – сухо добавил её отец и в одно движение потушил сигару, с хрустом вдавив её в пепельницу.
Посмотрев на раздавленную сигару, Маямото сглотнул, после чего размашистым росчерком подписал договор.
– Что ж, господа. – Он отодвинул один листок в сторону Снегова, нервно выдохнул и добавил: – Предлагаю скрепить сделку тостом за всеобщее здоровье. Ведь здоровье ещё в цене, правда?
Маямото поднял пиалу с вином.
Снегов и его дочь сделали то же самое. Все ждали только меня. Пришлось тоже взять пиалу с подогретым вином (когда еще удастся выпить за то, что удачно себя продал?..).
Глотнув терпкого, тёплого и очень крепкого напитка, я снова переглянулся с Акулиной, как бы намекая ей, что пора бы заканчивать посиделки.
Девушка подала короткий знак стюарду, а затем сообщила:
– Мы сделаем небольшую остановку у дома господина Маямото.
Тот сразу понял, что его наконец выпроваживают, и засобирался.
– Что же, господа, пора и откланяться. Благодарю за приятную беседу, Андрей Аристархович… Акулиночка… – Он поднялся из-за стола и посмотрел мне в глаза. – Не проводишь своего бывшего нанимателя, Оками?
Он сказал это со странной тоской, будто сожалел, что всё так вышло.
Когда верхолёт приземлился, я попрощался с Маямото у трапа, пожав ему руку.
Несмотря ни на что, именно этот человек взял меня под крыло, и благодаря ему я смог избежать промывки мозгов в Духовном Доме Тарэта. Именно он связал меня с учителем Галеем, именно он отправил меня в Академию и обеспечил деньгами. Он во многом мне помог, хотя и я в долгу не остался, охраняя его от чароитов во время передачи товара в соседнем княжестве.
Маямото крепко пожал мне руку.
– Ты знаешь, парень, как порой на рынке дела делаются? Кто-то приставляет оружие к твоему виску и говорит: «На контракте будут либо твои мозги, либо подпись».
Он коротко рассмеялся, так и не пояснив, шутка это была или нет.
– Но знай, Оками, что ты всегда можешь ко мне обратиться, – добавил на прощание Маямото. – Мой дом всегда открыт для тебя. Это правда, а она короче лжи и дороже золота, сам знаешь. И, как я всегда люблю повторять: тот, кто правдой живёт, тот и дольше живёт.
Он хлопнул меня по плечу и сказал уже тише:
– Покажи этому вояке, чего ты стоишь. И пусть твой герб развевается на знамёнах твоего собственного Военного Дома.
Попрощавшись с Маямото, я остался со Снеговыми один на один.
Отец Акулы коротко пояснил мне, как будет организована моя служба. Он говорил скупо и только по делу.
– В первое время поживёшь в имении Акулины Андреевны, – закончил инструктаж мужчина. – Пока не определишься со своим наделом. Тренировки с отрядом Иномирцев продолжатся. Тут я поддерживаю инициативу своей дочери. Насчёт Тафалара у меня один вопрос. Зачем тебе туда?
– Надо встретиться с одним человеком, – неопределённо ответил я.
– Друг? Враг?
– Пока не знаю.
Снегов промолчал, ожидая конкретного пояснения, но его не последовало.
– Это влияет на службу, кроме потери времени? – уточнил он.
– Нет. Служба есть служба.
Он кивнул и положил руку на плечо дочери, будто говоря, что разрешает ей заняться и вопросом Тафалара.
Через минуту верхолёт сделал ещё одну остановку. Где именно, я так и не понял – стюард закрыл иллюминаторы.
– Хорошей службы, Кирилл. – Снегов ещё раз пронизывающе посмотрел на меня и покинул салон.
Акулина проводила отца до трапа, а когда вернулась, то вела себя уже не так строго и сдержанно. Она уселась в кресло напротив меня и попросила у стюарда чай, отодвинув пиалу с недопитым рисовым вином.
– Ну как? – Девушка опять загадочно улыбнулась, поглаживая пальцами косу белокурых волос на плече.
Сделкой Акула точно была довольна.
– Что – как?
– Как тебе мой отец?
Я пожал плечом.
– Если он выполнит всё, о чём…
– Ну конечно, выполнит. Снеговы всегда выполняют договорённости.
Она подождала, пока стюард разольёт чай по чашкам, и добавила:
– Я наблюдала за турниром с верхолёта, смотрела, как ты проходил маршруты. Видела тебя в образе Следопыта, а ещё видела, как ты смог подавить его в себе, хотя был в ярости. Наши тренировки прошли не зря. Обычно я такое не говорю про кого-то, кроме себя самой, но ты в хорошей форме. И наконец-то отец внял моим словам, чтобы надавить на Маямото всем своим весом. Сам понимаешь, вес у папы приличный, любого раздавит…
Акулина замялась, будто устыдившись собственной шутки про отца.
Она гордилась им, боготворила его. Это было видно. Но, как и любому ребёнку, ей были отлично известны недостатки своего родителя, и она снисходительно их прощала.
– Маямото долго сопротивлялся, – добавила она, – говорил, что несёт за тебя ответственность, что тебе всего шестнадцать, что он не имеет права тебя продавать, но потом всё-таки сдался. Отец показал ему список тех, кто тоже изъявил желание выкупить твой контракт. И Маямото согласился, что Дом Снеговых – лучший вариант для твоей карьеры. И знаешь, он прав. В дальновидности ему не откажешь.
Она снова заулыбалась.
– А ты что думаешь?
Я серьёзно посмотрел в её зелёные глаза.
– Думаю, что пока не избавлюсь от долга, то меня продолжат перепродавать вместе с ним, и я ничего не смогу с этим сделать.
Акулина откинулась на спинку кресла, точь-в-точь копируя своего отца.
– Перепродавать тебя больше никто не планирует. Можешь считать меня негодяйкой, но я довольна, что мы тебя купили. После